– Кого? – удивился Тоха.

– Не знаю. Я один раз их только видел. Одного. Когда… когда… – Пацан осекся и твердо, будто гвозди в гробовую доску забивает, подытожил: – Я найду способ. Завалю. Хоть одного, но завалю.

Н-да… трудно общаться с таким вот диковинным организмом… Считая Юльку, в отряде уже целых два ненормальных. Если появится третий, надо будет срочно напиться в хлам и застрелиться из этого однозарядного «нагана». На Тоху такие спутники оказывают негативное влияние – в голове от них сплошной мрак.

Пацан внезапно шевельнулся, вжимая приклад в плечо. Тоха, обернувшись в сторону моста, увидел, что туман начал редеть, причем с приличной скоростью. Странно – ветра ведь вообще нет. Неужто лучи солнца так шустро действуют?

Вскоре он увидел врагов.

Все как Рощин рассказывал: пара грузовиков, поставленных поперек моста, чуть дальше, почти на другом краю, застыла вытянутая туша бронетранспортера. Между ним и КамАЗами прямо на асфальте дымит костер. Огня почти не видно – свинки, похоже, за ночь сожгли все запасы топлива. Рассевшись на корточках вокруг чадящей кучи золы и углей, они почти не шевелились, лишь слабо подрагивали задранные к небу стволы автоматов и пулеметов. Эх, будь возможность подобраться незаметно, можно было их сейчас гранатами закидать. Никто бы не ушел – тесно устроились.

Тоха попытался сосчитать врагов, но все время сбивался со счета. Слишком компактной кучей они сидели и слишком одинаковые – ни малейшей индивидуальности не наблюдалось. Вроде двадцать пять, а может, и тридцать… М-да… что-то он погорячился, надеясь на легкую победу. Когда смотришь своими глазами, враг кажется гораздо сильнее.

Под ухом клацнуло – пацан что-то с винтовкой сделал. Наверное, снял с предохранителя. Ну все – сейчас этот отмороженный шиз начнет палить.

– Стой! – чуть ли не взмолился Тоха. – Рощин приказывал не стрелять первыми! Сперва должен пулемет начать, а потом уже ты и Тарас.

Пацан ничего не ответил, но и стрелять не стал. Что ж, и на этом спасибо.

Рощина не было ни видно, ни слышно. Но Тоха знал – он где-то ниже, у самой реки, в кустах. Вместе с Юлькой и Синим пробирается к мосту. Вот же обидно будет, если на крысу нарвутся. Без пальбы не обойдется, и весь план накроется широкой медной посудой.

Пулемет загрохотал внезапно, неожиданно, оборвав Тохину мысль про крыс. Но стрелял он не по четвероногим врагам – даже на таком расстоянии Тоха отчетливо увидел, как из тел свинок вылетают какие-то ошметки или брызги. Под ухом оглушительно бабахнула винтовка – пацан не спал.

Стройный кружок греющихся врагов рассыпался, оставив вместо себя несколько неподвижных и агонизирующих тел. Первые свинки, самые шустрые, начали отвечать из своих автоматов. В отличие от Рощина били они неэкономно – будто клумбу из шланга поливали. Длиннейшие очереди. В этом грохоте Тоха не мог понять, стреляют ли Синий и Юлька. Хотя чего тут понимать – Юлька наверняка палит столь же расточительно, как эти твари. Она ведь маньячка – ей патронов не жалко.

Грохнуло особенно сильно, в начале моста вспыхнуло, поднялся клуб дыма. Вот ведь Лысый – сказал, что знает способ добить гранатой за фиг знает сколько метров, и сделал же! Во всем, что касается примитивных средств боевой механизации, такие вот ограниченные люди дадут фору любому гению.

Свинки, мечась меж грузовиков, падали одна за другой. Смотреть на это сверху было нестрашно – любопытное и жалкое зрелище. Будто в муравейник плюнули – много бестолковой суеты не по делу. Лишь раз Тоха испытал что-то похожее на испуг – когда пулемет Рощина надолго заглох. Видимо, просто перезаряжал или менял позицию.

Свинки потеряли не менее половины состава, прежде чем до них дошло: враг засел на правом берегу и надо дружно топать туда же. Рванули всей толпой, лишь парочка кинулась назад, к бронетранспортеру. Пацан тут же заерзал, задвигал винтовкой, начал стрелять торопливо, почти не целясь. Гильза, вылетев из-под скачущего затвора, щелкнула Тоху по макушке, заставив вжаться в землю посильнее. Из-за этого он на несколько мгновений отвлекся, а когда вновь уставился на «поле боя», там уже много чего изменилось. К броневику больше никто не бежал, а жалкие остатки той кучки автоматчиков, что мчались в атаку на позицию Рощина, почему-то растеряли свой порыв и пробирались вяло, как-то заторможенно. Некоторые плелись, скрючившись в три погибели, а кое-кого сильно шатало. Дымное облако, расплывавшееся над их головами, подсказало причину – граната, запущенная из «катапульты» Лысого, удачно угодила прямиком в толпу.

Пацан, в очередной раз перезарядив винтовку, обнаглел – присел, начал стрелять с колена, облокотив ствол на ветку молоденького деревца. Все – бой заканчивался. На мосту ползало лишь несколько израненных свинок. Некоторые еще пытались отстреливаться, но куда там – их валили будто в тире. Причем они даже не понимали, что пулемет, по сути, просто отвлекает – убивают их сверху, со склона. Твари действительно туповаты – ни одна из них не попыталась отстреляться по позициям снайперов или укрыться за грузовиками.

Тоха, единственный, кто не принимал участия в истреблении свинок, почувствовал себя великим стратегом. Хотелось добраться до Рощина и поучить его воевать. Лысому, чем махать своей ложковидной рыбацкой закидушкой, надо было подобраться по берегу, и в этом шуме спокойно бы закидал мост гранатами вручную – никто даже не смотрел вниз или по сторонам. Все внимание свинок на пулемет было обращено.

Стрельба разом оборвалась. Внизу, из кустов, выпорхнула Юлька. Скатившись по склону, прошлась меж тел свинок, мимоходом простреливая им головы. За ней выбрался Синий и, поругиваясь, принялся стягивать рубашку – на боку у него расплывалось кровавое пятно.

Ну зашибись – у них появился настоящий раненый!

* * *

К счастью, Тоха оказался неправ. Точнее, не совсем прав: рана Синего была неопасна. Пуля, пройдясь по его боку, оставила длинную и сильно кровоточащую борозду. Залив это дело какой-то гадостью, перетянули бинтами – запасливый Рощин затарился разнообразным аптечным добром еще в далеком Стрелковом.

Других пострадавших не было. Если не считать Лысого: этот дурак, пробираясь к мосту, ухитрился рожей в заросли ядреной крапивы влезть. Передняя часть головы у него и до этого происшествия была не сказать чтобы очень уж симпатичной, а сейчас и вовсе превратилась в воспаленный бычий зад.

