Он уже сидел, бледное лицо было обращено в сторону лагеря. Мрак снова с тревогой подумал, что их могут засечь, ракета ударит сюда меньше чем через две секунды, но Олег, обычно трусливый до свинячьего писка, смотрит лишь с мрачной злостью. Значит, что-то там да отключил или создал какие-то помехи…
Как это Олег делает, да еще на расстоянии, спросить не успел, тот неслышно скользнул вниз, в темноту. Он не объяснял, как они будут действовать, все понятно. Мрак припал к земле, на мгновение слился с темнотой.
Через какой-то миг крупная черная тень бесшумно скользнула по склону в направлении лагеря.
Олег передвигался быстро, не теряя ни доли секунды. Сумка становилась все легче, а когда он поставил последнюю мину, то скользнул в сторону склада, на миг часовой успел увидеть мелькнувшую тень, тут же мир взорвался перед его глазами, а Олег скользнул вовнутрь.
Труп часового бросил сразу же за дверью, глаза жадно шарили по ящикам. Так, вот за ровно уложенными гранатометами идут штабеля взрывчатки. Что-то захватим с собой, остальное заминируем здесь, на месте…
Через четверть часа он был уже на другом конце военного лагеря. Эти части быстрого реагирования не такие уж и быстрые, если не заметили, что он оставил на своем пути шестерых со сломанными шеями.
В ночи на той стороне лагеря расцвел оранжевый шар. Красный, с багровыми вкраплениями, пошел во все стороны, безобразный, как гнойный нарыв. Секундой позже докатился тяжелый грохот. Ударила горячая волна. Шар ширился, рос, тут же рвануло чуть левее, а потом могучие взрывы ударили серией. Огонь расплескивался жаркий, струи взлетали на немыслимую высоту. Особенно мощно грохнул склад горючего, Олег узнал его по цвету пламени. В сотне шагов левее взрывались бочки с бензином, некоторые швыряло в стороны как бенгальские огоньки.
Вот так, мать вашу, — сказал себе Мрак яростно. Его палец нажал очередную красную кнопку взрывателя, а ноги будто сами по себе несли вдоль темных караульных помещений, вдоль колонны замерших танков.
Он никогда не считал себя профессионалом, потому что в любой войне или драке, куда бы ни ввязывался, он был на стороне тех, кому сочувствовал, и потому дрался не за деньги, хотя гонорары выторговывал повыше, но за справедливость.
— Мать вашу, — прошептал он, — это я сплоховал…
Из развороченной взрывом казармы выскочило и неслось в его сторону с десяток дюжих парней. Мрак видел их не выше колен, тяжелые ботинки грузно и грозно топают даже сейчас, среди взрывов, грохота и разбрызгивающихся струй бензина. Все заученно бегут в ногу всей группой, так бы их и срезать одной очередью…
Но если увидят голого мужика между броневиками, их пальцы автоматически нажмут на спусковые крючки, а ему сейчас не до драк, рано… Надо что-то делать…
Коммандос промчались в сторону домика, над которым развевался флаг. Командир успел увидеть, как под бронетранспортером прошмыгнул огромный черный пес, скорее даже волк, только слишком громадный, горячий ветер швырнул в лица горящие клочья.
Раздался страшный треск. Один из бронетранспортеров подпрыгнул, толстые броневые плиты с лязгом разодрало, как жесть. Снаряды рвались так часто, словно каток шел по рассыпанным орехам, огненные фейерверки выстреливались длинные, как трепещущие молнии.
Среди взрывов, огня, редких мечущихся фигурок вдруг мелькнула одна: рослая, с красными волосами, что не металась, не вопила, а двигалась с миниганом, похожим на работающий огнемет: пламегаситель не убрал, шесть стволов с такой силой и скоростью выбрасывают град пуль, что те сметают все на пути, прорубывают проходы, словно через камыш проносятся огромные вепри.
Мрак ударился оземь, поднялся в человечьей личине. Десантник, что набежал сбоку, умер раньше, чем понял, что его убило.
— Не такие уж они и быстрые… — повторил Мрак.
Рожок оказался почти пуст — в кого же этот герой стрелял? — руки привычно перезарядили, потом он углядел поблизости перевернутый пулемет, несколько тяжеловатый, зато с полным боезапасом…
Когда из-за горящего здания выскочили, грузно топая, краснорожие молодцы, Мрак был уже готов и с охотой нажал на спусковые крючки. Пулемет застучал ровно и мощно, деловито. Бронедоспехи, что выдерживают прямое попадание даже из гюрзы, с треском разлетались, как осколки стекла под пулями из крупнокалиберного пулемета, что бьют как небольшие снаряды.
— Да, не быстрые… — процедил Мрак сквозь зубы.
Очередь разрезала бегущих пополам, как будто они попали под лазерный луч из марсианского треножника. Десяток крепких мужчин мгновенно превратились в окровавленные туши, что ничем не отличались от тех, что вывешивают на крепких крючьях в базарных рядах.
В середине лагеря грохнул страшный взрыв. Сотни тысяч осколков со страшной силой искрошили ближайшие здания, машины. Двери и окна вылетели сразу, а затем Мрак увидел, как медленно рушатся иссеченные стены, не в силах выдержать собственную тяжесть. В сторонке качнулся огромный бензовоз, из десятков дыр в корпусе хлестали прозрачные струи.
Свет погас по всему периметру, затем на месте бензовоза вспыхнул огненный шар, разросся победно. В освещенном круге лежали в лужах крови тела. Мрак пригнулся за бетонным барьером, ударная волна прошла так знакомо, будто над головой со свистом пролетела огромная дубина.
В грузовике начали рваться снаряды, грохот разрывал барабанные перепонки. Грузовик разворотило сразу, снаряды раскатились по горящему покрытию. Бочки с бензином лопались, взрывались, горячие кулаки воздуха били с такой силой, что, когда он вскочил и побежал к офицерскому домику, его швыряло как лист по ветру, дважды падал, его катило через голову как свернувшегося ежа.
