— Нам пора идти, — заметил лигуриец. — Мои друзья уже ждут вашего прихода. Совет старейшин решит, что делать со столь странными чужаками.

Закинув дорожные сумки на плечи, путешественники поплелись за стариком. После небольшого отдыха сделать это было не так-то просто. Восстановить силы шемиты не успели, а раны по-прежнему кровоточили. Времени на перевязку у девушки не оказалось. Поддерживая друг друга, «барсы» упорно двигались по узкой, едва заметной тропе. Деревня волшебников находилась примерно в лиге от поляны, и отряд преодолел это расстояние довольно быстро. Уже издали северянин заметил маленькие аккуратные домики. Потянуло дымом костра…

Селились лигурийцы плотно. Строения стояли рядом друг с другом, между ними оставался лишь узкий проход, через который человек мог протиснуться только боком. Деревянные срубы были поставлены очень давно, бревна поросли мхом, а крыши и стены опутали лианы и вьющиеся растения. Таким образом, дома сливались с лесом, составляя с ними одно целое. Возле строений бегали с задорным смехом мальчики и девочки в одинаковых длинных белых одеяниях. Им ничего не угрожало. Магия отцов и дедов надежно защищала деревню от врагов. Старец неожиданно повернул вправо.

— Идите сюда, — пригласил он. — Чужаки в селениях — большая редкость. Они появляются раз в двадцать-тридцать лет. Мы не хотим, чтобы неокрепшие души наших юношей и девушек испытывались искушением. Им еще многому надо научиться. Вы будете общаться только со старейшинами.

— Хорошо, — откликнулся Конан.

Наконец они вошли в удивительную дубовую рощу. Огромные вековые деревья склонили свои ветви к земле, будто преклоняясь перед человеком. Тут же была крохотная поляна.

— Дальше вам нельзя, — вымолвил лигуриец. — Это священное место. Сюда входят только люди, достигшие посвящения и способные соединиться с матерью-Природой. Размещайтесь здесь. Я скоро вернусь.

Старик неторопливо двинулся по тропе и вскоре исчез из виду. Огромные стволы дубов закрывали видимость. Воины бессильно повалились в траву. Волшебница немедленно приступила к перевязкам, шемиты, как умели, помогали ей. Состояние «барса» с откушенной кистью было очень тяжелым. Он потерял сознание и лежал без движения. Рваные раны на ноге сильно кровоточили. Селена потрогала лоб солдата, вытерла пот и повернулась к киммерийцу. В ее глазах заблестели слезы. Что это означает, варвар прекрасно знал.

— Очень плох? — спросил северянин.

— Да, — девушка кивнула. — Боюсь, до утра бедняга не дотянет. Удивительно, что он, вообще смог идти. Потеря крови огромна.

— Помоги другим, — спокойно отозвался Конан.

Украдкой утерев предательскую влагу, волшебница направилась к Зебаху. Рана от стрелы загноилась и доставляла десятнику неописуемую боль. Последнюю часть пути шемит сильно хромал, опираясь на древко копья. Он выдержал бы еще от силы пару лиг… Вытянув ноги, Исмал с подозрением проговорил:

— Эти колдуны очень странные. Обладая такой силой, занимают крошечную долину в самой глуши. Давно бы выгнали дикарей и подчинили себе всю Пустошь!.. Тут что-то не так. Я им не доверяю.

— Можно подумать, у тебя есть выбор, — язвительно усмехнулся Баррас. — Скажи спасибо, что они защитили и приняли нас, иначе твоя голова давно бы украшала пояс какого-нибудь пикта. Отряду здорово повезло, что мы вышли к землям лигурийцев.

— Пусть так, — не унимался «барс». — Но ты же не знаешь, какие условия поставят волшебники. Вдруг им нужны люди для жертвоприношений. Согласишься пойти за заклание?

— Хватит, — вмешался в спор киммериец. — Мы до сих пор живы, и это уже хорошо. Насколько я знаю, лигурийцы никого не убивают без крайней необходимости… Будем надеяться, что плата за спасение окажется приемлемой.

— Ее не будет совсем, — раздался низкий голос с легкой хрипотцой.

Варвар и шемиты тотчас вскочили на ноги. Словно из-под земли, на поляну с разных сторон вышли седые старцы. Откуда они взялись, никто не знал. Охранники до этого не видели ни души. Все волшебники носили одинаковое длинное и просторное одеяние с узкой горловиной. Многие опирались на посохи.

— Можете сесть, — вымолвил высокий светлоокий лигуриец с глубокими морщинами на лбу и на щеках. — Вы очень устали. Путь был нелегким.

— Да, — с горечью заметил северянин. — Мы потеряли в лесу одиннадцать отличных бойцов… — Гигант взглянул на распростертое тело раненого «барса» и продолжил. — А может, и двенадцать…

— Меня зовут Бастарикс, и я являюсь главой старейшин, — представился мужчина. — Дивиатрикс рассказал нам вашу историю, но осталось несколько вопросов. Как отряд оказался в Пустошах?

— Это не наша тайна, — опустив голову, произнес Конан. — Скажу лишь, что мы служим могущественному волшебнику, правителю Кироса — Андурану. Только он во всей Хайбории может противостоять Сиптаху.

— Понятно, — улыбнулся старец. — Значит, без магии здесь не обошлось. Я так и думал. Мощные всплески волшебной энергии повторяются в лесу уже почти три луны. Это были вы?

— Да, — ответил киммериец. — Нам нужно добраться до Кордавы, а оттуда по океану — к Черному острову. Времени очень мало, а путь от Шема далек. Эта дорога через Пустоши в Зингару гораздо короче.

— И опаснее, — добавил Бастарикс.

— Мы надеялись обойти пиктов, — проговорил варвар. — Ведь до границы совсем немного. Один рывок, — и отряд в безопасности.

— Глупая наивность, — бесстрастно заметил лигуриец. — Клан Волка очень велик, его воины часто встречаются даже на территорию Зингары. Пройти незамеченными в этом лесу нельзя, он тянется на сотни лиг. Тем более, опытными охотниками вас не назовешь.

— Я изменил план, — вымолвил северянин. — Хочу дойти до реки. На плоту оторваться от дикарей будет проще. К сожалению, мы не знаем, как далеко еще до Черной.

— По прямой будет двадцать лиг, — ответил старейшина. — Но об этом поговорим позже. Давай вернемся к демонам. Дивиатриксу ты сказал, что двоих уже посадил на цепь. Поясни.

— Все просто, — улыбнулся Конан и сел на траву. — Рат заключил кровожадных тварей в темницы. Атхемон их освободил. Но вместе с чудовищами появились и замки. Надо найти их пристанища, прочесть имя демона, магическое заклинание, и ужасное существо снова окажется взаперти… Мы сделали это на севере и в Гиркании, а теперь пытаемся добраться до третьего чудовища.

На поляне воцарилось длительное молчание. Волшебники между собой не разговаривали, но киммериец был уверен, что они каким-то образом обмениваются мнениями. Лигурийцам не нужно слов, достаточно и взгляда. Понять эту немую беседу непосвященному человеку невозможно.

Пауза затягивалась, и шемиты начали неторопливо жевать вяленое мясо и сушеные фрукты. Голод давал себя знать, со вчерашнего вечера у них до сих пор во рту не было ни крошки. Фляги с вином опустели во время бегства, и потому варвар сделал несколько больших глотков теплой воды. В этот момент пришел в себя воин с откушенной кистью. Бедняга застонал, и Селена тотчас бросилась к раненому. Старцы внимательно наблюдали за ее действиями.

