— Мне веселее мыть посуду вместе с Джиной. Обычно мы смеемся и болтаем. Хотя для круга, в котором ты вращаешься, обмениваться новостями возле раковины, наверное, дико. Да и с кем тебе болтать?

Шарлот закрыла дверцу шкафа, в котором стояла чистая посуда, и села за стол. Говорить с Рикардо оказалось легко и приятно.

Мне тяжело его отпускать. Такой Рикардо мне незнаком. Раньше он был другим, восемь лет назад он точно не стал бы готовить мне обед и мыть посуду.

Шарлот подтянула ноги к груди и оперлась подбородком о колени. Ее взгляд упал на ее аккуратно накрашенные розовым лаком ногти на ногах. Она сделала педикюр пару дней назад. Раньше у нее никогда не оставалось на это времени, но в тот день Рикардо что-то объяснял Джине, и Шарлот успела заняться собой.

Тогда она внезапно осознала: она делает это в том числе и ради Рикардо. Восемь лет назад он как-то обмолвился, что ему нравятся женщины с педикюром.

Теперь Шарлот разозлилась на себя за подобную глупость.

Неужели я пошла против всех своих правил и снова позволила себе влюбиться в Рикардо? Он смотрел на нее.

— О чем это ты, а?

— Хочешь сказать, последние восемь лет тебе было с кем пообщаться? Непохоже! У тебя нет ни постоянной подруги, ни семьи, только бесконечная череда разнообразных красоток. Вряд ли ты часто с ними беседовал, тем более дома, на кухне. Обычно с подобными женщинами разговаривают за столиками французских ресторанов, попивая шабли. После следует потрясающая ночь любви и прощание навсегда. Могу поспорить, ты даже в отпуск ни с одной из них не ездил!

Она права. Ни с одной. Многие намекали, но мне и в голову не могло прийти брать их с собой в поездки.

Рикардо направился к двери.

— Мы снова с тобой спорим, Чарли, словно дети, а нам ведь нужно обсудить следующий шаг. Пойдем в гостиную, там нам будет удобнее. Если ты откажешься, то у меня не останется другой альтернативы, кроме как пригласить своих адвокатов. Я хочу зафиксировать свои права в отношении Джины. Тебе тяжело себя сдерживать в моем присутствии, поэтому я не уверен, что без адвокатов мы сможем спокойно договориться.

Шарлот покраснела. Она встала и последовала за ним. Ей было стыдно за свой недавний выпад.

— Прости. — Удобно устроившись в кресле в гостиной, она посмотрела на Рикардо. — Ты прав. Мне не следовало комментировать твою личную жизнь. Я вела себя неподобающим образом.

— Я могу уехать завтра вечером, — сообщил он, игнорируя извинения Шарлот. — И я хочу весь день провести с Джиной, как ты, наверное, понимаешь.

— Конечно. — Зима сменится весной, весна летом и так далее и так далее… Шарлот не знала, что она будет чувствовать, когда пройдет время. Рикардо каждую неделю, или дважды в неделю, или сколько там еще раз станет приезжать в ее дом и забирать дочь.

А если однажды я увижу женщину на переднем сиденье его машины? Каково мне будет?

— Но у меня есть кое-какие условия, — проговорила она.

— Слушаю.

— Ты не станешь забирать Джину поздно, ей нужно делать уроки. То есть по отведенным тебе дням ты должен приезжать достаточно рано, чтобы Джина возвращалась домой не позже, скажем, половины девятого. У нее должно оставаться достаточно времени на подготовку домашних заданий на следующий день.

— Хорошо. Но ты же понимаешь, я работаю и не всегда могу планировать встречи на определенное время. Иногда мне придется забирать Джину неожиданно, но обещаю, это будет не чаще, чем дважды в неделю. И я хочу видеть дочь каждые выходные.

— Но что же останется мне?.. — прошептала Шарлот, едва не расплакавшись.

— Я предлагал узаконить наши отношения, ты отказалась.

— По понятным причинам!

— Остается еще вопрос с каникулами.

— Я не могу сейчас об этом думать.

— Постарайся.

— Не знаю. — Шарлот калачиком свернулась в своем кресле.

— Я хочу, чтобы Джина проводила какое-то время в Италии. Там у нее есть родственники, с которыми она еще не знакома.

— Я не думала об этом… а как они отреагируют?

— Все очень обрадуются. Мама так ждала внуков! Конечно, ей бы хотелось, чтобы ее внучка родилась в законном браке, но тут уж ничего не поделаешь.

— В браке с итальянской девушкой из богатой семьи.

— Она давно отказалась от этой мысли.

— А остальные?

— Не понимаю.

— Твои друзья, коллеги. — Ну и?..

— Что они скажут? Что подумают о тебе? То есть не каждый же день глава большой компании оказывается вовлеченным в скандал…

— Ну… Во-первых, это вовсе не скандал. А во-вторых, мне плевать на общественное мнение по поводу моей личной жизни.

— Кстати, не посвящай, пожалуйста, Джину в свою так называемую личную жизнь, — с чувством произнесла Шарлот. Рикардо нахмурился. — То есть… — поторопилась добавить она, боясь, как бы разговор снова не переключился на женщин, с которыми он встречается, — мне все равно, кто спит в твоей постели, но я не желаю, чтобы Джина знакомилась с кем-то из этих милых красоток.

— А если у меня только одна женщина?

— Тогда, конечно, другое дело. А разве такая есть?

— Хм… А тебе я ее должен представить перед тем, как познакомлю с дочерью? А то вдруг это пойдет вразрез с твоими моральными принципами.

