— Он сможет распространить весть, что связываться с моей девушкой номер один вредно для здоровья.

Дорога демонстрировала все больше признаков частого использования по мере их продвижения. Они взобрались на вершину последнего холма, и их взгляду открылся холм с руинами, а также поле битвы, которое Насаг выбрал, чтобы выставить свои силы против Легионов Алеры, Тави натянул поводья, бессознательно остановив коня.

Тинни подвигала челюстями. Все было завязано на ней. Дальнейшие споры выставили бы ее мелочной.

Вороны, как ему хотелось иметь под рукой Макса, чтобы тот мог создать с помощью фурии ветра линзу и дать Тави возможность разглядеть осажденную вершину холма более подробно, правда кое-что было очевидно даже отсюда.

Сработало и то, что в прошлом она трепетно заботилась о себе.

— Скорее всего, теперь никто за тобой сюда не явится.

Легионы были под сильным давлением, внешний земляной вал с частоколом были разрушены. Они понесли там тяжелые потери. Тави мог видеть сверкающие доспехи павших легионеров, лежавших большими группами и поодиночке так плотно, что не смешивались с покрытыми темным мехом фигурами мертвых канимов.

У Тинни имелось множество родственников-мужчин призывного возраста. Пока мы с ней разговаривали, двое из них находились на улице, нелегально вооруженные и готовые к войне.

Скорее всего, они погибли, чтобы дать время инженерной когорте укрепить стены руин, которые сейчас нерушимо стояли, возносясь на огромную высоту.

— Занимайся своими делами, и с тобой все будет в порядке. Ни один плохой парень не проберется в финансовый отдел.

Море канимов окружало холм, и даже беглый взгляд дал Тави понять, что Насаг превратил своих ополченцев в дисциплинированное войско и снабдил их единообразным снаряжением — даже собственной броней, более легкой, чем у канимских воинов или алеранских легионеров.

Я не видел всей картины. С Тинни творилось нечто большее, чем вполне обычная неуверенность. Она не хотела слышать ни единого слова из тех, что я сейчас произносил. В том числе и этих:

Хуже того, канимы снова пустили в дело своих шаманов. Разряды фиолетового пламени обрушивались на вершину холма практически непрерывной чередой, врезаясь в стены и разрывая на части камень и землю, когда они попадали в склон холма, как, вероятно, и любого алеранца достаточно невезучего, чтобы оказаться рядом.

— Разве тебе не полагается сегодня приводить в порядок книги?

Резкое, раскатистое эхо взрыва докатилось до них с вершины холма.

Один из кузенов призывного возраста, Артифик, еще более рыжеволосый, чем Тинни, вошел без стука и без приглашения.

— Кровавые вороны, — прошептал Тави.

— Там кто-то хочет тебя видеть, Гаррет.

Китаи уставилась на вершину холма, ее лицо замкнулось, но Тави чувствовал, как в ней стремительно поднимается волна страха и гнева.

Похоже, кузен нервничал. Он избегал взгляда василиска, которым впилась в него Тинни.

Дуриас взглянул через плечо и резко сказал:

Я позаботился о том, чтобы дверная колотушка устроилась у меня в руке как дома.

— Вперед.

— Долг зовет, любовь моя.

Они поспешили вперед, быстро миновав несколько контрольных пунктов, где канимские часовые, казалось, уже ждали их. Они просто пропускали Дуриаса без разговоров, хотя Тави чувствовал, что их кровавые глаза следят за его движениями.

Любовь моя послала меня в выражениях, которыми обычно пользуются мужчины в бою. Потом решила выйти со мной и посмотреть, что к чему.

Как только они приблизились к тому, что Тави распознал как штаб канимских сил, они наткнулись на кошмар из плоти.

Едва мы вышли на улицу, Тинни начала демонстрировать яростные вербальные навыки.

Небольшой холм, сооруженный канимами, состоял из груды тел.

