— Ошибиться было легко. Комната все-таки та.

Оба уставились на дверь.

Гром набирал силу и неумолимо приближался.

— Теперь как будто это не так актуально, правда?

— Похоже.

— Это в коридоре, — завопила Фриборд. — Оно идет сюда!

— Ш-ш-ш, Джоанн, — прошипел Дир. — Оно может не знать, что мы здесь. Не шевелись! И чтобы ни звука!

— Как она?

За какие-то мгновения он вспомнил все истории о призраках, какие читал и видел, о всяком мыслимом и немыслимом зле, существующем на деле и в воображении всех живущих на земле фантастов. Злоба? Нет, совсем не это надвигается на них. Он ощущает всеми фибрами души ненависть, неумолимую, ужасающую, сметающую все ярость.

— Миссис Марчант? Не в радости.

— Зато в богатстве.

— Иисусе! — снова охнула Фриборд.

Стук затих прямо у двери.

— Да. — Присовокупить к списку мотивов, и с каким наслаждением полицейские будут это обмусоливать. — Полагаю, что да.

— Боже милосердный, — заклинал Дир, — дай мне лишиться чувств! Пожалуйста, повергни меня в небытие хотя бы на полчаса!

— Они забрали ее автомобиль, знаете?

— Знаю.

Ледяной поток энергии, омерзительной, гнусной, взбесившейся, волнами захлестывал комнату. Чье-то присутствие у двери становилось ощутимее, неподвижность как бы сгущалась. Через минуту раздался едва слышный скрежет, глухое постукивание, словно чьи-то пальцы ощупывали дверную раму. Фриборд сунула в рот кулак, чтобы удержать вопль. В глазах ее стыли слезы. Потом звуки прекратились, и наступило зловещее молчание. И тут оба вскрикнули: что-то с оглушительным треском ударилось в дверь, раз, другой, неутомимо, неустанно, непрерывно. Торжествующе.

— Рассчитывают, наверно, что-то найти.

— Возможно.

— Доктор Ке-е-е-ейс! — панически завопила Фриборд.

— Что, плохи ее дела?

Грохот мгновенно смолк, и голос ее, словно обескровленный, замер в холодном легком воздухе комнаты. Дир ощутил, как ее трясет.

Меня поразило, с какой уверенностью Марта это сказала.

— Ничего, все скоро кончится, — прошептал он, гладя ее по щеке.

— Какая осведомленность!

Откуда оно берется, это смехотворное мужество? Где причина? Я никогда не слыл храбрецом, подивился он. Ему в голову не пришло, что ответ совсем прост. Любовь. Всего лишь любовь.

Она взглянула, и мне показалось, что сейчас она мне что-то скажет такое, от чего все перевернется, что она поднесет мне какой-то сюрприз на тарелочке. Ох уж эти фантазии частных детективов! Нет, Марта просто усмехнулась.

Дир прислушался. Звук. Слабый скрип металла. Он поднял глаза и охнул: дверная ручка поворачивалась!

— Откуда мне знать? Я здесь человек маленький.

Дир поспешно закрыл ладонью глаза Фриборд и попытался вспомнить покаянную молитву. Ручка замерла и стала вертеться в обратную сторону, но зато немедленно возобновился стук, на этот раз более тихий и размеренный, как биение сердце. Он удаляется! Становится все глуше и глуше, замирая на расстоянии!

— Вот уж нет! Я слышала, вас на время поставили заведующей.

Дир облегченно вздохнул и отнял руку от глаз Фриборд.

Марта отозвалась со смехом:

— Оно уходит, — шепнул он. И тут грохот возобновился с новой силой, у самой двери, так, что казалось, качаются стены и потолок вот-вот рухнет. Фриборд открыла рот и попыталась то ли сказать что-то, то ли крикнуть, но до него не доносилось ни слова за воем и скрежетом. Дверь начала выгибаться посреди, скрипя и вздуваясь огромным пузырем, словно какая-то гневная, бешеная сила корежила ее в тупой упорной попытке добраться до них.

— Что ж, с тех пор здесь дела явно пошли в гору. А вот спинка ваша, между прочим, по-прежнему в плохом состоянии.

Лицо Фриборд исказилось ужасом. По-видимому, она кричала, но Дир так ничего и не услышал. Да и сам он будто оказался в кошмарном сне. Хотя дверь так и не сорвало с петель, она сделалась прозрачной, и сквозь нее Дир ясно различал стоявшие в коридоре прямо перед ней две фигуры, очевидно, собиравшиеся войти: неподвижные и безмолвные… те самые священники, которых он видел раньше, в другом крыле дома. Тот, что постарше и повыше, с веснушчатым лицом и рыжими волосами, держал перед собой переплетенную в красный сафьян книгу.

