Когда все оказались на своих местах, Ларик жестом приказал им раздвинуться и отойти к стенам. На секунду глаза Поля встретились с глазами Ларика, и Поль прочел в них необъяснимую боль. Однако, не задержавшись, глаза Ларика скользнули к объекту.

Поль расслабился и стал забавляться созерцательностью своего мозга. Он внимательно оглядел монолит и почувствовал присутствие чужеродной могущественной силы. Он обратился к внутреннему зрению, но ничего не увидел, кроме более яркого сияния сталактита. Он не заметил ни намека на присутствие нитей заклинаний. Его взор все больше притягивал сам объект, он манил своей загадочностью, потихоньку овладевая его сознанием.

С первыми словами Ларика его зрение вернулось к обычному, остались только физические ощущения, которые звучали и двигались в нем. Ощущение потери времени и отдаленности от реальности теперь наступило значительно быстрее, чем на предыдущей станции. Чем сильнее он вглядывался, тем быстрее становились переливы света на возвышающейся поверхности. Казалось, что сам объект начал медленно перемещаться в пространстве. Ларик замолчал, речитатив подхватил один из участников. Как только зазвучали первые слова, очертания помещения стали медленно растворяться и исчезать. Поль почувствовал, что огромный объект стал единственной осязаемой реальностью. Доносившиеся до него слова лишь усиливали чувство единения с объектом. Внезапно, монолит начал расти, его форма приобрела какие-то неопределенные габариты.

Другой голос подхватил слова. Поль завороженно следил за сказочными перемещениями и превращениями объекта. Горная глыба, служившая основанием, тоже меняла свой облик. В ней отчетливо вырисовывались три сгорбленные фигуры. В центре одиноко возвышался указательный палец, рядом с ним с некоторым наклоном обозначился большой палец, с другой стороны неровными выпуклостями примостились остальные. Конечно… это же рука. Как он раньше этого не заметил?

Голос прозвучал совсем близко. Рука шевельнулась, разворачиваясь к нему. Палец стал медленно опускаться.

Его дыхание участилось, мозг становился все яснее по мере того, как палец отчетливей стал указывать на него. Расстояние между ним и пальцем было заполнено силовым потоком. Не подчиняясь никакой воле, его правое плечо и рука стали зудеть, затем их охватило ощущение покалывания.

Огромный палец, способный раздавить его, приблизился – нежно, мягко – и почти неощутимо коснулся его правого плеча.

Он обессилил и чуть не упал не от силы удара, а от нахлынувших на него эмоций. Он обнаружил, что сам является источником произносимых слов. Палец стал медленно возвращаться на прежнее место.

Едва он проговорил первые слова, чувство покалывания в руке сменилось тупой болью, затем онемением. Он вновь увидел очертания помещения, где они находились, рука снова обернулась сталактитом на угловатой глыбе.

Слова обошли круг, они в молчании взирали на монолит, расслабляясь и медитируя. Затем Ларик приказал им следовать за ним в расщелину в стене.

Поль едва передвигал ногами, раздавленный мертвым грузом, свисавшим с правой стороны. Неловко действуя левой рукой, он ощупал свою правую руку, помассировал мускулы.

Верхняя часть руки распухла, стала почти необъятной, ткань рукава натянулась и больно сжимала плоть, грозя вот-вот лопнуть.

Он пробежал левой рукой к кисти правой. Казалось правой руки не будет конца. Чувствительность исчезла во всей уродливо длинной руке. С большим усилием и трудом он выяснил, что может шевелить своей ручищей. Опустив глаза он с ужасом обнаружил, что его рука – внешне вполне нормальная – свисает значительно ниже обычного, кисть болталась где-то на уровне колена. Он ощутил биение пульса в драконовом родимом пятне, но, казалось, оно тоже онемело. Он вспомнил слова Ларика о трансформациях, которые могут происходить этой ночью, о том, что их следует воспринимать спокойно, без лишних эмоций, и перестал обращать внимания на свою руку. Тем не менее он придирчиво оглядел остальных участников, отыскивая возможные уродства. Те, которых он успел увидеть, до того, как они нырнули в тоннель, казалось не проявляли видимых метаморфоз. И, по-видимому, никто не замечал его уродства.

Они шли вперед. Дорога была довольно ровной, без изгибов и поворотов, и достаточно широкой. Ее освещал спокойный, ненавязчивый свет. Не задерживаясь, они миновали пустую комнату. Комната встретила их противным высоким звуком. Он отупляюще действовал на мозг и еще долго звучал в ушах. Наконец они вышли в грот.

Здесь они остановились. Грот оказался круглым помещением с выпуклым, подобно пузырю, потолком. Ларик расставил их вокруг скального образования, напоминающего котел. Вновь зазвучало песнопение, и Поль снова окунулся в океаническое чувство отчуждения, как и на предыдущих станциях. Однако здесь к нему примешались нотки депрессии и печали. Ощущение покалывания охватило его левую руку. Когда до него дошла очередь говорить и слова были произнесены, левая рука видоизменилась и стало походить на правую.

Он воспринял очередную метаморфозу почти без волнения, как необходимое условие обряда. Он решил, что и других одолевают подобные чувства. В полном унынии он последовал за всеми, но едва осознав свою угнетенность, он почувствовал как его руки обретают былую подвижность и легкость.

Он посмотрел на остальных. Толстый узловатый канат был прикреплен к горному выступу и спускался в темную дыру. Один за одним участники хватались за канат и спускались по нему в дыру, растворяясь в темноте. Когда до него дошла очередь он с необыкновенной легкостью проделал тоже самое, благодаря небывалой силе, которую обрели его руки.

В желто-голубой пещере, где они очутились, они выстроились согласно, ставшего уже знакомым, порядка вокруг большого кристалла сферической формы, покоящегося на пьедестале. К концу процедуры, Поль почувствовал, как обжигающая боль охватила его левую руку, будто та побывала в котле с кипятком. Он не придал этому значения, даже не стал осматривать ее до тех пор, пока ритуал не завершился и Ларик не повел и к новой станции сквозь расщелину в стене.

