Она непроизвольно вздохнула, звоня в дверь. Ей до боли недоставало ее поселка с его жарой, дикой красотой и спокойной рутиной.

От Кэллума Росса до Стефани Фелт за несколько коротких часов. Интересно, какой еще удар поджидает ее. Непременно должен быть какой-нибудь злой демон вроде неизвестного родственника, сжимающего в руках зелье, метлу и колдовскую книгу.

Женщина, открывшая дверь, едва не заставила ее вскрикнуть от удивления.

— Привет. — Не женщина, а скорее девочка, только что вышедшая из подросткового возраста, с волнистыми каштановыми волосами и огромными голубыми глазами. Даже на каблуках она все равно была маленькой. Миниатюрной девочкой с личиком в форме сердечка.

— Я не ошиблась домом? — выпалила Дестини, пытаясь рассмотреть табличку на двери, чтобы удостовериться, не перепутала ли она номер. — Я ищу Стефани Фелт.

— Это я. — Когда она улыбнулась, на щеках появились ямочки, и девушка отступила назад, давая Дестини войти. — Знаешь, мне просто не терпелось познакомиться с тобой. Сводная кузина! Я понятия не имела о твоем существовании, пока Кэллум не сказал мне! Можешь себе представить? Абрахам ничего не рассказывал о своей родне даже маме! — щебетала она непринужденно, пока они шли в гостиную. — Ты должна будешь рассказать мне подробно о том, как жила. Я никогда не была в той части мира — ни разу, представляешь? Кэллум говорит, что там, откуда ты приехала, жизнь довольно примитивна. Невероятно! — Она обернулась и посмотрела на Дестини с нескрываемым любопытством и благоговением. — Все это, должно быть, кажется тебе очень странным. Мне нравится твое платье, кстати изящное и такие милые цвета. Это что, так у вас носят? Что-то вроде национального костюма?

— Да нет. — Дестини улыбнулась. Впервые с тех пор, как она ступила на английский берег, ей стало спокойно. — Большинство женщин в индейских племенах, с которыми я общалась, ходят с голой грудью.

— Что определенно не пойдет, — послышался знакомый тягучий голос, — так что на вашем месте я бы практиковал подобную форму одежды только в уединении собственного дома.

Ну, конечно, Кэллум развалился в кресле, так что Дестини могла лицезреть отдыхающего мужчину во всей красе. Впервые она видела его не в деловом костюме, и ее поразило, насколько моложе он выглядел. Моложе, но все такой же надменный. Кремовые брюки зрительно удлиняли ноги, а домашняя рубашка обнажала мускулистые руки и темные волосы на его груди.

У Дестини пересохло во рту, и она чуть не взвизгнула «Да, пожалуйста», когда Стефани предложила ей чего-нибудь выпить.

— Пива, если можно.

— Пива? — переспросили они одновременно с разной степенью удивления на лицах.

— Пожалуй, нет. — Дестини неуверенно посмотрела на кузину.

— Может, вина? — предложила Стефани и улыбнулась. — Оно приятное и холодное.

— Да, спасибо, звучит прекрасно. — Дестини с облегчением вздохнула и села в кресло напротив Кэллума. Оно стояло дальше всех от него, но, к сожалению, гарантировало, что он теперь постоянно будет у нее перед глазами.

— Вы говорили о вашем национальном костюме или, точнее, об отсутствии такового, — сказал он, положив ногу на ногу и сплетя пальцы на коленях.

— Что вы здесь делаете? — удивила сама себя Дестини вопросом. Этот мужчина заставлял ее делать такие вещи, которые обычно были ей чужды. И она чувствовала, как кожа у нее горит под пристальным взглядом его синих глаз. Бывает ли такое? Чтобы один лишь взгляд мог вызывать нестерпимый жар? Ей по крайней мере это не было знакомо.

Его брови взлетели вверх — он был крайне изумлен ее вопросом.

— Стефани — моя невеста. Естественно, я захотел быть рядом, когда она в первый раз встретится со своей сводной кузиной. У нее очень нежная душа. — Он опустил глаза, но уголки рта подергивались в предательской улыбке. — Я не хотел, чтобы вы напугали ее.

— Я? Напугала ее? — Ее протестующий голос больше походил на яростное шипение.

— Своей агрессивностью.

— Своей агрессивностью? Как вы можете говорить о моей агрессивности?

Она понизила голос при звуке шагов, но чувство обиды уже не покинуло ее до конца вечера. Еще больше злило то, что ее злобные взгляды никак на него не действовали, а лишь питали с трудом сдерживаемое веселье.

Только беззаботная болтовня Стефани, которая вытягивала у своей гостьи подробности о Панаме, засыпая ее вопросами, при этом взвизгивала от восторга, когда Дестини рассказывала о детях, которых учила, и тихонько вскрикивала от ужаса, слушая о джунглях, — только это и спасло вечер.

Они не сказали ни слова о бизнесе, когда время подкатило к половине двенадцатого, и Дестини поднялась, чтобы уходить, чувствуя головокружение от вина, к которому была непривычна, а также непонятную усталость после всех событий минувших суток.

— Итак, каково ваше мнение о старых шутах компании? — спросил Кэллум, тоже вставая и засовывая руки в карманы. — Полагаю, они заливались соловьями? Закидали вас отчетами о том, какой великой и замечательной была фирма раньше? Плакались, во что превратилась она сейчас? — Несмотря на то, что за вечер он поглотил, как показалось Дестини, вина немерено, на его острый язык это не повлияло.

Она бросила на него вялый взгляд и подавила зевок.

— Мм. Это интересная реакция. — Озорные искорки заблестели в его глазах.

