– Его ничто не научит, правда? – спросила Домино.

— Ева Лунева не рассказывала о своей принадлежности к секте в молодости? — спросил полковник Гущин.

– В тот день, когда Чейз признается, что существует конь, с которым он не может подружиться, реки потекут вспять, – согласился Рейф. – А тут еще Сет водит за собой Злюку, словно барашка на ленточке, – думаю, конь это делает специально, чтобы позлить Йора.

— Никогда от нее про секты не слышал, — замдиректора изумился. — Трудно себе представить, чтобы Ева Станиславовна… та, прежняя… наш топ-менеджер интересовалась подобными вещами.

– Может быть. – Домино встала. – Пойду спасать Чейза от самого себя, и через полчаса выступаем.

— Федор Матвеевич, а нельзя через органы соцзащиты и опеки как-то повлиять на их семью? — спросил Макар задумчиво, когда они покинули фабрику. — Забрать Адама на какое-то время и поместить… ну, не знаю — в интернат или детский дом…

Йор Чейз был крупным, плотным северянином, из того же народа, что и Джэнси Гейн. Как и его соотечественница, он был верным и надежным – и раз приняв решение, твердо шел к поставленной цели. Светловолосый богатырь давно уже хвалился, что нет такого коня, которого он не заставил бы полюбить себя, и выделялся из всех скорее этой похвальбой, а не более тривиальным подозрением в неумении ездить верхом. И к тому же его похвальба соответствовала действительности – до тех пор, пока у Домино не появился Злюка, и хотя Чейз настаивал, что Злюка – не конь, это не мешало ему придумывать разные хитрости, чтобы подружиться с ним.

— В данной ситуации нельзя. Это долгая процедура, бюрократическая. Быстро она двигается, лишь когда родители причиняют физический вред ребенку — бьют, травмируют… Тогда возможно изъять из семьи ребенка. Но у нас такого нет. И нет заключения врачей о психической болезни его матери. У нас есть ее устные заявления о том, что это не она, а он хотел ее убить. И что она подозревает его в убийстве пропавшего ребенка.

Все они заканчивались одинаково: Чейз приземлялся на задницу в грязь, весь в синяках от ударов копыт. И все же, глядя поверх головы Чейза, сидящего в колоде с водой для лошадей, Домино думала о том, что может понять, почему конюх не оставляет попыток.

— Но факт нападения на Еву подтвердил нам и Василий Зайцев, — напомнил Макар.

Хотя Злюка по размерам был не крупнее любого коня в роте, он излучал грацию, она струилась по нему, как вода по полированному граниту. Шкура жеребца имела бледно-зеленый цвет; его длинная грива и хвост – белые, как морская пена. Уже одно это было достаточно поразительным, а у него еще были прозрачные зеленые копыта, похожие на тяжелое, толстое стекло, каким-то образом лишенное пузырьков., Его глаза горели тем же зеленым светом, без зрачков и радужки, хотя Домино замечала, что идущий изнутри свет разгорался сильнее когда у коня портилось настроение и он делался злобным.

— В приватной беседе. Юридический ноль, понимаешь? С официальным заявлением Ева в полицию не обращалась. Ее пасынок тоже. Их отец вообще об инциденте ничего не знает. От него скрыли.

В данный момент они положительно метали искры, пока жеребец приплясывал вокруг Домино, а потом опустился на колени, словно верблюд, чтобы она могла сесть верхом. Она поняла намек, вскочила верхом без седла и вцепилась всеми пальцами в пенную гриву – даже ради нее Злюка не желал мириться с упряжью.

— Я бы его к себе домой забрал, — сказал Макар. — Честное слово, — пока все не устаканится или Еву в Кащенко санитары не отправят. Но… тот его финт с жабой… Я до сих пор до конца его словам не верю, что это не он сотворил, а торговцы на рынке. Я своих детей не могу с ним оставить, пока мы расследованием занимаемся. И дома нас нет.

– Доброе утро, сэр, – произнес Чейз, неуклюже поднимаясь.

— И на тебя слова Евы повлияли, — Клавдий Мамонтов кивнул. — Про его тайное логово на островах на озере.

– Доброе утро, сержант, – отозвалась она, но все ее внимание было поглощено Злюкой, который затеял танец с собственной тенью. – Ночное Небо и Голубь готовы?

— Не слова, а факты. Мы его видели на холме с собаками. Он псов разъяренных каким-то способом отпугнул… чем-то… какой-то силой… Клава, это же на наших глазах случилось! Как такое объяснить?

– Да, сэр! Конечно, сэр! – Чейз свистнул, и к ним трусцой приблизились две лошади в полной упряжи. – Вы их берете с собой?

Клавдий Мамонтов вел внедорожник и подыскивал приемлемый ответ. А у полковника Гущина зазвонил мобильный. Он включил громкую связь в машине. Наконец-то пришло долгожданное заключение по ДНК. Эксперт-криминалист подтвердил полное тождество ДНК неизвестной жертвы и образцов из ванны и замытого коридора. И ДНК крови самой Евгении Лаврентьевой, обнаруженной тоже в коридоре.

– Думаю, они поскачут следом, – ответила Домино, – но все же дай мне поводья на всякий случай.

— Все, теперь точно мы доказали, что незнакомца убили топором и пытались расчленить в ванной в ее доме. И судя по ее ножевым ранам, парня убила именно она, и, возможно, сестра Анна была соучастницей. Или же нет… Но каким-то образом она тоже причастна к происшедшему, — объявил полковник Гущин и спросил криминалиста: — Так, а что по фрагментам татуировок?

