Декер забирался все глубже в лес, стараясь придерживаться того маршрута, который, как он надеялся, должен был выбрать Джордано. Позади неловко спускались по склону несколько человек. Они громко переговаривались, ломали кусты, бранили погоду. Поднятый ими шум не позволял Декеру расслышать звуки, которые мог издавать находившийся где-то неподалеку Джордано. Он должен был вести поиск, не попадая под лучи фонарей, продолжая прятаться в подлеске. «Деньги, — думал он. — Я не смогу добраться до Бет, если не раздобуду эти деньги».

Он сделал еще один осторожный шаг вперед в темноту и ощутил под подошвой ботинка пустоту. Еще один склон. Он чуть не сорвался, но все же успел схватиться за деревце и повис. Через несколько секунд, собравшись с силами, он сумел выбраться на скользкий скалистый край обрыва. Дождь стекал по шее за воротник, промокшая одежда облепила его тело и неприятно холодила кожу. Он сделал несколько глубоких вздохов, заставляя себя успокоиться. Он никак не мог узнать, насколько глубок овраг, в который он чуть не свалился, но обрыв был очень крут. Если Джордано свалится туда, не будет никакого шанса спуститься следом и отыскать гангстера.

Сзади, там, где остался «Кадиллак», между деревьями мелькали лучи фонарей. Они растянутся цепочкой и попытаются найти водителя, думал Декер. Если Джордано не сорвался с обрыва, если он еще жив, то постарается уйти как можно дальше от непрошенных спасателей. Но куда? Оказавшись перед необходимостью двигаться наугад, Декер повернул направо.

Если бы не очутившаяся перед ним на высоте груди ветка, ему не пришлось бы пригибаться, и Джордано ударил бы камнем Декера по голове, а не по спине.

Боль от удара усугубилась неожиданностью. Застигнутый врасплох, Декер растянулся на земле, выронив пистолет. Джордано, озверевший от ярости, налетел на него из темноты. Декер молниеносно перекатился, но все же почувствовал движение воздуха, когда Джордано попытался снова ударить его камнем, который сжимал в руке. Удар пришелся мимо, и булыжник с приглушенным чмоканьем ткнулся в землю. Декер ударил ногой, и Джордано всей тяжестью рухнул на него. У Декера перехватило дух. Он, извиваясь всем телом, пытался выбраться из-под навалившейся на него туши и вдруг почувствовал рядом с собою край обрыва. Джордано снова замахнулся камнем, чтобы ударить Декера в лицо, а Декер схватил его за запястье. И сразу же он почувствовал, что земля из-под него ушла. Они с Джордано, сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух друзей, встретившихся после долгой разлуки, провалились в еще более непроглядную темноту. Они обо что-то ударялись, катились и снова падали. Падение прекратилось так же неожиданно, как началось.

Декер был все еще не в силах набрать в грудь воздуха, но не мог позволить себе ни секунды промедления. Он ударил Джордано, лежавшего рядом с ним, но в темноте его кулак безобидно отскочил от плеча противника. Джордано во время падения так и не выпустил камень, и, хотя он тоже ничего не видел, ему удалось попасть Декеру по ребрам с такой силой, что кости чуть не хрустнули. От новой боли Декер пришел в совершенную ярость. Он вскочил на ноги и с силой ударил ребром ладони, но Джордано отскочил назад, уклонился от удара и снова замахнулся камнем. Декер опять почувствовал ветерок, когда камень мелькнул рядом с его щекой. Желая подойти поближе, чтобы было легче блокировать следующий удар, он рванулся вперед в темноте, толкнул Джордано назад и услышал, как тот негромко ахнул, словно его сильно ударили. Джордано напрягся всем телом, растопырив руки. Его вдруг затрясло. Его дыхание сделалось похожим на свист воздуха, выходящего их порванной камеры. Потом он опустил руки, выронил камень и застыл. Декер больше не слышал ничего, кроме шума дождя.

Он ничего не понимал. Стараясь отдышаться, он отступил на шаг, готовый продолжить борьбу. И тут до него очень медленно дошло, что Джордано мертв.

Но труп каким-то образом продолжал стоять.

— Я вам говорю, что я что-то слышал! — прокричал наверху мужской голос. Лучи фонарей заплясали над самым обрывом, освещая сверкавшие от воды деревья. Шаги быстро приближались к тому самому месту, откуда упал Декер.

«Нельзя, чтобы они его увидели!» — сказал себе Декер. Он рванулся туда, где все еще устрашающе возвышался мертвый Джордано. Дернув труп на себя, он понял — его даже замутило от этого открытия, — что грудь Джордано проткнута насквозь острым обломком ветки.

Голоса и шаги между тем быстро приближались. Его нужно немедленно убрать из поля зрения, решил Декер. Едва успев опустить мертвое тело Джордано на землю, чтобы оттащить его дальше под прикрытие темных деревьев, Декер замер на месте, парализованный и ослепленный ярким лучом фонаря, направленным с обрыва вниз — прямо на него.

— Эй! — крикнул мужчина.

— Я его нашел! — крикнул в ответ Декер. — Я услышал какие-то звуки! Сумел спуститься! Я его нашел!

— Святой... — начал было другой мужчина и осекся. — Посмотрите, здесь полно крови!

— Вы можете найти пульс? Он еще жив? — требовательно спросил кто-то еше.

— Не знаю! — откликнулся Декер. От яркого света фонарей у него болели глаза. — Наверно, я услышал, как он упал! Упал и убился!

— Но ведь есть же шанс. Может быть, он еще жив! Нужно поскорее вызвать «Скорую помощь»!

— У него может быть сломана шея! Его нельзя просто так нести. — Дождь поливал задранное кверху лицо Декера. — Нет ли среди вас врача?

— Нужно вызвать «Скорую помощь»! — повторил тот же голос.

Несколько человек, светя себе под ноги фонарями и хватаясь за деревья, уже карабкались вниз по обрыву.

— Но почему он пошел сюда? — спросил один из них, первым достигший дна оврага. — Ведь от его машины отлично видно шоссе.

— Он, должно быть, ударился головой во время аварии, — высказал предположение Декер. — Наверно, он забрел сюда, уже ничего не соображая.

— Иисус! Вы только посмотрите на него! — Один из пришедших поспешно отвернулся.

— Он, наверно, на что-то наткнулся, когда падал!

— А что с женщиной, которая была с ним? — озабоченно спросил Декер.

— Женщина?

— Я слышал ее голос! — пояснил Декер. — Мне показалось, что она была ранена! Где она?

— Эй! — завопил мужчина, взявший на себя роль командира. — Продолжаем поиски! Где-то здесь есть еще один человек! Женщина!

Группа рассыпалась в цепочку и, светя во все стороны фонарями, двинулась дальше.

Решив воспользоваться создавшейся неразберихой, Декер отступил в темноту. Оскальзываясь в грязи, цепляясь за торчащие корни деревьев, обдирая ботинки о камни, он кое-как взобрался на крутой склон. В любую минуту поисковики могли задуматься, куда он делся. Он должен уйти отсюда, прежде чем кто-нибудь из них заподозрит, что он не принадлежит к их компании. «Но я не могу уехать без портфеля Джордано, — одернул себя Декер. — Когда он упал, портфеля с ним не было. Где же он? Если эти люди заберут деньги, у меня не останется никакого шанса спасти Бет».