— Я не пыталась прокомментировать встречу, — не очень убедительно запротестовала Дестини. — Я устала.

— Оставь ее в покое, Кэллум, — поддержала сестру Стефани.

— Надо обсудить дела, Стеф.

— Почему сейчас? Это так скучно.

— Скучно для тебя, возможно, но ты не должна забывать, что твое финансовое положение связано с тем, что произойдет дальше в этом маленьком захватывающем сценарии. Я покупаю компанию, немного развлекаюсь с ней, пока она не заработает как положено, и твои акции поднимаются. Наша панамская наследница оставляет компанию себе и…

— Не могли бы вы не говорить так, словно меня здесь нет?

— Ты когда-нибудь раньше бывала в Лондоне, Дестини? — Стефани взяла кузину под руку и повела ее к выходу, намеренно повернувшись спиной к своему жениху.

— Нет. Все это так ново, — она взглянула через плечо и встретилась взглядом с Кэллумом, — и немного пугающе.

— Еще бы. Ты такая смелая, что приехала в такую даль одна. Я бы ни за что не решилась!

— Разумеется, — послышался шелковистый голос Кэллума позади них. — Для этого требуется определенный тип женщины. Некоторые называют это смелостью, дорогая, другие… ну, скажем, излишней мужественностью.

Стефани резко развернулась, уперев руки в бедра, и сверкнула своими по-детски голубыми глазами.

— Не будь противным!

— Я? — Он вскинул руки в невинном жесте, но синие глаза не выражали раскаяния. — Противный? Да это же был комплимент! Дестини — образец того, как далеко зашло женское движение!

— Какое женское движение? — спросила Дестини, чувствуя подвох. — Я никогда в жизни не состояла ни в каком движении!

— Нет? — Он попытался скрыть ухмылку, но не преуспел. — Ну что ж, в таком случае феминизм многое потерял.

— И что это значит?

— Это значит, что я подвезу вас до вашего дома. — Он наклонился, чтобы по-джентльменски клюнуть Стефани в щеку и легонько похлопать ее по спине. — Ты не возражаешь, дорогая?

— Не изводи ее, Кэллум.

— Хотел бы я, чтобы люди постоянно не судили обо мне предвзято. — Он распахнул дверь и преувеличенно вежливо предложил Дестини выйти первой.

— Что насчет завтра? — поинтересовалась у него Стефани, которая провожала их, стоя в дверях, — ангельское, хрупкое создание, в сравнении с которым Дестини чувствовала себя амазонским крокодилом. — Холты пригласили нас на ужин, не забыл? Дейзи и Кларенс тоже будут там. А, и Руперт.

Кэллум остановился и нахмурился, обдумывая вопрос, затем сказал, пожав плечами:

— У меня встреча, извини, дорогая. Но ты иди. Не сиди дома из-за меня.

— У тебя вечно встречи, — проворчала Стефани детским, обиженным голосом. — У него вечно какие-нибудь встречи, — обратилась она к Дестини за сестринской поддержкой, которую та не преминула оказать с садистским удовольствием:

— Если бы он любил тебя, то отменил бы встречу, я уверена.

— Если бы ты любил меня, то отменил бы встречу.

Последовало короткое молчание.

— Я постараюсь. — Он вздохнул, и лицо Стефани засветилось от этой неожиданной победы.

— О, душка! — Она послала им обоим воздушный поцелуй и закрыла за ними дверь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ну, спасибо. Большое спасибо, — процедил Кэллум саркастически, когда мотор его машины заурчал. Он слишком быстро сорвался с места, и Дестини пришлось ухватиться за дверную ручку, чтобы сохранить равновесие.

В полумраке машины его профиль был жестким и суровым, и она с трудом поборола желание рассмеяться. Внезапно ее перестало клонить в сон. Наоборот, она почувствовала себя на удивление бодро и подумала даже, что ей, возможно, просто не хватало свежего воздуха.

Хотя трудно сказать, что лондонский воздух особенно свеж. Дома, в Панаме, когда она дышала, то чувствовала всевозможные запахи. Мускусный запах твердой, раскаленной земли, пряный аромат деревьев и кустов, отдаленную свежесть реки. В определенные часы дня она ощущала запахи готовящейся еды. А иногда ей казалось, что она различает аромат неба, облаков и тишины.

В Лондоне Дестини было душно. Загрязнение атмосферы, разумеется, не такое сильное, как она видела в Мехико, но тем не менее ощутимое.

— За что спасибо? — невинно спросила она, играя с ним в его же игру. Уголки его рта опустились.

— Вы прекрасно знаете за что, — проворчал он, на секунду оторвавшись от дороги, чтобы гневно зыркнуть на нее. — Я надеялся, Стефани забудет про эту дурацкую вечеринку. Теперь придется пойти и провести как минимум три мучительных часа в компании зануды Руперта и его приятелей.

— О боже, — воскликнула Дестини без тени сочувствия, что спровоцировало еще один испепеляющий взгляд.

— Где вы это взяли? — спросил он.

— Что взяла? — Дестини искренне удивилась.

— Ваш сарказм. Я всегда считал, что миссионеры приторно-слащавы.

Дестини ощетинилась.

— Вообще-то я не миссионер. Если бы вы как следует выполнили свою домашнюю работу, то знали бы, что мы делаем в Панаме. Это не имеет никакого отношения к религии. Мы там, чтобы обучать людей, которые отчаянно нуждаются в образовании, и я говорю не о чтении, письме или арифметике.

