Речь его вдруг перешла в вопль. Пятясь, он выполз из-под койки, засунул пальцы в рот и застонал, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Я считаю, что этот мужчина неудовлетворен в сексуальном плане, – снова заговорил Уэйд. – Во многих отношениях он полная противоположность Чаду, которого женщины находят желанным. Мое предположение – наш непр нацеливается на тех, кто, как ему кажется, в обычной ситуации ему недоступен.

— Что случилось, Гиббс?

– Согласен, – сказал Кент. – Он похищает женщин определенного типа, которых считает привлекательными. Это говорит мне, что с женщинами он ведет себя неуверенно; возможно, в прошлом ему приходилось сталкиваться с тем, что его унизили отказом.

Он продолжал раскачиваться и стенать, держа руку во рту.

— Бренди!

Нина обдумала слова психологов.

— Если это необходимо — хлебните. Господи, да вы пожелтели!

Мистер Гиббс пренебрег изящным бокалом. Он вынул бутылку из специального углубления над парусиновым тазом, зубами выдернул пробку и приложил горлышко ко рту. Он, похоже, выхлебал не меньше четверти бутылки, прежде чем перевел дух.

– Вы считаете, он устраняет вероятность отказа, просто забирая то, что хочет. – Кент кивнул, и она копнула глубже: – Но разве он не будет чувствовать себя еще более отверженным, когда женщины окажут ему сопротивление?

— Да вы наберетесь как сапожник!

Он поставил бутылку на место, согнул пальцы и стал на них дуть.

– Тут полной уверенности не может быть до тех пор, пока мы не узнаем больше, – сказал Кент. – Возможно, преступник накачивает своих жертв наркотиками или лишает их способности сопротивляться каким-то другим способом. А может быть, сразу же убивает их.

— Столько лет в мастерах, а все попался, как подмастерье! Да уж, обшивка, можно сказать, гуляет. Одни называют это так, другие иначе, а дело-то все одно, верно?

– Или, быть может, он тешит себя фантазиями, будто они втайне его любят, но по какой-то причине не могут открыть свои чувства, – добавил Уэйд.

— Последствия угрожающие?

– В таком случае почему женщин так много? – спросил Хейзел. – Почему бы не ограничиться всего одной?

– Это неудержимое влечение, – объяснил Кент. – Преступником движет неудовлетворенная потребность, и нам нужно понять, что это за потребность, потому что сам он не остановится.

— Да как сказать. Знаете, сэр, то, что судно вот так вышло из ветра, на пользу ему не пошло, ни чуточки. Вот обшивка и гуляет. Какой прок лишний раз толковать о том, что там с судном, хотя, как позабиваешь костыли да распорки во всякую деревяшку на корабле, да коли поминутно носом в обшивку потыкаешься, как кобель суке под хвост, то все о посудине и выведаешь…

Глава 11

— Все?

— Как есть все, не хуже, чем у собственной супружницы, и в голове-то даже точнее, чем когда корабль разложили на плазе. Каждый дюйм, каждый болтик…

Несколько часов спустя Нина сидела с Бьянкой за столом на кухне дома у тети Терезы. Длинный день, проведенный в изучении замечаний по ходу следствия, составленных Хейзелом, и территории студенческого городка ТИА, оставил больше вопросов, чем ответов, и ужин в кругу семьи явился долгожданной возможностью отдохнуть от работы. Дядя Нины и ее двоюродный брат Алекс уже поужинали и, помыв за собой посуду, захватили десерт и отправились в гостиную смотреть по телевизору бейсбол. А женщины остались на кухне, стараясь вытащить из Нины какую-либо информацию о ходе расследования.

— Наш корабль?

Мистер Гиббс сел на корточки.

– Вы же понимаете, что я не могу ничем с вами поделиться, – сказала им Нина. – Вы напрасно теряете время, пытая меня.

— Наш корабль, а то как же. И при всем притом, не обойдется, конечно, и без стаканчика-другого…

– Мы смотрели пресс-конференцию, – сказала Бьянка. – Похоже, тебе особо нечем с нами делиться. – Она хитро улыбнулась. – Быть может, вам придется кстати этот психологический следователь…

— Так мы все-таки в опасности?

Мистер Гиббс уставил на меня глаза, хмурясь, словно это потребовало от него больших усилий. Он снова поскреб в рыжеватых стриженых волосах, приходя в себя. Лицо его прояснилось, он улыбнулся. Улыбка, однако, вышла неубедительная.