С сильно бьющимся сердцем Декер выбрался наверх и увидел, что фонарей около разбитого «Кадиллака» стало заметно больше. Сейчас его скрывал подлесок, но скоро сюда могла двинуться новая партия спасателей. Тяжело дыша, он присел на корточки, пытаясь восстановить в памяти последовательность событий. Откуда Джордано напал на него? Справа или слева? Декер повернулся и всмотрелся туда, где лежал почти неразличимый в темноте труп Джордано. Мысленно проиграл заново весь ход стычки на дне оврага. Вычислил, где они приземлились. Чтобы попасть туда, они должны были падать слева от того места, где он сейчас стоит. Значит, Джордано должен был напасть...

Декер опустился на четвереньки и пополз. И в ту же самую секунду несколько фонарей двинулись в его сторону. «Нет! — мысленно выкрикнул Декер. Он никогда еще не испытывал такого мощного прилива адреналина. Он даже не представлял, что его пульс может сделаться таким частым. Жилки за ушами наполнились кровью и часто-часто пульсировали. — Портфель. Я должен найти портфель. Мне необходим этот портфель. Без портфеля нельзя будет спасти Бет».

Он чуть не прополз мимо него и лишь в последний момент понял, чего коснулся. Опасаясь, что его сердце сейчас разорвется от облегчения, он схватил портфель. Одновременно он наступил коленом на что-то твердое около края обрыва. Пистолет. Он выронил оружие, когда Джордано ударил его камнем. Запихивая пистолет в карман куртки, Стив осмелился поверить в то, что удача все же не покинула его. У него все еще оставался шанс спасти Бет.

Но этого шанса не останется, если кто-нибудь из обладателей фонарей подойдет сюда поближе. Что, если один из фонарей принадлежит полицейскому? Декер пополз на четвереньках дальше, стараясь не создавать шума, и через некоторое время выбрался примерно туда, откуда входил в лес. Оглянувшись назад, он выждал, чтобы фонари немного удалились от него. Как только ему показалось, что наступил подходящий момент, он стремительно перебежал между деревьями и приостановился около обочины автострады. Мимо мчались под дождем машины, шипели шины, сверкали фары. Несколько автомобилей стояло на обочине. Почти все они были пусты — их хозяева, конечно же, отправились в лес, помочь разыскивать пострадавших в аварии. Декер с тревогой увидел полицейский патрульный автомобиль, но в нем тоже никого не было, хотя не следовало рассчитывать на то, что такое положение сохранится надолго.

Полицейский автомобиль стоял совсем рядом с олдсмобилем. Эсперанса сидел на водительском месте, опустив голову на рулевое колесо. Даже издалека можно было разглядеть кровь на его лице. Дольше ждать нельзя, решил Декер. Он быстро, деловитой походкой вышел из-за деревьев, стараясь телом прикрывать кейс от любого, кто мог бы смотреть на него из лесу, и стремительно зашагал по обочине.

Когда Декер открыл дверь и плюхнулся на сиденье, Эсперанса выпрямился.

— У вас с глазами все в порядке? Машину вести сможете?

— Да.

— Поехали.

Эсперанса повернул ключ зажигания, положил руку на рычаг коробки передач, и олдсмобиль влился в поток машин.

— У вас такой вид, будто вас черти валяли.

— Я забыл захватить костюм для такого случая. — Декер оглянулся, пытаясь определить, нет ли за ними «хвоста». Похоже, что не было.

— Я не мог точно угадать, когда вы вернетесь да и вернетесь ли вообще, — сказал Эсперанса.

— А я не был уверен, что вы останетесь в машине. Вы поступили совершенно правильно.

— Из меня вышел бы хороший водила для отрыва. Если честно, то я и был таким хорошим водилой.

Декер уставился на него.

— Когда мне было шестнадцать, — пояснил Эсперанса. — Вы добыли кейс?

— Да.

— А как насчет Фрэнка Джордано?

Декер промолчал.

— Значит, у Бет Двайер еще одной проблемой меньше.

— Это была самозащита, — сказал Декер.

— Я и не предполагал ничего другого.

— Мне был нужен портфель.

— Миллион долларов. С такими бабками кое-кто из мужчин и думать забыл бы о всяком спасении.

— Если бы не Бет, я не стал бы спасать даже самого себя.

Глава 10

1

— Иисус! Декер, это же форменное безумие. Если вы не будете очень осторожны, то произойдет самое настоящее самоубийство, — нервно бормотал Эсперанса. Несмотря на волнение, его шепот звучал чуть слышно. — Или же вы предоставите МакКиттрику шанс сделать это за вас. — Впрочем, они спорили по поводу намерения Декера на протяжении всего минувшего часа, и Декер полностью прояснил свой замысел. Именно такой МакКиттрик ожидал увидеть передачу денег, и, видит бог, так она и пройдет.

Декер почувствовал, как Эсперанса оперся коленом на край заднего сиденья олдсмобиля. Затем Эсперанса ухватил его за плечи и вытащил под дождь. Детектив получил от него четкие инструкции: не деликатничать с ним, а, наоборот, обращаться грубо, как и подобает человеку, который только что кого-то убил, а теперь вынужден возиться с трупом.

Эсперанса делал все, как было приказано, и даже не попытался смягчить удар тела Декера о землю. Это было очень больно, но Декер ничем не выдал себя и оставался полностью расслабленным, пока Эсперанса волок его по лужам. Хотя Декер держал глаза закрытыми, стараясь не жмуриться слишком сильно, он отчетливо представлял себе место действия: помятый олдсмобиль, стоящий рядом с небольшим торговым павильоном на обзорной площадке. Время близилось к полуночи, шел все такой же сильный дождь, и было очень маловероятно, что какой-нибудь автомобилист остановится, чтобы полюбоваться панорамой с Палисэйд. В хорошую погоду со смотровой площадки были видны пароходы на Гудзоне, а по ночам — зарево Гастингса и Йонкерса, расположенных далеко за рекой, но в такие ночи, как эта, вокруг был только непроглядный мрак. На тот случай, если какому-нибудь водителю все же захочется въехать на площадку, чтобы отдохнуть несколько минут, Эсперанса припарковал олдсмобиль так, чтобы проезжавшим по шоссе не было видно, что делается на пятачке между обочиной и павильоном, в котором днем торговали сандвичами и прохладительными напитками. Как раз туда, за этот павильон, он и волок Декера, которого вряд ли кто-нибудь мог сейчас принять за живого человека.

Декер услышал, как Эсперанса громко крякнул от усилия, и в следующее мгновение детектив уронил его в громко хлюпнувшую жидкую грязь. Все так же, стараясь пребывать в состоянии расслабленности, он позволил своему телу перекатиться по инерции и остался лежать на левом боку в грязи. Рискнув чуть-чуть приоткрыть веки, он разглядел в темноте что-то похожее на мусорные баки, стоявшие около стены павильона. Он слышал торопливые шаги Эсперансы, пробежавшего по раскисшей земле к машине и тут же вернувшегося обратно. Увидел, как Эсперанса прислонил портфель к задней стенке павильона. Затем Эсперанса снова исчез, через несколько секунд хлопнула дверь машины, раздался негромкий звук включившегося мотора, и быстро затихший плеск воды под шинами известил его о том, что Эсперанса уехал. Теперь Декер не слышал ничего, кроме отдаленного гула движения на автостраде да дождя, барабанившего по пластиковому пакету, надетому ему на голову.

