Джослин увидела, как у него дрожат пальцы, и содрогнулась, поняв, что он разъярен.

Пираты закивали, словно фарфоровые болванчики, что продают на рынках узкоглазые торговцы из далеких восточных стран. Все, кроме одного, самого молодого, который в ужасе смотрел на то, что было зажато в руке оборотня, и медленно отступал назад. По глазам видно, что еще мгновение – и он заорет, бросившись бежать куда глаза глядят.

Плавным, текучим движением Хелла скользнула вниз, к умирающему, словно собираясь сказать ему что-то очень важное. Но не беседы с незадачливым ухажером интересовали девушку, а его короткая и широкая абордажная сабля с прямым клинком и хорошо развитой гардой, напоминающей плетеную металлическую корзинку для кулака.

— К тебе действительно вернулась память?

С легким шипением оружие покинуло ножны и оказалось в руке девушки. Правда, ненадолго.

Со звериной грацией Хелла метнула ее, словно дротик, и лишь после этого неторопливо выпрямила длинные ноги. На ее губах блуждала задумчивая улыбка. Сейчас больше всего на свете ей хотелось посмотреться в зеркало – такой же ли эффектной получилась эта улыбка, как у Ингара?

— Да, — резко ответил он.

Но пираты смотрели не на девушку, а на своего товарища, стоящего рядом с ними. Абордажная сабля вошла ему в рот, разворотила лицо, проломила затылок и вонзилась в деревянный столб уличного масляного фонаря. От страшного удара капля горящего масла выплеснулась из плошки и упала на щеку несчастного…

Но тому уже было все равно. Он стоял, пригвожденный к столбу, словно бабочка, и ужас застыл навечно в его широко раскрытых глазах.

— Как давно? — прошептала Джослин.

– Надеюсь, теперь всем все ясно, – тихо и скучно произнесла Хелла. – А сейчас идите во он к той осадной машине. Медленно. Молча. И не оглядываясь.

Четверо здоровенных мужиков синхронно кивнули и пошли куда сказано. Не оглядываясь. Молча. Медленно, хотя по их напряженным спинам было понятно, что им очень хочется ломануться вперед со всех ног.

— Сегодня утром.

– Вот так, – ухмыльнулась Хелла. – И без всякой магии. Потому что страх смерти работает лучше любого колдовства.

И направилась к дракону.

По мере приближения к серой неподвижной массе, возле которой валялись ведра, измазанные черной слизью, девушке все больше становилось не по себе. Когда Ингар рассказал Хелле, что делать, а потом поднял из земли толпу мертвецов, ей не было страшно. Она только что вернулась в мир живых, и на многое ей было наплевать. Страшно стало потом, когда мертвая плоть, словно старая одежда, слетела с первого трупа и прилипла к ее телу.

Почему же он сразу не сказал об этом? — недоумевала она. Взглянув на его решительное лицо, Джослин предпочла воздержаться от вопросов.

Потом были второй, третий… Двадцатый… Потом она сбилась со счета, хотя ей очень хотелось считать. Это отвлекало от ужаса, переполнявшего ее. В воздухе метались куски черного мяса, кости, оскаленные черепа, при прикосновении к ней рассыпавшиеся в пыль, из которой формировались новые кости – скелет дракона, которым становилась Хелла…

А потом страх прошел, уступив место восторгу ощущения собственного тела, еще более прекрасного и совершенного, нежели ранее. И полет, воспринимаемый этим телом как нечто само собой разумеющееся…

— Я жду объяснений, — сказал, наконец, Лукас.

Правда, продолжался он недолго. До тех пор, пока по невидимому магическому щиту, висящему перед ней, не начали лупить огненные стрелы. Тогда Ингар скомандовал возвращение и сам круто повернул назад, чуть не срезав ей голову крылом, похожим на когтистое лезвие бритвы…

Она прекрасно помнила, как летела назад, оглушенная ударами невидимых стрел, потерянная, напуганная. Получалось, что непобедимая мощь драконьего тела – иллюзия, что и его, созданного из мертвой плоти, вполне можно разорвать прямо в воздухе с помощью древнего оружия, выкопанного магами из грязи веков…

Джослин с трудом сдерживала волнение, не зная, с чего начать.