Пока возились с непрерывно матерящимся Синим, Юлька с пацаном обошли весь мост, простреливая свинкам головы. Наверняка ни одной не пропустили. Стреляла, правда, только она – чокнутый подросток просто ходил за ней тенью, не пропуская приятного зрелища. Ему этим заниматься не разрешали – патронов к его винтовке не так уж много, а автоматные не подходят. Но без дела маньяк все равно не остался – Тоха видел, как он иногда пригибается, стягивает противогазы, что-то отчикивает маленьким ножичком. Наверняка пятачки срезает – как Тарас рассказывал. Нравится ему это дело…

Псих малолетний…

Когда суматоха с Синим улеглась, весь отряд выступил к мосту – пришла пора созерцать результаты победы с минимального расстояния. И заодно уж воспользоваться их материальными плодами. Тоху при этом Рощин припахал влет:

– Антон! Собирай автоматы в кучу! И магазины у них из разгрузок вытаскивай!

Ну что ж – спасибо, хоть не заставили «КамАЗы» ручками толкать.

Тарас, Рощин и все еще поругивающийся Синий встали перед бронетранспортером, посматривая на него странно. Передать словами потаенный смысл их взглядов было сложно. Нечто подобное, наверно, можно было созерцать на лице благородного рыцаря, вернувшегося из затянувшегося крестового похода и затеявшего долгожданную свадьбу. Первая брачная ночь, манящая награда перед глазами, дрожащая рука вставляет ключ в замок пояса целомудрия, стягивает неприглядную конструкцию с лона давней возлюбленной, и… И с ужасом обнаруживает, что объект его многолетних воздыханий является гнусным трансвеститом, мастерски скрывавшим свое естество.

Троица стояла молча, с очень серьезным и своеобразным видом – будто три героя вестерна, застывшие перед бандой из пяти сотен отмороженных мексиканцев, преградивших им путь к салуну. Молчали долго, прежде чем Рощин высказал мучивший всех вопрос:

– Где, мать их, колеса?

И правда – колес ведь у бронетранспортера не было. Точнее, были – целых три, но этого явно недостаточно, чтобы насладиться прелестями езды на бронированной машине. Что, разумеется, сильно мешало милитаристским замыслам полковника – он ведь наверняка еще со вчерашнего вечера мечтал заполучить эту ценную игрушку в свое пользование.

Тоха решил его просветить:

– Вон, в костре у них колеса догорают. Ночь, наверное, холодная была. Грелись, падлы…

Синий, покосившись на чадящую кучу из угольков и обгоревшей проволоки, одним емким словом приобщил свинок, устроивших столь обидный саботаж, к стану сексуальных меньшинств.

– Интересно, как они ухитрились вообще колеса снять, – удивился Рощин.

Тарас, указав на уцелевшие, пояснил:

– Под брюхо вон камней кучу наложили. Потом спустили да и сняли. Ума хватило.

– Ума? Да это тебе не велосипед – спустить в блин не выйдет. И вообще – у них целых два грузовика, но снимать колеса они почему-то решили с брони. Или собирались его превратить в огневую точку? Да и замороженные они были какие-то. Толком даже не отстреливались… И мало их – двадцать шесть я насчитал. На два КамАЗа и БТР это очень мало. Где остальные?

– Да какая тебе разница! – не выдержал раздраженный Синий. – Хватаем все ценное и валим отсюда! Мало ли – вдруг на стрельбу уже мчится кто-то! Например, элита! На танках!

Мысль была дельной, и все засуетились, поспешно собирая оружие и боеприпасы. Синий кинулся назад – к своему КамАЗу, а Тоху в очередной раз припахали к самой грязной работе – сливать горючку из грузовиков.

Минут через пятнадцать, залив бак опять под горловину, двинулись дальше. Весело светило солнце, щебетали птички, позади все еще дымили остатки здоровенного костра, поглотившего резину от бронетранспортера.

Первый настоящий бой со свинками отряд выиграл с разгромным счетом «двадцать шесть – ноль».

Это если не считать поцарапанного Синего.

Глава 16

Мстишь? Копай две могилы. Конфуций
И молодая не узнает, Какой у парня был конец. Один из вариантов двух строк советской военной песни «По полю танки грохотали» (считается народной).
В каждом глазу Юльки плескалось полтора ведра счастья. Ноги ее упирались в источник великого удовольствия – кучу из десятков автоматов и ручных пулеметов. Пацан, сидевший на другой стороне кузова, таращился на эту кучу другим взглядом – будто водитель газенвагена[32] на незаполненный лист квартального отчета. Считает небось, сколько двуногих и четвероногих можно будет привалить из этого армейского добра. Даже Лысый заразился от этих маньяков: сидит, склеивает попарно магазины с помощью стыренного где-то скотча. Думает небось, что это офигенно круто – типа все как у настоящих коммандос. Надо бы подкинуть ему вредительскую идею, что склеивать по пять штук – верх крутизны. То-то потом рад будет это добро таскать, а уж как перезаряжать удобно станет – на слезы изойдет…

Да уж – с оружием теперь в отряде проблем нет. Даже Тохе теперь придется таскаться с автоматом. Пытаться откосить от этой тяжести, ссылаясь на врожденный пацифизм (отягощенный пофигизмом и невероятно завышенным ЧСВ[33]), неразумно – ведь ствол ему самому пригодится, когда доберется до семьи. Он знает в лесу чудный островок среди болот и озер – там он замыслил спрятать сестренку и родителей. Наберут побольше жратвы, грибы будут собирать, ловить сопливых линей и упитанных карасей – пересидят все это как-нибудь. Но нельзя забывать про крыс – им объяснить, что ты не признаешь сопротивления злу насилием, будет нелегко. Проще пристрелить. Хорошо бы уболтать Лысого остаться с Тохой – этот недалекий тип с автоматом обращается проворно, да и реакция у него неплохая. А уж какой выдумщик – сумел из простейшего самодельного рыбацкого приспособления для закидывания грузил и прикормки сделать устройство для метания ручных гранат. И ведь действовало успешно – прямо в толпу одну зашвырнул.

Хотя… дуракам ведь везет…

Грузовик трясло не хуже, чем на дорогах Арабатской стрелки. Ехали по просекам через сосновый лес. По сыпучему песку. Оружие, подпрыгивая на кочках, норовило расползтись по кузову, и Юлька с пацаном постоянно его пододвигали ногами. Тоха, присев возле заднего борта, наслаждался ароматом хвои и старался не думать о том, что здесь трудно развернуться, да и вообще обзора у водителя нет. Могут лоб в лоб столкнуться с огромным отрядом свинок. По идее, конечно, кровожадным хрюшкам здесь делать нечего – глухомань, но мало ли… На мосту вон тоже все удивились – не должны они были там стоять. Да и про «партизан» забывать не следует – в такой чащобе им самое раздолье, а КамАЗы под желтыми тентами они не любят.