Рука все еще зудела, хотя ощущение жара исчезло. Когда он оглядел ее, он увидел, что она покраснела и распухла, на коже появились пузыри и струпья; ногти уплотнились и почернели, приобрели странную треугольную форму и изогнулись словно крючья. Пальцы удлинились и страшными узловатыми палками свесились до лодыжек. Мантия частично скрывала его уродство в длинных широких рукавах. Однако… Он снова осмотрелся. Казалось никто из других участников не замечал его дискомфорта. Поэтому он прогнал прочь беспокойство и тревогу. Он проследовал за всеми вдоль широкого ровного тоннеля. Его походка была слегка расхлябанной и нескладной из-за дисбаланса тяжести рук.

Тяжелый меч свисал с цепей почти в центре следующего помещения. Он медленно раскачивался между потолком и полом. В своем вращении он и стал объектом их медитации. С произнесением слов он отклонялся в сторону говорящего и вспыхивал красным огнем. Видения, вторгшиеся в его мозг, как и на предыдущей станции, вступили в открытую борьбу с сознанием. Ощущение обновленной конечности возникло теперь вместе с обжигающей острой болью в правой руке. Но все это воспринялось им с мазохистским наслаждением. Он произнес слова звонким голосом и даже не посмотрел на правую руку, зная наперед, что он увидит.

По окончании сцены он повернулся и присоединился к шеренге участников, которые гуськом направлялись к выходу в стене и далее вниз по наклонному тоннелю. Он двигался словно во сне. Все его поступки подчинялись некой алогичной модели, которую он сам для себя придумал. Ощущения, преломляясь сквозь представленный им образ себя, больше не беспокоили его. Его даже не заботило, замечают ли другие уродливые метаморфозы, происходящие с ним.

Тоннель шел ступенчатыми уступами, в нем витали сладковатые ароматы. Стены были покрыты живой сетью бледных огоньков. Глянцевый пол сверкал и выглядел влажным. Они долго спускались вниз, затем вышли в маленькую комнату и встали кругом около обыкновенной, ничем не примечательной каменной глыбы кубической формы. Помещение было усыпано цветами, источавшими приторно сладкий запах, заполнивший все пространство. Запах в комнате был невыносимо сладким, таким, что воздух казался густым и липким, как сироп. Слова, произнесенные в этой комнатушке, тяжелым молотом обрушились на уши. По телу Поля прокатилась теплая волна, сердце учащенно забилось в груди. У него закружилась голова, перед глазами поплыли круги. Но он знал, что даже если он потеряет сознание, ему некуда будет падать, в такой тесноте они стояли. Впоследствии он полагал, что в действительности прекратил сопротивляться подсознательным тенденциям, в его памяти образовался полный провал вплоть до того момента, пока он не обнаружил, что сам произносит речь. Ему показалось, что здесь у него появилось совсем иное видение, которое подавило все остальные чувства. Его сердце учащенно билось, готовое выпрыгнуть, он тяжело дышал. Он увидел, что кандидаты, стоявшие с ним бок о бок, удалились от него и были едва различимы. Аромат цветов заметно ослаб и теперь едва улавливался, словно шел издалека.

Закончив монолог, он наклонил голову и заметил, что его мантия стала влажной. Затем он ощутил невероятную ширину своих плеч, бочкообразную форму груди. Не удивительно, что его одежда промокла. Могло ли это быть просто иллюзией? Он оглядел рядом стоящих участников. Занятые самосозерцанием и захваченные собственным водоворотом чувств они не обращали на него ни малейшего внимания.

Он медленно поднял правую руку. Просунув ее под плащ, он стал лихорадочно ощупывать одежду под мокрым пятном на мантии. Его неуклюжие пальцы неожиданно натолкнулись на упругие, жесткие уплотнения. Он начал осторожно ощупывать каждое утолщение. Казалось, все тело от пупка до шеи покрыто шрамами и рубцами. Он высвободил руку и бессильно опустил ее. Подняв глаза, он заметил, что Ларик внимательно разглядывает его. Едва их глаза встретились, Ларик немедленно отвел глаза в сторону.

Выйдя из комнаты, они попали словно в продолжение того тоннеля, который привел в тесную душную комнатушку. Новый тоннель, как и предыдущий, шел вниз в том же направлении. Передвигаясь, он старательно контролировал свое дыхание, иначе он производил звуки, подобные кузнечным мехам.

По мере их продвижения по шахте становилось все холоднее. Следующее помещение оказалось больше и просторнее других. Его пол был услан зеленоватым камнем. С потолка на цепях свешивалась старинная масляная лампа. С произнесением слов ее пламя вздымалось к потолку.

Теперь это случилось с левой ногой. В тот момент, когда началось покалывание, он уже знал, что произойдет дальше. Но когда все произошло, он совсем пал духом. Нога удлинилась и отяжелела. Он едва удержался на ногах. Приходилось неуклюже переваливаться, до боли выпрямляя одну ногу и держа согнутой вторую. Как он не старался отогнать тревожные мысли, чудовищные превращения лишь усиливались по ходу ритуала. Проходя к следующей станции по относительно ровному просторному коридору, он увидел массу загадочных видений. Он даже боялся опереться опереться рукой о стену, так как то там, то здесь проглядывало маскообразное звериное лицо, соблазнительно манила женская грудь, цвел роскошный цветок или важно расхаживала диковинная птица.

Поддавшись диковинным галлюцинациям, он совсем сбился с толку и даже не представлял, что их может ждать в следующем помещении. Вокруг него медленно проплывали зодиакальные животные. Когда он сосредотачивался на одном из образов, он мгновенно распадался на множество других видений. Он махнул рукой на все и перестал замечать окружающее. Почти с благодарностью он воспринял пощипывание в правой ноге, по крайней мере так он сможет хоть передвигаться без особого труда.

Его мозг представлял беспорядочную, бестолковую смесь. Теперь он двигался за остальными, осторожно переступая по бесконечным ступенькам огромными ногами.

Они вошли в очень темную комнату. В центре помещения возвышалась серебристая колонна из сталактитов и сталагмитов. Ларик подвел их к ней и расположил по кругу. Мозг Поля мгновенно прояснился. В него закралась тревожная мысль, что же в действительности с ним происходит, и как долго еще продлится церемония. Видения и образа начали таять и рассыпаться. Только одна колонна гордо и величественно блистала в темноте. Трезво оценивая длину своих изуродованных рук, он понял, что может протянуть руку и потрогать колонну. Он почувствовал что определенная стабильность возвращается к нему. Он вытянул свои массивные ручищи и внимательно оглядел их. Где он мог видеть раньше подобные лапы? Он скользнул по ним внутренним зрением, но уродливость не исчезала. Все осталось как было.