— А о чем же? — Он чувствовал, как его, словно рыбину в водоворот, против воли затягивает желание познакомиться поближе с окружением, которое породило создание, сидящее рядом с ним. С удивлением Кэллум обнаружил, что с интересом прислушивается к словам женщины, в то время как обычно он сам направлял беседу, прибегая к остроумию и шарму, даже не замечая этого. Он не был уверен, нравится ли ему новая ситуация. Кэллум чуть ослабил ногу на педали газа, и машина плавно заскользила вперед.

— Мы учим их, как пользоваться своей землей, чтобы получать максимальные урожаи. Помогаем распространять ремесленные изделия. Некоторые из них делают сувениры для туристов. Другими словами, мы обучаем их обычным вещам.

— Мы?

— Да, мы. Все те, кто работают в поселке. Я квалифицированный врач, но также отвечаю и за обучение, хотя у нас есть и специалисты. Не только дети нуждаются в образовании. Взрослые тоже. Как использовать ресурсы лучше всего, как чередовать культуры, чтобы земля не простаивала, как извлекать пользу из дождей и многое другое. Наш специалист по сельскому хозяйству непосредственно отвечает за этот участок. Но мы все стараемся помогать друг другу.

— Как одна большая семья.

Дестини подозрительно прищурилась, но ничего не смогла прочесть на его лице, да и голос у него был мягким.

— Что-то вроде этого.

— Мило.

— Да, это так. А почему вы едете так медленно? Я хочу побыстрее добраться до дому.

Кэллум изо всех сил нажал на педаль и пробурчал что-то невразумительное насчет ограничения скорости и отметках в водительских правах.

— Какие отметки?

— Неважно, не имеет значения. — Он вдруг почувствовал, что заболела челюсть, и только тогда заметил, как сильно стискивает зубы. — Ну, и чем же вы занимаетесь длинными, чудесными вечерами у себя в поселке?

— Длинными, чудесными вечерами? Это не морской курорт.

— Нет, конечно. — Он снова стиснул зубы, потом расслабился и обнаружил с некоторым разочарованием, что ее дом уже показался на горизонте. Охранник едва взглянул на них. Просто махнул, чтобы проезжали, и Кэллум очень медленно затормозил у ее крыльца.

— Большое спасибо, — сказала Дестини, возясь с ремнем безопасности. Наконец она отстегнула его. — Было очень приятно познакомиться со Стефани. Жаль, если вы считаете, будто в том, что вам придется идти на обед со скучными друзьями, есть моя вина.

— А, забудьте. — Он отмахнулся от ее извинений, внимательно смотря, как она идет к двери. Для высокой девушки Дестини была удивительно подвижной. Тут до него дошло, что она так и не ответила на вопрос, чем занимается по вечерам.

Он следил по включающемуся свету за ее продвижениями по дому, хотя ничего и не видел, потому что шторы были задернуты. Когда дом погрузился во тьму, он, поддавшись импульсу, вышел из машины, поднялся на крыльцо и настойчиво зазвонил, держа палец на кнопке до тех пор, пока не услышал возню за дверью.

На этот раз Дестини посмотрела в глазок и неохотно открыла дверь.

— Ну, а теперь чего вы хотите?

— Это все чертова машина, — сказал он, спешно пригладив волосы и бросив обвиняющий взгляд на неподвижную груду серебристого металла на дороге. — Не заводится.

— Что? — Она натянула халат поверх длинной, мешковатой футболки, служившей ночной рубашкой, и теперь плотнее закуталась в него, продолжая глядеть на Росса со все возрастающим беспокойством.

И что теперь? Она не хочет впускать его в дом! Ее нервы и без Кэллума Росса совершенно расшатаны.

Он покачал головой и взглянул на нее.

— Я бы не побеспокоил вас… Вы ведь еще не легли, нет?

— Собиралась.

— Я бы не побеспокоил вас, но машина не заводится, и мне нужно позвонить.

— Позвонить? В такое время? Кому вы собираетесь звонить в этот час? Автомеханики здесь что, круглосуточно работают?

— Можно мне хотя бы войти… на улице немного холодно.

Несколько секунд Дестини стояла, казалось не собираясь двигаться с места, но затем неохотно отступила назад, и он быстренько проскользнул мимо нее, на тот случай, если она вдруг передумает и захлопнет дверь у него перед носом.

— По-моему, она отлично работала, когда мы ехали сюда. — Дестини стояла на месте, сложив руки.

— Ну да. В том-то и проблема. Я уже неделю назад собирался отвезти ее в ремонт, но никак не смог выкроить свободную минутку… Разве вы не заметили, как медленно она сейчас ехала?

Дестини склонила голову набок, но промолчала.

— То она в полном порядке, то вдруг теряет скорость. — Кэллум откашлялся и попытался стать хозяином положения вместо того, чтобы вести себя как школьник, пойманный за чем-то недозволенным. Курящим за гаражом, например.

— Телефон позади вас.

— А, хорошо. Хорошо, хорошо. — Он поднял трубку и набрал номер своего водителя. Конечно, он ощущал кое-какую вину за то, что поднимает человека посреди ночи, но кто сказал, что жизнь справедлива? — Беннет подъедет, как только соберется. Где-то через полчаса или около того. — Кэллум не знал, слышала ли она, как он шепотом заверил шофера, что нет никакой спешки и в течение часа будет вполне нормально. — Вам не обязательно сидеть тут со мной, идите спать… я побуду один. Фамильное серебро не трону.

Дестини раздраженно щелкнула языком и пошла на кухню.

— Я могу предложить вам чашку кофе, — ворчливо сказала она.