Так что ну ее к кутрубам, эту войну за идеалы Ингара. Когда в распоряжении женщины есть два прекрасных тела, ей больше ничего не нужно от этого мира. Конечно, Хелла была благодарна магу земли за все. И она сдержит слово – никогда не забудет о том, что Ингар для нее сделал.

А насчет того, что она тогда сказала… «Теперь мое тело, душа и жизнь принадлежит тебе, господин». Надо же было сморозить такую глупость. Ни то, ни другое, ни третье никогда не принадлежало до конца ни одному мужчине, что бы она им ни говорила. Впрочем, это справедливо для всех женщин и для всех мужчин, населяющих Розу Миров. Слабость и красота женщин позволяет им как раздавать дорогие подарки, так и забирать их обратно, когда вздумается. А сильным мужчинам приходится лишь мириться с этим фактом. На то им и дана сила, чтобы терпеть женские слабости.

Она инстинктивно обратилась к тому, что больше всего беспокоило ее.

Такие вот философские размышления вернули Хелле уверенность в себе. Любая женщина, когда сильно боится, способна сама себя накрутить как до слез, текущих ручьями из прекрасных глаз, так и до молний, которые эти глаза будут метать, словно темные грозовые тучи. Вот и сейчас Хелла, закусив губу до крови, мощно оттолкнулась ногами от земли – и оказалась на спине дракона, прямо над длинной, глубокой, рваной раной, тянущейся от шеи до хвоста.

В просветы между позвоночником и ребрами вполне мог протиснуться человек гораздо более габаритный, чем девушка-оборотень. Миг – и она уже внутри дракона. Оставалось только, как учил Ингар, лечь прямо на легкие гигантской рептилии, закрыть глаза и представить, как закрывается длинная рана над твоей головой и как твое тело медленно срастается с телом дракона, растворяется в нем, становится одним целым с ним…

— Я никогда не была любовницей Билла! Когда я начала встречаться с ним, он казался… — Джослин попыталась объяснить, что она почувствовала, когда встретила Билла, — обаятельным и… не знаю… Скоро я поняла, что он за тип. За день до того, как ты вернулся из последней деловой поездки, Билл поджидал меня на стоянке, — продолжала Джослин. — Сказал, что у него закончились деньги, которые ему оставил твой отец, и начал молоть вздор о пропавшем завещании. Потом потребовал, чтобы я помогла найти его, пригрозив сказать тебе, что мы с ним любовники.

Понятно, что для любого магического действия такого рода требуется энергия и материал. Души убитых пиратов все еще метались возле остывающих тел, пытаясь осознать, что же такое с ними произошло. Захватить эти сгустки энергии для Хеллы не составило особого труда.

А потом пришло время мертвецов поделиться своей плотью. Широкую и длинную рану на спине дракона необходимо было срочно закрыть – Ингар мог с минуты на минуту обнаружить отсутствие Хеллы, поэтому приходилось торопиться.

Плоть слетела с трупов, словно густая листва, сорванная ветром с деревьев. Клочья окровавленного мяса быстро залепили рану на спине дракона, став с ней одним целым…

— И поэтому ты подала заявление об уходе? Черт подери, Джослин! — вспыхнул Лукас, дав выход своему раздражению. — Неужели ты не могла рассказать мне о том, что происходит?

Два скелета – один валяющийся на земле, другой пришпиленный саблей к столбу – равнодушно смотрели пустыми глазницами, как взлетает в небо серый дракон. Мертвые кости трудно удивить чем-либо – если, конечно, к делу не подключится мощный маг земли…

Джослин вздрогнула от его гневного голоса.

…Ингар, погруженный в сложный процесс управления огромной армией, краем глаза заметил серую тень слева, на миг закрывшую собой небо.

– Твою душу… – только и смог выговорить он.