Чейз повиновался, и она направилась на свою высотку на Злюке, выступающем гордо, словно на параде. У Сета уже должно быть все готово, и она сэкономит ему время – не придется бежать еще и за лошадьми. Голубь был лошадью Сета; небольшой серебристо-серый мерин, еще немного – и он бы претерпел унижение, перейдя в разряд пони, надежный, спокойный, идеально подходящий для мальчика, который впервые сел на лошадь всего год назад.

Ночное Небо – другое дело. Черная кобылица из Аппалузы, почти такая же необычная, как Злюка, была любимицей Домино, пока Злюка не заставил ее и думать забыть о других лошадях. Отдав Ночное Небо Джорду, она сделала лошади не меньший подарок, чем всаднику, так как это позволило ей не принимать участия в сражениях, где много хороших коней становились калеками или погибали.

Ответ разочаровал — те небольшие фрагменты татуировок на предплечьях жертвы проверили по базе данных уголовных тату, однако никаких совпадений не выявилось. Степень разложения трупа такова, что дальнейшие исследования татуировок уже невозможны.

Обогнув лагерь по периметру. Домино быстро оказалась у своей высоты. От стоянки осталась только небольшая груда снаряжения, которое они возьмут с собой, и кострище, которое Сет начал засыпать песком, заметив ее приближение.

— А по его зубам? — спросил Гущин.

Джорд поднял глаза от свитка Гвайкандер и приветливо улыбнулся, но это не отвлекло ее внимания от фиолетового синяка на его правой скуле. Домино спрыгнула с жеребца на землю раньше, чем тот успел остановиться.

Ответ снова огорчил — нет, никаких особых примет в области работы дантистов. При таких скудных исходных данных база вообще не выдаст результатов.

– Джорд! Что с тобой случилось? Поэт грустно улыбнулся, его свободная рука поднялась, прикрывая синяк, а почти фиалковые глаза округлились в притворном изумлении.

— Что дала проверка базы данных пропавших без вести за март-апрель? — Гущин не отступал.

– Это? – Он говорил хорошо поставленным баритоном, отточенным долгими часами чтения вслух. – Ну, он уже был здесь, когда я проснулся. Думается, тебе лучше знать, откуда он взялся, дорогая.

И снова сплошное расстройство — ничего не дала. Пропавших с подобными приметами ни в Москве, ни в области, ни в прилегающих к Подмосковью регионах не было.

Домино ужаснулась и залилась краской.

– Ты хочешь сказать, что я могла.., вчера ночью?

— Наш незнакомец на первый взгляд словно невидимка, — заметил Макар. — Однако от клиентов Евгении Лаврентьевой он не таился. Его видели охранники актера. И сам актер, пусть он и в белой горячке находился тогда. Охранник даже предположил, что парень — сожитель шаманки. Возможно, это он привозил Евгению домой к племяннику Алексею. Однако тот его не видел, заметил из окна лишь машину — черная, неизвестной марки.

Она лихорадочно пыталась припомнить. Неужели она снова была слишком грубой? После долгих лет тренировок в стремлении сойти за мужчину она только теперь начинала понимать, как хрупки люди.

— Никакой машины во дворе дома Евгении нет. Если у ее сожителя она была, куда она ее дела? Как избавилась от нее? Она сама тачку не водит, — заметил Клавдий Мамонтов. — Может, сестра ей помогла? Мы не спрашивали ни у кого об Анне Лаврентьевой — умела ли та машиной управлять?

Джорд рассмеялся.

— Вряд ли, не тот типаж, — произнес Макар. — Алкоголичка, лапша куриная… Явно не автоледи. Но я сейчас не про тачку — я про нашего мистера Икс. Итак, от знакомых шаманки он не скрывался. Однако его исчезновение ни у кого не вызвало никакого беспокойства. Никто не спрашивал у Евгении: «А где тот парень?» Никто не заявлял в полицию о пропаже. Вывод?

– Нет, Домино, не беспокойся. Просто я утром был неуклюжим.

— Либо он приезжий, мигрант, здесь на птичьих правах и без регистрации… либо из криминального мира, — ответил полковник Гущин. — Они не светятся никогда. И уж точно о пропаже без вести своих в полицию не заявляют. Но может быть и третий вариант.

Сет внезапно вскинул голову.

— Какой?

– Это я сделал, сэр. Вы сказали мне, что я могу разбирать палатку, и я забыл о том, что он еще не выходил. Поэтому выдернул колышки…

— Просто жил тихо. Одиноко. Сам по себе. Никаких связей ни с кем не поддерживал. И это для нас самый скверный вариант. Потому что мы никогда не установим его личность.

– И все это обрушилось на меня, – закончил Джорд. – Сет, я же сказал, чтобы ты успокоился. Мне следовало давно проснуться. Брезент всего лишь слегка содрал кожу, Домино. Со мной все будет в порядке.

Они помолчали в расстройстве.

Домино нагнулась поближе, чтобы рассмотреть.

— Ладно. Тождество ДНК все же важный факт. Будем на него опираться, — полковник Гущин явно решал, что предпринимать по тройному убийству дальше. — Единственная ниточка, за которую сейчас можно потянуть, — звонки Евгении Лаврентьевой в загородный ресторан накануне Восьмого марта. Интересно, посетила ли она его? И с кем?