— Не утруждайтесь, — ответил Кэллум, идя вслед за ней. На кухне он удобно уселся на один из стульев, пока Дестини наполняла чайник и вытаскивала кружки из шкафа. — Хотя, — продолжил он задумчиво, — на вас лежит определенная ответственность за то, что загнали меня в ловушку с завтрашней вечеринкой.

— Я понятия не имела, что для вас увидеться лишний раз с невестой, это ловушка. — Она насыпала по ложке растворимого кофе в каждую чашку, залила кипятком и добавила молока.

— Проблема не в Стефани. — Он подцепил ногой еще один стул, вытянул ноги и стал наблюдать за ней, заложив руки за голову. — Проблема в ее друзьях — женщины вечно хихикают, а мужчины громко разговаривают и травят анекдоты. — Несмотря на усилия, халат у Дестини распахнулся, когда она подавала ему кружку с кофе, и Кэллум целое мгновение мог любоваться ее телом, облаченным в самую непривлекательную одежду, которую ему когда-либо приходилось видеть на женщине. Вылинявшая и поношенная футболка, свисающая до колен, с какой-то потрескавшейся рекламой спереди.

Она села напротив него и подула на кофе.

— Когда приедет ваш механик?

— Я попросил его подъехать как можно быстрее. Поверьте, последнее, что мне сейчас нужно — это сидеть здесь в такой поздний час и ждать, когда починят мою машину. Завтра у меня полно работы. — Он сделал большой глоток. — И на горизонте еще одна бессонная ночь. — Кэллум посмотрел на нее задумчиво. — А почему бы и вам не пойти?

— Куда пойти? — В какой-то момент ей показалось, что он приглашает ее пойти с ним на работу.

— Да на этот ужин, на который меня тащат. Стефани была бы в восторге, если бы вы познакомились с ее друзьями. Возможно, там будет парочка незанятых мужчин… — Предложение повисло в воздухе. — Если, конечно, у вас уже нет кого-нибудь… — Он бросил быстрый взгляд, проверяя ее реакцию. — Кого-нибудь там, в Панаме.

— Это не ваше дело.

— Просто пытаюсь познакомить вас со светской жизнью.

— Я здесь для того, чтобы уладить дела с компанией, — отрезала Дестини. — А потом я возвращаюсь домой. Мне не нужна светская жизнь, благодарю.

— Всем нужна светская жизнь. Только не говорите мне, что в этом вашем поселении нет аналога светской жизни. — Он попробовал представить себе это и не смог. — Вы же молодая женщина, в конце концов.

— Как давно вы с моей сводной кузиной помолвлены?

Она даже и не попыталась скрыть, что меняет тему, и Кэллум чертыхнулся под нос.

— Два года.

— Два года? И до сих пор не женаты?

— В этом нет ничего странного. — Кэллум никогда не думал, что это долго. Да и сейчас у них не было планов пожениться в ближайшем будущем. Ни он, ни Стефани особенно не спешили сделать следующий шаг. — Брак — дело серьезное. Какой смысл торопиться? Знаете, как говорят: женился на скорую руку, да на долгую муку.

— Да, но, если вы уверены в человеке, зачем же тянуть? — Дестини поставила локоть на стол и подперла рукой подбородок, а другой обхватила кружку, рассеянно поглаживая керамическую поверхность.

— Два года не так уж много. — Молчание. — Правда же? — Снова молчание. — Дело не в том, нашли вы подходящего человека или нет. — Отчего на кухне так жарко? Он вспотел и провел пальцем за воротником рубашки. — В любом случае брак — это нечто большее, чем клочок бумаги.

— Мне показалось, вы сказали, что это серьезное дело.

— Это смешной разговор. Я просто пригласил вас на вечеринку, чтобы спасти от перспективы сидеть взаперти в этом доме. — К удивлению, он обнаружил досаду в своем голосе. — Исключительно по доброте душевной.

На это она недоверчиво подняла брови, и он метнул в нее грозный взгляд.

— По доброте душевной? У вас же нет души! Вы хотите купить мою компанию, и это все, что вас интересует. Я для вас палка в колесе, и вы сделаете что угодно, чтобы избавиться от нее!

— Это бизнес, — пробормотал он. — Дело в том, что, нравится нам это или нет, я помолвлен с вашей сводной кузиной, и мы будем видеться друг с другом довольно часто.

— Как вы можете отделять бизнес от личной жизни? Как можете, сидя с людьми за письменным столом, обращаться с ними так, а за обеденным — совсем по-другому?

— Почему бы вам просто не принять то, что дают, и не выискивать во всем скрытые мотивы?

— Это вы явились в мой дом без приглашения, — напомнила она, — чтобы попробовать уговорить меня продать компанию до того, как я увижусь с директорами или хотя бы смогу спросить совета у Дерека.

— Я даже не пытался уговаривать вас! — взорвался Кэллум. Он встал и заметался по кухне, словно зверь в клетке.

— Почему бы вам просто не помочь мне привести компанию в порядок? — заявила Дестини. — Это было бы идеальным выходом. А у вас все равно будут акции — через Стефани.

Он хмыкнул.

— Вы имеете в виду, вложить мои деньги в вашу компанию? Деньги, которые я никогда не получу обратно? За каким шутом мне это делать?

— А что бы вы сделали с компанией, если б я согласилась продать ее вам? — Она почувствовала, что ее мысли принимают нежелательное направление. Дестини непроизвольно следила за Кэллумом, пока он ходил взад-вперед, наслаждаясь легкостью его движений и любуясь умным, красивым лицом с чувственно очерченным ртом.

— Сделал бы из нее работающее предприятие.

— Вы имеете в виду, раздробить компанию на части и распродать по отдельности?

