— Энцо, тише! Если мальчик явился ради молитвы и поклонения святыням, не следует принуждать его браться за оружие! А ты, вместо того чтобы торопиться в объятья смерти, лучше бы пошел вместе со мной во дворец папы, оттуда можно перейти в замок Святого Ангела, там ты был бы в безопасности!
— Сбежать и бросить своих братьев, чтобы они без меня сражались с этими извергами? — покраснев от возмущения, воскликнул Энцо. — Что ты такое говоришь! И если я погибну, то не сомневайся, я встречу смерть с улыбкой на устах, потому что умираю, сражаясь за Господа Бога! Что может быть почетнее, чем отдать жизнь за Него?
С этими словами он обратил горящие глаза на Сэма.
Тот отвел взгляд, не зная, что ответить. Маммина пожала плечами и засунула женьшень в тряпичный мешочек вместе с другими растениями, которые предварительно внимательно изучала, поднося поближе к горящим свечам.
Когда она закончила, они спустились вниз, воспользовавшись люком в глубине комнаты, и оказались в той самой лавке лечебных трав, о которой говорила Маммина. Магазин выглядел потрясающе: на полу — большая мозаика с изображением дерева, под потолком — черные балки, с которых свисают букеты из листьев и цветов, на стенах — полки, заставленные баночками с названиями на латыни, на просторном прилавке — склянки с сушеными грибами, семенами, разноцветными лепестками и даже засохшими лягушками. Цветы наполняли лавку ароматами парфюмерного магазина, но из-за увядших растений в воздухе слегка тянуло помойкой. Пока Энцо запирал крышку люка на замок, Маммина суетливо заглядывала то в одну банку, то в другую, выбирая самые редкие и ценные из товаров.
— Сбор из донника и пассифлоры! — приговаривала она, бросая в сумку серый пакетик. — Из самой Венеции ко мне за ним приезжают! Лучшее средство против бессонницы и нервного возбуждения... Боюсь, скоро он тут многим понадобится!
— Мне пора идти, Маммина, — объявил Энцо, убрав лестницу, позволяющую выбраться обратно на чердак. — Иначе все решат, что я трус.
Он направился к двери, рядом с которой было приготовлено военное снаряжение. Нацепил поверх кожаной одежды кольчугу, убрал назад длинные волосы, чтобы надеть на голову металлический шлем, и вооружился ружьем с коротким стволом. Когда юноша был готов, Маммина молча прижала его к себе. Он мягко, но решительно высвободился из ее объятий и открыл дверь — и тут же в эту тихую комнату, островок покоя и безвременья, ворвался тревожный шум. На пороге Энцо обернулся и сказал Сэму:
— Под прилавком есть еще один шлем и копье. Если не хочешь потом мучиться угрызениями совести из-за того, что бросил папу и святую церковь...
Он захлопнул дверь, и в травяной лавке снова воцарилась обманчивая тишина.
— Вот беда-то, — зарыдала Маммина. — Он ведь только напускает на себя бравый вид, а на самом деле — всего лишь упрямый сорванец! Дитя! Остается надеяться лишь на то, что Господь вознаградит его за пыл и оставит в живых... Сколько всякого ужаса мне довелось повидать на своем веку, ты и представить себе не можешь!
Женщина зашла за прилавок, согнулась в три погибели и достала шлем и копье, о которых говорил Энцо. С металлическим лязгом тяжелое оружие обрушилось на столешницу.
— Впрочем, если хочешь проводить меня до дворца папы, тебе тоже не помешает вооружиться. С тех пор как Рим в осаде, на улицах небезопасно — в городе кишмя кишат нищие и грабители. Ну и раз уж мне приходится оставить лавку солдафонам Карла V, я бы хотела тоже унести с собой кое-какие сокровища...
Маммина выбрала ключ на связке, которая висела у нее на поясе, и открыла один из ящиков под прилавком. Оттуда она достала красивый кожаный кошель круглой формы и его тоже отправила к себе в сумку.
— Целый год успокоительных отваров и припарок, ragazzo! Деньги, заработанные потом старой женщины, уж поверь мне! И раз уж ты здесь... Может, послужишь охранником мне и моим накоплениям, а? Проводишь нас до дворца папы. Кстати, и тебе там тоже можно будет укрыться. Я договорюсь, чтобы тебя впустили, если хочешь...
— Дело в том...
Сэмюел сомневался: ведь ему нужно было как можно скорее достать «Трактат о тринадцати достоинствах магии».
— У меня с собой вот эта карта, — сказал он наконец, доставая из кармана план Рима. — Один мой друг отметил тут несколько мест, в которые я обязательно должен попасть. Главное — в библиотеку. Я понимаю, что положение в городе сейчас не самое подходящее для визитов, но у меня больше никогда не будет такой возможности.
Маммина положила рисунок перед собой и нахмурила брови.
— М-м... Знаю я такие картинки, бродячие торговцы их по всему городу предлагают. Что же до этих цифр...
Она прищурила глаза, чтобы лучше разобраться, что к чему.
— Номер один, — она указала на место, где был спрятан Камень, это сразу за стеной, рядом с больницей Святого Духа. Не знаю, что там может быть интересного, кроме сирот и больных... Два — это библиотека папы. Она находится на территории дворца. Говорят, в ней собрана самая прекрасная коллекция книг о христианстве. Лично я, представь себе, ни разу там не была... Все мои знания о растениях перешли мне от матери, а ей — от бабушки. Насколько я знаю, в трудах по религии и философии не встретишь рецептов целебных отваров! Что же до номера три...
Губы Маммины скривились, будто она увидела что-то неприятное:
— Если не ошибаюсь, речь идет о Колизее. Это такой большой театр на другом берегу реки, построенный в те времена, когда устраивались гладиаторские бои. Место для любителей развалин, вот что это... И, честно говоря, я бы не советовала идти туда сейчас.
— Почему? — спросил Сэм, хотя нахмуренное лицо травницы не сулило приятного ответа.
— Ходят слухи, будто там расположились члены семьи Колонна.
— Семьи Колонна? — переспросил Сэм.
— Сразу видно, что ты нездешний, ragazzo! Колонна — это старая римская семья, которая противостоит папе Клименту VII с момента избрания его на папство. С самого начала войны они поддержали Карла V и разместили свои войска немного в стороне, чтобы посмотреть, куда ветер подует. И можешь мне поверить: их солдаты гораздо хуже большинства наемников. Коварнее испанцев, алчнее немцев и злее тех и других, вместе взятых. Попадись ты им в лапы, тебе несдобровать.
Сэмюел почувствовал, как сжалось сердце: он представил себе Алисию, обессиленную, в слезах, в окружении хохочущей банды грубых дикарей.
Понизив голос, травница продолжила:
Командует ими капитан Диавило... Чтобы ты оценил, насколько это жестокий человек, скажу только, что собственные солдаты прозвали его Иль Дьяволо — Дьявол! Хорошее имечко, а?
Она перекрестилась, будто одного упоминания этого имени было достаточно, чтобы перед ней явился демон, и Сэм решил, что, пожалуй, будет разумно принять любезно предложенные ему шлем и копье...
12 ОСАДА РИМА
В Риме шла настоящая война... Гроза, которая, казалось, только что громыхала где-то вдали, вдруг разом обрушилась на крепостную стену, и битва, развязавшаяся на ней, была яростной и жестокой. Горожане суетились вокруг гигантских котлов, под которыми пылал огонь, наполняли ведра густой бурлящей жидкостью, отправляли их на вершину стены, и оттуда жидкость выплескивалась на нападавших. Чуть дальше другие люди, встав в живую цепочку, передавали защитникам, стоявшим на стене, булыжники и иные орудия. Начался мелкий дождь, но разогнать туман ему пока не удавалось. Казалось, что звуки сражения — безумная мешанина воплей, лязга металла и испуганного лошадиного ржания — льются прямо с неба, будто невидимые боги сражаются наверху, за белыми облаками. Иногда сквозь пропитанный туманом воздух прорывались более отчетливые выкрики, словно небесная схватка переносилась на землю и становилось понятно, что в ней участвуют и люди:
— Лестница-а-а-а! Правее, праве-е-е-е!
— Еще смолы! Еще! Скорее!
— Я умираю во имя Господа нашего... А-а-а-а!