Когда взорвалась емкость с дизельным топливом для танков, Мрак вжался в бетон, уверенный, что чертовы союзники притащили тактические атомные снаряды, а сейчас Олег их взорвал. Страшная ударная волна прошла над ним, стена здания даже не затрещала — весь дом смело и унесло на другую сторону лагеря бесформенными кусками плит, убивая и калеча людей.
На взлетной полосе загорались и взрывались транспортные вертолеты. Крошечные черные фигурки метались среди пламени, многие загорались и падали в огонь вопящими куклами. Кто-то успевал вскарабкаться в кабину, над двумя вертолетами даже начали раскручиваться широкие винты. Их лопасти отражались в лужах разлившегося горящего бензина, шасси стали похожи на праздничные колеса шутих, что с треском и шипением разбрасывают искры…
Оба взрыва грохнули один за другим, горящие обломки раскидало в стороны и забросило высоко в багровое небо, озаренное столбами огня.
На краю поля три бронетранспортера внезапно ожили, развернулись в их сторону. Мрак увидел вспышку, мгновенно припал к земле. Раздался грохот выстрелов, над ним пахнуло горячим ветром. Семидесятимиллиметровые, — мелькнуло в голове, — ошалели, лупят не глядя… Самые опасные люди на свете — это перепуганные дурни.
Со второго бронетранспортера в его сторону шарахнули ракетами. Взрывы раскалывали бетон, осколки свистели над головой. Он пока был в безопасности, но подняться нельзя, а если не двигаться, то его захватят как мышь под перевернутой кастрюлей.
Он привстал на колено, пулемет задергался в его руках. Умирать, так стреляя, — мелькнула шальная мысль. Пуля рванула за волосы, другая больно ударила в бок, воздух свистел и визжал от комочков раскаленного металла, он сам заорал и продолжил поливать горячим свинцом бегущих на него…
…вдруг увидел, что они падают раньше, чем их настигают его пули, падают во множестве. Бронетранспортер подпрыгнул, бока раздуло взрывом, во все стороны вырвались струи огня и дыма, а сорванная крышка люка унеслась в горящее небо.
Над полем боя завис вертолет, армейский, последней модификации. Он поливал огнем пулемета, плевался ракетами, а его угловатый корпус весь искрился от ударов пуль из автоматов и крупнокалиберных пулеметов. Когда взорвалась еще одна бочка с бензином и пламя взметнулось выше, Мрак с изумлением увидел красные как огонь волосы пилота.
— Вот кто шустрый, — определил он. — Эх, жалко только, слишком умный… Какой боец пропал!
Разворотив стену ангара, выкатился еще один бронетранспортер. Семидесятимиллиметровые пушки сразу же задрали рыла кверху, Мрак увидел частые вспышки выстрелов. Вертолет зашатало, видно было, как Олег поспешно переключает что-то на пульте, приподнялся на десяток метров, а его ракеты устремились вниз.
Бронетранспортер судорожно дернулся вперед, но то ли случайно, то ли Олег все рассчитал, одна угодила в гнездо пулеметчика, вторая попала в раскрытый люк. Страшный взрыв разнес бок, бронированный нос машины отшвырнуло на десятки шагов, сбивая и калеча солдат, что стреляли по вертолету из пулеметов, выпускали ранцевые ракеты.
Мрак со стиснутыми до ломоты челюстями бил короткими скупыми очередями, а когда патроны кончились, палил из двух пистолетов, со злой радостью видя, как все до единой пули находят цель. Один из коммандос повернул голову, Мрак увидел озверелое лицо, их взгляды встретились. Коммандос начал разворачиваться в его сторону, в его руках был тяжелый пулемет.
Пистолет в руке Мрака щелкнул, но выстрела не последовало. Мрак качнулся, пистолет из его руки вылетел с той же страшной силой, как раньше вылетал топор. Разукрашенное полосами лицо лопнуло, как налитый кровью шар. Обломки черепа еще летели к земле, когда Мрак в прыжке выхватил пулемет, перекатился через голову и в ту же секунду на то место, где он только что был, обрушился град пуль, подбрасывая и разрывая на части тело уже убитого коммандос. Мрак, не поднимаясь, ударил длинной очередью по этим марсианским фигурам.
В этот момент стекло кабины вертолета разлетелось вдребезги. Мрак с болью видел, как тело пилота откинулось на сиденье. Гигантская махина потеряла управление, ее понесло в сторону, но каким-то чудом выровнялась, Мрак увидел, что руки пилота все-таки держат рычаги. Через десяток долгих секунд вертолет вернулся, снова выпустил несколько ракет. По всей территории лагеря грохотали взрывы, все взлетало в воздух, горело, солдаты и офицеры носились нестройными толпами, совсем редкие группки пытались организовать оборону.
— Уходи! — заорал Мрак, срывая голос. — Уходи, дурак!
Из горящего барака выбежали солдаты в камуфляжной форме. На плечах ракетные установки, для них даже этот супербронированный вертолет — лишь малый орешек для здоровых зубов.
Пулемет в его руках раскалился, ствол стал вишневым. Часть солдат упала, с плеч одного ракета все же сорвалась и ушла низко над горящим лагерем, исчезла в темноте, другие упорно наводили ракеты на вертолет.
Мрак заорал, отшвырнул пулемет, где кончились патроны, с немыслимой быстротой бросил в сторону солдат одну за другой три гранаты. Одна за другой из ранцев сорвались три ракеты, понеслись, рассыпая огненные хвосты, к вертолету, и в это время взорвалась первая граната. Ракетчиков расшвыряло, они пытались подняться, контуженные, но даже не раненные в своих бронедоспехах, и тогда грохнули две последние гранаты, предназначенные для танков…
Первая же ракета угодила в днище вертолета. Мрак видел, как разлетелись куски металла, там полыхнул огонь, но вертолет каким-то чудом начал подниматься. Он был уже на высоте сотни метров, Мрак затаил дыхание, оставалась надежда, что Олег каким-то чудом уйдет, уцелеет, он всегда был отчаянным трусом и всегда старался если не обходиться без драки, то хотя бы без большой драки.