— В худшем, — сказала я. — В значительно худшем.

Стук все нарастал, казалось, еще мгновение — и они окажутся в лапах разъяренного чудовища. Но тут поток энергии как бы иссяк, уменьшившись до негромкой ритмичной пульсации. Дверь встала на место. Фриборд поднесла руку ко рту и сдавленно всхлипнула. Пульсация постепенно уходила, становясь все слабее, пока не исчезла совсем.

— Иисусе, Терри, я хочу немедленно убраться отсюда, — хрипло прошептала она.

— Предложение по-прежнему в силе.

— Я тоже.

— Благодарю. Кстати, что такое, по-вашему, Лола Марш?

— Эта девчонка-с-ноготок, мастер косметической маски? Да уж, здорово она меня обдурила.

— Как по-твоему, ОНО ушло?

— Так что, стоит держать ее на прицеле? Марта пожала плечами:

— Не знаю, — покачал головой Дир.

— Говорят, его ударили в шею.

Он хотел было подойти к двери, но риэлтор поспешно потянула его обратно.

— В шею.

— Нет! Не открывай! Я ЕМУ не верю!

— Тогда бы ей пришлось встать на стул, верно?

— Ты права, — согласился он.

— Пожалуй, да, — сказала я с улыбкой, распахивая дверцу машины. Вне сомнения, «Замку Дин» Марты будет явно не хватать. — Да, ну а есть какие-нибудь новости насчет новой работы?

Они долго ждали. Внизу раздались голоса. Троли и Кейс.

Дир и Фриборд вскочили и, метнувшись к двери, выскочили в коридор. Кейс и Троли, о чем-то дружелюбно беседуя, направлялись в гостиную.

— Да. Меня взяли.

— Поздравляю. И когда приступаете?

— Эй! — окликнула Фриборд.

— Э… пока не решила.

Они подняли головы. Дир и Фриборд скатились по ступенькам.

— Господи, ну и рада же я вам! — задыхаясь, воскликнула Фриборд. — Где вас черти носили?

Любопытно. Может, она уже вошла во вкус, заменяя Кэрол? А может, подыскала себе новую партнершу для игр? Я очень надеялась на второе. Пусть хоть кому-то в этой кутерьме обломится некоторое удовольствие. Марта помахала мне рукой и пошла к своим губочным насадкам.

— Я просто показывал Анне дом, — удивился Кейс. — Что-то случилось? Рассказывайте.

Катя назад по шоссе, я все думала про Лолу Марш. Но хоть голова моя пухла от вопросов, не имевших ответов, все-таки Лола по-прежнему не задевала во мне ни одной струны. Может, я просто запуталась в силках Оливии и для меня тоже красота подменила собой сущность? Хотя не думаю.

Почему-то Лола мне казалась слишком мелкой для такого преступления. И не рост ее был тому причиной. Я снова сместила Лолу во второй список.

Он порылся в кармане явно в поисках блокнота и ручки.

— Да, судя по вашим лицам, что-то не так.

В конце шоссе я съехала заправиться и проглотить бутерброд. Девица за прилавком на бензоколонке красила себе ногти — каждый в свой цвет. Прямо скажем, не в духе «Замка Дин». Я следила, как она одной рукой сует в щель кредитную карточку, а другой в этот момент помахивает в воздухе, подсушивая лак на ногтях. Шикарная девица. Крупная, панкообразная — в замасленных джинсах, короткой, обтягивающей майке, с черными волосами, которые она то и дело взъерошивала. Она была аппетитно пухловата, что характерно для некоторых молодых девчонок лет двадцати: какая-то щенячья прелесть плоти, здоровой, мощной. Девица подалась вперед, придвигая мне через стойку бланк, и в вырезе футболки без рукавов обнажились налитые груди. Она усмехнулась и слегка подтянула вверх узкую лямку плеча. Мне, насмотревшейся на перекроенную плоть, было так радостно увидеть кого-то, кто не зациклен на своих формах. И в данном случае формы действительно были ее собственные. Интересно, положил бы на такую красотку глаз Морис Марчант? Прельстили ли бы его эти естественные идеальные изгибы? Или, как я подозревала, в его вожделении всегда присутствовал элемент нарциссизма?

— Слабо сказано. Слушайте, не смейте больше оставлять нас одних! — истерически взвизгнула Фриборд.