Посреди этого апокалипсиса быстрой нервной походкой шагала по сверкающей мостовой Маммина. Она низко опустила голову и поглубже натянула капюшон плаща, чтобы случайно не увидеть в хаосе сражения Энцо. Сэмюел шел рядом, нагруженный сумками, которые травница повесила ему на шею. Голову сжимал шлем, похожий на консервную банку, ноги болтались в огромных сандалиях. Мальчик топал опираясь на копье и как мог пытался придать себе бравый и воинственный вид.
Вскоре, оставив укрепления позади, они свернули в узенькую улочку и по ней вышли на улицу более широкую, по которой в обе стороны спешили обезумевшие люди. Встречались тут и мрачные молчаливые силуэты, которые, казалось, брели неведомо куда безо всякой цели, и другие, нагруженные тяжелыми узлами или тащившие за собой тележки. Некоторые вдруг без видимой причины застывали на месте. Всё это было удивительно похоже на рой насекомых, сбитых с толку надвигающейся грозой.
Маммина шла уверенно и твердо — видно было, что она четко понимает, куда направляется. Вокруг тянулись забаррикадированные лавки — булочник, краснодеревщик, торговец музыкальными инструментами. По их металлическим вывескам стекали капли дождя. Окутанный мрачным туманом, торговый квартал Рима походил на город-призрак...
Вскоре они вышли на площадь с величественным зданием дворца. Оцепеневшая толпа стояла в северном углу дворцовой площади. Люди жались друг к другу подобно напуганному стаду в ожидании пастуха. Маммина, ничуть не смущаясь, стала расталкивать их локтями, чтобы пробраться ко входу в здание. Сэм, стараясь побороть неловкость, следовал за ней по прокладываемому коридору. Дорогу ко дворцу преграждали гвардейцы в красно-сине-желтой форме, готовые заколоть любого, кто посмеет приблизиться.
Скинув с головы капюшон, старая женщина остановилась перед ними:
— Я — Маммина, травница Святого Духа, — громко представилась она. — Несу папе панацею Марко Поло, которую он заказывал.
Она подала знак Сэмюелу, и тот раскрыл сумку, чтобы показать солдатам странный корень женьшеня.
— Я хорошо знаю лейтенанта Маладетту, вашего начальника, — добавила она, обращаясь к старшему из солдат. — И полагаю, за четыре года, что я посещаю его святейшество, вы к моему лицу тоже уже привыкли?
Рыжие усы солдата утвердительно дрогнули под серебряным шлемом.
— Прекрасно! — обрадовалась Маммина. — В таком случае, принимая во внимание обстоятельства, вы должны понять, что его святейшество не может ждать? Если он узнает, что швейцарская гвардия
[7] не позволяет доставить ему лекарство...
Большие Усы переглянулся с товарищами — никто вроде бы не возражал.
— Этот молодой человек со мной, — добавила она, указав на Сэмюела. — Он защищает меня от воров, которых сейчас в городе множество. К тому же мне нужна его помощь в приготовлении снадобья для папы.
Еще один вопросительный взгляд Больших Усов — и снова молчаливое согласие солдат. Швейцарские гвардейцы расступились, подняв алебарды, и Маммина втолкнула своего протеже в ворота под неодобрительный ропот толпы.
— У меня тоже лекарства для Климента VII, — выкрикнула молодая женщина в разорванном плаще.
— Отведите нас в замок Святого Ангела под защиту его святейшества! — потребовала другая.
Но у женщин не было необходимых рекомендаций, и стражники остались неумолимы. Когда ворота закрылись, Маммина нагнулась к самому уху Сэма и прошептала:
— Прости, ragazzo, мне пришлось немного приврать, я знаю... Но другого выхода не было, ведь так? Охрана нас бы ни за что не пропустила!
Они прошли через первый двор, где тоже царило волнение. Отряд швейцарских гвардейцев потихоньку выбирался через потайной ход. Группа прелатов
[8], одетых в черное и белое, проводила срочное совещание прямо там, в тени аркады
[9]. Десятки слуг сосредоточенно таскали туда-сюда ящики, некоторые просто немыслимых размеров. Очевидно, никто не сомневался в предстоящем поражении и в том, что дворец скоро будет захвачен, поэтому был организован срочный переезд.
— Видишь вон тот дальний портик? — спросила Маммина, указывая на проход между двумя колоннами. — Он ведет во двор Попугая. Через него попадают в библиотеку папы. Не знаю уж, как тебя там примут, но если сердце подсказывает, что надо идти...
Она забрала у Сэма сумки.
— А я попробую пробраться в замок Святого Ангела. Если передумаешь, поднимайся по лестнице, вон там, справа, и иди через террасу. Возможно, ты меня нагонишь. Даже если не получится увидеться с папой, не унывай: среди моих клиентов есть несколько кардиналов. Кто-нибудь из них обязательно поможет добраться до замка...
Она порылась в первой сумке и протянула Сэму маленький серый мешочек.
— Держи, если мы больше не увидимся... Это сбор с валерианой. Залей теплой водой и оставь на несколько часов — получится вкуснейший настой, который помогает бороться с беспокойством. А если тебя ранят, намочи им тряпицу и приложи к ране, этот сбор прекрасно дезинфицирует. Но я очень надеюсь, что тебе не понадобится!
На прощанье Маммина с нежностью пожала Сэму руку и, смешно переваливаясь с ноги на ногу, удалилась по широкой мраморной лестнице. Сэмюел вдруг почувствовал, что ему нестерпимо хочется пойти за ней. Но едва ли капитан Диавило (Иль Дьяволо!) согласится освободить Алисию за красивые глаза и мешочек с успокоительными травами. Придется добывать трактат...
Сэм прошел через портик в следующий двор, где возвышалась громадная недостроенная церковь. Строительные леса громоздились так высоко, что, казалось, они пронзают небо. Вокруг стояло множество зданий. Сэм выбрал то, на фронтоне которого красовалась книга с двумя перекрещенными ключами на обложке. Библиотека папы, без сомнения.
Дверь была открыта, и в вестибюле Сэм наткнулся на невысокого человека с редкими светлыми волосами. Тот укладывал книги на дно сундука с тяжелыми железными оковами. Мужчина выпрямился, посмотрел на Сэма и с удивлением окинул взглядом его необычную одежду.
— Я... Я просил прислать помощь, — пробормотал он, — но такого не ожидал. У них что, не нашлось ни одного солдата или швейцарского гвардейца?
Сэмюел напряг мозги, чтобы придумать ответ поправдоподобнее:
— Почти всех бросили на укрепления...
— Укрепления. Ну да, понятное дело. Туда и все мои помощники ринулись. Чего стоят книги в сравнении с войной, не правда ли? Увы! Человек любит разрушать одной рукой то, что построил другой, тому подтверждение вся мировая история. А книги... Что ж. Я тоже надеюсь побороться, — решительно заявил работник библиотеки. — Но по-своему... Мой вклад будет не так уж плох: я собираюсь спасти нашу культуру! Ты готов сражаться за книги, мой мальчик?
Сэмюел кивнул. Ради трактата Клугга он готов был сражаться за что угодно.
— Замечательно, в таком случае иди сюда.
Человек повел Сэмюела в библиотеку, представлявшую собой анфиладу из трех богато украшенных залов с внушительными шкафами. Дверцы многих были распахнуты настежь.
— Ты, наверное, никогда здесь не бывал?
Сэмюел отрицательно покачал головой.
— А какую работу ты выполняешь во дворце? Прислуживаешь на кухне? Или, может, на конюшне?
— Я... я травник. Ну, то есть я помогаю Маммине, травнице из церкви Святого Духа. Она настояла, чтобы мы укрылись здесь от происходящего в городе. И я решил воспользоваться случаем, потому что очень хотел побывать в библиотеке.
Последние слова мальчик произнес с искренностью, которая, похоже, очень растрогала его собеседника — строгие глаза весело прищурились:
— Хотел побывать в библиотеке? Правда? Очень похвальное любопытство! Вот бы все жители этого дворца его разделяли, включая самых знатных! Я — Патриций Боччерон, — он слегка поклонился, — главный библиотекарь папы. И если ты интересуешься книгами, то возрадуйся: здесь хранится самая богатая в мире коллекция рукописей и печатных трудов!
