Здесь они и останутся до тех пор, пока подросшие потомки не отправятся в свой путь к звездам, покинув дом…

Дрессер ожесточенно встряхнул головой в шлеме. Нужно найти способ контролировать типично ихтоновский образ мысли — иначе проснется Гриил и причинит массу хлопот.

Пусть он лучше поспит.

Хотя это тоже не выход. Выполнить столь сложное задание без его помощи, без его опыта будет практически невозможно.

Как бы там ни было, Дрессер хотел лишь одного — бежать отсюда, да поскорее. Когда он вернется, то сможет сообщить информацию куда более серьезную, чем та, за которой его, собственно, и посылали — реальный потенциал частей и боевые возможности, боевое планирование, размещение подразделений, районы сосредоточения, долговременные планы действий и стратегия…

Нетрудно догадаться, как к его словам отнесутся эксперты, которых при разведке всегда ошивается видимо-невидимо…

ОНИ ВЕДЬ СОВСЕМ НИЧЕГО НЕ ЗНАЮТ О НАСЛЕДСТВЕННОЙ ПАМЯТИ!

Эта мысль внезапно с такой ясностью вспыхнула в мозгу Дрессера, что он чуть не врезался в огромное дерево у обочины дороги. Иначе они просто не послали бы его сюда!

Значит, им ничего не известно… Дрессер вновь запустил двигатель джипа: сначала поставил на педаль заднюю правую ногу, затем нажал на зажигание правой передней; оттолкнулся левой передней, после чего подкачал насос левой задней, пока не выровнял машину… Здорово.

Да, на «Хоукинге» и не подозревают о таком сюрпризе. Не знают, что из простого рядового он стал командиром отряда. И не понимают, что тем самым внедренный ими разведчик превратился в агента влияния.

Где-то здесь, в условленном районе, должна находиться рация. Дрессер мог ориентироваться в принятой у насекомых системе координат и переводить ее в свою собственную в уме практически мгновенно. Теперь нужно было поскорее разыскать рацию.

Если в этой войне преимуществом обладает тот, кому известны используемые противником энергоисточники и технологии — тогда придется уделить пристальное внимание их вооружению, и в этом случае его заберут обратно на «Хоукинг».

«Если же руководство решит, что фундаментальное преимущество заключается в понимании вражеской психологии, а также в возможности получать информацию о планируемых операциях — тогда мне придется застрять здесь надолго», — обреченно подумал Дрессер.

Он не терял надежды убедить руководство в своей правоте. Слишком это по-человечески — надеяться изучить вражескую тактику через Длинную цепочку испорченного телефона, на одном конце которого надолго застрянет он сам.

Вражеские стратеги в большинстве своем давно были мертвы и существовали лишь в подсознании их потомков. У насекомых нет иного выхода, кроме как стоять здесь не на жизнь, а на смерть. Они просто не могут уйти — кораблей, на которых они прилетели сюда, давно уже не существует. Они сами пожрали свои межзвездные корабли, чтобы сделать из них необходимые для утилизации планеты устройства. И теперь останутся здесь до тех пор, пока не вырастет достаточно потомства. чтобы завершить грандиозную работу, а затем выстроят новые корабли, чтобы продолжить свою галактическую экспансию.

И будущее поколение вновь уйдет к звездам на новых кораблях.

Дрессер почувствовал, что боль вернулась к нему; вторая душа Гриила начинала просыпаться, и Дрессеру с трудом удавалось управлять зрением и конечностями.

Не бойся, Гриил, спи. Все нормально.

В памяти всплыли картины целых облаков кораблей, покидавших неизвестную планету. Когда они полностью оттеснили на задний план реальный мир, он остановил джип, положил голову на руки и сосредоточился.

Сохранять контроль. Сохранять контроль…

Когда видения отступили, он вновь двинулся на поиски коммуникатора.

Руководство допустило глупость, отправив сюда именно его. Гораздо лучше подошел бы психолог или ксенобиолог — он же был простым солдатом и умел только хорошо стрелять.

Хотя, с другой стороны, это объединяло их с Гриилом. Какое бы положение ни занимал тот в местной иерархии, он все равно оставался солдатом. Но душам двух солдат обитать в одном теле совсем не просто — солдаты упорны, дисциплинированы и находчивы.

И они хорошо знают, что есть вещи, ради которых можно пожертвовать собой.