Удивительно, как далеко могут унестись мысли, если предоставить их собственному течению. Зрительные ассоциации — подсознательный способ вернуть их куда следует.

— Вы так бледны, дорогая, — заметила экстрасенс. — И вы тоже, мистер Дир.

— Бледен? Да я на ногах не держусь! Полная развалина.

Мой последний разговор по мобильному убедил меня в том, что заряда хватит в лучшем случае на один звонок. Я уже собралась было это проверить, как Кэрол Уэверли меня подсекла. Эта женщина все время отчаянно пытается бежать впереди паровоза.

— Но что, что вы видели? — настаивал Кейс.

— Куда вы пропали? Я рассчитывала поговорить с вами в конце.

— Не знаю, — вздохнула Фриборд, вытирая слезы. — Что-то надвигалось по коридору, пыталось ворваться в комнату, едва не выломало дверь.

— Простите, Кэрол. У меня назначена встреча.

— Как полиция? Что Оливия вам сказала?

— Какую именно? — допытывался Кейс.

Я вкратце изложила ей суть, опустив момент супружеской измены. Его отсутствие вынудило меня сделать акцент на одиннадцатичасовом звонке, на который Оливия не среагировала. Кэрол тоже явно воспринимала этот факт с чувством глубокого сожаления.

— Моей комнаты, — пояснил Дир.

— Я начала говорить вам об этом сегодня утром, но нас разъединили. Полицейским я сказала, что она ужасно устала и, скорее всего, заснула, но я чувствовала, что они всё переиначат.

— Сначала мы услышали громкий стук, — вспоминала Фриборд, — словно молотом били в стену. Весь дом дрожал! Мозги на кусочки разлетались! А потом…

— Такая, Кэрол, у них работа, — сказала я. — Расследование называется. Кстати, знаете, чем бы лучше всего вам сейчас заняться? — добавила я, четко осознавая ограниченные возможности батарейки.

— Извините, — перебил Кейс, глядя мимо нее. — Морна, дорогая, это вы?

Дир и Фриборд обернулись. Рядом с ними стояла экономка.

—Чем?

Откуда она появилась?

— Не оставляйте ее одну и дайте мне знать, как только понадоблюсь. Идет?

— Подождите, не разъединяйтесь! Все хочу вам рассказать. Я нашла кое-что.

— Да? — спросила она, не сводя глаз с Кейса.

— Что?

— Вы не выходили из дома последние два часа?

— Нет, разумеется.

— Помните, как еще до гибели Мориса вы просили нас проверить, кто из наших клиенток направлялся по рекомендации «Замка Дин» в его клинику? Посмотреть, совпадут ли какие-нибудь имена. Действительно, я просила Оливию этим заняться. Но, по-видимому, она побоялась уронить свое достоинство, копаясь в компьютерных файлах, потому препоручила это дело человеку с менее шатким достоинством.

— И что? — В трубке началось отчетливое потрескивание.

— Значит, вы тоже слышали, — заметила Фриборд.

— Что слышала, мисс?

— Ну вот, я все просмотрела, и тогда Оливия предложила продолжить по списку неудачных случаев, вдруг какие-то имена возникнут снова. Словом, сегодня днем, чтоб отвлечься от черных мыслей, я проделала некоторую работу. Каждые два месяца мы рассылаем почтой информацию. Знаете — особые предложения, скидки, новые виды лечения, всякое такое. Мы запоздали с последней рассылкой, и Оливия попросила меня этим заняться. Список адресатов у нас в компьютере. Он включает, разумеется, всех прежних клиентов, но также и тех, кто обращался за рекламой или делал какой-либо запрос в последние полгода. Собственно говоря, только так и можно отслеживать клиентуру.

— Что? — нервно хихикнула Фриборд.

—Ну и?..

Даже внедрившись мне в самое ухо и подпираемая сбоку плечом, Кэрол жужжала все невнятней. Если вот-вот не закончит мысль, не закончит уже никогда.

— Вы не слышали ничего необычного, Морна? — нахмурился Кейс. Казалось, его одолевали сомнения.

— Ну вот, я стала просматривать список адресатов, чтоб понять, кого можно исключить, и вдруг Увидела это имя. Я была уверена, что уже видала его раньше. Тогда я проверила другой список. И потом сказала Оливии, а та сказала, чтоб я позвонила вам.

— Совсем ничего, — безмятежно ответствовала Морна.

— Кто это?

— Да весь дом ходуном ходил! — ошеломленно выпалила Фриборд.