Библиотекарь развел руками, будто желая обнять пространство вокруг себя:
— Вот это — первый зал. Здесь собраны латинские авторы — святой Августин, Тацит, Сенека и многие другие... Второй зал посвящен трудам греков. Там хранятся книги о театре, философии, медицине, астрологии... Жемчужины человеческой мысли, причем некоторым из них — не меньше двух тысяч лет! Что же касается третьего зала, того, что называют Большой библиотекой, то в нём содержатся самые драгоценные издания, а также те, которые наша церковь не допускает к свободному обращению. Так что туда я тебе, конечно, не могу позволить заглянуть. Зато, — добавил он с широкой улыбкой, — в двух первых залах мне понадобится твоя помощь...
Патриций Боччерон дошел до середины греческого зала и направился к одному из открытых шкафов, где стояли десятки книг в искусно украшенных переплетах.
— К несчастью, спрятать все пять тысяч томов мы не успеем, — со вздохом произнес библиоте-карь. — Поэтому мне придется произвести быструю ревизию и лично отобрать те книги, которые нужно спасти любой ценой. Очень сложная задача! Что уместнее отдать на растерзание врага — редчайшее издание «Физики» Аристотеля или уникальный экземпляр «Географии» Птолемея? Выбор невыносимый! Так чувствуют себя родители, когда им предлагают решить, кому из их детей жить, а кому умереть! Но выбор этот необходим, если мы хотим сохранить то, чем являемся. Ведь война — это не навсегда, правда?
Патриций Боччерон внимательно посмотрел на Сэмюела, желая убедиться, что тот его понимает:
— Я буду давать тебе книги, которые отберу, а ты укладывай их в сундук в вестибюле. Обращаться с ними надо очень аккуратно, чтобы ничего не испортить. Потом мы отнесем сундук в надежное место. Всё ясно? И сними шлем, здесь он тебе не понадобится.
— Я в вашем распоряжении, — сказал Сэм.
Еще бы он не был в его распоряжении! Мальчик, конечно, надеялся, что неразбериха, вызванная войной, так или иначе облегчит ему задачу и в библиотеку можно будет под шумок незаметно пробраться — взломать замок или выбить стекло. Но он и не мечтал, что его проведут сюда совершенно официально! Да не кто-нибудь, а тот, кто тут всем заведует!
Сэмюел с радостью принялся за работу, как можно аккуратнее выполняя поручения библиотекаря. Он с бесконечной бережностью принимал из рук Боччерона прекрасные издания, порой украшенные золотом и драгоценными камнями. И с величайшим интересом слушал его советы и смешные рассказы о прошлом. При этом Сэм ни на секунду не забывал о главной цели своего визита — трактате Клугга. Перемещаясь по библиотеке, мальчик заметил одну интересную деталь: стук времени в груди становился ощутимее всякий раз, когда он приближался к третьему залу — тому самому, входить в который ему строго-настрого запрещалось. Наверное, неспроста... В греческом и латинском зале ни один из многочисленных томов и близко не напоминал «Трактат о тринадцати достоинствах магии». Вероятнее всего, издание находилось в Большой библиотеке...
После получаса энергичной работы Боччерон решил, что больше книг в сундук класть не стоит и будет разумно на этом остановиться. Тем временем шум снаружи усилился, звуки борьбы со стороны городских укреплений стали как будто ближе. Видимо, нападавшие приближались к дворцу...
— Дальше медлить опасно, — решительно сказал библиотекарь, поправляя мантию. — Хотелось бы взять еще штук сто, но...
Он закрыл сундук, набитый почти доверху, и ухватился за одну из металлических ручек на боку.
— Отнесем в замок Святого Ангела. В нём есть пристройка, где хранят архивы папы. Там книги будут в безопасности. Вперед! С богом, мой мальчик!
Они поднатужились, но огромный сундук не сдвинулся ни на миллиметр. Попробовали еще и еще раз, кряхтя и пыхтя всё сильнее. Ничего не получалось. Сундук будто прирос к земле.
— Ну надо же! — воскликнул Боччерон, вытирая пот со лба. — Мысли древних весят больше, чем мы могли предположить! Боюсь...
Он приподнял крышку, окинул взглядом собранные книги и покачал головой.
— Нет, было бы преступлением что-то из. них не спасти. Нам необходима помощь. Четыре человека и одна тачка. В конце концов, ведь еще не конец света!
Он потер подбородок — видно, глубоко задумался.
— Если бы попасть к кардиналу дель Монте, — пробормотал он, — возможно, мне удалось бы его убедить. Он большой ценитель книг, большой ценитель. В этот час он наверняка где-нибудь в районе Бельведерского дворца...
Боччерон обернулся к Сэмюелу:
— Я не вижу другого выхода, кроме как попросить о подмоге. Бельведер здесь совсем рядом, я вернусь очень быстро. Не своди глаз с сундука и следи за тем, чтобы ни один разбойник не проник в библиотеку. В последнее время запах наживы у многих разжег аппетит...
Библиотекарь похлопал своего случайного помощника по плечу и с поразительной живостью бросился вон из библиотеки. Сэмюел смотрел, как он удаляется и наконец окончательно исчезает на крытой галерее окутанного туманом двора. Теперь у него есть несколько минут, чтобы найти трактат...
13 В ПАСТИ ЛЬВА
Сэмюел на полном ходу пробежал латинский и греческий залы и пулей ворвался в Большую библиотеку. Тут царила атмосфера учености. Теплый свет, проникавший сквозь цветные витражи, запах старых книг и воска, большой черный стол, к которому тонкими серебряными цепями были прикованы рукописи, большие бархатные кресла и другие предметы всё это вызывало тягу к познанию, что вполне соответствовало этому месту. Например, удивительный металлический глобус, состоявший из многочисленных подвижных колец, пересекавшихся друг с другом, треугольные песочные часы высотой в полметра, различные измерительные приборы вроде компаса, большие часы без стрелок с непонятными делениями...
Еще здесь был очень красивый камин с головами льва и пять железных шкафов. Четыре из них стояли открытые. Сэмюел чувствовал, как стук времени в груди усиливается: цель определенно была совсем рядом... Сначала он лихорадочно, но внимательно обыскал доступные шкафы. Там не обнаружилось ничего похожего на трактат Клугга. Затем переключился на запертый шкаф. Подергал замок и понял, что открыть его будет непросто. Впрочем, заниматься этим он не стал, почему-то сразу сообразив, что книга не здесь. Мальчик вдруг осознал, что ритм внутри него в разных частях зала звучит с разной интенсивностью. Когда Сэм шел направо, где как раз и находился запертый шкаф, пульсация становилась едва заметна, а когда направлялся налево, стук усиливался.
Сэмюел остановился там, где стук времени ощущался особенно мощно. Это было перед овальным зеркалом в сверкающей раме, сделанной из золоченых палочек разного размера, которые расходились в стороны, образуя нечто вроде золотого венца. Очень похоже на солнце... Проходя мимо, Сэмюел заметил в зеркале собственное отражение: подросток четырнадцати лет в несвежей рубашке, волосы растрепаны (с такой прической действительно уж лучше ходить в шлеме), лицо осунулось и глаза горят нездоровым блеском, как бывает только в минуты отчаянной решимости. Ну прямо уличный мальчишка, который ищет, где бы стянуть то ли денег, то ли чего-нибудь поесть... В общем, кто-то, кому нечего терять.
Сэмюел одернул себя: не время рассуждать и раздумывать. Выполнить задание — и точка. Татуированный говорил, что трактат хранится в шкафу с изображением солнца. Перед Сэмом находилось зеркало, вполне годившееся на роль солнца, но никакого похожего шкафа тут как будто не было. И всё же именно здесь биение времени ощущалось особенно сильно, словно прямо тут находился Камень...
Сэм легко снял зеркало и поставил на пол. Оказалось, в стене за зеркалом спрятан врезанный в стену сейф. Приблизительно шестьдесят на шестьдесят сантиметров, с небольшим замком, а сверху — круг с шестью расходящимися лучами. Еще одно солнце! Так вот откуда пульсация! Диаметр круга идеально подходил для браслета Мервозера, но шесть лучей отличались от привычных тем, что были едва намечены. Вставить в них монеты казалось совершенно невозможно. Это солнце не предназначалось для путешествий, у него была какая-то другая функция...
— Окей, — прошептал Сэм. — Думаю, у меня есть то, что нужно.