— Что лишь показывает ваше полное незнание фактов! — парировал он. — Я намереваюсь включить ее в свой собственный портфель ценных бумаг.

— А как насчет людей, которые там работают? — спросила Дестини.

— Большинство останется. Некоторых попросят уйти.

— Кого? Кого вы попросите уйти?

— Я не собираюсь делиться с вами подобного рода информацией.

— Почему?

— Потому что мы по разные стороны баррикады! — Кэллум едва ли не кричал. А ведь он даже не мог вспомнить, когда в последний раз повышал голос, потому что значительно большего можно достигнуть спокойным, тихим тоном, — и вот пожалуйста, он готов заорать. А еще дышит так, словно пробежал марафон. — Вы, — проскрипел он, подходя к ее стулу и поворачивая девушку так, чтобы посмотреть ей в лицо, — невозможны. — Он наклонился над ней, опершись руками о стол. — Фактически я даже могу сказать, что вы самая невозможная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни.

Его лицо было в нескольких дюймах от ее, и Дестини внезапно испугалась. Не того, что он ударит ее или хотя бы оскорбит. Она испугалась того, что его последние слова глубоко задели ее и причинили боль. В глазах начало жечь, и она яростно заморгала.

— Это жестоко, — прошептала она упавшим голосом, и одинокая слеза, к ее ужасу, скатилась по щеке. Дестини торопливо смахнула ее и уставилась на свои пальцы.

— О боже. Не делайте этого. Пожалуйста, не делайте этого. Вот. — Он полез в карман и достал платок. — Возьмите.

Дестини слепо схватила его и вытерла глаза, прижав к ним пальцы, чтобы остановить поток…

— Извините, — сказал он немного резко. — Я не думал… О господи, скажите что-нибудь… Пожалуйста.

Она бы сказала, если бы могла, но, к сожалению, сейчас Дестини не доверяла своему голосу. Вместо этого она мяла платок в руке, теребила его, лишь бы отвлечься от ужасной ситуации, в которой оказалась.

— Простите, Дестини. Я не представлял…

— Ничего, — сказала она, вздыхая. — Не могли бы вы… Я не могу дышать, когда вы так близко…

Кэллум быстро выпрямился, но только для того, чтобы подтащить стул и сесть перед ней, — облегчение сомнительное.

— Послушайте, — сказала Дестини уже более твердо, — нет нужды извиняться. Я знаю, что я не… не то что мужчины… — Она замолчала, сделала вдох, затем судорожно выдохнула. — Я понимаю, что я не женственная, и не манерная, и не принадлежу к тому типу женщин, которых мужчины… Я никогда не знала, что значит встречаться с мальчиками. — Мимолетный взгляд на лицо, которое выглядело излишне озабоченным, и снова лихорадочное тисканье платка. — Я хочу сказать, что жизнь, которую я веду, научила меня быть сильной. И знаете, я всегда такой была. Слабость — не совсем подходящее качество, когда ты в глуши, посреди джунглей, и многое зависит от твоего умения вовремя дать лекарство, наложить швы или вытянуть яд змеи.

Кэллум погладил ее волосы, пропуская их сквозь пальцы.

— Вам бы стоило почаще смотреться в зеркало, — пробормотал он.

— Не многие из них достаточно велики, чтобы вместить меня всю. — Она безуспешно попыталась засмеяться и с некоторой долей зависти подумала о своей сводной кузине. Вот она-то как раз источает женскую привлекательность. Мягкая, изящная и сексуальная. В ней нет ни грамма притворства, и природа щедро одарила ее маленьким, складным телом и внешностью, благодаря которой мужчины всегда будут бегать за ней как комнатные собачки.

Большие, сильные мужчины, как тот, который сейчас перед ней. Она читала в журналах много статей о мужчинах и об их желании чувствовать себя защитниками своих женщин. И о том, что не многим мужчинам нравятся женщины, которые могут защитить не только себя, но еще и их в придачу.

Возможно, ей все-таки стоит продать эту чертову компанию и вернуться домой. Этот большой, новый мир слишком велик для нее. Она чувствовала себя здесь незваным гостем.

Резкий звук дверного звонка прервал короткое молчание, и она подскочила так, словно обожглась. Он тоже вздрогнул и чертыхнулся под нос, затем поднялся и стал ждать, когда она поднимется на нетвердые ноги.

Дестини почувствовала облегчение. Она не из тех, кто склонен к откровениям. Когда дело касалось ее мыслей и чувств, Дестини предпочитала отмалчиваться. Ей с трудом верилось, что Кэллуму Россу каким-то образом удалось откопать в ней чувство жалости к себе, о существовании которого она даже не знала.

И сейчас ей очень хотелось, чтобы он ушел. Она практически вытолкала его к передней двери.

— Уверены, что не хотите пойти с нами завтра вечером? — спросил он, тяня время, хота чувствовал ее желание поскорее избавиться от него.

— Вполне уверена.

— Когда предположительно вы примете решение относительно компании?

Дестини пожала плечами, уже вполне снова овладев собой.

— Следующую неделю я буду разбираться с делами, потом поговорю с бухгалтером и постараюсь составить объективное мнение о том, стоит спасать компанию или нет.

— Без огромного вливания капитала не стоит. А капитала у вас нет. Поэтому не нужно говорить с вашим бухгалтером. Можете просто поговорить со мной.

— И только после этого я буду принимать какое-либо решение, — продолжила она, не обращая внимания на его слова. Дестини протянула руку, чтобы открыть дверь, и он схватил ее за запястье. Он заметил, что ее глаза все еще красны, хотя голос уже стал твердым. Она потеряла самообладание, и он чувствовал, что это удивило ее не меньше, чем его. Удивило потому, что она не из тех женщин, кто теряет контроль над собой или прибегает ко всяким женским уловкам вроде слез, чтоб разжалобить мужчину. На минуту она пустила его в свой мир, и это несказанно возбуждало его.