Моя возлюбленная не на сто процентов своенравна. Бывают времена, когда благоразумие одерживает в ней верх. Времена, когда она принимает веские доводы, не споря только для того, чтобы быть неуживчивой.

Трупов было так много, что сначала Тави подумал, что это мешки с зерном или песком.

На сей раз был другой случай.

Сотни мертвых алеранцев дожидались предстоящего заката.

Полминуты она была способна лишь выплевывать низкие обвинения.

Запах был настолько отвратителен, что лошади Тави и Дуриаса стали нервничать и беспокоиться задолго до приближения к этому зловонию смерти.

Тави пришлось спешиться и идти рядом с головой лошади, придерживая уздечку и стараясь шепотом успокоить испуганное животное. Тави хотел отвернуться от тел, но не мог. Большинство из них были легионерами.

6

Множество было в слегка отличавшейся по стилю амуниции Гвардии Сената, но многие были в щемяще родной броне Первого Алеранского.

В двадцати футах от дверей, на Фактори-слайд, широкой улице, на которую выходит фабрика Объединенной компании и наше крыло, наспех возведенные во время войны с Венагетом, стоял черный экипаж. На Фактори-слайд редко появляются экипажи, не имеющие отношения к Компании.

А все остальные были одеты как простые гольдеры.

И этот экипаж не имел ничего общего с фабрикой.

Тави вытаращился. Среди мертвецов были старики. Женщины. Дети. Их одежда была в крови, их тела были растерзаны с изуверской жестокостью. Если содержимое его желудка и не оказалось на дороге, то только благодаря богатой практике, полученной на протяжении двух последних лет.

Другого такого не существовало, и принадлежал он одной моей знакомой. Я давно уже с ней не виделся. Я не хотел видеть ее сейчас. Тем более когда Тинни узнает, что я с нею вижусь.

Ему понадобилось некоторое время, но он понял, что канимы… сложили здесь эти трупы для какого-то ритуала. Два шамана в своих мантиях из бледной кожи стояли на двух отдельных платформах — нет, они были больше похожи на широкие, неглубокие, поднятые над землёй бассейны, наклоненные под острым углом.

Пока Тави смотрел, два других канима, пожилые, из касты работников, судя по их простой одежде и седеющему меху, аккуратно подняли тело женщины-гольдера. Они перенесли его на одну из платформ и положили в бассейн, головой к понижающемуся краю бассейна.

Шаман произнёс что-то — звучащим музыкально, даже медитативно рычанием — а потом протянул руку с кривым ножом и перерезал горло мёртвой женщины с обеих сторон.

Владелицей экипажа была Белинда Контагью, императрица организованной преступности, смертоносная социопатка, некогда моя любовница (ненадолго) и теоретически в настоящее время мой друг. А она относилась к друзьям такого рода, каких можно пожелать совсем не иметь, потому что они способны бесконечно усложнить твою жизнь.

Кровь тонкими струйками сочилась из трупа. Она стекала в бассейн, где собиралась и текла через отверстие в нижней части бассейна из небольшого крана в широкогорлый каменный кувшин.

Двое вооруженных людей примостились наверху черного чудовища, за упряжкой из шести лошадей. Перед экипажем красовалась банда вооруженных всадников. Еще четверо караулили позади. Ни один из них, похоже, не обрадовался виду любимого сынка мамы Гаррет.

Тави мог только смотреть на происходящее в немом изумлении, не в силах поверить в то, что видел. Рабочие принесли ещё один труп во второй бассейн.

Тави увидел, что первый шаман поманил стоявшего неподалёку канима, молодого самца, не более шести футов ростом и гораздо более жилистого, чем взрослые. Молодой каним забрал каменный кувшин, заменив его другим из ряда стоящих рядом таких же сосудов. Затем он повернулся и быстро пошёл прочь, к вершине холма, где сверкали и взрывались колдовские молнии.

Хотя Белинда владела несколькими конфиденциальными акциями Компании, она явилась сюда не по делам.

Минуту спустя шаман кивнул другой команде рабочих — только это были полдюжины или около того алеранцев, в одежде гольдеров.

