Карлсон пожал плечами:
– Ничего серьезного. Я пришел домой в четыре утра, и мы немного повздорили.
– Да, наша работенка не для семейных, – сочувственно произнес Дакуорт. – Вечные задержки, дежурства, порой такого насмотришься, что уже не до чего. Мне с моим сыном Тревором даже некогда поговорить. Я подозреваю всех и каждого. Ну, не его, конечно, а тех, кто рядом с ним. К примеру, Рэндалла Финли.
Ангус осторожно взглянул на Дакуорта, словно прикидывая, стоит ли с ним откровенничать.
– Гейл хочет ребенка. А я нет…
Дакуорт кивнул.
– Я тебя понимаю. Тебе кажется: наш мир слишком жесток, чтобы давать жизнь ребенку. Но все не так уж плохо. Просто мы видим самые темные стороны.
– Меня этот мир не волнует.
На этот раз Дакуорт не кивнул.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я говорю о семье. Матери, точнее родители, должны любить своих детей. Но очень часто этого нет.
– Но тебе не обязательно быть таким.
– А ты любишь своего сына?
– Безусловно.
– А он тебя?
Дакуорт чуть замялся.
– Конечно.
Карлсон криво усмехнулся.
– Заминка говорит о многом, – сказал он и вышел из комнаты.
* * *
– Спасибо, что пришли, – приветствовал Дакуорт журналистов, явившихся на зов.
Обычно на таких встречах присутствовала лишь пресса из Олбани, но на взрыв кинотеатра слетелись журналисты из Бостона и Нью-Йорка. Небольшой конференц-зал был набит до отказа, и там уже становилось по-настоящему жарко.
Дакуорт представился и подсказал, как правильно писать его фамилию.
– Я собираюсь сообщить вам некоторые подробности катастрофы, связав их с другими инцидентами, происшедшими в Промис-Фоллсе за последнее время.
– Кого-нибудь уже арестовали? – послышался вопрос из зала.
Дакуорт поднял руку.
– Все вопросы в конце. Мы хотим обратиться за помощью к населению. Свидетели происшедшего могут предоставить нам ценную информацию, даже не подозревая, насколько она важна для расследования. Начну с того, что мы прикладываем массу усилий, чтобы выяснить причину катастрофы. Был ли это несчастный случай или намеренное преступление. Экран упал в двадцать три минуты двенадцатого или, точнее, в двадцать три часа двадцать три минуты. Само по себе это не слишком важно, но в связи с некоторыми другими происшествиями приобретает особый смысл.
С благословения Финдерман он продемонстрировал несколько фотографий, поочередно выкладывая их на пюпитр рядом с кафедрой. На первой были двадцать три мертвые белки, развешанные на заборе в парке Клэмпет.
– Какая гадость, – произнес кто-то в зале.
– Этот случай жестокого обращения с животными практически прошел незамеченным. Нет, к таким вещам мы относимся достаточно серьезно, но этот случай не был предан огласке, и никого не задержали.
– Разве это преступление? – спросил один из журналистов. – Белки постоянно попадают мне под колеса, но никто же не обвиняет меня в убийстве.
По залу прокатился смешок.
– Я же сказал, все вопросы потом, – отрезал Дакуорт. – Сосчитав зверьков, вы убедитесь, что их двадцать три. А теперь посмотрите следующее фото… Это колесо обозрения в «Пяти вершинах». Оно законсервировано, потому что парк развлечений закрыт. Но позапрошлой ночью кто-то в нем побывал.
На фото в одной из кабинок сидели три голых манекена, на которых красной краской было выведено: «ВЫ ОБ ЭТОМ ПОЖАЛЕЕТЕ».
Зал загудел:
– Что за черт!
– Господи!
– Что за извращенец?
Подняв руку, Дакуорт выложил на пюпитр третье фото, где та же кабинка была снята сбоку. На ней красовалось число 23.
– Фью! – присвистнул кто-то.
– Это второе происшествие. Никто не пострадал, но надпись на манекенах довольно зловещая. Тогда мы не придали особого значения номеру кабинки.