Дрессер имел лишь одно преимущество перед Гриилом: его совершенно не заботило, где именно и как он умрет. Для него смерть означала небытие и ничего более. Так что когда он окажется в установленном месте, то сможет отправить доклад без особых проблем — в этом он был уверен. А если это по какой-то причине не удастся, то сможет подождать и через некоторое время попробовать снова. Или покончить с собой, если не будет иного выхода.

«А узнать ему удалось немало, — думал Дрессер, пытаясь разыскать тайник с радиостанцией. — Но даже покончить с собой будет недостаточно, Это нужно сделать в таком месте, где мое тело не сможет найти никто и никогда».

Дрессер думал только о задании. О том, как лучше выполнить свою работу. Коммуникатора нигде не было, и когда Дрессер наконец нашел его. то чуть не повалился на траву в изнеможении.

Слава Богу, его не забыли снабдить автоматическим переводчиком.

Усевшись на траве, Дрессер отправил кодированный сигнал начала сеанса связи.

Ответ с «Хоукинга» последовал не сразу; казалось, прошла целая вечность. Когда же ответ наконец поступил, Дрессер чуть не закричал от радости.

Его рассказу, как и следовало ожидать, не поверил никто.

— Вы должны срочно забрать меня отсюда. И этот тараканий джип. Я взял образцы оружия… все, что требовалось.

— Нет, — последовал ответ. — Нет, если то, что вы сообщили нам о вашей инфильтрации, — правда.

— Что вы имеете в виду? — произнес Дрессер в микрофон

— Подтвердите, — ответил корабль, — что вы стали командиром сотого отряда, участвуете в планировании операций, можете сообщать о планируемых ударах и вторжениях.

— Подтверждаю, — согласился Дрессер. Он не предполагал сказать им так много. Теперь он вспомнил, что же хотел сообщить. Но он так обрадовался, что контакт все-таки состоялся… Теперь он вспомнил. Дрессер намеревался объяснить, почему они должны немедленно эвакуировать его на корабль. На корабль…

— Возвращайтесь к своей самке и оставайтесь с ней, — сказал ему голос. — Желаем удачи. Конец связи.

В динамике послышались потрескивания статических зарядов.

Дрессеру захотелось заплакать, но его глаза не были приспособлены для этого. Он попробовал улыбнуться, но теперь у него не было губ.

Насекомое медленно поднялось с земли и побрело к безопасной кабине джипа.

Он уже впрыгнул в него, когда осознал, что поет тихую колыбельную песню для своих детей.




Перевел с английского Евгений ЕРЕМЧЕНКО


Билл Фосетт



ПОСЛЕДНИЙ РЕЗЕРВ

Одно из знаменитых высказываний Наполеона гласит: «Побеждает армия, сумевшая сохранить последний резерв». После трех дней на орбите Эмри Антон Бранд убедился: без использования какого-то качественно нового фактора изгнать ихтонов из системы Эмри не представляется возможным.

Стараясь дать передышку истерзанной планете, Бранд приказал полностью вывести оттуда все войска. Он надеялся, что ихтоны уйдут вслед за Флотом в открытый космос — так они поступали раньше, в начальный период сражения, не стихающего вот уже несколько месяцев. Однако вместо этого противник использовал наступившее затишье, чтобы удвоить интенсивность своих атак на Эмри. Стало совершенно ясно: ихтоны последовательно, не считаясь с потерями, проводят свою новую политику, уничтожая всех, кто противится их распространению по Вселенной. Перед командором возник выбор: либо в ближайшее время вернуть утраченные позиции, либо смириться с потерей планеты.

Через шесть часов после вывода войск соединение крупнейших кораблей Флота на околозвуковой скорости ворвалось в космическое пространство Эмри. Молнией сверкнув на экранах ихтонов, они сумели подорвать еще два корабля-носителя из десяти остававшихся. Однако ихтоны быстро приняли ответные меры, выставив минное заграждение на пути стремительно несущихся кораблей. Флот потерял три тяжелых крейсера из восьми. Цена оказалась непомерно высокой, и командор Бранд запретил повторное использование этого маневра.