— Ты наемник? — уточнил Бастарикс, обращаясь к северянину.

— Да, — честно признался Конан.

— Кто же тогда читает древние заклинания? — спросил старейшина. — Эта наука не из легких.

Киммериец молча кивнул головой в сторону девушки. На устах лигурийца появилась довольная улыбка. Видимо, между колдунами был спор, и глава его выиграл. Кивнув головой, Бастарикс сказал:

— Мы поможем вам. Наши предки враждовали с кхарийцами. Их злобное колдовство постоянно нарушало гармонию Природы. Стигийцы гораздо слабее этого древнего народа, но кое-чему научились. Демоны Стихий злобны и неуправляемы, и Сиптах сделал большую ошибку, выпустив их на свободу. Они убьют и его, а значит, долг лигурийцев — устранить эту опасность. Мы никогда не покидаем священный лес. Таков закон… Зато наша сила велика. Вы получите все, что нужно для продолжения пути.

Старейшины неторопливо развернулись и словно поплыли по воздуху. Вот они достигли дубов и скрылись за ними. На поляне остались лишь Дивиатрикс и еще один старец.

— Это Устерикс, — представил невысокого сгорбленного мудреца Дивиатрикс. — Он лучший врачеватель среди нас. Ваши раны для него пустяк.

Старик никак не отреагировал на похвалу. Не спеша, опираясь на сухую, суковатую палку, Устерикс направился к лежащему «барсу». Опустившись на колени, лигуриец поднял его руку, и начал не спеша снимать повязку. На траву закапала кровь. Шемит пересохшими губами что-то прошептал и снова потерял сознание. На лице старика не отразилось ни малейших эмоций. Он делал свое дело. Неуловимым движением Устерикс извлек из складок одежды маленький флакончик с зеленоватой жидкостью и смазал ею поврежденное место. Его взгляд упал на искалеченную ногу бедняги, — штаны разорваны, а на бедре глубокие раны от зубов ползучей твари.

Повернув голову к варвару, старец произнес:

— Такой след может оставить только земляная змея. Даже у гигантских питонов, живущих в этом лесу, пасть гораздо меньше.

Впервые северянин увидел в глазах лигурийца изумление.

— Пикты преследовали нас по пятам, — пояснил Конан. — Мы увидели ряд огромных каменных валунов и посчитали, что это хорошее место для боя. Однако дикари не пошли за отрядом. Как раз наступила ночь…

— Безумцы! — выдохнул Дивиатрикс. — Это же проклятый город. Там живут змеи-убийцы демона ночи Сушрака.

— Откуда мы могли знать, — пожал плечами киммериец. — Глыбы старые, покрытые мхом и лишайником. Нет и намека на развалины строений. Селена вспомнила легенду тогда, когда твари сожрали одного охранника и набросились на нас.

— Удивительно, что вы, вообще, оттуда вышли живыми, — заметил мудрец. — Такая удача улыбается немногим счастливцам. Без помощи богов тут не обошлось. Даже наши предки, могущественные ахеронские колдуны, намучились с Горшасом. Когда-то это был самый северный кхарийский город. Он находился на перекрестке торговых путей и процветал. Колдун Тхен Схан превратил его в кладбище. А виной всему гордыня и властолюбие. После Великой Катастрофы пикты обнаружили развалины и занялись грабежом. Эти глупцы разрушили остатки стен, и злобные существа расползлись по лесу. Ахерон уже давно пал, и уцелели лишь немногие жрецы. Опасность угрожала всем, и они, рискуя собой, искали магические камни и устанавливали их на место. С тех пор прошли сотни лет. Воинственные кланы дикарей боятся даже приблизится к Горшасу.

Между тем, Устерикс прочитал над раненым какое-то заклинание и направился к Зебаху. Его нога тоже вызывала опасения, так что работы лигурийцу хватало. Закончился один флакончик с целебной мазью, и старец достал другой… Вскоре на тропе появились пятеро мужчин лет сорока. Они шли из деревни и несли в руках большие мешки и глиняные кувшины. Оставив свою ношу на поляне, и не сказав ни слова, местные жители поспешно удалились.

— Угощайтесь, — вымолвил Дивиатрикс. — Вам нужно подкрепиться, хорошо отдохнуть и выспаться. Путь предстоит длинный, а здесь отряд в полной безопасности. Мы делимся тем, что у нас есть.

Шемиты развязали мешки и высыпали на траву их содержимое. Мягкий, еще теплый, ячменный хлеб, сочные груши, крупные красные яблоки и какие-то синеватые овальные плоды, которых варвар никогда прежде не видел. На вкус они были кисловато-сладкие и превосходно утоляли жажду. Однако больше всего путешественников обрадовала сочная жареная оленина, ароматные тушки перепелов и кувшины со сладкой, пьянящей медовухой. Ничто так не снимает усталость, как хорошая выпивка. Сделав несколько глотков, варвар повернулся к старцам и добродушно заметил:

— А вы не страдаете от голода! Отличная еда, превосходно настоянный мед… Я бы с удовольствием погостил здесь.

— Это невозможно, — отрицательно покачал головой Дивиатрикс. — Завтра утром ваш отряд покинет наши земли. Сутки — это и так чересчур много. Вы можете внести в души простых людей смятение.

— Так значит, не все лигурийцы обладают силой? — произнес северянин.

— Все, — не лукавя, сказал старик. — Но силы у каждого разные. Только один из сотни может достичь нужного могущества. Потому старейшины и дорожат людьми. Наша независимость держится на волшебстве. Но далеко не многие способны достигнуть единения с Природой. Только слившись с ней, лигуриец познает мир. А свою силу мы черпаем в этих рощах.

— Как же богиня прощает вам охоту? — удивился Конан. — Ведь смерть животного нарушает естественный ход событий.

— А ты хитер, — снисходительно улыбнулся колдун. — Однако в твоих рассуждениях кроется одна серьезная ошибка. Мы тоже часть Природы и должны питаться. Люди, как хищники, убивают ради еды. В этом нет нарушения. Как и все, лигурийцы не чужды слабостям и порокам. Кто-то любит поесть, кто-то выпить, кто-то падок до женской красоты. Но с годами человек становится мудрее. Для старейшин племени главное — магия и защита деревни.

— Значит, ее никто и никогда не покидает? — уточнил киммериец.

— Это не совсем так, — с горечью проговорил волшебник. — Мы никого не держим, и каждый волен сам распоряжаться своей судьбой. Люди живут мирно, спокойно и счастливо, но изредка появляются отступники. Им хочется увидеть окружающий мир, посетить большие города, пообщаться с жителями Хайбории, попутешествовать по разным странам; некоторые мечтают о власти и богатстве. Этим глупцам кажется, что знание заклинаний поможет в достижении цели…

— Колдуну легче добиться успеха, — подтвердил варвар.

— Но не лигурийцу, — возразил Дивиатрикс. — Наша магическая сила — лес. Оторвавшись от его корней, отступники становятся слабыми, жалкими и беззащитными. Большинство погибает или нищенствует, некоторые возвращаются назад. Деревня с радостью встречает раскаявшихся. Они — пример для всех остальных. Гордыня заводит человека в тупик.

