– Обстановка? – спросил он шёпотом.
– Всё чисто, – коротко отрапортовал боец.
– Ну-ка, пусти, – похлопал его по плечу командир.
Сухарь, подтянув пулемёт, немного сместился, уступая Сулинову окно для осмотра местности. Тот целую минуту изучал видимую территорию через бинокль с прибором ночного видения, затем, беззвучно чертыхнувшись, отошёл вглубь комнаты за специальную ширму, встав за спиной Кота, следившего за мониторами наружного наблюдения.
– Всё чисто, шеф, – упредил Кот его вопрос. – Ни камеры, ни датчики ничего не фиксируют. Даже белки с ежиками не бегают, словно вымерло всё.
Командир скептически окинул взглядом мониторы и с едва заметным злорадством в голосе спросил, ткнув пальцем в один из экранов:
– Значит, говоришь, и белки не бегают?
Оператор посмотрел, куда указал майор, и ухмыльнулся:
– Вот же шельма, шустрая какая!
На всю ширь монитора виднелась беличья мордочка, дёргающая носом и шевелящая усиками. Как видно, она сидела на ветке перед камерой и с любопытством обнюхивала столь необычный для неё предмет. Из-за серо-зелёной цветовой гаммы, которую выдавало «ночное видение», белка казалась пришельцем из старых фантастических страшилок.
– Шугануть её? – спросил Кот, берясь за джойстик управления камерой.
Ответить Сулинов не успел, так как зверёк, словно угадав намерения наблюдателя, отскочил назад и замер на пару секунд, глядя в глазок объектива. Затем, что-то пискнув, белка подмигнула и, вытянув в сторону камеры лапку, оттопырила три коготка, как будто в приветственном жесте. После чего моментально скрылась, оставив Кота в полном изумлении.
– Это чего? – пытался понять боец. – Это она нам «сербский привет» показала или я чего-то не понимаю в ботанике?
– Ну да, – невозмутимо подтвердил майор, пряча улыбку. – Белочка тебе привет шлёт, чего такого-то? Можно подумать, тебе такое впервой.
Кот замялся, не зная, что ответить, сконфуженно переживая свой когда-то давным-давно случившийся срыв. Сулинов же, направляясь в соседнюю комнату, приказал:
– Бди дальше!
Её глаза сверкнули.
— Ooooo. Так ты шпион?
Сам-то он сразу догадался, что они только что видели Алиску. Егерского зверька, обычную с виду белку с необычными способностями. Но просвещать свой личный состав по этому пункту майор не собирался, не без оснований полагая, что им это сейчас ни к чему, есть дела и поважнее.
— Может быть, — протянул я, копируя её манеру.
Конни снова рассмеялась.
Прижав пальцем гарнитуру в ухе, Анатолий Викторович скомандовал:
— Бьюсь об заклад, ты постоянно заводишь разговор с такими же, как я, глупыми девчонками из колледжа.
– Отделение, доложить по порядку!
— Как ты? — усмехнулся я. — Нет, с такими редко.
Один за другим бойцы отзывались, докладывая обстановку. Все двенадцать человек, включая Сухаря и Кота, с которыми майор только что беседовал, отрапортовали о полной тишине и спокойствии вокруг охраняемого объекта.
Её глаза снова сверкнули.
– Тишина и спокойствие, – недовольно подвёл итог командир. – С какого перепугу-то?
— Похоже, ты нащупал моё слабое место. Я из тех девушек, которые любят, когда им чуток льстят.
Шёл третий час ночи, а противник до сих пор себя никак не проявил. Это тяготило, заставляя томиться в ожидании. Как человек деятельный, майор не любил тупо ждать, хотя в силу профессиональной привычки терпением обделён не был. Он по собственному опыту знал: любую атаку на укреплённый объект лучше всего проводить ближе к утру, когда охрана, утомлённая ночным бдением, теряет концентрацию и внимательность.
— А я решил, что тебе понравилось кое-что другое.
Но бывают и исключения, на охраняемый объект могут напасть в любое время. Поэтому в домике егеря никто не спал: ни майор, ни его личный состав. Командира не пугала перспектива устать под утро и ослабить бдительность. Комитет не зря дружил с наукой.
Она прикрыла одной рукой рот, её щёчки немного порозовели.
Он сам и его бойцы незадолго до полуночи съели энергетические питательные рационы, действия которых хватит до утра. За час до ослабевания эффекта препаратов они примут тонизирующие таблетки, действие которых увеличивает работоспособность человека ещё на несколько часов. Не хочется ни спать, ни есть, ни пить, все готовы к бою.
— Гарри. На Юге не принято так разговаривать с барышнями.