Запястье, зажатое в пальцах, было горячим, а его дыхание — неровным.

— Не могли бы вы отпустить меня? — Ее зеленые глаза смотрели вежливо и настороженно одновременно. На секунду ему стало интересно, как бы она отреагировала, если б он сказал ей, что не может.

— Почему бы нам не встретиться за ужином, чтобы обсудить в деталях… положение дел компании? — спросил Кэллум, придвинулся к двери, открыл ее и кивнул своему водителю. — Извини, что вытащил тебя из постели, Джорди, но она не заводится. Совершенно бесполезная груда металла. Посмотри, что там с ней, хорошо? — Его рука все еще сжимала запястье Дестини.

— Нам нечего обсуждать, пока…

— Я хочу показать вам кое-какие свои планы относительно компании, решись вы ее продать.

— Пожалуйста, отпустите меня.

Он послушно отпустил ее руку, но остался стоять, полностью закрывая проход.

— Ужин завтра. Я заеду за вами около семи тридцати.

— Я не имею намерения…

— Это очень хорошая идея — выяснить все, прежде чем принимать какое-либо решение.

— Дерек…

— …не может иметь на вас влияние. Вам нет нужды всякий раз прятаться за его спиной.

— Я не прячусь!

— Тогда почему боитесь встретиться со мной без него в качестве дуэньи?

— Я не боюсь встретиться с вами, — процедила она сквозь зубы.

— Отлично, значит, завтра в семь тридцать.

— А что Стефани скажет на это?

— Я предлагаю встретиться, чтобы обсудить дело, — подчеркнул Кэллум, с удовольствием заметив, как румянец заливает ее лицо. Несколько секунд он любовался им, затем продолжил: — Я уверен, она не станет возражать.

— Мой гардероб весьма ограничен, — слабо запротестовала Дестини. Неужели ее только что к чему-то принудили? Да, похоже на то, хотя, перебирая в уме их разговор, она не могла понять, как же это произошло.

— Но у вас же намечены на завтра походы по магазинам.

— Ах, да. А вы-то откуда знаете?

— Вы говорили об этом Стефани. — И добавил: — Вам стоит взять ее с собой. Я знаю, она будет в восторге. Мало что Стеф любит больше, чем бегать по магазинам и тратить деньги направо и налево.

— В таком случае лучше я не буду этого делать. — Невольная улыбка осветила ее лицо. — Единственное, чего я терпеть не могу, — это бегать по магазинам. Не знаю, что значит тратить деньги направо и налево, поскольку у меня их никогда не было, но подозреваю, что это мне тоже не понравится.

Послышался звук работающего мотора, что заставило Кэллума буквально выскочить за дверь, прежде чем водитель успел сказать хоть слово. Дестини была озадачена, увидев, как Кэллум пошептался с ним, потом сел на пассажирское место и машина скрылась в ночи.

На следующее утро позвонил отец, и она поймала себя на том, что не хочет ничего ему рассказывать о Кэллуме. Она в первый раз разговаривала с ним с тех пор, как уехала из Панамы. Ему пришлось поехать в соседний городок, чтобы воспользоваться телефоном. Отец рассказал ей о последних новостях поселка, поведал кое-какие сплетни, заставившие ее улыбнуться, передал послание — «скучаю по тебе» — от Генри. В свою очередь Дестини рассказала ему о своих планах, поделилась ощущением нереальности происходящих событий, и прежде всего — что приходится иметь дело с ситуацией, к которой ничто в жизни ее не подготовило. Она постаралась описать Лондон как волнующий и восхитительный, потому что знала: отец будет ужасно волноваться, если узнает ее истинные мысли о Лондоне — его образ сплетался с образом Кэллума, которого она отцу описала как надоедливого маленького человечка, который хочет, чтобы она продала ему компанию.

— Не позволяй принуждать себя к чему-то, чего ты делать не хочешь, — посоветовал отец.

— О, я могу о себе позаботиться, папа, — сказала Дестини. — Кэллум Росс меня совершенно не беспокоит. — Она мысленно представила его смуглое властное лицо и сказала с усмешкой: — Он просто глупый маленький человек, который думает, что всегда может настоять на своем.

— Звучит не очень, моя дорогая. Почему бы тебе не предоставить Дереку позаботиться обо всем?

— Да я могу сама с ним справиться, — заявила Дестини легкомысленно.

— Разжуй его и выплюнь, — сказал отец с улыбкой в голосе.

Минут через пятнадцать она повесила трубку, чувствуя себя подавленной. Посмотрелась в зеркало и увидела плохо одетую, неженственную, слишком высокую и совершенно несексуальную женщину с немодно подстриженными волосами и телом, сильным от физического труда. Она легко управлялась с каяком на коварных реках джунглей, но здесь, в Лондоне, не было коварных рек, и ее сила была ни к чему. Там ей не нужен был макияж, а здесь без него она ощущала себя голой. Одежда, которую она всегда носила, свободная и удобная, отлично подходила для жизни в поселке, но была удручающе смешна в городе. Ее руки, сильные и умелые, больше подходили мужчине, а не женщине.

Неужели она забыла, что все-таки женщина? Эта мысль еще больше испортила ей настроение. Она подумала о своей сводной кузине с ее великолепно наманикюренными ногтями, покрытыми розовым лаком, и почувствовала себя по сравнению с ней неуклюжей и непривлекательной.