Он вынул из кармана Золотой обруч, расстегнул замочек и снял с браслета все шесть монет. Если трактат Клугга действительно находится внутри, достать его вряд ли будет сложно. Сэм прижал украшение к солнечному диску. Браслет Мервозера ярко вспыхнул, где-то раздался щелчок. Было бы здорово, если бы секретный шкафчик открылся сам собой. Но ничего подобного не произошло. Сэм просунул указательный палец в отверстие замка и потянул д верцу на себя, но и это не помогло. Значит, солнца и браслета недостаточно. Не хватает еще какого- то ключа...
Сэмюел повторил всю операцию снова, силясь понять, что он делает не так. Едва он прижимал браслет к солнцу, тот загорался, затем следовал щелчок и... Сэм пытался определить место, откуда доносится звук. Щелкало не в секретном шкафчике, не в одном из книжных шкафов и не во фресках на стенах, представлявших собой карты городов и стран. Камин... Да, точно, щелкало где-то в камине!
Продолжая то убирать, то прижимать Золотой обруч, Сюмюел внимательно прищурился. В момент щелчка одна из двух львиных голов, украшавших камин, как будто вздрагивала. Движение было молниеносным, едва уловимым, как крошечный дефект на четкой фотографии. Сэмюел вновь и вновь повторял фокус с браслетом и как можно быстрее бросался к камину. Но ему не удавалось оказаться там прежде, чем скульптура снова застынет. После нескольких попыток он понял, что, когда зверь на мгновенье разевает пасть, внутри что-то сверкает. Ключ от сейфа?
Сэмюел внимательно изучил каминную стойку. У льва была прекрасная каменная шевелюра, удлиненные кошачьи глаза и зев с очень правдоподобными клыками. Едва заметный зазор между губами подтверждал догадку, что пасть может открываться. Но механизм запускался в действие немедленно, как только Сэм прикладывал браслет к солнцу, и движение завершалось слишком быстро. Никак не успеть выхватить то, что лежит в пасти. Сэм попытался разжать льву челюсти руками. Ничего не вышло. Может, воспользоваться каким-нибудь инструментом? Каким-нибудь острым измерительным прибором или...
Сэм взглянул на треугольные песочные часы, и вдруг его осенило. Течение времени, ну конечно! Господи, какой он дурак! Почему Татуированный, бывая в нужной эпохе, до сих пор не завладел трактатом? Это же очевидно! Он был неспособен это сделать, и вот почему! Из-за льва, который защищал сокровище, строго охраняя доступ в тайный сейф! И зачем Татуированный, несмотря на все опасности, которые подстерегали там гостей, послал Сэма в мавзолей императора Цинь? Да ведь для того, чтобы тот приобрел необходимое знание! Рудольф понимал, что, побывав в мавзолее, Сэмюел научится преодолевать препятствия вроде слишком быстро захлопывающейся пасти каменного льва. Как обогнать механизм и выхватить ключ? Замедлить время... А чему научился Сэм в гостях у императора Цинь Шихуанди? Управлять этим самым замедлением...
Сэмюел вернулся к секретному сейфу и велел себе сосредоточиться. Необходимо было войти в то состояние транса, которое позволило ему вытесать в Камне солнце, чтобы выбраться из гробницы. Он закрыл глаза и мысленно погрузился в себя, приказывая сердцу биться медленнее. Снова возникло необыкновенное ощущение, будто растворяешься в собственной крови и участвуешь в движении жизни внутри своего тела. Очень скоро биение сердца стало замедляться, пока не совпало с ритмом вре-мени. Теперь обе пульсации звучали в унисон...
Сэм открыл глаза, и мир вокруг снова предстал будто пропущенным через зеленый фильтр. Он прижал браслет Мервозера к вырезанному солнцу и в тот момент, когда раздался щелчок — невероятно длинный и гулкий, — бросился к камину. Ему казалось, он плывет по воздуху, руки и ноги создавали вибрации, расходившиеся широкими концентрическими кругами. Казалось, вокруг вообще не воздух, а вода... Звуки тоже изменились и усилились. Как в детстве, когда Сэм, принимая ванну, погружался под воду с головой. Привычные звуки дома тогда доносились до него необычайно громко и отчетливо. В тишине библиотеки сандалии, которые дала ему Маммина, топали по полу как копыта буйвола. Отзвуки сражений напоминали оркестр, состоящий из одних больших барабанов. А голоса с улицы проникали сквозь оконные стекла замедленными и растянутыми.
Сэм в три больших шага добрался до камина в тот момент, когда лев будто бы заревел, широко разинув пасть. На каменном языке сверкал золотой ключик, который Сэм успел схватить за секунду до того, как клыки зверя с приглушенным ревом снова сомкнулись. Получилось! Сжимая ключ в руке, Сэмюел вернулся к сейфу и вставил добычу в замочную скважину. Сначала замок заскрипел, словно протестуя, но в конце концов дверца поддалась. За ней обнаружился встроенный в стену шкаф, где стояли книги разных видов и форматов. Среди них была одна, чей корешок с тонкими темными прожилками сразу привлек внимание Сэма. Он схватил ее. На желтоватой обложке было выведено большое красное число 13 в восточном стиле. Точь-в-точь как на экземпляре археолога Чемберлена. Если бы не цвет, это вполне мог бы быть «Трактат о тринадцати достоинствах магии»...
Сэм несколько раз моргнул, чтобы восстановить нормальный ритм сердца. Это получилось не сразу, но потом пульс отделился от более медленного стука, который служил камертоном. Раздался громкий удар хлыста, тетива времени расслабилась, и оно снова потекло своим чередом. Зеленый фильтр растворился, и Сэм смог в полной мере восхититься красотой трактата. Теперь обложка сияла прекрасным голубым цветом, цифры на ней буквально пылали огнем. Старинная шелковая ткань переплета была такой мягкой и гладкой на ощупь... Волшебный предмет, который позволит спасти Алисию!
— Потерпи еще немного, — пробормотал он, будто она могла услышать. — Верь в меня...
Сэм жадно пролистал книгу, желая убедиться, что на этот раз никакого подвоха нет. Всё те же гравюры, изображающие разные Камни и странные места, алхимические рецепты, жуткая летучая мышь с лицом ребенка... Без сомнения, это был он, трактат. Вот только теперь, в отличие от прошлого раза, когда он листал копию в палатке Чемберлена, он не мог читать по-арабски. Новое место — новый словарь у него в голове! Зато пометки алхимика, сделанные красными чернилами, стали понятны, хотя некоторые слова и оставались не вполне ясными. Сэм выражался сейчас на какой-то версии итальянского или римского языка, который хоть и походил на латынь Клугга, но всё же отличался от нее. Например, знаменитая фраза, разъясняющая принцип работы Камня, на новом языке Сэма звучала приблизительно так: «Тот, кто соберет семь элементов, станет властителем солнца. Если он сможет зажечь шесть лучей, его сердце станет разгадкой времени. И тогда жар навеки останется с ним». Не так внятно, как в переводе, но всё равно выразительно...
Наконец он добрался до последних листов. Тех самых, которым суждено исчезнуть после нападения Карла V. Слава богу! Все они были на месте, в идеальном состоянии! Страниц десять рисунков и подписи красными чернилами. Статуя бога Тота, два золотых круга, изображенных чрезвычайно искусно и подробно, портрет человека в тюрбане, гербы, каббалистические знаки... Сэмюел с радостью посидел бы над книгой подольше и рассмотрел страницы внимательнее, но момент был для этого не самый подходящий. Библиотекарь мог в любую секунду вернуться, требовалось поскорее навести здесь порядок.
Мальчик собрался закрыть дверцу сейфа, но вдруг остановился. Интересно, о чём остальные книги? И почему их тоже поместили в хранилище, из которого практически невозможно ничего украсть? Например, вот этот толстый том в белой обложке, с виду совершенно безобидный? Сэмюел потянул за корешок и наугад раскрыл. Текст был напечатан готическим шрифтом, иллюстрации — нарисованы вручную... Языка книги Сэм не знал, но повторение раз за разом одного и того же разворота было ему прекрасно знакомо. Один и тот же заголовок и одинаковое изображение короля с короной на голове... Книга времени?
Сэмюел достал еще один том, с темной обложкой. Тут каждый параграф начинался с красивой виньетки. И тоже с начала и до конца повторялись одни и те же две страницы! В третьей книге — в разваливающемся переплете — было то же самое, и в четвертой, продолговатой формы, — опять. Во всех книгах пары страниц повторялись снова и снова...