Красивая сумасшедшая сама открыла боковую дверцу.

Они бережно убрали тело женщины, обернув ее в мешковину и погрузив в открытую повозку, которая использовалась для вывоза трупов с поля боя, и положили ее рядом с такими же обернутыми телами.

— Запрыгивай, Гаррет. Я тебя прокачу.

И уже громче из мрачных недр донеслось:

Тави поднял глаза и обнаружил, что Дуриас наблюдает за ним, стоя возле головы своей лошади. Лицо центуриона было мрачным, но Тави не мог на нём ничего прочесть, и не ощущал каких-либо эмоций молодого человека из-за своих собственных — шока, отвращения и растущего гнева.

— Мне нужно одолжить его на время, Тинни. Я не оставлю его себе дольше, чем потребуется.

Тинни превзошла самое себя. На мгновение я испугался, что начнется стычка между головорезами Белинды и кузенами призывного возраста. Для кузенов это кончилось бы плохо, но в будущем головорезам тоже пришлось бы поплатиться. Тейты имели множество связей.

— Что это? — требовательно спросил Тави. Его голос прозвучал увереннее и холоднее, чем ему хотелось.

Но моя милая не совсем утратила самоконтроль, как частенько делала вид. Она любила разыгрывать мелодрамы. Однако на эту сцену могли бы дать кое-какие очень скверные рецензии.

Челюсти Дуриаса сжались несколько раз. После чего он сказал:

Белинда взяла быка за рога, объявив:

— Ждите здесь, — и повёл свою лошадь прочь.

— Кто-то пытался убить Морли Дотса. Он тяжело ранен. Может, не выживет. Мне нужно, чтобы Гаррет помог присмотреть за ним.

Тави посмотрел ему вслед, потом отвел взгляд от бассейнов и сложенных трупов. Он повёл свою усталую лошадь обратно к фургону, чтобы присоединить к упряжке везущих его мулов.

— Варг? — тихо окликнул Тави.

Это заставило Тинни снова вспыхнуть.

Варг смотрел на шаманов, не изменив позы.

— А кто присмотрит за мной? Это его обязанность — присматривать за мной. Гаррет! Я хочу…

— Кровь в сосудах, — глухо прорычал он.

Она говорила и говорила.

— Это то, из чего они черпают свою силу, — спокойно сказал Тави. — Так?

— Он действительно так тяжело ранен? — спросил я Белинду.

Варг взмахнул ушами в знак согласия, а кровь из трупов продолжали сливать и бегуны продолжали относить заполненные кувшины к линии фронта.

Та прошептала:

— Дак вот как было призвано колдовство, которое они обрушили на нас при Элинархе, — зарычал Тави. — После высадки они убили наших людей и использовали их кровь против Легиона.

— Да. Я и вправду сомневаюсь, что он выживет.

Я удивился, когда она слегка подавилась на этих словах.

— В этом не было намеренного оскорбления, алеранец, — прогрохотал Варг. — Они непривередливы в выборе источника крови до тех пор, пока это кровь разумных существ. Шаманы убили больше представителей моего народа, чем численность всей вашей расы. Колдовство, которое они использовали, чтобы атаковать ваше побережье, заблокировать ваше небо, обратить ваши звезды в кровь, потребовало бы миллионы и миллионы жизней.

— Хуже того. По-моему, существуют большие шансы, что кто-нибудь попытается сделать так, чтоб он не выжил.

— И вы позволяете им существовать? — рявкнул Тави.

На это можно было возразить, что Предприятие способно справиться с этим без меня. Но если Морли готовится испустить дух, у меня нет выбора. Он мой лучший друг. Я должен быть с ним.

— Они служат цели, — ответил Варг. — У них есть сила благословить род. Увеличить плодовитость наших женщин. Сделать урожай богаче и уменьшить ярость бурь, засух, эпидемий.

Я вернулся к Тинни и взял ее за плечи.

— И вы готовы жертвовать жизнями своих людей, чтобы они это делали?