Дакуорт выложил последнюю фотографию. На ней была толстовка, в которой Мэсон Хелт напал на Джойс Пилгрим. Журналисты знали об этой истории, но номер на толстовке видели впервые.
– Итак, – продолжал Дакуорт. – Все указанные числа могут быть лишь совпадением, но, возможно, это не так. Поэтому я обращаюсь к гражданам: если вы знаете кого-то, зацикленного на этом номере, или можете как-то связать случившиеся происшествия, пожалуйста, сообщите нам. Вся информация будет строго конфиденциальна.
Один из журналистов поднял руку.
– Теперь я могу задать вопрос?
– Конечно, – кивнул Дакуорт.
– Значит, вы ищете парня, который мучает белок и взрывает кинотеатры?
Послышались смешки.
– Я сказал: мы ищем взаимосвязь между этими событиями. И просим нам помочь. В кинотеатре были убиты четыре человека, так что не обижайтесь, если я не оценю ваш юмор.
Поднялась еще одна рука.
– Значит, все это дело рук одного человека или какой-то группы? Но зачем? Что они хотят этим сказать? И эта надпись на манекенах «Вы пожалеете». Кто пожалеет и о чем? Почему они нам грозят?
– Я и сам хотел бы это знать, – вздохнул Дакуорт.
Глава 30
Клайв Данкомб принес домой готовый ужин, что давно вошло у него в привычку. Он частенько покупал полуфабрикаты по дороге домой.
Иногда Лиз заказывала что-нибудь готовое на дом или совала в микроволновку корытце с замороженным ужином от Стауфера. Сегодня Данкомб зашел в «Ангелино», итальянское кафе, которое торговало навынос. Чаще всего здесь заказывали пиццу, но они готовили и спагетти. Данкомб взял две порции лапши с морепродуктами и один салат «Цезарь» на двоих.
Лиз терпеть не могла готовить. Даже в своем заведении в Бостоне, где она имела постоянную клиентуру, посетитель, попросивший что-нибудь пикантное, чего не было в меню, вместо деликатесов обычно получал «хрен». А «Вокруг света», по версии Лиз, не имело ничего общего с кухнями народов мира.
Но ведь Данкомб выбирал жену не за кулинарные способности. Они встретились отнюдь не в Кембриджской школе кулинарного искусства. И наставницей Лиз была не Джулия Чайлд. Нет, их свело расследование по делу об эскорт-услугах в Бостоне. Данкомб, в то время заместитель начальника полиции, собирал материалы, чтобы прикрыть это злачное место, но встреча с Элизабет Палмер внесла коррективы в его планы. Она была готова исполнить любые его фантазии, особенно те, которые требовали дополнительных партнеров, лишь бы он закрыл глаза на ее сомнительный бизнес.
Лиз даже не пришлось снабжать его наручниками. Правда, когда речь заходила о любви втроем или молоденьких девочках, ей приходилось прибегать к своим связям.
Подобные связи не давали достаточных гарантий безнаказанности для нее и Клайва. И когда запахло жареным, они оба вышли из дела, каждый из своего, предварительно спрятав концы в воду. Все улики были уничтожены, файлы изъяты, свидетели запуганы, нужные люди подкуплены.
Покончив с прошлой жизнью, они переехали в Промис-Фоллс. Но интересы у них остались прежними. Если вы едете на Северный полюс, это не значит, что разлюбили катание на водных лыжах.
– Привет, – бросил Данкомб, входя на кухню.
Облокотившись о столешницу, Лиз смотрела телевизор, висевший на шкафу. Показывали «Доктора Оза».
Ее длинные темные волосы были свернуты на шее в узел. Короткая красная маечка не доставала до джинсов, оставляя открытой полоску живота.
– Тсс, – проговорила она, поднимая палец. – Доктор Оз говорит, что мы должны заниматься сексом двести раз в год. Боюсь, мне маловато будет.
– Всего-то? – удивился Данкомб, выкладывая на столешницу пакет с ужином. – Тогда уж лучше выбрать другое хобби. Вырезки клеить в альбом или что-то вроде того.