Нина знала, что Бьянка, твердо опирающаяся на науку, не верит в сверхъестественные силы. Очевидно, она подначивала Нину только для того, чтобы попытаться ее разговорить.

— В опасности, мистер Тальбот? Нечего вам беспокоиться. Видывал я корабли, которые того и гляди развалятся, а они приходят домой и стоят себе в доке как ни в чем не бывало, точно из самой прочной выдержанной древесины — и это так же верно, как то, что в гинее двадцать один шиллинг. И хотя…

– Отличная попытка, Би, но я на это не куплюсь.

Он замолчал, посасывая палец.

– Ну тогда по крайней мере успокой меня, что я могу не тревожиться за вас с Бьянкой, – заговорила Тереза.

— Ну, говорите же, приятель.

Нина поняла, что имела в виду ее тетка: поскольку похититель продолжал терроризировать ТИА, она опасалась за свою племянницу и гостью.

– Я уже вышла за возрастные рамки тех, кто интересует этого типа, – сказала Нина, после чего выразительно посмотрела на Бьянку. – А Би не будет задерживаться в кампусе после того, как стемнеет, и ни на минуту не будет оставаться одна.

– Завтра я встречаюсь с доктором Доусоном, – сказала Бьянка. – Он проведет меня по институту и расскажет об исследовательских проектах, которыми занимается.

– По дороге из гостиницы я заеду сюда за тобой, – сказала Нина. – А когда ваша встреча закончится, кинь мне сообщение, и я отвезу тебя домой.

– Вот видите? – Бьянка повернулась к Терезе. – Как будто она из секретной службы, а я немощный президент! Только что на цепи меня не держит…

– Вот и отлично, – улыбнулась Тереза. – И не смотри на меня так. Все это ради твоей же безопасности.

Нина, признательная за поддержку со стороны тетки, оказалась не готова к тому, что Бьянка предприняла контрнаступление.

– Поскольку ты не хочешь рассказывать нам о расследовании, – начала девушка совершенно невинным тоном, – как насчет того, чтобы дать нам заглянуть за кулисы того, что происходит в вашей оперативной группе?

– Заглянуть за кулисы? – удивилась Нина, стараясь понять, чем вызвана такая резкая смена предмета разговора.

– У них в группе есть один совершенно потрясный парень, агент Джейк Кент, – Бьянка подмигнула Терезе. – Я уже говорила вам, что Нине следует присмотреться к нему внимательнее.

– Ты не говорила мне, что в твоей жизни есть мужчина, – улыбнулась Тереза. – Я была бы не прочь…

– Никакого мужчины у меня нет, – резко перебила ее Нина, чувствуя, что у нее горят щеки. – И я уже раз пятьдесят пыталась втолковать Би, что у агентов, работающих вместе, не может быть никаких личных отношений. – Она повернулась к Бьянке. – Такое просто невозможно.

Однако та перехитрила ее, заручившись поддержкой Терезы, как в свое время поступила сама Нина. При этом девушка ловко увела разговор от себя. Определенно, хитрости ей было не занимать.

– Значит, никакого мужчины нет, так? – спросила Тереза.

Вместо Нины ответила Бьянка:

– Ноль, пусто, nada[5]. – Она задумчиво прищурилась. – Или лучше сказать nadie[6], с грамматической точки зрения.

Бьянка изучала испанский в школе с одной-единственной целью – подслушивать разговоры своих приемных родителей, мистера и миссис Гомес. Нина не могла решить, использовала ли в данном случае девушка свои незаурядные способности на благое дело.

– А как же тогда Хавьер? – спросила Тереза, внимательно глядя на свою племянницу. – Он холост.

В ходе двух предыдущих расследований Нина работала в паре с Хавьером Пересом, следователем из отдела расследования убийств полиции Финикса. Тереза и ее семья знали Хавьера уже много лет и, похоже, были о нем достаточно высокого мнения, чтобы считать его подходящим женихом.

– О да, я видела его в новостях во время последнего расследования. – Бьянка подалась вперед. – Этот чувак – просто полный улет! – Она игриво склонила голову набок. – Высокий, смуглый, симпатичный…

– Пожалуйста, не надо! – сказала Нина, стараясь сохранить разговор на легкой ноте, чтобы скрыть быстро нарастающее волнение. – Я… сейчас это лучше не трогать.