Слева лес расступился – к самой дороге подходил крутой обрыв, под ним синело озеро, на его противоположном берегу ржавели какие-то серьезные механизмы. По-видимому, песчаный карьер. Машина замедлилась, Тоху повело в сторону – разворот. Дорога здесь сузилась настолько, что сосновые ветки затарахтели по тенту со всех сторон. Да и деревья слишком густо стояли – в случае чего не развернешься.

Грузовик вдруг резко затормозил. Тоха уже привык, что и Тарас, и Синий водят хорошо, и подобных пакостей от них не ждал. Вот и поплатился – отлетел назад, угодив спиной на кучу автоматов. Это было больно.

А еще непонятно. И страшновато. Почему так резко встали?

Рощин ухватился за автомат, Юлька и пацан тоже. Лысый не стал размахивать оружием – просунул голову в прореху в тенте, взглянул вперед. И тут же шумно выпустил облако удушающих газов прямо под нос поднимающемуся Тохе. Как чудесно, блин! Но в следующий миг Тоха чуть сам в штаны не подпустил – это что ж там дегенерата так перепугало, что он позабыл про последние остатки приличий?!

Рощин, перемахнув через задний борт, резко скомандовал:

– Бегом все за мной! В окоп! Приехали!..

* * *

Синий, наверное, заикой остался. А как не останешься, если на узкой лесной дороге нос к носу сталкиваешься с танком? Самый настоящий танк – огромный, мрачный и очень страшный. Тоха в силу врожденного любопытства, покинув кузов, первым делом прямо на бегу уставился на источник переполоха. А когда увидел такую громадину, растерялся неслабо. За что моментально поплатился – налетел на сосну, едва последние мозги на стволе не оставив. Потирая шишку, укрылся за деревом и уже оттуда вновь начал любоваться на грозную машину.

Танк не предпринимал никаких действий – просто стоял метрах в тридцати перед грузовиком. До ушей доносился равномерный гул серьезного двигателя – единственный признак, подсказывающий, что боевая машина не покинута экипажем. Пушка не шевелится. Да и не надо ей шевелиться – и без того точнехонько на кабину КамАЗа смотрит.

Выглядел танк грозно, но сильно потасканно. Над гусеницами какие-то ошметки висят, на броне вмятины и пятна ободранной краски (а иногда и обгоревшей), на боку башни свешиваются лохмотья металла – что-то там у него в хлам разнесло. Похоже, приключений у этой громадины было немало.

Грубая рука ухватила Тоху за шкирку, без нежностей поволокла куда-то в сторону и вниз. Пара мгновений – и он уже лежит в какой-то длинной яме с пологими стенками, в кожу впиваются сухие хвоинки и комки палых шишек, а в лицо шипит разъяренный Рощин:

– Дебил безмозглый!!! Я же по-русски сказал – все в окоп!!!

– Че за окоп?! – непонимающе пролепетал Тоха.

– Ты! Дебил! Не знаешь, что такое окоп?! В нем ты сейчас сидишь!!!

Тоха не рискнул больше подавать голоса. Окоп так окоп – пусть будет так. А по его мнению, так просто длинный заплывший кювет. Хотя, наверное, Рощин прав – никто в лесу не будет вшивую дорогу так облагораживать. Осталась яма после войны – и вот пригодилась.

Помимо Рощина здесь находились Юлька, Лысый и пацан. Тараса и Синего видно не было, но Тоха за них не переживал – наверняка нашли где укрыться.

Танк продолжал стоять – непонятная ситуация нездорово затягивалась. Не выдержав ожидания, Тоха тихо произнес:

– Может, его бросили?

Ему никто не удосужился ответить, зато в окоп заполз Синий и, устраиваясь на дне, сообщил:

– Я с другой стороны его обошел. Бычки там, на дороге, свежие. И следы. Тоже свежие. Свинки курить вроде не должны.

– И танк незнакомый, – протянул Рощин. – Таких я у них еще не видел. Номер другой.

– Думаешь, наши это? Люди?

– Без понятия…

– Тогда почему они не высовываются? Видели же, что мы не свинки.

– Откуда я знаю… Спасибо, что не пульнули в упор, – грузовик-то у нас тот еще…

– Давай я вернусь и постучу по броне. Не валяться же здесь до вечера.

– А услышат? – усомнился Рощин.

– А что? Думаешь, если броня, то глухо? Не переживай – я умеючи. Хорошо услышат – не сомневайся.

– Добро. Только аккуратно – сзади как-нибудь.

Синий уполз по своему же следу; все настороженно обернулись в сторону танка, ожидая развития событий. Игорь, выскочив позади гудящей машины, четко и смачно стукнул прикладом три раза. Тоха не знал, каково при этом было экипажу, но сам он звуки ударов расслышал отлично.

Реакция танка оказалась молниеносной и парадоксальной. Взревев двигателем, он резко рванул вперед – вот уж Тоха не ожидал, что такие тяжелые громадины могут так резво прыгать. Набирая скорость, бронированный монстр чуть подвернул в сторону, ударил по кабине грузовика уголком своей туши, потащил КамАЗ вперед с такой легкостью, будто это пустая коробка из-под фирменных тапочек.

Грузовик был потерян безвозвратно – изломанную машину танк злобно спихнул с обрыва в заполненный водой карьер. Сам, остановившись на краю, осторожно попятился назад, проворно развернулся на месте, снова замер.

Тоха, нервно хохотнув, предложил:

– Пошлем еще кого-нибудь постучать по броне? Только я сразу отказываюсь – не пойду.

Синего посылать не пришлось. Выскочив из леса, он встал в десяти шагах перед танком и первым делом показал ему неприличный жест. Смелое деяние. На такую тупость даже Лысый побоялся бы сподобиться. Но Синий на этом не остановился – раздувая конфликт, обматерил танк по полной программе, сопровождая свою речь разнообразнейшими вульгарными жестами.

Танк не стал его давить. Под башней раскрылся люк, из него высунулась голова в шлемофоне, сонным голосом недоуменно вопросила:

– Ты кто?!

– А ты, б…, как думаешь?! – продолжал кипятиться Синий. – Я что – похож на твою бабушку?! Или с кем ты там меня попутал?!

– А чего орешь?

– Ору?! Я ору?! Да я тебя, паразита кишечного, сейчас сосать заставлю! Ты же, опарыш гнойный, нашу машину угробил!!!

Танкист, видимо, слышал не все – двигатель мешал. Но, наверно, понимал достаточно:

– Так это ваш КамАЗ был?

– Ну ты, блин, гений – хоть бери да Нобелевскую премию вручай! А ты что – видел здесь другую машину? Или топил сегодня что-то еще в этом карьере? Или спросонья привык давить все, что перед бампером?! Какого?!!! А?!!! Я же тебе как человеку постучал, а ты?! Взял и оставил нас без колес!