– А что считать половым актом? – стала размышлять Лиз, беря в руки пульт и немного убирая звук. – Если я сосу твой член, а Мириам в это время меня лижет, это один половой акт или два? Вряд ли доктор Оз над этим задумывался.
Лиз вдруг нахмурилась, как ребенок, ожидающий наказания.
– Я не должна так говорить о покойниках. А что у нас сегодня на ужин? – полюбопытствовала она, заглядывая в пакет.
– Итальянская лапша и салат.
– Ладно, – без особого энтузиазма произнесла Лиз.
– Тебе не нравится?
– Даже не знаю. Вообще-то я бы съела что-нибудь тайское. Но сойдет и это.
– Еще ты меня будешь доставать.
Слегка надув губы, Лиз похлопала мужа по плечу.
– Плохой день?
– Хуже некуда. И это только начало. Блэкмор брызжет слюной, потому что Джорджина не пришла домой, а я не могу найти тот самый диск.
Вынув тарелки, Лиз поделила на двоих лапшу и салат.
– С пармезаном вкуснее, – заявила она, доставая из холодильника контейнер с сыром.
– Ты меня слушаешь? – окликнул ее муж.
– Даже если дела дрянь, есть все равно надо.
Этим они и занялись, пристроившись у столешницы. Кухонный стол был завален газетами, счетами и коробками с бумагами, которые, казалось, поселились здесь навечно. Намотав на вилки лапшу, они насаживали на них листья салата.
– Что значит «не могу найти»? – вернулась к прежней теме Лиз.
– То и значит. Ты же знаешь, Джорджина собиралась слинять. Я решил, что это она забрала диск из дома Адама. Перерыл всю ее квартиру, но так ничего и не нашел.
– Вот блин. Жаль, что не нашел. Я бы не прочь посмотреть еще разок, – улыбнулась Лиз.
– Господи, Лиз, да если он найдется, я сразу же расколочу его вдребезги.
– Вкусненькая девочка эта Оливия была.
Клайв замотал головой, словно отказываясь слушать.
– Ну чего такого я сказала? Просто было очень забавно. Жаль, что с ней это случилось. Мне кажется, она не отказалась бы прийти снова. Нам даже не пришлось подсыпать ей дурь в вино, как другим девчонкам. Она сама полезла к Адаму на кухне, а обо всем остальном поначалу не догадывалась. Просто хотела потрахаться с этим отставным писателем.
– Лучше бы подсыпали.
– Не поняла.
– Лучше бы опоили ее, как всех остальных. Это был большой риск. Втянуть девку в групповуху и не отшибить ей память.
– Но она молчала как рыба. Крошка собиралась замуж. И кому она могла проболтаться? Жениху? Просто она хотела оттянуться напоследок, прежде чем надевать хомут. – Лиз усмехнулась. – Хотя опыт показывает, что хомут можно периодически снимать.
– Да уймись ты наконец, Лиз! Мне не до шуток.
– Молчу, молчу. Ты слишком серьезно ко всему относишься.
– Сегодня ночью опять просмотрю все диски у Питера. Может, я проглядел нужный. Прокрутил все, что забрал у Адама, но там этой девки не было. Хотя, может быть, я просто не заметил.
– Наверно, выглядит забавно.
– Что забавно?
– Когда перематываешь трах. Задницы мелькают перед глазами со скоростью сто миль в час.
Данкомб достал из холодильника пиво.
– Сегодня к нам в колледж заявился коп.
– Зачем?
– По делу Мэсона Хелта. Они все еще задают вопросы. Но я нигде не прокололся.
– Конечно, дорогой, – промурлыкала Лиз.
– Я видел, как за ним побежал Питер. Наверно, спрашивал насчет Джорджины. Хочет заявить в полицию о ее исчезновении. Я говорил ему, что сам разберусь, но он и слушать не хочет.
Лиз просунула палец под рубашку мужа и стала водить по его груди.
– Мне нравится Питер.
– Тебе язык его нравится.
Лиз вытащила палец.
– Возможно. А вот Адама мне по-настоящему жаль. Мужик был что надо. Все при нем.
Данкомб не ответил.