Вторая ракета ударила в кабину, а третья, последняя, вовсе влетела в проем, оставшийся от сорванной двери. Мрак видел в небе огненный шар. Во все стороны брызнули куски металла. Из дыма и багрового огня вывалилась горящая человеческая фигурка, с нарастающей скоростью понеслась вниз.
— Сволочи! — заревел Мрак. — Гады!.. Смерть!
Он поднялся во весь рост, пошел вперед, поливая все перед собой огнем из пулеметов, автоматов, расшвыривая гранаты, а когда переступал через труп солдата с неиспользованными ранцевыми ракетами, быстро подхватил и с мстительной яростью выпустил все ракеты в горящие здания, где что-то еще могло шевелиться.
Глава 42
С пылающего неба на горящую землю сыпались раскаленные куски металла. Уцелевшие солдаты, что еще как-то пытались отстреливаться, вскрикивали и подпрыгивали под осколками, а Мрак остервенело не пропускал ни силуэта, ни даже мелькнувшей из-за укрытия руки или ноги, чтобы тут же не срезать очередью.
Раскаленный комок металла упал на руку, мгновенно прожег плотную ткань комбинезона. Мрак заорал, но стрелял, пока не кончились патроны, только тогда стряхнул осколок вместо с отброшенным в сторону пулеметом.
Над лагерем на короткое время настала тишина. Со всех сторон раздавались стоны, проклятия, кто-то надрывно звал врача, но уже не гремели выстрелы, а это уже тишина. Из-за перевернутого бронетранспортера кто-то прокричал офицерским голосом, Мрак тут же швырнул туда противотанковую гранату. Бронетранспортер тряхнуло, вылетели клочья красного мяса. Машина не загорелась, но голос умолк.
Внезапно… из огня и дыма в его сторону вышел человек. В опущенной руке небрежно нес крупнокалиберный пулемет. Мрак едва не выпустил в него все пули из магнума, но сердце заколотилось, как горошина в пустом стручке, узнавая человека, который в состоянии выйти из огня живым, да еще вот так небрежно держа тяжелый пулемет.
— Олег!
Волхв махнул руку в сторону. Там поднималась стена огня и дыма, Мрак прокричал:
— Что там?
— Кропоткин ускользнул, — донесся крик. — Там еще один вертолет… возможно, цел…
Мрак ринулся в обход ревущей стены пламени, жар обжигал лицо, слезы вскипали в глазах, а глазные яблоки пересохли, как роговая оболочка змеи. Под ногами корчились умирающие, стонали, кто-то даже ухитрился приподнять карабин. Мрак на бегу ударил в бледное лицо носком ботинка, с разбегу перемахнул через горящие обломки. Черный ядовитый дым выедает глаза, в горле першит, он кашлял и на ходу плевался черными сгустками, то ли копотью, то ли кусками собственных легких.
Над вертолетом уже раскручивался винт. В кабине пилота обнаженный до пояса человек торопливо переключал тумблеры, подавая горючее, запуская форсажные двигатели.
Снова Мрак едва удержался от искушения выстрелить, набежал с разбегу, прыгнул. Вертолет подпрыгнул и начал быстро набирать высоту. Мрак ошалело смотрел, как Олег умело накренил вертолет, и тот с огромной скоростью помчался в сторону быстро разгорающейся зари.
Плечи и спина Олега лоснились, будто промасленная бумага. Ни единой царапины, ни раны, даже копоть и грязь не прицепились к этой чистой коже, что обтягивает крепкие тугие мышцы. Волосы только коротенькие, кучерявые, как у негра, обгорелые, только странно как-то обгорели: самые кончики… Или в том взорвавшемся вертолете был вовсе не Олег?
— Вот они! — услышал он злой голос.
Рука Олега указывала на едва заметное пыльное облачко, что убегало к горизонту. Двигатели взревели так, что Мрак перестал слышать свой голос. Вертолет понесся, как реактивный самолет, из дюз вырывалось свирепое пламя.
Дорога шла вдоль высокой горы, справа тянулась бездонная пропасть, но от края огораживал массивный барьер. На большой скорости уходил джип в камуфляжной раскраске, крытый. Сколько там человек, рассмотреть не удавалось. Олег снизил скорость, Мрак ухватился за рукояти спаренной скорострельной пушки, со злым наслаждением навел на кабину:
— Надеюсь, живыми брать не нужно?
— Нет! — прокричал Олег, едва-едва перекрывая грохот моторов. Но, сперва, надо убедиться, кто там есть!
— Так что будем делать?
— Садись на мое место!
Мрак с неохотой отлепился от пулемета, тот просто умолял нажать на спусковой крючок, выпустить ярость в грохоте, в потоке стремительно уносящихся к цели мелких снарядов. Олег перебрался на его место. С машины их заметили, чья-то рука высунулась и дважды выстрелила из пистолета.
Олег зло засмеялся:
— Генеральский пистолетик!.. Давай ниже.
— Зачем?
— Я прыгну на крышу.
— Там брезент!
— Брезент не бетон, — прокричал Олег.
Свирепый ветер трепал лохмотья джинсов, уже не джинсов, а обгорелых и насквозь дырявых шорт, однако кобура крепко сидела на широком поясе, и когда Олег на ходу проверил, на месте ли рукоять пистолета, Мрак не сомневался, что магазин полон, а один патрон уже в стволе, иначе этот человек явно не Олег.
Мрак повел вертолет над джипом. Олег высунулся, примеривался. Мрак хотел крикнуть, что сейчас зайдет сбоку и опустится чуть ниже, но Олег оттолкнулся, как лягушка от берега, исчез.