А там уже утро, калорийный завтрак и в зависимости от оперативных сводок составление плана дальнейших действий. Так что отряд Сулинова будет в полной боевой готовности, когда бы противник ни напал: хоть сейчас, хоть на рассвете.
— Конечно. Я всё понял, ты выглядишь такой обиженной. Может, мне извиниться перед тобой?
Но всё равно ожидание тяготило, потому что неизбежной спутницей долгого бдения является скука, на которую уже пожаловался Кот. Желая себя хоть чем-то занять, майор вернулся за ширму и вдруг ни с того ни с сего влепил наблюдателю подзатыльник.
— Ох, — вздохнула она и широко улыбнулась. — Я просто должна заполучить тебя.
– За что, шеф? – Несмотря на то что рука у командира была увесистой, в голосе Кота не прозвучало ни обиды, ни жалобы, только полное недоумение.
Глаза Конни снова заблестели и до меня, наконец, дошло.
– Да так, – смутился из-за своего поступка Сулинов, разглядывая ладонь. – Про столик Усачёва вспомнил.
– Тьфу ты, прости господи! – возмутился боец. – Нашли время, Анатолий Викторович. Как будто опосля нельзя было разнос начинать.
Это был не просто блеск в глазах.
– Опосля уже может возможности не представиться, – наставительно возразил командир. – А наказать надо обязательно, чтобы в другой раз неповадно было.
– Да чего сразу наказать-то?! – чуть не обиделся опальный сотрудник. – Велика важность, столик. Отнесу я его обратно, никуда он не денется.
В них всё больше появлялось серебристых крапинок.
– Не денется-а, – передразнил майор. – А если завскладом ревизию проведёт и пропажу заметит? Тогда что? Ты хоть о последствиях подумал, когда его тырил?
Милашка оказалась проклятым вампиром.
– Да успокойтесь вы уже, шеф. Не будет никаких последствий. Ревизия вот только была, а следующая теперь не скоро. Так что этого столика ещё долго не хватятся.
Я отрабатывал невозмутимое выражение лица в течение многих лет. Годами. Получается всё ещё плоховато, но я работаю над этим. Поэтому уверен, что моя улыбка была лишь слегка деревянной, когда я переспросил:
– Ты-то откуда знаешь? – недоверчиво сощурился Сулинов.
— Заполучить меня?
– Так секретарша заведующего – моя подружка, – гордо осклабился «тыритель» столика.
Мне не совсем удалось скрыть свою догадку, но либо Конни играла в покер лучше меня, либо она на самом деле была слишком увлечена беседой, чтобы заметить.
– Какая по счёту? – не удержался от шпильки командир.
— Да, заполучить, — ответила она. — Когда я встречаю кого-то стоящего, мне хочется пообедать с ним. Мы будем болтать, рассказывать истории, смеяться и фотографироваться на память.
– Не важно. Главное, она мне обстановочку расписала и всю картину раскрыла. Тут ведь вот какой кордебалет получился… – В тоне «волкодава» появились задорные нотки. – К ним, на склад вещдоков, какую-то диковинную улику сдали. Что за штуковина, пока мало кто знает. Подружка моя уж точно не в курсе, что это за хреновина. Но весь фикус-пикус в том…
— Гм, — сказал я, — пожалуй, ты слишком молода для меня.
– Фокус-покус, – поправил его майор.
Она запрокинула голову и залилась смехом.
– Чего? А! Ну да. – Кот собрался с мыслями, возвращаясь к рассказу. – В общем, улика та у них на складе, как вдруг…
— О, Гарри. Я говорю просто о совместном ужине. Вот и всё, честное слово. Я знаю, что страшно кокетничала, но не думала, что ты принимал это всерьёз.
– Это что? – перебил его командир, указывая на монитор, в котором произошло шевеление.
Я внимательно наблюдал за ней, пока она говорила, стараясь обнаружить признаки хищного расчёта, которые должны были появиться, насколько мне известно. Вампиры из Белой Коллегии…
Несколько секунд оба всматривались в экран, пока там не промелькнули уши с кисточками и пушистый хвост.
* * *
– Тьфу ты! – сплюнул наблюдатель. – Опять эта рыжая…
— Подождите, — сказал Дин. — Вампиры из белых калек?
– Ну да, – согласился с ним командир. – Алиска, наверное. Ладно, шут с ней. Пусть бегает. Так что там с уликой произошло?
— Белой Коллегии, — вздохнул я.
Кот снова настроился на повествование и продолжил:
Дин фыркнул.
– Короче, фиговина эта у них там то ли раскололась, то ли разбилась, а может, вообще взорвалась. Не важно. Главное, заляпала она у них там всё аж жуть. А уж какую вонь подняла. Хуже чем в студенческом туалете, продохнуть невозможно. В противогазе и то глаза режет.