— Джордано обещал МакКиттрику деньги и мой труп, — горячась, объяснял Декер Эсперансе, пока они ехали из города в город в поисках круглосуточно работающего магазина и переживая из-за того, что время неумолимо таяло. Они начали поиски в половине одиннадцатого ночи. Сравнялось одиннадцать, потом четверть двенадцатого, а они все ездили. — Мы должны попасть туда до полуночи. — Дважды им подворачивались открытые магазины, но там не было всего того, что Декер считал необходимым. В полдвенадцатого они наконец-то раздобыли все нужное. Эсперанса остановил машину в пустом деревенском закоулке и сделал то, что требовалось.

— А почему бы мне не оставить деньги и с ними записку, якобы от Джордано, в которой было бы сказано, что он не станет убивать вас, пока не убедится в том, что МакКиттрик исполнил свое обещание? — предложил Эсперанса, связывая бельевой веревкой щиколотки Декера.

— Потому что я не хочу делать ничего такого, что могло бы вызвать у него подозрения. Позаботьтесь, чтобы все узлы были хорошо видны. Там, конечно, будет темно. Я хочу, чтобы он нисколько не сомневался в том, что я крепко связан.

— Но ведь, если я вас свяжу по-настоящему, вы не сможете обороняться, если он усомнится в том, что вы мертвы и захочет прикончить вас. — Говоря это, Эсперанса связывал руки Декера за спиной.

— Вот я и надеюсь, что это убедит его. Он ни за что не поверит, что я по доброй воле отдался в его руки.

— Не слишком тугой узел?

— Если и слишком, это все равно не важно. Главное, чтобы он выглядел самым настоящим. Затяните его так, чтобы казалось, будто живой человек не вынесет такого обращения и выдаст себя, потому что будет не в силах стерпеть боль. Нужно сделать так, чтобы он поверил, что я мертв.

— Вы вполне можете по-настоящему помереть еще до его прихода. Декер, мне просто страшно смотреть на этот пластиковый мешок.

— Для этого он и предназначен. Ему такое зрелище должно доставить удовольствие. Надеюсь, что это сделает картину завершенной. А теперь раскрасьте меня. И поживее.

Чтобы имитировать кровь, Декер воспользовался рецептом, который когда-то дал ему один знакомый судебно-медицинский эксперт: смешат бесцветный кукурузный сироп с красным пищевым красителем.

— Сделайте так, чтобы казалось, будто они по-настоящему отвели душу, избивая меня, — распорядился Декер.

— Так. Это они расквасили вам губы. И сломали челюсть, — сообщил Эсперанса, размазывая густую массу.

— Живее. Мы должны быть на месте не позднее чем через пятнадцать минут.

Эсперанса поспешно завязал пластиковый мешок вокруг шеи Декера. Теперь он уже не спорил и ничего не предлагал, а лишь негромко молился по-испански, глядя, как Декер сделал глубокий вдох, отчего пластик облепил его лицо, закрыв рот и ноздри. В ту же секунду Эсперанса проткнул крохотную дырочку в пластике и вставил Декеру в рот короткий кусочек соломинки для питья. Декер зажал его зубами и получил возможность дышать, не нарушая вакуум, создавшийся в мешке.

— Боже мой! Декер, ну как? У вас есть хоть немного воздуха?

Декер чуть заметно кивнул.

— С этим мешком, облепившим ваше лицо, вы выглядите как самый натуральный труп.

Вот и отлично, думал Декер, лежа в жидкой грязи за торговым павильоном и слушая, как дождь барабанит по пластику.

Ничтожного количества воздуха, проходившего через соломинку, должно было хватить для поддержания жизни при условии, если он будет дышать очень неглубоко, медленно и ровно. Но с каждым чуть заметным вдохом в нем нарастала паника, пытавшаяся найти брешь в его воле. С каждым чуть заметным выдохом его сердце пыталось биться сильнее и чаще, требуя больше кислорода. Веревка, которой мешок был завязан вокруг его шеи, была натянута так, что врезалась в кожу; Декер настоял и на этом, требуя максимального правдоподобия. Все, абсолютно все должно было выглядеть натуральным. И даже на ощупь его можно было принять за мертвеца — холодный дождь должен был понизить температуру кожи Декера; таким на ощупь мог бы быть свежий, только что начавший остывать труп. Если МакКиттрик хоть на мгновение усомнится в том, что Декер мертв, он всадит ему пулю в голову и тем самым покончит со всеми своими опасениями.

Опасность состояла в том, что МакКиттрик мог выстрелить в него и просто для собственного удовольствия, но Декер рассчитывал, что при виде его изуродованного лица МакКиттрик будет удовлетворен и решит, что в дальнейшем насилии необходимости уже нет. Если бы МакКиттрик вздумал пощупать пульс на запястьях Декера, то не нашел бы его, поскольку туго затянутые веревки пережали сосуды, почти полностью перекрыв движение крови. Он мог попробовать прощупать пульс на шее Декера, но для этого МакКиттрику пришлось бы развязать веревку, стягивавшую пластиковый мешок, который снаружи казался перемазанным еще не свернувшейся кровью. Оставалась возможность приложить ладонь к ребрам и прощупать сердцебиение, но это тоже было маловероятно, потому что он лежал на левом боку и, чтобы дотянуться до ребер в районе сердца, МакКиттрику потребовалось бы перевернуть труп и испачкать руку в жидкой грязи, которой Декер был перемазан с головы до пят.

И все равно риск очень велик. «Безумие, — несколько раз повторил ему Эсперанса. — Вы же погубите себя». Но разве был у него выбор? Если передача денег не произойдет точно так, как того требовал МакКиттрик, если на условленном месте не окажется трупа Декера, как это обещал Ник Джордано, МакКиттрик может что-то заподозрить и даже не взять деньги, опасаясь каких-нибудь неприятных сюрпризов. Но именно деньги были основой плана Декера — деньги и радиомаяк, который он спрятал среди них. Если МакКиттрик не возьмет деньги, у Декера не будет никакого шанса проследовать за ним туда, где он держал в плену Бет. Как Декер ни ломал голову над планом действий, выходило одно и то же: МакКиттрик должен найти его труп.

— Неужели вы настолько любите Бет? — спросил Эсперанса перед тем, как завязать полиэтиленовый пакет на голове Декера. — Даже готовы ради нее жизнью пожертвовать?

— Ради нее я пойду хоть к чертям в ад.

— Чтобы узнать правду о ее чувствах к вам? — Эсперанса как-то странно взглянул на него. — Это уже не любовь. Это скорее оскорбленная гордость.

— Это надежда. Если я не могу доверять любви, то ничего уже не имеет значения. Суньте эту соломинку мне в рот. И завяжите мешок.

— Декер, вы самый замечательный человек, которого я когда-либо встречал.

— Нет, я просто дурак.

Сейчас, лежа в луже, вбирая в себя через трубочку крохотные порции воздуха, подавляя панику, собрав в кулак всю свою волю и дисциплину, Декер боролся против искушения пересмотреть заново все свои действия в течение последних часов. Его легкие протестовали против нехватки воздуха и требовали, чтобы он сделал глубокий вдох, а он думал. Возможно, у него имелся другой путь. Неужели за всеми его поступками скрывалось стремление продемонстрировать Бет, насколько далеко он готов зайти, чтобы показать, как сильно он ее любит?