Через лобовое стекло было видно, как человеческая фигурка, распластавшись, как в затяжном прыжке из стратосферы, понеслась вниз. Мрак сжался и невольно дернул рычаги, когда тело Олега с силой ударилось о тент, прорвало брезент и согнуло металлические прутья.
Когда он выровнял вертолет, джип уже вихлял из стороны в сторону, задел стену. Мрак отчетливо видел сноп искр, как будто по машине прошлись огромным точильным камнем. Джип перевернуло, оттуда горохом посыпались люди в маскировочных костюмах. Машину пронесло еще с десяток метров, наконец, она ударилась о бордюр и остановилась кверху колесами.
Полуголая фигура мелькала среди них с такой скоростью, что Мрак видел какое-то многорукое чудовище. Десантники разлетались как кегли. Последние двое набросились на него с двух сторон. Мрак уже чувствовал, что Олегу они только на пару секунд, даже меньше, однако в это время под стеной поднялся оглушенный третий, массивный гигант, Мрак даже рассмотрел его залитое кровью, перекошенное яростью лицо, затем этот гигант с хриплым воем налетел сзади, всем телом ударил Олега в спину. Тот пошатнулся, наткнулся на каменный бордюр, инстинктивно взмахнул руками. Кончиками пальцев захватил десантника за рукав, но так и не смог удержаться на краю пропасти…
Мрак взвыл, бросил вертолет вниз. Мелькнул залитый кровью ровный край бордюра, голова одного свесилась вниз, Мрак успел заметить даже тонкую струйку крови. Вертолет пикировал, но еще быстрее вниз вдоль стены падали две человеческие фигурки.
Мрак почти услышал, с какой силой они ударились внизу о каменное плато. Без мыслей, на одних рефлексах, он посадил вертолет, автоматически вырубил мотор и выкатился из кабины.
Земля загудела под его ногами. Он несся как стрела, два распластанных тела приближались, искалеченные, изуродованные…
Первым лежал десантник, Мрак с тошнотой увидел, что его тело от удара расплескалось, как ком мокрой глины. Череп разлетелся, как горшок, мозги растеклись грязными струями слизи, а комбинезон лопнул во многих местах под ударом тугих струй крови.
Олег лежал у самого подножия. В глазах Мрака стало черно, ледяная рука стиснула сердце. В висках закололо, как острыми ножами. Он приблизился на ватных ногах, сел. На камнях вокруг брызги крови, от одежды остались только окровавленные лохмотья, но сам Олег выглядел почти… целым.
Послышался стон. Мрак, обомлев, смотрел, как Олег приподнял голову, поморщился. Взглянул на запястье, прошептал:
— Черт… Опять часы вдрызг!
Мрак вскочил, неверящими глазами уставился на то, что шевелилось, искало руками точку опоры. Олег приподнялся, сел, прислонившись спиной к стене. Зеленые глаза прояснились, он сфокусировал их на человеке перед собой, на губах появилась улыбка. Голос был хриплым, слабым:
— Мрак… Как хорошо, когда рядом могучий, надежный Мрак…
— Ты… — выдохнул Мрак. — Как ты… как ты… смог?
Олег с усилием повернул голову, посмотрел, все еще морщась, на вершину. В зеленых глазах страх стал расти и расти, плечи зябко передернулись. Мрак видел, как и без того бледное лицо волхва стало совсем белым.
— Так я ж брякнулся на песок…
— Ну и что?
— Если бы на камни, тогда… А песок что… песочек здесь мягкий…
Губы его двигались все четче, лицо не дергалось, а руками он потрогал ноги, с опаской пощупал бок, побледнел, закусил губу.
— Песочек? — заорал Мрак. Он оглянулся на то место, где в каменном основании отпечаталась, как в мокрой глине, человеческая спина, затылок и правая рука. — Песочек в десяти милях отсюда!
Олег прошептал:
— Надо же, как промахнулся… Мрак… до чего же это страшно…
Мрак осторожно протянул руку, коснулся груди Олега, в страхе ожидая ощутить под уцелевшей кожей крошево костей.
— Ты же… разговариваешь!
— Все мы становимся болтливыми, — ответил Олег. — Возраст… Но все-таки как-то не по себе, когда вот так, на камни… без парашюта, без ничего… Даже без штанов!
Он зябко передернул плечами. Мрак заорал:
— Ты еще скажи: без галстука!.. Но ты жив?
— Да разве это жизнь, — ответил Олег тоскливо. — Даже часы не успеваю поносить… На штамповку перейти, что ли? Нельзя, имидж не тот. Кропоткина упустили…
— А в джипе кто?
— Нормальные современные офицеры… Как только началась стрельба, солдат бросили, а сами — руки в ноги!.. Это не на высоте в десять тысяч метров нажимать рычаг бомболюка…
Скривившись, ухватил горстью окровавленные лохмотья, что еще кое-где висели на его теле, скорее прилипнув к засохшей крови, чем скрепленные друг с другом, сгреб, отшвырнул брезгливо. Лицо оставалось несчастным, печальным, а в глазах была прежняя тоска мирного волхва, которому бы в пещеру — и мечтать, мечтать… это он называл мыслить о Высоком, а вместо этого приходится от кого-то бегать, прятаться, а иногда, когда уж совсем зажат в угол и бежать некуда — отмахиваться.
Мрак невольно оглянулся на страшное зарево, что воспламенило половину неба. Да, загнанный в угол волхв как-то отмахнулся. Как все они, неумехи, — неловко и неточно. Обидчику в зубы не попал, тот ушел. А на то, что там горит и кое-где даже ползает, — стоит ли обращать внимание мудрому и возвышенному волхву, который думает о Высоком? И обо всем человечестве разом, не размениваясь на племена и народы.
— Я люблю тебя, Олег, — сказал Мрак с чувством. — Так бы и удавил собственными руками, настолько люблю. Только Тарх мог еще так же… удивить. Как только я вас обоих не прикончил по дороге?