— Почему бы просто не назвать её вампиром?
Сулинов скептически хмыкнул, но перебивать бойца не стал, слушая дальше.
— У них бывает много разновидностей, — ответил я.
– Вот и поступило им распоряжение все вещдоки перенести с их склада на склад общий. Заведующий, чтоб ему не икалось, под это дело подпряг всех, до кого смог дотянуться. Так уж получилось, что я с ребятами ему тоже под руку подвернулся, так он, гад, и нас припахал. Ну, мы спорить не стали, помогаем, как можем, всякие вещдоки переносим. А тут от вас сообщение пришло, раздобыть, мол, срочно столик какой-нибудь.
— И эта была ванильной?
Кот на секундочку замолчал, словно ожидая от шефа подтверждения, что, мол, такой приказ действительно имел место. Сулинов коротко кивнул и жестом попросил продолжать.
— Нет, таких не существует… — я потёр переносицу. — Я уверен в этом.
Дин кивнул.
– Вот, – удовлетворённо взбодрился рассказчик. – От вас сообщение, а у меня как по заказу как раз этот столик в руках. Ну, я сразу смекнул, к заву подхожу, он столик в списке отмечает, а я ему: «Чего вы, Игорь Петрович, ноут на весу держите, вещей много, запаритесь так. Вот, мол, столик вам, положите на него». Он и купился, за столом пристроился и так всю ревизию провёл, пока улики перетаскивали. А вещдоков много было, всё утро таскали, у него под конец уже голова от экрана квадратная была…
— И всё же, почему бы не назвать их ванильными вампирами?
Интонации Кота начали напоминать повествование эпической саги:
— Я… подниму этот вопрос на следующем съезде чародеев, — нашёлся я.
– И вот наконец, когда всё перетаскали, а Петрович, уже порядком окосевший от усталости, пошёл склад опечатывать, столик, как я и надеялся, в коридоре остался. Ну я, не будь дураком, в уголок антиквариат этот и отодвинул. А когда зав удалился, забрал и к вам доставил.
— Итак, вампир побывал там, где всё в крови оказалось?
Закончив рассказ, боец гордо приосанился, словно ожидая, что шеф ему за смекалку как минимум медаль выдаст.
— Нет, — вздохнул я. — Этот вид не питается кровью.
– От балда неуместная! – обломил его чаяния начальник. – Шпана ты астраханская, с Селенского рынка! А ты хоть раз подумал, как потом ты эту мебель окаянную обратно на склад подбросишь?
— Нет? А что тогда они кушают?
– Да чё тут думать-то? – нисколько не смутился «волкодав». – Светку попрошу, чтобы она мне маякнула, когда обратно всё перетаскивать будут. Вызовусь помогать, а во время переноски потихонечку столик им и подброшу. Как будто он всё время у них так и стоял.
— Жизненную энергию.
Майор пристально посмотрел в невозмутимые глаза подчинённого и только собрался сделать какие-то наставления, как вдруг раздалось тревожное рычание. Все, кто был в комнате, разом обернулись. В дверях, напрягшись словно перед прыжком, стоял здоровенный егерский пёс Петруха и, оскалив зубы, тихо рычал в направлении окна.
— Как так?
– Внимание! – негромко приказал Сулинов.
— Через секс, — вздохнул я снова.
— Наконец-то, история становится всё интересней. Итак, они питаются сексом?
Оба бойца, перестав пялиться на пса, разом заняли исходные позиции: Кот перед мониторами, Сухарь у окна. Майор подошёл к заму, встав сбоку, и всмотрелся через распахнутые ставни в темноту ночи. Он не стал трогать бинокль, да и смотрел только чисто символически, так как весь обратился в слух.
— Жизненной энергией, — повторил я снова. — Секс — это просто предварительная подготовка.
Шелест листьев и травы, скрип веток на ветру – всё это игнорировалось как ненужный, отвлекающий фактор. Ухо командира старалось выловить среди этой какофонии звуки, посторонние для ночного леса: крадущиеся шаги, лязг металла, шелест материи, тяжёлое дыхание, скрежет зубов – хоть что-то, указывающее на приближение к домику посторонних.
— Как отрастающие клыки для шеи, — сказал Дин. — Только вместо клыков, мне кажется, они используют…
Секунда, другая, третья. Ничего. Только по-прежнему шелестела трава, да скрипели ветки. То есть совершенно ничего. Это и было странно…
— Так мне продолжать рассказывать или нет?
– А ведь насекомых, животных и птиц тоже не слышно, – скорее сам себе прошептал майор. – Шумит только флора, фауны вокруг дома нет. Значит, начинается.
Дин откинулся назад на стуле и забросил ноги на стол.