– Пойдешь к сержанту Чейзу. У него есть мазь, от которой синяк к завтрашнему утру пройдет.

— Надеетесь на романтический ужин с мертвецом с грядки? — без энтузиазма спросил Макар. — Зря. Приедем в «Лесное», окажется по закону подлости, что они с сестрицей в ресторане Восьмое марта отмечали.

– Он и так пройдет, правда… – начал было Джорд.

– Это приказ, солдат, – резко оборвала его Домино, запуская пальцы в гриву Злюки и одним прыжком вскочив на него.

— Нам все равно пока ничего другого не остается, — возразил ему Клавдий Мамонтов, вставший на сторону Гущина. И включил фары. — Темнеет. Вечер и ночь в «Лесном» — время силы.

Джорд пристально посмотрел на нее, потом его легкий характер возобладал.

– Ну-ну, генерал. Скажи, а разве сержант Чейз не ветеринар? Домино кивнула.

Глава 24

– Да, но он еще и целитель от природы, его заговоры и настойки собраны со всего света. Я бы не позволила тебе лечиться у доктора менее опытного, чем тот, кто пользует наших коней.

«лесное»

Серебряный звук горна, трубящего сбор, спас ее от неуместных – и неуклюжих – оправданий. Кивнув Сету и улыбнувшись Джорду, она развернула Злюку и поскакала на свое место впереди центральной колонны роты. Джорд либо ехал рядом с ней, либо отставал и садился в один из фургонов с припасами, где мог работать над своим переводом.

Возможно, в оные времена загородный клуб-отель «Лесное» считался местом крутым, однако сейчас он выглядел запущенно — наполовину пустой, с заколоченными коттеджами, заросшими одуванчиками дорожками. Но отель все еще манил постояльцев яркими неоновыми огнями.

И музыка играла громко, рвалась из колонок. Однако под нее на летней веранде отеля под шатром не танцевали, не пели караоке, а дрались в кровь.

Принц Рэнго не возражал, когда Джорд попросил его позволить ему закончить работу, но настаивал, чтобы, как только они достигнут Озер, Гвайкандер был отправлен в грот без промедления. Однако он ничего не сказал о том, что они должны спешить изо всех сил, и поэтому, зная, что Джорду осталось перевести еще порядочный кусок текста. Домино не слишком гнала роту вперед.

— Что здесь у вас? — Зрелище впечатлило даже хладнокровного полковника Гущина, когда он вышел из машины и узрел потасовку.

Рейфу же она просто сказала, что в районе Озер их может подстерегать опасность и нет смысла перенапрягать людей и лошадей. Если у полковника и были основания подозревать другие причины, он мудро решил их не высказывать. Однако судьба позаботилась о том, чтобы Домино не оказалась лгуньей.

— Свадьба! — ответил ему охранник-парковщик. И сплюнул.

Они медленно поднимались на гору, стараясь не слишком отрываться от тянущихся позади фургонов, когда к ним галопом подскакал дозорный.

— Свадьба?!

– Генерал Блейд! – задыхаясь крикнул он. – Огонь и разрушения! Бандиты! Человек…

— Родственники жениха и невесты подарки делят. Недовольны. Все мало им.

– Обратитесь по форме, рядовой! – рявкнула она.

Под песню «Рюмка водки» дралась родня новобрачных — люди простые и незатейливые: мелкие предприниматели с юга из «казачков» и аборигены из Воскресенска. Дрались в основном женщины в цветастых синтетических платьях, пиная ногами в стоптанных туфлях распакованные коробки с электрическими чайниками и скороварками — подарками. А мужики налетали друг на друга как петухи, хватая за грудки, за галстук: «Ты кто такой? Нет, а ты кто такой? Тебя кто сюда приглашал?»

– Есть, сэр. – Всадник выпрямился и ухитрился отдать честь. – Мы столкнулись со следами бандитских действий впереди по маршруту. Маленькая деревушка разграблена и сожжена. Мы нашли старика, который уцелел, и его ведут сюда, но медленным шагом.

— Женила на себе ваша задрыга нашего Андрюшеньку! — орала на все «Лесное» мамаша жениха. — Легла сразу, ноги раздвинула! Пузо на нос лезет, восьмой месяц! А фату девичью напялила, бесстыжая!

– Какие-нибудь свидетельства того, что бандиты все еще находятся поблизости? – спросила она.

— Радость какая за дебила вашего замуж выходить! — вопила в ответ мать невесты. — Он ее силком принудил! Если не под венец, так в тюрьму бы загремел! У нас и заявление в полицию заготовлено, и свидетелей куча. Не отвертится! По УЗИ-то двойня у Маришки нашей — он, если что, век свой на алименты горбатиться будет!

– Нет, сэр.

— Мерзота ты лживая, может, еще и не наше то потомство! Хрен знает от кого ваша Маришка родит!

– Полковник Рейф, возьмите пятерых солдат и прочешите местность, поищите этих бандитов. Керран, – продолжала она, поворачиваясь к дозорному, – ты поезжай встречать того старика. Если он не ранен, пусть его доставят прямо ко мне.

– Есть, генерал.

— А мы, если надо, родство по анализам установим!

Не дав себе труда посмотреть, каких именно всадников выбрал Рейф, Домино послала приказ усилить охрану фургонов и прибавить темп, чтобы закончить восхождение до наступления темноты. Сет материализовался рядом с ней, и она послала его приготовить чай, так как громкие голоса предупредили о возвращении Керрана со стариком.