Два дня спустя после гибели крейсеров Флот вновь вступил в сражение нанеся серию ударов по кораблям ихтонов, к этому времени построившимся в огромный шар с транспортерами яиц в центре. Впоследствии этот шар переместился на дальнюю орбиту Эмри, и всякий раз, когда в боевых действиях Флота наступала пауза, ихтоны подвергали планету беспощадной бомбардировке. Вот уже четыре дня после отдачи приказа о выводе войск Антон Бранд не покидал командного мостика. Не в силах ни на минуту отвлечься от мыслей о сражении, он спал лишь урывками. Так продолжалось до тех пор, пока не появилась доктор Алтея Морган, пригрозившая объявить командора физически недееспособным, если тот не выспится.

Как выяснилось в дальнейшем, командор Бранд успел отдохнуть всего лишь три часа, перед тем как сражение получило неожиданную и драматическую развязку.




Перевел с английского Олег ЧЕРЕПАНОВ


Кэтрин Куртц



ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ



Трагическая участь, постигшая герсонов, не оставляла ни малейших сомнений относительно намерений врага. Визуальные записи, доставленные уцелевшими герсонами с места катастрофы, поведали о немыслимом опустошении — с бедствиями таких масштабов Альянсу приходилось прежде сталкиваться лишь во время природных катаклизмов.

Мягкие по натуре, медведеподобные герсоны стойко сопротивлялись захватчикам. Перед вторжением ихтонов Герсон покрывали плодородные поля и густые чаши, почти первобытные по меркам большинства миров; земли герсонов омывались бескрайними морями, изобилующими различными формами жизни.

Теперь мир герсонов превратился в обуглившуюся головешку. Ихтоны уничтожили всех, кто не пожелал им покориться. Безликие и напористые членистоногие просто захлестывали своей массой любую преграду, встававшую у них на пути, независимо от уровня развития коренной цивилизации. Это было даже не столько политикой, сколько способом существования этих тварей. Они несли слишком тяжелые потери, чтобы жертвовать своими солдатами или боевыми кораблями ради сохранения ресурсов очередной покоряемой планеты. Любое сопротивление, оказанное городом или военным объектом, немедленно влекло за собой уничтожение всего живого с помощью антивещества или других видов бомбардировки, далее следовало основание колонии и разграбление всех имеющихся на планете ресурсов.

Не отличающаяся многообразием форм экспансия ихтонов превратилась в хладнокровное и методичное истребление всех высших форм жизни. Убитых съедали независимо от их видовой принадлежности, точно так же, как все растения шли на корм для расширяющихся ихтонских колоний. Подобно земной саранче, с которой они имели некоторое внешнее сходство, ихтоны не оставляли на своем пути ничего живого. Такие понятия, как терпимость или сострадание, выходили за рамки их понимания.

Встряхнув головой, командор Антон Бранд нажал кнопку «стереть», расположенную на подлокотнике кресла, и откинулся назад, не закрывая глаза. Запись уже давно набила ему оскомину, отдельные кадры не давали покоя даже в те редкие минуты, когда ему удавалось забыться тревожным сном. Конечно, превращенные в нагромождения шлака города герсонов и безжизненные, обдуваемые ветрами равнины производили тягостное впечатление. Но самая страшная сцена поджидала в конце — взгляд с воздуха на герсониху, заметавшуюся в отчаянной попытке укрыть своего малыша от полудюжины ихтонских солдат, шагающих по горящему поселку.

Стрекотание селектора связи прервало поток страшных воспоминали, вернув командора в настоящее, в котором ихтоны угрожали добавить к длинному списку дочиста ограбленных миров еще один. Крошечная смежная каюта для отдыха находилась слишком близко от командного мостика, чтобы забыть в ней о текущих делах.

— Бранд слушает, — произнес он, нажав на кнопку.

— Командор, докладывает Таши, — раздался голос первого помощника. — На второй Желтой палубе, в доке для эсминцев, произошел инцидент.

Здесь собрались дюжины две герсонов — все с оружием; они требуют отдать им один из эсминцев. Служба безопасности уже прибыла на место, но до перестрелки дело пока не дошло. Герсоны настаивают на разговоре лично с вами. Имя их вожака — Хут. Он командовал кораблем, доставившим к нам последних уцелевших герсонов. Как быть: приказать сотрудникам службы безопасности пустить газ и очистить док или вы вначале поговорите с ними?

— Дайте поговорить, — ответил Бранд, выпрямляясь в кресле и спуская ноги на пол. — Герсоны и так достаточно хлебнули горя, не хватало еще, чтобы союзники на них ополчились. Кто сейчас дежурный офицер безопасности?