— Вы ничего не говорите о женщинах, — осторожно вставила Селена. — Они ведь тоже бывают волшебницами.

— Конечно, дитя мое, — старец дружелюбно улыбнулся. — Девушки учатся магии наравне с юношами. Однако потом у них появляется немало иных забот. Воспитание детей отнимает много сил и времени. Полного единения с Природой способны достичь только мужчины.

Устерикс закончил врачевание и тихо, не прощаясь, ушел. Его примеру последовал и Дивиатрикс. Путешественники остались одни. Они плотно поели, слегка опьянели от медовухи и легли спать. На маленькой чудесной поляне им ничто не угрожало. После суток сумасшедшего бегства, отчаянных схваток с врагами и земляными змеями, воины действительно нуждались в отдыхе.

Конан не стал даже выставлять охрану: толку от нее все равно никакого. Могущественные лесные колдуны, если захотят, уничтожат их без труда. Копья, мечи и стрелы бессильны против волшебства. Особенно, когда на стороне лигурийцев богиня Природа.

Голова северянина лежала на жесткой дорожной сумке, рядом — ножны с аквитанским двуручным мечом, чуть в стороне — лук и полупустые колчаны со стрелами. Киммериец не мог оторвать взгляда от лазурно-голубого неба. Над головой проплывали пушистые, легкие облака.

Они напоминали варвару удивительных чудовищ. Изогнутые спины, огромные головы, раскрытые пасти… к счастью, эти твари на людей не нападают. А какое разнообразие красок! Те, что чуть выше, сверкают белизной и даже слепят глаза, нижние имеют серый оттенок с легкой примесью синевы. Мир прекрасен! Это особенно ясно понимаешь, если недавно находился на краю гибели и чудесным образом ее избежал.

Старец прав, без помощи богов сегодня ночью не обошлось. Великий Кром не оставил его без покровительства даже здесь в Пустошах, где правит Джеббал Саг…

Веки варвара налились свинцом и медленно опустились.

… Конан проснулся от приглушенной речи. Резко поднявшись, он увидел, что большинство шемитов уже бодрствует. День клонился к закату, и диск солнца едва виднелся из-за горизонта.

Гостеприимные хозяева принесли обильный ужин и молча удалились. Селена осматривала «барсов». Девушка повернулась к киммерийцу и восхищенно сказала:

— Вот настоящий заживляющий эликсир! Куда моим неумелым снадобьям до него! Раны почти затянулись…

Результат лечения действительно впечатлял. Воин, который еще утром был на пороге смерти, сейчас сидел и жадно поглощал мясо с медовухой. На аппетит он явно не жаловался. Зебах бродил по поляне без малейших признаков хромоты.

— Отлично, — кивнул головой варвар. — Впереди у нас еще много испытаний. Рано утром отряд покинет это благословенное место.

Солнце окончательно спряталось за верхушками деревьев. На Пустоши опустилась липкая темнота ночи. Очертания дубов терялись в голубоватой дымке. Теперь северянин понял, почему их не пустили туда: чужаки могли нарушить гармонию священной рощи.

На звездном небе вспыхнул ярко-желтый диск луны, и в ее свете мелькнула человеческая фигура. Конан не успел ничего сказать, как перед ним появился Бастарикс. Глаза старца горели каким-то неестественным зеленоватым огнем. Лигуриец, ни слова не говоря, приблизился к Селене, и взял ее за руку. Девушка тотчас поднялась. Мягкой неторопливой походкой глава старейшин направился к величественным дубам.

— Он ее уводит! — недоуменно воскликнул Исмал.

— Не кричи, я вижу, — спокойно сказал киммериец.

— А вдруг колдуны оставят волшебницу здесь? — не унимался десятник. — Дивиатрикс говорил, что их деревня нуждается в людях с сильной магической энергией. Может, это и есть плата за гостеприимство?

Не обращая внимания на крики «барса», со своего места поднялся Исайб. У него был приказ не отходить от Селены, и телохранитель исполнял его дословно. Однако не успел шемит пройти и двадцати шагов, как перед ним выросли два седовласых старца. Они преградили путь воину, не желая пускать Исайба в священную рощу. Телохранитель Андурана взглянул на варвара.

— Не надо, — вымолвил северянин. — Сейчас не тот случай. Садись и жди. В колдовские дела лучше не вмешиваться: целее будешь.

Между тем, Бастарикс и Селена скрылись из виду. Они словно растворились в магической голубой дымке. Девушка следовала за лигурийцем по невысокой влажной траве. Что-либо спрашивать волшебница боялась. Рука старика была крепкой и необычайно теплой. Вряд ли эти люди желают ей зла. Тем не менее, Селена чувствовала, как по телу пробежала нервная дрожь.

Она имела дело с очень могущественными колдунами. Ее сила, по сравнению с ними, ничтожна, а о знаниях и говорить не приходится. Надо подчиняться, внимательно смотреть и слушать. Лигурийцы могут научить многому. Волшебники не случайно разрешили девушке войти в священную рощу.

Бастарикс вывел Селену на большую поляну. Холодный свет луны позволял девушке разглядеть ее довольно хорошо. Идеально круглая, в длину шагов триста, с ровной, будто скошенной травой, а в самом центре возвышается огромный старый дуб. Его тяжелые ветви склонились так низко, что едва не касались земли.

— Это наш источник силы, — тихо произнес глава старейшин. — Сегодня ты удостаиваешься великой чести присоединиться к богине Природе. Принять решение было нелегко, и мы долго спорили…

— Спасибо, — едва слышно выдохнула волшебница.

— Не благодари, — покачал головой лигуриец. — В борьбе с пиктами ты истратила всю свою магическую силу, а она в столь опасном путешествии еще понадобится. Отпустить тебя, совершенно беззащитную перед колдовством стигийцев, Совет не посмел. Я надеюсь, все, что сейчас будет происходить, ты сохранишь в тайне. Этого не должен знать даже Андуран.

— Я умею хранить секреты, — проговорила Селена.

Сжав кисть девушки, Бастарикс двинулся к дубу, Только сейчас волшебница заметила, что они не одни. С разных сторон к центру поляны сходились старцы. Вокруг дерева образовался магический круг. Взявшись за руки, лигурийцы начали нараспев читать древнее заклинание. Селена без труда узнала кхарийский язык, хотя понимала далеко не все слова. Колдуны медленно приближались к дубу. Неожиданно для девушки, при полном безветрии зашелестели листья, а ветки слегка приподнялись. Верхушка дерева озарилась искрящимся светом, по коре пробежали короткие зеленые сполохи. Откуда они взялись, волшебница не понимала.

— Прислонись к дубу, — шепнул Бастарикс. — Обними его.

Селена вышла из круга старцев и обхватила дерево руками. В тот же миг ее захлестнула волна тепла. Девушка совершенно потеряла чувство реальности. Она порхала в небе маленьким жаворонком, бежала по лесу шаловливым олененком, качала ветвями изящной березкой. Волшебница буквально слилась с Природой. Все цветы, бабочки, птицы и животные стали словно родные. Хотелось кричать и петь одновременно. Душу Селены переполнял восторг. Ничего подобного девушка раньше не испытывала… Но вот краски начали тускнеть. Еще мгновение, и волшебница пришла в себя. Вокруг ночь, бледный свет луны, и старейшины лигурийцев. Их лица были совершенно бесстрастны.

— Это все? — чуть разочарованно спросила Селена.

