— Прошу меня извинить, мне нужно вымыть руки, — сдержанно сказал Максим, вполне довольный произведённым впечатлением, и вышел из-за стола. — Представляете, Светлана Васильевна, некоторые чудаки кладут пакетики прямо в заварочный чайник!
Бабушка дружески хихикнула и повернулась к разделочному столу, на котором стоял стеклянный чайник с поршнем. Рядом — начатая коробка пакетированного чая. Она открыла шкафчик и забросила улику подальше.
— Ну, Глашка! Ну, оторвала девка! — с искренним уважением вырвалось у Светланы Васильевны, и в этот самый момент в дверь снова позвонили.
В дом ворвалась шумная орда, состоявшая всего из двух человек — папы и сына.
Если бы не разница в росте, можно было принять их за друзей-первоклассников. Разбросав обувь и шапки, не замечая никого и ничего, включая Глашу, которая их впустила, они вели только им одним понятную игру.
Егор держал игрушечную рацию и строчил из неё, как из пулемёта, а папа делал вид, что убегает, пригибаясь от шквала пуль. При этом Вал Валыч смешно подскакивал, прикрывая руками задние карманы брюк, и вопил как сумасшедший осёл. При каждом таком прыжке и вопле Красивый-младший просто валился со смеху.
— Ты арестован, злой начальник! — кричал Егорка. — Сопротивление бесполезно!
— Ай-йяй! Уй-йюй!! Мама-а!!! — вопил Красивый-старший. — Не стреляйте! Во мне и так полкило пуль. Я обещаю исправиться!!!
Максим Скворцов вышел из ванной и, никем не замечаемый, смотрел на происходящее круглыми от изумления глазами. На шум и гам вслед за парнем вылез и сонный Гаврюша, сжимая в руках маленькую подушку с травами, с кухни подтянулась бабушка, и даже Маркс высунул любопытную морду.
Папа, не снимая зимней куртки, повалился на спину в прихожей, широко раскинув руки и ноги. Он стал похож на кремлёвскую звезду, а сын уселся ему на живот и, вознося руки к потолку, прокричал:
— По-бе-да-а!!!
Вал Валыч скорчил та-а-акую гримасу, что даже Глаша не удержалась и прыснула. Все остальные стояли как вкопанные.
— Баб, привет! — вежливо сказал Егор, начиная приходить в себя. — Бабуль, ты не поверишь, у нас с папой сегодня просто сумасшедший день!
— Охотно поверю! — строго ответила Светлана Васильевна. — У нас, между прочим, гости. Максим Леонидович. Друг нашей Глашеньки.
Глаша смущённо повела плечами.
Рулевой
— Максим, — бабушка протяжно вздохнула, — знакомьтесь, этот человек на полу — Глашин папа, Валентин Валентинович Красивый…
Вал Валыч сел и завертел головой.
Москва: ACT, 1978. — 480 с. Пер. с англ. Н. Кудряшова — (Серия «Координаты чудес»). 10 000 экз. (n)
— Привет, Макс! — всё ещё смеясь, поздоровался он и протянул руку. — Поможешь подняться? Я, кажется, спину потянул.
— Очень приятно… — сухо ответил молодой человек, пропуская папину просьбу мимо ушей. Он спешно пожал протянутую ладонь и выдернул руку, так что подниматься хозяину дома пришлось без его помощи.
— Я помогу, — сказала девушка и подошла к отцу. Настроение у неё подпортилось.
— Максим, там же ваш чай остывает! — пропела бабушка. — Жду всех к столу!
Светлана Васильевна вошла на кухню первой. За ней, чуть не споткнувшись о баюна, проследовал красавчик Скворцов. Зыркнув по сторонам, он пнул кота, словно тряпку, забытую после уборки. Люди этого не видели, а вот Гаврюша оказался свидетелем.
Картины далекого будущего удручающе знакомы — одни звездные объединения воюют против других, выслужиться из нижних чинов выходцу из нижних каст невероятно трудно, но ценой неимоверных усилий, личной отваги и солдатской смекалки Вилф Брим добивается… Впрочем, не будем лишать читателя удовольствия самому следить за приключениями молодого лейтенанта. Роман Болдуина чем-то неуловимо отличается от бесконечных поделок на тему звездных войн. Автор не злоупотребляет описаниями сражений, хотя некоторые фрагменты подозрительно напоминают работу на компьютерном симуляторе (особенно там, где Брим захватывает танки «облачников»). Гораздо интереснее следить за военной карьерой честолюбца с захудалой планетки, итогом которой будет любовь красавицы аристократки Марго Эффервик. Чувство меры не изменяет Болдуину — «хэппи энд» и сцены любви несколько омрачены тем, что ему предложена лишь роль любовника, поскольку в династийных планах верхушки империи нет места простолюдину.
— Непорядок, — сказал он возмущённому до кончика хвоста Марксу.
— Беспйедел! — яростно возопил тот.
Напарники и соратники Брима чем-то напоминают товарищей по оружию Стэна из саги Коула и Банча о Вечном Императоре. Роман не перегружен деталями и нюансами, читается легко и с удовольствием. Судя по открытому финалу, должно воспоследовать продолжение.
— Месть?
— Опйеделённо!
Олег Добров
— Глаша! Сегодня было столько чудес! Столько чудес! Правда, папа? — моя руки в ванной и разбрызгивая воду во все стороны, прокричал Егор.
Марина и Сергей Дяченко
— Это точно! — стоя на очереди, подтвердил отец. — Дочь! Мы с твоим братом попали в лапы НЛО. Дважды за день! Можешь посмотреть на Ютюбе. Я уверен, что нас снимали.
Пещера
— Пошли завтра с нами, мы и тебя покатаем с волшебной мигалкой! — щедро предложил младший брат, кое-как вытирая руки полотенцем. Он выскочил и добежал до кухни, где все уже почти расселись, кроме мамы, которая вернётся с работы гораздо позднее.
Санкт-Петербург: Азбука, 1997. — 432 с. (Серия «Fantasy»). 15 000 (n)
— Гаврюша наколдовал мигалку, и она носила дедушкину машину через всю Москву! По воздуху, по воздуху! А все думали, что это летающая тарелка, но это не летающая тарелка, это была…
— Егор, сядь! — явно смущаясь перед \"высоким\" гостем, потребовала бабушка. — Хватит тут сказки рассказывать! Максим у нас, между прочим, очень серьёзный и перспективный молодой человек. Лучше расскажи ему, что вы проходите в школе.
Перед нами удивительный мир, самим своим устройством лишающий человека агрессивности. Для ее выплесков существует подсознание, являющаяся во снах Пещера, где каждый становится зверем — пугливой сарной, безжалостным хищником саагом или жадным схрулем. И законы выживания здесь вполне звериные, ибо себя дневного человек оставляет за порогом Пещеры. Выбора нет. Хищник убивает, жертва спасается. А наутро спешат по улицам машины с треугольной эмблемой Рабочей Главы, потому что не бывает смерти понарошку. «Сон его был глубок, и смерть пришла естественно…»
— Вы абсолютно правы, — важно заметил Скворцов и свысока посмотрел на мальчика. — Колдовство, летающие тарелки и прочие детские глупости надо оставлять в детском саду. Тебя ведь Егор зовут, я не ослышался? Поверь, Егор, чем раньше ты поймёшь, как важно учиться и уважать старших, тем скорее станешь таким же взрослым!
Это своего рода расплата за то, что люди не знают слова «война», за спокойные ночные улицы, за единственную ассоциацию при виде разорванного окровавленного тела: «авария»… Но так уж устроен человек — в любом явлении ему бросается в глаза плохая сторона, а хорошая представляется само собой разумеющейся… Попытки «дать человеку власть над его зверем» уже были и ничем хорошим не кончились, но возобновляются вновь и вновь. Чем не завязка для классической трагедии с ее ограниченным пространством принятия решений: или — или? И снова приходит в мир девушка, подводящая мир к катастрофе, и снова в душе героя возникает почти неразрешимый конфликт между долгом и любовью…
— Таким, как ты?