— С тобой все будет в порядке. Я должен кое-что сделать. Для друга.

— Мои соплеменники с радостью готовы отдать свою кровь в дар после смерти, — прорычал Варг. — Хотя бывают времена, когда особенно сильные Шаманы забывают, что их могущество должно служить нашему народу. Не наоборот.

Мои попытки заставить ее понять не увенчались большим успехом. Она не собиралась позволить себя убедить.

— Здесь лежат женщины, — сказал Тави, сжимая зубы. — Дети. Я был лучшего мнения о Насаге.

Тинни была взбешена, испугана и слишком приучена быть принцессой Тейтов, которая получает все что хочет, стоит ей только захотеть, — даже от меня. Она была правящей богиней своего маленького мироздания. А сейчас, поскольку она была несчастлива, желания и нужды остальных ничего для нее не значили.

— Я тоже, — прорычал Насаг из-за спины Тави, — был лучшего мнения о тебе.

Я не впервые видел ее такой. Разговоры ни к чему не приведут. Только время окажет какое-то действие. И она все равно не сможет рассердиться еще сильнее.

Тави повернулся, положив руку на??меч и прищурившись.

— Я вернусь, как только смогу, дорогая. Мидж, хорошенько позаботься о ней.

Насаг стоял в десяти футах от него в полных доспехах — доспехах, на которых были заметны несколько новых блестящих зарубок и вмятин, а также пятна засохшей крови. Покрытые темным мехом губы канима были приподняты, с неприкрытой враждебностью демонстрируя зубы, в одной из рук он держал обнаженный меч. Дуриас стоял по правую руку от Насага, его зубы были также оскалены.

Кузен, который не вошел в дом, кивнул. С его лба капал пот. Он глубоко облегченно вздохнул, внезапно убедившись, что ему не суждено стать первым павшим в столь маленькой войне, что ее бы даже никто не заметил.

Какой-то отдаленный уголок сознания Тави кричал, что ему следует успокоиться и быть осторожным. Но он едва мог расслышать его из-за возмущения и ужаса и потому твердо встретил взгляд Насага.

Я попытался поцеловать Тинни. Она не позволила. Я отступил.

— Прикажи своим подчиненным убрать руки прочь от моих людей.

— Я очень тебя люблю. Но я тебе не принадлежу.

— Или что? — спросил Насаг, его глаза превратились в щелки.

Она ухитрилась сдержаться и не сказать что-нибудь воистину ужасное.

— Или я, будь ты проклят, заставлю их сделать это, — ответил Тави.

Я залез в экипаж, и он тронулся прежде, чем я устроился на плюшевом сиденье напротив Белинды.

— Ты умрешь, алеранец, — сказал Насаг.

Тави обнажил меч.

Время обошлось с ней милосердно. Она была сногсшибательной, как всегда. Лучшим ее украшением являлись длинные, блестящие черные волосы. Они подчеркивали ее бледность и красную помаду, которой она обычно подкрашивала губы.

— Ты поймешь, что убить меня будет труднее, чем беззащитных стариков и детей, пёс.

Но сегодня ее неухоженные волосы свисали прядями, их требовалось помыть. Лицо приобрело нездоровый желтовато-зеленый оттенок — хотя, возможно, это казалось из-за освещения. Она не наложила обычного макияжа, разработанного, чтобы придать ей внешность вампира. И обращала мало внимания на свою одежду.

Насаг рванулся вперед, но не прыжком, а контролируемым, исчезающе быстрым рывком, держа свой??меч двумя руками. Тави поднял гладиус, смещая свой вес, готовясь отвести в сторону невероятно мощный удар и призывая силу фурий земли.

До тех пор, пока Варг не врезался в грудь Насага, подобно брошенному копью.

Я полагал, что она не изменилась буквально за несколько дней. Просто такое у нее было расположение духа.

Насаг, пусть большой и в броне, по-прежнему был легче более крупного и покрытого шрамами Варга.

Будучи искусным наблюдателем, я ощутил, что она глубоко расстроена.