— А разве ты не чувствуешь волшебную силу внутри себя? — удивился Бастарикс.

— Я переполнена ею, — радостно воскликнула девушка.

— Вот и прекрасно, — вымолвил глава старейшин. — Ты обладаешь огромными возможностями. У женщин мы еще не встречали столь мощной энергии. Пусть на мгновение, но тебе удалось слиться с Богиней. У многих наших людей на это уходят годы. Однако нет пределов для совершенства. Учись и познавай мир! Правитель Кироса нашел очень способную ученицу.

Лигурийцы отступили назад, развернулись и покинули священную поляну. С волшебницей остался Дивиатрикс. По всей видимости, ему было поручено опекать чужаков. Подождав, когда старейшины уйдут, колдун дружелюбно заметил:

— Сегодня ты стала гораздо сильнее. Используй свой дар с умом. Твои спутники — отличные воины, но они слишком прямолинейны. В борьбе со стигийцами это скорее недостаток, чем достоинство.

Взяв Селену за руку, лигуриец двинулся прочь от дуба. Вскоре они вышли к лагерю путешественников. Оставив волшебницу, старейшина тихо исчез. Воины взволнованно смотрели на Селену. Конан приподнялся на локте и внешне безразличным тоном поинтересовался:

— Куда тебя они водили?

— В священную рощу, — ответила волшебница. — Лигурийцы помогли мне восстановить магическую силу. Теперь я снова могу колдовать.

Девушка не стала рассказывать подробности, а шемиты умели скрывать любопытство. То же самое касалось и киммерийца. Лишних вопросов он старался не задавать.

Отряд ложился спать. Рядом с Селеной устроился Исайб. Телохранитель не спускал глаз с подопечной. Завтра путешественникам предстоял трудный день. Клан Волка наверняка перекрыл все тропы из деревни волшебников. Пикты прекрасно знают, что чужаки скоро покинут гостеприимных хозяев. Дикари хоть и нетерпеливы, но ждать умеют. Особенно, когда речь идет о мести.

«Барсы» поднялись еще до восхода. Небо на востоке только слегка порозовело. Тем не менее, мешки с едой уже лежали на поляне. Когда лигурийцы их принесли, никто не видел. Не теряя времени, воины перекладывали еду в свои дорожные сумки, а медовуху и родниковую воду переливали во фляги и бурдюки.

Последняя проверка оружия… Все шемиты чувствовали себя отлично. Даже парень с откушенной кистью улыбался, демонстрируя почти зажившую руку.

Устерикс сотворил настоящее чудо. Теперь за скорость продвижения можно не беспокоиться. Двадцать лиг они преодолеют на одном дыхании.

Снова бесшумно, как тень, появился Дивиатрикс.

— Я вижу, вы уже готовы, — произнес колдун.

— Время дорого, — вымолвил варвар, забрасывая ножны с аквитанским клинком за спину.

— Понимаю, — кивнул головой лигуриец. — Мы осмотрели близлежащую местность. Зогар ждет отряд. Основная часть его людей сосредоточена на юге, крепкие заслоны стоят на востоке, у реки.

— Этот мерзавец хорошо меня просчитал, — выругался северянин. — И все же я двинусь к Черной. На плоту пикты нас не догонят.

— Его еще надо построить, — заметил старец.

— Ерунда! — махнул рукой Конан. — Срубить десяток деревьев, очистить их от веток и связать бревна — пара пустяков. Мы справимся быстро. Надежная веревка есть у каждого «барса». Не думал, что они пригодятся в лесу, но…

— Я провожу вас, — сказал Дивиатрикс.

Вытянувшись в колонну, путешественники следовали за волшебником. Он вел чужаков по едва заметной тропе куда-то на северо-восток, в обход деревни. Слева виднелось широкое ячменное поле. Хлеб уже заколосился, и скоро местным жителям предстоит горячая пора. Впрочем, этот труд радует людей. Недаром у лигурийцев священными символами являлись дуб и серп, — основа их жизни во враждебном лесу.

Пройдя около лиги, старик остановился перед высокими соснами.

— Все, — проговорил колдун, — Здесь наши владения заканчиваются. Наблюдатели пиктов крепко спят, и у вас есть возможность оторваться от преследователей…

Киммериец взмахнул рукой, и отряд сразу ускорил шаг. Довольно быстро воины перешли на бег. Началась бешеная гонка. К счастью, лес возле реки оказался легко проходимым. Высокие сосны, пушистые ели, мягкие лиственницы… Завалы и буреломы попадались крайне редко. Хорошая видимость позволяла двигаться без разведки. Главное, держать указанное Дивиатриксом направление. Двадцать лиг! Много это или мало? Ответить на данный вопрос могут сейчас лишь боги…

Несмотря на быстрый темп, путешественники держали луки наготове: в случае внезапного появления врага, его тут же встретит град стрел.

Отряду удалось миновать посты дикарей и к полудню выйти к намеченной цели. Лес неожиданно оборвался, и перед воинами предстала река. Она оказалась довольно широкой и спокойной. Ее не случайно назвали Черной, — темная вода медленно струилась к океану. До противоположного берега было не менее тысячи локтей, и преодолевать ее вплавь не решился бы даже варвар: какие твари водятся в реке, не знал никто.

К воде вел небольшой пологий песчаный спуск, поросший травой. Идеальное место для постройки плота.

— Рубите! — приказал северянин, указав на стройные сосны.

Секиры Барраса и мечи «барсов» дружно ударили по стволам. Почти тотчас на юге послышался громкий вой, — значит, скоро дикари будут здесь. Вскоре с глухим хрустом в реку рухнуло первое дерево.

— Живее! Живее! — покрикивал Конан на воинов. — Пикты нас ждать не будут.

Шемиты работали на пределе сил, но опыта в постройке плотов у них не имелось. Ветви они отсекали лихо, а дальше дело останавливалось.

Кое-какой навык был лишь у киммерийца и офирца. Именно на их плечи легла основная нагрузка по связыванию бревен.

— Исмал, Зебах, — скомандовал варвар. — Приготовьтесь к бою! Дикари вот-вот нападут. Я не хочу, чтобы нас застали врасплох. Десятники тотчас поднялись на пригорок и разместили людей. Спрятавшись за широкими стволами, «барсы» поджидали пиктов. И вот вздрогнула первая тетива. Раздались воинственные вопли местных жителей. Клан разделился на несколько групп, и это спасло отряд. Сейчас путешественникам противостояло лишь два десятка воинов. По всей видимости, это один из заслонов.

Атаковать с ходу дикари не решились. Силы оказались примерно равны, и перестрелка шла на значительном расстоянии, без большого успеха. Пикты не могли окружить беглецов и в нерешительности топтались на месте, ожидая подхода основных сил. С запада донесся мощный боевой клич. Идет еще один отряд…

— Мы не успеем! — воскликнула Селена.

— Затягивай узел крепче, — рявкнул на нее северянин. — Если развяжется хоть одна веревка, будем купаться в реке. У меня такого желания нет!

Перетаскивая огромные бревна, Конан и Баррас подгоняли их плотно друг к другу. Сооружение должно было выдержать четырнадцать человек с тяжелой поклажей. Кое-где приходилось выравнивать изгибы, делать зарубки, отрубать выступающие сучья. А между тем, бой разгорался. Вторая часть клана ударила по шемитам с фланга.