– Ты только пойми меня правильно. Я имею в виду не только секс. Ты же знаешь, Клайв, я тебя люблю. Больше, чем кого-либо другого. Просто он был интересный человек. И вот какая ирония судьбы. Ты подумай, всю жизнь любить кино и умереть под свалившимся экраном. Словно небеса над ним подшутили. Как с тем парнем, который бегал трусцой и написал про это книгу. И что же ты думаешь, отчего он умер? Его хватил инфаркт во время пробежки. Вот так-то.
– А ты, видно, переживаешь. Тянет тебя к нему, даже к мертвому.
– Нисколько. А вот тебе будет не хватать Мириам, – улыбнулась Лиз. – Признайся, не темни. Она ведь была чертовски изобретательна. Такое воображение бывает только у профессионалок.
– Я тебя люблю.
– Не сомневаюсь. У нас с тобой всегда оказывалось так: любим друг друга, а спим с другими. Но Мириам была тонкая штучка и настоящая бисексуалка. Мы все просто меняли партнеров, а Мириам кончала со мной, с Джорджиной, с тобой и с Питером.
– Как-то неловко говорить об Адаме с Мириам в таком тоне. Они ведь покойники.
– Но мы же всегда умели отделять секс от эмоций. Зачем усложнять жизнь? Иначе потеря Адама с Мириам стала бы для нас трагедией. Но я в полном порядке. А ты?
– Без проблем, – не совсем уверенно согласился Данкомб.
– У тебя нет причин завидовать Адаму. Вы с ним два сапога пара. Обоим есть что скрывать. Он же был не просто байкер, катающийся по выходным. Они организовывали настоящую банду. Ну очень плохие парни. Когда Адам начал новую жизнь, он обрубил все концы.
– Знаю.
– Я всегда считала, что он их по-крупному нагрел. Откуда у него такой шикарный дом и этот «ягуар»? Вряд ли Адам столько заработал на своих книжках. У него был другой бизнес. Он мне кое-что рассказывал. Мы оба торговали девочками, но Адам еще промышлял наркотой. Вот откуда у него деньги.
– Может, и так, – согласился Данкомб. – Я вот что думаю: после того что случилось, нам надо прикрыть эту лавочку.
– Если у нас больше нет сексодрома, это не значит, что мы должны прекратить занятия.
– Но с Питером и Джорджиной я больше встречаться не хочу. Он слишком труслив, а она последнее время что-то темнит. Не доверяю я ей.
– Я тебя понимаю. Ты просто от них устал. Мы найдем себе новых друзей.
Бросив есть, Лиз стала расстегивать на муже рубашку. Толкнув его к столешнице, она всем телом прижалась к нему, ощущая, как твердеет его плоть. Подняв руки, она быстро стянула с себя майку. Под ней ничего не оказалось.
– Пощупай меня, – скомандовала она.
Клайв Данкомб выполнил распоряжение.
Лиз стала медленно тереться о его тело, приговаривая:
– Расскажи мне снова… с самого начала… и очень-очень медленно… как ты вышиб мозги этому мальчишке.
Глава 31
Когда стемнело, Джорджа Лидекера вновь охватила жажда приключений. Она не оставляла его и днем, но светлое время суток не самое подходящее время для подобных вылазок.
Джордж собирался залезть в очередной гараж, чтобы успокоить нервы. Он не спал уже больше суток.
И было от чего. Вчера вечером они вчетвером – он, Дерек, Кэнтон и Тайлер – поехали в «Созвездие» посмотреть кино, а вместо этого увидели, как чертов экран свалился на публику. Они спрятали Дерека в багажник, чтобы провезти его бесплатно, но владелец кинотеатра их тормознул. Джордж попытался возражать, доказывая, что у того нет конституционного права обыскивать их машину, но вдруг все это потеряло всякий смысл. Рванули бомбы, и люди стали кричать.
Дерек, как последний идиот, помчался в самое пекло, но Джордж с приятелями решили – надо срочно смываться. Тем более что Джордж притащил с собой пистолет, который умыкнул из чьего-то гаража, а полиция была уже на подходе.