Бьянка вопросительно подняла брови. Им с Терезой было известно то, что тогда произошло. Это было известно многим – благодаря серийному убийце по прозвищу Шифр. По его сообщениям в социальных сетях весь мир следил за тем, как Нина страдала от рук безжалостного садиста, оставившего ей неизгладимые шрамы, физические и душевные, когда ей было шестнадцать лет[7].

После нападения Нина неоднократно проходила курсы психотерапии, но прекратила это, когда в возрасте двадцати одного года поступила на службу в полицию. К сожалению, она поймала себя на том, что не смогла быть полностью откровенной с психологом. Тот чувствовал, что она о чем-то недоговаривает, и мягко пытался заставить ее раскрыться, однако Нина отгородилась глухой стеной, не желая обнажать свою самую сокровенную тайну, ту самую, которая оставила после себя чувство глубокого стыда.

Эту часть своего прошлого Нина до сих пор не раскрывала никому, и до тех пор, пока не найдет того, кому можно полностью довериться, она была не готова завязывать что-либо хотя бы отдаленно напоминающее здоровые романтические отношения.

Воспоминания о времени, проведенном в плену у сумасшедшего, навели ее мысли на нынешнее расследование. Вероятно, как никто другой, Нина ощутила эту неразрывную связь, пришедшую вместе с ударом пронизывающего страха. Как проведет эту ночь Мелисса Кэмпбелл?

Глава 12

Было уже за полночь, когда он просунул руку под голову Мелиссы, чтобы развязать узел повязки, закрывающей глаза. Девушка вздрогнула, и он прибегнул к самому ласковому тону:

– Не шевелись! – Далее последовало обещание: – Если будешь вести себя хорошо, я подумаю насчет того, чтобы снять с тебя стяжки.

Девушка затихла.

С крайней осторожностью он снял полоску плотной ткани и бросил ее на твердый бетонный пол. Девушка зажмурилась, даже несмотря на то что одинокая лампочка под потолком обеспечивала лишь тусклый свет. Мелисса пробыла с завязанными глазами весь день.

Ее взгляд остановился на его лице. Наступил момент истины.

– Хорейс? – Ее голос дрогнул.

– Ты меня узнала? – удивился он.

Наркотик, которым он воспользовался, обыкновенно вызывал потерю памяти, однако разные люди реагируют на препараты по-разному. Он не знал наперед, как много из своего прошлого вспомнит Мелисса.

– Вы из службы безопасности института, – сказала она. – Зачем вы…

Девушка осеклась, и по ее лицу он увидел, как до нее доходит правда.

– Это вы! – Ее серые глаза прищурились. – Это вы похититель!

– «Дура лекс, сед лекс», – усмехнулась в трубку Василиса.

– Успокоила, называется, – пробурчал Шура и отключился.

У нее участилось дыхание – догадка переросла в страх. Теперь она осознала в полной мере всю серьезность своего положения. Никак не ответив на ее слова, он снял крышку с термоконтейнера, в каких носят обед, и заглянул в него. Тронутые влагой глаза девушки следили за каждым его движением.

«Надо было Мирославе позвонить», – подумал он, но перезванивать подруге детства не стал.

– Ты хочешь то, что внутри? – спросил он.

Глава 9

– Н-не знаю. – Нетвердо держась на ногах, Мелисса отступила назад; кожаный ремень, которым она была привязана за щиколотку к вмурованному в стену кольцу, скользнул по гладкому полу.

Следователь решил, что сегодняшний день он посвятит работе над документами…

– А мне кажется, знаешь. – Увидев распустившийся у нее на лице ужас, он помедлил, нагнетая напряженность.

Разложив на столе протоколы опроса соседей Людмилы Горбунковой, он углубился в их чтение. Оперативники подошли к работе скрупулёзно. Однако ничего нового выявить из протоколов не довелось. Соседка, живущая в квартире рядом, видела, как Аркадия привёл домой в вечер убийства его дружок. Мила была дома, так как, едва парни переступили порог, послышался её голос. Выходили ли они куда потом из дома, она не знает.

Дотемна во дворе гуляли собачники. Из их опроса Наполеонов надеялся узнать, не появлялись ли во дворе чужие подозрительные субъекты.

Девушка понятия не имела, что в контейнере. Нож? Пистолет? Электроды? Возможные варианты ограничивались лишь размерами контейнера. Это был критически важный момент. Нужно убедиться в том, что девушка поняла, кто здесь хозяин.

Ни один из опрошенных не заметил за последнее время, как они сами выразились, ни одной бандитской рожи.