— Я тебе так установлю, мерзавка! Погань!

– Генерал Блейд, – крикнул ей Керран с некоторым облегчением в голосе, – вот стар… Вот фермер Деннис.

— Ты кого поганью называешь?! Лахудра! Супругу мою?!

Человек, сидевший на коне позади Керрана, безусловно, заслуживал эпитета «старик». Те волосы, которые еще у него сохранились, больше походили на невесомое воспоминание о волосах, а его кожу так густо покрывали морщины, что даже сами морщины были сморщенными. Но его лицо покраснело от негодования, когда Керран начал произносить слово «старик», а узловатые руки так стиснули талию Керрана, что солдат чуть не поперхнулся собственными словами.

Родня женская вцепилась друг другу в волосы, «отцы» махали кулаками неловко и с опаской.

– Генерал Блейд, – начал Деннис треснувшим голосом, затем остановился, уставившись на Домино прищуренными глазами. – Ты не генерал Блейд. Я воевал под началом генерала Блейда тридцать лет назад.

Клавдий Мамонтов двинулся было разнимать. Однако полковник Гущин остановил его.

Домино велела Керрану развернуть коня так, чтобы Деннис оказался рядом с ней.

— Мы не за этим сюда приехали, — молвил он устало.

– Тот генерал Блейд был моим отцом, Керманом Блейдом, – объяснила она, как ей уже неоднократно приходилось делать за свою военную карьеру.

— Так убьют друг друга, Федор Матвеевич! — высокий Клавдий Мамонтов оглянулся на «свадьбу» — новобрачные сидели за отдельным столом. Багровый от стыда жених самого простецкого деревенского вида в новом белом костюме и беременная невеста — юная блондинка с огромным животом, выпиравшим под кружевным свадебным платьем. Невеста рыдала.

Деннис продолжал смотреть на нее.

— Не убьют. Они друг друга боятся. — И полковник Гущин тихонько подтолкнул Мамонтова прочь от свадебного шатра — к входу в отель.

– Ты баба!

На ресепшен он сразу вызвал старшего менеджера и хостес ресторана. Обеим показал фотографии Евгении Лаврентьевой — из паспорта, что нашли в ее доме, и ту, что сделал эксперт-криминалист, — снимок трупа.

– Рада, что зрение у тебя сохранилось, – сухо ответила она. – Я – генерал Домино Блейд. А теперь рассказывай о бандитах, или, клянусь, я отзову тебя из запаса, а затем велю выпороть за нарушение субординации.

Женщины как птицы испуганно вскрикнули, лишь только увидели ужасное фото с места убийства.

– Говорит, как Блейд, – пробормотал Деннис, – даром что девка. Вот как обстоит дело, Блейд. Два дня назад в мое селение – процветающая община, исправно налоги платим, почти четыре семьи фермеров – ворвались какие-то бандиты. Потребовали золото и добро, которых у нас не было, а если бы и было, не отдали бы. Они нам грозили, но мы держались твердо. На следующий день они вернулись, забрали все, что у нас было, и спалили все, что не смогли взять.

— Март месяц, праздничные дни, — объявил полковник Гущин. — Эта женщина звонила сюда к вам в «Лесное», и вы ей перезванивали. Затем она вам снова перезвонила. Вспомните, пожалуйста, подробно. Это очень важно. Приезжала она сюда? Если да — то с кем?

– Почти четыре семейства? – переспросила Домино.

— Полная дама… Косы у нее черные, как у цыганки, и одевалась в стиле бохо, туники этнические и массивная бижутерия. — Хостес глянула на менеджера. — Рита, ты ее не знаешь, она мне звонила — насчет заказа столика как раз на вечер восьмого марта. У нас раньше корпоративы все резервировали, а в этом году ни корпоративов, ни праздников толком. Поэтому, когда она позвонила, я приложила максимум усилий, чтобы она не передумала. Кухню ей нашу описала, винную карту.

Деннис сдержанно фыркнул.

– Ага, моя внучка Эми должна была выйти за Гиса из Хиллвиля. Мы им построили прекрасный дом и вспахали для них поле. А теперь ее похитили, abhor он в Хиллвиле пытается собрать войско.

В эту минуту к ним подъехал Рейф, его обветренное лицо выражало тревогу.

– Генерал, на пару слов. Домино взмахом руки велела Керрану с Деннисом отъехать в сторону.

– Да?

Рейф полез в седельную сумку и вынул оттуда клочок показавшейся ей знакомой зеленой ткани с черной отделкой.

– Люди старика без боя не сдались, – сказал он. – Я отрезал это у убитого бандита. Мундир кавалериста.

– Один из наших, – выдохнула Домино. – Маскарад или по крайней мере кто-то, нарядившийся в наши цвета. По-моему, теперь нам надо заняться этими бандитами.

Рейф коротким военным кивком выразил согласие.

– В нескольких милях ниже найдется безопасное место для лагеря, если мы поторопим фургоны. Отдать распоряжения?

– Да. – Домино увидела, что Сет вернулся с чаем. – Отлично, парень. Отведи стари… Отведи Денниса назад к фургонам и устрой поудобнее. Я потом пришлю кого-нибудь выслушать подробный рассказ о событиях.