Как бы в подтверждение его мысли, вновь зарычал боевой пёс, по-прежнему смотрящий в одну ему видимую точку за окном.
— Шутите? Я давно не слушал таких захватывающих историй.
* * *
– Что же ты слышишь, Петруха? – шёпотом обратился майор к собаке, словно надеясь на ответ.
Итак, я внимательно наблюдал за Конни, но не замечал в ней тех признаков, которые, по моим представлениям, должны были быть. Вампиры — хищники, которые охотятся на самую опасную дичь на планете. Они обычно даже не особо боятся, да особо и нечего. Если вампир Белой Коллегии хочет покормиться человеком, ему стоит только поманить пальчиком, и тот сам прибежит. Не нужно никакой зловещей музыки или специального освещения. Что касается самой охоты, то девушка просто подмигивает парню и идёт куда-нибудь обниматься с ним. Такое происходит ежедневно.
И ответ пришёл, но не от пса, а от Кота.
– Шеф! – негромко позвал оператор командира. – Смотри.
Они, совершенно не стесняясь, могут пригласить вас на обед, но совершенно точно не будут вклеивать вашу фотографию в свой фотоальбом на память.
Это было странно, а многолетний опыт научил меня, когда что-то непонятное выпрыгивает неожиданно прямо перед носом, умней всего отступить и выяснить, что, черт возьми, происходит. В моей работе, то чего не знаешь, может убить.
Мягко, но быстро ступая, Сулинов оказался за ширмой и всмотрелся в экран, на который указывал боец. Белка Алиска, бешено прыгая перед объективом, верещала, то подбегая, то удаляясь, стуча лапками по глазку камеры, делая сальто на месте, и вообще вытворяла всё что угодно, поднимая шум и привлекая к себе внимание.
Но мне такого шанса не выпало. Раздался резкий свист тренера с поля, и футболисты с грохотом побежали в раздевалку. Один из них размашисто зашагал к нам и, положив руку на верхушку шестифутового сетчатого забора, одним лёгким движением перемахнул через него. Ирвин Бигфут мягко приземлился и с усмешкой продолжил путь прямо к Конни.
– Во её колбасит, а? – усмехнулся Кот над выкрутасами белки.
Она, взвизгнув по-девичьи от восторга, атаковала его. Он подхватил её на руки, в то время как та, обернув ноги вокруг его бёдер и держа лицо в руках, целовала его вдоль и поперёк. Только спустя минуту они смогли освободиться, чтобы отдышаться.
Майору же было не до смеха. Сверив номер изображения, он прикинул направление, сравнив его с тем, куда смотрит Петруха. Совпадает. И это не радует. Ну ни капли…
— Ирвин, — сказала она, — я познакомилась с интересным человеком. Можно взять его с собой?
– Все камеры из этого сектора на мониторы, – потребовал он.
Парнишка даже не отвёл глаз от Конни. Мне сложно было осудить его за это. Голос у него своим гулким басом поразительно походил на Реку в Плечах.
Пока боец выполнял приказ, щёлкая переключателями, командир кинул взгляд на экран показания датчиков движения. Ничего. Все сектора горели зелёным.
— Я всегда «за» за обед на Пивоварне.
– Вот. Всё чисто! – недоумённо доложил Кот, исполняя приказ.
Она слезла с него и улыбнулась.
Майор и сам видел, что, кроме беснующейся Алиски, в том секторе больше никого не было. Деревья и кусты, всё, ничего больше.
— Ладно. Ирвин, это…
Парнишка, наконец, обратил на меня внимание и захлопал глазами.
«Да где же они?» – зло подумал Сулинов.
— Гарри.
— Привет, Ирвин, — сказал я. — Как твои дела?
Он знал, что Петруха и Алиска не просто домашние питомцы Михаила Георгиевича, они его соратники и верные стражи. И если уж они проявляют признаки тревоги, значит, повод для этого есть. Гарантированно.
– Сухарь, проверь, – приказал командир «волкодавов», оттесняя своего зама от окна, и, забрав у него «Барсук»
[14], сам занял позицию.
Боец без лишних слов понял, что требуется шефу, и вышел в коридорчик, где на полу был начерчен круг, расписанный магической символикой. Сев в центре рисунка, Сухарь выложил перед собой многогранный шарик, похожий на стеклянный, и стал делать пассы руками, входя в транс. Майор тем временем устроил проверку по рации:
– Назаренко, оба. Направление на двенадцать часов, что видите?
– Всё чисто, – отрапортовали оба «волкодава», занимающие позиции в окопчиках перед домом.
– Марат, Крос, – окликнул командир правофланговых бойцов. – На двенадцать часов, что видите?
– Ничего!