Появились первые раненые. Снова не повезло Зебаху: наконечник стрелы разорвал ему правую щеку и срезал часть уха. Рана была не опасна, но стрелять из лука десятник уже не мог. Еще одному барсу» удачно брошенный дротик пробил насквозь плечо. Обливаясь кровью, воин скатился к плоту. Исайб бесцеремонно сломал древко и вытащил его из раны. Парень отчаянно закричал, но никто не обращал на него внимания, кроме волшебницы. У нее опять появилась работа.

— Они наседают! — воскликнул Исмал. — Мы с трудом сдерживаем их.

И неудивительно. Сейчас трем десяткам лучников противостояли всего семеро стрелков. В любой момент пихты могли пойти в наступление. На юге послышался протяжный вой. К месту схватки спешил Зогар. Вождь очень торопился, потому что понимал — чужаки близки к спасению. Рядом с киммерийцем воткнулась стрела. Еще одна ударила в плот, срикошетила и отлетела в воду.

— Бьют прицельно, — спокойно заметил офирец.

Варвар на мгновение обернулся.

— Опять взобрались на деревья, — пояснил северянин. — Лазают, как обезьяны. С каким удовольствием я бы поджарил парочку!..

Несколько дикарей попытались атаковать отряд с реки. Они пошли вдоль берега, но наткнулись на стрелы шемитов. Взмахнув руками, один из пиктов рухнул лицом вниз, и течение медленно волокло его труп к плоту. Остальные поспешно отступили под защиту леса. Конан сделал последнюю стяжку, проверил ее прочность, внимательно осмотрел плот. На первый взгляд, все выглядело неплохо, но как плавучее средство поведет себя на воде, оставалось лишь гадать.

— Навались! — выкрикнул киммериец, упираясь руками в крайнее бревно.

Его примеру тотчас последовали Баррас и Исайб. Где-то с краю пристроилась волшебница, но толку от нее было немного. Напрягая мышцы, мужчины сталкивали плот в реку. Хрустя о прибрежный песок, сооружение медленно двигалось в воду. Еще немного, и оно закачалось на тихих волнах Черной.

— Уходим! — громко скомандовал варвар.

Выпуская стрелы наугад, «барсы» бросились к реке. Северянин и офирец стояли на краю плота с длинными шестами в руках. Они с нетерпением ждали шемитов. Прыгая по воде, воины с ходу запрыгивали на бревна и, перекатившись, тотчас вскакивали и снова натягивали луки. Нужно было прикрывать товарищей…

Осознав, что чужаки уходят, дикари ринулись в атаку. Их вой быстро нарастал. Последними отходили Зебах, Исмал и шемит по имени Элхор. До плота оставалось не более двадцати шагов, когда на пригорке показались пикты. Рой стрел обрушился на беглецов. К счастью, дикари стреляли слишком поспешно и неточно. Тем не менее, одна метко выпущенная стрела настигла Элхора и пронзила бедняге шею. Он споткнулся, сделал несколько шагов и рухнул лицом в песок. «Барс» приподнялся на руках, умоляюще глядя на удаляющихся товарищей. Зебах остановился и хотел помочь воину, но Конан прорычал:

— Брось его! Мы ждать не будем!

В этот же миг киммериец уперся шестом в дно, и плот начал уходить от берега. Чтобы его догнать, шемитам пришлось зайти по грудь в воду. Крепкие руки подхватили их и вытащили на бревна. Из спины Исмала торчало два обломанных древка. Стрелы ударили на излете, и наконечники лишь едва-едва пробили кольчугу. Раны не представляли ни малейшей опасности для жизни десятника. Зато залитое кровью лицо Зебаха пугало куда больше.

Плот быстро удалялся от берега. Не жалея стрел, дикари пытались поразить еще кого-нибудь из чужаков. Закрывая своим телом Селену, широко расставив ноги, с невозмутимым видом стоял Исайб. С презрением во взгляде, он наблюдал за бессилием пиктов. Дротики и стрелы ударяли в воду, не долетев до беглецов. Расстояние было уже слишком велико. Только сейчас варвар сумел оглядеть своих спутников. Почти все шемиты опять были ранены. Бой не прошел бесследно.

— Что они делают? — с ужасом воскликнула девушка.

Дикари столпились возле лежащего Элхора. Видимо, «барс» был еще жив. Пикты подпрыгивали, кривляясь, и размахивали оружием. Но вот к раненому подошел высокий воин и бесцеремонно взял его за волосы. Резкое движение кинжалом, — и в высоко поднятой руке оказалась окровавленная голова. Селена невольно отвернулась.

— Мерзавцы! — зло выдавил Исмал.

— Такой у них обычай, — спокойно сказал Конан

Шест уже не доставал до дна, и плот спокойно плыл по течению. Теперь отряд зависел лишь от реки. Расположившись на бревнах, «барсы» не спеша потягивали сладкую медовуху. Приподнявшись на коленях, Баррас вытянул руку в сторону берега:

— Смотрите!

На краю леса стояло около сотни пиктов. Увидев плот, дикари воинственно закричали. Отряд Зогара опоздал совсем немного. Вперед выступил вождь. Он вошел в воду по колено и что есть мочи завопил. В одной руке дубина, в другой — его трофей, голова Уриаза. Ни говоря ни слова, киммериец взял свой туранский лук, положил на него стрелу и натянул тетиву.

— Далеко, — задумчиво сказал офирец. — Локтей шестьсот.

Варвар никак не отреагировал на реплику наемника. Ему хотелось поквитаться с пиктами любой ценой. Тщательно прицелившись, северянин спустил тетиву. Спустя мгновение стрела упала в воду, не долетев до Зогара локтей тридцать. По рядам дикарей прошел торжествующий вопль. Пикты начали выбегать и демонстрировать отрубленные головы шемитов.

Конан бесстрастно достал вторую стрелу из колчана и поднял лук. От мощного изгиба основание заскрипело и в любой момент могло разломиться. Сильно выдохнув, киммериец выстрелил. «Барсы» взволнованно смотрели на вождя пиктов. Зогар странно дернулся, опустил руки и повалился на спину, Из его груди торчало оперение стрелы.

Дикари сразу смолкли. Теперь речную гладь огласили радостные крики путешественников. Подпрыгивала и визжала даже Селена. Сохраняли спокойствие лишь варвар и телохранитель Андурана.

Пикты поспешно выволокли тело вождя их реки и унесли его в чащу. Берег быстро опустел. Положив лук на бревна, северянин устало опустился на бревна. Постройка плота отняла много сил. Открыв сумку, Конан достал кусок хлеба и начал неторопливо жевать. Вкуса он не чувствовал. Мысли киммерийца были далеко. Слава Крому, одной опасности избежать удалось. Ценой огромных потерь отряд вырвался из Пустошей.

Но что ждет их в Зингаре? Эту страну варвар знал плохо. Во время своего плавания на «Тигрице», северянин изредка посещал прибрежные селения, но к Кордаве их судно никогда не подходило. С пиратами у властей Зингары разговор короткий. Конан не раз видел повешенных разбойников на мачтах боевых галеонов. Как добраться до Черного острова, киммериец пока, вообще, не представлял. Ни один капитан не согласится так далеко отойти от берега. «Красное братство» пиратов контролирует океан возле Барахского архипелага, а мимо него не проскочишь. Ну, это все еще впереди…

Глава 6

Зингара

Отряд двигался по реке почти сутки.