К ним подъехал Джорд, свиток Гвайкандер висел у его бедра, словно меч, а футляр с перьями был приторочен к седлу Ночного Неба.

– Можно я возьму это на себя, генерал? Это освободит твоих солдат.

– Сделай это, – приказала она. – И представь полный доклад за обедом. – На мгновение она смягчилась и улыбнулась. – Ты ведь пообедаешь со мной?

– Как прикажете, леди, – ответил он, почти правильно отдавая честь, – как только прикажете.

На, следующий день после полудня они наткнулись на первую банду, разбившую лагерь в лощине возле Хиллвиля. Оставив восемь солдат охранять фургоны и другое имущество. Домино повела остальных против бандитов.

– Они терроризируют Хиллвиль так же, как по рассказам стар… Денниса его селение, – отрапортовал Рейф. – Я послал Чейза и Керрана в город переодетыми кузнецом и его подручным, и они принесли достаточно слухов. Тот почти что внук стар… Денниса. Как его звали?

– Денниса? – спросила озадаченная Домино.

– Нет, того молодого человека. – Рейф пару раз хлопнул себя по лбу. – Вспомнил! Гас его зовут. Этот Гас тот еще смутьян. Он считает, что бандиты или убили, или похитили его возлюбленную, и не собирается им этого спускать.

– Молодец, – одобрительно сказала Домино. – После того как я увидела во время вчерашней поездки, что они сделали с селением стар… Денниса, могу только одобрить его намерения. Как же стар… Деннис уцелел?

Рейф хохотнул.

– По всей видимости, он спал на своей кровати, и они приняли его за покойника, приготовленного к погребению. Он проснулся только тогда, когда они подожгли дом, и успел услышать их замечания относительно того, что «это хороший поступок – помочь семье кремировать старого жмурика».

Домино подавила смех.

– Я удивляюсь, что стар… Деннис признался в этом. Мне казалось, он из хвастовства опустит все унизительные подробности.

– Этот твой поэт выудил из него эти подробности, – признался Рейф, – я не услышал ничего странного в рассказе стар… Денниса, но Джорд сразу уловил недоговоренное.

— Значит, она здесь отмечала Восьмое марта? — уточнил полковник Гущин. — С кем она приехала? С компанией?

Отведя глаза в сторону, чтобы Рейф не заметил ее необъяснимого удовольствия тем, что он похвалил Джорда, она уловила какое-то движение далеко на севере.

– Что там такое, черт побери? – воскликнула Домино, становясь коленями на широкую спину Злюки, чтобы лучше видеть. – Похоже на отряд из людей с факелами и копьями! Это не могут быть бандиты. Керран доложил, что они находятся к югу и к западу от Хиллвиля.

— Только с молодым спутником.

– Эхо отряд из людей, сэр, – сказал Рейф, передавая ей свой полевой бинокль, – но это не копья, во всяком случае, у большинства из них. Это мотыги и вилы и несколько садовых грабель, если не ошибаюсь. И держу пари, что тот толстый парень, весь в прыщах и с решительным лицом, и есть почти что внук стар… Денниса.

— Парень лет тридцати?

Домино всмотрелась в отважного предводителя, а потом вернула бинокль Рейфу.

— Да, высокий, спортивный. Брюнет.

Клавдий и Макар переглянулись — в яблочко!

– Он случайно не родственник Крапчатого? – спросила она, припомнив верного соратника принца Рэнго. – Впрочем, не важно. Рейф, возьми пятерых людей и останови этих крестьян – если потребуется, силой. Мы не можем позволить гражданским делать за нас работу.

— Его имя? — спросил полковник Гущин.

Это дурно повлияет на наш престиж у налогоплательщиков, особенно в мирное время.

— Я и ее имя не помню. — Хостес пожала плечами. — Они приехали к восьми часам. Я их встретила у гардероба и провела за столик в зал ресторана. Они сидели, ужинали где-то до полуночи. Потом уехали.

– Не останется ли тогда с вами слишком мало солдат, сэр? – спросил Рейф, подавая сигнал пятерым воинам.

— На чем?

– Конечно, нет, – ответила Домино, и Злюка, повинуясь ее желанию, развернулся на месте плавно, как вздымающийся гребень волны. – В тот день, когда десять моих кавалеристов будут не в состоянии справиться с любым количеством бандитов, мы займемся бизнесом по производству собачьего корма. Ну, выполняйте приказ, полковник!

— На какой-то машине.

Жестом приказав оставшимся солдатам следовать за собой, Домино ровным галопом повела роту всадников, дорогу которой указывал Керран, к лощине, где стояли бандиты. У бандитов могли быть лазутчики в Хиллвиле, а в этом случае ее роте пригодится любое преимущество во времени.

— На ваш опытный взгляд — они выглядели как пара?

То, что они увидели, с топотом прискакав к лагерю и готовясь его окружить с натянутыми луками и саблями наголо, намного превзошло самые худшие ожидания Домино. Она знала, что придется иметь дело с дезертирами, причем некоторые прежде служили в ее собственной армии, и даже в ее собственном полку, но такого она и вообразить себе не могла.

— Не как муж и жена, конечно, но… как те, что не первый раз встретились, а уже в отношениях. Она его по щеке трепала, а он ее за грудь трогал — интимничали они, — хостес фыркнула насмешливо. — Она его лет на пятнадцать старше. И, кажется, это она его на Восьмое марта в ресторан позвала, а не он ее. Она заказ сама оплатила налом. А он даже чаевые нашему Грише не оставил.