Библиотека папы, оказывается, была хранилищем Книг времени!
Несколько секунд Сэмюел не мог сдвинуться с места, ошарашенный своим открытием. Он не знал, что и думать. Наконец шум с улицы вывел его из ступора. Во дворе послышался скрип тачки или тележки... Боччерон получил помощь, которую надеялся выпросить? Сэм поставил Книгу времени на место, но неловким движением зацепил маленькую шкатулку из слоновой кости, запечатанную сургучом, и она едва не упала на пол. Он успел поймать ее в тот миг, когда дверца секретного сейфа щелкнула. Щелкнула как-то уж слишком громко. Грохот тележки по мостовой приближался, и Сэм торопливо водрузил зеркало обратно на крючок. А ключик... Ничего не поделаешь, придется оставить его себе! Он сунул ключ в карман, в последний раз убедился в том, что зеркало висит ровно, и, зажав трактат под мышкой, бросился обратно в вестибюль. Он оказался рядом с сундуком в ту самую секунду, когда из тумана вышло несколько солдат в сопровождении библиотекаря. Не успев придумать ничего лучшего, Сэм сунул трактат под ближайший шкаф.
— А, ты тут, — рассеянно махнул ему Боччерон. — Хорошо. Кардинал дель Монте был очень любезен и выделил мне помощников. Но за это мне придется выполнить кое-какое поручение его святейшества, так что...
Библиотекарь был как будто растерян. Судьба драгоценных Книг, похоже, отошла сейчас для него на второй план.
— Пойдемте, — сказал он единственному человеку, не одетому в военную форму.
В профиль этот человек с резкими чертами лица напоминал хищную птицу.
Четверым оставшимся солдатам библиотекарь приказал:
— Погрузите сундук на тележку и ждите моего возвращения. Внутрь никому не входить, ясно?
Швейцарские гвардейцы кивнули. Человек, похожий на птицу, достал из-под просторного коричневого плаща серебряный ключик и показал библиотекарю.
— Ну же! — поторопил он Боччерона. — Папа сегодня не в состоянии проявлять терпение...
Сэм несколько раз моргнул — ему не примерещилось? Цвет металла другой, но в остальном ключик — точь-в-точь как тот, который он похитил из пасти льва. Тот же размер, та же форма... Тот же замок? Боччерон взял ключик и повертел перед глазами в слабом свете вестибюля:
Я вижу его впервые, — проговорил он, едва дыша от волнения. — И это же надо встретиться с ним в такой момент, когда всё вот-вот исчезнет!
— На подобную неосторожность его святейшество вынудили обстоятельства. Не будем терять времени, ведите меня...
Они удалились в направлении латинского зала, не замечая, что Сэм, держась на безопасном расстоянии, двинулся за ними. Неужели это второй ключ, с помощью которого можно отпереть секретный сейф за зеркалом? И если они идут к тому же самому тайнику, то что именно ожидают там найти? Сэмюел догадывался что́. И догадка была не из приятных: «Трактат о тринадцати достоинствах магии»...
Он незаметно проскользнул вдоль стен греческого зала и как можно ближе подобрался ко входу в Большую библиотеку. Мужчины прошли в левую часть зала — ту, где находился тайник. Ой-ой...
— Я... Я, честно говоря, не знаю, что именно там находится, — начал Боччерон. — Когда я поступил сюда на службу, о существовании тайника меня проинформировал мой предшественник, Моретти... Библиотеку достроили пятьдесят лет назад, сам он тогда был еще очень молод. Папа Сикст IV, по распоряжению которого возникла библиотека, доверил создание тайника египетскому архитектору. Странный был человек, как рассказывал Моретти, но невероятно образованный...
У Сэмюела зашумело в ушах. Странный египтянин... Неужели Сетни? Раздался негромкий стук, будто что-то поставили на пол, и Сэм догадался, что со стены сняли зеркало.
— Потрясающе, правда? — проговорил Боччерон. — За годы работы здесь я не раз задавался вопросом, что же может храниться в этом удивительном шкафу. Моретти рассказывал, что ключа к нему прилагалось два, но один был утерян, а второй находился под надежной защитой в сокровищнице папы, в замке Святого Ангела. Я и помыслить не мог, что в один прекрасный день мне доведется держать этот ключ в руках!
— Его святейшество доверил мне его лишь при условии, что ключ не попадет в руки ни к кому, кроме вас, и что я немедленно верну его, когда всё будет сделано, сказал посетитель. — Что означает это солнце над дверцей?
— Не имею ни малейшего представления... Насколько мне известно, египетский архитектор во всём, включая выбор декора, отчитывался лишь перед самим Сикстом IV. Интересно, работает ли вообще этот замок, ведь его с 1475 года никто не использовал.
Один за другим послышалось несколько щелчков, затем характерный скрип. Дверца тайного шкафа открылась...
— Книги! — воскликнул Боччерон. — Книги, которых я никогда в жизни не видел!
— И ларец на месте, — обрадовался посыльный папы. Климент VII будет доволен.
Соблазн был слишком велик. Сэм не удержался и украдкой заглянул в зал. Библиотекарь держал в руках одну из Книг времени, а второй человек разглядывал крошечную шкатулку из слоновой кости, которую Сэмюел недавно чуть не сбросил на пол.
— Я немедленно удаляюсь, чтобы доставить папе данный предмет, — добавил посланник, пряча шкатулку под мантией.
Боччерон задержал его, коснувшись плеча, и показал том, который рассматривал:
— Только взгляните! Все страницы одинаковые! Вроде бы на каком-то германском языке, но ничего не разобрать!
Он сунул находку в руки собеседнику, которому явно не терпелось уйти, и снял с полки еще один том. Эта Книга вызвала у Боччерона не меньшее удивление:
— И здесь — то же самое! Посмотрите, страницы всё время повторяются...
— Я тут не для того, чтобы составлять опись библиотечных книг, — перебил его посетитель. — Мы с гвардейцами должны как можно скорее вернуться к папе. Так что, если хотите воспользоваться тачкой, советую спешить.
Сэмюел понял, что сейчас самое время исчезнуть. Он тихонько проскользнул обратно, попутно «одолжив» одну из веревок, которыми были подвязаны шторы в латинском зале. Оказавшись в вестибюле, достал трактат из-под шкафа, сунул под рубашку и как сумел примотал к себе. Правда, рубашка теперь странно топорщилась, но в таком тумане на это вряд ли кто-нибудь обратит внимание. Он выскользнул во двор и присоединился к солдатам, возившимся с тележкой. В эту секунду с вершины дворцовой стены раздался вопль:
— Отступаем! Они вошли в город! Отступа-а-аем!
14 ЛАРЕЦ ИЗ СЛОНОВОЙ КОСТИ
Новость со скоростью света пронеслась по всему Ватикану. В окнах замелькали лица. Люди повторяли вслух страшное известие. Двор наводнили кардиналы и епископы, обсуждавшие, сколько времени понадобится врагу, чтобы добраться сюда. Туман никак не рассеивался, но солнце понемногу вставало и окрашивало пуховое покрывало медным блеском, отчего происходящее выглядело совсем нереальным. Тревожило то, что орудийных залпов больше не было слышно. Значит, на крепостной стене перестали держать оборону и сражение перенеслось на улицы города. Это было совсем не на руку Сэмюелу, который надеялся уйти из Рима тем же путем, каким попал внутрь, а потом перебраться через реку и отправиться в лагерь капитана Диавило. Теперь придется выкручиваться как-то иначе...
Закрыв все двери, Боччерон наконец вышел из библиотеки, держа под мышкой одну из Книг времени:
— Решил взять одну, извиняющимся тоном произнес он. — Если эти дикари набросятся на библиотеку, не знаю, что тут вообще останется, даже в самых тайных шкафах, так что...
Посол папы бросил на библиотекаря такой суровый взгляд, что тот сразу сообразил: в его интересах поторопиться, если он не хочет остаться тут один со своим сундуком.
— Наверное, его святейшество уже добрался до замка Святого Ангела, проговорил посланник. — И мне следует как можно скорее к нему присоединиться. Нельзя терять ни минуты!
Я следую за вами, — покорно кивнул библиотекарь.