Боже, я (вместе с батарейкой) сейчас сдохну, не дождавшись кульминации.

— Не пойму, как мы уцелели, — добавил Дир.

— Белинда Бейлиол! — эхом отдалось во мне.

— Я ничего не слышала, — мягко повторила Морна, качая головой.

Одни называют это созвучием, другие эффектом камертона, третьи даже морфологическим резонансом. Я не знаю, как это назвать, знаю только, когда такое случается, у меня по спине пробегают мурашки.

— Прекрасно! Значит, у меня одной крыша улетела! — рявкнула Фриборд.

— Постойте, постойте! Вы говорите, что особа по имени Белинда Бейлиол позвонила и попросила выслать брошюру и кое-какие сведения о вашем центре?

— Почему же, я тоже слышал! — взорвался Дир.

— Да, именно так.

— Скажите, Морна, где были в это время вы? — хмуро осведомился Кейс.

— Когда точно?

— На кухне.

— Двадцать четвертого апреля. Это есть в компьютере.

— Это безумие! — взвизгнула Фриборд, поднимая руки к небу.

Чуть меньше месяца тому назад. Как раз перед тем, как заварилась эта каша.

— Замечательно. Но, по вашим данным, она так ни разу и не приехала?

— Что-то еще? — поинтересовалась Морна.

— Если даже и приезжала, не под своим именем, иначе она была бы в списке пациенток. Но я это обдумала. У нас ведь есть однодневные курсы процедур. В основном они оплачиваются наличными, так что она вполне могла неверно заполнить бланк, если не хотела, чтобы мы узнали, кто она в действительности такая. К тому же в эти курсы входит чистка и массаж лица. Я проверила расписание дежурств. Чаще всего однодневные визиты обслуживала Лола Марш.

Вот что происходит, если частный детектив позволяет себе расслабиться, кто угодно может пролезть на его место.

— Вы уверены, Морна? — настаивал Кейс.

— Абсолютно. Это все? Я могу идти?

— Да, разумеется, это вероятно. А вы не дадите мне адрес, по которому выслали брошюру?

В глазах Кейса блеснуло нечто таинственное… то ли желание, то ли грусть по несбыточному.

— Да, вот он. Казино «Мажестик», Лондон. Вам это что-нибудь говорит?

— Разумеется, вы можете идти. Спасибо. Я благодарен вам больше, чем могу выразить.

— Угу, я тоже. Ничего не скажешь, разодолжили, — буркнула Фриборд.

— И да, и нет. В любом случае спасибо.

— Ханна!

— В таком случае спокойной ночи, — пожелала Морна и, долгим взглядом посмотрев в глаза Кейсу, медленно поплыла к той двери, из которой вышла утром.

— Ничего себе добрая ночь! — пожаловалась Фриборд.

—Да?

— Это важно? Я в том смысле, что… говорить ли полиции?

— Нет никакого сомнения в том, что мы видели и слышали, — доказывал Дир. — Ну, по крайней мере слышали.

— А они все еще у вас?

— А видели? — удивленно поднял брови Кейс.

— Только что уехали. Оливия велела, чтоб сначала я вам сказала.

— Не совсем, — отступил Дир. — Боюсь, я оговорился.

Я взглянула на часы. Начало четвертого. При их возможностях, если она сегодня им расскажет, я теряю шанс. Что ж, на этой неделе они уже дважды поднимались ни свет ни заря. Окажу-ка им услугу, пусть у них выдастся свободный вечер. Я успела бросить Кэрол «Нет!», и в этот момент связь оборвалась. Надеюсь, она услыхала.

— А, на хрен все это! Док, я хочу свалить отсюда, — заявила Фриборд. — Завтра же. Прямо с утра. И если для этого мне придется плыть на другой берег, так тому и быть!

— Именно, как любил повторять Джо Пендлтон, — поддакнул Дир.



— Джо Пендлтон? — удивился Кейс.

На сей раз я не стала ничего выдумывать. Просто показала малому за конторкой визитку. Другую, я имею в виду. Он особо не удивился. Возможно, это входит в здешнюю культуру отношений: частный детектив в частном клубе. Я попросила позвать управляющего, но тот еще не появился. Правда, владелец оказался на месте. Впрочем, вероятно, для него бизнес был в своем роде удовольствием. Хотя на этот раз он уже не так поразил меня сходством с Конфуцием.

— Мистер Азиакис? Вот так сюрприз!

— Боксер в фильме «Вот идет мистер Джордан», — пояснил Дир.