Бандиты воспользовались хорошей погодой и разбили лагерь под открытым небом. Единственным сооружением, на строительство которого они удосужились потратить время, было некое подобие загона, сделанное из срубленных молодых деревьев, связанных веревками. В этой клетке томились исхудавшие, большеглазые пленники, предназначенные, без сомнения, для продажи на каком-нибудь дальнем невольничьем рынке, подобном тому, на котором была продана принцесса Рисса. Домино пожалела их, но сами бандиты привели ее просто в ужас.

— Кто такой Гриша?

— Официант. Он их столик обслуживал. Вы потолкуйте с ним. — Хостес облизнула накрашенные губы. — Я-то их не знаю, а вот он, кажется, со спутником толстой дамы знаком.

Их было больше десятка, все вооружены и в доспехах. До них явно донесся слух, что Хиллвиль собирается напасть. Многие носили мундиры, но при виде того, в каком эти мундиры состоянии, кровь закипела в жилах Домино. Сапоги ободраны и покрыты засохшей грязью; фуражки надеты набекрень. Один парень даже нацепил неуставную куртку поверх форменных рубашки и брюк.

— Где ваш Гриша? Давайте его сюда, — полковник Гущин разом воодушевился.

Дрожа от возмущения от увиденного. Домино рывком остановила Злюку на краю лощины.

Хостес указала глазами на «поляну» за клумбой, где у мангала хлопотал молодой худощавый мужчина в форме официанта — жарил для «свадьбы» барбекю.

– Вы окружены превосходящими силами, – провозгласила она, беззастенчиво игнорируя тот факт, что это не совсем соответствовало действительности. – Бросайте оружие, и, возможно, мы обойдемся с вами не так сурово.

Ах, эта свадьба пела и плясала!

Воцарилась тишина, пораженные бандиты переглянулись. Некоторые, по-видимому, занимались подсчетом голов и прикидывали шансы. Затем худой лысеющий мужчина в донельзя потрепанном мундире пехотинца выступил вперед.

Родня выдохлась — потасовка утихла сама собой. Мужики отправились в туалет — умывать пот и кровь из разбитых носов, женщины жадно пили холодное дешевое красное вино, заливали пожар вражды.

– Ваши силы превосходят наши? – переспросил он.

— Горькооо! — заревел кто-то из родни, в дугу пьяный.

Домино уставилась на него, и ее светло-карие глаза сделались стальными.

Багровый от стыда жених и пузатая беременная невеста поднялись и начали целоваться на глазах у родни.

– Да. А теперь бросайте оружие, не то я прикажу лучникам стрелять. Уверяю вас, я бы предпочла взять пленных.

— Горькооо!

Воцарилась тишина, в которой послышался мужской голос, спросивший:

— Ничего я не знаю, — быстрой скороговоркой ответил официант Гриша на вопрос полковника Гущина про пару и про брюнета. — Никого я не видел. Никого я не помню. У нас клиентов пруд пруди, каждую неделю новые. Всех не запомнишь.

– Этот конь зеленый? Черт, надо бросать пить.

— Хостес сказала — тот гость, брюнет, вам знаком, — заметил Клавдий Мамонтов.

Ведущий переговоры бандит крикнул с вызовом:

— Рита ошибается, — официант Гриша улыбнулся, показав плохие зубы.

– Вы не посмеете стрелять. У нас здесь пленники – не будете же вы ими рисковать. Ничего вы не сделаете.

— Он вам чаевые не оставил. Вы на него в обиде? — свойски спросил Макар. — Ну и заложите его нам. Чего жалеть сквалыгу?

– Посмотрим, – крикнула в ответ Домино, подавая сигнал своим людям и поднимая свой лук. – Я – генерал Блейд, и мои люди не посмеют промазать.

— Я никого не жалею. Я просто не имею привычки кого-то полиции закладывать, — ответствовал гордо официант.

Первый залп уложил десятерых бандитов, включая и вожака. Остальные сдались с похвальной быстротой. Рейф подъехал, когда солдаты Домино вязали бандитов и освобождали пленных.

– Мы остановили крестьян за четверть мили отсюда, – доложил он. – К двоим пришлось применить силу, но Чейз говорит, они выживут.

— Компенсирую вам чаевые сейчас, — Макар достал из кармана куртки-косухи карту. — Номер вашей карты — за каждый правдивый ответ стану вам бабло маленькое перечислять и размер его повышать по мере того, как вы язык развяжете. За деньги покупаем ваши ответы.

– Отлично, – ответила Домино. – Ты когда-нибудь видел такое отвратительное зрелище, как эти люди, Рейф? Из уцелевших две трети одеты во что-то вроде мундиров – многие из них наши люди, сбившиеся с пути истинного. Я собираюсь с ними побеседовать. Хочешь со мной?

— Макар! — Клавдий Мамонтов попытался его урезонить.

– С удовольствием, сэр.

— Клава, ты видишь, иначе с Гришей никак.

Керран выстроил пленных бандитов вдоль одного края лощины, как можно дальше от разгневанной толпы их бывших жертв. Домино с одобрением отметила, что интендант роты уже разбирается в захваченном добре с помощью двух бывших пленниц.

Клавдий Мамонтов схватил официанта за грудки и встряхнул.