– Чисто!
Сулинов тихо чертыхнулся. Он верил егерским охранникам – псу и белке. Звери не зря поднимают тревогу, они чуют врага. Но почему тогда ни он, ни его люди ничего не видят? Даже высокотехнологичное оборудование ничего не показывает.
– Кот? – решил ещё перепроверить майор.
– Ничего, шеф, – откликнулся наблюдатель. – Одна только белка бесится. Она откуда-то желудей натаскала и вниз их пуляет.
– Жёлуди пуляет? – не на шутку встревожился командир. – В кого?
– Ни в кого. Просто вниз их бросает.
«Она их видит, – понял майор. – Но мы не видим, значит, это магия».
Работая на Комитет, «волкодавам» не раз приходилось сталкиваться с колдунами и ведьмами, а также с самыми разнообразными порождениями тёмных миров. Поэтому для противостояния им боевые группы укомплектовывались своими магами. Вот и сейчас Сухарь – его зам и по совместительству колдун пытался применить магические умения, ища противоестественную угрозу в округе. Но пока тот молчал, Сулинов решил вновь проверить визуальное наблюдение одного из бойцов.
– Дэн! – вызвал он снайпера, сидящего на чердаке. – Ты что-нибудь видишь?
После нескольких секунд тишины голос в наушнике ответил:
– Ничего не вижу. Но… – Секундная пауза. – Нутром чую угрозу как раз в том направлении.
На войне слово «чутьё» – далеко не пустой звук. Ему принято верить. И если бывалый снайпер говорит, что чует опасность, значит, она уже близка.
– Командир? – раздался тихий, призывный голос из коридорчика.
– Всем предельное внимание и полная боевая готовность! – приказал майор в рацию, быстро направляясь к Сухарю.
Взводный колдун сидел в кругу, а стеклянный шарик словно живой кружился вокруг одного из символов, нарисованных в его южной части.
– Магическая атака, – дал пояснение зам, едва майор приблизился. – С южного направления. Скорее всего, морок. Но, возможно, и что-то ещё, не могу разобрать. Сильный чародей. Второго уровня, не меньше.
– Понял. Оставайся здесь, я займу твою точку.
Несмотря на осознание нависшей угрозы, на душе у Сулинова полегчало. Противник проявил себя и даже частично идентифицирован. А значит, ожидание закончилось, пора действовать.
– Морок, значит, – пробормотал он, занимая боевую позицию у окна и берясь за пулемёт. – Ну что же, на ваше магическое искусство мы ответим по старинке, огнём и железом!
– Серж, Бард, – вызвал он по рации братьев Назаренко, сидящих в окопах с южной стороны дома. – На двенадцать часов, магическая атака, возможно, морок. Прошерстите тот сектор. Палить по готовности.
Кони несколько раз перевела взгляд с одного на другого.
Бойцы были готовы, а потому буквально через секунду застучали их «печенеги»
[15], поливая длинными очередями указанное направление. Майор, чья позиция также прикрывала этот сектор, пока не стрелял, вслушиваясь в звуки попаданий. Пули «печенегов» с тяжёлым стуком крошили деревья, выкашивали кусты, гулко взрывали землю.
Но никаких звуков, говорящих о попадании во что-то инородное, не было.
— Вы знакомы?
«Ищите их, ребята, ищите. Надо найти…» – мысленно взывал командир к пулемётчикам.
— Он мой друг, — ответил Ирвин.
Ему не нравился такой способ поиска, слишком большой расход боеприпасов. Но и вслепую посылать в тот сектор ударную группу, даже при поддержке мага или адептов, он считал неоправданно рискованным. Патронов они с собой набрали с запасом, а вот потерю людей ничем не восполнишь. На данный момент егерский дом защищали двенадцать комитетских бойцов вместе с майором. И подмоги на ближайшее время им ждать неоткуда.
— Пора на обед, — заявила Конни. — Гарри, соглашайся, раздели со мной трапезу.
– Косатка, здесь Грешник. Защитники объекта открыли беспорядочный огонь.
– Грешник, здесь Косатка. Мы уже в курсе. Подключись к СМВ, Мастер выведет тебя на цель.
Выражение вышло двусмысленным, учитывая сложившиеся обстоятельства.
– Уже подключён.
– Хорошо. Если степень обнаружения не критическая, можешь действовать. В общем, огонь как решишь.
Кажется, я понял, чем был вызван дурной сон Реки. Если вампир привязался к Ирвину, то малыш попал в беду. Учитывая вызывающую привыкание сущность Конни и степень контроля, который она могла получить над Ирвином… Возможно, в беде оказался не только он один.
– Вас понял.