Они понеслись обратно в город. Джордж вышел у дома родителей, но спать ему не хотелось. Он был слишком взвинчен. Лучше уж пошататься по окрестностям и, если повезет, найти парочку незапертых гаражей. Люди часто забывают запирать их на ночь. Оставляют двери открытыми, а сами идут домой, ужинают, смотрят телик и заваливаются спать, даже не вспомнив про свой чертов гараж.
Входи и бери все, что хочешь.
В ночь, когда рухнул экран, Джордж успел побывать в двух гаражах, но ничего интересного там не обнаружил. Поэтому следующей ночью он возобновил поиски, надеясь унять свой зуд и найти что-нибудь стоящее до того, как утром улетит в Канаду.
Его родители, или, точнее, предки, отправлялись в Ванкувер навестить отцовскую родню. А такси приедет – вы только представьте! – в пять утра, время, когда у Джорджа самый сладкий сон. Поэтому он обещал матери прийти домой пораньше, чтобы успеть хоть немного поспать.
Джордж ни на чем не мог сосредоточиться, ему все моментально надоедало. Врачи говорили, что это нечто большее, чем простое расстройство внимания. Видимо, извилины в его мозгах несколько отклонились от принятого стандарта. Он с детства отличался неординарным поведением, хотя был неглуп, но, как считали учителя, ему не хватало усидчивости.
В этой связи Джордж часто вспоминал слова из какого-то комикса: «Жаль, что он использует свои таланты не во благо, а во зло».
Но Джордж не был злонамерен. Во всяком случае, он таковым себя не считал. Его просто постоянно разбирало.
И ему нравилось воровать.
Его родители, в надежде сделать из него человека, настояли, чтобы он поступил в Теккери-колледж, но эта идея с самого начала была обречена на провал. Джордж проучился там два года и за это время осилил только четыре курса лекций. Продолжать учение было бессмысленно. Профессор, машину которого он перевернул, настаивал на его исключении. К тому же директор затаил на Джорджа зло за то, что тот бросил в пруд маленького крокодильчика.
Но ведь студентам положено куролесить, когда же еще это делать? Ладно, пошли они все куда подальше. Сейчас надо думать о деле.
Еще неделю назад он присмотрел себе многообещающий гаражик. Во-первых, он стоял вдалеке от дома. Так мало шансов, что тебя кто-то услышит. Во-вторых, помимо двух ворот у него была еще боковая дверь. Поэтому запирать приходилось не один, а сразу три замка. И потом, дом довольно приличный, так что в гараже наверняка окажется много чего достойного.
Вообще-то Джордж чаще всего выбрасывал свою добычу. В мусорный контейнер или в реку. Одно время он оставлял себе кое-какие инструменты, а с тем пистолетом (который после взрыва в кинотеатре выкинул в сточную канаву) ему вообще повезло. Джордж нашел его в ящике верстака, да не один, а с коробкой патронов. Но удовольствие он получал лишь от самого процесса. Влезть куда-нибудь, а потом незаметно убраться.
Просто обалденно!
Джордж решил подобраться к гаражу сзади. Когда зажглись фонари, он прошел по узкому проходу между домами, перемахнул через забор, заросший кустарником, и оказался у задней стены гаража.
Еще одна удача. В стене имелось окно. Значит, в гараж можно проникнуть четырьмя путями. Он заглянул внутрь через грязное стекло, но там было темно.
Выйдя из-за гаража, Джордж посмотрел на дом. Во дворе никого, в доме только одно освещенное окно, судя по всему, в кухне.
Свет в окне его не сильно беспокоил. Он ведь может войти незамеченным. Джордж повернул ручку боковой двери. Кажется, заперто. Нет, погоди.
Дверь неплотно прилегала к косяку, и, когда Джордж толкнул ее локтем, она приоткрылась. Класс!
Быстро распахнув дверь, он вошел внутрь и захлопнул ее за собой, чуть не сбив старые воротца для крокета, стоявшие рядом.
Машин в гараже не было, да и вряд ли они бы там поместились. Гараж использовали как сарай. Посветив мобильником, Джордж увидел на стене металлические полки.