— Ну, не таким, конечно, и всё же… — Молодой человек демонстративно поправил галстук и закатил глаза.
Герой этот, Тритан Тодин, в средствах достижения своей цели чрезвычайно разборчив и умеет отказаться от тех, которые не позволят ему остаться человеком — Человеком, а не просто егерем в Пещере, абсолютным властителем чужих страстей. Но Тритан не свободен — логика и интуиция каждый раз диктуют ему единственно возможное действие. И каждый раз он поступает именно так, как надо, зная, что при этом даже самым близким людям может показаться «лгуном и мерзавцем». Зато его оппонент, талантливый режиссер Раман Кович, «сааг семь тысяч прим», только и делает, что завоевывает себе новую свободу — от нежелания терпеть какие бы то ни было ограничения для своего творчества до возможности «отвечать за своего зверя». Не зная жалости ни к себе, ни к другим, он преобразует мир силой своей воли, он поднимается до гениальных прозрений, но, в отличие от Тритана, не умеет и не желает управлять своими эмоциями.
— Не хочу быть таким, как ты, — уверенно сказал Егорка. — Хочу быть таким, как папа.
— Ты ничего не понял, мальчик! — Максим надулся и не смог этого скрыть. — Я в общем говорю, в целом, так сказать… Когда-нибудь, надеюсь, ты поймёшь, что путь мужчины наверх, на вершину карьеры и успеха, начинается ещё в школе и…
Стратег и тактик. Хозяин долга — и раб свободы. И между ними — Павла Нимробец, героиня, которая почти ничего не решает сама, и вся доступная ей свобода выбора ограничивается двумя полюсами, двумя точками зрения. Чью сторону принять — сильной личности или дальновидного политика? Как известно, конфликт в классической трагедии по закону жанра не имеет решения. Павла выбирает талант, а не правоту, и становится на сторону Ковича. Правда, функция классической трагедии не в разрешении конфликта, а в катарсисе, очищении и возвышении души через сопереживание. И вот с этим в «Пещере» как раз все в порядке.
— Я не люблю школу, — заупрямился сын Красивых. — В школе карантин, а ты зануда!
Наталия Мазова
Бабушка чуть не схватилась за сердце, но Глаша хихикнула и, к удивлению своего спутника, согласилась с братом:
Евгений Лукин
Катали мы ваше солнце
— Да, Макс, чего-то ты занудил сегодня.
Москва — Санкт-Петербург: ACT — Terra Fantastica, 1998. — 528 с.
— Представляете! — появившийся из ванной Вал Валыч вовремя прервал назревающий конфликт. — Какой-то негодяй поставил свою крутую тачку прямо на нашем месте! Фиг теперь припаркуешься! Из-за этого болвана я вынужден был бросить машину в соседнем дворе! — В гробовой тишине папа сдвинул занавеску и глянул в окно. — Ага, всё ещё стоит! Посмотри, Глаш, ты не знаешь, чья это?
(Серия «Заклятые миры»). 10 000 экз. (n)
— Моя, — сдавленно отозвался гость, и папа чуть не поперхнулся.
— Папуля, ты просто душка! — весело откликнулась дочь, уронив лицо в ладони. — Знаешь, как нового человека к себе расположить…
Несмотря на серию и фэнтезийный антураж, новый роман Евгения Лукина с полным правом можно назвать научно-фантастическим. Ну а какой еще может быть литературная иллюстрация к крылатой народной фразе про «закат солнца вручную»? И кто, кроме Лукина, может столь ярко и убедительно нарисовать абсолютно невероятный мир?
— Всё нормально. — Скворцов поправил волосы и выпрямил спину ещё сильнее. — Многие просто не могут поверить, что в моём возрасте можно быть настолько успешным и ездить на авто представительского класса. Я вас понимаю, Валентин Валентинович. Наверное, для вас это что-то немыслимое.
— Ну да, — заметно смутился папа. — Извини, Макс, я сегодня того, перевозбудился…
— Сложный день? — подключилась тёща, отвлекаясь от нарезания торта, и язвительно бросила: — Я гляжу, ты там совсем заработался.
Вот и стоит Ойкумена берендеев, как ей и полагается, на традиционных трех китах. К югу от нее, за Теплынь-озером, лежит богатая страна Еллада, откуда по рекам Вытекле и Варяжке ушлые греки плавают на далекий север, в страну фарфоровоглазых надутых варягов. Ну а солнышко, как ему и положено, запускается утром из-за Кудыкиных гор, держит свой путь по небу, даря берендеям тепло и свет, и вечером плюхается в Теплынь-озеро. Оттуда его вылавливают, выгребают золу и подземной Ярилиной дорогой отправляют обратно, через все царство, за Кудыкины горы, где гигантская махина-катапульта греческой работы начинает все сначала. Собственно, и солнце-то у каждой страны свое, а уж от уровня технического прогресса зависит — топят его дровами или нефтью, давно ли последний раз латали и сколько вообще резервных экземпляров имеется в наличии. Вон, греки — народ ученый, солнц запасных у них много, масла земляного тоже. Вот и длится там день едва ли не вдвое длиннее берендейского, да и греет греческое светило не в пример теплее.
— Мне подняли зарплату! — нервно похвалился Вал Валыч. — До сих пор в себя не приду…
— Оно и видно, — считая кусочки, согласилась Светлана Васильевна. — Всегда было видно, но сегодня особенно. Угощайтесь, Максим, и не обращайте внимания. Правда, вкусно? Глаша, ты масло не видела?
— Нет, — пожала плечами девушка.
Лукин искусен в выплетании малейших нюансов мира — на вид такого примитивного и коряво-рубленого, как деревянная берендейка, вышедшая из-под топора ленивого резчика, а на деле весьма логичного и непротиворечивого. Чего стоят хотя бы его филологические изыски, касающиеся имен и названий. У всех берендеев, к примеру, имена исконные, берендейские: Кудыка, Плоскыня, Бачила, дед Пихто Твердятич, боярин Блуд Чадович или племянница его Шалава Непутятична. А вот у греков-иноземцев они все больше мудреные и непонятные — Константин, Александр да Сергей Евгеньевич. Ну и ругаются греки исключительно своими заморскими словами: «охломонами», «паразитами», «ахинеями» и прочими катавасиями. Хотя сказать надобно, что в давние времена и Берендеево царство, и заморская Еллада были одним государством и солнышко над ними всходило единое.
— Вот здесь, на тарелке лежало, целая пачка, — пробормотала бабушка, задумчиво морща нос. — Чертовщина какая-то, доставала же, точно помню…
Молодой человек снисходительно улыбнулся и промолчал.
Владислав Гончаров
Егор же едва не давился от смеха, потому что только он мог видеть, как Гаврюша, сидя на подоконнике, изображает важного, будто индюк, гостя за рулём своего роскошного автомобиля. Домовой раздувал щёки, гримасничал, поправлял волосы и вертел воображаемую баранку руля.
— Егор, я тебя выгоню из-за стола, предупреждаю! — набросилась на него бабушка, а папа молча погрозил указательным пальцем.
Михаил Тырин
Гаврюша слез с подоконника, и мальчик потерял артиста из виду, но в тот же самый момент громко заявил о себе Маркс. Торжественно мяукая и мурлыкая, кот принялся тереться об ноги обидчика. Тёрся, как говорится, до дыр. Ну и старательно вытирая о штаны гостя сальные от колбасы губы.
Фантомная боль
От чужих ног под столом было тесно, как в метро, поэтому Скворцов пинать домашнее животное во второй раз не стал, слишком был велик риск попасть в кого-нибудь из Красивых, включая бабушку. Прекрасно понимая, что на людях этот пижон ничего ему не сделает, баюн продолжал портить Максиму его идеально выглаженные брюки. А ведь коты ещё и линяют…
— О нет! — Молодой человек согнулся, пытаясь понять, что там творится под столом.