Их маленький отряд тронулся с места и принялся петлять по коридорам дворца, чтобы доставить сундук к месту назначения — в сады, которые тянулись позади главных зданий. В общей толчее Сэмюел не особо помогал толкать тележку. Среди солдат, спешивших на оборону главных ворот, Боччерон поймал одного, с которым был знаком, — мальчика едва старше Сэма. Тот был охвачен паникой и выглядел не лучшим образом.
— Альдо, что происходит, не знаешь?
— Испанцы! — выкрикнул юноша, нехотя останавливаясь. — Они прорвались через стену в квартале Святого Духа! Выбили окно, которое выходило на укрепление... Их не меньше трех тысяч, а сразу за ними немцы! Нужно защищать крепость!
Он махнул рукой на прощанье и бросился бежать.
— Не задерживайтесь! — приказал посланник папы. — Иначе не спасем ни книг, ни собственной шкуры!
С горем пополам отряд с тачкой потащился дальше. Они прошли через аркаду во двор и дальше — в следующую аркаду, пока наконец не оказались на просторной крытой гравием площадке с фонтанами и апельсиновыми деревьями в кадках. Обойдя все эти препятствия, они подкатили тележку к невысокой постройке, которая, судя по всему, была главным сборным пунктом дворца. Внутрь мимо суровой охраны пыталась прорваться толпа епископов и кардиналов, в которую втерлись богато одетые мужчины, а также женщины и дети. Там и тут слышались тревожные возгласы. Люди бурно обсуждали происходящее. К их голосам примешивался безумный птичий хор. В саду находился огромный вольер, и птицы, напуганные шумом, галдели на все лады.
— Слишком много желающих, — процедил посланник папы. — Придется договариваться. Мне понадобится ваша помощь, Боччерон.
Они пошли требовать, чтобы сокровища библиотеки пропустили без очереди. Сэмюел тем временем обратился к одному из швейцарских гвардейцев — тому, что толкал тележку справа от него, высокому веселому парню:
— Я не очень хорошо знаю город, — начал мальчик. — Это что — вход в замок Святого Ангела?
Тот кивнул:
— От этого здания идет крытый переход. Он тянется над кварталом Борго прямо до замка, это самый надежный способ до него добраться
[10]. Вот почему все эти люди здесь, — добавил он, указывая на очередь. — Причем не абы кто, а самые сливки общества! Вон там, в черной шляпе, епископ Карпи. Тот, с тростью, кардинал Джиберти. Подальше — кардинал делла Валле... Есть и представители рода Орсини, вон, у колонны. А у статуи Геракла — несколько человек Конти. Что же до того мальчишки, который бегает и машет палкой, то, судя по цветам одежды, он из семейства Франджипани... Вся римская знать — тут!
— Только вот рода Колонна что-то не видно, — рискнул Сэм, вспомнив о том, что говорила ему Маммина о заклятых врагах Климента VII и особенно об их рьяном стороннике капитане Диаволо.
— Тише, мальчик, посоветовал гвардеец. — Род Колонна здесь не считают святым семейством. И, если хочешь знать мое мнение, не напрасно...
Он многозначительно взглянул на Сэма.
— А капитан Диавило? не унимался Сэм. — Он командует их войсками, правда?
— О, Диавило! — гвардеец всплеснул руками. — Тут совсем другая история! Мой старший брат в молодости был с ним немного знаком. Тот еще мерзавец этот Диавило! Знаешь, что он сделал, когда в десять лет отец подарил ему первую саблю? Отрубил голову своей собаке. Одним ударом... Да-да, представь, собственному псу! Брат говорит, парень был чокнутым с раннего детства и с возрастом лучше не стал. Вот рука его, например... Ты ведь знаешь, что Диавило однорукий? Говорят, он лишился руки, когда попал в плен к туркам, лет двадцать назад. Его бросили тогда в жуткую гнилую темницу и не давали еды, чтобы он помер от голода. Но когда вернулись через несколько недель, Диавило был жив... Сначала ел крыс, потом насекомых, потом грыз мох, а когда совсем ничего не осталось, отрубил себе левую руку и...
Гвардеец сморщился от отвращения.
— В общем, сам понимаешь, что он с ней сделал. Когда тюремщики достали его оттуда, они были так поражены его смелостью, что подлечили и отпустили. Человек, который убивает собственную собаку и способен пожирать самого себя, это, что ни говори, неординарная личность, согласен?
Сэмюел кивнул, гадая, что из этой истории правда, а что страшная выдумка. Впрочем, даже если рассказ стража — художественное преувеличение, примерно понятно, что за человек этот Иль Дьяволо. Не самый приятный тип.
— Если он такой безжалостный и отважный, как о нём говорят, — заметил Сэм, — почему бы ему не рискнуть захватить замок Святого Ангела?
Швейцарский гвардеец твердо покачал головой:
— Замок неприступен, не сомневайся. Никого из пап, которые прятались в нём, враги так и не сумели достать. А папы там укрываются уже не первый век, знаешь ли... Так что не беспокойся, мой мальчик, главное попасть внутрь — и уже никто не сможет до нас добраться.
— А выйти оттуда можно? — осторожно спросил Сэмюел, которому еще предстояло придумать способ отыскать Алисию.
— Это ж каким безумцем надо быть, чтобы выбираться из замка сейчас, когда город наводнен грабителями и убийцами! Да и потом, если у тебя нет крыльев, как у попугаев в этом вольере, я не представляю, как ты оттуда выйдешь. Если ты не в курсе, Святой Ангел — это ведь еще и тюрьма. Самая страшная темница в Риме! Так что там всё здорово продумано. По собственной воле никто не войдет и не выйдет!
Сэмюел натужно улыбнулся в ответ на гордые слова гвардейца. Перспектива попасть туда, откуда невозможно выбраться, его совсем не прельщала. Впрочем, он уже завладел трактатом. И теперь ничто не помешает ему вернуть Алисию...
Он поблагодарил швейцарца и отошел подальше от тачки, чтобы поправить книгу, которая норовила выскользнуть из-под веревки, и заодно свериться с планом города. Действительно, если присмотреться внимательнее, на рисунке имелась длинная стена, соединявшая дворцовый комплекс с внушительной башней над рекой. Замок Святого Ангела... На гравюре были изображены впечатляющие укрепления. Замок в самом деле представал неприступным и устрашающим местом, способным выдержать любую осаду. Чтобы попасть оттуда в разрушенный амфитеатр, где расположен лагерь капитана Диавило, придется пройти через добрую половину города. Та еще будет прогулочка...
Сэм несколько минут разглядывал карту, пытаясь разработать более удачный маршрут. Но тут его отвлекли крики, раздавшиеся в толпе. Он оторвался от плана и увидел, что на дороге, ведущей к дворцу, появился важный человек, окруженный кардиналами и солдатами. Его появление вызвало среди собравшихся бурю эмоций.
— Климент VII... Это Климент VII!
— Ваше святейшество, благословите нас!
— Вот мой сынок, сжальтесь, возьмите его с собой!
Десяток гвардейцев оттесняли толпу. Едва папа поравнялся с тачкой с книгами, человек с лицом птицы тут же бросился к нему:
— Ваше святейшество, — начал он, сгибаясь в глубоком поклоне. — Простите за опоздание. Я полагал, что вы уже достигли крепости...
— Неважно, —перебил Климент VII, жестом приказывая охране расступиться. — Он у вас?
Пока человек рылся в складках мантии, Сэмюел наблюдал за папой, стоявшим метрах в пяти от него. Клименту VII было лет пятьдесят с небольшим. Гордая осанка, выдающийся нос, высокие скулы, черные волосы убраны под красную шапочку. Из-под алой мантии ниспадали до земли белоснежные одежды. Голос папы звучал надменно, но сам он выглядел бледным, под глазами темнели круги. Это был могущественный человек, привыкший к славе и почестям, но сейчас он чувствовал, что трон под ним зашатался...
Наконец ларец из тайного шкафчика оказался в руках Климента VII. Тот взвесил его на ладони, прежде чем открыть.
— Так оно в самом деле существует, — проговорил он чуть слышно. — В таком случае, возможно, у меня еще есть шанс спастись!
Толпа разом умолкла, будто осознав торжественность момента. Климент VII подцепил ногтем сургучную печать и открыл крышку ларца.
— Пусто! — вскричал он. — Тут ничего нет!
Он в ярости замахнулся и, отшвырнув шкатулку, снова зашагал к низкому зданию.