Как же вырос малыш Ирвин. Интересно, сколько сверхъестественных сил ему досталось по наследству от отца. Выглядел он так, словно без всяких усилий мог сломать меня пополам. Они с Конни смотрели на меня с обнадеживающей улыбкой, внезапно я почувствовал, что, возможно, схожу с ума. Такие выражения лиц не должны вызывать подозрений, но все инстинкты подсказывали мне, что здесь что-то не так.
Прячась среди ветвей раскидистого дуба, скрытый стрелок поймал в перекрестье свою первую цель.
Моя улыбка, наверно, стала ещё деревянней.
– Простите, я не виноват, – извинился перед мишенью Грешник и плавно надавил спуск…
— Конечно, — согласился я. — Почему нет?
– Враг на двенадцать! Огонь на поражение! – закричал во всё горло Сулинов, одновременно вдавив курок «Барсука».
* * *
Металлическими осами пули умчались в темноту леса, выкашивая передние ряды атакующих монстров. В общем-то, он мог бы уже и не орать, почти все «волкодавы», чьи сектора обстрела захватывали указанное направление, мгновенно подключились к бою, расстреливая вдруг появившихся врагов.
Непонятно, куда или в кого попали пулемётчики, шерстившие указанный сектор, но сделали они это удачно, противник сразу стал видимым. До сотни монстров, разных форм и размеров, проявились в каких-то трёхстах метрах от дома и агрессивной волной устремились в атаку.
Пивоварня практически не отличалась от любого спортбара из существующих в студенческих городках за исключением того, что это действительно была пивоварня. Небольшие и средние баки стояли тут и там по всему помещению, на каждом висела табличка с описанием сорта пива, созревающего в нём. Видимо, опробование пива было здесь традицией. Я вежливо причмокивал при каждой пробе, но оно было довольно заурядным. Ладно, согласен, я, наверно, испорчен имеющимся дома доступом к вареву Мака. Пивоварня была права, их пиво просто превосходно. Маков продукт эпичен, он был легендарным. Сравнивать их невозможно.
Ругаясь сквозь зубы, бойцы Сулинова били длинными очередями в эту зловещую массу, выкашивая передние ряды. Тяжёлые пули рвали уродливые тела, разбрызгивая кровь, казавшуюся в ночных прицелах ярко-зелёной. Хотя скорее всего она такой была на самом деле.
Майор, который в отличие от бойцов бил короткими очередями, заметил, что из двух «печенегов» работает только один. Боец, сидящий в окопчике по левому флангу, почему-то замолчал.
Я весь обед держал одну руку под столом, поближе к кое-каким инструментам, которые, по моему мнению, могли понадобиться, и ждал неминуемой неприятной развязки, но она никак не наступала. Конни и Ирвин болтали, как любая другая молодая парочка, жались друг к другу, сидя на соседних стульях. Девушка была очаровательна, забавна и вовсю флиртовала, но Ирвин казался совершенно не расстроенным этим. В любом случае, я старался сдерживать ответные реакции. Мне не хотелось осознать, когда станет уже слишком поздно, что под видом невинного стёба Конни всадила в меня свои магические крючки.
– Бард! – прокричал командир в рацию. – Отзовись!
Тишина.
Но прошла пара часов и ничего не произошло.
– Бард?! – снова прокричал Сулинов, начиная сатанеть.
— Ирвин никогда и ничего не рассказывал мне о своем отце, — сказала Конни.
Как так? Первые секунды боя, а у него уже потери. Но тут, словно успокаивая шефа, «печенег» заработал снова. После двух очередей опять замолчал, а в рации прозвучал осипший голос:
— Я сам мало знаю о нём, — сказал Ирвин. — Он… все эти годы держался вдали. Я пару раз пытался найти его, но никогда не хотел быть обузой для него.
– Здесь Бард. Я в порядке.
— Звучит очень загадочно, — сказала Конни.
Я кивнул.
– Почему молчал? – потребовал ответа Сулинов.
— Для такого человека, как он, мне кажется, лучше применять слово «оригинал».
– Пуля попала в шлем, контузило чуток. Но сейчас я в норме. Не ранен.
— Он богат? — поинтересовалась Конни.
И, подтверждая свои слова, боец из левого окопчика сделал пару прицельных выстрелов.
— Сказать, что деньги для него проблема, я не могу, — ответил я.
Майор же быстро выделил из его отчёта самую главную информацию: пуля.
— Я так и знала! — сказала Конни, лукаво глядя на Ирвина. — Должна была быть причина. Мне нужен ты, а не твои деньги.
– Всем внимание! В зелёнке снайпер! – проговорил он в рацию. Затем, не отрываясь от пулемёта, в промежутках между выстрелами крикнул себе за спину: – Кот! Что на экранах?