Все уставились на него, потом дружно заглянули под стол. Ничего. Только кот.
Москва: Эксмо, 1998. — 480 с.
— Глафира! Светлана Васильевна! — Впервые за вечер гость выглядел жалким. — Уберите его! Все эти волосы, эта шерсть… Липнет ко всему, это невыносимо!
(Серия «Абсолютное оружие»). 17 000 экз. (n)
Пока все пытались понять, что делать, Маркс коварно ухмыльнулся и прыгнул к обидчику на руки, продолжая тереться об него всем телом. Он мяукал и мурлыкал как заведённый. Пожалуй, так настойчиво лезла обниматься к Максиму только его пожилая тётя из Одессы, когда приезжала погостить к Скворцовым на месяц-другой.
Недалекое будущее. Россия сдала в аренду часть Сибири и на заработанные деньги вышла из кризиса, заняв ведущее место в мире по передовым компьютерным технологиям. Главной задачей страны стала защита информации и борьба с промышленным шпионажем. Такую картину будущего рисует нам молодой калужский автор в новом романе. Это фантастический боевик, на первый взгляд, полностью соответствующий всем законам коммерческой прозы. Здесь и драки, и перестрелки, и апокалиптические виды «немой зоны» — экологически выжженой сибирской земли. Вроде бы нормальный «экшн». Но кое-что выпадает из общей канвы. В первую очередь, сам главный герой. Программист-неудачник Антон, арестованный за мелкие хакерские операции, дает согласие работать на спецслужбу, чтобы избежать тюрьмы. И этот поступок — первый из компромиссов со своей совестью и мелких предательств, которые ему предстоит совершить в течении повествования. Мы видим, что главным движущим фактором его действий являются отнюдь не благородные мотивы. Здесь и продажа бывших соратников, и даже соучастие в убийстве товарища по спецгруппе. Другие члены спецгруппы «Фантом» тоже не сахар… Цель группы самая благородная — выявить иностранную разведбазу, на которой пытаются сдублировать новый российский нейропроцессор «Хризолит». В конце романа все идет к «хэппи энду» по стандартным канонам — герои сплотились и готовы на любое самопожертвование ради друзей и конечной задачи. Только счастливый конец получается с грустным оттенком. Главная ошибка автора — это попытка сделать книгу похожей на классические образцы «киберпанка». Нагромождение компьютерных терминов, зачастую совершенно бессмысленное, с точки зрения любого человека, знакомого с компьютерными сетями, не очень компетентные описания хакерских операций, регулярно проводимых главным героем, — все это может понравиться только людям абсолютно компьютерно неграмотным и приходящим в восторг от любого непонятного слова или термина. Не очень приятен и тот факт, что талантливый автор, лауреат премии «Старт» за лучшую дебютную книгу 1998 года, опасно «коммерциализуется»: при чтении часто чувствуешь, что та или иная сцена надумана или вставлена лишь для нагнетания объема. Хотя, как уже отмечалось выше, даже сквозь драки и стрельбу можно разглядеть большой потенциал писателя.
Илья Североморцев
Библиография
Personalia
ГАЛИНА Мария Семеновна
Поклонникам жанра М. Галина известна как литературный критик и переводчик фантастики. Здесь они готовы остановиться — и напрасно. На самом деле читатели хорошо знакомы с романами некоего «боевого» фантаста, под чьим именем прячется наш сегодняшний «дебютант», не желая до поры раскрывать тайны своего псевдонима. Что ж, дело его, то есть ее.
Мария Галина родилась в 1958 году в Твери, окончила университет и аспирантуру в Одессе, специальность — биолог, кандидат биологических наук (биология моря). С 1993 года — профессиональный литератор, член Союза писателей. Переводила К.Баркера, П.Страуба, Д.Джерролда и других англоязычных фантастов. Автор нескольких книг в стиле «боевой» фантастики и «космической оперы», написанных под псевдонимом. Область интересов — масскультура и мифология, биология, эволюция человека. Любимые писатели: Урсула Ле Гуин, Мэри Стюарт, Лоис Буджолд. Лучшим фантастом всех времен и народов считает Станислава Лема.
ДИКСОН, Гордон
(См. биобиблиографическую справку в № 4, 1993 г.)
«Среди знаменитых авторов, занимающихся конструированием Истории Будущего, выделяется фигура Гордона Диксона: если и были у „кэмпбелловской“ фантастики преданные последователи в 1960 — 70-е годы, то Диксон, несомненно, один из них… Его главное свершение — цикл о планете Дорсай — это своего рода Спарта, перенесенная в далекое будущее и населенная абсолютными воинами, не чуждыми, однако, простых человеческих чувств. Способность Диксона описать эту странную космическую расу убедительно и колоритно — вдобавок простым лаконичным языком — достойна похвалы. Как и его преданность, порой болезненная, идеям и сюжетным схемам, которые представляются почти нереальными…»
Брайан Олдисс. «Шабаш на триллион лет».
ДУЭЙН, Диана
Баюн расстарался вовсю. Особенно хорошо показал себя его пушистый длинный хвост, кончиком которого было удобно щекотать нос на перекошенном лице жениха.
(DUANE, Diana)
Американская писательница Диана Дуэйн родилась в 1952 году и дебютировала в жанре фэнтези романом «Дверь в пламя» (1979), положившим начало серии «Эпос о Пятерых». Ряд произведений она написала в соавторстве с мужем (также автором фэнтези) Питером Морвудом. Среди наиболее известных произведений Дуйэн — трилогия о волшебнике в современном мире, впоследствие вышедшая в одном томе под названием «Поддержите местного волшебника» (1990), а также несколько романов по мотивам теле- и киносериалов «Звездный путь».
— Ёлк… пллки! Тьфуй! Да что такое?! У меня костюм новый! Уйди!! Уйди, зараза!!! — взвыл молодой человек уже не дикторским, а обычным раздражённым и довольно противным голосом невоспитанного прохожего. — Глашка-а! Чего ты сидишь, как дур-ра?! Забери его от меня!
На помощь пришла бабушка. Она сняла любвеобильного четвероногого питомца прямо с шеи гостя, где он уже начал изображать из себя живой воротник.
САЛОМАТОВ Андрей Васильевич
— Ну что вы, Максим, в самом деле, — запричитала она, — он же к вам с лучшими намерениями… Правда, Марксик? У-тю-тю-тю-тю! Пойдём, бабуля тебя в прихожую отнесёт.
Родился в 1953 году в Москве. По образованию — художник, но перепробовал много специальностей, пока не нашел себя в литературе. В 80-х годах был участником Московского семинара писателей-фантастов, а также знаменитых «Малеевок». Автор фантастических книг для детей — «Цицерон — гроза тимиуков», «Боги Зеленой планеты», «Рыцарь сновидений» и др. Произведения автора, адресованные взрослой аудитории, написаны на стыке фантастики и психологической драмы; наиболее известны повести «Синдром Кандинского», «Улыбка Кауница», «Девушка в белом с огромной собакой». Саломатов лауреат премии журнала «Знамя», в конце года его книга выходит во Франции. Литературные ориентиры автора — Гамсун, Гоголь, Гофман, Гессе.
Егор случайно заметил, что из-под стола тихонечко вылезла рука домового и поставила на стул Максима тарелку с подтаявшим сливочным маслом.
Молодой человек сел, напрягся и вскочил.
СТИЛ, Аллен
— Баба! — закричал Егор. — Баб! Иди сюда! Смотри!
(См. биобиблиографическую справку в № 2, 1996 г.)
Светлана Васильевна прискакала на кухню, как на пожар.