Он медленно достал из термоконтейнера охлажденную бутылку воды.

На вопрос о том, как ладили между собой Селиванов и Горбункова, соседи, жившие сверху, снизу и сбоку, ответили, что пара иногда сильно ругалась, но до драки дело не доходило. Причиной ссор все единогласно считали тунеядство Аркадия и его вечерние отлучки из дома. Следователь уже знал, что отлучался Аркадий, как правило, в «Кармелиту».

Закончив с изучением протоколов опроса Горбунковой, следователь приступил к опросным листам соседей Ирины Максимовны Селивановой.

Девушка с опаской перевела взгляд с бутылки на его лицо, стараясь понять его намерения.

В доме, где жила Селиванова, жили более обеспеченные и менее любопытные соседи. Об Ирине Максимовне они отзывались с большим уважением. Знали и о том, что за ней ухаживает и часто навещает её сын подруги Михаил Муромцев.

Аркадия Селиванова большинство из них в глаза не видели и понятия не имели, как он выглядит.

– Чистая холодная вода, – улыбнулся он.

На вопрос, посещал ли кто-то ещё Селиванову, был получен ответ, что да, гости приходили к Ирине Максимовне, хоть и нечасто.

Ее очаровательное лицо затуманилось сомнением.

Одинокая соседка, живущая на одной площадке с Селивановой, рассказала оперативникам о том, что к ней время от времени приходила её подруга Светлана. И иногда навещали её компаньоны братья Артамоновы. Обоих мужчин соседка знала в лицо. В день убийства они к ней не приходили.

Этой же соседке Ирина Максимовна жаловалась на сына Аркадия. Говорила, что они стали совсем чужими, и он не только не навещает её, но и не звонит ей, хотя она ежемесячно помогает ему деньгами. Селиванова также рассказывала соседке, что сын давно живёт с девушкой. Но их свадьбы, как ей казалось, она не дождётся, хоть ей очень хотелось понянчить внуков.

– Крышка закупорена. – Он протянул бутылку. – Смотри, я ничего туда не подмешал.

Соседка пыталась утешить Ирину Максимовну, говорила ей, что она ещё сама совсем молодая и ей надо бы подумать о своей свадьбе. Но та только горько смеялась в ответ и отвечала, что ей и одной свадьбы за глаза хватит. Соседка даже подумывала о том, а не продолжает ли Ирочка любить своего бывшего мужа, отца Аркадия. Но ведь о нём много лет ни слуху ни духу. Может, и вообще где сгинул.

Михаила Муромцева соседка знала хорошо и одобряла его. Она даже считала, что Селиванова жалеет, что сыном ей стал Аркадий, а не Михаил.

Мелисса провела розовым языком по пересохшим губам.

– Но тут уж ничего не поделаешь, – вздохнула сердобольная старушка, выложив всё это оперативникам.

В душе Наполеонов остался не слишком довольным опросами свидетелей. Ему казалось, что оперативники что-то упустили. Может быть, нужно было охватить более широкий круг знакомых и лиц, проживавших не только в одном подъезде с Селивановой, но и в одном дворе.

Прекрасно понимая то, что от седативного препарата и рвоты ее мучит жажда, Хорейс отвинтил пластмассовую крышку. Характерный щелчок сообщил о том, что он сказал правду: бутылка оставалась закупорена до тех пор, пока он не повернул крышку. Наклонил бутылку – и капелька конденсата, скатившись по поверхности, сорвалась на сухой пол.

Однако работников, как всегда, не хватало, и негде было взять столько ног, чтобы гоняться за всеми призраками, мерещившимися подозрительному следователю. Поэтому для начала он всё-таки решил ознакомиться с текстом завещания, получил разрешение. И долгожданный миг настал – завещание ему наконец-то доставили.

Глаза Наполеонова жадно впились в текст завещания. И после его прочтения Наполеонов, мягко говоря, чувствовал себя ошарашенным.

Подойдя к сливному отверстию в углу, он занес над ним открытую бутылку.

Всё своё имущество Селиванова Ирина Максимовна завещала Муромцеву Михаилу Ивановичу. Своему приёмному сыну женщина не оставила даже ломаного гроша.

– Я сейчас все вылью. – Чуть наклонил бутылку, роняя несколько драгоценных капель в круглое отверстие, забранное железной решеткой.

– Вот это да, – выдохнул Наполеонов. Но, подумав над ситуацией, пришёл к выводу, что всё закономерно. Именно Муромцев ухаживал за Селивановой во время болезни. А в то время, когда женщина была здорова, регулярно навещал её.