Генри считает меня привлекательной, подумала Дестини про себя. Но так ли это на самом деле? Или на безрыбье и рак щука?

Пять часов, проведенные на Оксфорд-стрит и Кингз-роуд, не подняли ее упавшего духа. Она потратила кучу времени, изумленно гадая, какие магазины стоит посетить, и испуганно озираясь вокруг.

Скорость жизни здесь была невероятно огромной, и бедная девушка, которая хотела всего лишь купить несколько необходимых вещей, была совершенно растерянна.

В конце концов она обнаружила, что находится возле «Харли Николз», сделала глубокий вдох и отдала себя в руки продавцов, стараясь не думать, сколько полезных вещей она купила бы в поселке за те деньги, которые оставит здесь.

Она приобрела две юбки и два пиджака, которые подойдут для работы в компании, джинсы, рубашки и джемпера для повседневной носки и туфли, которые делали ее ноги размеров на десять меньше, хотя выглядели, на ее взгляд, довольно нелепо. Махнув рукой на благоразумие, Дестини побаловала себя непрактичным, но красивым бельем. Купила два платья, которые ей безумно шли, как заверила ее продавец с твердостью, исключающей возражения, особенно от Дестини, которая понятия не имела, что ей идет, а что нет.

— Но они тесны, — слабо запротестовала Дестини, озабоченно глядя на черное и темно-зеленое платья. Тесные, облегающие платья были бы проклятьем в удушающей жаре. — И коротки.

— Они сексуальные, — пояснила девушка-продавец, критически осматривая свою жертву и подталкивая её в сторону примерочной кабинки.

Когда Дестини посмотрелась в зеркало, то осознала не без удовольствия, что это совсем недурно. Ноги, казалось, тянулись бесконечно, длинные, загорелые и стройные, а грудь, не замаскированная мешковатой одеждой, провокационно торчала.

— Теперь вам осталось сменить прическу, — заявила продавщица.

Волосы у Дестини были до плеч и не слишком ровно подстрижены, что было особенно заметно, так как они были неправдоподобно светлые.

— Мне нравятся мои волосы, — сказала она. — Я не собираюсь их обстригать. — У себя в Панаме, в рабочей одежде, без этого шикарного оперения, которое, кажется, превратило ее в сексуальную женщину, с коротко постриженными волосами она будет выглядеть как мужчина. Ни за что.

Но одежду она купила. Всю. Еще приобрела набор для макияжа, который, как и все остальное, выбирала неприлично долго. В конце концов сумки с покупками оказались такими тяжелыми, что никакие пакеты с медикаментами и учебниками не могли с ними сравниться.

Но дело того стоило.

Она поняла это, когда в семь тридцать глянула в зеркало и увидела, что оттуда смотрит на нее поразительно красивая женщина в коротком облегающем черном платье, в изящных черных, хотя и жутко неудобных туфлях и с умеренным макияжем на лице. Розоватые губы, которые подчеркивали загар, бежевые румяна и удлиняющая тушь, от которой ее ресницы выглядели так, словно она питала их гормонами роста.

Дестини больше не позволит Кэллуму Россу рыкать на нее и называть ее «невозможной» — что на самом деле сводилось к «неженственной».

Она оделась не для него, уверяла себя Дестини, но не будет терпеть, чтобы с ней обращались так, словно отсутствие в ней светской утонченности оправдывает оскорбления. Дестини понятия не имела, сколько пробудет в Лондоне, но, пока она здесь, ей удастся подстроиться под окружающую среду. Так делают животные. Сможет и она.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Дестини была разочарована, когда открыла дверь Кэллуму. Она гордилась своим видом, но была встречена простым:

— А, хорошо. Вы готовы. Терпеть не могу ждать женщину, пока она прихорашивается.

Дестини со злостью хлопнула дверью и пошла за ним к машине.

— Вы захватили те бумаги, которые хотели мне показать? — То он критикует ее внешность и неспособность приноровиться к жизни в скоростном ритме, а когда она начала работать над собой, он даже не удосужился прокомментировать это.

— В машине. — Кэллум быстро осмотрел ее, когда она уселась на сиденье, и небрежно добавил: — День покупок прошел удачно, как я понимаю?

— Очень удачно, спасибо.

Он отвел взгляд, повернул ключ в замке зажигания, и машина заурчала.

— Ну как, понравилось вам ходить по магазинам? — спросил он с намеком на улыбку.

Дестини, прижатая к дверце машины, попыталась надеть на лицо маску сдержанной вежливости. Если б он имел хотя бы слабое представление о том, как много значит для нее его мнение, он бы безжалостно использовал это, чтобы получить то, чего хочёт.

— Вообще-то не слишком.

На нем были светлая рубашка с каким-то логотипом на переднем кармане и темные брюки. Дестини чувствовала, что впадает в недостойный транс, задерживая на нем взгляд, и со слабым уколом вины уставилась в окно.

— Мм. Этого можно было ожидать, учитывая, что вы не знаете хороших магазинов. Следовало послушаться меня и пойти со Стеф.

— А она всегда вас слушается?

— Как большинство людей, — ответил он спокойно.

— Не потому ли, что вы деспот?

Он хмуро взглянул на нее, на короткий миг его внимание ослабло, и он вынужден был резко затормозить перед черным такси, едущим впереди.

— Не могли бы вы не отвлекать меня, когда я за рулем? Последнее, что нам нужно, — это вдвоем оказаться в больнице.

— Разумеется, по моей вине, ибо я пыталась вести светскую беседу.

— Сказать мне, что я деспот, — ваша манера вести светскую беседу? Я не кричу на людей и не указываю им, что делать и как жить. Я очень рассудителен и обычно прав.