Вдруг он вспомнил, руки безвольными плетями повисли по бокам. Эти руки – точная копия тех, которые были у чудовищных тварей там за Воротами, в загадочной стране снов. Что это значит? Что это? Иллюзия под влиянием сновидений или все происходит на самом деле? О таких ли метаморфозах ритуала говорил Ларик? А может под этим кроется кое-что еще?

Он поднял руку и дотронулся до лица, осторожно ощупал каждую черточку. Вроде ничего не изменилось, в тоже время…

Внезапная острая боль пронзила его живот. Брюшной спазм заставил его согнуться. Непроизвольно он наклонился вперед и зажал руками живот. В таком положении его застали слова Ларика, но теперь это были совсем другие фразы. Его живот налился небывалой тяжестью, как будто он проглотил огромный камень. Он бессильно разжал руки и тут же услышал треск лопнувшей одежды. Когда боль отпустила, он ощутил, что объем его таза расплылся как у лягушки, бедра расширились и искривились. Теперь он с большим трудом сохранял вертикальное положение. Казалось его спина тоже искривилась. Эта чудовищная кривизна влекла его к земле, требовала опоры на четыре кости. Он нехотя оперся руками. По ногам разлилась тупая боль.

Затем все стало безразлично. Секунды рационального мышления и трезвого понимания иссякли, их сменила вереница видений и силовых влияний. Казалось прошло слишком много времени. Его мысли кружились в круговороте повторений, почти бессознательно он сам произнес заученные фразы. Когда они снова двинулись в путь, он в забвении последовал за ними, сгорбившись до земли и неуклюже передвигая одеревеневшими ногами.

Ларик подвел их к люку в полу, на краю люка была прикреплена веревочная лестница. Он кивнул им следовать за ним и начал медленно спускаться. Поль подождал, пока спустятся все участники, прежде чем самому начать рискованный спуск.

Лестница скрипела и трещала под его неподъемным телом, одно звено оборвалось, и он едва не рухнул вниз. Со всей силой схватившись за боковины и ободрав в кровь ладони, он мешком повис на лестнице, беспомощно ища ногами опору. Нащупав очередную перекладину, он продолжил спуск. Это был самый трудный переход, наконец, он очутился почти в середине круга претендентов. Он заметил, что два участника распростерлись на полу. Возле одного из них на коленях стоял Ларик и массировал грудь.

Поль сошел с лестницы и огляделся. Парень, которого массировал Ларик, что-то промычал и сел. Ларик тотчас перешел к другому – маленькому, рыжеволосому человеку с гримасой боли на лице и крепко стиснутыми зубами – и приложил ухо к сердцу. Очевидно он не уловил признаков жизни, так как снова вернулся к первому пострадавшему. Спустя несколько минут, он помог ему подняться на ноги и вновь склонился над огненно-рыжим. Он по-прежнему неподвижно лежал на полу. Ларик ощупал его, покачал головой и встал, оставив лежащего в той же позе. Он жестом приказал остальным построиться вокруг него, затем поднял вверх обе руки.

Едва возник силовой поток, ноги Поля вновь заныли. Боль была пронзительной, почти невыносимой. В конце концов выросшие ступни разорвали обувь и вырвались наружу. Он прикрыл их мантией. Ритуал шел обычным чередом. Ему показалось, что церемония подходит к концу. Скоро все кончится и он сможет уйти куда-нибудь и уснуть…

Он сообразил, что сам говорит слова. К его удивлению это был его обычный спокойный голос. Закончив фразу, он закрыл глаза. Тотчас перед его глазами всплыл очень яркий образ. Он увидел осажденный Рондовал, вокруг бушевала буря. Образ покрылся дымкой и сменился другим. На центральном балконе стоял высокий человек, на его шее развевался черный шарф, в руках он держал магический скипетр. Его волосы словно инеем были покрыты сединой, лишь черная прядь ярко выделялась, рассекая шевелюру на две части. Он пел, отдавая приказы своему неземному воинству, и разил своих врагов огненными молниями. Напротив него стоял другой колдун, весь в белом – старый Мор. Старик явно одерживал верх, оборона противника слабела. Человек на балконе резко отшатнулся и удалился.

Там, в помещении, он бросился в соседнюю комнату и начал творить магический ритуал с заклинаниями. Силы столкнулись. Мгновение спустя, он уже стоял в центре Магического Круга, в воздухе носились слова заклятий. Внезапно в комнате возникло легкое завихрение, в углу около потолка закурился дымок, он клубился и густел в такт заклятиям.

– Белфанио нед септут! – воскликнул он. – Бел!..

Дверь с треском распахнулась, явившийся посланник рухнул на пол, покоренный силой заклятия.

– Калитка под замком… – успел сказать он, перед тем как тот испарился.

Колдун проговорил заклятие защиты, ударил скипетром и разорвал Круг.

Он вышел из комнаты, прошел через холл и оказался в другой комнате. Там он схватил висящий на стене мощный магический лук. Затем вынул из колчана единственную стрелу и вышел.

Потом Поль увидел его уже на улице, он пустил стрелу и сразил лидера атакующих сил. Далее он схватился со старым Мором. Мор одержал верх и поразил колдуна. Колдун умер под грудой каменных глыб.

Видения поплыли словно в тумане. Шторм стихал, битва угасала. Он увидел Мора верхом на кентавре, они двигались к западу. Тело мертвого волшебника вез другой кентавр.

Картина вновь затуманилась.

В пещере, освещаемой лишь слабым огоньком посоха Мора, он был один на один с мертвым колдуном. Тело лежало на каменной плите лицом вверх, руки скрещены на груди. Склонившись над телом, Мор что-то делал с его лицом – гладя и прижимаясь. Мгновение спустя он поднял руки и стал производить движения, наполняя его новой силой.

Нет. Мертвая маска. Только теперь Поль заметил как похожи черты лица Мора на черты мертвого волшебника.

Он начал что-то тихо шептать, но Поль не мог разобрать слов. Его внимание было приковано к серебряной нити, незримо окутавшей маску.

Образ подернулся рябью, затем все распалось.

Поль открыл глаза. Все застыли в состоянии внутреннего созерцания, слова эхом разносились по комнате. Ларик стоял с воздетыми вверх руками, он медленно водил ими в сторону последнего говорящего.