— Как же я могла сделать это? В офисе все знают, как ты ненавидишь Билла. Если бы я рассказала о его угрозах, тебе бы стало известно, что я встречалась с ним.

Слишком часто сильные мужчины совершают типичную ошибку в отношениях с женщинами, и могущественный маг земли не был исключением. Тот, кто повелевает многочисленными толпами народа, не в силах предположить, что женщина, которая только что валялась возле его ног, может подняться и просто уйти, проигнорировав своего властелина, словно обычного простолюдина.

Она шмыгнула носом, стараясь подавить подступающие слезы. Ей нельзя плакать. Это будет слишком унизительно.

А еще даже у мудрых и уравновешенных порой случаются срывы.

— Почему ты решила предстать в роли моей жены? — Лукас перевел разговор на другую тему.

Умом Ингар понимал, что, если он хочет добиться своей цели, ему нужно просто не обращать внимания на бегство Хеллы. После завоевания Центрального мира найти ее будет не так уж и сложно. Но в то же время внутри любого мужчины сидит кутруб, который в случае бегства женщины требует немедленных и решительных мер.

— Из опасения, что тебя не станут лечить, пока не будет официального согласия ближайшего родственника на операцию. Я была уверена, что ни твоя мачеха, ни Билл не попытаются помочь.

И Ингар не устоял. В конце концов, пираты делали свое дело, готовясь к штурму, их цели и цели мага земли совпадали, поэтому можно было на короткое время оставить невидимый контроль над армией и заняться решением личных проблем.

— Это объясняет, почему ты сделала это в больнице. Но почему же ты не сказала мне правду, когда мы благополучно добрались до дома? Ты могла бы заставить меня поговорить с Ричардом. Он бы подтвердил то, что ты рассказала мне о Билле.

Так думал колдун, бегом спускаясь по лестнице со второго этажа храма. Черный дракон, словно огромный монумент, возвышался перед входом, внушая ужас простым смертным одним лишь своим видом. Ингар видел, какими взглядами смотрели пираты на порождение его гения. Ничего страшного, никуда эти грязные ублюдки не денутся. Страх и жажда золота удержат их возле стен Стоунхенда лучше любой магии.

— Я не сказала тебе потому… потому, что я люблю тебя, — торопливо проговорив последние слова, Джослин замерла, опустив голову и глядя на свои руки. Она не осмеливалась посмотреть на Лукаса, страшась увидеть на его лице осуждение или, еще хуже, жалость.

Серый дракон успел пролететь не более трех полетов стрелы, и Ингар все еще чувствовал с ним связь. Очень хорошо.

— Ты любишь меня? — недоверчиво повторил он. — И ты уволилась!

Едва выскочив из храма, маг послал мысленный приказ земле, над которой пролетала беглянка, после чего ринулся к своему черному дракону. Сейчас земля проснется и начнет притягивать к себе то, что было у нее отнято. А если эта самонадеянная девчонка вздумает пролететь над старым кладбищем, так вообще отлично. Кладбищенская земля лучше всего чувствует мертвое и тянет его к себе со страшной силой. Останется только догнать и проучить. Так, чтобы неповадно было. Не убивать, нет, – найти союзника с огненной кровью не так-то легко. Достаточно будет просто опалить огнем, вернуть на место живые ожоги. А потом снимать их потихоньку, скажем, по одному в год. Или добавлять за провинности. Кстати, отличная идея! Красота для женщины самый строгий ошейник, из которого она уже никогда не вырвется.

— Мне казалось, что это был единственный выход для меня, — тихо сказала Джослин.

Распластавшись внутри дракона, Ингар воссоединился почти мгновенно. Покрутив рогатой головой, заметил четверых пиратов, бестолково застывших возле наполовину собранной баллисты. Огромную рану на спине нужно было чем-то срочно закрывать, поэтому маг земли просто смахнул плоть с костей всех четверых, не особо задумываясь о том, видит ли кто-то его действия или нет. Когда сильному мужчине нужно что-либо, он обычно берет по максимуму, не задумываясь о том, как расценят это другие.