— Именно, именно, — повторила Фриборд. — Нужно линять отсюда и поскорее.

— Для вас, но не для меня.

Крепкое рукопожатие; старые кости, а все еще сжимают до боли.

— Слыхал, вы ищете Белинду Бейлиол? В чем дело? Уже весь выигрыш спустили?

— Бет, — ответила я. — Держу под матрацем. А что? Вас это волнует?

— Нисколько. Меня волнует только то, что вы увязались за ней после в служебное помещение.

— Конечно, — согласился Кейс, задумчиво теребя нижнюю губу. — Ну а пока мы очутились лицом к лицу с тайной, которую, думаю, нам по силам решить.

— Как это? — вскинулся Дир.

Ой-ой, уж этот мне всевидящий глаз. А я так надеялась, что проскользну незаметно.

— Откуда вам известно? Азиакис пожал плечами.

— Весь сеанс записывался на две камеры, установленные в гостиной и холле. Если что-то действительно присутствовало, оно непременно появится на пленке либо на звуковой дорожке. Сейчас мы это проверим, и мистер Дир, возможно, получит материал для захватывающей статьи. С другой стороны, если там нет ни изображения, ни звука, ни призраков…

Кейс пожал плечами и повернулся к Фриборд.

— Она совсем мне не помогала, —твердо сказала я.

— Ну да, и она так говорила.

— Надеюсь, вам станет легче?

Фриборд презрительно скривила губы.

— Сказала что-нибудь еще?

— Нет, ничего. Отказалась давать объяснения.

— Там окажется все.

— В нижнем правом углу экрана отмечается время, — напомнил Кейс. — Половина двенадцатого ночи.

— Но ведь вы не уволили ее? Человек у входа сказал, что она взяла отпуск.

— Мисс Вульф, я не люблю частных детективов. По опыту знаю, что ко мне они приходят только вместе с бедами. Так, может, вы объясните, почему я должен отнестись к вам иначе?

Он стоял у телевизора в библиотеке. На экране возникла пустая гостиная. Троли, Дир и Фриборд наблюдали за происходившим с дивана, стоявшего совсем близко к камину.

— Как видите, — продолжал Кейс, — ничего, кроме комнаты. Ни звука. Никакого грохота. Камера ничего не зарегистрировала.

Наверно, только благодаря акценту он и производил впечатление мудрого человека. Акцент убрать — старый бандит, да и только. Я разочарованно вздохнула. Сказала:

— Должно быть, микрофоны испорчены, — возразил Дир.

— Хотя бы потому, что я честно выиграла деньги. А еще потому, что беда к вам пришла и без меня.

— Ничего подобного, — покачал головой Кейс. — Только не этот. Вот, послушайте.

Тут я все ему выложила. Вернее, первую версию: насчет пациентки, имеющей основание затаить недоброе. Любопытно, что Азиакис не придал этому особого значения.

На экране появились Кейс и Троли, входившие у гостиную. Шаги, скрип половиц, негромкий разговор… Слышно каждое слово. Фриборд тупо пялилась на экран.

— Хотите знать мое мнение?

— Весьма.

— Конец света, — бормотала она. — Умереть, не встать.

— Не думаю, что Белинда Бейлиол недовольна своей фигурой… — Он выдержал нужную паузу. При определенных обстоятельствах это могло бы сойти за глубокомыслие. — Хотя раньше была.

— Да? Когда же?

— Ни грохота, ни призраков, — повторил Кейс.

— А я говорю, мы сами слышали! — вспылил Дир, заливаясь краской негодования. — И нечего нас уверять!

—Когда впервые пришла к нам примерно десять месяцев тому назад. В тот период она страдала комплексом неполноценности. Очень стеснялась. Но со временем все изменилось.

— Да, нелегкая загадка, — согласился Кейс и, нажав на кнопку, быстро перемотал ленту.

— Вы имеете в виду ее внешность?

— Но вот это уже совершенно непонятно. Ума не приложу. Совершенная чушь. Взгляните. Тут должен быть записан наш сеанс.

— И внешность, и внутренний настрой. Все вместе. Было очень любопытно наблюдать. Форма груди, лицо — особенно нос и форма щек, пожалуй, все поменялось.

Он снова нажал на кнопку. На экране снова показалась гостиная, тот угол, где стоял игровой столик с лежавшей на нем магической дощечкой. Время — десять тридцать.

— Вы весьма наблюдательны, — заметила я.

— Постойте, а где же мы? — ахнула Фриборд. — Что происходит?

— Я люблю женщин, — усмехнулся он. — Просто сам несколько стар для их любви.