Высаживаться на берег путешественники не торопились. Их окружал высокий густой лес. Хотя никто за все это время пиктов не видел, но они вполне могли сопровождать путешественников по суше. Дикари очень мстительны, а вторгаться на территорию Зингары для них, не впервой. По расчетам варвара, Пустоши уже остались позади, но окружающий ландшафт ничуть не изменился. Границы здесь размыты, и точно определить их никто не в состоянии.

Шемиты внимательно всматривались в чащу, но ничего подозрительного не замечали. Ночь прошла спокойно. Дежуря по трое, «барсы» хорошо отдохнули. Небо было чистое, и лунный свет позволял наблюдать за водной гладью. Подкрасться незаметно вплавь пикты не имели возможности. Пища, предоставленная отряду лигурийцами, подходила к концу, и Конан понимал, что рано или поздно им придется причалить к берегу. До океана на плоту не дотянешь. Черная река становилась все шире и сейчас уже достигала в ширину полутора тысяч локтей. В устье она будет просто бескрайней. Шемиты разлеглись на бревнах и лениво поглядывали по сторонам. Не путешествие, а водная прогулка!.. Кто-то дремал, кто-то точил оружие, кто-то жевал холодное мясо. Солнечный диск приближался к своей высшей точке на небосклоне. Ранняя осень в Зингаре — благословенное время. Нет испепеляющей жары, порывистого ветра, проливных дождей. Тепло, сухо, дышится легко и свободно.

— Дорога! — выкрикнул Зебах, вскакивая на ноги.

Спустя мгновение все воины уже всматривались вдаль. Десятник не ошибся. Петляя и извиваясь, прячась за деревьями, по берегу тянулась узкая проселочная дорога. Тяжело вздохнув, киммериец заметил:

— Всё! Пора высаживаться.

«Барсы» начали грести ладонями. Получалось это далеко не блестяще, но все же плот медленно менял направление. Шесты пока до дна не доставали, и варвар и офирец терпеливо ждали. Течение реки было несильным, и вскоре путешественники ушли с русла. Селена тревожно разглядывала местность. Вокруг ни души.

— Быстрее, быстрее, — подгонял северянин шемитов.

Но вот Баррас коснулся шестом твердого дна, и плот сразу рванулся к берегу, а затем уткнулся в заросли густого камыша. Конан спрыгнул в воду. Его примеру последовали еще шестеро «барсов». Толкая бревна, они не без труда добрались до суши. Устроившись на траве, киммериец выливал из сапог воду.

— Проклятье! — выругался варвар. — Здесь сплошной ил… Чуть обувь на дне не оставил!

Тут же чистили одежду и остальные воины. Вид у них был, действительно, невзрачным. Почти до пояса все оказались перепачканы грязью, травой и какими-то водорослями. Те, кто в купании не участвовал, разгружали плот. Дорожные сумки, луки, колчаны со стрелами, копья аккуратно выкладывались на берегу. Плот быстро опустел и слегка покачивался на волнах.

— Что будем с ним делать? — спросил Исмал у северянина:

— Вбейте кол в землю и привяжите веревкой, — вымолвил Конан. — Думаю, вряд ли он нам пригодится, но кто знает…

Небольшая передышка и отряд двинулся дальше в путь. Вода до сих пор хлюпала в сапогах, но киммериец не обращал на это внимания. Зингара его беспокоила куда больше.

Вопрос в том, куда их приведет дорога. Судя по небольшой ширине и совершенно не смятой траве на обочинах, ею пользовались нечасто.

Лишь однажды на месте высохшей лужи северянин заметил след от копыта лошади…

Как обычно в таких случаях, следовало заранее придумать подходящую легенду. Почти полтора десятка вооруженных воинов в самом центре страны случайно не появляются. Кто-нибудь путешественникам обязательно задаст каверзные вопросы. Кое-какие идеи у Конана появились.

Обернувшись к спутницам, он грозно произнес

— В мои разговоры с зингарцами никому не встревать. Каждое лишнее слово может стоить нам головы. Это, конечно, не Туран, но со шпионами и разбойниками здесь тоже не церемонятся. Внимательно слушайте и молчите. Большего от вас не требуется.

Никто из «барсов» не спорил. Удержался от реплик даже Исмал. Чужая страна, чужие обычаи, чужие нравы…

Отряд двигался довольно быстро, но не на пределе своих возможностей. Сейчас спешка была не нужна. Киммериец разглядывал окрестности. Сразу чувствовалось, что они находятся в благодатном южном климате. Повсюду виднелись пальмы, кипарисы, дикие апельсиновые деревья, удивительные вьющиеся растения. Лес оборвался как-то неожиданно, и перед путешественниками раскинулись поля.

Справа колыхались крупные колосья пшеницы, а слева местные жители разбили виноградник. Высокая лоза была подвязана к кольям и закрывала обзор, зато не увидеть крупные, налившиеся соком гроздья шемиты не могли.

— Как у нас дома, — ностальгически выдохнул кто-то из воинов.

— Может, попробуем? — предложил Исмал.

— Даже не думайте об этом, — мгновенно отреагировал варвар. — Воровство везде наказывается одинаково. В лучшем случае, преступник лишится руки, а в худшем, окажется на плахе. У нас достаточно золота, чтобы купить весь виноградник.

Вскоре отряд повернул на юго-восток. Только теперь путешественники увидели деревню. Она оказалась довольно крупной. На первый взгляд в ней было не меньше сотни домов, над ними возвышалось прямоугольное каменное здание, судя по всему, — храм.

Учитывая, что солнце уже клонилось к закату, шемиты ускорили шаг. Группа воинов не осталась незамеченной, и на окраине деревни начали скапливаться люди. Они с интересом разглядывали чужаков. В поведении крестьян страха не чувствовалось. Столь далеко пикты никогда не заходили, а других врагов у зингарцев не было. Одежда местных сильно отличалась от шемитской и туранской: очень узкие штаны, кожаные короткие сапоги с поперечной тесьмой, длинная простая рубаха, перевязанная на поясе обычной веревкой, и головной убор, — нечто среднее между шапкой и капюшоном. Впереди стояли мужчины, чуть сзади женщины, старики и дети. В отличие от восточных красавиц, зингарки лицо не скрывали, но одевались куда скромнее: длинное платье из домотканого материала, высокий ворот, легкая накидка на голове.

Местные жители не отличались высоким ростом. Крепкие, коренастые, чуть смугловатые, с длинными вьющимися черными волосами, у многих мужчин были пышные усы и густая широкая борода. Вперед выдвинулся зингарец лет сорока пяти.

— Я выборный консайт деревни. Мое имя Хиссе. Мы рады приветствовать чужестранцев на землях досточтимого Радигеса, — проговорил он.

Местное наречие оказалось довольно своеобразным, так что кроме Конана и Селены никто не мог разобрать ни слова.

— Мы хотели бы остановиться здесь на ночлег, — вымолвил северянин.

Конан старался говорить как можно понятнее, но смысл его реплики не сразу дошел до консайта. Уточнив что-то у стоящих рядом мужчин, Хиссе, наконец, утвердительно закивал головой:

— У нас есть хорошая таверна. Вино, еда, постель, — вы получите все, что захотите, но за приличную плату.

— Цена не имеет значения, — с равнодушным видом сказал варвар.