Когда он окончил речь, Ларик обошел их и остановился возле мертвого человека. Он поднял его, взвалил себе на спину, затем двигаясь по периметру разорвал Круг. Он оглянулся и жестом пригласил следовать за ним.

Они вышли из комнаты и двинулись вдоль широкого тоннеля. Тоннель перешел в огромную пещеру. Она была неправильной формы, щедро украшена большими сталактитами. Они создавали причудливые закутки. Здесь было значительно холоднее, и голова Поля начала проясняться.

Ларик обошел вокруг пещеры и пристроил тело в одном из закутков. Вернувшись, он взобрался на небольшое возвышение и обратился к остальным:

– Крендел оказался единственным, который не выдержал воздействия сил, – произнес он, – остальные, можно сказать, так или иначе прошли испытания. Пройдет еще несколько недель, прежде чем наступит равновесие вашего магического статуса и ваши способности стабилизируются. Поэтому я не рекомендую вам заниматься Великим Искусством в это время. Иначе результаты могут принять совсем непредвиденный оборот, и вас будет ожидать разочарование. Отдыхайте, займитесь спортом, отвлекитесь на время от магии. Когда вы почувствуете, что готовы, начните с самого малого – и внимательно изучайте и следите за результатами своих действий. Так, потихоньку, продвигайтесь от простого к сложному, и то лишь тогда, когда убедитесь, что все идет нормально.

Он оглянулся через плечо и указал направление.

– Этот тоннель выведет вас наружу, – сказал он, – он очень длинный. Я провожу каждого персонально на встречу рассвету.

– Ты будешь первым, – сказал он рядом стоящему. – Пройди несколько метров и подожди меня, я догоню тебя через минуту.

Он спустился с насыпи и повернулся к Полю.

– Пойдем, – попросил он и повел его в один из темных сталактитовых закоулков.

– Что-то пошло не так, – прошептал Поль, – я стал чудовищем, а никто этого даже не заметил.

– Все правильно, – ответил Ларик, его голос приобрел нормальный тембр.

– Это означает, что я не прошел испытания? Ведь обряд посвящения уже закончен.

– Одержимый Магией! – ответил он, – твое превращение не имеет ничего общего с посвящением. Или ты ничего не слышал о Замке Авинконет?

– Да, никогда не слышал.

– И ничего не знаешь о Воротах и черном, зловещем мире? О тех Воротах, которые ты распахнул?

Поль нахмурился.

– Понятно, – сказал Ларик, вздохнув. – Все, что я сделал с тобой крайне необходимо. Я воспользовался возможностью воздействовать на твой мозг на каждой ступени посвящения и наложил силовые оболочки – они часть за частью меняли твое тело на подобие тех тварей, которых ты там видел в том проклятом месте. Конечно, твой разум остался неприкосновенным.

– Зачем? – спросил Поль, – что я сделал тебе?

– Мне, лично, ничего, – ответил Ларик. – Но зло, которое ты несешь, настолько разрушительно, что это оправдывает все мои действия. Ты будешь глубже познавать, что лежит перед тобой и за тобой. Теперь я должен вернуться к остальным посвященным.

– Поль протянул длинную когтистую руку, пытаясь схватить его. Ларик сделал едва уловимый жест и рука застыла в воздухе.

– Что это?..

– Я имею полный, абсолютный контроль над твоим новым телом, – произнес он торжественно, – в обернул тебя целой сетью практически неразрушимых оболочек. Видел, как я могу воздействовать, полностью парализовав тебя? Это тоже замаскированная оболочка. Она даже частично компенсирует твою неловкость. Только ты видишь себя таким, каким ты стал на самом деле – еще одно необходимое напоминание. То, что ты сейчас представляешь – это творение моих рук.

– Ты так обеспокоен черной магией, – сказал Поль, – возможно, ты опасаешься конкуренции?

– В данное время это необходимо, – сказал он, – для борьбы со страшной заразой.

– Только не надо проповедей. Я ничего дурного не совершал. А вот ты – да.

Ларик пошел прочь. Поль рассмеялся ему в след. Смех перешел в вопль.

Его крик оборвался, как только Ларик обернулся. Теперь Поль вовсе не мог говорить.

– Я зайду за тобой в последнюю очередь и мы отправимся в Замок Авинконет, – сказал Ларик, затем рассмеялся и добавил, – постарайся никуда не уходить.

Он скрылся за сталактитовым выступом и исчез из виду.

До Поля донесся звон капающей в бассейн воды. Он слышал собственное хриплое дыхание, гул голосов остальных посвященных, беззаботно обсуждающих события ночи и собственные переживания.

Если магия породила его, то она может его освободить, думал Поль. Но он не мог обнаружить источника своей силы. Казалось, какая-то часть его беспробудно спит. Он стал размышлять над словами Ларика о том, что его сны стали для кого-то суровой реальностью. Он вновь и вновь прокручивал свою память, пытаясь отыскать ключ или то, что могло им быть. Он недоумевал, как может быть связана его нынешняя ситуация с тем нападением колдуна в Рондовале, с которым так браво расправился Маусглов.

Внезапно он услышал звук приближающихся шагов. Слишком рано, чтобы вернулся Ларик, но…

Перед ним появился высокий, как Ларик, мужчина, но чуть полнее. Его лицо постоянно менялось, словно он носил бессчетное количество масок. Глаза бегали, нос то морщился, то распухал, ноздри раздувались, губы кривили гримасы разнообразных эмоций. Когда он открыл рот, чтобы произнести слова, Поль увидел сверкающий ряд зубов. Он перешел на внутреннее зрение, но так и не мог проникнуть сквозь защитную оболочку, которой ловко замаскировался пришелец.

– О, я вижу моя маскировка до сих пор на тебе держится, – услышал он знакомый голос, – но что ты сделал с остальными?

Поль обнаружил, что не может даже промычать в ответ.

– Боже! – воскликнул незнакомец, – что за ужасное тело. Ты, наверное, дал волю всем бредовым извращениям, которые в состоянии родиться в человеческом мозгу. Я думаю ты немного перестарался, верно?

Он поднял голову, два глаза: огромный и совсем крошечный с интересом разглядывали Поля. Размеры глаз постоянно менялись, менялось и само выражение лица.

– О, прости меня, – сказал он снова, – я совсем забыл, что ты не можешь говорить.