На башне танка открылся другой люк – оттуда показалась еще одна голова, тоже в шлемофоне:

– Что здесь за скандал? – сурово вопросил новый участник событий.

Синий пояснил охотно:

– Да козлы рогатые лучше водят, чем вы! Вы нам грузовик разнесли, да еще и утопили! Прелестно!

– Миш, что там? – уточнила «верхняя голова» бронированного чудовища.

– Да я задремал случайно, на минутку, – затараторила «нижняя голова». – Устал ведь тоже – не удержался. А тут по броне стук какой-то непонятный. Спросонья подумал, что обстрел, гляжу, а КамАЗ перед носом. Под тентом желтым. Ну я и не разглядывал больше – рванул на него, чтобы вырваться на ту полянку у карьера. А потом развернулся и вижу – мужик вон ругается.

– Два наряда тебе. За сон на посту, – вздохнула «верхняя голова» и, глядя на сползающийся к танку народ, уточнила: – А вы кто такие?

– Полковник Рощин, Двенадцатое ГУМО. А это майор Синельников. Запаса майор. Артиллерист. Ну и наши бойцы… разные партизаны…

– Полковник?! Да еще и Двенадцатое ГУМО?! Ух ты! А почему без формы?!

– А ты что – патруль комендатуры?

– А что, сильно похож? Ребятки, вылезайте! Пообщаемся с пострадавшими – будем решать вопрос по поводу ДТП.

Из танка полез народ. Всего в его недрах скрывалось четверо. Все на одно лицо – усталые, потухшие, грязные мужики лет под сорок. Будто родные братья. Один из них, тот самый, что общался с высоты башни, подойдя к Рощину, протянул начатую пачку сигарет. Универсальное средство для завязывания серьезного мужского разговора.

Рощин, закурив, сразу начал проявлять любопытство:

– А что российский танк делает на украинской территории?

Тот не остался в долгу:

– А что российский полковник делает здесь же, да еще и на КамАЗе под желтым тентом? Эти грузовики, я вам скажу, сейчас в народе очень непопулярны – мы таких немало на гусеницы намотали.

– Верю, – кивнул Рощин. – Кстати, в грузовике добра много было. Одних автоматов пара десятков. А уж патронов… гранат… Газовую плитку тоже жалко – на чем нам теперь яичницу подогревать? Чайку опять же хочется иной раз… Глубина там, как я вижу, приличная – не знаю теперь, каким способом доставать будем. Ну да ладно – это всего лишь КамАЗ. И все же – откуда вы здесь взялись? Вы одни или поблизости есть еще танки?

– Одни мы. Вчера не одни были, да… Нашу часть в самом начале расколошматили. В пух и прах. Неожиданно же все было – со всех сторон эти… налетели… Ну и гарнизонному городку досталось… Полковник, у нас там семьи были. Теперь семей у нас нет… Вообще нет… Там… Там дома огнеметами выжигали и из гаубиц в упор почти… Хана там всем… Собрались мы в лесочке, кто уцелел и не убежал далеко, и пошли свою часть отбивать назад. Сперва к танкам пробрались, завели несколько. Патронов нет, снарядов нет – гусеницами давили все, что видели. На танки тараном перли. Побили нас там здорово, но и мы их тоже накрошили. А пока отвлекали, одна наша машина смогла к складам добраться. Вот этот танк весь бой и сделал – вылетел от складов и давай их поливать из всего, что было. Без него хана уже подступала. В общем, осталось у нас в итоге три машины с экипажами. Терять нам нечего уже было – додавили тех, кто по части бегал, и по городку ударили. Веришь ли, полковник, в три танка уделали там вообще всех. Гусеницы мокрые от намотанных внутренностей были. Их там было раз в двадцать больше, а толку ноль – как детей их делали. Кто из наших там выжил, повылезали изо всех щелей. Посовещались – решили загрузиться боеприпасами под завязку и, используя часть как базу, начать очищать окрестности от этой мрази. Ну и очистили… Нас полковник поставил на холмик – со стороны дороги часть прикрывать. Вот сверху мы все и увидели – засверкало над расположением, а потом все разом взорвалось. Будто на каждый метр по фугаске угодило. Дым рассеялся – лунный пейзаж. И от городка тоже ничего не осталось. Вот – только мы уцелели. С тех пор едем куда глаза глядят, и когда на этих натыкаемся… Повезло вам, мужики, что спали мы: раскатали бы вас вообще без разговоров. Плохой у вас грузовик – не нравятся нам такие. А насчет нарушения границы Украины извиняйте – нам сейчас на все границы класть с высоты птичьего полета, а то и выше.

Тоху в рассказе танкиста удивило только одно – это как же надо умотаться, чтобы спать в грохочущем танке? Похоже, мужики давненько не отдыхали… Это все равно что внутри барабана уснуть. На концерте отмороженной рок-группы…

Рощин, видимо, приняв какое-то мудрое решение, приказал:

– Вниз сходите посмотрите – может, получится из грузовика достать оружие. А мы пока тут с Синим постоим… с мужиками пообщаемся…

Тоха готов был на собственную задницу поспорить – хитромудрый полковник сильно мечтает заполучить танкистов в свой отряд. Вместе с танком.

Было бы неплохо – танк Тоху впечатлил. Ловко он КамАЗ отфутболил.

* * *

Автоматы эвакуировать из затонувшего грузовика не удалось. Глубина в карьере оказалась действительно приличной. Тоха, забравшись в не по-летнему ледяную воду, ногами сумел нашарить тент, но нырять под него отказался категорически. Даже в изолирующем противогазе, предложенном танкистами, в воде, мутной после аварии, нос свой разглядеть трудно. Да и остальные на это не решились – водолазов среди присутствующих не имелось. Пришлось смириться с потерей. Единственное, что посчастливилось спасти, – пакет с продуктами. Сам всплыл. Правда, кроме пачек с чаем и печеньем в нем ничего не оказалось.

На Юльку смотреть было больно – сильно расстроилась деваха. Да и пацан выглядел еще угрюмее, чем обычно. Столько цацек потеряли…

Оружейные маньяки…

Пока народ внизу делал вид, что пытается спасти затонувшие сокровища КамАЗа, Рощин уболтал танкистов и с радостью сверху прокричал:

– Все! Давайте сюда бегом! Дальше на танке поедем!

Тоха в полковнике не сомневался – умеет уговаривать. Да и от танкистов другого ожидать трудно было – мужики явно искали красивую смерть и отказаться от предложенного самоубийственного мероприятия были не способны.

Поехали не сразу. Из присутствующих никто с утра ничего еще не ел, – а хотелось всем. У танкистов вообще съестного ни крошки не было – эти озлобленные мстители, похоже, решили, что не нуждаются ни в пище, ни во сне. Вот и дошли до ручки – попадали с ног прямо в грохочущей машине.

