Борис Воробьев




Свердловский фельетонист. Работает в редакции «Уральский рабочий». За фельетоны, опубликованные в газете «Правда» и других изданиях, в 1980 году получил премию Союза журналистов СССР.




ПЯТНАДЦАТЬ СУТОК РАЯ Фельетон



Пашка Тигролапов, исчадие нашего двора, вернулся после продолжительной отлучки совершенно преображенным. Щеки его полыхали свекольным румянцем. С Пашкиной физиономии сошли синяки, полученные в честной трамвайной драке, и он почти походил на порядочного человека.

Вечером в беседке для домино Тигролапов провел пресс-конференцию. Потягивая из большой бутылки, именуемой огнетушителем, вермут красный крепкий, Пашка рассказывал и помирал со смеху.

— Ну, дают! — жизнерадостно кричал он на весь двор. — Вот где, братцы, курорт! Живи на полном государственном обеспечении и никаких тебе человеко-смен. Я там на семь кэгэ поправился. Умора!

— Заливаешь, Пашка, — сомневались слушатели. — Как там ни толкуй, а ты был не у тещи на блинах. Да и вкалывать, наверное, заставляли.

Тигролапов ловко швырнул пустой огнетушитель в кусты и ударил себя в грудь.

— Ты сюда гляди! — снова захохотал он. — Похож я на человека, который вкалывает? У меня ремень на животе не сходится — самому противно. Мы начальника как просили: «Разрешите, гражданин начальник, выйти на расчистку снега. Все разминка». А он ни в какую. «При недокомплекте штата, говорит, не могу выделить для вас сопровождающих. А отпустить одних не имею права. Так что сидите и отдыхайте».

— И чем занимались?

— Больше тихими играми. Очко, бура… С перерывами на обед и сон. Мы даже соревнования устраивали: кто дольше на одном боку пролежит. Я лично больше десяти часов не выдерживал. А иные, которые не по первому разу, рекорды ставили.

— Ну, Пашка, ну, артист! — восхищались собутыльники. — Ловко сочиняешь…

Между тем Тигролапов, вернувшийся после пятнадцатисуточного ареста, при всей его сомнительной репутации пьяницы и дебошира, рассказывал чистую правду. Под его свидетельством могут подписаться хулиганы, отбывающие различные сроки наказания в камерах предварительного заключения. Попадая под замок, они убеждаются, что страхи перед КПЗ сильно преувеличены. По сути дела, камера напоминает средней руки комнату турбазы с простой, но здоровой пищей и вольным распорядком дня, включая прогулки на свежем воздухе. О труде, который даже обезьяну превратил в человека, тут боятся и заикнуться. Между нечищеной мостовой и изнывающими от безделья арестованными Пашками лежат тысячи объективных преград.

Возьмем рядового дебошира, в пьяном виде пристающего к прохожим или организующего большое семейное представление. Доставленный в гор- или райотделение милиции, он вызывает у начальника этого карающего органа нервный тик. Надо изыскивать в местном бюджете деньги на содержание и кормление нетрезвого гостя и, кроме того, в течение энного количества суток развлекать его. Конечно, работники милиции обязаны выписывать постановления о взыскании по месту работы хулигана средств на его пребывание за решеткой. Но в горячке детективных будней люди в серых шинелях как-то забывают об этом. Недосуг руководителям милицейских органов создать фронт работ для новоселов, чтобы трудовой терапией перековать их скандальную сущность. В итоге хулиган прочно сидит на иждивении города или района, не возмещая ни на грош расходы местной казны.

Между тем все заборы пламенно заклинают прохожих трудоустраиваться. Агитацию за новые кадры ведут руководители предприятий, учреждений, колхозов и совхозов, которые в условиях нынешней демографической ситуации готовы на руках внести недостающие кадры в родные стены.

Конечно, мы не предлагаем ставить мелкого хулигана или мелкого спекулянта за пульт управления электронносчетной машиной. Но почему не дать ему в руки метлу, совковую лопату или, наконец, молоток для сколачивания ящиков? Почему исполкомы Советов берут на свои плечи бесплатный прокорм содержащихся под стражей по Указам о мелком хулиганстве и мелкой спекуляции?

Одним словом, Пашка Тигролапов подумывает о том, не угостить ли какого-нибудь слабосильного прохожего очередной зуботычиной, не покуражиться ли на людном перекрестке, дабы продолжить курс отдыха.





Леонид Чернышев




Машинист крана мартеновского цеха Магнитогорского металлургического комбината. Юмористические наклонности обнаружены местным литобъединением. Печатается в различных газетах и журналах.




КАК МОЖНО?



Немало людей

с интересной судьбой…

Иных же понять

не умею.

Как можно в работу

уйти с головой,

Ее на плечах не имея?