Ему было совершенно необходимо отвлечься, и он стал вспоминать, как в первый раз увидел ее два месяца назад... Неужели это произошло так недавно? Ему казалось, что с тех пор прошла целая вечность... Да, это случилось в вестибюле фирмы по торговле недвижимостью. Как она повернулась к нему, как его сердце сразу же сбилось с ритма. Никогда еще за всю свою жизнь он не испытывал такого мгновенного и сильного влечения. Она живо возникла перед его мысленным взором — ее пышные темно-рыжие волосы, в которых так ярко сверкали отблески солнца, ее загорелая кожа, дышащая здоровьем, ее спортивная фигура, заставлявшая ее порой стесняться очертаний собственной груди и бедер. Он был очарован ее изящным подбородком, ее высокими скулами, ее лбом, достойным внимания скульптора. Он вспомнил, как шагнул к ней, и внезапно воображение перенесло его в тот вечер, когда они впервые занимались любовью, когда ее серовато-голубые глаза и чувственные губы оказались так близко, что представали в его глазах пятнами с размытыми очертаниями. Он поцеловал ее шею, провел языком по коже, почувствовав вкус соли, солнца и еще чего-то, служившего фоном для всего остального. Он обонял ее духи с оттенком мускуса. А когда он вошел в нее, ему показалось, будто на протяжении всей своей жизни, он был лишь половиной человека, а теперь сделался целым, и не только физически, но и эмоционально, духовно, что он обрел неведомое доселе благополучие, получил наконец благословение в виде ясной цели — строить жизнь вместе с нею, делить радость и горе пополам и быть двуединым духом и плотью.

2

И вдруг он резко вернулся к действительности, потому что среди барабанной дроби дождя и отдаленного гула автострады услышал звуки со стороны обрыва, к которому он лежал спиной. Хотя надетый на голову полиэтиленовый пакет приглушал звуки, настороженность обострила чувства Декера. То, что он услышал, было звуками тяжелого дыхания, шагов, то и дело скользящих по мокрым камням ног, хруста ломаемых веток.

«Милостивый бог», — подумал Декер. Он-то дожидался звука автомобиля, съезжающего с автомагистрали и вкатывающегося на эту часть смотровой площадки. А оказалось, что МакКиттрик все время находился здесь, скрывался за барьером, ограждавшим обрыв. Он, конечно, видел, как Эсперанса тащил меня за этот чертов павильон, рассуждал Декер. И, конечно же, видел, как Эсперанса бросил меня в лужу, оставил портфель и уехал. Если бы Эсперанса сказал мне хотя бы одно слово, если бы он сделал хоть какую-нибудь попытку устроить меня поудобнее, то МакКиттрик сразу же понял бы, что это ловушка. Тогда он просто застрелил бы нас.

Декер содрогнулся, осознав, насколько близко к нему находится смерть. И тут же его затрясло от холодной воды, пропитавшей всю его одежду. Ему пришлось напрячься, чтобы подавить эту рефлекторную дрожь. Ему нельзя шевелиться. Он должен с идеальной точностью изображать мертвое тело. В прошлом он, перед тем, как взяться за какое-нибудь опасное дело, погружался в медитацию, чтобы успокоиться. И теперь он поступил так же. Глубоко сосредоточившись, он постарался изгнать из себя все эмоции и чувства: страх, одиночество, предчувствие беды, свои устремления.

Но работу воображения ему остановить все же не удалось. Он представлял себе МакКиттрика, смотрящего через ограждение на залитую дождевой водой вершину огромного утеса и хмурящегося в темноте. МакКиттрик, несомненно, возбужден, промок до костей, замерз, и ему не терпится поскорее закончить дело и удрать. Он должен держать в руке оружие и наверняка настроен стрелять при малейшем подозрении. У него может быть с собой фонарь. Он может даже рискнуть выдать себя, включив его, чтобы взглянуть при свете на веревки, которыми связаны руки и ноги Декера. Если он так поступит, то определенно задержит луч света на полиэтиленовом пакете, надетом на голову Декера.

Под ногами хрустнул мокрый гравий, значит, МакКиттрик переступил через поручень. Декер знал, что настало то самое мгновение, когда МакКиттрик мог бы выстрелить, чтобы удостовериться, что Декер на самом деле мертв. Чтобы не выдать себя ни малейшим движением грудной клетки, Декер совсем перестал дышать. Его легкие сразу же потребовали воздуха. Грудь распирало. Успевшие изголодаться по кислороду мускулы отозвались на очередное насилие над собой резким приступом боли.

Шаги замерли рядом с ним. Декер был готов ко всему и никак не отреагировал на удар ноги в плечо, перевернувший его на спину. Сквозь сомкнутые веки он видел свет фонаря, который МакКиттрик направил ему на лицо, рассматривая полиэтиленовый пакет, испачканный изнутри имитацией крови. Декер заранее переместил трубочку, через которую дышал, в угол рта и сделал незаметное крохотное дыхательное движение, чтобы пленка плотнее прилипла к его губам. Он чувствовал, что у него начала кружиться голова. Не решаясь сделать даже самый крохотный вдох, он представил себе, что целует Бет; она одна сейчас заполняла все его сознание. И когда головокружение сделалось еще сильнее, это было так, словно он оказался поглощенным ею.

МакКиттрик хмыкнул — не иначе это было выражением удовлетворения. Фонарь сразу же погас. Легкие Декера, казалось, могли в любую секунду разорваться. Он услышал быстрые шаги по воде; это МакКиттрик, несомненно, поспешил за «дипломатом». А потом раздались другие звуки, смутившие Декера и наполнившие его еще худшими предчувствиями: щелчки и шорох. Что это были за звуки? Что делал МакКиттрик?

Впрочем, он почти сразу же понял. МакКиттрик перекладывал деньги в другую сумку, опасаясь, что Джордано мог положить в портфель какое-нибудь устройство для слежки. Разумный поступок, но Декер его предвидел. Радиомаяк не просто лежал в «дипломате». Декер острым ножом вырезал середину одной из пачек денег, вложил туда маяк и снова надел на пачку резинки, чтобы она не отличалась на первый взгляд от всех остальных пачек.

Декер услышал, как МакКиттрик снова хмыкнул, на сей раз, похоже, от усилия. Что-то свистнуло в воздухе и громыхнуло, вероятно, внизу, под обрывом. Портфель, понял Декер. МакКиттрик выбросил его. Он не хотел оставлять никаких признаков того, что это место использовалось для передачи денег. Но если он выбросил портфель...

Иисус, он же собирается сделать то же самое со мной. Декер усилием воли помешал своему изнемогшему от нехватки кислорода телу дернуться в испуге, когда МакКиттрик схватил его за плечи, резко поволок, грубо поднял и перевалил через поручень. «Нет!» — мысленно выкрикнул Декер. В следующее мгновение он почувствовал себя невесомым. Его тело ударилось обо что-то, отскочило, и чувство невесомости снова вернулось. Его связанные руки обо что-то ударились. Утратив способность сдерживаться, он застонал от боли. Мог ли МакКиттрик услышать его? Он падал, катился, снова и снова ударялся обо что-то еще; ему представилось, что он начал бесконечно долгое — до самого конца жизни — падение со скалы Палисэйд в воды Гудзона, но тут он со страшной силой ударился обо что-то сначала боком, потом головой, и падение прекратилось.