Ничего не понимаю, — пробормотал посланник папы, пятясь назад. — Я в точности следовал указаниям его святейшества и никак не мог предположить...
— Я вас не виню! — рассерженно рявкнул Климент VII. — Вы понятия не имели, что за предмет там хранился! А теперь исчезните, я больше не нуждаюсь в ваших услугах!
Люди папы отгородили его от неугодного слуги, но тот не унимался и продолжал кричать:
Ваше святейшество, еще есть сундук с книгами, о которых вам говорил библиотекарь... Нужно ваше разрешение, чтобы как можно скорее переправить их в безопасное место в замке...
Климент VII не удостоил его ответом, но один из следовавших за папой кардиналов подал знак Боччерону, давая понять, что позаботится об этом. Толпа расступилась, пропуская папу. Сэмюел же подошел к мальчишке, который недавно играл с палкой, а теперь подскочил к шкатулке, отлетевшей на несколько метров.
— Можно я взгляну? — попросил Сэм.
Ребенок прижал находку к себе и насупился:
— Его святейшество кинул ее мне!
— Я только посмотрю... И сразу отдам, обещаю. Если дашь, раскрою тебе один секрет.
— Настоящий? — Мальчик глянул на Сэма с недоверием.
— Такой секрет, каких ты никогда раньше не слышал, — заверил его Сэм.
Не спуская глаз со странного парня в непонятной одежде, ребенок медленно протянул ему шкатулку. Сэмюел повертел ее в руках. В библиотеке он не успел рассмотреть всё как следует. Это была очень древняя вещица. Слоновая кость немного пожелтела от старости... Под красным сургучом, который отковырнул Климент VII, на крышке было выгравировано что-то вроде иероглифа. Профиль человека с головой ибиса, сидящего на корточках. Изображение бога Тота? Очень может быть... Внутри шкатулка в самом деле была пуста. Однако Сэм сразу понял, что сделали ее специально для хранения кольца. В основании имелась круглая выемка диаметром сантиметра полтора, которая не оставляла ни тени сомнения. Кольцо...
— Ну всё, отдавай! — поторопил мальчик.
Сэмюел потряс головой. Ему показалось, будто он уснул и ребенок грубо разбудил его.
— Держи, спасибо большое.
— А секрет? Обещал!
— Ну... — замялся Сэм. — Ах да... Шкатулка из слоновой кости... Ты должен ее беречь и всегда держать при себе. Раньше в ней хранилось самое удивительное и невероятное сокровище этого дворца.
Мальчик удивленно вытаращил огромные голубые глаза:
— Самое удивительное сокровище? Правда?
— Честное слово, — подтвердил Сэм.
15 «ТРАКТАТ О ТРИНАДЦАТИ ДОСТОИНСТВАХ МАГИИ»
Узкий коридор от дворца к замку тянулся по верху стены, и катить по нему тачку было невозможно. Двоих гвардейцев отправили на защиту главных ворот, поэтому Сэмюелу пришлось помогать остальным тащить сундук на себе. Он то и дело выглядывал через отверстия бойниц, надеясь разглядеть на том берегу лагерь капитана Диавило. Но теперь там, в дополнение к густому туману, стеной зарядил дождь. Так что смотреть приходилось сквозь две завесы — ватное одеяло пара и пелену воды.
Двигаться по Пассетто было почти так же трудно, как в переходе метро в час пик. Сэма несколько раз едва не сбили с ног нахальные епископы и кардиналы, которые очень спешили и требовали, чтобы их немедленно пропустили. Край сундука врезался Сэму в плечи. Спина, казалось, вот-вот треснет. Зато, по крайней мере, никто не обращал внимания ни на него, ни на трактат, выпиравший под рубашкой.
Изо всех сил стараясь не рухнуть под тяжестью сундука, Сэмюел снова и снова думал о ларце из слоновой кости и украшении, которое, по всей видимости, раньше в нём хранилось. Что, если это и было то самое кольцо вечности? Изображение Тота на крышке, круглая выемка на дне шкатулки, то, что драгоценность была спрятана среди Книг времени... Многое указывало на то, что, возможно, это действительно оно. Но в таком случае почему же Татуированный не потребовал добыть именно его? Не знал, что оно хранится в том же самом сейфе в библиотеке? Или, наоборот, знал, что ларец уже пуст? Загадка...
Налево! — велел Боччерон.
Тяжелая дверь, укрепленная гвоздями. Вход в крепость. Дальше — узкая лестница с такими высокими ступеньками, что подниматься по ней было ужасно трудно. Вслед за Боччероном дошли до библиотечной пристройки. Он открыл ее, выбрав нужный ключ в своей связке.
— Поставьте прямо здесь, дальше я разберусь.
Разговорчивый швейцарец облегченно выдохнул, распрямляясь во весь свой богатырский рост. Сэм принялся массировать себе плечи. Наконец-то избавились от этой невозможной тяжести! Теперь нужно как можно скорее смываться, пока Книга под рубашкой его не выдала. Но у Боччерона были на Сэма другие планы:
— Поможешь мне расставить книги, вдвоем мы быстрее управимся, — сказал он. — Тем более ты с ними уже знаком.
Сэмюел окинул взглядом комнату со сводчатым потолком, в которой громоздились шкафы, сундуки и свитки, пытаясь оценить масштаб задачи и придумать отговорку.
— Дело в том... — Он прижал руку к животу. — Мне бы надо... Ну, в общем... отойти.
Швейцарский гвардеец громко захохотал. Остальные не обратили на сообщение Сэма никакого внимания. Он извинился и вышел, пообещав вернуться.
Покинув библиотеку, мальчик побежал искать спокойное место, чтобы наконец заняться трактатом. Толщиной стен замок напоминал военную постройку, а нарядностью многочисленных залов, фресками на стенах и богатой лепниной на потолках — изящное жилище, созданное для увеселительных мероприятий и приема гостей. Нечто среднее между дворцом и крепостью... Толпа распространилась по всей территории замка, молодые, старые, мужчины, женщины... Одни сидели на земле среди собранных в спешке узлов. Другие стояли, разговаривая о том, какие тяжелые настали времена. Третьи, их было совсем немного, сидели на немногочисленных стульях, от усталости едва соображая, где они и зачем.
Поплутав по залам, Сэмюел обнаружил на одном из верхних этажей выступ под окном, где было и светло, и относительно спокойно. Он развязал веревку под рубашкой и устроился у витражного окна, дав себе полчаса на знакомство с трактатом, чтобы уже после этого приступить к разработке плана бегства из замка и встречи с капитаном Диавило.
Не теряя ни секунды, Сэм погрузился в изучение последних страниц книги. Тех, которые ему предстояло спасти от уничтожения и которые, если верить Чемберлену, содержали в себе важнейшие сведения о кольце вечности. Эти десять страниц изобиловали рисунками, картами, каббалистическими знаками и сопровождались примечаниями Клугга, сделанными красными чернилами. Подробности были Сэму недоступны, но некоторые картинки показались вполне знакомыми. Например, изображение Тота... На эскизе, выполненном углем, бог с головой ибиса стоял, вытянув руки в стороны. На обеих кистях у него было по большому желтому браслету. Сэму не сразу удалось расшифровать комментарий Клугга под рисунком. Его «латинский» по-прежнему очень хромал. Заголовок звучал так: «Два золотых обруча: истинный и ложный». Конечно же, речь шла об украшении, которое Тот создал сам, и копии, сделанной Мервозером...
Они как два брата, которые очень похожи, но в то же время бесконечно друг от друга далеки. Вот почему бог дней протягивает руки, одну — на восток, где восходит солнце, а другую — на запад, где солнце садится: чтобы показать, что они одновременно противостоят и дополняют друг друга.
Последняя фраза была подчеркнута.
На следующей странице красовалось черно- белое изображение кладбища на поросшем густой зеленью холме. Четыре надгробия стояли в ряд, и на каждом у основания было вырезано солнце. Несмотря на то что художник очень постарался придать картине правдивости, подобное соседство едва ли было возможно в реальной жизни. Две первые могильные плиты были явно мусульманскими, над третьей возвышался христианский крест, а четвертая была не чем иным, как саркофагом Сетни, который Сэм сразу узнал по характерным иероглифам. Воображаемое кладбище... Внизу убористым почерком кто-то накарябал три строчки, но на языке, который оставался Сэму недоступен.