ЖЕНЕ́



Я без тебя

и шагу никуда.

Ты каждый раз

немножечко другая.

Ты лучше всех!

Особенно, когда

Писать мне

не мешаешь, дорогая.





Анатолий Чудинов




Пермский юморист. По специальности помощник бурового мастера, но влекут его не только земные недра, но и лавры Омара Хайяма.




Рубаи



О СПЕШКЕ



Везде успеть! Ведь дел — невпроворот!

И мы спешим. Спешим неделю, год…

Иной всю жизнь так время экономит,

Что все оно на спешку лишь идет.



О ПУТИ К ЦЕЛИ



Когда б случилось, что в один из дней

Не стало к Цели всех кривых путей,

То сколько человек бы заплутало

На ровной и прямой дороге к ней?



О ПОТОЛКАХ



— Предел твоих талантов этот пик!

Не бейся зря! — несется снизу крик…

О наших потолках мы чаще слышим

От тех, кто потолков своих достиг.



О МЕЧТЕ



Мечта, как птица, рвется в облака.

Взлететь за ней — задача нелегка.

Но и мечту, как птицу, приручают:

Подрежут крылья — и она близка.



О СУДЬБЕ



Ковать судьбу — работы нет важней.

И каждый постоянно занят ей.

Пусть даже кто-то век лежит, недвижим,

Он все равно кузнец судьбы своей.



О ЛЮБВИ



Лекарства от любви не знает свет.

Твердят об этом много сотен лет.

Но, может, излечение возможно —

Желающих лечиться просто нет?



О СЧАСТЬЕ



Все, что желал, сбылось. Окончен путь.

Но счастлив ли счастливец наш?

Отнюдь! Наверно, счастье — это все имея,

Желать хоть грамм еще чего-нибудь.





Станислав Ашмарин




Свердловский врач-гигиенист. Смешными рисунками борется с микробом уныния и другими возбудителями. Публиковался во многих газетах и журналах.


















Сергей Матюшин




Живет и работает в городе Салавате Башкирской АССР. Окончил медицинский институт и Литературный институт имени Горького. Рассказ «Верблюд», напечатанный в «Крокодиле» в 1980 году, удостоен премии этого журнала.




ИЗ ДНЕВНИКА СТАРОГО МОЛОДОГО ПИСАТЕЛЯ



«…Ура! Сочинил-таки первый рассказ. Называется «Первый шаг». Отослал в газету. Спустя три месяца вызвали в редакцию. Состоялась интереснейшая беседа, был самовар и сушки. Предложили делать обзор поэтической почты. Согласился. Говорят, это поможет публикации. И правда, через полгода рассказ напечатали. Переделывал по просьбе редакции четыре раза. Ура!

Но поэтической почты много, приходится вести обширную переписку с авторами, самому писать некогда.

Лед тронулся. Из областного журнала прислали письмо, хотят напечатать мой рассказ «Первый шаг». Предлагают некоторые поправки и переделки. Я на это пошел. Спустя два года напечатали. Ура!

Поэтической почты стало больше. Авторы, как я им пишу, работают мало. Что делать, огорчать неприятно, но не написав плохо, не напишешь хорошо. Сам переписывал рассказ «Первый шаг» девять раз. Или двенадцать. «Вот что такое труд», — говорю я теперь авторам, ссылаясь на свой опыт.

Пригласили руководить литературным объединением. Согласился. Говорят, это способствует публикации. Четвертый год работаю на общественных началах. Влез в долги. Много прозаической почты. Авторы работают мало. Самому писать некогда, часто приходится встречаться с начинающими и делиться опытом.

О, ура! Из местного издательства пришло письма — хотят включить мой рассказ «Первый шаг» в коллективный сборник. Но предлагают то-то и се-то переделать. Переписал, работал много. Спустя три года напечатали; собственный текст можно было узнать.

Предлагают участвовать в совещании молодых прозаиков. Согласился, хоть времени на подготовку нет. Надо догнать рассказ «Первый шаг» до объема повести, а времени нет. Родился второй сын, много работы в газете и литобъединении. В двух школах и четырех училищах предложили вести литературные кружки. Согласился. Говорят, способствует публикациям и авторитету.

Новость! Спустя три года после первого совещания приглашают на зональное совещание опять же молодых прозаиков. Отослал повесть «Первый шаг». Вернули на доработку. Полгода урывками работал. Отослал. Вернули. Переработал. Вернули. Доработал. Приняли. Спустя полгода поехал на совещание. Много интересного. Делился в кулуарах опытом жизни и работы. Сказал, что работать надо много. Похвалили. Предложили рецензировать рукописи для местного издательства. На общественных началах. Согласился. Говорят, способствует. Влез в долги. Огромное количество рукописей, но многим авторам приходится отказывать, мало товарищи работают.