Планшетка бешено металась от буквы к букве, но за столом не было ни единой души, да и в комнате тоже, если не считать появления большого колли, вымахнувшего из коридора, но так же быстро улепетнувшего прочь. Побледневший Дир застонал, а Троли безмолвно тряхнула головой.

Ну, не знаю! Могу поклясться, что ты сто очков вперед дашь любой женщине своего возраста. Властность, впечатавшаяся в яйца, стоит десятка молодящих подтяжек. Морис Марчант был живым тому свидетельством.

— Дата неверна, — пробормотала она, показывая на число, возникшее как раз под временем. — Тут написано «1997 год».

Итак, Белинда не остановилась на верхней части торса. Он сказал — нос и форма щек? Возможно, именно этим Морис компенсировал ей излишнюю твердость силикона. А может, просто обрел в ней вторую Оливию: существо, созревшее для преображения. И для постельных дел. А потом решил выйти из игры, оставив ее с великолепной внешностью и разбитым сердцем.

— Нас нет на пленке, — тупо повторила растерянная, ничего не соображающая Фриборд.

— И когда все это происходило? — спросила я.

— Да это просто абсурд! — вскочил Дир. — Бред! Какая-то идиотская ошибка! Хоть ты скажи что-то, Джоанн!

— В прошлом году. Вскоре после того, как она пришла. Летом, кажется. Она производила впечатление очень счастливой женщины. Полна улыбок и очарования.

Но Фриборд поморщилась от боли и поспешно отбежала от камина.

— А потом?

— Черт, я сейчас сгорю, — взвыла она. Троли и Дир последовали ее примеру.

— Потом не знаю. Что-то изменилось. Она стала более привлекательной, но и более сложной в общении.

— Откуда эта чертова жара? — пожаловался он, провожая Фриборд и Троли в гостиную. Из всех присутствующих один лишь Кейс оставался совершенно невозмутимым. Подступив к двери библиотеки, он с некоторым сочувствием наблюдал за остальными.

— В каком смысле?

— Господи Боже! — изумленно вскрикнула Троли, пошатнувшись, как будто невидимый враг с силой толкнул ее в грудь. За первым толчком последовал второй, третий, и удивление быстро сменилось страхом. Троли пронзительно завизжала. Тут что-то гулко ударилось в стену особняка.

— Какой-то надменной. Отчужденной. Как будто все ей что-то должны. Некоторых девушек это очень задевало.

— Иисусе, — выдохнул в свою очередь Дир. — Иисусе милостивый!

Однако. Этот тип превосходно знает свой штат. Вспомним на минутку, что именно благодаря им он и наживает себе капитал.

— Так почему же вы ее не уволили?

— Я горю, Терри! — вопила Фриборд. — Горю!

— Потому что в нашем деле нельзя губить гусыню, несущую золотые яйца. Наши клиенты любят ее. Есть что-то в ее взгляде, в ее холодной уверенности в себе, что так и тянет их к ее столу. В каждом казино своя приманка. Какое-то время она была нашей.

Грохот продолжался, громовой, раздирающий уши, сверлящий мозг. Лампы и столы начали крениться, скользить по полу, ездить по комнате, огромные картины летали от стены к стене, словно сорванные чьей-то невидимой злобной рукой, безумие и ярость воцарились в доме, в этой комнате, опалив мукой агонии их несчастные измученные души.

— Какое-то время? — Он кивнул, но промолчал. — Что произошло в ту ночь, когда приходила я?

— Может, это вы мне скажете? Она была вне себя от ярости, это все, что я могу сказать. Когда я вызвал ее и спросил, в чем дело, она упорно молчала. Сказала, что меня это не касается. Я заметил, что девять тысяч выигрыша вполне меня касаются, но и тогда она отказалась что-либо объяснить. Я дал ей понять, что, если будет молчать, я вынужден буду попросить ее нас покинуть. Дал ей сутки на размышление. И тогда она взяла две недели в счет законного отпуска.

— Кто-нибудь, скажите же, что происходит! — взвыла Фриборд, безуспешно пытаясь заткнуть уши. Троли внезапно отпрянула, вопя от боли: глубокая бескровная борозда, словно проведенная невидимым раскаленным стержнем, прорезала ее лицо. Где-то раздавалось ритуальное монотонное пение на латинском, кошмарно-зловещее, неприятно-звучное, словно поддержанное сотнями злорадных голосов. Неожиданно некая непонятная сила подняла завизжавшую Фриборд в воздух, швырнула через всю комнату и ударила о стену с тошнотворным тупым стуком и треском ломающихся костей. Но Троли и Дир уже ничего не видели. Их тоже закрутило могучим смерчем, понесло к потолку, беспомощных, в ужасе таращивших глаза, бессильно раскинувших ноги и руки, влепило в потолок и отбросило на пол, смятых, как растоптанные надежды.