Оглушенный ударом, он все же почувствовал, что в мешке появилась какая-то жидкость. Кровь! Горячая липкая жидкость струилась из раны на лбу и уже начала заполнять полиэтиленовый пакет. Нет! Не важно, может ли МакКиттрик теперь видеть, что он движется. Выбора не оставалось. Он должен получить возможность дышать. План заключался в том, что МакКиттрик возьмет деньги, оставит Декера на месте и поспешно уйдет. В этом случае Декер снова вставил бы трубочку в отверстии в мешке и дышал бы через нее до тех пор, пока Эсперанса, увидев, что указатель пеленгатора пришел в движение — это должно было послужить знаком того, что МакКиттрик забрал деньги, — вернется, чтобы освободить его. Но Декеру даже в голову не пришло, что МакКиттрик может постараться избавиться от тела. Если бы он мог предвидеть такой ужасный вариант, то ни за что не решился бы сделать то, что сделал. «Похоже, что тут я и умру». Веревка, обмотанная вокруг его шеи, все сильнее врезалась в кожу, отчего он чувствовал себя так, будто его душили.

Отчаянно страдая от нехватки воздуха, он передвинул трубочку из угла рта в середину губ и просунул ее через дырочку в мешке... вернее, попытался просунуть, потому что найти дырочку ему не удалось. Лишенный возможности нормально двигаться, он с силой выдохнул все остатки воздуха, остававшиеся у него в груди, заставив мешок расправиться, и с такой же силой, даже не подумав о том, к чему это приведет, сделал вдох. Пленка сразу залепила ему нос и рот и, словно враждебное живое существо, крепко прижалась к коже. Имитация крови и настоящая кровь оказались очень липкими. Эсперанса ни за что не найдет меня здесь вовремя!

Сделав отчаянный рывок, он повернулся лицом вниз и потерся лицом о то, на чем лежал, рассчитывая найти хоть что-нибудь острое, ветку, зазубренный край камня, словом, что-то такое, что могло бы зацепиться за пленку и порвать ее. Почва оказалась мокрой и гладкой. Он ударился головой обо что-то — о скалу? — но постарался не обращать внимания на боль и продолжал тереться о землю. Причем ему нельзя было совершать резких движений невзирая даже на то, что кровь продолжала обильно сочиться из раны и заполнять пакет. Из-за этого у Декера создалось впечатление, будто он тонет. К тому же он отлично понимал, что, совершив неудачное движение, может сорваться в пропасть. Ну, и какая разница? Он все равно обречен, если он не...

Пакет зацепился за что-то вроде колышка. Почти теряя сознание, Декер слабо дернул головой влево, почувствовал, что пакет рвется, и, собрав остатки сил, повернул голову еще дальше налево. Дыра увеличилась. Он ощутил прикосновение холодного воздуха к коже, тут же на лоб посыпались мелкие холодные капельки. Но пленка все еще запечатывала его нос и рот. Он попытался вдохнуть через крошечное отверстие, находившееся напротив его рта, но от его усилий пленка сморщилась, и дырочка оказалась запечатанной. Потом Декеру показалось, что он вот-вот поперхнется насмерть кусочком трубки, которую он продолжал держать в зубах. «Я должен любым способом содрать мешок с головы!» Чувствуя, что в нем вот-вот что-то оборвется — или он вот-вот сорвется в бездонную черную яму, — он сделал одну еще одну, последнюю попытку разодрать мешок об этот благословенный колышек. Ценой глубоко процарапанной правой щеки ему удалось это сделать.

Когда он наконец-то выплюнул соломинку и вдохнул, ему показалось, что воздух с ураганным ревом устремился по его горлу. Холодный сырой воздух, заполнивший его легкие, казался невероятно сладким. Его грудь судорожно вздымалась. Он лежал на спине, трясясь всем телом, жадно глотал воздух и пытался привыкнуть к мысли, что он жив.

3

«Жив, но надолго ли? — в тревоге спросил себя Декер. — Эсперанса может не найти меня. Если я достаточно долго проваляюсь под холодным дождем, то получу верное переохлаждение. От которого и умру». Повернувшись лицом к черному небу, он ловил губами несказанно сладкие капли дождя, жадно дышал, стараясь не тревожиться из-за того, что его с нарастающей силой била дрожь и от того, что веревки все сильнее и сильнее резали ему связанные руки и ноги. «Сколько времени я валяюсь здесь? Уехал МакКиттрик или нет? Интересно, услышал он, как я застонал, когда упал?» Сдерживая страх, Стив ждал, что по обрыву к нему спустится темная фигура, что МакКиттрик включит свой фонарь, усмехнется и направит на него пистолет. И вдруг Декер на самом деле увидел отсвет фонаря на смотровой площадке, луч, определенно двигающийся в направлении павильона, от него к перилам, снова к павильону, снова к перилам, и, положившись на веру, которая силой росла в нем, Декер крикнул, вернее, попытался крикнуть:

— Эсперанса.

Звук получился хриплым, как будто горло у него было забито гравием. Он попробовал еще раз, сильнее напрягшись:

— Эсперанса!

На этот раз луч замер около балюстрады. Через секунду он устремился вниз, вдоль обрыва, и Декер увидел, что как раз здесь обрыв не был отвесным, — склон спускался поросшими кустами и чахлыми деревцами уступами, имевшими уклон в сторону пропасти.

— Я здесь! — крикнул Декер. Луч фонаря пронесся вдоль уступа к нему. Но недостаточно далеко. — Здесь!

Наконец фонарь отыскал его. Но принадлежал ли он Эсперансе? «Верить, — убеждал себя Декер. — Я должен хранить веру».

— Декер?

Эсперанса! Слава богу. Декер почувствовал, что отчаянное сердцебиение стало утихать при виде того, как знакомая долговязая фигура перелезла через ограждение и начала поспешно спускаться вниз.

— Осторожнее, — предупредил Декер.

Ковбойские сапоги Эсперансы скользили по камню.

— Боже... — Он взмахнул рукой, чтобы сохранить равновесие, спустился еще ниже, присел на корточки и посветил фонарем в лицо Декеру. — Ого, сколько крови. Вы как, в порядке?

— Конечно, иначе нельзя.

Эсперанса стремительным движением перерезал веревку, которой были связаны за спиной руки Декера, а потом так же быстро освободил его ноги. Хотя мышцы Декера успели занеметь, он, несмотря на боль, с наслаждением шевелил конечностями.

— Полежите смирно, пока я разделаюсь с остальными узлами, — сказал Эсперанса. — Проклятье, веревка промокла под дождем и разбухла. Я не могу...

— У нас нет ни минуты, — перебил его Декер. — Мы должны добраться до автомобиля. Сигнал маяка улавливается только на расстоянии мили. Помогите мне встать.

С видимым усилием, изо всех сил стараясь устоять на ногах, Эсперанса помог ему подняться.

— Кровообращение в руках и ногах восстановится еще не скоро, — сказал Декер. — Вам придется тащить меня.

Тяжело дыша, пыхтя от усилий, они вскарабкались по почти отвесному склону.

— Я остановился ярдах в ста отсюда к северу на обочине магистрали, — сообщил Эсперанса. — Не видел, чтобы хоть одни фары свернули на площадку. Уже перевалило за полночь. Я начал было подумывать, что он так и не появится. Но внезапно стрелка на пеленгаторе дрогнула — маяк сдвинулся с места. Я тут же задним ходом рванул как можно быстрее по обочине к вам.

— МакКиттрик прятался здесь, на уступе. — Декер ухватился за перила и, задохнувшись от усилия, подтянулся. — Он, должно быть, убежал через лес. Его автомобиль, судя по всему, стоял к югу отсюда или еще дальше к северу, чем отъехали вы. Надо спешить.