— Да, — сказал Олег, — а сколько дорог прошли… Мрак, надо убираться. Уже солнце поднимается! Скоро наши женщины проснутся. Да и сюда могут прилететь… разные.
Мрак протянул ему руку, Олег поднялся легко, даже не пошатнулся. Мрак оглянулся на разгромленную базу, где все еще горело, чадило, кое-где взрывались снаряды и патроны.
— Ничего, зато уничтожили его лагерь.
Олег отмахнулся:
— Лев мух не давит.
— Ну, — сказал Мрак с неудовольствием. — Это не совсем мухи… Скорее осы. Даже шершни! А шершни и закусать могут. Олег, мы ж спасли, можно сказать, целый народ!
— Одним больше, — ответил Олег рассеянно, — одним меньше… В вертолете горючего хватит?
— Не посмотрел, — сказал Мрак рассерженно. Волхву невдомек, что ему было не до показаний приборов, когда он увидел, как Олег летит в пропасть.
— Какой ты невнимательный, — мягко укорил Олег. — Не выйдет из тебя ученого, Мрак.
Мрак зябко передернул плечами:
— Слава богам!..
Черт бы тебя побрал, — подумал он рассерженно. — На тебя не угодишь. То горячее сочувствие к этим дикарям, которых-де обижают сильные нации, то полное равнодушие вплоть до того, что пусть их всех черти возьмут, не стоит и почесаться, чтобы их спасти…
— Мрак, — сказал Олег, морщась, — я и зайчику, которого злая лиса обижает в лесу, сочувствую. Ну и что? Бросаться спасать всех зайчиков?..
— Да пошел ты со своими зайчиками, — прорычал Мрак. Спохватился, посмотрел на него дикими глазами. — Ты что?.. Я же не сказал, только подумал!
— Зато очень громко.
Он насторожился, вскинул автомат. По дороге в их сторону неслось пыльное облако. Вскоре вынырнули два битком набитых вооруженными людьми джипа. Ствол крупнокалиберного пулемета угрожающе смотрел в их сторону, но рукояти держал их недавний знакомый Хамид.
Один джип проскочил мимо, развернулся, а второй остановился возле Олега и Мрака. Глаза Хамида не отрывались от обожженного лица Олега. Вчера этот франк удивлял всех горцев лагеря своей красной как закат шевелюрой, а сегодня от сгоревших волос торчат обугленные пеньки.
— В стороне их лагеря, — крикнул Хамид, — ночью было зарево!
— Да, — ответил Мрак зло. — Зарево.
Олег добавил:
— Там много оружия и техники. Вам пригодится. За джипами подъехал грузовик, люди с оружием стиснуты, как селедки. Хамид прокричал с радостным волнением:
— Но что там стряслось?
— Варлах Ибн-Нисса, — сказал Мрак разозленно, в его сильном голосе слышался стыд. — Тогда этот чертов шейх удрал точно так же.
Джипы сорвались с места. Последнее, что Олег видел в глазах Хамида, — это суеверный страх и восторг, смешанные с мистическим потрясением.
Олег проводил их долгим взглядом, сказал рассерженно:
— Что за варлах-барлах? Второй раз уже слышу.
— Варлах Ибн-Нисса, — поправил Мрак. — Совсем недавно… тысячонку лет тому, здесь была битва. Пара крутых ребят ночью напала на лагерь шейха Хусейна и разнесла все вдрызг.
— Но шейх удрал?
— Удрал, — ответил Мрак удрученно.
— Ворона, — сказал Олег.
— Да иди ты… Ты сам, кстати, ворона. Кто ж верил, что история в самом деле повторяется?
С востока из-за края земли ударили лучи солнца. Мрак повел вертолет вниз, и солнечный диск вынужденно осел за горную цепь.
Их острые глаза высмотрели знакомую отвесную гору с нависшим козырьком, черное выжженное пятно на месте костра. Мрак кое-как опустил вертолет поближе к каменной стене, чтобы не видно было, заглушил двигатели.
— Погоди секунду, — прошептал Олег.
Он откинулся на сиденье, невидящие глаза в потолок, дыхание хриплое, учащенное. Корка темной крови на левой стороне головы зашевелилась. Сухие комочки начали отваливаться, красные волосы выдвигались на глазах, густые, чистые, блестящие.
Мрак, почти не дыша, наблюдал, как ссадины исчезают, а густые рыжие волосы отросли до прежней длины.
— Вот уж не думал, — сказал он, — что тебя пугает лысина.
— Меня не лысина пугает, — прошептал Олег. — А что скажут женщины…
Мрак покрутил головой. Олега начало интересовать, что скажут о нем женщины? Что-то новое.
К палатке неслись как два коня, готовые ко всем неожиданностям. Полог откинулся навстречу, Юлия вышла сонная, зевала во весь рот, терла глаза кулачками.
— Привет!.. Мне почудился какой-то грохот… Ах, вы прилетели на вертолете?
— Это он грохочет, — объяснил Мрак.
Олег выдохнул:
— У вас все в порядке?
— Мы не дождались вас, — сказала Юлия виновато, — заснули… А где вы переоделись?
Олег провел ладонью по новой рубашке:
— Да встретили тут одних в джипе. Предложил в обмен на мои шорты целый гардероб.
Из палатки на четвереньках выбралась Елена.
— Какая прелесть!.. — вскрикнула она тоненьким голоском. — Кто здесь посадил…
Из трещины прямо перед входом поднимался как огненный факел крупный цветок. Рядом с ним торчали еще два, синие, лепестки зубчиками, а листья толстые и жесткие, как жесть. Мрак хмуро скалил зубы.