Это не сон. Не сон! Не сон… Это явь. Невыносимая. Бесчеловечная.

— И укатила в Мексику, — сказала я. Азиакис сдвинул брови:

— Не исключено. Не помню. Но я просил ее перед отъездом позвонить.

Часть 3

— И что же?

«Дежа вю»

— Она так и не позвонила. С тех пор я ничего о ней не знаю.



Азиакис неожиданно столько мне открыл, что меня кольнула совесть, почему я не вернула ему назад его деньги. Он дал мне ключ от ее шкафчика, а когда я прощалась, сунул мне в руку клочок бумаги с адресом и телефоном Белинды. Иногда быть женщиной не так уж плохо — пусть даже его пальцы чуть дольше, чем положено, придерживали мою руку.

Шкафчик оставил меня в крайнем разочаровании. Только запасное платье из пурпурного шифона, упаковка тампонов «Lil-lets», журналы «Тайм-аут» и «Вог» и карманное издание романа «Тэсс из рода д\'Эрбервиллей». Увы, Белинда была не из тех, кто надписывает свое имя на титульном листе. Я углубилась в косметическую рекламу «Вог».

Шариковая ручка Белинды не отметила там ничего. Беглый просмотр «Тайм-аут» выявил отмеченную статью об опасностях, связанных с косметической хирургией. Я взглянула на обложку. Журнал полуторамесячной давности.

Азиакис стоял у меня за спиной. Я потихоньку, чтоб он не заметил, свернула журнал и сунула на дно сумки. Имей я больше времени на размышление, я бы ни за что так не поступила. Как ни крути, журнал — явная улика. Но раз не попадется на глаза Гранту с Ролингсом, значит, его просто нет.

Глава 12

Резная парадная дверь особняка, распахнувшись, ударилась о стену, словно под воздействием злого колдовства.

Номер телефона, который дал мне Азиакис, оказался тот же, что и в досье. Я позвонила прямо из казино. Застать ее не надеялась, но все-таки решила проверить. Включился автоответчик. «Простите, меня нет дома». Все тот же бойкий голос. Те же бойкие слова. Отлично. Значит, попробуем адрес.

— Дьявол, ну и ураган! — воскликнула ввалившаяся в холл Фриборд, отряхиваясь, как собака, так что с блестящей желтой штормовки, одолженной капитаном катера, во все стороны полетели брызги.

Это оказалась небольшая улочка в двух шагах от Вест-Энд-лейн с маленькими, в стиле тридцатых годов, одноквартирными домами по обеим сторонам; некоторые выделялись своей опрятностью и ухоженностью. Номер 22 был из тех, что поприглядней. На верхнем окошке сохранился со времен выборов желтый листок, приглашавший голосовать за лейбористов. Забавно. Не думала, что Белинда из разряда любительниц политики. Я нажала звонок, просто чтобы убедиться, что ее нет дома. Ее и не было.

За ней, сопровождаемый голодным воем ветра, вбежал Дир. Обернувшись, Фриборд увидела, как на крыльцо неспешно, словно прогуливаясь, взбирается Анна с сумкой в руке. За ее спиной виднелась монолитная серая стена дождя. Вся вода мира, казалось, обрушилась на путешественников.

Но некто был. Вот он-то как раз и смахивал на наклейщика лейбористских листовок, и ни о какой Белинде Бейлиол этот тип и слыхом не слыхал. Перенанимает дом у приятеля, который в данный момент отправился в Саудовскую Аравию в поисках работы. Выяснилось, что тот приятель живет здесь примерно полгода. А этот и понятия не имеет, кто здесь жил раньше и где живет теперь. В машине я снова всмотрелась в телефонный номер Белинды. Раз она сохранила его после переезда, значит, живет где-то здесь поблизости, но чтобы определить точнее, мне надо было заглянуть в свою верную книжечку индексов Бритиш-Телеком. Наступила пора возвращаться домой.

— Вы в порядке, миссис Троли? — окликнула она, приложив руку ко рту.