– Нет!

К тому же, по словам соседей и близкой подруги Селивановой, он был человеком положительным во всех отношениях. Учился, работал, деньги у женщины, которую считал самым родным после смерти своей матери человеком, не выпрашивал. Так что кому же ещё было оставлять деньги? Уж, конечно, не лодырю приёмному сыну, который всё до копейки спустит на ветер…

Хотя все были уверены, в том числе и сам Аркадий Павлович Селиванов, что деньги достанутся именно ему. Наполеонов задумчиво побарабанил пальцами по столу.

Он опустил руку.

– Интересно, знал ли сам Муромцев о завещании…

Следователь решил, что спросить об этом в первую очередь надо самого Муромцева.

– Ты хочешь пить?

Не откладывая дела в долгий ящик, он отправился к Михаилу. Дверь ему открыла хрупкая светловолосая девушка. По тому, как удивлённо распахнулись её серые глаза, Наполеонов понял, что она кого-то ждала, и явно не его.

– Вам кого? – прозвенел мелодичный голос девушки?

Девушке удалось издать лишь хриплый шепот:

– Михаил Муромцев здесь живёт?

– Здесь, – кивнула девушка, – но его сейчас нет дома.

– П-пожалуйста!..

– Вы позволите мне его подождать?

– А вы кто?

– Я буду обеспечивать тебя всем необходимым. – Он окинул Мелиссу долгим оценивающим взглядом. – Но есть определенные правила.

– Я следователь Александр Романович Наполеонов, – он развернул перед её глазами удостоверение, – Михаил, наверное, говорил вам, что убили его близкую знакомую?

Девушка снова отпрянула назад, молча покачав головой.

– Да, тётю Иру. Проходите, пожалуйста, – засуетилась девушка. – Миша скоро придёт.

Он смягчил свой тон:

– А вы, простите, кем ему приходитесь?

– Я его невеста Вероника Бубенцова, – девушка зарумянилась и опустила на мгновение ресницы.

– Ты должна принимать то, что я тебе предлагаю. В настоящий момент я предлагаю выпить холодной, освежающей воды.

«Невеста пока не официальная», – догадался Наполеонов, а вслух произнёс:

– Очень приятно. Вот мы с вами и познакомились. А с Михаилом вы давно знакомы, если это, конечно, не секрет?

– Не понимаю…

– Никакого секрета нет, – улыбнулась Вероника, – скоро год.

– Завидный у вас жених, – обронил следователь.

– Я налью воду себе в рот. А ты выпьешь ее из моих губ.

– Да, – согласилась Вероника, – Миша очень умный, талантливый, добрый и симпатичный.

– Я не совсем это имел в виду.

Все ее тело содрогнулось.

– А что же? – удивилась девушка.

Ответить следователь не успел. В дверь позвонили.

– Н-нет!

– Вот и Миша пришёл, – воскликнула радостно девушка и почти бегом направилась к двери.

Вскоре в прихожей зазвучал кроме голоса Вероники и мужской голос. Следователь спокойно ждал, когда молодые люди войдут в комнату.

Он снова наклонил бутылку, выливая часть воды в отверстие.

– А, так это вы! – сразу узнал его Муромцев. – Здравствуйте.

– Хорошо! – в отчаянии воскликнула она. – Я сделаю так, как вы говорите. Только не мучайте меня, пожалуйста!

– Здравствуйте, – проговорил Наполеонов, – я принёс вам радостную весть.

– Радостную? – несколько удивившись, переспросил Муромцев и, что-то прикинув в уме, спросил: – Вы хотите сказать, что нашли убийцу тёти Иры?

– Я даю тебе то, в чем ты нуждаешься, – сказал он. – Вот если б я поступал наоборот, тогда бы я тебя мучил.

– Нет, убийцу мы пока не нашли, – сдержанно ответил следователь.

– Тогда я вас не понимаю, – голос Михаила прозвучал растерянно.

Поднеся открытую бутылку к губам, он набрал в рот воды и кивнул, подзывая девушку к себе. Та шагнула ближе, трясясь от страха, – кролик, с опаской приближающийся к ястребу. Он не тронулся с места. Наконец девушка подошла к нему так близко, что смогла запрокинуть голову назад, прижимаясь к нему. Медленно, бесконечно терпеливо он опустил голову вниз и стал ждать. Первое движение должна будет сделать Мелисса. Продемонстрировав то, что доверяет ему. Он ждал целую минуту, пока она поднимала к нему свои губы.