В трещинах пересушенной земли прячутся семена цветов, их твердая оболочка помогает пережидать долгие годы засухи, чтобы первый же дождик пробудил к жизни. Тогда костяная оболочка лопнет, как паутинка, росток начнет развиваться настолько бурно, что вот так, за одну ночь может вымахать подобное чудовище. А причина — всего лишь выброшенная вчера в эту трещину пластмассовая бутылка с остатками воды…
— Раз выспались, — сказал он строго, даже чересчур строго, — то чтоб завтрак приготовили, как следует! На семерых.
— Почему на семерых? — удивилась Юлия. — Мы ждем гостей?
— Нет, — ответил Мрак. — Я сам все пожру.
— А мы?
— Вы тоже?.. А как же фигуры?.. Ну, если и вы от завтрака не отказываетесь, тогда на девятерых. И плюс на Олега. Он вегетарианец.
Обе женщины зашебуршились, Мрак взял Олега за локоть, отвел в сторонку.
— Не чувствуешь, — сказал он вполголоса, — что надо убираться? Скоро здесь их будет как муравьев!
— Вряд ли… Да и кто обратит внимание на нас, когда там отряд Хамида растаскивает оружие, уцелевшую технику? Не лыбься, что-то да уцелело же! Это ж я прошел, а не ты, любитель бить посуду… Альянсникам неделю со спутников фотографировать, в руинах ковыряться. Сюда не так просто было перебросить это скопление бронетехники. А без нее альянсники ни шагу. После бомбардировок они должны были этими танками проутюжить последние очаги сопротивления… Мрак, другое страшит!
— Что еще?
— Остались сутки.
— До конца света?
— Представь себе, да.
Мрак недобро ухмыльнулся:
— Впервой, что ли?
— Не скаль зубы, — предостерег Олег, — это очень серьезно. Завтра в это же время соберется Совет Семи Тайных. Яфет уже переговорил со всеми, будет решено ввести в действие план Башня-2.
— Ты ж говорил, проект!
— Проектом он был пять… или восемь тысяч лет, а теперь стал планом. Остановить могу только я со своим правом вето.
Мрак сказал хладнокровно:
— Так что тебя останавливает?
— Пули, — ответил Олег. — Снаряды, мины, гранаты, а также все-все, что у них есть… а у них есть все. У нас то есть. Меня даже бейсбольной битой можно остановить! А я знаю, что у Организации оружия столько, что остановит пятерых таких, как я.
Он сказал с горечью, но Мрак покосился с удивлением. Скромняга брякнул такое… Оружия у этих ребят, как он понял, хватит, чтобы остановить пять танковых армий. А то и пять армий вообще, армий уровня среднего государства.
— Если здесь я еще могу забиться в какие-то норы, — продолжал Олег, — то на подходе к Куполу меня сразу засекут, как бы я ни маскировался. И сразу пустят в распыл. Нет человека — нет проблемы.
Мрак сел на огромный валун под скалой, вздохнул, с удовлетворением вытянул ноги.
— Устал… А ты чего стоишь? Не понимаю тебя. То концы отдаешь, то вон свеженький как огурчик. Ладно, переведем дух здесь. Если уж говоришь ты, что не надо сматываться, то здесь точно сто лет ничего не произойдет. А теперь давай начистоту. Что ты вытворял? Говоришь, магией не пользуешься? Даже втихаря?
Олег долго молчал, глаза были устремлены вдаль, на линию горизонта. Зеленые глаза слегка поменяли цвет, приспосабливаясь к солнечным лучам, а зрачок сузился.
— Мрак, я даже не знаю… как тебе объяснить.
— Только на пальцах, — предупредил Мрак. — Пустишься в заумность — прибью, как бог черепаху.
— Тогда тебе не с начала?
— С начала, — сказал Мрак, не подозревая ловушки.
— Праатом взорвался, все пришло в движение. Движение порождает жизнь так же неизбежно, как жизнь порождает интеллект. Я не говорю разум, а всего лишь интеллект, ибо интеллектом обладают и многие виды животных… даже у тебя он есть, но по мере развития интеллекта… а он развивается обязательно, возникает разум…
Мрак смотрел на него подозрительно:
— А у нас интеллект или разум?
— Когда не знаешь, какое из двух зол выбрать, — заметил Олег, — бери то, что красивее. Интеллект — звучит!.. А лично я согласен на просто разум. Мое тело тоже двигается… уже несколько тысяч лет. И клетки моего организма имеют больше времени, чем обычно, чтобы… э-э… организоваться. В сообщества они давно организовались, все человеческие тела — сообщества одноклеточных организмов, но наши… Не понимаешь? Я говорил, что для меня наша Вселенная — живой организм. Амеба, ящерица или разумное существо — не знаю… Это что-то, не поддающееся нашему пониманию. Но, и мы сами — такие же вселенные… для наших клеток, из которых наши тела! Эти вселенные развиваются, живут, очень долго живут! Каждые сутки спинной мозг и селезенка порождают сотни миллионов кровеносных телец, столько же умирают… За годы человеческой жизни сколько проходит их веков, тысячелетий и даже миллионов лет?!
— Не понимаю, — признался Мрак, — но ты все равно говори. Что не пойму, то… не пойму.
— Сообщество клеток в человеческом организме не успевает достичь определенного развития, понимаешь?.. Может быть, чуть-чуть, но не успевает. Их вселенная стареет слишком быстро, разум… или его замена, развиться не успевает. Но я — другое дело.
Ему показалось, что Мрак рассматривает его почти с опаской.
— Ты сумел с ними как-то пообщаться? С этими… своими клетками?
— Ты думаешь, почему я вчера ел песок? Ах, ты не видел… Ну, слава богам, зрелище гадкое. Им он зачем то понадобился… У нас, если можно так сказать, взаимопонимание. Я что-то делаю из того, что нужно им, а они…
Мрак кивнул:
— Можешь не объяснять. Когда я увидел, как ты грохнулся… Кто бы поверил, что без магии? Вообще-то с такой высоты даже маг бы в лепешку!
— Высокая наука, — ответил Олег, — от магии неотличима.