В общем, Тохе опять пришлось поработать – бродить по опушке сосняка, собирая палые ветви под прикрытием автоматов Юльки и Лысого. На костерке Тарас организовал чай, вскипятив воду из карьера в эмалированном ведре, – в хозяйстве у танкистов нашлось. Пить пришлось по очереди – пустых пластиковых бутылок по округе не наблюдалось, так что посуды хватило не всем.

Тоха, закусив свою порцию невкусным печеньем, особой сытости не ощутил. Проклятые танкисты – там же столько добра было! Одной тушенки банок двадцать. Он бы сейчас навернул ее с удовольствием, не придираясь к качеству.

За завтраком Тоха помалкивал, но уши держал в активированном состоянии – усиленно прислушивался к протекающим разговорам. Выяснил некоторые подробности о боях танкистов с отрядами свинок и с сожалением узнал, что снарядов у них больше не осталось вообще – имеются только патроны к пулеметам. Танк, оказывается, не настолько грозен, как кажется: зубы подрастерял.

Майор Никитин, командир новоприбывших, пояснил:

– Мы в Украину не просто так заехали – в Подоскольск направлялись. Там думали на складах загрузиться снарядами.

Тарас покачал головой:

– Это кто вам сказал, что в Подоскольске снаряды на каждом углу лежат?

– Ну так там целая дивизия стояла. Должно быть все.

– Да врет ваша карта. Может, при Союзе и стояла, а сейчас давно уже нет. Разоружение, мать его… Дивизию расформировали, хотя она и без того кадрированная вроде была – некого особо разгонять. Что не увезли по другим местам, то разворовали. Зря вы туда поехали.

– Да уже не едут, – включился в обсуждение Рощин. – Сейчас рванем прямым ходом к полигону. Если все хорошо будет, может, ночью доберемся. Ехать не особо далеко, и городов больших по пути больше не будет. Простора для объездов хватает.

– Сутки на броне трястись? – Тарас сокрушенно покачал головой.

– Да нет: сейчас по пути заглянем в одно место, ребятки там видели много брошенных машин. Присмотрим себе какую-нибудь и дальше пойдем с комфортом.

– Ну, так гораздо лучше будет. А то бы нас до темноты еще встречным ветерком посдувало.

– Ладно, допиваем – да погнали. По пути, надеюсь, что-нибудь пожрать найдем еще.

* * *

Тохе езда на танке не понравилась. Во-первых, здесь не было полноценных бортиков – держаться приходилось за какие-то скобы и непонятные фигнюшки. Во-вторых, танкисты будто на пожар торопились – гнали хорошо. В-третьих, в лесу приходилось постоянно уворачиваться от веток или получать ими по различным частям организма. Добавить ко всему ветер, рычание мощного двигателя, рывки на колдобинах, тряску и полное ощущение незащищенности от превратностей бытия в форме автоматной очереди из кустов…

Танк должен воевать, а не пассажиров катать.

Один плюс – обзор хороший, и вообще как-то приятно с такой высоты наблюдать за окрестностями. Душе приятно. Нечто похожее Тоха ощущал лишь однажды – когда ему довелось проехаться верхом на смирном мерине. Но у танка высота побольше будет.

Ехать старались лесами, но, увы, Украина ими небогата. Сосняки стали встречаться все реже и реже, затем и вовсе пропали. Дальше шли вдоль лесополос, полями и степями. В одном месте, проезжая мимо дачного поселка, наткнулись на большую группу людей. Те, издалека углядев на броне обычных людей, повыскакивали, размахивая руками. Пришлось остановиться. Быстро пообщавшись, убедились, что это простые беженцы из ближайшего городка – четвертый день здесь укрываются. Они понятия не имели о том, что происходит в окрестностях, и сильно жаловались на крыс – твари повадились ночью устраивать набеги на дачи. Узнав, что танкисты по сути такие же беженцы и никакого освобождения от всего этого кошмара не принесли, народ сильно приуныл. Рощин чуток их подбодрил, выделив автомат из запасов танкистов. Те, в свою очередь, отдарились парой пакетов, набитых овощами и зеленью, плюс подогнали ведро свежайшей черешни.

Дальше ехать стало веселее – пассажиры безостановочно плевались косточками, экипаж занимался тем же самым, действуя из всех люков. Веселье, правда, быстро закончилось – вместе с черешней. Ведро, конечно, большое, но на такую толпу несерьезно.

За дачным поселком выбрались на скромную асфальтовую дорогу. Здесь наткнулись на многочисленные следы зверств – у обочины то и дело попадались расстрелянные или раздавленные машины. Иногда возле них лежали трупы. Точнее, остатки трупов – крысы ночами время не теряли. Один раз увидели, как над человеческими костями работают зубами несколько бродячих псов. Рощин, не удержавшись, пульнул по ним одиночным. Псов будто ветром сдуло – исчезли в зарослях молодой кукурузы. Но не успел танк удалиться, как вылезли вновь: обнаглели твари до потери страха.

Через несколько километров дорога привела к широкому шоссе. На перекрестке стояла заправка, у обочины и возле колонок замерло немало автомобилей. Некоторые расстрелянные, парочка изувечена гусеницами, но осталось немало целых – на вид неповрежденных.

Танк, подкатив к заправке, смял остатки сетчатого заборчика, окружавшего вкопанные цистерны. Из люка высунулся Никитин:

– Вот про это место я и говорил. Среди этих машин посмотреть надо – может, что подберем.

– Хорошо, – согласился Рощин. – Только быстрее шевелиться надо – шоссе капитальное, здесь они часто должны показываться.

– Мы тогда танк заправляем, а вы поищите машину нормальную.

Рощин обернулся к Тарасу:

– Бери Антона и Юлю – сходите в магазин. Может, там из еды что найдете – овощами сыт не будешь. А мы осмотрим машины.

Тоха заданием был доволен – все равно ведь припашут, так что надо радоваться, если работа выпадает непыльная. Не придется возиться с вонючей соляркой, или чем там они свой танк заправляют; лазить по машинам, переступая через обглоданные тела их хозяев, – тоже занятие не из элитных. Смердело, кстати, вовсе не весенними фиалками – хоть противогаз ищи. Лето, жара, трупы – не лучшее сочетание для услаждения органов обоняния.

В местном магазине тушенкой не торговали. И вообще – тут явно кто-то успел побывать раньше. Причем за товары вряд ли этот кто-то заплатил. Пол усыпан рассыпавшимися пластиковыми бутылками с водой и разными шипучками, под ногами хрустит битое стекло, касса раскурочена. Деньги искали, что ли? Если да, то вывод ясен – ограбление совершили дебилы.

Тоха, порывшись на полках, нашел несколько шоколадных батончиков и упаковок жевательной резинки. Предъявил небогатые трофеи Тарасу:

– Вот – пища спортсменов. По ходу больше тут ничего не найдем.

– Печально, – огорчился мужик. – Я сейчас банки три консервов навернул бы охотно.

– Аналогично.

– Ладно, может, с машинами повезет больше.