Ура! Через три года предложили участвовать в расширенном симпозиуме моложавых писателей. Долго готовился. Отослал повесть «Первый шаг». Приняли спустя полгода после трех переработок. Через четыре месяца поехал на совещание. Ехал долго. Тем временем родился третий сын. Когда вернулся, предложили написать по моей известной повести детскую книжку. Согласился. Два года работал урывками, получилась повесть для сугубо младшего возраста — «Первые шажки». Мало времени. Много поэтической и прозаической почты. Письма читателей, встречи, поездки. Авторам приходится отказывать. Всем! Вовсе товарищи не хотят работать как следует. В издательстве дела идут хорошо. После семи переработок повесть приняли, спустя несколько лет напечатали в сокращенном варианте.

Вызов пришел. Ехать опять надо. Приглашают учиться на курсах молодых литераторов второго поколения. Трехгодичные. Согласился. После курсов, говорят, есть перспектива. Влез в долги, сбрил бороду, отвел младшего в пятый класс, старший вернулся из армии. Жена подала на развод.

После трех лет обучения вернулся домой. Накопилось много работы в газете, в школах, училищах, издательстве и объединении. Встречи, поездки; писать нет времени.

Ага! Новый, но уважаемый журнал предлагает поделиться опытом с начинающими молодыми писателями. Согласился. Способствует. Чувствую — способствует! Набросал тезисы. Главная тема — все очень мало работают. Думаю, получится увлекательно и интересно, содержательно и актуально. Что-что, а опыт-то у меня теперь ого-го! В качестве материала для статьи использую свой дневник».

Примечание публикатора: по соображениям стиля, даты в дневнике старого молодого писателя опущены.





Валерий Козловский




Человек сложной судьбы. Родился в городе Копейске. Окончил Московский горный институт. Работает инженером-конструктором на Челябинском радиозаводе, вышел на волну юмора и путает чертежи со смешными рассказами.




НЕ ХОДИ НА РАБОТУ!



— Балдырин! — услышал я над собой резкий голос начальника. — Балдырин, положи паяльник на место!

Я поднял голову и увидел перед собой его разгневанное лицо.

— Тебе кто дал паяльник? Чего молчишь? Ну?

«Сказать? — думаю про себя. — Подведу Тимофея, вдруг премии лишит? Никогда! Я и так уже наделал ему неприятностей поверх головы: неделю назад сжег его новый прибор, над которым он бился два года. Тимофей меня успокоил: через полгода исправит».

Я оглянулся по сторонам. Что делать? В испуге отводят от меня глаза ребята, сидящие за своими столами. «Боитесь, — думаю, — зря. Балдырин не выдаст».

— В коридоре нашел! — говорю.

— Где, где? — переспрашивает начальник.

— В коридоре! — бодро выпаливаю я и гордо смотрю по сторонам.

В комнате раздался вздох облегчения.

— Ты вот что, Балдырин, зайдешь ко мне после обеда, а паяльник дай мне. Я его обратно в коридор отнесу.

После обеда захожу к начальнику. Смотрю, улыбается. Я удивляюсь.

— Садись!

Сажусь. Начальник думает. Потом говорит:

— Ты арифметику знаешь?

Молчу.

— Ну так вот, считай. Пришел ты к нам год назад. Через неделю сжег генератор и уже тогда я понял — далеко пойдешь! Через месяц горит осциллограф, а там… С тех пор нет и месяца, чтобы ты что-нибудь не вывел из строя. Тут я и прикинул: получаешь ты сто двадцать?

— Нет, — возражаю, — сто десять.

— Извини, я думал, что тебе прибавили. Работаешь год?

— Нет. Полгода, — отвечаю.

— А мне казалось год! Ну да понятно, столько сжечь! Так вот, я подсчитал: сжег ты, не считая прибора Тимофеева, на десять тысяч рублей. Мелочь считать не будем. А что будет дальше — и представить не могу. Вот я и думаю, если будем мы тебе в месяц сто пятьдесят платить, в год это будет нам восемь тысяч рублей дохода, а на работу ты ходить не будешь!

— Как это? — испугался я. — Не имеете права. Я — молодой специалист!

— А так, — отвечает он. — Поступай в аспирантуру. Целевую. Будем тебе сто пятьдесят платить, но с условием — защитишься, иди куда угодно, только не к нам!

Теперь я в аспирантуре. Мой шеф — симпатичный профессор, добрейший человек. Вчера я электронный микроскоп сжег, так он мне слова не сказал. Закрылся у себя часа на два. А потом вызвал к себе и предлагает досрочную защиту.

— Ночи спать не буду, — говорит, а сам плачет, — но к Новому году будешь кандидатом.

Мне понравилось.