— Не нужно сарказма, — оборвала его Шарлот.

Она выглядела такой юной! Юной и беззащитной.

— Хорошо. Даю тебе слово: единственной женщиной, с которой я познакомлю Джину, будет та, с кем я захочу связать свою жизнь.

Шарлот кивнула Она ощутила резкую боль при упоминании об этой воображаемой женщине.

— Полагаю, мне не нужно просить того же от тебя, — произнес Рикардо сквозь зубы. — Насколько мне известно, в твоей жизни уже есть мужчина. — Он почувствовал, как что-то оборвалось внутри. — Ты не упоминала… Джина знает его?

— О, большинство людей легко находит с Беном общий язык! — ответила Шарлот. — Я рада, мы все наконец-то выяснили, Рикардо. И мне очень неловко, что тебе пришлось потратить столько денег на переезд сюда.

— О финансовой стороне вопроса поговорим в следующий раз. — Он взглянул на часы. Джина могла вернуться в любую минуту. — Предлагаю вместе сообщить дочери новости.

— Конечно. — Шарлот заметила, как Рикардо посмотрел на часы. Очевидно, для него все было решено задолго до этого обеда. Жаль, она не сразу поняла.

Шарлот думала, ей придется уверять Джину в том, что папа будет рядом, даже если перестанет жить с ними под одной крышей, но в конце концов Рикардо сам все объяснил дочери. Он был деликатен и мягок. Он не отрицал факта своего ухода, но пообещал: они будут видеться как можно чаще, по крайней мере дважды в неделю. Джина ему поверила.

Шарлот смотрела на то, как Рикардо общается с дочерью, и чувствовала печаль.

Неужели это тот же самый Рикардо, который полчаса назад спорил со мной, угрожал адвокатами и отстаивал свои права? Почему с Джиной он один, а со мной совершенно другой?

Позже, когда Джина отправилась спать, Рикардо снова обратился к Шарлот. Он сообщил: в ближайшее время он свяжется с адвокатом и уладит все финансовые вопросы.

— И, предупреждаю, — произнес Рикардо, подходя к окну, — жди кое-каких неприятных перемен в вашей жизни, я бы даже сказал, постороннего вмешательства. До сих пор я сам решал эту проблему, но теперь не смогу.

— Каких еще перемен? — изумилась Шарлот. — О чем ты говоришь?

— Репортеры. Ради Джины я старался оградить вас от их назойливого внимания, но я ведь известный бизнесмен, ты знаешь. Поэтому сложившаяся ситуация вызвала определенный интерес. — Он вернулся к двери. Шарлот проследила за ним взглядом. — Прости, но в ближайшее время в твоей жизни не должно быть никаких мужчин. Между простым любопытством газетчиков и скандальной статьей тонкая нить.

— Я думала, тебе наплевать на то, что думают о тебе другие, Рикардо! — воскликнула Шарлот. В его фразе она углядела намек на свою сексуальную невоздержанность. Мол, она только и ждет момента, когда он переедет, тогда-то она сможет прыгнуть к кому-нибудь в постель.

— Мне — да. — Он немного помолчал. — Но для Джины это может оказаться весьма неожиданно. А ее спокойствие важнее всего, правда?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Шарлот упоминали в прессе один-единственный раз: полтора года назад в статье местной газеты о распространении в Мидланде агентств по недвижимости. Статья размещалась на одной из страниц в середине, там, где было отведено место для анекдотов и писем читателей, называлась она: «Из жизни агента по недвижимости». Репортер, задававший вопросы, оказался выпускником школы. Он расспросил Шарлот о том, как ей удается быть одновременно и молодым успешным специалистом и супермамой. Вместо того чтобы говорить о трудных временах, выпавших на ее долю вначале, и желании вообще покинуть Лондон и поселиться где-нибудь в районе подешевле, Шарлот говорила о феминизме и роли женщины в современном мире. Прочитав вышедшую статью, она ужаснулась. Репортер перевернул ее слова с ног на голову.

Тогда Шарлот подумала о том, кем становятся такие вот мальчики-репортеры? Они достигают всевозможных успехов, идут работать в международные журналы и превращаются в настоящих акул, которые чуют кровь на расстоянии пятидесяти метров. Они цепляются за весьма богатую тему «Миллионеры с прошлым» и пытаются раскопать сенсацию в чужом грязном белье.

Шарлот нечего было сказать журналистам по поводу своих отношений с Рикардо ни тогда, когда звонил телефон, ни даже тогда, когда кто-нибудь из них встречал ее у дверей ее дома. Сама Шарлот на страницах газет и журналов превратилась в сексуальную сирену с богатым опытом, хотя она понятия не имела, откуда взялись подобные выводы. Еще о ней писали, будто она — охотница за чужими деньгами. Шарлот было до слез обидно, ведь она ни пенни у Рикардо не попросила за все то время, пока воспитывала Джину одна. Теперь она была слишком обеспокоена вопросом, как защитить дочь от пристального внимания общественности. Кроме того, все — от близких друзей до случайных знакомых — начали проявлять к ней повышенный интерес.

Сейчас Шарлот смотрела на двух репортеров из окна своего дома. Джина сидела: за столом на кухне. Она опаздывала в школу, поэтому нервничала. В ее школе сегодня проводился костюмированный праздник для учеников младших классов. Девочка специально проснулась пораньше и оделась как мальчишка-нищий: в рваную рубашку, потертые штаны, пальто не по размеру и грязные туфли. И вот сейчас она была не готова принять тот факт, что «скоро журналисты уйдут». Шарлот достаточно хорошо знала дочь. Она понимала, с минуты на минуту терпение Джины лопнет и она начнет ныть.