— При чем тут наука?
— А как еще?
— Устроился! — пробурчал Мрак с немалой долей зависти. — Вот и объяснение. То надо было самому шептать, травы отваривать, а теперь за тебя эти… мелкие, делают!
Олег отмахнулся:
— Они залечивают не меня, а свои повреждения. На своей планете, галактике или в своем обществе… Иногда быстро, иногда — медленно. Возможно, это у них принимает форму религиозных диспутов. Нет, какие диспуты, повреждения же механические!.. Но когда на меня нападает тоска, то это, наверное, у них там прокатывается какая-нибудь Варфоломеевская ночь или надвигается Аттила…
— Почему у меня не так? Я старше тебя на десять лет!
— А ты себя слушал?
Мрак вскинул брови, не сразу понял, наконец, кивнул:
— Вообще-то это ты у нас всегда к себе такой внимательный, боялся палец прищемить, сквознячка страшился… И что ты можешь еще?
Олег ответил с неохотой:
— С каждым днем — все больше. У тебя, я смотрю, раны тоже заживают быстро. Но шрамы исчезают за год-два? У меня еще год тому рассасывались за сутки. Теперь же за секунды. Многое из того, что я раньше делал, сейчас могу лучше. Ну, вижу острее, даже в темноте, могу слушать чужие разговоры за мили… если, конечно, буду очень-очень вслушиваться и помех не будет… Эти мелкие ребята что-то там сделали с моим скелетом, вообще с костями — то ли хромистой стали подбавили, то ли еще как, но не всякая пуля пробьет даже шкуру, а уж чтобы сломать ребро, надо шарахнуть бронебойным снарядом. Со связками и сухожилиями тоже… поработали. Пойми, это они не меня, а себя защищают!.. Сейчас вот чувствую, как появились некие дополнительные щитки на уровне печени… Прости, Мрак, мне сейчас не до этого…
Мрак смотрел с удивлением и тревогой:
— Олег, да ты ли это? Ты же в себе любил покопаться как гиена в падали! Ты ж говорил, что познать себя — это познать мир…
— Мрак, я никогда еще не был настолько загнан в угол! А ты — покопаться! Увижу ли завтра восход солнца?
Мрак рассматривал его как диковинное насекомое, с брезгливым интересом и опаской:
— А как ты принимаешь сигналы? Азбукой Морзе?.. Или тамтамами?
— Мрак… Я даже не стану тебе объяснять. Да — принимаю. Да — взаимодействуем. Все! Ясно?
— Понял, — ответил Мрак. — Вот будет хохма, когда в нужнике найдут титановую руду!.. Или ты пока избавляешься от устаревшей бронзы?
Олег посмотрел сердито, отвернулся. Грубые шуточки Мрака не нравились, но они же натолкнули на странную мысль. В самом деле, приходится поставлять организму все более прочные сплавы, редкие ингредиенты, экзотические минералы. А чуть ли не каждый день наука выдает все новые и новые, с улучшенными характеристиками. Не лучше ли как-то подсказать идею о трансмутации элементов? Если решат эту задачу, тогда внутренние заводы смогут вырабатывать все на месте…
— Спасибо, Мрак, — сказал он с чувством. — Светлая ты голова!
Мрак хмыкнул, никакого злорадства в голосе волхва почему-то нет, странно. Посмотрел на свои могучие руки, заросшие черной шерстью, сжал и разжал кулаки, снова уставился на Олега с сердитой подозрительностью. Если это шутка, то снова странная. Однажды удалось пробудить в Олеге чувство юмора, но так и осталось кривоватым…
— Пойдем к женщинам, — сказал он. — Чую, суп уже готов.
— Так быстро?
Юлия помешивала суп, добавляла из пакетиков специи, пробовала, морщила носик. Елена сидела прямо на земле, колени обхватила и положила на них голову, прямо васнецовская Аленушка у омута.
Мрак сел рядом, небрежным жестом сбросил ее руки. Олег с удивлением смотрел, как он с блаженным видом положил свой пивной котел, заменяющий ему голову, на ее хрупкие колени. Елена ничуть не удивилась, ее пальчики скользнули в его густые черные волосы, начали пе-ребирать, почесывать, Мрак едва не хрюкал от удовольствия.
Олег буркнул:
— Везет же… Трусливая женщина обрела домашнего зверя, а он — существо, которое его гладит, чешет и ку-пает. Мрак, для этого вовсе не обязательно оставаться зверем! Меня тоже гладят и чешут. Даже собирались купать. Правда, только обещают.
Елена спросила Юлию:
— О чем он? С ним… все в порядке?
— Нет, — ответила Юлия честно. — Во-первых, его в последнее время слишком часто били по голове.
Мрак щурился, показывал пальцем, где поскрести сильнее. Юлия начала разливать по тарелкам суп, ароматный мясной запах потек по земле.
— Не пойму что-то, — проговорила она обеспокоенно. — С виду вы больше похожи на киллеров… Правда, Мрак вон честный киллер, у него все на лице крупными буквами и шрамами, а ты, Олег, какой-то хитрый. Так вот, для киллеров у вас речи больно не киллерские! Может, вы просто тихопомешанные?
Мрак оскорбился:
— Почему это?
— Ну, среди мужчин даже бухгалтера судачат о женщинах, типах пистолетов, нарезке гранатометов, проходимости танков. А вы все о политике, об экологии, даже о… ха-ха!.. культуре и цивилизации! Этот ж совсем чокнутыми надо быть. Лучше уж о пересадке волос, о чем мужчины судачат так же часто, как и о гранатометах, которых в глаза не видели.
Олег развел руками, капли горячего супа сорвались на голое колено Мрака. Он зарычал, отпихнул руку хитрого киллера, отчего капли пошли веером по ногам Елены и Юлии. Мрак успел перехватить огненный дождь над голыми ногами Елены широкой ладонью. Юлия вскрикнула, укоризненно посмотрела на Олега.