Вместо ответа Ирвин спокойно поднял Конни со стула, используя только мышцы плеч и рук, и усадил себе на колени.
– На экранах ничего, – быстро пришёл ответ. – Но датчики показывают движение в пятистах метрах от нас, как раз за волной монстров. Примерно до восьми объектов.
— Я не сомневался в тебе.
Гулкий треск, раздавшийся на чердаке, дал понять, что Дэн обнаружил один из «объектов». Отчитаться за результат стрельбы он не успел, потому что в ответ на его выстрел среди деревьев и кустов в указанном датчиками секторе замелькали вспышки, и на позиции защитников дома обрушился стальной град.
«А вот и наёмнички объявились…» – с непонятной радостью подумал Сулинов, выцеливая по вспышкам противника и отстреливаясь короткими очередями.
Настала вторая фаза в боестолкновении. Пока братья Назаренко из своих ПКП косили наседающих монстров, левофланговый Крос, занимающий позицию на крыше бани и вооружённый, как и командир, бесшумным «Барсуком», и Дэн на чердаке вступили в перестрелку с боевиками.
Конни издала слабый стонущий звук и прикусила нижнюю губу.
Признаем, что и наёмники знали своё ремесло не хуже «волкодавов», поэтому с первых же секунд все пятеро комитетчиков, ведущих огонь, подверглись интенсивному обстрелу и получили по несколько попаданий.
Если бы не прочность «черепашек», в доме и на его внешних рубежах уже появились бы «трёхсотые», а может, даже «двухсотые». Но пока военное счастье было на стороне защитников, потому что, судя по вспышкам в лесу, теперь действовало только пятеро из восьми обнаруженных «объектов». Остальные либо затаились, либо ушли в минус. На чердаке снова пропела винтовка Дэна, и вспышек в лесу стало четыре.
— Боже. Я знаю, что с тобой не по расчёту, но признаюсь — у меня порой появляются такие мысли, когда ты лапаешь меня как пещерный человек, Паундер.
Тем временем разом замолчали оба «печенега», и в наушниках, сливаясь в один, раздались два предупреждения: «Заряжаюсь!»
– Чёрт! – только и успел выругаться майор, решая, какая цель приоритетней – дрокл, приблизившийся к позициям защитников на пятьдесят метров, или автоматчик, чью вспышку он заметил в кустах.
— Могу себе представить.
Выбор сделали за него. Марат, скрывавшийся в окопе на углу дома, между позициями Сержа и Кроса, и молчавший до поры до времени, раскрыл своё местонахождение, открыв кинжальный огонь из своего «печенега». Его длинная очередь вспорола хитиновый панцирь дрокла и скосила бегущих следом скраджей.
Ирвин поцеловал её в кончик носа и повернулся ко мне:
«Отлично!» – обрадовался Сулинов, ловя в прицел боевика и нажимая курок.
— Итак, Гарри. Что привело тебя в Норман?
Пятившийся и отстреливающийся наёмник упал, словно споткнулся, и застыл, не проявляя активности. Раненый или убитый, но он выбыл из боя. Вновь застучали пулемёты обоих Назаренко, выкашивая последних монстров.
— Проезжал мимо, — объяснил я, — а твой отец попросил меня зайти к тебе.
Марат, прикрывший их перезарядку, замолчал, вернувшись к наблюдению за своим сектором. Ещё раз гулко стукнула винтовка Дэна. ПКП Сержа скосил последнего бульта, и разом наступила тишина. Та самая тишина, когда после долгой стрельбы звенит в ушах и ничего, кроме этого звона, ты больше не слышишь.
— Совершенно случайно, — недоверчиво произнёс Ирвин, сверля меня тёмными глазами. — Потому что у него всё случайно.
Майор зорко всматривался в серо-зелёные заросли, вдыхая разогретый оружием и пропахший порохом воздух. Ничто вокруг не шевелилось, не дёргалось, и даже ветер, ранее не умолкавший ни на минуту, казалось, застыл в оцепенении, ужаснувшись бушевавшей только что на берегу озера буре людской и нелюдской ярости.
— Типа того, — ответил я.
– Кот? – тихо спросил командир, не отнимая взгляда от прицела.
— Не то чтобы я против встречи с тобой, — заявил Ирвин, — но если ты ещё не заметил, я уже взрослый. Мне не нужна няня. Да ещё крутая и дорогостоящая.
– На экранах ничего, – пришёл ответ из-за ширмы. – Датчики показывают два объекта, удаляющиеся на юго-запад, двести двадцать по азимуту. Расстояние восемьсот метров.
— Если пожелаешь, то я могу быть нянькой за очень разумную плату, — игриво сказала Конни.