Топая по лужам, Эсперанса подбежал к темному олдсмобилю, намного опередив Декера, и схватил лежавший на переднем сиденье пеленгатор.

— Сигнал все еще есть! — взволнованно воскликнул он. — Стрелка говорит, что он едет на север.

Декер тяжело шлепнулся на переднее сиденье, захлопнул дверь, и сразу же его отбросило на нее плечом — это Эсперанса с силой нажал на акселератор. Олдсмобиль вышвырнул из-под колес целую кучу гравия и, виляя из стороны в сторону на размокшей почве стоянки, понесся туда, где дождевые струи искрились в свете фар мчавшихся по автостраде машин.

4

— Сигнал слабый! — Декер уставился на светящуюся шкалу прибора. Его промокшая одежда противно липла к телу.

Эсперанса прибавил скорость. Лишь на мгновение убрав руку с рычага коробки передач, чтобы включить стеклоочистители, он сразу же заметил крохотный просвет в транспортном потоке. Олдсмобиль влетел на автостраду и начал одну за другой обгонять попутные машины.

— Иисус, я совсем замерз. — Декер нащупал выключатель обогревателя салона автомобиля. Неловкими, почти утратившими чувствительность пальцами правой руки он держал нож Эсперансы и пытался перепилить им узел на веревке, охватывавшей его левое запястье. Одновременно он, не отрываясь, следил за пеленгатором. — Сигнал стал сильнее. Стрелка снова сдвинулась. Вот, смотрите! Он свернул с магистрали. Он впереди и слева от нас!

Даже раньше, чем они рассчитывали, в свете фар олдсмобиля показался блестящий от дождя асфальт съезда на дорогу, которая, судя по указателю, вела на шоссе № 9.

— Оно идет параллельно автостраде, — заметил Декер. — Стрелка показывает, что МакКиттрик развернулся! Теперь он едет на юг. — Чудом не резанув по коже, Декер все же сумел перерезать веревку, стягивавшую его запястье. Возобновившееся кровообращение болью отдалось в венах левой руки. Он принялся массировать борозду, оставленную веревкой на запястье, которое почему-то сразу же заболело сильнее.

— Вы же сами велели мне сделать так, чтобы это выглядело натуральным, — оправдываясь, сказал Эсперанса.

— Эй, я ведь еще жив. Выходит, мне не на что жаловаться.

В конце «лепестка» Эсперанса повернул налево, на мост, пересекавший автомагистраль, которую они только что покинули, и машина помчалась дальше, приближаясь к уходящему на юг шоссе № 9. Вскоре впереди показалась вереница красных задних габаритных огней.

— Сигнал еще сильнее! — сказал Декер. — Сбросьте скорость. Он может находиться в любом из этих автомобилей. — Стив освободил от веревки правое запястье. Как только кровообращение возобновилось и пальцы вновь обрели гибкость, он смог без труда разрезать узлы, стягивавшие его лодыжки.

Несмотря на поток горячего воздуха, который гнал тепловентилятор, Декера по-прежнему бил озноб. И его неотвязно мучили тревожные мысли. Что, если МакКиттрик уже убил Бет? Что, если он догадался, что за ним следят, обнаружил маяк и с минуты на минуту выбросит его? Нет! Не может быть, чтобы я попусту прошел через все эти мучения! Бет должна быть жива.

— Стрелка говорит, что он снова поворачивает. Направо. Направляется на запад.

Эсперанса кивнул.

— Я вижу, как пятая от нас машина впереди повернула. Сейчас слегка приторможу, чтобы он не заметил, что мы свернули вслед за ним.

Предвкушение встречи с Бет придало Декеру новые силы. Он вытер лоб и посмотрел на руку. Ладонь окрасилась в густо-красный цвет. Это был вовсе не кукурузный сироп, смешанный с красным пищевым красителем. Не нужно было даже вдыхать резкий металлический запах для того, чтобы понять, что это самая настоящая кровь.

— Не знаю, много ли от этого будет толку, но вот чистый носовой платок. Я нашел его в «бардачке», — сказал Эсперанса. — Попробуйте остановить кровь. — Сворачивая следом за МакКиттриком направо с шоссе № 9 возле щита, на котором была нарисована стрелка, рядом с надписью «РОКМЭН», Эсперанса выключил фары. — Думаю, нет смысла слишком уж афишировать наше движение. Я с трудом различаю под дождем его стоп-сигналы и потому уверен, что нас он сейчас вообще не видит.

— Но как вы будете ехать вслепую?

— Это ненадолго. — Эсперанса свернул налево в переулок, снова включил фары, сделал разворот, выехал на рокмэнскую дорогу и снова повернул налево следом за МакКиттриком. — Если он следит за дорогой в зеркало заднего вида, что я обязательно сделал бы на его месте, то увидит фары машины, выехавшей на дорогу слева, а это совсем не то направление для того, кто мог бы ехать за ним с автострады. Он не должен ничего заподозрить.

— Вы здорово разбираетесь в этих делах, — отметил Декер.

— Пришлось. Я еще мальчишкой мотался с шайкой таких же сосунков. Тогда мне довелось немало попрактиковаться в ведении слежки, но куда чаще приходилось быть тем, за кем следят.

— И как же вы смогли покончить с этим?

— Встретился с полицейским, который пришелся мне по сердцу.

— Он, наверно, гордится тем, что вы стали офицером?

— Он погиб в прошлом году. Пьяный хулиган застрелил его. Преднамеренно.

Сверкнула молния, и сразу же прогремел такой мощный раскат грома, что автомобиль встряхнуло.

— Ну вот, дождались грома и молнии. Настоящая буря, — сказал Декер.

— Дерьмо. — Впрочем, было не ясно, что Эсперанса имеет в виду: погоду или свои воспоминания.

При следующей вспышке молнии он ткнул пальцем вперед.

— Я вижу автомобиль.

— Сигнал сильный, и стрелка указывает прямо, — отозвался Декер. — Это, скорее всего, МакКиттрик.

— Пора сворачивать с дороги. Не хочу, чтобы он что-нибудь заподозрил.

Впереди показался щит с надписью «КЛОСТЕР». МакКиттрик поехал дальше, а Эсперанса свернул направо, обогнул квартал и возвратился на рокмэнскую дорогу. За это время между олдсмобилем и машиной МакКиттрика появилось несколько машин.

— Пеленгатор показывает, что он все еще перед нами. — Промокшая одежда Декера никак не желала согреваться, и он продолжал дрожать. От неосознанного напряжения все мускулы ныли. Места на спине и груди, ушибленные во время падения с обрыва, распухли и дергали. Но все это было не важно. Боль ничего не значила. Значение имела только судьба Бет. — Постойте. Стрелка сдвинулась. Он повернул направо.

— Да, я вижу, что его огни ушли с дороги, — подтвердил Эсперанса. — Я не хочу пугать его, свернув сразу же за ним. Давайте проедем мимо этого поворота и посмотрим, куда он направится. Он может попытаться проверить, не вырос ли у него «хвост».

Миновав тихий центр города, они оказались в еще более тихом предместье и при очередной вспышке молнии увидели, куда ехал МакКиттрик: скромный одноэтажный мотель. Красная неоновая вывеска извещала, что он называется «Палисейдс-инн». Под вывеской теснилось штук двадцать пять простеньких домиков, их вереницы уходили от улицы далеко в темное поле. Когда олдсмобиль проезжал мимо, Декер сполз с сиденья и скрючился на полу на тот случай, если МакКиттрик решит приглядеться к одной из редких в это время суток машин, следовавшей за ним.