— О.

Кэллум замолчал, почти не видя толпы, текущей по тротуару, когда они проезжали через оживленный театральный район. Он смотрел на Дестини. Он не идиот и не эгоист, чтобы вообразить, будто она надела эту сексуальную вещицу ради него, но это имело эффект американских горок. Одетая таким образом, она даже пахла более женственно. Достаточно низкий вырез приоткрывал нежную округлость груди. Даже мысль о Стефани с ее девчачьей фигуркой не обуздала его разгулявшегося воображения. Это не неверность, твердо сказал он себе. Это естественная мужская реакция на красивую женщину, одетую в нечто маленькое и сексуальное. Фактически, продолжил он свой внутренний диалог, было бы неестественно, если бы женщина, сидящая с ним рядом, не пробудила такой реакции. Он мужчина из плоти и крови и просто наслаждается тем, что предлагает ему природа. Кэллум уже был готов убедить себя, что его желание любоваться ее роскошным, абсолютно женственным телом почти то же самое, что и желание любоваться чем-то доставляющим эстетическое наслаждение, когда до него дошло, что она что-то говорит.

— Что?

— Я спрашиваю, где мы будем есть.

— А. В одном итальянском ресторане, в котором я часто бываю. Еще минут пять езды. — Он быстро взглянул на нее и наткнулся на загорелые руки, свободно лежащие на коленях, и скрещенные ноги. Сделав судорожный вдох, Кэллум осознал, что ему трудно контролировать себя. — Расскажите мне, чем вы занимаетесь в Панаме, — попросил он, направляя беседу в безопасное русло. Только это могло вызволить его мысли из бешено бурлящего потока. — Вы так и не сказали, что делаете по вечерам. Не думаю, что там происходит много событий.

— Зависит от того, что вы называете событиями, — отозвалась Дестини. — Если вы имеете в виду дорогие рестораны, клубы и бурную ночную жизнь, тогда нет, это самое скучное место на земле.

— Простого ответа было бы достаточно. — Он резко затормозил, въехав на свободное место, и повернулся лицом к ней, не убирая рук с руля. — Нет нужды прибегать к защите нападением.

Дестини уставилась на него, и ей вдруг пришло в голову, что она никогда до этого не была язвительной. Время от времени они с Генри подкалывали друг друга или критически разглядывали журналы, которые собирали пыль в одной из кладовок. Иногда острили. Кэллум спросил ее как-то, откуда она берет свой сарказм, но на самом деле это открылось в ней только с появлением мужчины, сидящего сейчас рядом и пристально смотрящего на нее холодными синими глазами.

— Прошу прощения, — извинилась она.

— В самом деле? — Он не дал ей времени на ответ, резко выходя из машины. — Мне жаль вашего избранника, — заметил он, открывая ее дверцу, и Дестини огрызнулась:

— Как ни забавно, но язвительной я бываю, только когда вы рядом.

— Какого только эффекта в своей жизни я не производил на женщин, — пробормотал он ей на ухо, — но сарказм никогда не был одним из них.

Дестини высоко подняла голову и зашагала впереди, на этот раз не испытывая благоговейного страха перед окружающим миром.

Во-первых, она не была одета как кто-то, не знающий значения слова «мода». А во-вторых, она так остро ощущала присутствие мужчины, который разговаривал с главным официантом позади нее, что почти не замечала ничего вокруг.

Однако она все же заметила, что не одна пара глаз уставилась на нее, и испытала от этого большое удовлетворение.

— Ваша юбка, черт побери, такая короткая… — Кэллум пригнулся к столику, как только они сели, и посмотрел на нее, прищурившись, — что даже официант пялится.

— Это платье было рекомендовано мне леди-продавцом, — сдержанно заметила Дестини. — Она не считала, что платье слишком короткое.

— Убить ее мало. Если бы вы принадлежали мне, я бы не позволил вам выйти из дома в таком прикиде.

— Если бы я принадлежала вам? Принадлежала вам? Люди не вещи! — Дестини вперила в него яростный взгляд, на который он ответил, насупив черные брови:

— Любая женщина, которую я называю своей, должна принадлежать мне душой и телом.

— А как бы вам понравилось, если б и она чувствовала то же самое по отношению к вам? Если б хотела, чтобы вы одевались как чучело, потому что выглядите слишком сексуально в том, что носите?

— Вы пытаетесь сказать, что считаете меня сексуальным? — спросил Росс, подчеркивая ее неосторожную фразу и расплываясь в медленной, насмешливой улыбке.

Она пробормотала что-то себе под нос и для безопасности спряталась за меню.

— Вы не ответили на мой вопрос. Считаете? — Он потянул меню одним пальцем и взглянул на нее, улыбаясь еще шире.

— Вы достаточно привлекательный мужчина, — признала Дестини, потому что явная ложь, возможно, превратила бы насмешливую улыбку в гомерический хохот. — Если кому-то нравится такой тип.

— Такой тип?

Он не выглядел ни обескураженным, ни задетым ее комментарием. Ну, конечно, с чего бы это? — подумала Дестини раздраженно. Разве она уже не поняла, что его «эго» размером с Панаму? Если бы Стефани прислушалась к ее совету, она бы сказала ей без обиняков, что бегать вокруг Кэллума Росса на задних лапках — это верный путь к большим проблемам.

— Я не могу читать меню, когда вы его тянете на себя.

— Возьмите свежую рыбу. Это лучшее блюдо здесь.

— Вот вы опять за свое, — напомнила она ему, — опять командуете, — и покраснела, когда до нее дошло, что он ее заводит.