Сулинов посмотрел направление, прикинул расстояние. В том месте лес стоял сплошной стеной, отступающих боевиков не достанет даже Дэн со своей снайперкой. Миномётом можно было бы или более серьёзным оружием, но командир «волкодавов» не собирался открывать все свои козыри сразу.
— Мне надо с ним кое-что обсудить, — не поддержал заигрывания Ирвин, выпуская её из объятий. Девушка была не такая уж маленькая, но по сравнению с Бигфутом выглядела крошечной. Она вскочила и сказала:
«Пусть уходят, – снисходительно подумал он. – Надумают вернуться, им же хуже».
— Схожу попудрить носик и заодно проверить, нет ли на нём соуса для барбекю, а потом сфотографируемся. Хорошо?
Отстранившись от пулемёта, поднял забрало шлема и с наслаждением глубоко вдохнул. Глядя в ночную тьму, он прислушался к окружающей обстановке. Звон в ушах постепенно затихал, уступая место прежним природным звукам. Опять зашелестела трава, заскрипели ветки и – о чудо – застрекотали сверчки.
— Конечно, — ответил Ирвин, улыбаясь. — Иди.
Майор, слыша их стрёкот, умиротворённо усмехнулся:
Как только она пропала из виду, Ирвин посмотрел на меня, и его улыбка пропала.
– Вот кому никаких забот до людских дел. Пиликают себе на скрипках и в усики не дуют. Счастливые существа, аж завидно…
— Ладно, — сказал он покорно. — Что он хочет на этот раз?
Немного послушав концерт лесных музыкантов, Анатолий Викторович тряхнул головой, возвращая собранность и концентрацию, и, щёлкнув гарнитурой, провёл перекличку. Потерь среди бойцов не оказалось, что не могло не радовать, особенно если учесть, как близко подобрался противник в первом же столкновении.
Время поджимало, поэтому я был краток.
«Как видно, они не собирались нас изматывать долгими затяжными боями, а хотели свалиться как снег на голову и решить всё в одном раунде, – рассуждал Сулинов. – Спасибо Алиске и Петрухе, предупредили».
— Он беспокоится о тебе. Думает, что тебе может грозить опасность.
Ирвин удивлённо выгнул брови.
Сделав выводы из ситуации, командир «волкодавов» приказал Сухарю и дальше оставаться в алхимическом кругу, сканируя местность на предмет магической активности. Место у пулемёта в южном окне майор оставлял за собой, а бойцам, раскрывшим себя во время перестрелки, приказал сменить позиции, перейдя на дублирующие укрепления.
— Откуда?
Я просто взглянул на него.
– Шеф, – раздался обиженный голос Кота, – а поменяй меня с кем-нибудь из ребят. Я тоже хочу на позицию. Не могу я тут перед телеками сидеть, пока другие работают.
Его лицо внезапно приобрело угрюмый вид, воздух вокруг до предела наполнился энергией.
— Погоди. Речь идёт о Конни?
– Сиди, – строго приказал командир. – Ночь впереди длинная, ещё неизвестно, как всё обернётся. Может статься, что всем нам работы хватит.
И, с прищуром вглядевшись в тёмный лес, добавил, как бы для себя самого:
Я не смог сразу ответить ему, воздух между нами можно было резать ножом. В прошлый раз, я чувствовал так много скрытой временно мощи, когда стоял возле своего старого наставника, Эбинизера Маккоя, когда он тот накапливал силу для заклинания.
– Всем хватит, с избытком…
Это дало мне ответы на некоторые вопросы про народ Реки в Плечах, имевший доступ к магической энергии. Паренёк был настоящим её генератором. Нужно быть с ним осторожнее. Мне не хотелось становиться тем парнем, которому не повезло оказаться на пути между землёй и тучей, готовой к разряду. Поэтому ответил я Ирвину осторожно и спокойно:
— Я не совсем уверен. Но точно знаю, она не та, кем кажется.
Солнце наполовину спряталось за вершину горы, окрасив небо в оранжево-сиреневые тона. Переливаясь между собой, небесные краски создавали причудливый пейзаж, похожий на перевёрнутое огненное море, раскинувшееся над древними каменными вершинами.
Его ноздри раздулись, я заметил, он приложил усилие, чтобы сдержаться. Голос у него не дрогнул.
Сами горы под этой яркой палитрой сменили свой цвет на изумрудно-голубой, напоминая седых старцев в длинных плащах. Молчаливых, могучих и неподвижных, снисходительно взирающих на копошащихся у их подножия букашек.
— Что это значит?
И под этими умудрёнными веками взорами букашки, в иное время мнящие себя венцами творения, вдруг начинали чувствовать себя малыми, неразумными детьми, изнывающими от своих выдуманных, ничего не значащих проблем.