— Просто скажи им, пусть они уходят, мам!

— Я бы так и сделала, если бы могла. Но они меня не послушают.

— Тогда попроси папу это сделать! Он все может!

Шарлот молча проглотила эту горькую ремарку. Рикардо очень быстро занял в сердце дочери место суперпапы. К тому же его персону постоянно обходили стороной в негативных статьях. Он всегда оказывался чистеньким. Бурный роман, случившийся в молодые годы, ребенок, о котором он ничего не знал, предложение руки и сердца, полученный отказ, признание ответственности и — пожалуйста! Рикардо предстал человеком, готовым ради дочери перевернуть всю свою жизнь, но по каким-то непонятным и скорее всего корыстным причинам Шарлот отвергла его мольбы узаконить их отношения. Зато про нее писали, будто она невероятно глупая женщина, раз отказалась от предложения мужчины, который мог бы иметь любую, стоит ему только щелкнуть пальцами.

Еще ее называли холодной эгоистичной гордячкой.

В свете всего этого Шарлот старалась сохранять молчание, боясь, что одно неосторожно пророненное слово может превратиться бог знает во что.

Последняя пара дней была совершенно невыносима. Люди, шныряющие у ворот ее дома, стали последней каплей.

Шарлот взяла Джину за руку и торопливо вышла на улицу. На ее лице застыло выражение решимости.

Ее ждали все те же самые вопросы, правда, на этот раз более грубые. Один из журналистов посмел намекнуть, будто на нее подадут в суд по делу об опеке.

Шарлот вспотела, пока дошла до машины. Они с Джиной сели в салон и тронулись, оставляя назойливых репортеров позади.

По дороге в школу Шарлот болтала с дочерью, задавая ей обычные вопросы об уроках и прося ее непременно съесть все, что она собрала ей с собой на завтрак. Но в мыслях Шарлот был тот чертов журналист, который сказал ей про суд.

Может ли такое случиться? И вообще, зачем думать об этом? Разве Рикардо упоминал нечто подобное?

Шарлот проводила Джину в школу. Она понимала: у нее нет сил сегодня работать, поэтому впервые за все время своего пребывания в агентстве недвижимости она позвонила в офис и сказалась больной.

Если бы она только намекнула на то, что это как-то связано с Рикардо, тут же пошли бы пересуды.

Но ведь ничего не изменилось! Я все та же трудолюбивая одинокая мама восьмилетней девочки.

До Рикардо Шарлот дозвонилась очень быстро. Она не стала тратить время на ненужную вежливость.

— Мне нужно увидеться с тобой прямо сейчас! Рикардо давно внес номер Шарлот в записную книжку своего телефона, поэтому, как только достал мобильник, он уже знал, чей голос сейчас услышит. Он догадывался, почему Шарлот хочет его видеть.

— Прямо сейчас? Интересно, почему ты так уверена, что я буду мчаться к тебе всякий раз, когда ты пожелаешь? — Рикардо развернул кресло к окну. Его квартира казалась слишком большой и слишком пустой для одного. Раньше в его размеренной спокойной и предсказуемой жизни не было ничего, способного нарушить ее плавное течение. Теперь Рикардо понимал: он все время скучает по дочери. Ему не хватало ее улыбки, ее шуток, ее смеха.

А еще Рикардо скучал по Шарлот. В то время когда они жили вместе, после тяжелого дня он не мог дождаться, когда окажется дома, в ее компании. Он привык к ее чувству юмора и улыбке, которая преображала ее лицо всякий раз, когда она находила его шутки забавными.

— Это все ты виноват, Рикардо!

— Ну так что нового?

— Я не собираюсь спорить с тобой по телефону. Я уже подхожу к метро.

— Когда ты наконец послушаешь моего совета и будешь ездить на такси?

— Ради бога, Рикардо! — Шарлот позволила себе на минутку почувствовать удовольствие, которое ей доставили его слова. Неужели он заботится о ней? Да, так и есть, ведь она — мать его ребенка. И все же это не отменяет назойливого внимания прессы. Шарлот снова разозлилась. — Я буду у тебя в офисе минут через сорок. Ты встретишься со мной или нет? Мне нужно поговорить с тобой, и если ты меня не примешь, я буду сидеть под дверью твоего кабинета, пока ты меня не впустишь.

— Хорошо. Встретимся в конференц-зале на верхнем этаже ровно через сорок пять минут. Воспользуйся служебным лифтом. Я сообщу секретарше о твоем приходе.

Шарлот сомневалась, что ее не пропустили бы к Рикардо теперь, когда ее лицо мелькает во всех газетах.

Она добралась до его офиса в рекордное время и пошла в сторону лифта, опустив голову, боясь встретиться с кем-нибудь взглядом. Ее не должны видеть здесь, еще подумают, будто она ищет легких путей и пришла к Рикардо за помощью. Хотя так оно и есть.

Конференц-зал был больше похож на шикарный номер отеля. В одной из комнат стоял дубовый стол на двадцать человек. Отдельная комната выделена под роскошную ванную. Зачем? Разве кому-то из руководства может понадобиться душ после какой-нибудь конференции? Еще здесь была библиотека, кабинет, где на столе лежали все последние выпуски международных газет, и наконец просторная гостиная с множеством диванов и кресел и, конечно, баром, в котором можно найти алкогольные и безалкогольные напитки на любой вкус.

Все это Шарлот успела увидеть только потому, что пришла на двадцать минут раньше назначенного времени. Она расположилась на одном из диванов и стала ждать.