Другого ответа Хиссе и не ожидал. Вид у путешественников, по местным меркам, был внушительный: хорошее оружие, добротная одежда, стальная броня, тяжелые сумки. Мальчишки не спускали взгляд с рукоятей мечей. Не ускользнули от внимания зингарцев многочисленные пятна крови на рубахах и тугие повязки у «барсов». При этом, никто из крестьян лишних вопросов не задавал. Толпа расступилась, и воины двинулись за консайтом. Мужчина шел не спеша, давая возможность чужестранцам получше рассмотреть деревню.

Дома здесь строились либо из дерева, либо из глины. Сверху стены белили, а крышу крыли соломой. Строения были разбросаны хаотично, и лишь по центру проходила довольно широкая прямая улица. Именно по ней и двигались путешественники. Возле домов, под навесами, лежали вязанки дров, сельскохозяйственные инструменты, колеса от телег. Тут же бродили куры и гуси, за плетеными загородками валялись в пыли жирные свиньи. Почти у каждого домика рядом находился маленький обработанный надел земли. Приятно потянуло дымком: в домах готовили ужин. Мимо, скрипя, проехала телега, нагруженная доверху снопами срезанной пшеницы. Двумя крупными быками правил седовласый мужчина лет пятидесяти, следом шли двое парней.

— У вас наступила тяжелая пора? — негромко заметил северянин, обращаясь к Хиссе.

— Она у нас никогда не бывает легкой, — горько усмехнулся консайт. — Сейчас обмолотим зерно, придет время сбора винограда. Потом надо пахать незасеянные поля… Стрижка овец, забой скота, заготовка дров…

— Да-а, — протяжно вымолвил Конан. — Земля требует много труда.

— Особенно, если она тебе не принадлежит, — проговорил зингарец. — Мы отдаем половину урожая нашему господину барону Радигесу. И уж он-то задержки не потерпит. Его слуги и рыцари тотчас заберут все, что нужно.

Теперь многое стало понятно. Уклад жизни местных крестьян почти не отличался от аквилонского, только прав у них было явно поменьше. Страх перед дворянином чересчур велик. Стоит провиниться, и хозяин тотчас выгонит тебя с земли. Искать на него управу тяжело. Несчастным остается лишь нищенствовать или отправляться в город на поиски временной работы. Среди пиратов встречается немало зингарцев. Как правило, все они озлоблены и безжалостны.

— А что означает «консайт»? — продолжил беседу киммериец.

— Это должность есть в каждой крупной деревне, — пояснил Хиссе. — Здесь много семей, и всегда возникают какие-нибудь споры. Передел участков, вытаптывание земель чужим скотом, драки, хулиганство детей… Мне приходится заниматься многими делами. Господину недосуг разбираться в местных склоках. Но самое главное, я отвечаю за выплату налога. Гнев барона Радигеса ужасен. Однажды во вспышке ярости он выкинул слугу в окно замка. Несчастный расшибся насмерть. Семья за смерть бедняги получила лишь несколько медных монет.

На самой окраине селения располагалось длинное строение, несколько отличающееся от всех остальных домов. Широкие окна, скамейки у входа, сверху некое подобие второго этажа, — догадаться, что это и есть таверна, большого труда не составляло.

— Лоис! — громко крикнул консайт.

На дороге тотчас появился мужчина лет пятидесяти с объемистым брюшком и толстыми, как бочонки, ногами. Его широкое пухлое лицо говорило о достатке и любви зингарца к чревоугодию.

— Принимай гостей, — проговорил Хиссе. — У них должны остаться самые теплые воспоминания о нашей деревне.

Лицо хозяина подобострастно расплылось в улыбке. Почтительно наклонившись, он раскрыл дверь и сказал:

— Проходите. Сейчас мы приготовим ужин, какого вам еще нигде не доводилось вкушать! А такого вина не найдете во всей Зингаре…

Склонив голову, консайт вежливо заметил:

— Я покидаю вас. Что бы ни случилось, сразу обращайтесь ко мне.

Варвар еще раз огляделся и шагнул внутрь. Помещение оказалось довольно просторным. Массивные крепкие столы стояли в два ряда, возле каждого — широкие скамьи, рассчитанные на трех человек. Судя по всему, во время праздников здесь собиралось все мужское население деревни.

— Мирианна, быстро доставай из подвала кувшины с вином! — отдавал приказания тавернщик. — Уго, лови гусей и кур. Эстера, накрывай на столы!

Лоис повернулся к чужестранцам:

— Прошу прощения, господа, вам придется немного подождать. Сейчас уборочная страда, и посетителей очень мало. Редко кто из мужчин зайдет пропустить кружечку вина и перекинуться парой слов с друзьями.

— Мы не особо торопимся, — успокоил его Конан.

Хозяин тотчас исчез на кухне. «Барсы» расселись на скамьях, блаженно вытянув ноги и сняв с себя часть оружия.

— Отличное местечко, — вымолвил Зебах. — Люди приветливы и дружелюбны. Я ничего не понимаю из их болтовни, но видно и по лицам.

— Ты слишком доверчив, — тотчас возразил Исмал. — За улыбками и лестью часто скрывается коварство и жестокость. Здесь нужно быть еще осторожнее, чем в Пустошах. Дикари кровожадны и нападают сразу. Гадать об их намерениях не приходится.

— В твоих словах есть доля истины, — вмешался киммериец. — Однако зингарцы вполне искренни. Крестьян можно не опасаться. Совсем другое дело — их господин. Мне не раз доводилось сталкиваться с дворянами из закатных стран. Аргосцы, аквилонцы, зингарцы, — они все одинаковы. Заносчивы, грубы, надменны… Прохождение тут значит очень много. Мы находимся на земле барона, а значит, обязаны, подчинятся его воле. Король далеко, в Кордаве. Ссориться с сильным северным землевладельцем правителю невыгодно, ведь именно Радигес защищает границу Зингары от пиктов. Он обладает большой властью. Если наш отряд исчезнет, о нем даже никто не вспомнит…

— И какой же следует вывод? — спросила Селена.

— Очень простой, — снисходительно усмехнулся Баррас. — Переночуем, а ранним утром уберемся отсюда. С бароном нам лучше не встречаться вовсе.

— Точно в цель, — утвердительно кивнул северянин.

Между тем, в помещении появилась худенькая темноволосая девушка. Очень быстро и ловко она расставляла глиняные миски и кружки. Глаза опущены, губы поджаты, руки чуть подрагивают. Сразу было видно, что зингарка чужих мужчин побаивается и стесняется. Выполнив свою задачу, красотка поспешно убежала. Шемиты остались совершенно невозмутимы. Столы постепенно заполнялись. Большие кувшины с вином принес сам хозяин.

— Пора промочить пересохшее горло, — улыбнулся Конан, наливая себе полную кружку.

Холодное, чуть кисловатое виноградное вино превосходно утоляло жажду. Лоис не солгал, пьянящий напиток действительно был превосходен. Совершено прозрачный, с легким желтоватым отливом, он играл и искрился в последних лучах солнца.

Не дожидаясь еды, путешественники осушили и по второй чаше. Тавернщик хлопнул в ладоши, и мальчишка лет четырнадцати принес большой поднос с жареным гусем. Откормленная жирная птица с огромными лапами и крыльями, — от одного ее вида текли слюнки. Киммериец бесцеремонно отломил приличный кусок и жадно впился зубами в сочное мясо. Появилась немолодая женщина с фруктами и овощами. Вскоре стол буквально ломился от яств. Теплый пшеничный хлеб, жареная рыба, несколько разновидностей сыров, тушеная курятина, — при таком изобилии грешно не предаться обжорству…

Возле входа на кухню стоял Лоис, ожидая новых приказаний гостей. Утолив голод и вытерев рот краем рубахи, варвар махнул рукой и позвал:

— Хозяин!