Он протянул руку и легонько дотронулся до губ Поля. На секунду они напряглись, затем он почувствовал, как по ним прокатилась волна расслабления. Он ощутил, что его челюсти разжались, и он в состоянии даже пошевелить головой.

– Какого черта вам нужно, – спросил Поль.

– У меня совсем нет времени на объяснения, даже при всем своем желании, – ответил незнакомец, – это очень длинная история. Сейчас стоит заняться более важными делами. Кажется все идет прекрасно. Не стоит слишком волноваться.

– Что ты называешь «прекрасно»? – огрызнулся Поль, указывая на свое чудовищное уродство.

– Ну, не обязательно все понимать с эстетической точки зрения. Я имею в виду развитие событий. Теперь Ларик думает, что заполучил тебя с потрохами.

– Надо признать, что он прав.

– Это можно легко исправить, если ты хочешь продолжить игру.

– Но я даже не знаю правил, не тем более тех, кто делает ставки.

– Это будет частью твоей награды, если все пройдет хорошо. Ты получишь ответы на все вопросы – даже на те, которые ты до сих пор не задал.

– Такие как, кто ты, и кто стоит за тобой?

– Тогда они будут просто абсурдны.

– А мне понравится то, что я выясню?

– Это вопрос вкуса, здесь каждый человек сам себе судья.

– У меня есть выбор?

– Да, ты можешь действовать сам, или будут действовать с помощью тебя.

– Что я должен сделать?

– Для начала следовать за ходом событий, выяснить замыслы твоих захватчиков и решить нужно ли тебе это. Затем ты сам начнешь действовать в соответствии со своими желаниями. Ларик думает, что ты полностью подчиняешься ему, но я в один момент могу разорвать всю эту шелуху. Я сохраню это достаточно умело сработанное произведение, в которое он тебя облачил, в то же время я восстановлю твою юношескую, слегка утомленную, плоть. Затем я покажу тебе работу истинного мастера. Освободив и восстановив твое тело, я замаскирую его так же, как и твое лицо, теми уродливыми формами, над которыми так старался Ларик. Ну а на бис, я покрою тебя защитной оболочкой, аналогичной той, которая скрывает твои подлинные черты от слишком любопытных глаз…

– Маскировка под маскировкой?

– Примерно так.

– Ради чего?

– В этом отношении что, те, кто желает видеть тебя поверженным, должны быть уверены, что под внешним слоем прячется пойманное чудовище.

Высокий колдун перешагнул через него и встряхнул за плечи. В тот же момент Поль почувствовал боль словно от электрического разряда. Его руки онемели. Он безвольно повис. На пол с грохотом упали его ботинки, которые он долгое время нес подмышкой. Колдун схватил его за руку, острая боль волной прокатилась по ней. Боль стала невыносимой, Поль едва справился с ней, прежде чем осознал, что незнакомец держит уже другую руку. Он что-то мурлыкал, работая над ним. Было ли это мурлыканье частью процедуры, Поль не мог определенно сказать.

Когда он поднял руки, он убедился что это, действительно, его настоящие руки. Незнакомец начал производить серию довольно сильных ударов вдоль позвоночника одной рукой, одновременно простукивая по ребрам область сердца другой. Даже сквозь свое мощное тело Поль ощутил, что мужчину никак нельзя было назвать слабым.

Он почувствовал как со свистом и хрипом вырывается воздух из его носа и рта, в тот же момент его грудная клетка обрела нормальные размеры. Поль развел плечи и начал выпрямляться. Одновременно он получил чудовищный удар в промежность и в живот, там тоже начались долгожданные превращения. Поль смог полностью распрямиться и теперь наслаждался слегка болезненными ощущениями обретаемого вновь тела. Колдун заколотил по его ногам, и Поль почувствовал разливающуюся в них боль.

– Должен сказать, что ты слишком рьяно принялся за меня, – заметил он.

– Возможно, ты бы предпочел шестичасовое забытье с обезболиванием.

– Удача всегда права.

– Все, осторожно. Я начинаю создавать первую маскирующую оболочку, скрывающую тебя такого, как ты сейчас.

Превращение началось, все покрылось словно мраком, затянулось серым непроницаемым туманом, скрыв жесты и выражение лица незнакомца. Поль почувствовал как запульсировало под оболочкой родимое пятно в форме дракона в ответ на присутствие настоящей магии. Туман вокруг него сгущался, уже полностью скрыв его, он начал уплотняться, затем стал просачиваться под одежду.

Колдун вздохнул и выпрямился.

– Это все, что они увидят. Если им удастся заглянуть под наружную маску, они смогут разглядеть лишь то, что я скоро сотворю. Однако, я должен предостеречь тебя относительно наружности.

– Что-нибудь может произойти?

– Ты должен вести себя так, будто ты еще под контролем. Когда Ларик вернется, застынь в том же состоянии, в каком он тебя парализовал. Следуй всем его приказам, словно у тебя нет выбора. Если ты отступишь, ты потеряешь свой шанс узнать кое-что о будущем. Тебе придется бороться собственными силами.

Поль кивнул. Он внимательно оглядел себя и вновь увидел уродливые формы, но теперь не ощущал их.

– Я скрою эту наружную оболочку чудовища от всех так же, как это сделал Ларик, – произнес колдун, – но оставлю ее видимой для тебя, как и раньше. Это еще раз напомнит тебе, как нужно себя вести – неуклюже и послушно.

Поль внимательно следил за руками колдуна и за сложно сплетенными жестами, которые они вытворяли.

– Ты видишь нити, когда творишь заклятия? – спросил Поль.

– Иногда, – ответил колдун, – но сейчас я вижу лишь пучки цветных лучей, которые я перехватываю. Тихо. Я сосредотачиваюсь.

Поль сосредоточился на постоянно меняющемся выражении лица незнакомца. Он пытался отгадать настоящие черты. Но каждый раз возникали новые сочетания и ничего нельзя было принять за образец.

Движения прекратились, и человек выпрямился.

– Той ночью, в лагере, ты говорил мне, что наши интересы могут не совсем сочетаться.

– О, вероятность этого равноценна игре в чет или нечет, – ответил незнакомец, – я надеюсь на лучшее, но ведь есть еще и ты. Всякое может случиться. Но если это произойдет, по крайней мере, я буду уверен, что сделал все от меня зависящее. Кроме того, в данный момент мы оба хотим одного и того же: чтобы ты вышел отсюда, обманул своих врагов, определил свое место.