— Такер, сэр. Он парень спокойный и сочувствует герсонам, но обстановка уже накаляется.

— Сейчас буду, — пообещал Бранд.

Снова встряхнув головой, он пристегнул кобуру и вышел из каюты. Поступок герсонов не особенно его удивил. Командор понимал, что уязвленная гордость побуждает побежденных нанести хотя бы один, пусть и обреченный на поражение ответный удар. Из всего населения, некогда составлявшего три миллиарда, выжило менее сотни герсонов. Герсоны, известные своим внутренним благородством, восприняли все происходящее с поразительной стойкостью, но Бранд отдавал себе отчет, как легко гнев и ощущение беспомощности могут найти выход в героическом, но бесполезном жесте.

Гравитационный лифт закрылся перед самым носом командора, и тот ринулся к кнопке, чтобы задержать отправку. Когда дверцы открылись вновь, перед ним стояла женщина — офицер медицинской службы. Она с улыбкой кивнула Бранду. Антон Бранд считался одной из восходящих звезд на Флоте. За последние несколько месяцев от него, высокого, достаточно худощавого, остались кожа да кости. Вокруг голубых глаз, хотя и. сохранивших веселые искорки, появились морщины и темные крапинки, обычные у людей, взваливших на себя непомерно тяжелую ответственность и постоянно недосыпающих.

— Здравствуй, Антон, — произнесла женщина. — Что, совсем дела дрянь?

— Надеюсь, что нет, — пробормотал Бранд, вставая рядом с ней, и добавил, обращаясь уже к компьютеру: — Вторая Желтая палуба, приказ командора.

— Подтверждаю, — сказала она, после чего обоим пришлось вцепиться в перила — лифт понесся вниз с головокружительной скоростью.

— Отменяю предыдущую команду.

Бранд удостоил ее долгим взглядом и грустно улыбнулся. До войны Мэгги Конрой работала специалистом по медицинскому планированию, никто не думал, что ей придется стать рядовым сотрудником на корабле такого размера, как «Стивен Хоукинг». Но в последнее время у медицинского персонала на Флоте не осталось никакого выбора — все они занимались теперь ранениями и травмами, полученными в результате аварий. На Мэгги был рыжевато-коричневый лабораторный халат, накинутый поверх голубого хирургического комбинезона, на плече висела походная медицинская сумка.

— Прости, что задержал тебя, Мэгги. Очень спешишь?

А кто сейчас не спешит? Я только что с командного мостика — ездила проверить, все ли в состоянии нести вахту. А как у тебя дела?

— Лучше спроси об этом через час, — ответил он. — Чистый адреналин хорошо снимает усталость.

— Кажется, у тебя и впрямь проблемы. — Она покачала головой. — Моя помощь не требуется?

— Это зависит от того, насколько хорошо ты знаешь герсонов. Они просят для себя эсминец. Нужно ли объяснять, что они собираются пойти на верную смерть?

Лифт остановился, опять вызвав ощущение пустоты в животе, двери со вздохом открылись. Возле кабины уже нетерпеливо ожидали лейтенант и сержант караульной службы.

— Вы немного опоздали, командор, — сказал лейтенант, на ходу показывая рукой в другой конец коридора. — Такер только что распорядился пустить в док паралитический газ. Они попытались захватить корабль.

— Пусть отменит приказ. — бросил через плечо Бранд, припустившись бегом. Он слышал голос лейтенанта, передающего по рации новое указание, топот Мэгги и сержанта у себя за спиной. В маленькой караульной будке, расположенной перед шлюзовыми камерами дока, Бранд увидел еще нескольких офицеров безопасности. Приблизившись, он различил гудение огромных турбинных лопастей.

— Сожалею, командор, но все уже лежат без сознания, — сказал один из сотрудников. — Герсоны начали сбрасывать механиков со сходней. А также захватили два запускающих ключа.

На одном из экранов, дающих полный обзор дока, Бранд разглядел несколько десятков герсонов, распластавшихся на палубе возле корабля, и сотрудников службы безопасности в противогазах, расхаживающих между ними, собирая оружие. На сходнях грудой валялись потерявшие сознание ремонтники, которых охрана относила в сторону.