– Я этим займусь, капитан Керран, – сказала она, презрительно глядя сверху вниз на неряшливо одетых пленников. – Поезжай и проверь, как дела у основных сил роты. Мы должны присоединиться к ним в течение двух часов. Скажи также стар… Деннису, что по крайней мере часть его семьи спасена.

— Руки от меня, мент! — сразу окрысился тот. — Перо в бок меж ребер давно не получал?!

– Черт, он и в самом деле зеленый, – раздался все тот же тонкий голос.

— А, ясно, кто ты, Гриша. — Полковник Гущин кивнул. — Перо в бок… За что сидел?

Злюка всхрапнул, а Домино издала сухой смешок.

— Не ваше дело, где я сидел и за что!

– Вы трое, – произнесла она, махнув рукой в сторону бандитов в гражданской одежде, – отправляйтесь с рядовым Арленом и помогите интенданту. Мне надо сказать этим семерым несколько слов, которые к вам не относятся.

— Ты лучше с нами по-хорошему, мужик. — Макар-искуситель вновь показал ему кредитку, и речь его зажурчала ручейком. — За деньги информацию сольешь нам. А то Клавдий тебя сейчас в отдел заберет, в камеру бросит, ты ему там все скажешь. А потом с почками-то отбитыми хрен снова сюда официантом устроишься, с волчьей ментовской рекомендацией.

Не в силах сдержаться, она соскочила со спины Злюки и подошла к первому в шеренге бандиту. Он был одет в ошметки мундира пехотинца, на рукаве которого болталась оборванная эмблема пикинера.

— Отпусти меня. — Официант пытался отцепить от себя Клавдия Мамонтова. — Пошли вы… то есть… сколько заплатите за кореша?

– Что ты можешь сказать в свое оправдание, солдат? – рявкнула она.

— Смотря что ты о нем нам продашь. Итак, ты его знаешь? Брюнета? — спросил Макар.

– Сказать? – Он нервно шаркнул ногой. – Ну, мы хотели есть, а крестьяне не хотели делиться с нами, и…

— Да.

Домино хлопнула кнутовищем по голенищу сапога. Пикинер подпрыгнул и осекся.

— Первый транш пошел, — Макар начал переводить пятьсот рублей.

– Мне наплевать, почему ты занялся грабежами, приятель. Я хочу знать, почему ты предпочел при этом сохранить свой мундир.

— Кто он такой?

Бандит смущенно взглянул на свои потрепанные штаны.

— Маркиз.

– Я как-то не думал об этом.

— Кличка? — спросил полковник Гущин. — А зовут его как, фамилия?

– Я как-то не думал об этом – дальше? – сказал Рейф голосом, шелковым, как гаротта.

— Сами узнаете, менты. Он человек известный — не по своей биографии, а по братану старшему. Его братан — Костян Крымский.

– Я как-то не думал об этом.., сэр? – Пикинер замолк, впервые вблизи разглядев Домино.

— Это он? — полковник Гущин открыл в телефоне фото мертвеца с грядки.

– Так-то лучше, – сказал Рейф. – Обращайся к генералу уважительно, крыса. Если ты носишь мундир, то полагается соблюдать вежливость.

Официант глянул. Изменился в лице.

– Минуточку, – раздался голос с другого конца шеренги, – у меня процедурный вопрос.

— Кто его так? — спросил он.

– Шаг вперед, – скомандовала Домино. Человек, выдвинувшийся из шеренги, был коренастым небритым молодым человеком в черно-зеленом мундире кавалериста. Разглядывая его, Домино решила, что он никогда не служил под ее командованием.

— Ты нам скажи. — Полковник Гущин изучал его.

– Интересно, – спокойно произнес он, сунув большие пальцы за ремень, – почему вы с нами разговариваете так, будто мы все еще в армии? Я, например, был с почетом отправлен в отставку после последней яростной битвы против сил Зла, и, насколько я знаю, никто из присутствующих не состоит в армии, как и я.

— Мне-то откуда знать?

Выражение лица Домино стало мрачным и безжалостным.

— А ты как сам с Маркизом познакомился? Где?

– Ты носишь мундир – хоть и опозоренный, – который отец научил меня чтить. Одного этого достаточно, чтобы вскипела кровь честного человека, но ты и твои дружки опозорили армию, совершая свои ужасающие преступления в мундире, который гражданские могут ошибочно принять за цвета армии. Однако, если настаиваете… Полковник Рейф, в соответствии с приказом принца Рэнго мы выполняем задание короны. Напомните мне, какую власть мне это дает?

— На бороде. Сам не догадаешься, мент?

– Власть требовать должного, содействия от всех и от любого из слуг короны. Власть набирать войска для службы вышеупомянутой короне. Власть снова призвать в ряды армии любого бывшего военного. – Он злорадно усмехнулся, глядя на самозваного адвоката, который теперь побледнел и задрожал. – И власть отправлять правосудие от имени короны по своему усмотрению. Среди прочих полномочий, сэр.

— В колонии? Сидели вместе?

– Отлично, полковник, будьте свидетелем, что я только что снова призвала в армию эти семь жалких душ. А теперь, – сказала она голосом, хриплым от подступившей ярости, – я собираюсь осмотреть их мундиры. Мне почему-то кажется, что они не выдержат инспекции.

— В омской. И на пересылке потом.