— Таков мир, — ответил Олег. Он не обращал внимания на житейские мелочи. — Старый, с его войнами кулаками и каменными топорами, уже уходит в прошлое. Даже если эти топоры — гранатометы и крылатые ракеты. Пришло время битв идей, учений, мнений, культур, цивилизаций. Ты извини, Юля, это кажется хвастовством, но на этом фронте мы неплохие бойцы…
Юлия фыркнула:
— На этом фронте все вы герои! Языками почесать — нет мужчинам равных. Никто не берется спасать ребенка или котенка, все берутся, как минимум, спасать цивилизацию!
Олег и Мрак переглянулись. Мрак предложил ядовито:
— Скажи ей.
— Что? — насторожился Олег.
— А то, что предлагал мне. Все скажи. Без утайки. Ведь это наши женщины, верно? А не просто случайные спутницы.
Олег поморщился:
— Не говори за всех. Лене, к примеру, по фигу наши проблемы. Она нашла свою паршивую собаку, сейчас мечтает о собачьем шампуне и ошейнике от блох. У тебя, кстати, прививка от чумки есть? Надо бы поставить… Всего сорок уколов, почти не больно.
Юлия с решительным видом отодвинула пустую тарелку, глаза ее покосились на котелок, осталось ли на добавку, а голос был таким же решительным:
— Не увиливай. Мрак прав. Я кое-что уже пережила с тобой. Там, в шпионском метро, что под метро человечьим. И если я буду знать больше, то, может быть, смогу быть полезной больше. К тому же тебе не мешает разгрузиться… Не скаль зубы, я другое имею в виду. Ты все держишь в себе, а психологи советуют поделиться тайнами хотя бы с собакой или кошкой. Представь себе, что я твоя собака.
Осеклась, подумала, что возмечтала чересчур, ни один собачник не сочтет другого человека достойным быть похожим на его собаку.
Олег покачал головой:
— Тебе мало?.. Я думал, уже отбил охоту слушать про наши проблемы. Когда рассказывал про нашу Землю — космический корабль, ты спала с открытыми глазами.
— Было такое, — призналась она. Но, во-первых, ты тогда нарочно меня долбал ученостью, во-вторых, сейчас идешь не квартирную плату с государств взимать, а готовишься к чему-то ужасному! Что значит — остались только сутки? До чего? Что это за Башня-2, о которой ты с таким ужасом говоришь?
Глава 44
— Оружие, — сказал он с горечью. — Самое смертоносное. Да, самое-самое… массового поражения, Яфет его создал! И сейчас готов применить… Нет, он всегда был готов и всегда пытался, но сейчас появилась реаль-ая возможность. Башня-2 — это единственное оружие, которым обладает Запад. Увы, чересчур мощное… У противников оружие побольше: все виды фундаментализма, ваххабиты, движение талибов и прочее, но они рассчитаны на продвинутые умы…
Она вскрикнула негодующе:
— Это вакхабиты — продвинутые умы?
— Судя по газетам Запада — нет. Но если судить по духовному уровню… Все века… да что там века, все тысячелетия!.. всегда-всегда, начиная от первых проблесков разума… человек ставил волю свою над желаниями тела, плоти. Дикарь смеялся и пел, когда его пытали другие дикари, воин отважно встречал смерть, Сцевола сжег свою руку, христианские аскеты показывали рекорды власти духа над плотью, как и йоги, хоть каждый из них по-своему и во имя разного… Но вот пришло гибельное для цивилизации… и для развития человеческого рода вообще!.. учение… хотя учением это не назовешь, это торжество простолюдина, торжество худшего в человеке, торжество плоти над духом…
— Что именно?
— Что? Да то, что пришло из-за океана, и победно заливает тьмой все континенты. Что плотские радости сильнее духовных, к тому же удовлетворить их проще, что все мы — от обезьян, а значит, не надо стыдиться животных привычек и желаний, ибо все, что естественно — не позорно, но даже то, что неестественно, но дает радости плоти, как гомосексуализм или прочие половые перверсии, это тоже радости выше, чем любые духовные… Словом, я из той части Организации, что решилась это духовное растление вида человеческого как-то остановить…
Она догадалась:
— Ага, ты из этих… из организаций, что против юсовцев?
Он снисходительно улыбнулся:
— Лапочка, этот термин только для тебя что-то значит. Как и названия стран или народов. Для меня племена, нации, народы и народности — лишь части вида гомо сапиенс. Какие-то на взлете, какие-то регрессируют… Ты не будешь отрицать, что в процессе эволюции погибло народов и государств гораздо больше, чем сейчас на планете? Ну, где могущественная Ассирия, государство Аттилы, Чингисхана, где скифы, майя, шумеры, эллины?.. Но для тебя, живущей сегодняшним выпуском новостей по ящику, мир кажется неизменным!.. Лапочка, в целях развития вида… да что там развития!.. чтобы не дать погибнуть, придется совершить эту маленькую хирургическую операцию… гм… если терапия окажется бессильной.
Она воскликнула в ужасе:
— Я не понимаю твоих слов! Ты говоришь ужасные вещи!
— Для сохранения вида людей, — ответил он, — никакие меры не ужасны. Ни клизмы, ни рвотное, ни даже хирургическое вмешательство.
— Хирургическое вмешательство, — сказала она медленно, — это разрушить Башню-2?
— Не дать ее построить, — поправил он. — В обозримом будущем.
— Понятно, — сказала она еще медленнее, хотя в голове все шло кругом, и понятно было только то, что ничего не поняла. — Ты из той части… интеллигенции, что стакнулась с грузчиками и военными, тупыми национал-патриотами и теперь стала враждебна Соединенным Штатам!
Олег удивился:
— Я враждебен? Враждебен Соединенным Штатам?
— Да, — сказала она с вызовом. — Разве не так?.. Что меня и удивляет! Это же вершина цивилизации, светоч прогресса…