Аллен Стил относится к молодому поколению авторов, работающих преимущественно в жанре «твердой» научной фантастики. Он страстный энтузиаст космических исследований. В интервью журналу «Локус» Стил заявил: «К сожалению, исследование космоса все еще остается научной фантастикой. Мы так и не построили постоянную базу на Луне, до сих пор не выведена на орбиту большая международная станция, мы никак не можем наладить регулярные рейсы „шаттлов“; наконец, сегодня мы даже дальше от начала строительства марсианской базы, чем несколько лет назад. Надежда только на частный бизнес, и я верю, что именно от него следует ждать нового всплеска активности… Я даже хотел бы, чтобы в возрождении космической программы приняли участие любители фантастики, поскольку у среднего фэна кругозор шире, чем у среднего бюрократа из НАСА».
— Мы нашли твоё масло! — игриво воскликнула внучка и показала рукой куда-то за спину гостя. — Макс, повернись!
— Зачем?! — обиженно спросил он. — Вот ещё!
ЯРБРО, Челси Квинн
— Да повернись же!
(YARBRO, Chelsea Quinn)
— Повернись, повернись! — попросил красный от смеха Егор.
Научная фантастика в многогранном творчестве Челси Квинн Ярбро занимает скромное место. За тридцать лет литературной деятельности писательница куда больше прославилась в жанрах детективной, оккультно-мистической литературы и фэнтези, нежели в жанре собственно научной фантастики, хотя и начинала литературную деятельность в 1969 году рассказом «Состояние пророчества», по сути — чистой НФ. Среди считанных научно-фантастических романов Ярбро выделяется первый — «Время Четвертого Всадника» (1976). Пик литературного успеха писательницы пришелся на конец 1970-х — 1980-е годы, когда вышло более десятка ее квазиисторических книг с элементами фэнтези о бессмертном вампире графе Сен-Жермене.
— Ну, ты попал, парень! — сказал папа, утирая слёзы.
Подготовил Михаил АНДРЕЕВ
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — выругался гость и потянул на себя заднюю часть брюк, пытаясь заглянуть за спину. — В этом нет ничего смешного! Мама убьёт меня!
— Мистика! — честно всплеснула руками бабушка. — На столе стояло! Сама положила! Верите — нет?!
Видеодром
— Можно застирать, — сказала Глаша, стараясь говорить серьёзно. — Папа, ты же дашь Максиму свои старые шорты?
Тема
— Конечно! — кивнул папа и затрясся, как отбойный молоток. — И новые трусы найдутся. Макс, у тебя какой размер?
— Ничего мне не надо! — в бешенстве заорал завидный жених, громко стукнулся о стол, так, что всё зазвенело, и пулей вылетел вон из кухни.
Сергей Кудрявцев
— Скатертью дорожка! — ответила внучка на немой вопрос бабули. — Он прекрасно себя показал — что, собственно, и требовалось. Большое спасибо всем, одна бы я не справилась…
Смешные фантазии экрана
— Глаша! — осуждающе повысила голос Светлана Васильевна. — Твой молодой человек ни в чём не виноват. Я просто не понимаю, как это вышло?! Марксик не мог этого сделать! Неудобно получилось…
Даже в столь серьезном жанре, как фантастика, нередко можно встретить комедийные элементы. Сегодня о комическом в кинофантастике рассуждает киновед Сергей Кудрявцев.
— Первое: он не мой молодой человек, — пустилась загибать пальцы Глаша. — Второе: это он себе напридумывал. Третье: единственный способ отвязаться от этого зануды — просто привести к нам в психушку!
Многие, наверное, помнят подростковую комедию «Ох, уж эта наука!» Джона Хьюза с забавным сюжетным посылом: два неопытных, сексуально одержимых тинэйджера, посмотрев по телевизору фильм «Франкенштейн», вдохновились идеей создания при помощи персонального компьютера идеальной женщины, способной удовлетворить все их юношеские желания. Они заложили в компьютер обложки журналов «Плейбой» и «Пентхауз» (вкупе с Фотографией Альберта Эйнштейна для научности эксперимента), а в результате опыта получили материализовавшуюся красотку.
— Не смей так говорить о собственном доме. — Бабушка без сил опустилась на стул и уставилась на внука. — А ты чего? Вот ты чего смеёшься, а?
— Бабуля, я знаю, кто подложил масло! — ответил мальчик, потому что он и в самом деле знал.
Не так ли и сам кинематограф, порой наивно и с детской непосредственностью, прибегает к помощи фантастических комедийных мотивов для того, чтобы развлечь себя и повеселить других, хотя кто-то может сказать, что все это от лукавого. Между прочим, одна из ранних фантастических комедий француза Жоржа Мельеса, основоположника кинофантастики, стихийного изобретателя многих трюков и эффектов, называлась «Четыреста шуток дьявола», а во французском языке слово «четыреста» имеет еще и идиоматическое значение: как у нас, например, «миллион улыбок» или «мильон терзаний».
— Гаврюша, разумеется? — с иронией сказала бабушка.
— Отгадала. Гаврюша!
Большой успех в минувшем году получила американская лента «Люди в черном» Барри Зонненфельда о вторжении инопланетян, которая, в отличие от предшествующего рекордсмена 1996 года «Дня независимости» Роланда Эммериха, решена в комическом плане. Однако не столь сатирична и саркастична, как, допустим, «Марс атакует!» Тима Бэртона. Оказывается, даже в жанре фантастической комедии надо соблюдать умелое (и умное!) равновесие между развлекательным и серьезным, доброй иронией и злой насмешкой, пресловутым голливудским стремлением к хэппи энду и вполне понятным желанием авторов драматичнее, а подчас и угнетающе обрисовать черными (или черно-юмористическими) красками облик грядущего.
Домовой вернулся на подоконник, свесил ножки и сидел с самым геройским видом, какой только мог изобразить. Получалось нечто среднее между Чапаевым и Наполеоном. Вот, мол, видите, как надо поступать с этими напыщенными индюками?!
Светлана Васильевна опустила мягкую ладонь внуку на голову и прижала его к могучей груди.
— Э-эх! Балда ты маленькая! Слышал, что дядя тебе сказал? Уроки надо учить, а ты колдовством бредишь да Гаврюшами с Кузями. Эй, а чего мы сидим? Надо хотя бы до свидания человеку сказать, а то совсем неудобно!
Страх и смех, слезы и улыбки должны быть умело дозированы, и это как раз подтверждают суперхиты американского проката, справедливо считающегося самым стойким поклонником кинофантастики во всех ее видах. В частности, фильм «Люди в черном» почти достиг показателей продержавшейся целую дюжину лет в гордом одиночестве картины «Охотники за привидениями» Айвена Райтмена, в которой были смешаны, как в тигле некоего алхимика, самые разнообразные ингредиенты: фильм ужасов, комедия, более того — откровенная пародия на наши увлечения мистико-фантастическими бреднями. Подобный же комический элемент присутствует даже в мелодраме «Призрак» Джерри Цукера. Кстати, Вупи Голдберг, исполнительница роли эксцентричной женщины-экстрасенса, помогающей призраку встретиться в реальной жизни с его бывшей женой, получила премию «Оскар» — а ведь фантастические фильмы в основном избалованы наградами лишь в области спецэффектов.
И она первая потопала в прихожую. А оттуда вдруг раздался нечеловеческий вопль тоски и боли…
Входная дверь была приоткрыта. На самом пороге стоял Максим Скворцов, обутый на одну ногу, а из второй кожаной туфли капали жёлтые капли.
Да и ленты, следующие долее в списке лидеров проката за всю историю американского кино, тоже содержат этот «джентльменский набор» из легкой мистики, развлекательных ужасов и невероятных сюжетных допусков, позволяющих вроде бы обычной истории предстать в экстравагантно-фантастическом обличье. «Гремлины» и «Гремлины-2: Новый выводок» Джо Данте, «Подростки-мутанты черепашки-ниндзя» Стива Бэррона, «Охотники за привидениями-2» того же Айвена Райтмана, «Семейка Адамс» и «Ценности семейки Адамс» (опять в постановке Барри Зонненфельда), «Каспер» Брэда Силберлинга, «Битлджюс» Тима Бэртона.