– А что может произойти, когда я выйду отсюда, у тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет?

– О, да. Тебя тут же похитят – увезут в Замок Авинконет.

– Ларик тоже говорил об этом. Но кто еще замешан в этом. И что меня ждет в конце?

– Для тебя лучше самому найти ответы на все вопросы, чтобы получить исчерпывающие ответы.

– Черт побери! Я больше не вынесу! Все что-то скрывают!

– О, я даже не удостоился того, чтобы обо мне говорили отдельно! Сыграй свою партию до конца, мой мальчик. Сыграй сам!

– Не надо опекать меня! Мне нужно лишь немного больше информации, чтобы достойно все вынести.

– Закрой рот, – прошептал колдун и повернулся, – и не забудь принять ту же позу. По-моему, сюда кто-то идет.

– Но…

– Все остальное покрыто тайной, – произнес незнакомец и исчез за углом.

7

Маусглов забился в горную нишу, слева от входа в пещеру. Его капюшон рвался и трепетал под порывами утреннего ветра. Справа от него встающее солнце давало начало новому дню, щедро окрашивая красками и блеском пробуждающийся город, покинутый им несколько часов назад. Мимо него уже проследовали восемь участников посвящения. Каждого из них сопровождал Ларик. Они приветствовали рассвет, затем отправлялись по домам, по одному или в сопровождении слуги или наставника. Услышав шаги, Маусглов встрепенулся и повернул голову к входу. Увидев в проеме Поля, он встал, выпрямился, но не бросился навстречу.

В противоположность другим, Поль уже снял свой белый саван. Его походка была медленней обычной и более неуклюжей. Ларик тоже был одет в ту же одежду, что и днем. На голове все тот же красный платок. Его лицо уже не было столь торжественным и важным, чем когда он выводил из Балкина остальных. Он что-то быстро проговорил Полю, лишь только они вышли наружу. Они оба тут же повернулись налево и начали удаляться в этом направлении.

В полном недоумении Маусглов вышел из своего убежища и поспешил за ними.

– Доброе утро, – сказал он, – как прошла ночь?

Ларик чуть споткнулся и оперся на руку Поля. Но когда он повернулся, его лицо было совершенно спокойно. Поль тоже медленно повернулся, на его лице застыла безразличная, ничего не выражающая маска.

– Доброе утро, – ответил Ларик, – твой друг в полном здравии физически, но многие, кто проходит испытания, подвергаются в разной степени эмоциональным и психическим расстройствам. Это не миновало твоего друга.

– Это очень серьезно?

– Все зависит от многих причин – но, как правило, это излечимо. Я как раз тороплюсь помочь ему.

– Именно поэтому вы пропустили приветствие рассвета?

Глаза Ларика сузились от негодования. Он был явно уязвлен осведомленностью Маусглова.

– Я не собирался лишать его этого, – сказал он, – но, возможно, ты прав, традиции нужно соблюдать до конца.

Он вернулся назад к тому месту, где стояли остальные и начал готовиться к заключительной процедуре ритуала.

– Поль! Ты, по крайней мере, понимаешь меня? – спросил Маусглов.

Ларик обернулся.

– Я уверен, что да, – сказал он. – Но по ритуалу он не имеет права ни к кому обращаться, пока не кончится обряд. Ты сможешь услышать его ответ через несколько минут.

Он повел Поля к площадке, что-то тихо и быстро говоря ему на ухо. Маусглов огляделся по сторонам. Спустя некоторое время, он увидел как Поль поднял вверх руки и повернулся лицом к встающему солнцу. Как только Поль начал бормотать приветствие, Ларик немного отошел от него. Маусглов внимательно следил за ними, спрятав под плащ руки.

Закончив сокращенный гимн солнцу, он повернулся.

– Все может быть не столь уж серьезно, – произнес наконец Поль, – но сейчас я должен на какое-то время уйти вместе с Лариком, иначе я могу упустить все шансы на успех.

– И как долго?

– Я не знаю. Я пробуду столько, сколько потребуется.

– Возможно неделю, другую, – вставил Ларик, – иногда даже дольше.

– Куда ты ведешь его? Я пойду с вами.

– Я не хочу говорить тебе, пока не проконсультируюсь с экспертами. Возможно его вылечат здесь. А может быть придется увезти в другое место.

– Куда?

– Это будет видно после консультации.

– Поль, – сказал Маусглов, – ты уверен, что это то, что в действительности ты хочешь?

– Да, – ответил Поль.

– Прекрасно. Пошли и выясним все до конца. Если все будет происходить здесь, я подожду. А если где-нибудь в другом месте, я поеду с тобой.

– Этого не нужно, – ответил Поль и отвернулся, – я больше не нуждаюсь в тебе.

– Тем не менее…

– Ты будешь обузой, – закричал Ларик и вскинул вверх руку.

Маусглов двинулся за ними, но без прежней проворности. Члены его тела вдруг лишились своей чувствительности и силы. Он упал, его рука, все еще сжимающая рукоять пистолета, безвольно обмякла.

Еще не придя в себя окончательно, Маусглов услышал едва уловимый, постоянно прерывающийся шаркающий звук. Когда, наконец, он открыл глаза, его взор тупо уперся в маленький серый холм, поросший мхом, и россыпи гравия. Он заметил, что день уже в разгаре.

Он медленно пошевелил левой рукой и пододвинул ее ближе к плечу, опершись ладонью о землю. Он еще долго пролежал в такой позе, в конце концов он почувствовал холод камня. Вновь раздалось шарканье, он слегка приподнял голову, в тот же миг его шею пронзила острая боль. С огромным трудом он пододвинул вторую руку, немного отдохнув, приподнял свое отяжелевшее безвольное тело, затем упираясь ногами, попытался сесть. С третьей попытки ему удалось занять сидящее положение, но он еще долго раскачивался, превозмогая боль и головокружение. Обретя устойчивость, он огляделся и увидел ту площадку, где стояли Поль и Ларик. События сегодняшнего утра понемногу оживали в его памяти. Он повернулся к востоку. Положение солнца подсказало ему, что он провалялся больше часа. Он еще раз прокрутил в памяти события утра, пытаясь отыскать какую-нибудь зацепку или отгадку того, что могло произойти внутри горы, и что нужно делать. Он решил, что следующий раз при споре с колдунами будет держать наготове пистолет со взведенным курком и направленным прямо на оппонента.