Затем мотель остался позади, и Декер медленно выпрямился.

— Стрелка пеленгатора не движется. Значит, МакКиттрик остановился.

— И что вы собираетесь делать дальше? — поинтересовался Эсперанса.

— Сверните с улицы и остановитесь где-нибудь поблизости. Нужно вернуться и посмотреть, что он делает.

Новый раскат грома сотряс автомобиль. Декер взял пистолет, принадлежавший одному из охранников, убитых им в поместье Джордано. Эсперанса сунул в карман «вальтер».

— Нужно взять с собой пеленгатор. На тот случай, если это хитрость и он поедет дальше.

— А потом? — спросил Эсперанса.

— Чертовски хороший вопрос.

Декер вышел из автомобиля и снова попал под осточертевший дождь. И сразу же в его памяти вновь возник тот холодный дождь, который лил в ночь, когда он гонялся за МакКиттриком и угодил в западню во дворе старого римского дома. Через миг рядом с ним оказался Эсперанса; с козырька его бейсболки капала вода, промокшие длинные волосы облепили шею. В свете фар проносившихся мимо машин лицо Эсперансы казалось еще более костлявым, чем при дневном свете, нос и нижняя челюсть тоже как будто выпирали сильнее. Детектив показался Декеру похожим на хищного зверя.

5

Они не стали подходить к мотелю со стороны конторы, а осторожно прошли по переулку, тянувшемуся вдоль построек. Декер отметил, что домики сложены из шлакоблоков и не имеют второго выхода. Окон со стороны переулка не было, если не считать узкие прямоугольники из непрозрачных стеклянных кирпичей, которые можно разбить разве что тяжелым молотком.

Обойдя мотель сзади, Декер и Эсперанса укрылись за мусорными баками и принялись рассматривать домики. Стрелка пеленгатора стояла на месте, а это означало, что передатчик находится в одном из них. Перед восемью домиками стояли автомобили, в четырех из этих восьми за сдвинутыми шторами горел свет. Ряд мусорных баков, за которыми прятались Декер и Эсперанса, тянулся вдоль двух последних домиков, стоявших рядом друг с другом. Декер, даже не глядя на пеленгатор, мог сказать, что сигнал идет из одного из них. Перед ними стоял автомобиль, синий «Понтиак», мотор которого, остывая, характерно потрескивал; над капотом поднимался заметный даже в темноте пар.

Нельзя медлить, думал Декер. Если Бет находится в одном из домиков мотеля, то МакКиттрику может приспичить убить ее, как только он вернется с деньгами. Или он может проверить деньги и найти там маяк, запаниковать и убить Бет перед тем, как пуститься в бегство.

— Подождите здесь, — шепнул Декер Эсперансе. — Прикрывайте меня. — Стараясь производить как можно меньше шума, он подкрался к освещенному мягким светом окну последнего домика в ряду. Сверкнула ослепительная молния, и он снова почувствовал себя голым. Почти сразу же его встряхнул могучий раскат грома. И снова сомкнулась ночь. Терзаясь тревогой, он заметил, что шторы задернуты не до конца и через узкую щель можно рассмотреть почти всю комнату. Двуспальная кровать, дешевый шкаф, телевизор, прикрепленный к стене. Если бы не чемодан на кровати, можно было бы подумать, что там никого нет. А в середине левой стены виднелась раскрытая дверь, позволявшая предположить наличие еще одной комнаты.

Декер вздрогнул от следующего залпа молнии и грома и осторожно перебрался к соседнему окну. Даже сквозь шум бури он слышал голоса, хотя и не мог разобрать, что они говорили. Сначала говорил мужчина, ему ответила женщина. Мужской голос, возможно, принадлежал МакКиттрику, а женский — Бет. Трудно было сказать наверняка. Не исключено, что Декер вообще слышал телепередачу. Неожиданно в диалог вмешался кто-то еще, мужчина со странно искаженным низким хриплым голосом, и Декер на мгновение растерялся, но тут же сообразил, что иначе и быть не могло — если Бет действительно находилась там, кто-то должен был ее охранять, пока МакКиттрик ездил за деньгами. Он представил себе Бет, привязанную к стулу, с ослабевшей повязкой, затыкающей рот. Представил, как эту повязку завязывают наново, как Бет пытается отбиваться, как ее глаза постепенно вылезают из орбит, когда МакКиттрик душит ее...

«Да делай же что-нибудь!» — прикрикнул он на себя. Заметив номер на двери домика, он поспешно вернулся к Эсперансе и объяснил свои дальнейшие намерения. Потом, так же стараясь держаться в тени, он бегом вернулся на улицу, где еще из машины приметил телефон-автомат на закрытой на ночь бензоколонке напротив мотеля. Быстро вставив монеты, он набрал номер.

— Информация, — произнес женский голос. — Скажите пожалуйста, какой город вас интересует.

— Клостер, Нью-Джерси. Мне нужен телефон мотеля «Палисейдс-инн».

Через мгновение монотонный голос, принадлежавший уже компьютеру, а не человеку, продиктовал телефон.

Декер запомнил номер, нажал на рычаг, зарядил в автомат еще несколько монет и нажал нужные кнопки.

Уже после трех гудков он услышал усталый мужской голос, который почти прошептал в трубку:

— \"Палисэйдс-инн\".

— Дайте мне телефон номера девятнадцать.

Клерк ничего не сказал в ответ. Декер услышал щелчок, а затем гудок немного другого тона. Это означало, что его вызов переключен через внутренний коммутатор. Он представил себе, как МакКиттрик дергается к телефону, как на крупных чертах его лица появляется смешанное выражение удивления и растерянности. Действительно, кто мог ему звонить? Кто мог знать, что он находится в этом мотеле? МакКиттрику придется долго думать, отвечать или нет.

Телефон продолжал звонить. Десять раз... Одиннадцать раз...

Наконец в трубке снова раздался голос клерка:

— Сэр, они не отвечают. Вероятно, там никого нет.

— Продолжайте вызывать.

— Но, может быть, они спят и не хотят снимать трубку.

— Это очень важно и срочно.

Клерк устало вздохнул, Декер снова услышал щелчок. В трубке вновь раздались гудки.

— Алло. — Голос МакКиттрика слегка дрожал, он говорил почти шепотом, очевидно надеясь, что таким образом ему удастся изменить голос до неузнаваемости.

— Если вы обратитесь к здравому смыслу, — сказал Декер, — у вас еще останется шанс выбраться из всей этой заварухи живым.

В трубке стало очень тихо. Несколько секунд Декер слышал лишь стук дождя по крыше телефонной будки.

— Декер? — МакКиттрик произнес это так, будто не был уверен в своем рассудке.

— Мы давно не общались, Брайан.

— Но этого не может быть. Вы мертвы. Какого...

— Брайан, я позвонил, чтобы поговорить вовсе не о моей смерти.

— Иисус.

— Помолиться всегда полезно, но у меня сейчас больше возможностей помочь вам, чем у Иисуса.

— Откуда вы звоните?

— Опомнитесь, Брайан. Я тот самый парень, который написал учебник по нашей с вами бывшей профессии. Я не выдаю информацию. Потом вы спросите у меня, как я узнал, где вы находитесь и сколько со мной народу. Вам следует знать только одно: вы можете оставить себе деньги, а я хочу получить Бет Двайер.

В трубке снова стало тихо.

— Брайан, если она мертва, то у вас не будет ни малейшего шанса сговориться со мной.