— Поговори со мной.

Оба канима сошлись с оглушительным рычанием, и началась жестокая звериная борьба. Варг выбил меч из рук Насага, но тот, будучи меньше ростом, вонзил клыки в плечо Варга, пустив кровь.

— Кто-то набросился на Морли Дотса.

— Ты уже говорила.

Варг зарычал и врезал Насагу по носу, отбивая его голову в сторону, его зубы оставили глубокие раны на теле Варга.

Морли был моим лучшим другом так долго, что я не мог припомнить, когда он им не был. Ну, не перед войной. Но почти целую вечность. В последнее время я нечасто с ним виделся. Тинни его не одобряла. Ее неодобрение не имело этнических, социальных или интеллектуальных причин. Морли Дотс обладал способностью отвлекать ее особенного парня от того, на чем она хотела сосредоточить его внимание: от Тинни Тейт.

Два канима дрались, крутясь и извиваясь, обменивались ударами, полосовали друг друга когтями и рвали клыками. Хотя Варг был больше и сильнее, Насаг был в доспехах и безжалостно использовал преимущество, которое давала защита брони.

Я оценил учтивость, с которой меня проинформировали о случившемся, но гадал, почему Белинда впуталась в дела Морли. Может, потому, что имела откаты с его очень успешного ресторанного дела.

Насаг сумел заехать бронированным предплечьем в горло Варга, раскрыл пасть и, сверкнув клыками, бросился вперёд.

— Я расскажу тебе все, что знаю, — сказала Белинда. — Три ночи назад он ввалился в один из наших борделей на краю Эльф-тауна. В Морли было полно дыр, но не полно крови. Парни, дежурившие у черного входа, выворачивали карманы Морли, как вдруг узнали его и решили: он должен дожить до того, как разыщут меня. Я прибыла туда позапрошлой ночью. Он был в шаге от смерти. Я ждала, но он так и не пришел в себя.

Варг был слишком быстрым. Здоровенный каним чуть отступил, зацепил когтями броню Насага, оторвал уступающего размером канима от земли и швырнул вниз в жестоком ударе, от которого пыль разлетелась на двадцать футов во все стороны.

— Что он там делал?

Насаг попытался откатиться, но, оглушенный ударом, оказался слишком медлителен, и Варг пришпилил тело меньшего канима к земле, сжав челюстями его шею.

И почему она ринулась в бордель, услышав о случившемся?

Насаг испустил вой разочарования и ярости, а затем умолк.

— Риторический вопрос, — продолжал я. — Просто мысли вслух. Я понятия не имею, чем он занимался в последнее время. Мы теперь нечасто встречаемся.

На мгновение, Тави подумал, что Варг убил его.

— Понимаю. Рыжеволоска.

Затем он понял, что Насаг продолжает дышать. Он просто лежал там, не двигаясь, без борьбы, и только отзвук затухающего гнева слышался в рычании, которое продолжало клокотать в его горле.

Я сомневался, что она понимает. В ее жизни не было никого особенного. Она просто не могла знать…

Тави поднял взгляд и встретился глазами с Дуриасом. Затем убрал свой??меч и сделал шаг в сторону двух канимов.

— Господи!

Варг выпустил горло Насага, и Тави расслышал рычание большого канима, настолько тихое, что он едва смог разобрать слова:

Может ли такое быть? Не может!

— Гадара-лар.

Первый Закон Морли гласил: никогда не связывайся с женщиной более сумасшедшей, чем ты сам. Но… Вот оно — между строк. Что-то происходит между Королевой Тьмы и моим лучшим другом.

Насаг содрогнулся. Одно из его ушей дернулось в знак согласия.

— Чего ты от меня хочешь?

— Останься с ним. Позаботься, чтобы никто не помог ему заполучить несколько новых кровоточащих дырок. Когда он придет в себя, выясни, что нам нужно знать.

— Гадара-сар.

Стало быть — выясни, кого нам надо прикончить.

— Честь, — сказал Варг.