– Мне сегодня стало известно содержание завещания Ирины Максимовны Селивановой, – сказал Наполеонов и заметил, как погрустнело лицо Муромцева.

– Да, да, – обронил он.

Казалось, прошла целая вечность, но наконец ее дрожащие губы встретились с его губами. Он тотчас же вознаградил ее, расслабив челюсть и пустив поток воды прямо ей в рот. Жадно глотая, девушка выпила всё.

– Что «да, да»?

– Так, ничего. Тётю Иру жаль.

Не медля ни мгновения, он поднял бутылку, снова наполнил свой рот и стал ждать.

– И то, что деньги её пойдут прахом? – безразличным тоном спросил следователь.

– И это тоже, – кивнул Муромцев.

На этот раз Мелисса прильнула к нему быстрее, горя нетерпением получить предлагаемую им воду. Закрыв глаза, он насладился прикосновением ее сочных губ. На этот раз выждал чуть дольше, пока она не ткнулась языком в его сомкнутые губы, и лишь после этого раскрыл их.

– Так вот, вы можете не беспокоиться по этому поводу.

– Я и не беспокоюсь. Аркадий законный наследник и…

Пока Мелисса пила, он обхватил своей сильной рукой ее стройную талию, превратив происходящее в нежные объятия. В поцелуй возлюбленного.

– Селиванова все деньги и недвижимое имущество оставила вам, Михаил, – прервал его следователь.

– Что? – Муромцев схватил воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, и пробормотав: – Не может быть, – опустился на стул.

– Пока что достаточно, – сказал он после того, как она попила в четвертый раз.

У Наполеонова сложилось впечатление, что Муромцев удивлён до такой степени, что его не держат ноги. Возможно ли такое?

– Ой! – воскликнула тем временем Вероника и прижала ладошку ко рту. Наполеонов не заметил особой радости на лице девушки.

– Это я во всём виновата, – запричитала она через минуту и залилась слезами.

– Еще! – Она посмотрела ему в лицо. – Пожалуйста!

– В чём вы виноваты? – пришла очередь удивляться следователю. – Успокойтесь! Эй, – толкнул он в бок сидевшего кулем Михаила, – сбегайте на кухню и принесите девушке воды.

Но тот остался сидеть неподвижно, точно и не слышал его слов.

Он с трудом подавил нарастающее вожделение. Это всегда являлось самой сложной частью процесса обучения. Одна-единственная мысль заполняла его перегретое сознание: «Для того чтобы покорить ее, я должен сначала покорить себя».

– Чёрт-те что творится! – воскликнул следователь и сам помчался на кухню за водой.

К его приходу пара уже сидела, обнявшись, и по лицам обоих текли слёзы.

– А что насчет запястий? – решила сменить тактику Мелисса. – Эта штука впивается в них. Я вела себя хорошо.

– Кого хороним? – вырвалось у Наполеонова.

– Тётю Иру, – ответили они ему хором.

– Скоро. – Он неохотно отступил назад. – Для того чтобы доказать, что ты готова, ты должна соблюдать правила.

– Стоп! Объясните мне, что за трагикомедию вы тут разыгрываете.

– Мы не разыгрываем! – воскликнула Вероника, выхватила из рук следователя стакан и залпом его выпила, а потом, посмотрев на него горящими от гнева глазами, прокричала: – Неужели вы не понимаете, бесчувственный вы человек!

– Какие правила?

«Здравствуйте, я ваша тётя!» – подумал про себя Наполеонов, а вслух потребовал:

– Объясните мне, бестолковому, чего я не понимаю!

– Ты должна прийти ко мне по своей воле, – начал он. – Постоянно выполнять все, что я приказываю. Показать, что ты достойна.

– Так это мы! Мы убили тётю Иру! – девушка снова зашлась рыданиями.

Следователь опешил. А потом, разозлившись, взял Веронику за плечи и хорошенько встряхнул.

– Как мне доказать вам, что я достойна?

– Не трогайте мою девушку! – подал голос Михаил. – Она ни в чём не виновата! Это я во всём виноват.

– Нет я! – постаралась перекричать его Вероника.

Она хотела, чтобы он ей все рассказал. Выдал свои тайны. Позволил ей притвориться и обмануть его. Ни в коем случае!

Наполеонов шарахнул кулаком по столу.