На следующих страницах вроде бы не было ничего, имевшего прямую связь с кольцом вечности или хотя бы с самим Камнем. Шахматная доска, на которой черный король в чалме занимал не самую удачную позицию. Полдюжины окружностей, содержащих в себе по четыре треугольника. Внутри каждого треугольника Сэм насчитал разное количество точек. Мальчик решил, что это какая-то головоломка, но логику уловить не смог. На следующей странице было нарисовано вьющееся растение с хитросплетением листьев. Очень красивое, но тоже совершенно непонятное. И так далее. Возможно, Чемберлен ошибался, наделяя пропавшие страницы трактата каким-то особым значением?
К счастью, предпоследняя страница оказалась более толковой. Это была старинная географическая карта, сложенная вчетверо. В развернутом виде она занимала площадь, равную четырем страницам трактата. Карта, нарисованная с большим изяществом, фиолетовыми чернилами на светло-коричневом фоне, сопровождалась множеством примечаний Клугга.
Он явно считал ее чрезвычайно важным документом. Территория, изображенная на карте, имела очертания не слишком точные, но, очевидно, представляла собой восточную часть Средиземного моря, от Египта до современной Турции. С тех пор как Сэм начал путешествовать во времени, он достаточно изучил атлас мира, чтобы узнать контуры побережья и характерную ленту Нила. На карте были также отмечены многочисленные города с названиями на арабском и несколько значков: конусы, изображавшие горы, и волны, символизирующие море. Из одного и того же региона Нила расходились две пунктирные линии, которые разными путями направлялись к северу. Это напоминало два варианта маршрута. Оба начинались в Египте, доходили до Турции, а дальше желтый двигался по суше, а белый огибал побережье по морю.
Сэмюел так бы и не продвинулся дальше в своих рассуждениях, если бы не указания Клугга... Алхимик, к счастью, перевел названия некоторых городов, но главное — записал свои размышления, позволяющие уловить смысл написанного. Сэмюелу пришлось несколько раз перечитать фразы Клугга, чтобы наконец постичь их значение и осознать, что он держит в руках. Это была карта, отображавшая историю кольца вечности...
Всё началось, как и следовало ожидать, на реке Нил, в городе, который служил отправной точкой для обоих маршрутов. Кдугг любезно записал название города латинскими буквами, но Сэмюел узнал бы его и так. Фивы, разумеется... По поводу города алхимик сделал одно уточнение:
В незапамятные времена племя гиксосов захватило великое царство фараонов и его столицу — Фивы. Новый правитель по имени Мервозер повелел отлить второй Золотой обруч, следуя инструкциям бога Тота. Однако настал день, когда и потомков Мервозера тоже свергли с трона. Спасаясь бегством они унесли с собой второй обруч и кольцо вечности в белом ларце.
В белом ларце... В том самом, из тайного сейфа в библиотеке!
Некоторое время спустя уцелевшие гиксосы разделились на две группы: одна двинулась в восточном направлении, унося с собой второй обруч, также называемый ложным, а другая достигла побережья — вместе с кольцом вечности..
Так вот к чему эти две траектории на карте! Желтая — цвета золота — отображала путешествие браслета Мервозера, а белая — цвета слоновой кости — дорогу ларца... Если верить карте, каждый из двух предметов проделал путь через цепочку городов: на востоке — Басру, Басит, Бабил и так далее, на западе — Рамлу, Сур, Сайду и прочие... Клугг оставил заметки на полях карты только относительно двенадцати из этих городов, о которых ему удалось добыть информацию. Где-то — дату основания, где-то — имя правителя, а где-то — название произведения, в котором упоминается одно из двух сокровищ...
Но больше всего Сэма интересовали финальные точки обоих маршрутов. Согласно карте, браслет Мервозера путешествовал несколько столетий, пока наконец не оказался в городе Измит в Турции. А ведь именно в Измите Влад Цепеш, по его собственному признанию, украл Золотой обруч в 1447 году... Он даже рассказал, что в те времена никто уже не знал, откуда взялось это украшение и насколько велико его могущество. Одним словом, в отношении маршрута браслета Мервозера карта не ошибалась. Он и в самом деле проделал именно такой путь, как указано на плане! И если карта не обманывает в этом, то с чего бы ей врать в том, что касается кольца?
Сэмюел пальцем проследил второй маршрут, проложенный маленькими белыми черточками. Он был намного короче и проще, чем первый. Из Египта всё время прямо на север. Финальной точкой маршрута была Антиохия, город на берегу Средиземного моря. В одном из свободных углов карты Клугг сделал кое- какие заметки про Антиохию:
Антиохия: именно здесь на стол с лишним лет исчез след кольца Времени после того, как его секретно переправили на берега Сирии. Последним засвидетельствовал его нахождение в этих местах великий философ АлЬ-Фараби, который в труде 948 года о принципах музыки говорит, что видел в сокровищнице судьи Антиохии ларец, отмеченный печатью Тота и содержащий странное каменное кольцо.
В 1098 году, во время первого крестового похода, крестоносцы, отправившиеся завоевывать Иерусалим, попутно зашли в Сирию и отобрали Антиохию у сельджуков. Захватив город, они обнаружили там несметные богатства, например часть Копья Судьбы, которым пронзили тело Христа, и белый ларец — хранилище кольца вечности. Ларец вместе с частью награбленного был доставлен сначала в Константинополь, столицу Византийской империи, а оттуда — в Рим, где драгоценностью завладел новый папа Паскаль. Упоминание этой перевозки встречается в Зерновом журнале каравеллы «Ла Нонна», которой было поручено обеспечить доставку сокровищ в Италию.
С тех пор ларец и его содержимое находятся в распоряжении пап, где-то в их римском дворце. Искать нужно именно там.
Сэмюел сложил карту, чувствуя, как в голове одна задругой рождаются самые разные гипотезы. Вероятнее всего, завершив расследование и убедив себя в том, что теперь местонахождение кольца ему известно, Клугг попытался попасть в Рим в тот период, который казался ему наиболее подходящим для похищения драгоценности, — а именно вскоре после того, как была построена Ватиканская библиотека. Однако папа Сикст IV пожелал защитить свои сокровища и обратился к удивительному архитектору, верховному жрецу Сетни, и тот придумал замечательную сигнализацию, отключить которую можно только с помощью замедления времени... Оказавшись во дворце, алхимик столкнулся с непредвиденной трудностью. Он действительно обнаружил тайный сейф, но не сумел его открыть! Вот почему в конце концов он решил исследовать гробницу императора Цинь и там научиться замедлять время. Но это стоило ему жизни...
Оставался еще один вопрос: какую роль во всей этой истории сыграл Сетни? Почему он согласился сделать в Папском дворце волшебный тайник?
В некотором смысле ответ на этот вопрос дал двумя часами раньше сам Климент VII, когда, распечатав ларец, обнаружил, что тот пуст. Сэмюел подозревал, что система, устроенная Сетни в Большой библиотеке, была не чем иным, как возможностью самому завладеть сокровищем... Ключ был только у папы, так кто же еще, кроме его святейшества, мог открыть секретный сейф? Конечно же, его создатель, Сетни... Сетни, которому ничего не стоило похитить драгоценность и просто-напросто заново запечатать ларец сургучом, чтобы казалось, будто его никто не открывал. Прекрасная возможность замести следы и перепрятать кольцо в еще более секретное место...
Сэмюел вздрогнул. Он неотрывно смотрел на деревянную раму окна и не заметил, как к нему подошел тот самый мальчик, который подобрал ларец, брошенный Климентом VII.
— Ох! Я... Я задумался, — отозвался Сэм.
— Я тебя везде ищу! — сказал ребенок, глядя на него очень сердито. — Валерия говорит, что в моей красивой коробочке никогда не хранилось ничего ценного.
Валерия? Какая еще Валерия?
— Моя сестра. Ей уже четырнадцать, и она всё время надо мной смеется... Говорит, что я грудной младенец, который верит во всё, что ему рассказывают. И еще говорит, что ты надо мной подшутил, когда рассказал историю про коробочку. И что на самом деле ты ничего ни про какое сокровище не знаешь.
Сэмюел повернулся к нему, пытаясь на ходу сообразить, как поступить. Волосы у мальчика были очень светлые, на макушке — смешной хохолок, а сам он весь так и кипел от злости из-за того, что его принимают за малыша.