— Я же просил… — на выдохе пропищал заместитель кого-то там по нефтегазовой политике. — Просил убрать мою обувь. А этот кот… туда… мне…
Он не договорил и опрометью бросился из дома Красивых. Пушистый Маркс, ни на кого не глядя, помахал лапкой вслед. Он своё дело сделал. Может быть, не так изысканно, как хотелось, а с другой стороны — чего с ними, капиталистами, церемониться?
Впрочем, тут сложно провести четкую границу между фантастическими комедиями и комиксами: ведь элементы смешного и сверхъестественного есть и в серии «Человек-Летучая мышь» Тима Бэртона и Джоэля Шумахера, и в анимационно-игровой ленте «Кто подставил кролика Роджера?» Роберто Земекиса, и в подражательном по отношению к ней «Космическом броске» Джо Питки, и в эксцентрической картине «Флинтстоуны» Брайана Леванта. А ведь существуют еще и сказки: с актерами («Санта Клаус» Джона Пэскуина), аниматронными говорящими животными («Крошка» Криса Нунена) и с куклами («Ночь перед Рождеством» Хенри Селика под руководством Тима Бэртона).
Гаврюша остался в кухне один. Он поудобнее уселся на подоконнике и начал колдовать, заклинание должно было свершиться с минуты на минуту.
Домовой потёр запотевшее стекло.
Но все-таки в более точном смысле слова фантастическими комедиями следует считать трилогию «Назад в будущее» Роберта Земекиса с классическим мотивом путешествия во времени, или фильмы «Дорогая, я уменьшил детей» Джо Джонстона и «Дорогая, я увеличил ребенка» Рэндала Клайзера с не менее популярной в фантастике идеей изменения человека в размерах, или «Маску» Чарльза Рассела со столь же укорененной в литературе и искусстве традицией кратковременной смены своего лица. А «Чокнутый профессор» Тома Шэдиака как бы сочетает две последние из названных сюжетных линий, потому что герой благодаря волшебному эликсиру не только улучшает свою сверхполную фигуру, но и в корне меняет характер, превращаясь из робкого и рассеянного ученого в энергичного ловеласа. Любопытно, что прежняя версия 1963 года (являясь, в свою очередь, вольным переложением знаменитой повести «Доктор Джекил и мистер Хайд» Роберта Льюиса Стивенсона) не вызвала такого ажиотажа, как в 1996 году. И словно вспомнив о чудаковатых киногероях прошлого, компания Уолта Диснея срочно сделала новый вариант своей фантастической комедии «Рассеянный профессор» об изобретателе некой ожившей субстанции и выпустила под занавес 1997 года «Флаббер» (или «Летающая резина») Леса Мэйфилда, который всего лишь за месяц собрал в прокате 70 миллионов долларов.
Максим Скворцов, изрыгая проклятия и шипя, как гусь, с огромным жирным пятном на штанах сзади и сбитой причёской, прихрамывая, с нервным рывком распахнул дверцу роскошного чёрного автомобиля. Первым делом парень достал из бардачка использованный пакет какого-то дорогого магазина и постелил его на водительское сиденье. Аккуратно сел, захлопнул дверцу и запустил двигатель. Чувство обиды снова нахлынуло на него, и он ударил несколько раз кулаками по рулю.
— Семья идиотов! — крикнул он, заплёвывая лобовое стекло, но остановился и приказал сам себе: — Всё, Максим! Успокойся! Ты выше этого! Главное — восстановить дыхание! Я спокоен! Я спокоен. Моё дыхание ровное и глубокое.
Он вытянул перед собой ладони, будто собирался идти на ощупь, прикрыл глаза и начал дышать как йог. Но чуткий нос не дал ему расслабиться. Обоняние вдруг заподозрило неладное. И чем глубже приходилось дышать, тем крепче становились подозрения. С воздухом точно был непорядок, потому что…
Стремление подростка побыстрее повзрослеть («Большой» Пенни Маршалла) или, напротив, остаться ребенком, несмотря на свое прогрессирующее взросление («Джек» Фрэнсиса Форда Копполы), вдруг омолодиться в старческом возрасте («Кокон» Рона Хоуарда), желание женщины изо всех сил и любой ценой сохранить свою молодость («Смерть ей к лицу» Роберта Земекиса) — все это, несомненно, знакомые истории, приобретающие спустя века зрелищно-эффектное и компьютерное превращение в современном кино. Можно заполучить себе брата-близнеца из пробирки, похожего как Давид на Голиафа («Близнецы» Айвена Райтмана), или несколько точных копий в результате клонирования («Множество» Хэролда Рэмиса). Мотив «воссозданного Прометея», введенный в обиход почти два века назад Мэри Шелли в «Франкенштейне», даже несмотря на то, что неоднократно был язвительно высмеян в ряде пародий (наибольшей популярностью заслуженно пользовался «Молодой Франкенштейн» Мела Брукса), по-прежнему волнует кинематографистов и заставляет их придумывать все новые и новые вариации старых сюжетов.
— Проклятый кот!!! — Максим издал визг поверженного кабана и, пыхтя от злости и обиды, принюхался к соседнему креслу.
Однако человек порой сам хотел бы выступить в роли вершителя судеб, поворачивая время вспять, пытаясь переиграть собственную жизнь («Мистер Судьба» Джеймса Орра), или же вырваться из ненароком остановленного мгновения, вовсе не выглядящего таким уж прекрасным («День Сурка» Хэролда Рэмиса). А кинематограф нарочно разрушает в течение века создаваемую им иллюзию, демонстрируя прозрачность границ между реальным и ирреальным, возможность взаимопроникаемости одного мира в другой («Последний герой боевика» Джона Мактирнена). Хотя, надо сказать, гораздо более изысканно это было сделано еще в «Пурпурной розе Каира» Вуди Аллена, а намного раньше, в 20-е годы, великим Бастером Китоном в «Шерлоке-младшем».
О да… Кошачьими подарками было помечено всё! Машину оставалось только везти в автосервис и мыть три дня подряд. И то не факт, что удастся отмыть, продать проще. Да только вот кто такое купит?
Гаврюша с удовлетворением отметил, как сработала первая половина заклинания. Пока бабуля в прихожей громко рассуждала о приличиях, вся семья внимательно наблюдала из окна за отъезжающей чёрной машиной и прислушивалась к громким проклятиям на всю улицу. План мести реализовывался вовсю, можно сказать, на пятёрку с плюсом.
Подавляющее большинство перечисленных картин имели хорошие сборы в американском прокате, что лишний раз свидетельствует о стойкой привязанности современных зрителей именно к легкой фантастике с элементами комедии. Такая фантастика дает возможность отвлечься на полтора-два часа от текущих забот и будто преодолеть по примеру некоторых экранных героев иллюзорную «четвертую стену». Непопулярный нынче К. Маркс однажды сочинил неплохую фразу: «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым». Но многие фантастические фильмы наводят на мысль, что люди также предпочитают встречать будущее с широкой улыбкой на лице. И не случайно название фильма «Weird Science» (буквально — странная неука), можно сказать, вывернуто наизнанку, переосмыслено в ленте, упомянутой в самом начале этой статьи, — «Ох, уж эта наука». А термин «странная фантастика» получил беспечную подростковую трактовку, словно в духе двух «прикольных» комедий о школьниках-придурках Билле и Теде, которые слоняются по далекому прошлому и не менее отдаленному будущему «в поисках утраченного кайфа».
Егорке наскучило слушать наставления Светланы Васильевны, и он быстро сбежал на кухню к домовому, придвинув к окну стул и взобравшись на него с ногами.