– Тут дело не в том, что ты делаешь, – сказал он. – Дело в том, что ты чувствуешь.

– Молчать!

– Не понимаю. Как вы можете понять то, что я чувствую?

Парень и девушка затихли, сжались так, словно уменьшились в два раза и оба уставились на следователя испуганными глазами.

– Так, – сказал Наполеонов удовлетворённо, – теперь отвечайте на мои вопросы! И только попробуйте снова заголосить! Обоих отправлю в обезьянник!

– Могу, – сказал он. – Только это и имеет значение.

– В зоопарк, к обезьянам? – пролепетала Вероника.

«Надо же быть такой наивной», – подумал следователь и пояснил:

Глава 13

– Нет, к бомжам и проституткам.

– Нет, я не хочу, – испугалась Вероника.

Он жадно схватил свою тетрадь. Первый контакт после похищения прошел крайне успешно. Мелисса приняла воду из его рта, поколебавшись лишь самую малость. Конечно, ее мучила жажда, что помогло, но он тешил себя надеждой на то, что в глубине души она хотела прижаться своими губами к его губам.

– Тогда отвечайте, в чём конкретно виноваты вы? – Он направил на девушку указательный палец с таким видом, словно это было оружие.

И она призналась:

Он воображал, как она с нетерпением ждет его следующего посещения, в равной степени жаждая того, что он ей принесет, и жаждая его самого. Представляя себе ее прекрасные глаза, с любовью смотрящие на него, он буквально чувствовал, как у него подгибаются колени. Она идеально подходила ему.

– Понимаете, это я уговорила Михаила встретиться со мной в тот день! Он не хотел! А я позвонила ему и упросила его хоть немного погулять со мной.

– Это всё? – уточнил следователь.

Наконец он нашел свою пару.

– А вам этого мало?! – взвизгнула девушка. – Ведь в это самое время убивали тётю Иру.

«Всё может быть», – подумал следователь и перевёл палец на Михаила.



– Теперь признавайтесь, в чём виноваты вы.

– В том, что не настоял. Не пошёл сразу к тёте Ире. А Вероника не виновата, ведь она девушка.



– Так, с вами всё понятно, – проговорил следователь и, достав платок, вытер пот, выступивший на его лбу. После чего сходил на кухню, налил себе полный стакан воды из чайника и выпил его. Вернувшись, он застал пару в той же позе, в которой оставил.

– Прямо мадам Тюссо, восковые фигуры, – пробормотал он себе под нос и сказал уже громко: – Вот что я вам обоим скажу – прекращайте маяться дурью. Все мы время от времени совершаем ошибки. В том числе и те, что приводят к тяжёлым последствиям. Но если ваша вина заключается только в том, что вы пришли к Селивановой слишком поздно, – обратился он к Михаилу, – ничего не попишешь. Вам придётся смириться и жить с этим. И я бы на вашем месте не отталкивал подарок, который вам оставила ваша как вы её называете «тётя Ира». Будьте благородны и проявите уважение к воле покойной. Разве мало добрых дел вы можете совершить, имея эти деньги. Аркадий же все их спустит в клубе.

Глава 14

Тут он заметил, что Вероника смотрит на него вполне осмысленным взглядом.

– Вы согласны со мной? – спросил он девушку.

Нина так долго смотрела на монитор во всю стену, что у нее заболели глаза. Все утро группа просматривала видеозаписи, собранные Хейзелом в ходе расследования исчезновений студенток. Брек была в своей стихии, однако Нина пребывала в отчаянии. Хейзел объяснил, что в вечер каждого похищения в системном компьютере службы безопасности института происходил сбой, выводивший из строя все камеры видеонаблюдения.

– Да, наверное, – ответила она ещё не слишком уверенно и тут же спросила: – А как вы думаете, тётя Ира простит нас?

И Наполеонов взял на себя смелость ответить за покойную:

– Иногда камеры не работали по несколько часов подряд, – сказал он. – В других случаях запись искажалась или просто терялась.

– Конечно, простит. – И быстро добавил: – Если вы не будете делать глупостей.

– И видеозаписей «Таннер-Холла» также нет, – добавила Брек.

– Мы не будем, – теперь уже уверенно ответила Вероника.

– Такое ощущение, будто у нас в системе безопасности завелись злые гномы, – повернулся к ней Хейзел. – В тот вечер, когда была похищена Мелисса Кэмпбелл, у нас случились проблемы с сервером. – Он помолчал для большего эффекта. – Опять.