Тавернщик тотчас предстал перед северянином. Конан извлек из сумки золотую монету и протянул ее зингарцу.

— Это за ужин и ночлег. Комнаты у тебя найдутся?

— Конечно, господа, — мужчина изумленно рассматривал монету.

Золотом с ним еще никто и никогда не рассчитывался. Местные жители чаще всего платили медью, в редких случаях серебром. Лоис совершенно растерялся и не сразу продолжил:

— Они наверху. Не очень большие и потолки низковаты, но в них чисто и сухо. У меня всегда есть свежие простыни.

— Иди, стели, — вымолвил киммериец и наклонился к хозяину. — К восходу наполни дорожные сумки хорошей едой, и получишь еще один золотой. Кроме того, у нас несколько фляг для твоего вина.

— Будет исполнено, — пролепетал зингарец, удаляясь.

Особенно долго засиживаться путешественники не стали. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, и внутри таверны царил полумрак. Первой, в сопровождении верного Исайба, отправилась спать волшебница, за ней последовали шемиты. Внизу остались лишь варвар, десятники и офирец.

— Дежурить будем здесь, — проговорил северянин. — Начнем мы с Баррасом. Сменит нас тройка во главе с Зебахом. Самое тяжелое утреннее время достается тебе, Исмал. Поднимешь отряд с первыми лучами солнца. У меня какие-то тревожные предчувствия. Слишком уж все гладко.

Солдаты Андурана удалились, наемники остались вдвоем. Положив ноги на скамью, воины лениво потягивали вино и доедали мясо. У входной двери слабо горела лучина, ее было вполне достаточно, чтобы разглядеть любого входящего. Проникнуть в помещение незаметно не мог никто.

Тихо ступая, пришли жена и дочь Лоиса. Стараясь не мешать чужестранцам, они убирали грязную посуду. Смена пролетела, как одно мгновение. По скрипучим ступеням лестницы застучали тяжелые сапоги «барсов». Взяв у шемитов лучину, Конан двинулся наверх. Потолок, действительно, оказался чересчур низким, и киммериец пару раз наткнулся головой на перекрытия.

— Смотри, крышу не снеси, — ехидно рассмеялся офирец.

Варвар ответил ему отборными ругательствами. В конце концов, они нашли свои кровати и легли спать. От бессонницы северянин никогда не страдал. За тонкой стенкой кто-то ужасно храпел, но Конану это ничуть не мешало.

… Поутру внизу путников уже поджидал хозяин. Он выполнил все, как того требовал киммериец. Сумки разбухли от снеди, а фляги были заполнены под самую горловину. Протянув монету зингарцу, северянин спросил:

— Лоис, какая дорога отсюда ведет в Кордаву?

— Она здесь одна, — вымолвил мужчина. — Минуете три дома и увидите ее. Уходит точно на юг. Справа и слева общинные поля для выпаса скота, лиг через пять начнется лес. Заблудиться сложно.

Поблагодарив тавернщика за ночлег, киммериец вышел на улицу. Несмотря на раннее утро, деревня давно ожила. Слышались удары бича, мычание коров, блеяние коз. Телеги, запряженные волами, двигались в сторону пшеничного поля. Проходившие мимо люди с интересом поглядывали на чужаков, некоторые почтительно кивали.

— Вперед, — негромко скомандовал варвар.

Путешественники неторопливо двинулись в путь. Воины еще толком не пришли в себя, и набрать высокий темп было не так легко. Кто-то на ходу жевал, кто-то умывался из фляги, кто-то поправлял сумки и вооружение. Найти дорогу оказалось действительно несложно. По ней только что прогнали деревенское стадо, и в воздухе стояла удушливая пыль.

— Надо бы обождать немного, — заметил Исмал. — А то задохнемся.

— Придется, — неохотно согласился северянин. — Вляпаться в коровье дерьмо у меня нет ни малейшего желания.

Отряд замер. Задержка длилась недолго. Пыль осела, и «барсы» продолжили путь. Дорога была хорошо утрамбована и, по всей видимости, часто использовалась местными жителями. Время от времени киммериец оглядывался на деревню, очертания которой начали теряться вдалеке.

Тревожные предчувствия не покидали варвара. Пастухи отогнали коров в сторону, и путешественники сразу ускорили шаг. На горизонте показался густой лес. До него оставалось не более лиги. Именно в этот момент Баррас проговорил:

— Нас догоняют.

Все тотчас обернулись. К отряду быстро приближались три всадника. Они скакали галопом и явно торопились.

— Может, это какие-нибудь гонцы? — осторожно предположила девушка.

— Именно, — с тяжелым вздохом сказал северянин. — Это люди барона Радигеса. Я ничуть не сомневаюсь в том, что он послал их за нами.

— А если крестьяне? — простодушно спросил Зебах.

— Не болтай чепухи! — резко осек его Исмал. — Мы не видели у зингарцев ни одной лошади. Да и зачем бы мы им понадобились?..

— Ведите себя спокойно, — приказал Конан. — Что бы ни случилось, никому за оружие не хвататься. В разговор не встревать.

Вскоре трое зингарцев догнали путешественников. У всадников были хорошие кожаные сапоги, металлические наколенники, под рубахой кольчуга, на поясе длинные мечи, — сразу видно, что это воины. Натянув поводья и подняв лошадь на дыбы, напротив варвара остановился парень лет двадцати двух. В глазах светилось презрение и надменность. Скривив губы в снисходительной усмешке, зингарец произнес:

— Месьоры, вы находитесь на земле доблестного барона Радигеса Смелого. Каждый путник обязан заплатить налог.

— Назовите сумму, и мы с удовольствием это сделаем, — спокойно отреагировал северянин, снимая дорожную сумку с плеча.

Подобный поворот событий воина никак не устраивал. Похлопав скакуна по шее, он иронично сказал:

— Вы не поняли. Платить нужно было раньше. А теперь вам придется проследовать в замок. Барон хочет лично видеть чужестранцев.

— Мы очень торопимся, — осторожно заметил Конан. — И готовы удвоить или даже утроить плату. Подумайте хорошенько.

В глазах молодого человека вспыхнул гнев. Его состояние передалось животному, и конь начал нервно топтаться на месте.

— Барона Радигеса не волнуют ваши трудности! — воскликнул стражник. — Он здесь хозяин, и делает, что хочет. Налог платят даже солдаты короля.

— Как желаете, — неопределенно пожал плечами киммериец. — И где находится замок местного властелина?

Сарказма в реплике варвара воин не уловил. Определенную неуверенность зингарец все-таки испытывал. Перед ним стояли почти полтора десятка хорошо вооруженных солдат. Уничтожить гонцов для них труда не составит, а умирать в столь юном возрасте ему никак не хотелось.

— Замок барона расположен в десяти лигах к закату, — с облегчением в голосе вымолвил молодой человек. — Я надеялся застать вас в деревне, но вы покинули ее чересчур рано.

— И что же, нам теперь возвращаться? — удивленно спросил северянин. — Или идти напрямик через поле?