Когда Рикардо вошел в комнату, у Шарлот перехватило дыхание. Одну руку он держал в кармане элегантных брюк. Рубашка тщательно заправлена, на шее — галстук. Обычно, когда Рикардо возвращался домой, галстук он снимал, а две верхние пуговицы рубашки расстегивал.

Шарлот отогнала эти мысли прочь.

— Как ты мог? — бросила она, как только Рикардо сел напротив неё. Она поднялась и, подойдя к столу, взяла из стопки газет одну и, открыв ее на середине, бросила ему на колени.

Он увидел название статьи, написанное огромными буквами: «Любимый ребенок миллионера в эпицентре войны!»

Рикардо без интереса глянул на статью.

— Не нужно читать колонки сплетен, Чарли. Я никогда этого не делаю.

— Довольно глупо с твоей стороны, Рикардо! — Шарлот встала прямо перед ним, уперев руки в бока. — У меня нет собственной башни из слоновой кости, где я могла бы укрыться! Мне нужно ходить на работу и возить Джину в школу, а повсюду эти журналисты! Они превратили нашу жизнь в ад, Рикардо! — Она немного успокоилась, поняв: он ее слушает. — Они задают вопросы. Я не отвечаю, но все равно живу в постоянном страхе, ведь в газетах я могу прочитать о себе все что угодно!

— А как Джина все это воспринимает?

— Ужасно.

— Я ничего такого не заметил, когда говорил с ней по телефону вчера вечером.

— Она умеет скрывать, не хочет волновать тебя. — Шарлот провела рукой по волосам и снова опустилась в кресло. — Зачем было сообщать всем эту чудовищную ерунду о предложении руки и сердца и о моем отказе? Ты мог бы промолчать, и все бы к сегодняшнему дню уже десять раз забылось. Вместо этого ты наболтал кучу всего о семейных ценностях и традициях итальянских семей, выставив меня эгоистичной и бессердечной!

— Я предупреждал тебя о журналистах.

— Знаю! Но зачем ты с ними откровенничал?

— Я решил, это лучший способ от них избавиться. Одна тайна, одна недоговоренность, и все кинутся копать дальше, решив, будто тут есть что-то представляющее интерес. Этим людям нужны сенсации, а не проповедь скучного миллионера о традициях.

— Я бы не назвала твои откровения скучной проповедью. Вообще-то я считаю, такую проповедь можно переиначивать как угодно. — Внезапно у Шарлот заныло в животе.

— Ты завтракала?

— Как я могу сейчас есть? — Ее глаза гневно сверкнули. — Меня начинает тошнить от одной мысли об этих мерзких газетных сплетнях!

— Я попрошу принести тебе что-нибудь. Яичница и тост подойдут?

Шарлот с удовольствием съела бы такой божественный завтрак. Тем не менее она сказала:

— Я не голодна. Я совсем потеряла аппетит, когда начался весь этот кошмар.

— Ммм… Да. Поверь, я понимаю. — Рикардо взглянул на нее. Для уставшей, издергавшейся женщины она выглядела чертовски сексуально. — Я тоже был немного ошарашен, впервые увидев свою фотографию в итальянских газетах.

— Я больше чем немного ошарашена, Рикардо!

— Я бы убрал от тебя журналистов, если бы мог, но… — Он встал и по телефону попросил секретаршу сварить кофе.

Рикардо вышел, а уже через минуту вернулся с парой чашек кофе и тарелкой печенья на подносе. Шарлот пыталась игнорировать еду, но потом поддалась чувству голода. По правде говоря, утром она не ела. Журналисты под окнами нервировали ее. Кроме того на костюме Джины было слишком много пуговиц. Шарлот все еще застегивала их, пока дочь ела свою кашу.

— Ну и что? Ты можешь сказать им, чтобы… чтобы они убрались!

— Они меня не послушают. Слишком интересная и выгодная тема, — объяснил Рикардо. Он сидел в кресле, вытянув ноги и попивая кофе из чашки китайского фарфора, которая казалась совсем крошечной в его больших руках. — Жизнь — довольно скучная штука, поэтому люди обычно клюют на яркие сплетни из жизни знаменитостей.

— Но мы с Джиной не знаменитости! Я не желаю это терпеть!

— Поверь, мне тоже не нравится подобное положение вещей. Дело все-таки касается моей репутации.

— Рикардо, у тебя нет никакой репутации! — Шарлот немного помолчала, затем неохотно признала: — Ладно, есть. Успешного бизнесмена и богача, ну и ловеласа, который встречается с глупыми блондиночками, как та, с которой мне посчастливилось познакомиться.

— Если ты пришла сюда оскорблять меня…

— Нет, — поспешно возразила она. — Сколько еще это будет продолжаться? Я устала.

— Понятия не имею. Кто знает, как далеко могут зайти репортеры?

— И как далеко они могут зайти? — переспросила Шарлот.

— Послушай. — Рикардо подался вперед, поставив локти на колени и сведя пальцы. — Всегда неприятно, когда пресса копается в чьей-то личной жизни. По этой причине репортеров и называют грязекопателями. На меня их сплетни не действуют, но я беспокоюсь за Джину. Она расстроена.

— Да. Ну…

— Знаю, тебе не понравится подобная альтернатива… — Он понизил голос. — Но я могу защитить ее, если она будет со мной.

— Нет!

— Выслушай меня, Чарли! — резко произнес Рикардо, и Шарлот мгновенно замерла, словно потеряв дар речи. — Журналисты, которые преследуют тебя, не посмеют проделывать то же самое со мной. У меня есть люди, которые отслеживают все звонки и выполняют их переадресацию, если это необходимо. Если кто-то из тех, кого я знаю, хочет поговорить со мной, они звонят на мобильный. У меня есть опытные телохранители, их невозможно заметить.