– Ну вот и хорошо. К тому же у вас ещё уйма времени, для того чтобы всё взвесить и хорошенько обдумать. Ведь в права наследования вступают только через шесть месяцев.

Михаил наконец-то ожил и выдавил из себя:

Брек сдвинула брови.

– Да.

– Вот и молодцом. – Наполеонов похлопал парня по плечу и направился к двери.

– Система безопасности ТИА размещается на выделенном сервере?

– Вы уже уходите? – кинулась за ним Вероника.

– Мне рассиживаться некогда, – ответил следователь, – у меня дел невпроворот.

– Два года назад нашу систему взломали иностранные хакеры, пытавшиеся украсть результаты последних исследований по биотехнологии, – сказал Хейзел. – Агенты ФБР, проводившие расследование, установили, что в конечном счете киберпираты продали кое-какую нашу интеллектуальную собственность террористическим организациям, стремящимся создать биологическое оружие. После этого ректор поручила факультету вычислительной техники разработать новый, полностью изолированный внутренний сервер с двойным контуром шифрования информации. – Он пожал плечами. – В прошлом году мы перенесли на эту платформу всю нашу систему безопасности. Все работало прекрасно, проблемы начались лишь несколько месяцев назад.

– Но вы ведь найдёте того, кто тётю Иру… – девушка запнулась.

– Именно этим я и собираюсь заняться, – ответил следователь на её не до конца произнесённый вопрос.

О том, что алиби Михаила он тоже собирается проверять, Наполеонов говорить влюблённой паре не стал.

– Напрашивается мысль, что система была взломана изнутри, – заметил Кент.

Глава 10

– Я хочу установить новые камеры видеонаблюдения, подключенные к серверу ФБР, а не к внутреннему серверу ТИА, – сказала Брек. – Нужно положить конец этим сбоям.

На следующий день Любава Залеская по заданию следователя отправилась в парикмахерскую «Ласточка», в которой работала Дарина Всеволодовна Лавренкова.

Правда, перед тем, как отправиться на задание, девушка проговорила:

– Я свяжусь с отделением в Финиксе и оставлю заявку, – согласился Уэйд. – Думаю, вопрос будет решен в течение сорока восьми часов. Будем надеяться, до того, как непр нанесет новый удар.

– Всё-таки это странно…

– Что странно? – удивился Наполеонов.

– Скажешь, что нам нужна система «Ико-45», – сказала Брек. – После того как я ее установлю и запущу, спрятаться от нее не сможет никто и ничто.

– Вот подумайте сами, Ирина Максимовна Селиванова была богатой дамой, и как так могло случиться, что стриглась она даже не в салоне, а в простой парикмахерской?

– Не вижу ничего странного, – буркнул Наполеонов. – Во-первых, у богатых свои причуды, а во-вторых, может быть, Селиванова начала стричься у Лавренковой, когда ещё не была богатой. А потом привыкла.

– Я согласна с Кентом, – сказала Нина. – Тут есть все признаки того, что поработал кто-то из своих. Этот человек имеет отношение к ТИА, но какое?

– Может, вы и правы, – пожала плечами Любава.

– Я всегда прав, – самонадеянно заявил следователь.

– Возможно, у меня есть ответ на этот вопрос.

А Залеская быстро отвернулась, пряча улыбку.

Однако следователь, по сути, оказался и в самом деле прав. Парикмахерская «Ласточка», в которой работала Дарина, хоть и была небольшой, но очень уютной и к тому же принадлежала самой Лавренковой.

Обернувшись, все увидели доктора Фельдмана в дверях, отделяющих компьютерный зал от комнаты для совещаний.

Кроме Дарины Всеволодовны в ней работали ещё один парикмахер, маникюрша и уборщица. Клиенты были почти все постоянными. Случайные люди заглядывали в «Ласточку» не так уж часто. Поэтому Любаву приняли любезно, с видом на то, что и она станет постоянной клиенткой.

Девушка попросилась к Дарине, сославшись на то, что ей её посоветовала одна из знакомых матери.

– Вы давно уже стоите здесь? – раздраженно спросила Нина. – Мы же договорились, что пригласим вас на совещание после того, как обсудим все чувствительные вопросы одни.

– А вы не помните, кто именно?

– По-моему, мама называла её Ирой.

Она не стала добавлять, что Брек проверила «мозговой центр» на предмет наличия микрофонов, передатчиков и других подслушивающих устройств, несмотря на заверения профессора в том, что помещение является полностью безопасным.