Кстати, и фантастические, и комедийные моменты можно обнаружить и в «Искателях потерянного ковчега», и в двух других картинах об Индиане Джонсе Стивена Спилберга. Не лишен комических эпизодов его же «Инопланетянин». Находится место смешному в «Звездных войнах» Джорджа Лукаса; наконец, пару хлестких шуток содержит и «День Независимости». Наверное, самой мрачной картиной и одновременно одной из кассовых является мистический «Изгоняющий дьявола» Уильяма Фридкина. Так ведь и над дьяволом можно посмеяться: вспомните «Ведьм из Иствика» Джорджа Миллера.
— Ух, как вы его с Марксом!
Сергей КУДРЯВЦЕВ
— Понравилось?
— Ещё бы! — хихикнул Егор, вспоминая масляное пятно на заднице гостя.
Форум
— А теперь мы отомстим за твоего папу.
Сергей Лус
— Думаешь, этот Максим поверит в НЛО?
Жерамер делает погоду в кинофантастике
— А то! — не сомневаясь, подтвердил домовой. — Он теперь и в чёрта лысого поверит…
Меж тем Максим Скворцов выехал к светофору, где, пыхтя и ругаясь, содрал с себя ботинки вместе с носками и открыл дверцу, чтобы выбросить эти дорогие, но безнадёжно испорченные вещи.
Во французском названии «Gerardmer» можно обнаружить два слова — мужское имя Жерар и «море». И хотя в этом маленьком предгорном городке на востоке Франции (вовсе не у моря) кинофестиваль фантастики и фильмов ужасов проводился лишь в пятый раз, знатоки и поклонники жанра говорили уже о традициях кинофорума.
Открыл и закрыл, с трудом удержав рвотный порыв и бледнея, как простокваша.
Перекрёсток исчез. Его автомобиль парил где-то меж облаков, а вся столичная Москва, включая сумасшедшую семью Красивых, провалилась куда-то вниз. Крышу великолепного чёрного автомобиля украшала огромная сверкающая мигалка.
На самом деле смотры «необычного кино» проходили с 1973 года на курорте Авориаз. Надо заметить, что смена адресов прошла практически безболезненно и не отразилась на имидже и престиже фестиваля. Потому что вот уже четверть века Авориаз и Жерармер на самом деле определяют погоду в кинофантастике, Отдавая должное американским фильмам, фестиваль в то же время открывает для критики и публики целый ряд имен авторов из других стран — от Мексики до Гонконга, от Нидерландов до Польши.
Как человек здравомыслящий, Скворцов понял, что \"всё это ж-ж-ж…\" неспроста, достал из кармана смартфон и набрал единую службу спасения. Автоматический голос попросил дождаться оператора. Мимо пролетали облака и снежинки, а оператор всё так же был очень занят. Потом связь и вовсе пропала.
Всё ещё пытаясь не впасть в истерику, молодой человек попробовал набрать папу, маму, полицию, институт, \"Скорую помощь\", ректорат, Макдоналдс — бесполезно. Единственный номер телефонной книги, с которым удалось установить связь, оказался не из самых лучших — это была его одесская родственница, та самая пожилая любительница обняться и хорошенько побыть в гостях, о которой он вспомнил, отбрыкиваясь от кота.
Кстати, если уж зашла речь о новых талантах, надо непременно отметить, что на этих двух фестивалях во Франции стало широко известно о существовании таких деятелей кинофантастики, как Стивен Спилберг, который в 1973 году был удостоен Гран-при за картину «Дуэль», или Джон Карпентер, трижды получавший премии критики за фильмы «Канун Дня всех святых», «Туман» и «Князь тьмы», или Джордж Миллер, награжденный специальным призом за «Безумного Макса» в 1980-м и Гран-при за «Безумного Макса II» два года спустя.
— Тётя Римма? — робко спросил Максим, нервно озираясь по сторонам.
В трубке защебетали с весёлым малороссийским акцентом.
— Да-да, я тоже очень рад. Послушайте… Да послушайте вы! Тётя Римма, я не знаю, почём сейчас в Москве мясо. Да, я в Москве… ну, не совсем… Тётя Римма, сделайте, пожалуйста, то, что я вам сейчас скажу! Слышите?
Правда, чаще все-таки поощрялись мастера фильмов ужасов, кроме Крейвена и Карпентера, это были Брайан Де Пальма («Призрак рая» и «Кэрри»), Дэвид Кроненберг («Мертвая зона», «Муха», «Вылитые копии»), Дон Коскарелли («Фантазм», «Повелитель зверей»), Клайв Баркер («Восставший из ада», «Ночное племя») и другие. Также награждались режиссеры всевозможных странных лент, для которых позже даже придумали особую номинацию. Среди лауреатов были Александр Ходоровский («Святая гора»), Питер Уир («Последняя волна»), Дэвид Линч («Голова-ластик», «Человек-слон»), Александр Кайдановский («Жена керосинщика»)…
В трубке решили проявить инициативу.
— Нет, не надо включать телевизор. Вы не так поняли! Никакой политики, наш президент ничего не сказал о вашем премьере. Проблема в другом. Я не знаю, как вам сказать…
На том конце провода сделали свои выводы и всхлипнули.
Интересно, что помимо призов жюри, которое, как правило, возглавляют известные режиссеры, и наград, вручаемых критиками или технической комиссией за достижения в области использования спецэффектов, в Авориазе была учреждена премия «Страх», а потом и приз публики. Судя по тем, кто получил эти награды, зрители более предпочитают пугаться или оценивать мрачный юмор создателей картин, нежели восхищаться фантастическими авантюрами или компьютерными эффектами. В последние годы в Жерармере выбор жюри и мнение зрителей стали совпадать: в 1997 году это случилось с «Криком» Уэса Крейвена, а в 1998-м — с «Американским оборотнем в Париже» Энтони Уоллера.
— О господи! Нет, никто не умер, но может… Нет, не в больнице. Нормально. Тётя Римма! Нас могут разъединить в любой момент, так что слушайте сюда и не злите меня! Я попал в экстремальную ситуацию, дозвонился до вас случайно, сделайте вот что.
В трубке проявили максимум послушания.
— Позвоните по межгороду в русский МЧС и скажите, что моя машина сейчас на высоте примерно в двести метров парит над Москвой. Что?! Трезвый, конечно! Нет, не эвакуатор, я внутри сижу. Да! Вы правильно поняли!
Кто-то скажет, что фестивали в Авориазе и Жерармере в большей степени тяготеют не к научной фантастике, а к чему-то более оккультному или же узкокультовому. Тем не менее на одном из первых смотров Гран-при достался «Зеленому Сойленту» Ричарда Флейшера, а на последнем — специальный приз вручен американской ленте «Гаттака» австралийского режиссера Эндрю Никкола, посвященной ныне модной теме клонирования. Но, с другой стороны, все-таки не может не вызвать уважение то, что во Франции, пытаясь противостоять напору американского суперзрелищного и дорогостоящего фантастического кинематографа, за минувшие 25 лет почти не отмечали премиями наиболее кассовые ленты. Они, как правило, показываются здесь вне конкурса. Пожалуй, кроме лент «Терминатор» и «Робот-полицейский», остальные лауреаты, включая, например, коммерчески успешные две серии «Безумного Макса» или «Крик», изначально отнюдь не были высокобюджетными проектами крупнейших киностудий и стали хитами мирового проката достаточно неожиданно.
Его явно неправильно поняли, потому что уточнили…
— Да уже минут десять как летаю. Без крыльев. У меня какая-то штука на крыше, она светится, ну я не знаю, в общем, летающая тарелка или типа того…
Похоже, тётя из Одессы наконец-то начала делать единственно верные выводы. То есть умственное состояние племянника не вызывало у неё никаких сомнений — \"хлопчик таблеткив у клуби периив!\".