— У тебя есть телохранители? В каком мире ты — живешь?

— В мире, где богатство — цель вполне достижимая. Ты забываешь, я итальянец. В моей стране довольно часто похищают детей. Если Джина переедет ко мне, я сделаю все возможное, чтобы хотя бы часть всех тех неудобств, которые есть сейчас, были устранены.

— Ни за что! — Шарлот все еще не могла оправиться от удивления. Ее шокировала фраза о телохранителях.

Где они скрывались, когда он жил со мной? За кустами в саду? Под ковриком у входной двери? Подобный факт явно говорит в пользу Рикардо. Его посчитают лучшим опекуном, хотя обычно суд по делам опеки занимает сторону матери. Господи, неужели он может отнять у меня дочь?!

— Почему «ни за что»? Мы же оба хотим для Джины лучшего, правда?

— Да. Ну, пока она вполне нормально справляется.

— Я думал, ты говоришь обратное.

— Я просто беспокоюсь за нее.

— И ты пришла обвинить во всем меня.

— Нет же! — Шарлот покраснела.

— Ты увидела пару журналистов и подняла шум. Послушай, у этой проблемы есть еще одно решение, которое, возможно, понравится тебе гораздо больше. У тебя есть работа, как и у меня, а Джине нужно ходить в школу. Мы просто продолжим жить, как жили, выполнять свои обязанности, как и раньше. Кто знает, сколько еще в таком случае мы будем оставаться персонажами светской хроники.

— Ничего подобного вообще не произошло бы, не будь ты таким лакомым кусочком!

Рикардо удивленно приподнял брови, его губы расплылись в ленивой улыбке. Шарлот усмехнулась в ответ.

— Выходи за меня, — просто сказал он. Он и помыслить не мог, что после ее отказа однажды снова вернется к этой теме. — Если мы станем парой, сенсация испарится сама собой. Нормальная жизнь, Чарли. Ты можешь даже продолжать работать, хоть это и противоречит традициям итальянских семей. И тогда тебе уж точно не придется страдать от назойливости журналистов.

— Не все так просто.

Итак, Рикардо так и не сказал ничего о любви, а Шарлот до сих пор имела предубеждения против браков по расчету. Однако… они же уже жили вместе, и ей это нравилось, хочет она признаваться или нет. Шарлот знала, Джина обрадуется, если ее отец вернется. Иногда ради благополучия близких приходится идти на жертвы. И, возможно, лучше пожертвовать мечтой об идеальном союзе и согласиться на брак и любовь без взаимности. Однако Шарлот чувствовала, она нравится Рикардо, и знала, он всегда будет уважать ее как мать своего ребенка. Так, может, все не так плохо?

А главное, не нужно будет скрываться. Больше никто на работе не станет шептаться за ее спиной, и она перестанет бояться, что ее могут узнать клиенты, с которыми придется встречаться. Нормальная жизнь никогда еще не казалась такой привлекательной.

— Ты сам сказал, со временем ажиотаж пройдет… — Шарлот говорила все мягче. Она вдруг поняла: она будет чувствовать себя под защитой, сможет опереться на чужое плечо, чего никогда не могла позволить себе раньше. Рикардо станет делить с ней заботы и тревоги, когда Джина болеет или у нее трудности в школе, и поможет принимать решения, важные для дочери. Список положительных сторон брака по расчету становился длиннее с каждой минутой.

— Посмотри на все с моей точки зрения: я готов дать Джине все, что только можно купить за деньги.

— Это неправильный способ воспитания ребенка!

Рикардо не упустил ни слова. Он чувствовал, — Шарлот сдается. И чем ближе он подходил к своей цели, тем сильнее она его манила.

— Поэтому я хочу, чтобы ты была рядом. Ты убережешь меня от ошибок, остановишь, если я соберусь завалить дом огромными розовыми плюшевыми слонами и последними моделями велосипедов.

Шарлот пожала плечами. Рикардо продолжал, не давая ей возможности сменить тему:

— Это лучше, чем если Джина будет расти и видеть, какая большая разница между нашими привычками и стилями жизни.

— Хочешь сказать, ты сможешь переманить Джину на свою сторону дорогими подарками.

В глубине души Шарлот понимала, рано или поздно так и произойдет. Последняя модель велосипеда ребенку кажется гораздо лучше самодельной куклы. Это неправильно и нечестно, но такова жизнь. Но даже если Джина и не купится на красивую жизнь, разве справедливо ставить ее перед выбором только из-за того, что ее мама не хочет выходить замуж за папу? Девочке ведь не объяснишь, почему это так.

— Я не стану переманивать Джину…

В воздухе повисло неопределенное «но».

— Ты дашь мне время подумать? Рикардо уже знал: он выиграл.

— Мы не можем продолжать жить в твоем доме. — Он тщательно скрывал свое удовольствие, понимая: Шарлот не должна его заметить. — Там слишком тесно для троих.

— Мы же уже жили!

— А это в свою очередь может означать, что Джине придется сменить школу.

— Ей нравится в этой, и она не станет переходить в другую.

Ладно, не буду пока спорить.

— Хорошо. Но мы все-таки переедем. И кто лучше справится с поиском дома, если не ты?

— Но я еще ничего не решила!

— Решила. Тебе просто нужно обдумать детали.

Он прав. Нет смысла притворяться. Я уже приняла решение, и да, черт возьми, осталось только обдумать детали!