— Хорошо.

— Честь, — эхом отозвался меньший каним.

Белинда говорила много, но ни о чем — напрямик. На крыше экипажа находились уши, а она была в недоверчивом настроении! Белинда полагалась на наш общий опыт, сообщая мне необходимые сведения. Например: она не может рассчитывать, что ее люди защитят ее любовника, которого не одобряют.

Варг слез с Насага и медленно поднялся. Канимский командир встал лицом к Варгу, и каждый из них наклонил голову, обнажая друг перед другом горло. Насаг отклонил голову дальше.

— Но у меня есть свои проблемы.

— Лар, — тихо проговорил Тави. — Это значит мальчик.

Два канима повернули к нему свои головы.

И я рассказал о визите Бутча и его братца.

— Сар, — продолжал Тави. — Это значит отец. Он твой сын.

— Услуга за услугу. Я присмотрю за Тинни. Я могу заполучить тех двоих?

— Очевидно, — прорычал Варг.

— Зачем?

— И гадара, — сказал Тави. — Это означает не \"враг\".

— Чтобы выпросить, имеется ли тут какая-то связь.

— У людей снегов, — сказал Варг, — которых вы называете ледовиками, есть двадцать четыре слова для обозначения снега. У алеранцев одно. Точно так же, у канимов одиннадцать слов, чтобы различать врагов.

В мою жизнь наведывались все более странные связи.

Тави медленно кивнул.

— Они в Аль-Харе. Ты можешь спросить генерала Блока, но не думаю, что он станет с тобой сотрудничать. Поищи Джимми Два Шага.

— Ты можешь сказать мне, что означает \"гадара\"? Объяснить мне?

— Два Шага?

Варг очень по-алерански пожал плечами.

— Такое имя они выдали. Оно тебе знакомо?

— Не знакомо. Но таких слишком много, чтобы уследить за всеми. Танфер — как дохлая собака, а подобные люди — как блохи.

— Это означает, что ты равный противник. Благородный. Заслуживающий доверия.

— Они упоминали еще «Книжную лавку Райзина».

— Враг заслуживающий доверия? — спросил Тави. — И ты назвал так своего сына?

Белинда нахмурилась. При этом освещении, нахмурившись, она выглядела куда старше.

— Враги гораздо более верны, чем друзья, алеранец, и более надежны, чем союзники. Врага уважать гораздо легче, чем друга. Ты делаешь это осознанно, — сказал Варг.

— Книжная лавка?

— Вспомни о времени, когда мы познакомились, — осторожно проговорил я. — Это одно из тех местечек.

Насаг, между тем, присел на корточки, всё ещё тяжело дыша, чтобы отдохнуть и восстановить дыхание. Борьба в доспехах утомила его гораздо больше, чем его дравшегося без брони отца.

Тогда Белинда всеми силами пыталась медленно покончить с собой в худших забегаловках, какими только может похвастаться Танфер. «Книжная лавка» была одним из мест, где я помешал ее самоуничтожению.

— Алеранец, — сказал он. — Почему вы превратили честную войну в массовое убийство поселенцев и женщин?

— Должно быть, я была совсем на дне. Я вообще ее не помню.

— Я не знаю, — ответил Тави. — Я покинул это место более шести недель назад, чтобы привезти Варга к тебе, как мы и договаривались. — Он нахмурился. — Так ваши люди не убивали тех гольдеров?

— Это поганое заведеньице на колесах.

Насаг сплюнул.

— Не часть семейного предприятия?

— Нет. Кавалерия вашего Легиона истребляла стедгольдеров неделями. — Он вскинул морду к платформам, где сцеживали кровь. — Так что я позволил заклинателям крови выпустить кровь у мёртвых и так отомстить за них.

— В ту пору — нет. Сомневаюсь, чтобы теперь появились причины это изменить.

Тави на секунду прикрыл лицо ладонью.

— С «Книжной лавки» и стоит начать.

— Эти всадники, — спросил он, — были алеранцами?