Ранее в Авориазе, а теперь в Жерармере устраиваются ретроспективы признанных мастеров жанра, особенно в тех случаях, когда эти кинодеятели приглашаются в качестве председателя жюри или почетных гостей. В сравнении со смотрами фантастики в Париже и Триесте (Италия) или фильмов ужасов в Ситжесе (Испания), кинематографические праздники в Авориазе — Жерармере заслужили авторитет у публики и профессионалов кино в немалой степени именно из-за того, что устроители стараются ориентироваться на разные вкусы — от самых непритязательных до утонченных и интеллектуальных. А жанровая всеядность — от строгой научной фантастики до любых причудливых и неограниченных фантазий лишь прибавляет популярности французским фестивалям.
— Что значит, вы сейчас отцу позвоните? Вы всё неправильно поняли, тётя Римма! Это чистая правда! Никто не издевается! Никаких таблеток! Тётя Римма-а-а!
Сергей ЛУС
Она бросила трубку.
Герой экрана
В сумеречном небе мерцали звёзды. Чёрная машина, похожая на тюленя, спокойно парила над переливающейся огнями Москвой. Под колёсами пролетали удивлённые вороны, над крышей гудели далёкие самолёты. От безысходности хотелось в туалет, а кошачий запах только усиливал общий дискомфорт, психоз подкрался незаметно. Вопрос \"Что делать?\" стоял в полный рост…
Станислав Ростоцкий
Человек тысячелетия
Прошло примерно около часа с того момента, как Гаврюша запустил своё заклинание, а Егор всё не мог о нём забыть. Глаша давно закрылась в комнате и врубила музыку, чтобы никто не слышал, о чём она говорит с подругой Светкой, папа рассказывал бабушке о своих победах в офисе, а Красивый-младший всё ходил и ходил за домовым и донимал его вопросами:
Достаточно хотя бы раз взглянуть на Лэнса Хенриксена, чтобы понять: амплуа романтического обольстителя создано явно не для него. Типаж не тот. К счастью, на одних только героях-любовниках кинематографический свет клином не сошелся, так что и для актера со столь специфическим, как у Лэнса, имиджем в Голливуде и окрестностях всегда найдется работа.
— Гаврюш, может, хватит? Вдруг он замёрзнет?
На сегодняшний день хенриксеновская фильмография насчитывает уже более семи десятков названий. Как и многие современные исполнители, Хенриксен всеяден: среди его работ можно найти признанную классику мирового кино и никому не ведомые третьесортные поделки, нашумевшие блокбастеры и недорогие ленты, снятые специально для видеопрокатов. И далеко не последнее место в послужном списке артиста занимают фильмы, относящиеся к жанру фантастики — научной и не очень.
— В такой карете и замёрзнет?! Да ни в жисть! Пущай пострадает маленько, а то никакого воспитания не будет.
— Гаврюш, а куда ты его отправил? На другую планету?
— Вот ещё! На другие планеты космонавты обученные летают, а этот тип невежливый всех зелёных человечков перепугает, что они о Земле подумают? Покружит маленько, за ум возьмётся, опущу его в совхоз \"Светлый путь Ильича\", пущай оттуда по чернозёму выбирается да на ус мотает, как в чудеса не верить.
Одной из первых ролей подобного плана, после которой Хенриксен стал действительно известен зрителям, была роль астронавта Уолтера Ширра в нашумевшем фильме Филипа Кауфмана (известного любителям кинофантастики по римейку классического фильма Дона Сигела «Вторжение похитителей тел»), который назывался «Верняк». Правда, именовать этот фильм фантастикой в прямом смысле слова нельзя. Экранизация бестселлера Томаса Вулфа повествовала о первых шагах американской космической программы и имела большой успех — в 1983 году фильм получил четыре премии «Оскар». И, несмотря на то, что в картине снимались такие замечательные актеры, как Сэм Шепард, Скот Гленн и Деннис Куэйд, Хенриксен сумел не затеряться на их фоне и сделать своего героя весьма запоминающимся. Еще до этого он успел сняться у самого Спилберга (в «Близких контактах третьего рода»), а также в мало кем замеченной итальянской трэш-поделке «Пиранья-2: Нереср» — в высшей степени неправдоподобной истории о кровожадных рыбах-мутантах, научившихся… летать. Может быть, и не стоило бы упоминать этот фильм вовсе, если бы не имя режиссера, в то время никому ничего не говорившее: Джеймс Камерон. Впоследствии именно дружба с будущим оскаровским триумфатором, живым классиком современного кинематографа помогла Хенриксену попасть в число культовых персон фантастического экрана. Первоначально Хенриксен претендовал на то, чтобы стать главным героем, киборгом-убийцей из будущего, но в итоге ему пришлось довольствоваться второстепенной ролью полицейского инспектора. Потом, в 1986 году, режиссер пригласил его сняться в «Чужих». Роль андроида Бишопа стала для Лэнса Хенриксена этапной и в определенной степени знаковой. Суровый и немногословный герой Хенриксена, бесстрастно выслушивающий ехидные шутки по поводу своей искусственности, но в глубине души вполне по-человечески переживающий свою «рукотворность» да к тому же обладающий своеобразным мрачноватым чувством юмора, завоевал расположение зрителей в той же степени, что и главная героиня сериала — лейтенант Рипли в исполнении Сигурни Уивер. Чего стоит хотя бы та сцена, в которой невозмутимый Бишоп играет с ножом, заставляя своего недавнего насмешника побелеть от ужаса… Так что нет ничего удивительного, что создатели третьей серии «Чужих» вновь призвали Хенриксена на съемочную площадку, несмотря на то, что в финале предыдущей части Бишопа в буквальном смысле слова разорвало пополам.
— А вдруг ему бензина не хватит?
— Ой, ты нудный какой! Ладно, надоеда, так уж и быть, пожалею его, за МКАД посажу и сопровождение дам. Доволен?
— Спасибо, Гаврюша! — Мальчик обнял домового, и в дверь снова позвонили.
Егор открыл маме, принял сумку, набрал полную грудь воздуха и сказал:
К сожалению, на «Чужих» сотрудничество Хенриксена и Камерона закончилось (если не считать вампирского триллера 1987 года «Около тьмы», поставленного тогдашней супругой Камерона Кэтрин Бигелоу). В дальнейшем актеру, за редким исключением, приходилось работать с режиссерами пусть и мастеровитыми, но явно рангом пониже. Среди множества картин восьмидесятых — девяностых годов стоит поподробнее остановиться на нескольких безусловно удачных. Среди них «Тыквоголовый» — мрачный и впечатляющий фильм ужасов Стэна Уинстона (дебютировавшего в режиссуре мастера спецэффектов, создававшего «Терминатора», «Хищника», «Парк юрского периода», «Конго» и многие другие шедевры масскульта). Хенриксен сыграл убитого горем отца, потерявшего сына в результате дорожной аварии. Решив во что бы то ни стало отомстить виновникам инцидента, он прибегает к помощи черной магии и вызывает из глубин ада страшного демона. Но, расправившись с обидчиками, монстр выходит из-под контроля. В общей пессимистической атмосфере фильма отрешенная суровость Хенриксена пришлась как нельзя более кстати.
— Мама! Ты не поверишь, что сегодня творилось! Никогда не поверишь!
— Конечно, не поверю, — улыбнулась она, снимая шарф. — Давай рассказывай…
Заколдованный автомобиль резко развернулся и пошёл на снижение к загородной трассе. Ёлки расступились, и у дороги показался пост Госавтоинспекции. Два дорожных полицейских в форменных тулупах только что отпустили большой грузовик и прохаживались вдоль обочины.
Еще один «ужастик» с участием Хенриксена, который наверняка войдет в «золотой фонд» жанра — «Колодец и маятник» Стюарта Гордона («Извне», «Реаниматор», «Крепость»), вольный римейк фильма Роджера Кормана 1961 года с Винсентом Прайсом, в основе которого, в свою очередь, лежали мотивы классической новеллы Эдгара По. Хенриксен показал себя достойнейшим наследником великого Винсента, сыграв в этом неглупом и пугающем фильме Торквемаду — легендарного испанского инквизитора, бывшего, по мнению создателей фильма, чернокнижником и садистом. Разумеется, такой персонаж не вызывает симпатии, но от Хенриксена попросту невозможно оторвать взгляд. Стоит также обратить внимание на фильм «Рыцари» еще одного из лидеров малобюджетной фантастики Альберта Пьюна («Немезида», «Киборг», «Крутые стволы»), где Лэнс предстал в образе жестокого предводителя кочевников будущего.