Автоответчик встретил меня приветливым миганием. Прокрутив ленту, я услышала хриплый мужской голос, который сообщил, что зовут его Патрик Рэнкин, что он по-прежнему на Майорке и что застать его можно по такому-то номеру. Я записала номер, который меня почему-то не вдохновил. Я уже давно вычеркнула этого человека из списка подозреваемых.

— Да, дорогая, — отозвалась экстрасенс, — в полном. Последнее слово почти заглушил пушечный залп громового раската. Буря разразилась совершенно неожиданно, когда они мирно направлялись к острову, и несчастный катер начало швырять из стороны в сторону, а волны каждую минуту грозили опрокинуть суденышко. Правда, по радио и телевизору передали штормовое предупреждение, но заверили, что у берега сила ветра несколько уменьшится. Этого не случилось.

Я заварила кофе и слопала пакетик помадок с заварным кремом. Сладкое подействовало на меня более благотворно, чем кофеин. Я вытащила из сумки «Тайм-аут» со статьей, просто так, на всякий случай. Хотя все это я уже видела: накачанные груди, выкачанные бедра, перетянутые лица. Читалось прямо как сценарий какого-нибудь фильма Дэвида Кроненберга[25].

— Клянусь, я задолжал тебе хорошую трепку, Джоан, — буркнул Дир, бросив на пол легкую сумку. — Так и знал, что следовало гнать тебя из дома в три шеи.

Переворачивая страницу, я вдруг увидела в зеркале над столом свое лицо. На мгновение испытала шок. Захваченная врасплох, я показалась себе старше, чем обычно: кожа под глазами слегка обвисла, заметны наплывы над уголками рта. Момент истины для частного детектива. Насколько это страшно — утратить молодость? Я оттянула к ушам щеки, посмотреть, как низко все опустилось: лицо поднялось вверх на пару сантиметров. Я заморгала, попробовала улыбнуться. Вид получился довольно мерзкий. Я позволила силе земного притяжения взять свое.

— Отступать некуда, — сообщила Фриборд. — И придержи язык ради всего святого, особенно при этих людях! Я только что на коленях не стояла, чтобы их уговорить!

Шрам над правым глазом подмигнул мне — на глянцевую полоску кожи упал свет. Я широко улыбнулась в ответ. По всему лицу разбежались мелкие морщинки. И за каждой из них стояла своя история — привычная мимика, шутка, сюжет, мгновение удовольствия или даже боли. Убрать эти морщинки, и что от меня останется? Моложе я уже не буду, это точно. Взявшись за телефон, я вернулась к своим профессиональным обязанностям.

— Благодарение Богу, что меня не пришлось долго упрашивать!

Фриборд стащила непромокаемую шляпу и показала на открытую дверь, где все еще сражалась со ступеньками экстрасенс.

— Терри, помоги миссис Троли.

Глава девятнадцатая

— Сейчас.

Открыв алфавитный справочник «Улицы Лондона» на сорок третьей странице, я зажмурилась и ткнула шариковой ручкой наугад. Квадрат Ж-7. Выбрала одну из улиц. Справочник индексов Бритиш-Теле-ком, доставляющийся по почте бесплатно каждому абоненту, уже помог мне идентифицировать начальные цифры «328» как принадлежащие району слияния Вест-Хэмпстеда с Килберном. Теперь у меня есть приблизительный адрес. Я уж хотела было позвонить оператору, как вдруг наоборот — зазвонил телефон. Очередной криминал в моей жизни. Семейный. Услышала голос Кейт, и мне сразу сделалось не по себе. Но, возможно, тут моя вина, — столько часов верчусь, совсем забыла про нее:

Дир свободной, несколько расслабленной походкой грациозного жирафа направился к женщине и потянулся к ее сумке.

— Привет, Кейт. Как дела?

— Могу я вам помочь?

— Как может быть у мамы! Все примерно по-старому.

— О нет, благодарю. Я всегда путешествую налегке.

— Ну да, а видео, как я погляжу, пока к ним в Кент не проникло. Эми оставила мне послание, просила подхватить ваше и отвести туда к ней.

— И то верно. Тамбурины почти ничего не весят.

— Терри!!

— Она звонила? Ах, негодяйка. Ты ведь знаешь маму. По-прежнему считает, что если долго смотреть телевизор, глаза станут квадратные. Все пыталась завлечь детей головоломками.

Наступила пауза. Техники линии 328 уже кончают смену, пора домой. У меня неотложное дело. Но ведь и у нее тоже. . — Ханна!

Троли наконец вошла, сняла шляпу и опустила на пол сумку.

— Да?

— Ничего, — благосклонно бросила она Фриборд. — Считайте, что я не слышала.