— Мы должны сообщить Джине. — Шарлот опустила глаза. Рикардо не заметить подступивших к ним слез.

— Сегодня вечером, — согласился он. — И мне бы хотелось, если это возможно, чтобы все потенциальные дома мы смотрели все втроем.

— Но я не знаю, какой именно дом ты хочешь.

— Ты знаешь меня. И тебе известно, в каком месте я бы чувствовал себя комфортно.

— Я тебя не знаю.

— Перестань. Тебе известно обо мне больше, чем любой другой женщине. И еще можешь сама выбирать, какую свадьбу ты хочешь. Для женщин это обычно важно. Я согласен на любую: большую, маленькую, шумную, простую…

— Мне все равно.

Рикардо смотрел на опущенную голову Шарлот и чувствовал себя палачом, который ведет обвиняемого на гильотину.

Так вот как она меня воспринимает! В ее глазах я — настоящий мерзавец! Неужели она согласилась только потому, что я расставил капкан, из которого она не смогла выбраться? Проклятье, но ведь я пытался иначе!

— Твое дело. Но я не хочу сидеть и ждать. Если тебе все равно, значит, ты не будешь против обычной регистрации в Мэрилебоне.

Она пожала плечами. Ее радовала одна только мысль: Джина будет на седьмом небе от счастья.

— А что мы станем делать с… — прошептала Шарлот.

— С чем?..

— Ну…

Рикардо улыбнулся как-то по-волчьи, скорее оскалился.

— Станем ли мы спать вместе? Ты об этом?

— Раньше ты спал в комнате для гостей.

— Так было раньше. Когда мы поженимся, я не намерен жить в браке, который будет лишь формальностью. И не нужно на меня обижаться!

Он встал и, подойдя к ней, произнес:

— Мы оба знаем, что остается еще и тот интересный факт, что мы хотим друг друга. Посмотри на себя. Зрачки расширены, дыхание прерывистое. — Рикардо провел большим пальцем по губам Шарлот. — Разве тебе не нравится, когда я прикасаюсь к тебе? Разве ты не хочешь отдаться мне прямо здесь, прямо сейчас?

— Нет, не хочу! — Она чувствовала себя так, словно сейчас задохнется.

— Ну, ну, Чарли. Могла бы сыграть лучше. — Он завладел ее губами, которые удивленно раскрылись навстречу его поцелую.

В эту самую минуту Шарлот поняла, она не станет больше бороться. Она любит Рикардо и готова принять все, что он может ей предложить. Тело Шарлот сгорало от желания. Она потянулась к Рикардо и страстно ответила на его поцелуй. Он удивился, но лишь на мгновенье. Рикардо поднял Шарлот на руки, сделал несколько шагов назад и прижал ее спиной к стене.

Ее жакет оказался на полу, его руки расстегивали пуговицы на ее блузе. Наконец его жадному взору предстали ее пышные груди, скрытые шелковым бюстгальтером.

Рикардо знал, конференц-зал — неподходящее место для занятий любовью, сюда могут в любой момент зайти. Еще он понимал: он сам только что нарушил свой главный жизненный принцип. Женщины созданы для удовольствия, а удовольствие не следует смешивать с делами.

Но Рикардо не мог остановиться. Не сейчас, когда Шарлот готова принадлежать ему. Он прижал ее к стене.

Его секретарша знает: лучше не беспокоить босса, когда тот находится в конференц-зале. Скорей всего им никто не помешает. Сейчас ему нужно было только одно: почувствовать под своими руками податливое тело Шарлот. Здравый смысл, казалось, навсегда его покинул.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Через три дня Шарлот случайно встретилась с Беном. Все это время она думала о том, что за жизнь ее ждет. Она понимала, в проигрыше только она сама, Джина и Рикардо счастливы.

Шарлот и Рикардо поговорили с Джиной вместе. Они ожидали множества вопросов, но дочка восприняла неожиданные новости как само собой разумеющееся. Узнав о предстоящих переменах в жизни ее родителях и ее собственной, она лишь воскликнула:

— Здорово! Можно к нам придут мои друзья и познакомятся с папой?

Журналисты перестали преследовать Шарлот и вместо этого стали писать поучительные статьи о важности брака.

Рикардо чувствовал себя абсолютно счастливым. Он добился желаемого, теперь дочь будет рядом с ним. И Шарлот тоже.

Они еще не успели переехать, но когда Рикардо оказывался рядом, он не сводил с Шарлот глаз. Проходя мимо, как бы невзначай касался ее, а если Джины не было поблизости, прижимал Шарлот к стене, и они наслаждались украденными горячими поцелуями, как тайные любовники. Впрочем, слово «любовь» не прозвучало ни разу. Рикардо руководило вожделение, а у Шарлот не осталось больше сил противостоять ему.

Интересно, когда Рикардо перестанет меня хотеть, он станет тайно встречаться с другими женщинами? Я, возможно, никогда об этом не узнаю, потому что не в его правилах оставлять следы. И он всегда будет уважать меня как свою жену и мать своих детей.

Бен застал Шарлот на работе во время обеденного перерыва. Она сидела за столом перед нетронутыми бутербродами и просматривала какие-то документы.

Прошло несколько секунд, прежде чем Шарлот заметила присутствие Бена, и еще больше перед тем, как она его узнала. Однако она очень обрадовалась. Они говорили всего пару раз после расставания. Бен был единственным, с кем Шарлот могла позволить себе быть абсолютно честной и кто не сказал ей о том, как ей повезло.

— Ты не выглядишь, как человек, попавший из привычной жизни в сказку. — Он закрыл за собой дверь. — Что случилось, Шарлот?