Через некоторое время Домино сидела верхом на Злюке и смотрела, как бандиты судорожно дергаются и расстаются с жизнью на самодельной виселице, которую Гас и его добровольцы соорудили из палок загона для пленников. Виселица вышла немного коротковатой, поэтому бандиты скорее умирали от удушья, чем ломали шеи. И все же, учитывая столь краткие сроки, это было вполне приличное сооружение.

— Сам за что?

– Это последний? – спросила она.

— Ошибка молодости. Грабеж. Групповуха.

– Да, сэр, – ответил капитан Керран, – рядовой Хоб Танжер, в число обвинений входят нечищеные сапоги, пуговицы и другие медные детали; разорванный и грязный мундир; волосы растрепаны, лицо небрито, грабежи, бандитизм, заговор с целью порабощения людей, насилие и убийства.

— А Маркиз?

– Отлично, капитан. Я обещала пообедать вместе со стар.., с Деннисом и его воссоединенным семейством. Очевидно, свадьба тоже будет иметь место. Поехали туда.

— У него вторая ходка была. Я его сразу узнал, как он со своей бабой жирной здесь нарисовался. Взял их столик на обслуживание. Поздоровался: мол, привет, корешок. А он начал перед ней выпендриваться… Мол, кто ты такой? Тоже мне артист Хабенский. — Официант презрительно усмехнулся. — Из воров в содержанки подался. А гонора-то… Ну, он всегда братаном старшим и в колонии прикрывался — его не трогали. Я тоже настаивать не стал. Не тронь дерьмо — не завоняет.

– Есть, сэр!

— Твои чаевые, я считаю, — Макар показал ему переведенную сумму. — Еще что вспомнишь — удвою транш.

Действительно, свадьба имела место, сельская свадьба, изобилующая разнообразными обычаями, в которых Домино нашла все что угодно – от шокирующего до просто отвратительного. Сама церемония оказалась достаточно приятной, но после многочисленных тостов Эми вскочила на стул, а женщины постарше начали сгонять к ней всех остальных, кто помоложе. Домино набычилась.

— Он не один раз к нам гулять приезжал. — Официант заглянул в свой мобильный — деньги пришли на его карту. — Он снова заявился с девкой своей.

– Что это такое? – спросила она у Джорда, который сопровождал ее на свадьбу.

– Эми собирается рассыпать цветы из своего букета на головы женщин, – объяснил Джорд. – Это деревенский обряд – заговор плодородия.

— Когда? С какой девкой? — Полковник Гущин весь обратился в слух.

– Черта с два, – сказала Домино, уворачиваясь от зовущих ее старух. – Ты себе представляешь, сколько я плачу одной умелице в городе, чтобы только остаться неплодородной? Да они издеваются!

— Через две недели примерно.

– Нет, – ответил Джорд, – просто считают, что цель жизни женщины – нарожать много детей, и Эми как новобрачная передает свою удачу остальным.

— В конце марта?

Домино схватила свою пивную кружку и направилась к выходу. Джорд пошел следом.

— Ага, где-то так. Число не помню.

– Ты огорчена, Доми, – сказал он, даже не пытаясь придать голосу вопросительные интонации.

– Да, – резко ответила она. – Все эти обычаи отвратительны!

— А что за девка?

– Ну, – заметил Джорд, беря ее ладонь в свои руки, – другие женщины вроде бы не возражают. Собственно, они даже кажутся довольными.

– Они идиотки! – решительно отрезала Домино, одним глотком прикончив большую часть пива. – Безумие иметь единственной целью жизни деторождение.

— Понятию не имею. Молодая. Ну, ему под стать. Губки бантиком. Блондинка.

– Это вовсе не такой плохой вариант. Домино, – мягко сказал Джорд, – особенно для фермерской семьи. Эми повезло больше, чем многим. Гас любит ее и, чтобы спасти, готов был сразиться с двадцатью бандитами. Ее могла постичь худшая участь, чем позволить ему заботиться о ней и нарожать кучу ребятишек.

— Они ужинали?

– Она могла бы сама о себе позаботиться, – ядовито ответила Домино, – а не позволять ему распоряжаться ее жизнью. Посмотри на Риссу – совершенно самостоятельная девушка, прекрасно справлялась со всеми трудностями, привезла Сомбризио вместе с Джэнси, а теперь слоняется по дворцу и ждет, когда другие сделают работу, пока она ожидает звона свадебных колоколов и коронации.

— Нет, приехали днем в обед. Он ее привез — вроде свидания у них здесь было.

– Ну по крайней мере венчание должно пройти весело, – сказал Джорд, направляя беседу на более нейтральную почву. – Ты ведь участница свадебной церемонии, да?

Макар перевел ему на карту обещанную сумму.

Домино кивнула.

Из свадебного шатра вновь грянула оглушительная музыка. Начались танцы. Пьяная помирившаяся родня плясала. И пела караоке.

– Да, Рисса попросила и меня, и Джэнси. Интересно, в каком наряде она ожидает нас увидеть? У меня ничего нет, кроме военной формы.

Полковник Гущин достал свой телефон и позвонил в Главк.

– Мне кажется, обычно невеста выбирает платья для подружек, – ответил Джорд, – так что тебе нечего беспокоиться.

Попросил старшего дежурной группы к утру поднять все базы данных по уголовникам Маркизу и его брату Костяну Крымскому.

– Беспокоиться? – Домино пожала плечами. – Я не беспокоюсь. Просто на трех предыдущих свадьбах я присутствовала со стороны жениха – была шафером Рейфа.

Глава 25

Джорд подавил смех.