Там хранился обычный сарайный хлам: садовые инструменты, полупустые банки с краской, остатки ковролина, свернутые в рулоны. На полу стояла белая садовая мебель с пятнами от листьев. Коробка с пустыми пивными бутылками, консервные банки.
На одной из полок валялось с полдюжины маленьких проволочных ловушек. Они имели отверстие в виде воронки, через которое зверек легко проникал внутрь, а вот выбраться назад не мог. Джордж подумал, что в них можно ловить крыс или белок.
А что это там на верхней полке? Вроде бы рука и нога. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они принадлежат манекену.
Посередине гаража возвышалась какая-то куча, покрытая синим брезентом. Вся бугристая и неровная. Садовая земля?
Куча была футов пять в диаметре и фута два в высоту. Края брезента прижаты кирпичами. Отбросив один из них, Джордж отогнул край брезента.
Что за черт?
Сначала он подумал, что это наркотики. Сотни пакетов – сразу и не сосчитать. Неужели кокаин, героин или еще какая-нибудь дурь?
Интересно, это белый порошок? По телевизору обычно показывают белый. Но в сериалах про копов пакеты с наркотиками никогда не бывают величиной с кирпич. И одного портфеля хватает, чтобы купить небольшую страну.
А эти пакеты гораздо больше. Практически мешки из полупрозрачной пленки. Похожи на те, в которые фасуют химикаты. Джордж вспомнил, как он летом работал в компании, обслуживавшей бассейны. Но от этой кучи совсем не пахло хлоркой.
Тогда что это? Вообще-то похоже на соль.
Но зачем хранить в гараже столько соли? Чтобы растопить лед на подъезде к дому, такого количества просто не нужно. Этого хватит для всей транзитной автострады штата Нью-Йорк.
Джордж опустился на колени и развязал один из мешков. Вообще ничем не пахнет. Сунув руку в мешок, он потер вещество между пальцами. Не порошок, а скорее гранулы. Парочка крупинок прилипла к пальцу, и Джордж положил их на язык.
Вкуса он не почувствовал, но язык защипало.
Интересно, это что-нибудь ценное? Стоит утащить мешок-другой? А что потом с ним делать?
В гараже зажегся свет.
Отшатнувшись от мешка, Джордж споткнулся и приземлился на пятую точку.
– Черт! – ахнул он, увидев, кто появился в проеме двери.
Громадное насекомое, стоявшее на задних ногах.
У него были огромные круглые глаза не меньше двух дюймов в диаметре и черная блестящая голова, из которой торчала какая-то круглая резиновая штука, похожая на хоккейную шайбу.
Настоящий монстр.
Черт, никакой это не монстр. Просто человек в противогазе. Таких показывают в военных фильмах или в новостях, когда речь идет о заболевших лихорадкой Эбола.
Джордж чуть не обмочил штаны.
– Что ты здесь делаешь? – спросил человек в противогазе.
Голос его звучал глухо, словно из телефонной трубки при плохом соединении.
– Привет! Ну и напугали вы меня, я прямо чуть не описался! Не поможете подняться?
– Я спрашиваю: что ты здесь делаешь?
– Да ничего, просто смотрю. У вас голос, как у Дарта Вейдера.
Человек в противогазе посмотрел на откинутый брезент.
– Зачем ты это открыл?
– Просто любопытно было. И все. Наверно, это что-то вредное, раз вы в противогазе. А для меня еще одного не найдется?
– Кто ты? Не похоже, что ты из полиции.
– Нет, нет, я не коп.
– Тебя кто-то послал?
Голос из-под маски звучал зловеще.
– Да никто меня не посылал. Я просто так зашел. Дверь была открыта. Я ничего не взял. Не вызывайте полицию. Я ничего не украл. Отпустите меня. Я не знаю, что это такое, но положил его немного на язык. Теперь я отравлюсь или что?
Человек молча смотрел на него.
– А что это за штука? Это ведь не кокаин и не героин, верно? Но если вы наркодилер, я дико извиняюсь, что сюда залез. Уверяю вас, я никому не скажу…
– Это не наркотики.
– Но и не хлорка. Вы знаете, я работал в компании, обслуживающей бассейны, и могу точно сказать, что это не хлорка.
