Небеса продолжали плакать огненными слезами. Земля продолжала восставать против своих детей, полностью разрушенная чуждыми ей силами. Реки оставались чёрными и бесплодными.

Немцы возвращаются…

По истечении четырех недель на Минбаре не осталось никакой жизни.

Рэм передвинул автомат за спину, чтобы металл ненароком не блеснул; стал в теневой угол и даже глаза сощурил (если бы рассказать, сколько разведчиков погубили отсвечивающие в темноте белки глаз!), но не плотно, ровно столько, чтобы все видеть и не выдать себя.

Деленн была одной из последних, кто покидал планету. Она стояла в Turon\'val\'na lenn-veni — Место, где Вален Ждёт — смотрела на руины города, где родилась. Трава под её ногами была чёрной. Красивое, игривое озеро перед нею был заполнено камнями и пылью.

Она вспоминала давнее видение и дрожала от страха, вспоминая из него одну вещь, отсутствовавшую здесь.

Показались немцы.

Могильный камень.

Но вот она отвернулась и ушла, поклявшись никогда не возвращаться.

Рэм стоял почти прямо перед ними во весь рост; приглядеться – увидят; но с какой печали им всматриваться в этот темный угол? И Рэм даже не волновался. Единственное, чем он был занят, – это собственные мысли, которые он тоже маскировал: старался сделать отвлеченными и рассеянными, чтобы, упаси бог, немцы ничего не почувствовали.

Так или иначе, но она знала, что вернётся.

Рэм увидел их только совсем рядом.

Две недели прошло с тех пор, как последний след жизни покинул Минбар, и из-за дальних звёзд пришла другая жизнь. Корабли появились в вышине, живые существа спустились с небес.

И реликвии прошлого были возрождены.

Они остановились возле этого же угла. Один даже прислонился. Стоило Рэму чуть шевельнуть правым локтем – он бы коснулся эсэсовца.

* * *

Это ещё не конец, — тихо сказал Соновар, обводя взглядом тех, кто собрался на его стороне. Воины, хотя и не все. Несколько жречишек, в которых проблескивал намёк силы. Но зато ни одного мастера. Они были слишком слабы и жалки.

– Вы не правы, – сказал кому-то эсэсовец, и по голосу Рэм понял, что он молод. – И доказать это весьма несложно. Я ведь не спорю, что вы чертовски богаты. Это очевидность. Но золото пропитало ваши мозги, и вы отучились думать. Идея вашей цивилизации примитивна: заработать деньги, чтобы потом с их помощью заработать еще больше денег. И так без конца… Это замкнутый круг. Вы ходите по нему, как слепая лошадь, которая вертит жернова.

— Это ещё не конец. — Калейн сидел в углу, глядя в стену. Что бы ни случилось с ним, его разум был повреждён. Соновар знал, что это не имеет значения. Калейн был лишь номинальным лидером. Что Синевал, что земляне, что они все по сравнению с величайшим воином, что был когда-либо рождён... Он был здесь во плоти, и этого будет достаточно.

Синевал предал нас всех. Он породнился с демонами и привёл землян в свой дом. Он бросил наш мир на гибель, и он не признал возвращение истинного Валена.

– Зарабатывать деньги – идея не очень романтичная. И в этом, штурмбаннфюрер, я согласен с вами. – Собеседник неплохо шпарил по-немецки, это даже Рэм понял. – Но все-таки она гуманней вашей, нацистской, идеи уничтожить всех евреев. В ней есть хоть какой-то смысл!

Соновар посмотрел на нового члена своего круга. Рамде Козон, так\'ча. — Мы добьёмся нашего спасения, и нашего прощения, и возвращения к нашей судьбе. Все, кто выступит против нас, землян, Синевала, Теней... мы уничтожим.

Три тяжёлых крейсера уже перешли на сторону Соновара. И будет больше.

– Не говорите мне о гуманизме. Это, право же, смешно. Я понимаю вас. Вы примеряете все наши акции на себя. Но будьте выше этого! Уничтожение евреев – только средство, а не цель. Не мне вам объяснять, что это разные вещи. К сожалению, лично вас я знаю пока недостаточно, зато на ваших коллег, ковбоев «Дикого Билла»[4], за последние два года я насмотрелся. И в Париже и в Берне. Вот уж где беспринципные парни! Лишь минуту назад ты с ним так поговорил, как кажется, в жизни своей не говорил еще ни с одним человеком. Души свои друг перед другом до дна раскрыли. Так поняли друг друга, такое единодушие и понимание во всем. Ну кажется, вся твоя жизнь до сих пор была только ожиданием этой встречи. Он тебя обнимает – и вдруг чувствуешь, как тебе под ребра засунули нож…

— Наша судьба ждёт нас, через огонь... и тьму.

Незнакомец еле слышно смеялся.

– Работа такая, черт побери! Как вы сами только что сказали, Корнелиус, нам за это деньги платят.

– Ну! Так не лицемерьте же! Не называйте это жертвами во имя великой демократии.