Она постучала по деревянной крыше над головой.

— Да.

— Маркус!

— Не мараты?

Панель в крыше отодвинулась, появилось лицо стражника.

— Беловолосые. Нет.

— Мадам?

Тави медленно выдохнул.

— Долго еще?

— Тогда это был не Первый Алеранский. Арнос, должно быть, приказал это сделать кавалерии гвардии.

— Минуту. Максимум две.

— Это не имеет большого значения для мёртвых, — негромко откликнулся Дуриас. — Или для их семей. Жена и дети Мануса были убиты два дня назад. Вот почему он так реагировал, капитан.

— Превосходно.

— С чего бы Арносу творить подобное? — тихо спросила Китаи.

Белинда обратилась ко мне:

Тави покачал головой.

— Ты знаешь местечко под названием «Огонь и лед» на северной стороне?

— Может быть, чтобы гарантировать, что мирного завершения этой кампании не произойдёт. Или… — Он взглянул на Дуриаса. — Свободный Алеранский Легион еще не вступал в открытое противостояние с войсками Империи?

— Нет. Меня отлучили от столь полезных знаний.

— Нет, — сказал Дуриас тихо. — Мы старались держаться в стороне как можно дольше.

— Ты его найдешь. Ступай на север по Гранд-конкорз. Держись его, пока он не перейдет в обычную улицу. Когда приблизишься к Эльф-тауну, спроси, и кто-нибудь объяснит тебе, как пройти.

Тави сплюнул, почувствовав горечь на языке.

— И я отправляюсь в «Огонь и лед» потому что?..

— Вот с чего, — сказал он. — Эта кампания с самого начала была полна амбиций. Арнос хочет удостовериться, что у вас будут причины сражаться. Затем он сокрушит захватчиков, а также подавит восстание рабов и заработает на этом всеобщие почет и уважение.

— Там Морли. Я не хочу перевозить его, пока он не сможет передвигаться сам.

— Если он хотел разозлить нас, — сказал Насаг, — ему это удалось. Не будет мирного завершения у этой резни, алеранец.

Морли был моим товарищем. Я обязан был лезть ради него из кожи вон. Но я сомневался, что мне говорят всю правду.

Тави нахмурился.

— Я жизнью рисковал ради своей части договора.

Белинда поняла.

— Я согласился, что если ты освободишь Варга, мы поговорим. Мы говорим, и ты можешь идти с миром, гадара. Но я не позволю тем, кто убивает поселенцев и женщин уйти безнаказанно.

— Я не использую тебя в своих целях, Гаррет. Позаботься о Морли. А я позабочусь о Тинни. И о ее семье, если существуют торговые конфликты.

Он кивнул на осажденные руины.

Такое не приходило мне в голову. А ведь были магнаты, способные на столь сомнительную тактику.

— Они не переживут эту ночь.

Экипаж остановился.

— Приехали. Если тебе что-нибудь там понадобится, скажешь. Там все устроят. Увижусь с тобой, как только смогу.

Тави сжал зубы. Насаг не был дураком и ясно видел, что легионы уже находились в отчаянном положении. Их захватили врасплох, а непрекращающееся колдовство, казалось, было вполне способно уничтожить то убогое убежище, которое у них еще оставалось, если только у канимов будет достаточно времени.

Не успел я опротестовать ее предположения, как Белинда открыла дверцу и вытолкала меня.

И крови.

Она относилась к людям, чьи ожидания становятся невысказанными приказами.

Тави отчаянно пытал свой мозг. Должен быть какой-то выход из этого болота, какой-то способ спасти Первый Алеранский, какой-то способ…

— И что дальше? — услышал Тави свой спокойный вопрос.

7

Насаг склонил голову набок.

Я подвернул лодыжку, не очень сильно, когда приземлился на булыжниках на Макунадо-стрит перед своим старым домом. Дом все еще был моим, хотя я больше не жил здесь и некоторое время не наведывался сюда. Его подновили: покрасили так, что создавалось впечатление искусной кладки с идеальными швами между кирпичами. Треснутую оконную раму на втором этаже заменили. И в окне появились новые занавески. На переднем крыльце стояли ящики для растений, и цветы из них не украли.