Из глубины горы опять донесся слабый звук, он перешел в звук быстрых шагов и опять смолк. Маусглов согнул колено и со всей силой толкнул размякшее тело. Он медленно поднялся, в тот же момент он вновь уловил шарканье шагов, теперь возле самого выхода. Он поднял пистолет и прицелился, взведенный курок с готовностью клацнул.

Шаги приближались. Спустя секунду в проеме показался маленький, огненно-рыжий человечек. Он был одет в грязно белый саван. Человечек оперся спиной о скалу, его глаза безумно бегали, голова тряслась. Его взгляд скользнул по Маусглову даже не задержавшись. Цвет его лица был мертвенно бледным. Он дергался и раскачивался, словно припадочный.

Маусглов долго и внимательно наблюдал за ним, прежде чем решился заговорить.

– Что произошло? – спросил он, прицеливаясь.

Голова дернулась, безумно выпученные глаза проскочили мимо него. Глаза лихорадочно вращались, не в силах сосредоточиться на объекте звука. Наконец глаза сузились и стали медленно искать. Отыскав произнесшего фразу, они застыли на нем. Выражение глаз заставило Маусглова содрогнуться от ужаса.

– Что произошло? – повторил он.

Человечек шагнул вперед, вытянул белую руку с растопыренными пальцами, открыл рот. В его горле что-то захрипело, он пошевелил пальцами и потрогал кончик языка. Он снова робко шагнул вперед, высунул язык и протянул обе руки. Он сделал еще один шаг, затем еще один, еще, его правая рука двигалась из стороны в сторону, ощупывая воздух. Он широко открывал рот, но его горло не рождало ничего, кроме бульканья и хрипа, его походка стала тверже и уверенней.

– Стой! – воскликнул Маусглов. – Что тебе нужно?

Человечек что-то прорычал и бросился вперед.

– Стой! – снова закричал Маусглов.

Человечек опять шагнул вперед и Маусглов нажал курок.

Залп пришелся по левой руке человечка, развернув его и качнув в сторону. Какое-то время он беспомощно раскачивался, затем рухнул на колени, даже не пытаясь схватить и зажать пораженное место. Он почти тотчас поднялся, повернулся к Маусглову и замычал.

– Не заставляй меня стрелять снова, – заорал Маусглов, взводя курок.

– Я узнал тебя. Ты один из кандидатов. Скажи, что тебе нужно?

Человек подался вперед, Маусглов выстрелил.

Мужчина вздрогнул, дернулся, его снова развернула ударная волна, но на этот раз он устоял. Он выпрямился и двинулся вперед. Его горло отчаянно изрыгало целый поток бульканья и хрипения.

– Вссе хоо…о…о…р…р…о…ш… – наконец выговорил он.

Маусглов облизал губы и прицелился.

– Ради всего святого, стой! – прокричал он в отчаянии. – Я не хочу убивать тебя!

– Неее…важжж…но. С…с…слушай, – произнес человечек.

Его лицо по-прежнему ничего не выражало, глаза безумно вращались, протянутые руки тряслись и дергались. Маусглов отступил назад на три шага, незнакомец двинулся на него. Тогда Маусглов прицелился прямо в грудь и выстрелил.

Человечек пошатнулся, упал навзничь, почти тут же сел, затем начал вставать на ноги.

– Нет! – взмолился Маусглов. – Пожалуйста! Остановись!

– Остановись! – повторил человек голосом, лишенным всяких эмоций. – Слушай, слушай, слушай! Поль. Важ-но. Для тебя.

– Поль? – переспросил Маусглов, взводя курок. – Что с ним?

– Да. Поль. Да. Теперь ты по…о…ни…ма…ешь меня. Да?

– Тогда замри на месте и говори! Не подходи ко мне!

Человечек медленно поднялся на ноги. Внезапно Маусглов осознал то, что раньше лишь смутно тревожило его.

Раны человека не кровоточили. В тех местах, где прошли пули, одежда была разорвана и слегка обгорела. Но сквозь нее не просачивалась красная кровь.

– Замереть на месте? Где – здесь?

– Да. Ты нервируешь меня. Я хорошо слышу. Говори прямо оттуда. Что с Полем?

– Поль, – ответил незнакомец, покачиваясь, – в беде, Маусглов. Слушай.

– Я слушаю. Что случилось?

– Ларик поместил его под магическую оболочку.

– Что еще за оболочка? Существует кто-нибудь, кто способен снять ее?

– Этого не нужно. Ее уже сняли. Но Ларик не знает об этом.

– Тогда у Поля у мозгами все в порядке?

– Как обычно.

– А Ларик думает, что он под контролем?

– Да. Так захотел Поль.

– Куда он его повел?

– В Замок Авинконет.

– Это место Райла Мерсона! Я должен был догадаться. Я пойду туда и помогу ему, чтобы он не говорил мне.

– Только не теперь. От тебя будет мало пользы. Скорее всего тебя убьют. Лучше поступить по другому.

– Как?

– Иди к шефу Поля.

– Ибалу?

– Да. Расскажи ему, что случилось. Попроси его о скорейшей переброске тебя в Рондовал.

– Допустим, он согласится. Что дальше?

– Ты умеешь разговаривать с драконами?

– Боюсь нет. Но попробую.

– Расскажи старейшему из них – Лунной Птице – пусть отнесет тебя к уснувшему мертвому кратеру на горе Анвил и поможет тебе отыскать магическое орудие.

– Скипетр?

– Да.

– Хорошо, если я это сделаю.

– Отнесешь его Полю в Авинконет.

– С ним ничего не произойдет все это время?

– Они могут уничтожить его в любой момент, только по своей прихоти. Так что я не знаю. Если они не уничтожат его, то ему здорово пригодится скипетр.

– Кто ты?

– Я не знаю.

– Откуда ты обо всем узнал?

– Я был там.

– Почему ты хочешь помочь Полю?

– Я еще не уверен в этом.

– Почему я не могу убить тебя?

– Бездыханное тело нельзя убить.

– Теперь я ничего не понимаю.

– Ты достаточно узнал. Прощай.

Рыжеволосый рухнул на землю и застыл. Маусглов осторожно приблизился к нему. Он не дышал, Маусглов разглядел смертельную бледность лица. Он дотронулся до его щеки. Она была холодна, как лед. Он поднял правую руку человечка. Она тоже была холодной и уже окостенела. Он поочередно стал сжимать каждый палец незнакомца. Пальцы побелели и так и остались белыми. Наконец, он склонился ухом к его груди, рядом с прострелянным местом. Там царил холод и молчание.