– Странно, что машины вообще здесь побросали, – заметил Тоха. – Многие на вид целые – в них не стреляли. Зачем тогда бросали?

– Сворачивать здесь некуда – шоссе тут будто канава: понизу стелется. Думаю я, что вначале, когда все это понеслось, зажали многих у перекрестка. Народ от растерянности транспорт побросал и разбежался. А вернуться за машинами смогли уже не все – сам понимаешь.

– Сразу три дороги перекрыли? С трех сторон свинки выдавили народ? Сомневаюсь – слишком хорошая координация должна быть.

– Да что ты вообще понимаешь!.. Я на шоссе был, почти таком же, когда НАЧАЛОСЬ. Там народ, который драпал, когда налетел на отряд двуногов… Это надо было видеть. Один парень на полном газу в танк впечатался – даже не пытался свернуть. Водила на фуре развернуться пытался, тараня легковушки, – так и завяз в них. Многие выскакивали из машин и бежали в степь, а их расстреливали в спину из автоматов. Там что-то неописуемое было. Сам не понимаю, как тогда вырвался. Повезло…

Выбравшись из магазина, Тарас насторожился, стащил с плеча винтовку:

– Гудит. Едет кто-то.

Действительно – по шоссе явно приближалась какая-то машина. Тарас отчаянно замахал рукой, заорал:

– Народ! К нам гости едут!

Танкисты из-за шума двигателя его крика не расслышали, зато жестикуляцию заметили – поспешно полезли в свои люки. За здоровенным пулеметом на башне засел сам Никитин. И пусть снарядов нет, но патроны к этому монстру лишь немногим им уступают. Рощин с Лысым и с пацаном кинулись к танку, укрываясь за броней, а Тарас поспешно отступил в магазинчик, скомандовав:

– Присядем здесь. Если что – через окна палить будем. Стены, правда, тут не железобетон, но хоть от взглядов нехороших укроют.

На дороге показался источник переполоха – здоровенный черный джип. Ревел он не хуже бронетранспортера – водитель, наверное, педаль газа до асфальта придавил. Можно было подумать, что машина спасается от погони, если бы не одно «но»: к шуму мотора примешивался вой акустической системы. Пассажиры наслаждались низкосортным шансоном, причем на такой громкости, что издалека можно было каждое гнусавое слово расслышать.

Не похоже это на поведение перепуганных беглецов…

Джип перед заправкой резко сбросил скорость, с визгом остановился напротив танка, оставив на асфальте черные полосы тормозных следов. Стекло, тонированное до такого состояния, что скорее ночью в негритянском анусе разглядишь черный объект, чем пассажиров в салоне, опустилось. Из недр машины показалась бритая в ноль голова, украшенная гигантскими очками с зеркальными стеклами и парой застарелых шрамов на макушке. Больше ничего хорошего про эту голову рассказать нельзя – типчик явно близкий родственник Лысого. Одинаковый типаж.

Медленно обведя взглядом заправку, голова громко выдала:

– Ля! Тут танк!

Тонкое замечание. Наверное, долго обдумывал.

Рощин, держа автомат наготове, забрался на башню, с высоты танка сурово вопросил:

– Вы кто такие?!

Голова ответила быстро и четко:

– Мы? Мы люди. Хорошие люди. Братаны, а вы тут че – заправляетесь? – не получив ответа, решил пояснить: – Заправка вообще-то наша.

Рощин даже комментировать эту глупую предъяву не стал – выразительно повел автоматом:

– Лига сексуальных меньшинств находится в той стороне – жалобы на грабежи они принимают. До свидания.

– Гы-гы-гы! Да я пошутил – че ты сразу?! А ниче у вас танк. Не продадите?

Полковника неожиданное коммерческое предложение сильно ошарашило:

– Миллион баксов предложишь или евро?! Или туалетной бумагой расплатишься?! По мне, так от нее сейчас толку больше.

– Гы-гы-гы! Баксы?!!! Жжошь!!! Трава есть, колеса есть, ширево тоже найдем какое хочешь. Бухло всякое разное – такое на зарплату танкиста не попьешь. Девочки тоже есть. У нас любая валюта – выбирай: все есть! Короче, поехали с нами, там на месте и добазаримся конкретно. Не обидим – не думай. Ты, мужик, тут за старшего? Тебя как зовут?

– Меня не зовут – я сам прихожу. Езжай отсюда… лохматый: здесь не танковый рынок. И впереди поосторожнее – там остальные наши машины подтягиваются. Могут в суматохе нечаянно ошибиться и по асфальту ровным слоем раскатать.

– Ну смотри, мужик, дело твое. Но если что, сворачивай за нами, и на втором повороте, что налево будет, еще раз сверни. Прямиком к поселку попадешь, где мы засели. У нас там целая крепость – хорошо устроились. Но танка не хватает. Гы-гы-гы! Ну бывай! Заходи!

Шансон вновь взревел на полную громкость, следом загудел двигатель, джип рванул вперед, резко ушел в поворот и быстро растворился на дороге, по которой сюда добирался танк.

Тарас, выбравшись из магазина, громко вопросил, ни к кому не обращаясь:

– Кто это был?

– Ну, типа местные крутые, – предположил Лысый.

Тоха резко возразил:

– Крутые?! Да ты крутых не видел. Рэперы это какие-то, чукчами морально опущенные, – косят под крутых теперь от обиды. Ты слышал, что они там у себя крутили?

– Ну… типа шансона что-то.

– Да эта группа из потасканных геев состоит: оригинальничают – под шансон поют, а всякие типа таких думают, что это круто.

– Умник, ты лучше магазином займись, – предложил Рощин.

– Да нет там ничего. Внутри все загажено и стырено. Вот такие, как эти, и стырили.

– И не боятся же гонять по шоссе, – заметил Никитин.

– Так накурились чего-то нетабачного – дым из салона валил, будто пожар там, – предположил Рощин. – Ладно, заканчивайте заправку. Мы вроде тачку нормальную нашли.

* * *

Машина, которую присмотрел Рощин, не относилась к шедеврам мирового автопрома – обычный отечественный уазик-«буханка» не первой свежести. Повышенной комфортабельности конструкцией не предусмотрено, но проходимость вроде бы неплохая – на здешних грунтовках качество самое полезное. Да и места внутри более чем достаточно для размещения семи человек. Дополнительный бонус – вряд ли его обстреляют «партизаны»: у крыс такой техники ни разу не замечали.

Машину хозяева бросили с ключами зажигания в замке и заправленную. Но Синему, само собой, этого показалось мало – он не успокоился, пока не залил бак под горловину (меньший уровень раздражал его чувство прекрасного) и в придачу еще несколько пластиковых бутылок бензином наполнил. Наполнять, разумеется, пришлось Тохе. Спасибо, что не пришлось опять отсасывать горючее с помощью резинового шланга из других машин – танкисты ведром начерпали.