Вдруг прямо с неба, у самого поста, перед носами сотрудников правопорядка на дорогу шлёпнулась роскошная чёрная иномарка — уже без мигалки. Но чудеса на этом не кончились, для гаишников они, можно сказать, только начинались.
Временами кажется, что актер куда более уверенно и свободно чувствует себя в недорогих, но эффектных опусах, наследующих традиции кинокошмаров тридцатых годов, изысканно-кичевых фантазий того же Кормана или кровавых мистерий английской студии «Хаммер». Родись Лэнс чуть раньше, он, безусловно, вошел бы в когорту культовых киноперсонажей прошлого — от Бориса Карлоффа, Лона Чайни и Белы Лугоши до Кристофера Ли и Питера Кушинга. А вот в масштабных постановках голливудских студий ему вовсе не так уютно. Поэтому ни триллер «Лучший друг человека» о собаке-биороботе, вышедшей из-под контроля, ни экранизацию компьютерной игры «Братья Супер-Марио», ни трагическую фантазию «Пудра» нельзя отнести к числу стопроцентных хенриксеновских удач. Исключение составляет разве что блистательный, но явно недооцененный критиками фильм Мартина Кэмпбелла под названием «Побег невозможен» (экранизация фантастического романа Ричарда Хенли «Исправительная колония»), где Хенриксен сыграл Отца — мудрого и гуманного вождя заключенных, отправленных в идеальную тюрьму 2022 года. Образ много повидавшего на своем веку патриарха, нашедшего в себе силы остаться человеком даже в самых нечеловеческих условиях, пришелся исполнителю как раз впору.
Молодой водитель с перепугу дал газу, и колёса завертелись с бешеной силой, оставляя царапины на обледенелом асфальте. Сперва машина крутилась на месте, как рулетка в казино, словно выбирала направление. Затем, видимо определившись, повернула носом к Москве. Водитель снова дал по газам, и его чёрная, блестящая, сходящая с ума тачка рванула с места в карьер.
Тем более что по сюжету ему предоставлялась возможность не только «сеять разумное, доброе, вечное», но и принимать участие в боевых действиях против племени агрессивных постиндустриальных дикарей.
— Это чё сейчас было? — спросил один полицейский у другого. — Брейк-данс?!
— Не знаю, — озадаченно ответил второй и включил рацию. — Догоним — выясним.
Стопроцентно культовый статус Лэнс Хенриксен обрел в 1996 году, после того как связал свою карьеру с телевидением. Крис Картер, автор легендарных «Секретных материалов», пригласил Хенриксена участвовать в его новом проекте — сериале «Тысячелетие». Структурой эта пере-постановка напоминает «Секретные материалы», но вместо двух фэбээровцев здесь действует федеральный агент Фрэнк Блэк, идеальный семьянин, любящий отец, а по совместительству — член засекреченной команды «Тысячелетие». Блэку поручают расследовать самые странные и страшные дела, и неспроста: помимо богатейшего опыта он обладает парапси-хологическими способностями. И побывав на месте преступления, может «увидеть» происходящее как бы глазами убийцы. «Тысячелетие» изобилует темными, порой откровенно пугающими эпизодами. И вряд ли кто-нибудь смог бы справиться с этим потоком безумия столь же невозмутимо, как мистер Блэк. Неудивительно, что сериал пользуется успехом у фэнов во всем мире, а Лэнс удостаивается персональных сайтов в Интернете и объемных публикаций в специализированных изданиях.
Вот так и вышло, что Гаврюша сдержал обещание — Максима Скворцова сопровождали до самого дома. У подъезда он босым выскочил в снег и сам, совершенно добровольно сдался преследователям и даже настоял на том, чтобы \"эту ужасную машину\" отвезли на штрафную стоянку и проверили на ней уровень радиации.
Пока о новых фантастических проектах Хенриксена ничего не слышно. Видимо, «Тысячелетие» вполне удовлетворяет нынешний интерес артиста к этому жанру. Тем не менее одна из последних работ Лэнса кажется весьма интересной и неожиданной, хотя и не имеет отношения к иным реальностям. В фильме «День, когда убили Линкольна» он сыграл не кого-нибудь, а самого знаменитого президента Америки. Не так уж плохо для человека, в свое время отражавшего атаки летающих пираний…
— Спасибо, спасибо, вы так добры!!!
Станислав РОСТОЦКИЙ
В первый раз гаишники встречали нарушителя, который столь радостно лез в их патрульный автомобиль.
По дороге в отделение полиции они терпеливо слушали его, но чем дальше, тем больше убеждались в том, что надо было вызвать для парня \"скорую\". Скворцов умолял их сообщить о летающем объекте в ФСБ, затем потребовал хотя бы связаться с обсерваторией и напоследок попросил арестовать всё семейство Красивых, включая кота, за то, что те якобы поддерживают незаконную связь с космосом.
Рецензии
— Сообщим! — успокаивали усталые гаишники. — Конечно, свяжемся! Всех арестуем!
Миньон
И не верили ни единому его слову.
(The minion)
А вы бы на их месте поверили?
Производство компании «Taurus 7 Film Corp.» (США), 1998.
Сценарий Мэтта Py, Рипли Хайсмит. Продюсер Клаудио Кастравелли. Режиссер Жан-Марк Пише. В ролях: Дольф Лундгрен, Франсуаза Робертсон, Дэвид Нерман, Аллен Альтман. 1 ч. 32 мин.
«Миньон» — мистико-фантастический боевик, который неплохо вписывается в реестр крепких, профессионально сделанных лент фэнтезийного направления. Действие фильма начинается в самый канун третьего тысячелетия от рождества Христова. Метростроители Нью-Йорка случайно обнаруживают в подземелье 800-летний скелет воина-монаха с непонятным амулетом на шее. Как оказалось, ключ, извлеченный из амулета, может открыть врата бездны, за которыми две тысячи лет назад был спрятан низвергнутый владыка ада Люцифер. В смертельной схватке за древнюю реликвию сошлись лучший воин монастыря, воздвигнутого христианами над вратами бездны, Лукас (Дольф Лундгрен) и бессмертный посланник дьявола Миньон, обладавший способностью вторгаться в мозг любого человека и подчинять его своей воле. Миньон хочет заполучить заветный ключ и избавить своего господина от многовекового заточения. Благородный Лукас вместе с девушкой-археологом (Франсуаза Робертсон) пытаются, не щадя своих жизней, помешать замыслам коварного представителя сил Зла. Кто одержит победу? От этого зависит будущее всего человечества… Таков сюжет нового фильма, исполнитель роли главного героя которого хорошо знаком нашему массовому зрителю. Да-да, это он сыграл незабываемого Ивана Драгу в культовом «Рокки IV» (первая работа Лундгрена в большом кино), где мощный блондин достойно противостоял на ринге недавнему кумиру подростков всего мира Слаю Сталлоне. Наверняка и поклонники кинофантастики помнят его по неоднократному участию в НФ-проектах, самые известные из которых — «Универсальный солдат» и «Джонни Мнемоник». Впрочем, и остальные члены команды создателей картины «сыграли» на хорошем уровне: несмотря на заложенные в жанровой специфике ленты традиционные условности, действие не «буксует», персонажи убедительны, сюжет динамичен. Чем на сей раз закончится извечное противоборство Добра и Зла, зритель узнает, посмотрев этот фильм. Но, как всегда, будем надеяться на лучшее.
Гаттака
(Gattaca)
Производство компании «Jersey Film Production» (США), 1997.