— А что надо для этого сделать? — спрашиваю.

— Ничего! — закричал профессор. — Чтобы я твоей ноги здесь больше не видел. Явишься только на защиту.

Ну, я его поблагодарил и побежал в цирк. У меня как раз билет пропадал.





Виталий Костромин




Юморист из Нижнего Тагила. Редактор многотиражной газеты Уралвагонзавода «Машиностроитель». За темами для своих юмористических рассказов не ходит дальше цехов родного предприятия.




ДЗИ-И-НЬ!



В кабинет начальника цеха Фигусова с разбегу влетает токарь Чемарданов (для смелости разбежался).

— До каких пор! — закричал он. — У нас будут заниматься обдолбаловкой?!

Фигусов вздернул брови.

— Это что за?..

— До каких пор! — перебил его токарь Чемарданов (действовала инерция разбега). — Народ возмущается! Вопрос давно назрел!..

Дзи-и-нь!.. — раздалось на столе.

Фигусов вернул брови на место и взял телефонную трубку:

— Да. Да?.. Понятно… У-у-у… Конечно… А как же… Пока-пока, — и, закончив, любезно предложил: — Вы садитесь, товарищ Чемарданов, поговорим, обсудим…

— Что тут обсуж…

— Как что обсуждать? Вот как раз — о чем вы говорите, об этой самой…

Дзи-и-нь!.. Дзи-и-нь!..

— Слушаю… Ну, я… Да… Ясно… Ну… Безусловно… Само собой… Да… Какой разговор?! Давай действуй… Так. О чем мы, товарищ Чемарданов? А, да! Очень хорошо!

— Что именно?..

— Вы прямо молодчага! Кстати, как у вас дома, товарищ Чемарданов? Все здоровы?

— Спасибо. Ничего…

— Это хорошо! Здоровье — самое главное…

Дзи-и-нь!.. Дзи-и-нь!..

— Але, — Фигусов встал. — Я… Слушаю вас… Слушаюсь. Непременно… Выполним… Подтянем… Если требуется… Перевыполним… До свидания…

Он снова сел, облегченно выдохнул и торжественно обратился к посетителю:

— Значит, так, товарищ Чемарданов. С вашим вопросом мы разберемся, задействуем. Правильно сигналите! Идите и спокойно работайте…

— Так ведь я еще ничего не…

Дзи-и-нь!.. Дзи-и-нь!



СТИЛЬ РАБОТЫ



Кузьма Петрович вызвал своего зама:

— Слушай! Неужели тебе дважды повторять надо? Ждешь, чтобы я врезал?!

— Нет-нет, Кузьма Петрович. Не беспокойтесь. Все будет исполнено. Не беспокойтесь.

Зам отправился к себе и вызвал начальника смены:

— Борис Алексеевич, что же это получается?! Который раз тебе говорю?! Все-таки врезать надо, или как ты думаешь?!

— Ох! Совсем закрутился! Третьи сутки план не тянем. Но изыщу резервы. Обязательно изыщу!

Борис Алексеевич побежал на участок, поймал за рукав мастера:

— Подводишь! До каких пор я за тебя отдуваться буду?! Каждый день толмачу! Ведь это же просьба Кузьмы Петровича! Захотел, чтобы он врезал?!

— Ладно. Не кипятись. Сейчас дам команду.

Мастер заковылял в столярку.

— Павло, придется тебе врезать. Не открутишься.

— Две смены поставишь?!

— Поставлю.

— Ну что ж, врезать так врезать, — сказал Павло и врезал пятый замок в двери скромного трехэтажного садового домика Кузьмы Петровича.





Рамазан Шагалеев




Челябинский поэт-сатирик. Три его первые книги вышли на русском языке, хотя поэт пишет свои эпиграммы по-башкирски.




ПОНЯЛИ



Они знакомились полдня.

Назавтра в загс летели.

Друзья, соседи и родня

Гуляли две недели.

И вдруг дала развод ему

Веселая подруга.

Теперь ты спросишь почему?

Да поняли друг друга.



Перевел с башкирского И. Рыжиков



КАК НЕ ПОМНИТЬ!



— Ах, сколько снял я в том году

Отменных яблок, страсть!

И помнишь, как в моем саду

Ты угощался всласть?



— Ну как не помнить!

Я давно

Рассказываю всем,

Как ты выглядывал в окно:

Не много ли я съем!



Перевел с башкирского И. Рыжиков



Борис Львов




Пермский журналист. Его пародии и фельетоны регулярно появляются в газете «Вечерняя Пермь». Печатался и на шестнадцатой странице «Литературной газеты».




ПРОТИВ ВЕТРА





И к женщинам иначе подхожу,
хоть до сих пор
не знаю к ним подхода.
И если на свидание —