Закончив с мародерством, погрузились по местам и продолжили путь, покинув шоссе. Рощин при этом устроился с танкистами – постоянно в люке торчал, частенько поглядывая назад, на уазик. Тоха подозревал, что в танке он остался не зря – контролирует экипаж. Они ведь, если свинок заметят, могут позабыть про свою архиважную миссию – закусив удила, ринутся на ненавистного супостата. А ввязываться в бой полковник не хотел. Только если вынудят. Не нужно ему это. Для него идеал – это если они дотащатся до самого Верхнеглинска без единого выстрела. Там, с максимальной дистанции, выпускают всего лишь один снаряд, и все: мечта недоразвитого дошкольника – mission complete[34].

В уазике было ехать несравнимо приятнее, чем на танковой броне. Тоха даже подремывать ухитрялся на мягком кресле. По пути заглянули в парочку сел в надежде поживиться чем-нибудь съестным в местных магазинах. Но в одном вообще не нашли торговых точек, в другом нашли две, но бесполезные: оттуда уже вынесли все, что не привинчено к полу. Специально ломать маршрут, чтобы пошарить по другим населенным пунктам, осторожный Рощин не позволил. Но зато хозяйственный Тарас на околице поймал здоровенного индюка, пообещав из него вечером сварганить нечто невероятно вкусное. Индюк, падло, валяясь на полу машины со связанными лапами, даже в таком сложном положении не упал духом и продолжал сопротивляться судьбе – ухитрялся клевать неосторожно подставленные ноги.

Уже в сумерках выехали к какой-то маленькой речушке с ленивым течением. Танк замер на берегу, Рощин заявил, что ночевать будут прямо здесь. С точки зрения Тохи, место не ахти – никаких укрытий. То ли дело крыша будки, где располагались «партизаны», – крысам туда ни за что не забраться. Но, изучив позицию внимательнее, понял – полковник и не думал глупить. Русло в этом месте делало крутую петлю-излучину – вот на этом полуострове и расположились. Перешеек почти целиком прикрыла туша танка, свободные участки загородили кольями, заготовленными на полузаброшенных дачных участках в паре сотен метров (заготавливал, разумеется, опять Тоха). Если четвероноги все же рискнут напасть, им придется продвигаться к лагерю по обширному ровному лугу без малейших укрытий – траву почти до корней выбили козы и коровы. Пробраться через тушу танка им будет нелегко, через заграждения тоже несладко. Водобоязнь не даст форсировать речушку, а лунное освещение на открытой местности позволит их отстреливать издали. Так что нормальная стоянка.

Поужинали, несмотря на обещания Тараса, без изысков – сваренной в ведре похлебкой из казненного индюка и картошки, вместо хлеба закусывая печеной молодой картошкой (вся как одна получилась пустотелая). Хлебать пришлось по очереди – посуды и ложек на всех не хватало. В ожидании светлого мига приобщения к горячей пище Тоха смолотил приличное количество зелени и огурцов, выделенных еще теми дачниками, отблагодарившими за автомат. Оставалось надеяться, что от такой витаминизированной кормежки не оторвет дно организма – в дороге было бы не слишком удобно столкнуться с такой проблемой.

За ужином Рощин сообщил, что до цели осталось около двадцати километров. Объект военный, и появляться там в темноте полковник счел рискованным – если уцелели местные солдаты и офицеры, в ночную пору могут не разобраться, пульнуть чем-нибудь нехорошим. Тоха, помня про ядерный снаряд, был с ним целиком и полностью солидарен – у таких богатых ребят могут оказаться и другие неприятные игрушки.

Вторая хорошая новость – Рощин надеялся, что и пушкой обзаведутся там же. Синий, правда, выслушав эту информацию, спал с лица, и Тоха заподозрил, что он не столь уж хороший артиллерист, как изначально предполагалось. Не верит в свои силы или прекрасно сознает, что задача ему не по плечу.

Ну да ладно – это проблема Рощина. Он хитрый и везучий – выкрутится как-нибудь.

Глава 17

Убежище заполнено! Просьба не стучать! Укрывайтесь в складках местности. Надпись на дверях бомбоубежища
Тоха не относился к фанатам кинематографа, но фильмов насмотрелся всяких: умных и не очень; комедий и ужастиков; боевиков и драм; фантастических и реалистических. Ему не один раз доводилось любоваться атомным взрывом на экране, а пару раз, там же, наблюдал за условиями, в которых хранилось ядерное оружие. В обоих случаях это были какие-то серьезные подземные железобетонные сооружения, с поверхности окруженные какой-то невероятно эффективной системой обороны – террористы (куда же без них), захватившие хранилища, вообще не волновались по поводу вероятности штурма. Расправиться с ними смогли лишь герои-одиночки, попавшие на объекты до или во время захвата – то есть удар по супостатам наносился изнутри. Сливки генералитета, узнав о неприятностях, вообще ничего добиться не смогли.

Верить всему, что сочиняют в Голливуде, не стоит, но определенный стереотип в голове Тохи все же сформировался: хранилище атомных зарядов – это надежнейшая суперкрепость, подобраться к которой без проблем невозможно.

Объект был обнесен бетонной стеной. Поверх стены тянулись витки колючей проволоки (ржавой). Рядом с общагой Тохи располагался хлебокомбинат – там забор был аналогичный. Тютелька в тютельку. Может, пекари там тоже атомные снаряды хранили?

Зеленые металлические ворота, украшенные гербом России, были открыты настежь. Караульная будка пустовала, взирая на мир оконными проемами с остатками стекол. Стекла, судя по виду, не относились к пуленепробиваемым – разнесло их в хлам, стены тоже изрешетило серьезно.

За этими «крепостными укреплениями» виднелись обычные дома, ничуть не похожие на верхние ярусы железобетонных бункеров. Нигде не наблюдалось самонаводящихся пулеметов и огнеметов или табличек, предупреждавших, что ты вот-вот окажешься на минном поле или, к примеру, при неосторожном движении тебя расстреляют из противотанкового орудия. Похоже на аккуратный больничный дворик.

За караулкой, присев на пробитые передние колеса, стоял хорошо знакомый КамАЗ под желтым тентом, рядом с ним на асфальте загорало четыре тела в противогазах. Вороны, сидевшие на крыше, к трупам свинок интереса не проявляли, но вот на гостей взирали настороженно.

Лысый, указав на выгоревшую коробку трехэтажного длинного кирпичного здания, заявил:

– Вон! Сгорело! И КамАЗ стоит! Тут свинки были! Напали!

Его гениальное заявление никто не стал комментировать – и без дегенератов все понятно.

Никитин, высунувшись из башенного люка, констатировал:

– Пусто. Похоже, смылись все, а свинки после этого ушли.

Откуда-то сверху нервно прокричали:

– Стоять на месте все! Вы у нас на прицеле! Шевельнетесь – разнесем вместе с танком!