— Когда ты уволилась, я не знал, что подумать. Если ты когда-нибудь опять выкинешь такой номер…

Ингар не был исключением.

— Означает ли это, что я вновь могу получить свою работу? — спросила Джослин. У нее не было уверенности, хорошая это мысль или нет.

* * *

— Да. С некоторыми изменениями, — медленно произнес Лукас. Сделав глубокий вдох, он продолжил: — Я хочу, чтобы ты стала моим партнером.

С крыши склепа было весьма удобно наблюдать за городом. Обзор, конечно, поменьше, чем с дерева, но зато можно сразу троим-четверым разместиться без проблем. Кольцо пиратов вокруг Стоунхенда с рассветом замкнулось, не оставив осажденным ни единого шанса вырваться. По дорогам во все стороны неторопливо перемещались конные патрули, отсюда похожие на жирные черные точки.

— Партнером? — в изумлении повторила она.

– Грамотно, ничего не скажешь, – вздохнул Тестомес. – Не представляю, как ты собрался справиться с целой армией. В бою один северный пират стоит троих наших латников, отожравшихся на воинском пайке и разжиревших от безделья.

— Но сначала ты должна выйти за меня замуж, — поспешно добавил Лукас.

– Чтобы схватить разбойников, надо прежде схватить главаря, – задумчиво произнес Снайпер.

— Выйти за тебя замуж? — Ее голос дрогнул от полноты чувств. — Но… но почему?

– Что? – переспросил Тестомес.

— Почему? Потому, конечно, что я люблю тебя.

– Чтобы развязать твердый узел, отдели сначала главаря, а потом все само распустится. Тридцать шесть стратагем, древний военный трактат моего мира.

Джослин лишилась дара речи от радостного изумления. Он ее любит!

– А я уже как-то и забыл, что ты перехожий, – хмыкнул Итан. – Кстати, оно и видно. Хоть я и маг не из последних, но, положа руку на сердце, не стал бы даже пытаться победить Ингара один на один, и уж тем более, когда он в образе дракона. Это далеко не самый приятный способ закончить жизнь…

— Я счастлива, Лукас, безумно счастлива, — просто сказала она. — И я очень хочу стать твоей женой.

– Погоди, – перебил его Снайпер, пристально вглядываясь вдаль. – Похоже, один из драконов взлетает.

Лукас потянулся к ней и ударился рукой о рулевую колонку. Увидев почти детскую обиду у него на лице, Джослин засмеялась. У нее кружилась голова от упоительного ощущения счастья и свободы.

– Очередная атака, – вздохнул Тестомес. – Сейчас Ингар поставит более мощный щит, потом они вдвоем расплавят Драконоруб вместе с Никсом и примутся жечь ворота, примерно по той же схеме, как вот этот юноша спалил резиденцию гильдии.

Она закрыла глаза и почувствовала вкус его губ. Это был самый долгий и самый сладкий поцелуй в ее жизни.

Он кивнул на Лиса, который молча сидел на краю каменной крыши, свесив ноги, и неотрывно смотрел на город.

— Домой! Скорее домой! — нетерпеливо прошептал он.

– Он уже никогда не сможет снова стать драконом? – тихонько поинтересовался Снайпер.

— Домой! — повторила Джослин, с наслаждением произнеся это слово.

– Думаю, проблема не в том, что его сбил Ингар, – ответил маг. – Для того чтобы любое магическое действие получилось, маг прежде всего должен верить в себя. А этот парень утратил веру, любовь и все, что было ему дорого. Осталась только пустая оболочка, сосуд, который он сам должен наполнить. Либо его наполнят другие. Или, как вариант, он упадет еще раз и разобьется окончательно.

Они ехали молча, полные счастья и желания. Время от времени он брал ее руку в свою и целовал пальцы, ладонь, запястье.

– Да ты, я смотрю, философ, – сказал Снайпер. – Кстати, дракон летит в нашу сторону. Один. А второй, похоже, за ним гонится.