— После того как ты убьешь их, — продолжил он, изо всех сил стараясь не утонуть в стремительном потоке возможностей. — Их место займут новые легионы, при том что вас то здесь давно не будет. Но Свободный Алеранский никуда не денется. И можешь спорить на что угодно, что всем прибывшим силам будет отдан приказ уничтожить их. Они одни будут платить за то, что ты собираешься сделать с людьми на этом холме.

Осада закона и порядка становилась воистину эпической.

Дуриас вызывающе вздернул подбородок, но было что-то в его глазах, что выдавало его неуверенность.

Я стоял, размышляя и борясь с ужасом, что, войдя внутрь, попаду в незнакомую страну.

Потом поднялся по ступенькам. Я не чувствовал Покойника.

— Раз уж зашла речь, — сказал Тави, — как вообще ты собираешься преодолеть море? Когда ваш флот прибыл сюда, вы использовали вызванный шаманами шторм, чтобы доплыть быстрее, и делали это в больших количествах, чтобы пройти через левиафанов. На обратном пути тебе вряд ли удастся плыть так же быстро. Сколько еще кораблей ты потеряешь? Насколько слабее будет твоя армия, когда ты, наконец, вернешься домой?

Покопавшись в кармане в поисках ключа, которого больше не носил, я постучал своим особенным стуком, означавшим «я здесь не под угрозой ножа». Подождал. Рассмотрел кирпичную кладку справа от дверной рамы. Дыру в стене заделали с помощью куска кирпича и раствора. Что объясняло, почему в прекрасный теплый денек вокруг меня не роятся пикси.

Насаг утробно зарычал.

Тут я должен кое-что объяснить. Мелонди Кадар и ее шайка были полезными друзьями, хотя слегка шумными и непредсказуемыми.

— Мы готовы встретить эти опасности, алеранец.

— Что если в этом нет необходимости? — спросил Тави.

Дверь открылась. Домоправительница шагнула в сторону, чтобы я мог войти.

Уши Варга встрепенулись от веселья.

Пулар Синдж вполне созрела. Она прибавила несколько фунтов и была лучше и тщательней одета. Я не приготовился заранее к тому, что скажу.

— Возможно, тебе стоит прислушаться, — прорычал он Насагу, — этот юный гадара умен.

— Как бизнес?

Насаг задумчиво щелкнул челюстями.

— Был спад деловой активности. По вине директора Релвея. Но мы свели концы с концами. Дин готовит свежий чай. Проходи в кабинет.

— Что ты предлагаешь?

Ее кабинетом служила комната, которую мы некогда называли малой гостиной. Она находилась в передней части дома, справа от центрального коридора. Перед тем как Синдж прибралась там и превратила ее в нашу бюрократическую штаб-квартиру, этой комнатой мало пользовались.

— Я сдам тебе человека, ответственного за эти смерти, — сказал Тави. — Я накажу тех, кто выполнял его приказы. Я прослежу, чтобы свободных алеранцев не преследовали как преступников за совершенное ими, и после этого, я помогу твоему флоту безопасно пересечь море и добраться до вашего дома.

— Что случилось с пикси?

— И в обмен на все это? — спросил Насаг, в его голосе явно чувствовался скептицизм.

— Мелонди Кадар умерла.

Тави указал на океан канимов вокруг холма.

— Они живут недолго, но она была не так уж стара.

— Ты сдашься.

— Ее переехала запряженная волами повозка. Мелонди была пьяна. Она врезалась во что-то на лету, трахнулась головой, упала на улицу. Колесо наехало на нее, прежде чем она успела убраться с дороги. После этого колония пикси переселилась. Я выясню, куда именно, если это важно.

Насаг оскалился.

— Неважно. Сейчас — неважно.

— Что?

Я устроился в кресле.

— Ты сдашься, — повторил Тави.