— Много всего. Долгая история! — Она вымученно улыбнулась.

— Ладно, моя дорогая, поднимайся. Я приглашаю тебя на ланч.

— Я не могу, Бен. У меня еще куча дел. — Шарлот указала рукой на компьютер и стопки документов на своем столе.

— Но ведь тебе нужно иногда обедать. Вставай. Мы не пойдем далеко. Обещаю доставить тебя обратно к часу. У меня в половине второго встреча здесь поблизости.

— Правда, Бен, не нужно из-за меня менять свои планы. Я знаю, ты просто зашел поздороваться. — Шарлот встала. — Ну да ладно, все равно я ничего не сделала, а ланч мне совсем не повредит. Не могу даже передать, как грустно быть самой счастливой девушкой планеты.

Они пошли в кафе на углу. Там всегда были свободные столики, но цены кусались, поэтому никто из офиса туда не ходил. Идеальное место для того, чтобы поговорить по душам без риска быть услышанными.

Шарлот необходимо было выговориться, а Бен всегда отличался умением слушать. Она поведала ему свою историю, рассказала о любви, о страхах, смущении, неуверенности и еще раз о любви. В конце концов она расплакалась, и Бен дал ей носовой платок. Шарлот рассказывала, как она просила бога о взаимности со стороны Рикардо, как переживала его равнодушие. Бен спокойно отреагировал на откровения Шарлот. Он недавно начал встречаться с другой женщиной и надеялся, что она станет относиться к нему с тем же обожанием, с каким Шарлот относится к отцу ее ребенка и будущему мужу. Это было бы здорово. Бен радовался, он смог хоть чем-то помочь Шарлот, хотя и не давал советы, а только слушал. На прощанье она обняла его, и он обнял ее в ответ и по-братски поцеловал в лоб.

Рикардо замер. Он стоял на тротуаре рядом с кафе, находящимся поблизости от офиса, где работает Шарлот. Он заходил к ней на работу, но секретарша сказала, что Шарлот пошла на ланч в кафе за углом. Названия она вспомнить не смогла, но подробно объяснила, где оно находится. Секретарша ничего не сказала о том, с кем Шарлот пошла на ланч, поэтому Рикардо решил…

Как я мог быть таким глупцом?! Думал, будто смогу привязать ее к себе! Но она всего лишь спит со мной, ничего больше. Разве она не говорила мне раньше, страсть — плохой фундамент для отношений? О чем я, черт возьми, думал?!

Теперь Шарлот стояла на той стороне дороги. Она была одна. Она улыбалась, буквально сияла от счастья.

Рикардо ощутил болезненный укол ревности. Он побледнел. Его затрясло от ярости, он оперся о край стены и сделал глубокий вдох, потом отвернулся и зашагал прочь. Нет, он не пошел на работу, работать сейчас он все равно не смог бы. Впервые за все время, пока Рикардо жил в Лондоне, он совершил непозволительное: поймал такси и поехал в Регентс-Парк, пустынный и спокойный. Мысленно он снова и снова возвращался к тому, что увидел в окнах кафе. Его будущая жена, его женщина в объятиях другого мужчины!

Я должен был поговорить с Шарлот раньше. По-настоящему поговорить. Ведь я люблю ее! Но как я мог знать, если всего час назад сам не был уверен в том, что испытываю к ней? Я осознал это, лишь застав ее в объятиях бывшего парня, если он, конечно, бывший.

Перспектива прожить жизнь в тени соперника разъярила Рикардо. Он набрал номер Шарлот и быстро заговорил, не желая выслушивать ее возражения.

— Мне нужно увидеть тебя, — сказал он. — Прямо сейчас.

— У меня полно работы, Рикардо. Это не может подождать?

— Нет. Хочешь, я приеду к тебе в офис?

— Нет, — торопливо произнесла Шарлот. Не хватало еще, чтобы все ее коллеги стали свидетелями их встречи. — Ты сейчас где?

— В Регентс-Парк.

— Ты в Регентс-Парк?

— Ты можешь приехать, когда угодно. Правда, сегодня не лучший день для прогулки.

— Хорошо, тогда встретимся дома. Я могу взять часть документов домой и заняться ими, когда уложу Джину. Все… все в порядке?

— Нет. Но я объясню тебе при встрече.

Не похоже на Рикардо. Шарлот сковал страх. Она не могла быстро собраться и молниеносно долететь до дома, дорога требовала времени, поэтому в метро ее посещали различные неприятные мысли.

Может, он передумал на мне жениться? Возможно, мое поведение ему надоело? Ведь я сплю с ним и одновременно стараюсь держаться на расстоянии. Но ведь он не знает, что таким образом я пытаюсь всего лишь защитить себя.

Или, возможно, Рикардо заболел или чувствует себя неуверенно? Зачем еще человеку приезжать в Регентс-Парк, если не в поисках покоя?

Эти мысли опустошили нервную систему Шарлот. Она вернулась домой бледная и измученная.

— Я пришла.

Шарлот бросила сумку и папку с бумагами на пол и скинула туфли. Она нашла Рикардо в гостиной. Он сидел в кресле с чашкой кофе в руках. Свет был погашен. Рикардо взглянул на Шарлот и сделал большой глоток кофе. Ей показалось или действительно руки у него дрожат?

— Что случилось? Почему ты бродил по Регентс-Парк в рабочее время?