Джордж заискивающе улыбнулся. Он старался быть общительным, словно напрашиваясь человеку в противогазе в друзья.
– Будь это хлор, мы бы давно уже задохнулись. Когда я снимал крышку с ведра, где была хлорка, меня прямо с ног сшибало.
Человек ничего не ответил. Он стоял и смотрел на Джорджа своими круглыми глазами.
Тот начал подниматься.
– Я, пожалуй, пойду, если вы не возражаете. Вы ведь не будете вызывать полицию? Зачем поднимать шум?
– Нет, я не буду вызывать полицию.
Джордж двинулся к двери, но человек по-прежнему загораживал проем.
Он потянулся за крокетным молотком.
– Не надо. Я уже ухожу.
Но когда Джордж сделал еще один шаг, человек взмахнул молотком.
Джордж попытался загородиться рукой, но молоток угодил ему в висок. Удар был так силен, что боек соскочил с ручки и покатился по полу.
Джордж схватился за голову.
– Черт! – завопил он.
Человек посмотрел на заостренную палку, оставшуюся у него в руке. Чуть поколебавшись, он воткнул ее Джорджу под ребра, отбросив его к стене. Хрипло дыша, незнакомец продолжал давить на ручку молотка, пока не почувствовал, что она наткнулась на твердую поверхность.
Изо рта у Джорджа хлынула кровь. Дернувшись, он съехал по стене на пол.
Человек выпустил из рук палку и посмотрел на тело. Некоторое время убийца стоял неподвижно, с шумом втягивая воздух.
Как удачно, подумал он, что в гараже осталось еще полрулона брезента.
Глава 32
– Все только и говорят о папе! – сообщил Этан за ужином, слишком взволнованный, чтобы есть. Он даже не притронулся к лазанье, которую приготовила его бабушка.
– Он как прыгнет в кузов! Жаль, что я пропустил. Опоздал на пару минут, но другие ребята все видели. Не мог уж подождать, пока я выйду, а потом прыгать в машину.
– Извини, сынок, – сказал Дэвид.
– Это сын той женщины, которая приходила к нам на днях? – спросила его мать. – Как ее зовут?
– Сэмми.
– Сэмми? – удивленно переспросила Арлин.
– Вообще-то она Саманта. Это для краткости.
– Ну да. Сначала она мне понравилась, но теперь не знаю, что и думать. Тебе не стоит путаться с женщиной, у которой такие проблемы.
– Но ты ведь и двух слов с ней не сказала, мама.
– Я видела ее из окна. Она хорошенькая. Но внешность – это не главное. Ты поступил неразумно. Ведь он мог тебя убить.
Дон, который ездил смотреть, как идет ремонт, немного опоздал к ужину, но его быстро ввели в курс дела, после чего он высказал свою точку зрения.
– Я горжусь тобой, сынок, – произнес он, похлопав Дэвида по руке. – Ты не стоял в стороне. Ты… действовал.
У Дона перехватило дыхание, он замолчал и уткнулся в тарелку.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Арлин.
– Ничего.
– Я об этом не думал, – пожал плечами Дэвид. – Просто так уж сложилось.
Он рассказал родителям, что произошло. Бывшие родственники Сэмми нарочно задержали ее в прачечной, чтобы она не успела забрать сына из школы. Она заподозрила, что они подослали того парня, Эда Нобла, для похищения Карла. Так оно и оказалось. Сначала Сэмми позвонила не Дэвиду, а какому-то частному детективу, но он был слишком далеко. Тогда она обратилась к Харвуду, который по счастливой случайности оказался всего в миле от школы.
Подъехать близко не удалось. Дорога была запружена машинами родителей, приехавших за своими детьми, и Дэвиду пришлось бежать. Он не знал, как выглядит Эд Нобл, но сразу заметил Карла, забирающегося в пикап, и стал преследовать машину.
Приехавшие полицейские составили протокол. Частный детектив Кэл Уивер, все-таки добравшийся до школы, рассказал копам, что Эд Нобл приходил утром в прачечную и угрожал Сэмми. Когда Дэвид пошел домой, полицейские все еще говорили с Уивером и Сэмми, пробежавшей всю дорогу до школы.