— Нет. — Брайан громко сглотнул. — Она не мертва.

Декер почувствовал такое облегчение, что у него даже закружилась голова.

— Дайте мне поговорить с нею.

— Это не так-то просто, Декер.

— Так бывает всегда. Но этой ночью ситуация сильно упростилась. Ник и Фрэнк Джордано мертвы.

— Что за...

— Можете мне поверить, Брайан. Смело вычеркивайте их из уравнения. Никто больше не охотится на Бет Двайер. Вы можете оставить себе деньги и отпустить ее. А то, откуда у вас взялись эта деньги, останется нашей тайной.

МакКиттрик совершенно явно не знал, что сказать; в трубке было слышно его тяжелое дыхание.

— Почему я должен вам верить?

— Подумайте сами, Брайан. Если бы Джордано были живы, я не говорил бы сейчас с вами. В таком случае на смотровой площадке действительно лежал бы мой труп.

МакКиттрик задышал тяжелее.

— И вы бы не говорили со мной по телефону, — добавил Декер. — Сейчас их люди вышибали бы дверь вашего номера в мотеле.

Декер услышал какой-то непонятный шорох; очевидно, МакКиттрик прикрыл рукой трубку телефона. Затем уловил приглушенные голоса. Он ждал, дрожа от холода в своей негреющей мокрой одежде и пронизывавшего все его существо страха, что МакКиттрик все же сделает что-нибудь с Бет.

Потом снова раздался шорох, и МакКиттрик заговорил снова:

— Мне нужны доказательства.

— Вы крутите, Брайан. Вы рассчитываете попытаться уехать, пока я разговариваю с вами. Но я не один. Как только вы появитесь в двери, начнется стрельба, и я вам гарантирую, что, если Бет пострадает, вам придется долго и мучительно размышлять, как и на что потратить в аду свой миллион долларов.

Пауза. Снова отзвук приглушенных голосов. Когда МакКиттрик снова заговорил, его голос звучал устало:

— Как я могу поверить, что вы позволите мне уйти, если я отдам вам Диану Сколари?

— Бет Двайер, — поправил его Декер. — Это для вас, пожалуй, внове, Брайан. Честность. Я никогда не нарушал своего слова. Когда я работал на Лэнгли, то делал дела именно так. Люди знали, что они могут положиться на меня. А важнее этого дела у меня еще ничего не было в жизни.

Со своего наблюдательного пункта в телефонной будке Декер видел на противоположной стороне улицы всю цепочку домиков мотеля, которую замыкал ряд мусорных баков. Он видел то место, где скрывался Эсперанса, державший под контролем два строения. И, конечно, он сразу же заметил, что в обоих окнах девятнадцатого номера погас свет.

— Почему вы выключили свет, Брайан?

— Иисус! Вы так близко?

— Не пытайтесь устроить какую-нибудь глупость. Вы, возможно, собираетесь использовать Бет в качестве щита и рассчитываете на то, что я не стану стрелять. Пораскиньте мозгами. Даже если я действительно позволю вам убежать вместе с нею, неужели вы думаете, что вам удастся прятаться за нею всю оставшуюся жизнь? Мне кажется, полиэтиленовый пакет, который вы видели на моей голове там, на смотровой площадке, должен доказать, что я готов пойти ради нее на любой риск. Я буду гоняться за вами, пока не разделаюсь.

Молчание.

— Не забывайте о миллионе долларов, Брайан. Никто не сможет сказать ничего плохого о том, как он к вам попал. Никто не потребует его назад. Уезжайте отсюда и тратьте его, как вам заблагорассудится.

— Если вы дадите мне уехать.

— Если вы оставите здесь Бет. Этот разговор продолжает быть совершенно бессмысленным, пока вы не докажете мне, что она жива. Дайте мне поговорить с нею.

Декер так сосредоточился на звуках из телефонной трубки, что даже не слышал стука дождя по крыше. Он не услышал даже оглушительного раската грома, от которого зазвенели стекла в будке, и еще более громкого стука собственного сердца.

В трубке раздался такой звук, будто телефон куда-то переносили.

— Стив?

У Декера чуть не подкосились ноги. Он только сейчас понял, что, несмотря на всю свою решимость, не был в глубине души уверен, что когда-нибудь вновь услышит голос Бет.

— Слава богу, — пробормотал он.

— Я не могу поверить, что это ты. Как ты...

— Некогда объяснять. Ты в порядке?

— Перепугана до смерти. Но они не сделали мне ничего плохого. — Голос был слабым и дрожал, но Стив не мог не узнать его с первого же звука. Он вспомнил свой первый разговор с Бет и то, как ее голос напомнил ему о перезвонах ветра и пузырьках в шампанском.

— Я люблю тебя, — сказал Декер. — Я вытащу тебя оттуда. Сколько там народу?

В трубке громко брякнуло, и снова раздался голос МакКиттрика:

— Теперь вы знаете, что она еще жива. Каким образом я смогу выйти отсюда живым?

— Включите свет, откройте шторы.

— Что?

— Посадите Бет перед окном, чтобы ее было хорошо видно. Берите деньги и выходите. Садитесь в машину. Все время держите ее под прицелом пистолета. Так вы будете знать, что я не стану ничего предпринимать против вас.

— Пока я не окажусь на улице и не смогу больше даже видеть ее, не то что стрелять. Тогда вы и постараетесь меня убить.

— Послушайте, надо же хоть чему-то верить, — сказал Декер.

— Только не надо этого дерьма, — огрызнулся МакКиттрик.

— Я действительно верю. И докажу вам это. Вы будете в безопасности после того, как оставите Бет в комнате, потому что я буду с вами в автомобиле. Я буду вашим заложником. А отъехав подальше, когда вы убедитесь, что за вами никто не едет, вы сможете освободить меня, и мы будем в расчете.

Снова продолжительное молчание. Раскат грома.

— Вы шутите, — сказал наконец МакКиттрик.

— Я никогда не был более серьезен.

— Откуда вы знаете, что я не убью вас?

— Я этого не знаю, — отозвался Декер. — Но если вы это сделаете, то у меня найдутся друзья, которые выследят вас. Я готов держать пари на что угодно, что вы хотите покончить с этим делом раз и навсегда. Брайан, я хочу того же самого. Отдайте мне Бет. Заберите себе деньги. Вы никогда больше не услышите обо мне.

МакКиттрик в очередной раз надолго замолчал. Декер представил себе, как он, шевеля губами, вычисляет в уме.

Потом МакКиттрик приглушенным голосом говорил с кем-то еще, находившимся в комнате.

— Ладно, — сказал он в конце концов. Дайте нам пять минут. Тогда мы выйдем. Я хочу, чтобы вы стояли с поднятыми руками около моей машины.

— Хорошо, Брайан, договорились. Но запомните — на тот случай, если вы вдруг захотите отказаться от нашего договора, — вы тоже будете под прицелом.

6

С пересохшим от волнения ртом Декер повесил трубку и вышел под дождь. Чувствуя, что его знобит все сильнее, он перебежал улицу и оказался на неосвещенном краю автомобильной стоянки. Там его наверняка никто не смог бы разглядеть. Добравшись до укрытия Эсперансы, он шепотом, который из-за шума дождя нельзя было бы расслышать и в двух шагах, рассказал о заключенной с предателем сделке.

— Вы идете на адский риск, — заметил Эсперанса.

— Ну, и что в этом нового?

— Это же cojones.