Бранд тяжело вздохнул. Иногда вопреки самым благим намерениям дело принимает совершенно нежелательный оборот. Нервно-паралитический газ не оставит никаких хронических осложнений, но вряд ли герсоны сразу очнутся с устойчивой психикой

— Какую дозу они получили? — спросил Бранд. — Вы связывались с кем-нибудь из медицинской службы?

— Да, сэр. Думаю, им придется полежать еще с полчасика, — ответил сотрудник службы безопасности. — Использованный газ безопасен для большинства видов, но я не знаю, какова оптимальная дозировка для герсонов.

Бранд посмотрел на Мэгги:

— Ну, что скажешь?

— Никаких проблем. Большая масса тела, малая доза. Вообще говоря, они должны прийти в себя раньше, чем люди, хотя не исключены и отдельные отклонения. Мне начать осмотр или подождать прибытия руководства медслужбы?

— Давай-ка вместе этим займемся, — ответил он.

Они направились к шлюзовым камерам, ведущим в злополучный док. Поскольку док выводил за борт со стороны корабля, вход туда преграждался двумя последовательно соединяющимися шлюзами. Когда они вступили в камеру, первая герметическая дверь закрылась за ними и лишь затем начали раздвигаться следующие створки, за которыми их ожидал высокий светловолосый капитан службы безопасности в противогазе, сдвинутом на лоб.

— Ты меня очень огорчил, Так, — бросил Бранд на ходу — Тебе разве не передали, что я собираюсь к вам?

— Так точно, сэр, передали, — ответил Такер, пропуская их в средний шлюз, из которого только что вышел. — К сожалению, к тому времени герсоны уже перешли к решительным действиям. Я остановил подачу газа, как только получил ваш приказ, но было уже поздно. Ничего, скоро все очнутся.

— Они действительно пытались захватить корабль? — поинтересовалась Мэгги, минуя последнюю дверь и тут же направившись к разбросанным по палубе телам герсонов.

— Увы, как ни странно, — ответил Такер.

Когда Мэгги опустилась на колени возле одного из герсонов, офицер вновь повернулся к Бранду.

— Они ворвались сюда, когда механики закончили перевооружение, и попытались выяснить, как снять предохранители на искривителях пространства.

Ощутив на себе пронзительный взгляд Мэгги, Бранд покачал головой.

— Я ни в чем их не обвиняю. Но у нас осталось не так уж много эсминцев. Ты считаешь, у них серьезные намерения?

— Наверняка, — ответил Такер. — В основном они общались с одним механиком. Вон с тем. — Такер указал рукой на распластанное тело маленького лысоватого человечка из пятого взвода техобслуживания, судя по нашивкам на рукаве. — Зовут его Макс Фабер.

Бранд обвел взглядом груду неподвижных тел и снова покачал головой.

— Ладно. Мне нужно возвращаться на мостик. Когда они очнутся, я хочу встретиться с зачинщиками. Пришли ко мне Хута, двух-трех его сподвижников и мистера Фабера в придачу. Хотел бы я услышать его доводы в пользу коллективного самоубийства, планируемого последними представителями расы. А ты, Мэгги, сможешь проследить, чтобы все благополучно пришли в себя.

— Разумеется, — ответила она. — Только дай нам пару часов.

Бранд поморщился и, досадливо махнув рукой, направился к шлюзу.

Капитан Таши не обернулся, когда Бранд вышел из темного закутка, соединявшего залитый светом наружный коридор и тускло мерцающий мостик, но Бранд знал, что его появление уже замечено. Командный состав имел при себе кодификаторы, позволявшие не только беспрепятственно попасть на мостик, но и послать отрывистые сигналы в наушники дежурного персонала, чтобы не отвлекать людей от наблюдения за оперативной обстановкой.

В этом месте, представляющем собой нервно-мозговой центр «Хоукинга». всегда царила спокойная деловая обстановка. Мостик практически не имел никакого освещения, кроме нескольких дюжин экранов, расположенных полукругом по обе стороны от центрального командного цоколя и огромного голографического резервуара, установленного > противоположной стены. Технические работники обслуживали пять подстанций, смонтированных в углублении между резервуарами и командным цоколем. Двое из них занимались вопросами тактики; когда корабль приводился в состояние боевой готовности, каждый из них соединялся через компьютерную сеть с боевым мостиком корабля и орудийными палубами; остальные три технических специалиста ведали различными аспектами проводимых кораблем операций.