В этой жизни, думала она, глядя на любимый профиль, несомненно, нет большего счастья, чем любить и знать, что тебя тоже любят.

– Хоомо говорит правдуу, – провыл кутруб, легко запрыгивая на крышу. – Но сеерый дракоон не улетит далекооо. Октоо чуувствует. Меертвая земля тяянет его сюдааа…



И вправду, с серым драконом творилось неладное. Почуяв что-то, он попытался повернуть в сторону, но у него не получилось. Будто гигантская невидимая ладонь мягко накрыла его сверху и принялась давить вниз, одновременно подталкивая в сторону кладбища.

КОНЕЦ



Крылья летающей рептилии трепыхались, как у бабочки, попавшей в сачок. Она предпринимала отчаянные усилия для того, чтобы вырваться из плена, даже, изогнув шею, плюнула огнем назад, в рассветное небо. Но струя пламени, едва вырвавшись из ее пасти, затрепыхалась, словно огонек свечи на ветру, съежилась и потухла, так и не набрав силу.

Внимание!

Поняв, что вариантов нет, кроме как приземлиться на кладбище, серый дракон решил покориться судьбе и начал снижаться по крутой траектории. Это его и спасло: черный, уже почти догнавший беглеца, плюнул огнем, но ревущая струя лишь чуть опалила серую спину. Даже отсюда было слышно, как дракон зашипел от боли и как затрещала чешуйчатая броня, которой коснулось всепожирающее пламя.

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

– А вот теперь все, кто хочет жить, бегом в склеп, – негромко сказал Снайпер.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Но его услышали.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Правда, лишь двое латников из тех, что высыпали наружу, ломанулись назад, гремя наспех одетыми доспехами. Остальные воины Дирка без команды сноровисто рассредоточились на местности и принялись заряжать арбалеты. Лис, его кутруб и Тестомес просто остались на своих местах. А еще, укрывшись за солидных размеров надгробным памятником, тянула из колчана стрелу как всегда невозмутимая Ксилия.

– Какого дьявола? – поинтересовался Снайпер у своих спутников. – Вам что, жить надоело?

– А тебе? – подал голос Лис. – Ты ведь тоже не уверен, что стены склепа выдержат прямой удар струи всепожирающего огня. Так что лучше не наводить лишнюю суету и не привлекать внимания этих тварей.

– Пацан прав, – отозвался Тестомес. – С солдатского пайка толку от меня мало, но, может, хоть ветерком вас обдую, чтоб гореть не так больно было.

Между тем серый дракон приземлился, сметя по пути брюхом с пяток крылатых шпилей, установленных на могилах. Приземлился – и сразу же круто развернулся на месте, готовясь встретить преследователя если не огнем, так хоть клыками, что сверкнули на мгновение в широко раззявленной пасти.

Впрочем, и с клыками получилось неважно.

Налитое силой тело летающей рептилии вдруг быстро, прямо на глазах, начало сдуваться, словно бурдюк с водой, разом проколотый в нескольких местах. Бронированная шкура с треском лопнула тут и там, и из дракона на землю хлынула кровь, мгновенно чернеющая на воздухе. Следом посыпалась чешуя, словно мертвые листья по осени, сорванные ураганом с могучего дерева. Буквально за считаные мгновения от плоти дракона осталась лишь огромная черная лужа, быстро впитывающаяся в кладбищенскую землю. А посреди этой лужи, вскинув голову кверху, стояла девушка, с одежды и роскошных волос которой тягуче стекала вниз полупрозрачная слизь. Впрочем, это ее ничуть не смущало. Пальцы напряжены и похожи на когти, сильные ноги полусогнуты, готовы к прыжку. Казалось, как только черный дракон приземлится, она тут же бросится на него и начнет рвать зубами и ногтями, рыча от ярости.

– Хелла, – прошептал Лис.

– Оборотень, – уточнил Тестомес. – Не люблю этих тварей. На месте Ингара я б тут же ее и спалил от греха подальше.