Он разложил тело, скрестил на груди руки, натянул капюшон, прикрыв им лицо. Затем встал и пошел прочь.

Пройдя по той площадке, где стояли Поль и Ларик, он отыскал их следы и пошел по ним. Но следы скоро исчезли и затерялись в камнях. Еще несколько минут он потратил на поиски новых следов. Затем развернулся к городу иллюзий и начал медленно спускаться к сверкающим башням.

8

Ветер свистел в ушах, яростно рвал и развевал капюшон, Поль сидел на спине маленького дракона, крепко прижавшись к его плечам – маленькое, коричневое существо было уменьшенной копией тех мощных гигантов, которые обитали в Рондовале. Поль обхватил ногами круп дракона, руки сжимали упряжь. В двадцати метрах от него и чуть выше летел Ларик, оседлав такое же создание с кожаными крыльями. Иногда он оглядывался на Поля, сохранявшего спокойный равнодушный вид. Огромное количество блестящих нитей, видимых только внутренним зрением, накрепко привязало их друг к другу. Поль размышлял, трудно ли убить человека в назначенный час. Он решил, что магия слишком ненадежна и неповоротлива, когда дело касается другого колдуна. Он решил действовать быстро, без предупреждения, со всей своей силой и сноровкой, как только узнает, что хотел, и сможет обойтись без этого человека. Было бы непростительно глупо оставлять в живых своих врагов подобного сорта.

Солнце склонилось к западу, предвещая скорый коней дня, на небосклоне уже зажегся узкий блестящий серп луны. Верхушки облаков окрасились бледной дымкой и тускло поблескивали. На северо-западе, куда они держали путь, замаячил смутный силуэт гор.

За день они уже четырежды пересекали горные цепи. Гряда, видневшаяся впереди, была окаймлена высокими пиками вершин. Плечи и ноги Поля онемели от неподвижности и теперь ныли. Он бросил взгляд на Ларика, казалось, тот совсем не устал. Ларик сидел, наклонившись вперед и крепко сжав губы. Он упрямо смотрел перед собой, словно пытался прожечь дыру в черном небе.

Авинконет. Авинконет… Поль часами повторял это название в ходе полета. Он совершенно откровенно и правдиво сказал Ларику, что ничего не знает о нем, тем не менее…

Теперь ему казалось, что в названии есть что-то знакомое. Возможно он встречал его в записях отца, но он не мог вспомнить ничего конкретного.

Авинконет. Авинконет и Рондовал. Могла ли между ними быть связь?

Солнце уже совсем скрылось за горизонтом, луна засветилась ярче – теперь луна, искупавшись в слезах уходящего дня, во всей красе виднелась прямо перед ними, зацепившись диском за пик. Эта одиночная, высокая гора открывала цепь хребтов, расположившихся за ней. Он уже знал, что узнает ее.

Авинконет был замком его снов, куда он проникал через Ворота. Его всегда преследовала мысль, что это вполне реальное место. Но чтобы посетить его, увидеть воочию… Предстоящая встреча всколыхнула в нем целый рой чувств. Он обнаружил, что нервничает, боится посещения страшного места, Ворот… В тоже время что-то разжигало его любопытство, его преследовала идея, что ему нужно там кое-что сделать, исполнить до конца начатое, несмотря на нервный страх. Чувства были настолько противоречивы, что он даже не догадывался, как поступит в ближайшем будущем.

Он разглядывал зловещую архитектуру, предстающую перед ним, бледно желтые, холодно серебряные, серые сооружения – огромная центральная башня была выстроена словно ступенчатыми террасами. На ее уровнях приютились многочисленные башенки со сверкающими куполами. Центральную цитадель окружал высокий мощный крепостной вал. Его украшали узорчатые зубцы, стены пестрели множеством бойниц, по периметру в углах расположились сторожевые башни. С правой стороны башни во многих местах светились окна, по другим сторонам черные стекла отбрасывали мертвенный блеск. Он скользнул по замку внутренним зрением и сразу же заметил огромный пучок нитей, уходящих высоко в небо с тыльной стороны башни. Он также увидел тонкий световой луч, опоясавший переднюю стену слева направо. Лучик волнообразно пульсировал.

Оказавшись над замком, Ларик направил свою летающую лошадку в центр огромного круга. Преодолевая сопротивление ветра, Поль последовал за ним. Один за одним они начали медленный спиралевый спуск.

Пока они спускались, кружа над внутренним двором, Поль продолжал наблюдать за маленьким огоньком, видимым только во внутреннем зрении. Они пролетели совсем близко от него. К нему была прикреплена прозрачная длинная нить. Внешний вид этой картины навеял Полю траурные мысли и печальные предчувствия.

Опустившись совсем низко, Поль обнаружил, что тыльная стена огороженной области представляла собой грубую горную породу – это был склон горы – то там, то здесь были просверлены темные отверстия неправильной формы, некоторые из них были загорожены. На этом уровне светящийся след исчезал из виду.

Посадка оказалась довольно жесткой, Ларик тут же спешился. Поль почувствовал, как дернулось его тело, затем напряг и расслабил одеревеневшие мышцы и последовал за ним. Ларик расседлал зверей, прокричал им приказание и проследил, как они скрылись в одной из пристенных пещер. Он пошел за ними и за что-то потянул в темноте. Металлическая решетка с грохотом опустилась возле стены, закрыв входы и выходы. Гулкое металлическое эхо еще долго звенело в дальних уголках двора.

Ларик повернулся к Полю.

– Мы очень быстро добрались благодаря попутному ветру, – сказал он, – я думал мы доберемся уже заполночь. Возможно он захочет увидеть тебя прямо сейчас. Я не знаю. Пойду проверю.

– А он – это кто? – осведомился Поль.

– Райл Мерсон, хозяин Авинконета.

– Что он от меня хочет, чародей?

– Это он сам тебе скажет. Пошли.

Поль уловил как напряглись и потащили нити заклинаний, прикрепленные к его персоне. Он не сопротивлялся и покорно позволил себя увести в сводчатый проход, по его мнению расположенный на северной стороне. Они пошли вдоль мощеного камнем коридора, затем стали петлять по многочисленным поворотам и закоулкам.