— Присядь. — Рикардо наблюдал, как Шарлот торопливо опустилась на стул. Да, она тает в его объятиях и не может устоять перед его прикосновениями. Но что в этом хорошего, если в остальное время она прячется от него, словно трусливый кролик? Рикардо с сожалением подумал о том времени, когда Шарлот сама шла в его руки. Он отверг ее, решив, будто для нее в его жизни нет — места. Сейчас он отдал бы все на свете, лишь бы только вернуть ту девчонку, которая никогда не села бы от него как можно дальше и не смотрела бы на него с такой очевидной настороженностью. — Я заходил в твой офис сегодня днем. — Он резко встал. Кофе выплеснулся из чашки.

— Правда? Когда? Я тебя не видела.

— Мне сказали, ты ушла на ланч.

— Ах да. — Шарлот вспомнила о Бене и покраснела.

— И долго это продолжается? — хрипло спросил Рикардо. Теперь он нервно ходил по комнате.

Шарлот открыла было рот, собираясь заговорить, но Рикардо жестом остановил ее.

— Нет. Не отвечай. У меня нет права знать, да я и не хочу.

— То есть ты оставишь Бена в покое? Не верю! — она нервно рассмеялась. Это совсем не похоже на Рикардо — Я бросил тебя восемь лет назад, Чарли. Я не имею права ничего просить у тебя сейчас. — Он пододвинул свой стул ближе к ней и тяжело опустился на него. Некоторое время он молча смотрел на нее, затем произнес: — Но я хочу…

— Хочешь что?

— Попросить тебя кое о чем. Например, никогда больше не встречаться с этим мужчиной. Или чтобы ты даже не думала о нем. У меня из-за него большие проблемы, точнее, из-за твоей дружбы с ним.

— Ты что, ревнуешь?

— Что в этом странного? — вспыхнул Рикардо. — Я ревнив, как и все итальянцы. Мне невыносима даже мысль…

— Но Бен тебе не соперник.

— Да. Ведь ты приняла мое предложение и решила выйти за меня замуж.

Шарлот смотрела на Рикардо, ей хотелось попросить развить тему ревности.

— Но теперь я понял, ты была права, — продолжал он. — Необдуманное согласие… деловое соглашение… называй, как хочешь, но этого не достаточно. Для нас обоих. Я сначала подумал, все будет хорошо, мол, это в интересах нашей дочери, но теперь…

— Ты передумал.

Рикардо кивнул. Он старался упорядочить свои мысли.

— Однажды мы были счастливы.

Нет! Воспоминания о нашем прошлом счастье уже пугают, ведь то время для меня навеки потеряно, и я ничего не могу с этим поделать. На деньги можно купить все, но если Шарлот отвергнет меня, то никакие дорогие покупки больше не принесут мне удовольствия.

— Я знаю, какого ты обо мне мнения, но тем не менее мы можем быть счастливы снова. Знаешь, ведь когда мы жили вместе, я был самым счастливым человеком на свете, и если я этого не показывал, то это только моя вина. Не говори ничего, просто выслушай меня. И если потом ты решишь меня отвергнуть, я пойму.

Шарлот, даже если бы захотела, не смогла ничего сказать. Ее язык словно прилип к небу.

— Восемь лет назад я отпустил тебя. Мы оба были слишком молоды и слишком неопытны.

— Знаю. Мы уже тысячу раз это обсуждали. Я думала, мы решили забыть о прошлом.

— Просто я пытаюсь сказать, что твое возвращение в мою жизнь стало самым лучшим событием за все прожитые годы. — Рикардо заглянул в глаза Шарлот. Она застыла на месте, боясь поверить собственным ушам. — Да я был в ярости, когда узнал, что ты растишь моего ребенка и даже не сообщила мне об этом. Но когда я снова увидел тебя… — Он закрыл глаза и нервно сглотнул. — Все вдруг встало на свои места. Будто и не было тех восьми лет разлуки.

— О чем ты? — спросила Шарлот. Она все еще ждала какого-нибудь подвоха.

— Восемь лет я делал то, что должен был делать, и мне это нравилось или казалось, будто нравится. Женщины в моей постели то и дело менялись, и я считал, это нормально. — Рикардо взглянул на свои руки, словно пытаясь найти ответ на мучающий его вопрос. Мысли путались. — Но ты снова появилась, Чарли, и я понял: все это время я жил какой-то ненастоящей жизнью. Я хочу жениться на тебе не только ради Джины, но и ради себя, потому что я не могу больше без тебя жить. И прежде, чем ты скажешь что-нибудь, я добавлю еще одно: я верю, что могу сделать тебя счастливой.

Рикардо подошел к Шарлот и сел на пол возле ее ног.

— Тебе кажется, что тебе нужен другой мужчина, но это не так. Прошу, дай мне шанс! Я люблю тебя, моя дорогая. Ты меня дополняешь.

— Можешь повторить? — наконец прошептала Шарлот. Она улыбнулась Рикардо той самой счастливой улыбкой, которую он видел на ее лице днем.

— Давай, Чарли. — Рикардо тоже вдруг почувствовал себя счастливым. — Я открылся перед тобой. Теперь твоя очередь.

Джина хотела участвовать во всем, в каждой минуте жизни своих родителей: в подготовке свадьбы, в организации переезда в новый дом. Ни одно решение не принималось без нее.

Встреча с матерью Рикардо оказалась вовсе не такой ужасной, как предполагала Шарлот.

— Она возненавидит меня, — сказала Шарлот Рикардо за день до того, как его мать должна была прилететь к ним на выходные. — Она будет жаловаться на размеры моего дома, да и вообще на все. — Она помнила, какая аристократичная и надменная у Рикардо мать. Но он уверил ее в том, что с годами его мама стала мягче, да и Джина растопит ее сердце.