Ему здорово досталось. И было очень больно.
Когда его мотало по кузову, он повредил спину. Все плечи были в синяках. А еще он подвернул ногу, когда врезал этому типу по морде. Ходить он кое-как мог, но болело адски.
Дэвид явно не годился для роли супермена.
Переступив порог, он сразу же проглотил максимальную дозу тайленола. Этан был уже дома и, подпрыгивая от нетерпения, требовал подробностей. Он уже сообщил бабушке, что Дэвид поборол бандита.
Когда позвонила Сэмми, он размышлял о словах Рэндалла Финли. Тот предложил рассказать Этану всю правду о смерти матери. Сукин сын. По сути, это была завуалированная угроза. Ответ на попытки Дэвида выяснить, что за аферу они затевают с застройщиком Манчини.
Его размышления были прерваны телефонным звонком. Увидев, кто звонит, он обрадованно ответил.
Долгожданный звонок от Сэмми. Первая удача за сегодняшний день. Но оказалось, это не совсем так.
– Ты где? – завопила Сэмми. – Они хотят похитить Карла!
С этого момента его планы – а он хотел нанести визит жене Финли Джейн, чтобы она повлияла на мужа, – резко изменились.
Во время погони и разговора с полицейскими Дэвида поддерживал адреналин, но домой он пришел уже весь трясущийся и буквально рухнул на руки матери. Сын так прерывисто дышал, что, казалось, был близок к истерике.
Дэвид и вправду был в сильнейшем возбуждении.
– Я мог погибнуть, – признался он, в первый раз осознав это. – И какого черта меня туда понесло. Я просто чудом уцелел. Он ведь мог разбить свой грузовик или перевернуться, а я мог вылететь из кузова.
– Да, ты поступил опрометчиво, – согласилась Арлин.
Но Дэвид быстро взял себя в руки и попросил мать не рассказывать отцу и Этану о его минутной слабости.
После ужина, сидя на лестнице перед домом, он стал постепенно приходить в себя. Этому немало способствовала пара банок пива.
Дэвид опять задумался о Финли. Что бы они с Манчини ни замышляли, его это не касается. Во всяком случае, пока. Если выбирать только порядочных политиков, скорее всего, останешься без работы и будешь сидеть на пособии.
Но вот что делать с Этаном? Хочешь не хочешь, но сыну придется все рассказать. Нельзя допустить, чтобы Финли держал его на этом поводке.
Поднявшись, Дэвид открыл дверь и позвал:
– Этан!
Скатившись с лестницы, мальчик вышел на крыльцо.
– Я здесь.
– Пойдем прогуляемся.
– Куда?
– Да никуда. Мне просто нужно с тобой поговорить.
– О том, что случилось с Карлом? Я и так знаю, что нельзя садиться в машину к незнакомым людям. Можешь не читать мне нотации.
– Нет, я хотел поговорить о другом, но ты действительно не должен садиться в машину с тем, кого не знаешь.
– Опять ты за свое?
– Ладно. – Дэвид похлопал сына по спине. – Ты испугался, когда увидел, что произошло с Карлом?
Этан пожал плечами.
– Не особенно. Ну, не знаю. Я просто не брал в голову. Ты об этом хотел поговорить?
– Нет. Я хотел поговорить о твоей маме.
– О чем именно?
– Она умерла, когда тебе было четыре года.
– Я знаю.
– И такому малышу не объяснишь, что случилось.
– В смысле, что случается с теми, кто умирает? Возносятся они на небеса или просто перестают жить?
Дэвид посмотрел на сына.
– Это уже другая тема. Нет, я хочу сказать, в то время я скрыл от тебя многое, что касалось твоей мамы, ведь в том возрасте ты бы просто ничего не понял. Но сейчас ты уже большой и должен это узнать, причем от меня, а не от кого-то другого. Хорошо, что мы тогда уехали в Бостон, где нас никто не знал. А к тому времени, когда мы вернулись, люди уже перестали сплетничать о ней.
– О’кей.