Рощин, задрав голову в сторону чердака, сложил ладони рупором и прокричал:

– Не напугал! Вы, салабоны, даже КамАЗ разнести не сумели – куда вам за танк браться!

– Тогда было все неожиданно, а теперь мы хорошо подготовились, – не унимался голос.

– Да ну?! Наган, что ли, зарядили?! Неужто полный барабан?! И не жалко?! Ведь целых семь патронов!

– Вы кто такие?! Отвечать быстро!!!

– Ну я, допустим, полковник Рощин, Двенадцатое ГУМО.

– Да!!! Я вас помню – вы у нас были недавно с инспекцией!!! А почему без формы?!

– Далась вам всем эта форма! Что я без нее – не полковник?! Сынок, может, спустишься и нормально поговорим. Я уже кричать устал. Своих ребят с… наганами… можешь держать наготове – не обижусь.

– Да нет у меня ребят – только двое, – признался неизвестный. – Сейчас я спущусь.

Вскоре из дома выскочил парень лет двадцати пяти в военной форме. Поспешно приблизившись к Рощину, он отдал честь, четко представился:

– Лейтенант Чижов! – растерянно добавив: – Вот… я тут остался, пара солдат, ну и прапорщик. Он, правда, немного не в себе – в бомбоубежище заперся и сидит там уже второй день. Товарищ полковник, что это все такое? Вас к нам прислали? Извините – кроме нас, больше никого не осталось. Тут такое было, и…

– Ладно, лейтенант, разберемся, – оборвал его Рощин. – Ты скажи – почему сам-то остался? И солдаты почему не ушли?

– Так поначалу, когда эти напали, мы все отсюда убежали – невозможно держаться было. У нас тут серьезной охраны не было, против такого никак не устоять. Был бы танковый полк – отбились бы, а так… Разогнали нас. Ну я потом вернулся, побродил вокруг, понял, что все – уехали они. А потом сюда солдаты пришли эти, а потом и прапорщик.

– Ты без лирики – почему вернулся?

– Так, товарищ полковник, служу же я здесь! Вы, может, помните меня – я вам лично помпы показывал пожарные!

– Я не о том: семья есть? Девушка? Близкие?

– Детдомовский я – нет никого. Невеста… Была невеста, да нет ее, наверное, – не нашел. Поселок разнесли вообще – я там почти никого не нашел. А кого нашел, про нее ничего рассказать не могли. Солдаты тоже… Один вроде меня, другой как бы с родителями, но что-то к ним не сильно рвется. А прапорщик… Я видел его дом – там вообще все сгорело. Он когда пришел, плохо очень смотрел. Совсем плохо… Думаю, семья его вся… Четверо детей… Мужик железный, а тут такое… не выдержал. Отцом-героем у нас его называли…

– Ясно. Держись, Чижов, ты хоть не раскисай. У нас много работы.

– Так вас к нам прислали?

– Вроде того, – неопределенно ответил полковник. – Чижов, сейчас пойдем за ключами, потом распечатаем хранилище и вскроем один контейнер. Солдат своих зови – пусть притащат тележку. Они должны знать, где найти, – солдаты все знают, только признаваться в этом не любят. Груз тяжелый – наверх в руках тащить трудно будет.

Лейтенант обернулся к зданию, из которого вышел:

– Бакаев! Тюрин! Бегом сюда!

На крыльце появились два солдата, подозрительно косясь на команду Рощина, приблизились к лейтенанту:

– Бегом найдите тележку и подтягивайтесь с ней к хранилищу. Надо будет кое-что тяжелое вытащить.

– Хранилище? Тележка? – уточнил один из солдатиков, с азиатскими чертами лица. – Прапорщик Онищенко что– то оттуда на тележке вытаскивал. Вроде снаряда большого – белого цвета. И в бомбоубежище с этой штукой укатил. Еле тащил – аж колеса гнулись.

– Что?!!! – подпрыгнул Рощин. – Снаряд из хранилища вытащил?!

– Ага, – подтвердил второй солдат. – Большой снаряд, не унитарный – гильзы нет. Маркировка ядовитая какая-то, а корпус белый, чистый.

– Лейтенант, бегом за мной! Остальные ждите!

Рощин с Чижовым поспешно забежали за угол, оставив народ ждать развития событий. Солдатик, тот самый, с азиатскими чертами лица, тут же попросил закурить – Синий угостил его, а затем и второго. Тоха все еще наивно надеялся, что хранилище находится в железобетонном подземном бункере, на глубине четыреста километров и офицеры вернутся нескоро. Но ошибся – появились они быстро. Наверное, атомные снаряды держали как раз за тем углом – в каком-нибудь фанерном сарайчике с китайским замком на картонной двери.

Выражение лица у Рощина было невеселым – Тоха заподозрил, что снаряда полковник не нашел. И Тоха не ошибся:

– Плохо дело – снаряда нет.

– Ты хорошо посмотрел? – уточнил Синий.

– Ты совсем свихнулся?! Думаешь, я мог не заметить атомного снаряда?! Да, хорошо посмотрел! Даже в тумбочку заглянул и под стол!

– Да не кипятись – может, прапорщик как раз его и вывез.

– Ага, кроме него, некому. Там замки взломаны и решетка порезана. Контейнер вскрыт. Инструменты валяются – серьезные инструменты. Похоже, где-то в магазине заранее набрал и потом сюда вернулся. Специально подготовился.

– Офигеть! – Тоха не сдержал эмоций. – Это что у вас за бардак, раз атомный снаряд может утащить любой сбрендивший тип с ржавыми плоскогубцами?

– А ты думал, такие штуки в заваренных танках хранятся под охраной роты огнеметчиков? – с намеком на придурковатость Тохи произнес Рощин. – Так, ребята, надо идти к этому прапорщику.

– Он закрылся изнутри – мы не смогли открыть, – предупредил Чижов. – Стучали в дверь несколько раз – не отвечает.

– Два дня сидит? Может, застрелился там? – предположил Рощин.

– Нет: на вытяжке видно выхлоп – генератор там стоит. Работает – свет дает. Но не всегда – иногда замолкает. Значит, кто-то генератор вырубает, а потом опять запускает. Стучали ему много раз, даже молотком по двери били – ноль эффекта.

– Дверь будем ломать? – предложил Синий.

– Дверь цельнометаллическая и очень толстая – трудно придется. – Лейтенант покачал головой. – Да и страшно. Он ведь там засел с атомным снарядом. Страшно очень. Начнем ломать, а он…

– Так он что – может взорвать такой снаряд? – уточнил Синий.

Никто ему не ответил, но взгляды Рощина и Чижова подсказали ему неприятный ответ.

– Твою мать! – вымолвил Синий, опасливо косясь себе под ноги.

Только тут до Тохи дошло, что где-то там, внизу, засел психически неуравновешенный человек с ядерным оружием и жирными тараканами в голове. И он, вполне вероятно, знает способ, как этот снаряд взорвать.

Стало неуютно.