Состояние боевой готовности означало также, что командный мостик дублировал многие функции системы управления огнем, расположенной на боевом мостике, что было необходимо для обшей координации действий, когда «Хоукинг» подвергался непрерывным атакам. Цветные точки проплывали в голорезервуаре, отмечая местонахождение участвующих в сражении кораблей: белые точки — суда Флота, синие — союзные, красные — корабли ихтонов. В резервуаре беспрестанно возникали новые образы, поскольку Таши разворачивал экраны то в одну, то в другую сторону, стремясь ежесекундно менять ракурс наблюдения. Время от времени он бросал короткую фразу в крошечный микрофон, прикрепленный к одному из наушников.

Ничего не говоря, Бранд взошел по трем ступенькам цоколя, склонился над командирским креслом, бросил взгляд на экран дисплея вмонтированный в левый подлокотник, а затем переключил внимание на экраны покрупнее и на огромный трехмерный голорезервуар, дающий наиболее полную картину сражения. Примерно в центре резервуара плавала маленькая полупрозрачная, зеленоватого оттенка сфера, условно обозначавшая осажденную планету Эмри. Сферу густо облепили красные точки, часть которых выделялась своей величиной и беспрестанной пульсацией. Последние изображали корабли-матки — самые вожделенные цели для Флота, поскольку они несли в себе драгоценные яйца ихтонов, которые весь вражеский флот оберегал как зеницу ока.

Если корабли-носители совершат посадку и яйца будут внедрены в грунт, уничтожить их станет гораздо сложнее. Поэтому особенно заманчивым представлялось уничтожить эти корабли в космосе. Но и просто причинить кораблю-матке сколько-нибудь ощутимые повреждения то же было немалой удачей — к подбитому транспортеру тут же слетались корабли сопровождения, пытаясь спасти яйца, — тем самым сокращалась численность машин, противостоящих силам Альянса, который продолжал совершать отдельные истребительные рейды.

Один из подобных рейдов начался незадолго до появления Бранда на мостике. В правой стороне резервуара теперь роились восемь маленьких синих точек, медленно надвигающихся на ихтонский корабль-носитель, а навстречу им, отделившись от корабля-матки, поплыли красные точки истребителей.

— Эмриане? — спокойно спросил Бранд.

— Да, — пробормотал Таши, не сводя глаз с голорезервуара. — Ни чего у них не выйдет. — Он щелкнул переключателем на правом подло котнике. — Все это впустую.

Вначале казалось, что ничего особенного не произошло, но вот четыре синие точки внезапно сменили курс, увильнув от приближающихся красных точек. Оставшиеся четыре продолжали лобовую атаку.

— Верни их, черт побери! Им все равно не прорваться, — бросил Тащи в микрофон.

Но синие точки летели не сворачивая, уже вступив в бой с кораблями ихтонов. Синие точки соприкасались с красными, и в конце концов оставалась лишь одна из них. Синие потеряли троих, зато красных стало меньше на полдюжины. Одна синяя точка устремилась дальше, теперь уже прямо к ближайшему кораблю-носителю, остальные перемешались с красными кораблями защитников, и снова красных точек погасло гораздо больше, чем синих.

— Господи, до чего отчаянные ребята. И все равно дело это гиблое, — прошептал Таши, на самом деле втайне надеясь, что синие выстоят. Синяя точка, атакующая корабль-носитель, двигалась прежним курсом, еще две красных вспыхнули и тут же исчезли на глазах у Таши и Бранда. Но при контакте с кораблем-носителем погибла и отчаянная синяя точка.

— Проклятие! — прошептал Таши.

Он все еще сокрушенно качал головой, не желая смириться с происшедшим, когда Бранд потрогал его за рукав и показал на голорезервуар. Один из тактиков сменил перспективу, позволив лучше приглядеться к ихтонскому кораблю. На таком расстоянии настоящий визуальный контакт был невозможен, но по перемещениям множества красных точек, теперь прикрывавших корабль-матку со всех сторон, стало ясно, что последний из кораблей эмриан не напрасно погиб в безрассудно храброй атаке.

— Кажется, они продырявили транспортер, — сказал Бранд, считывая информацию с дисплея на подлокотнике. — Боже правый, им действительно это удалось! Это даже лучше, чем просто его сбить, потому что теперь ихтоны слетятся сюда и попытаются спасти как можно больше яиц. Грязный бой, но ничего другого нам просто не остается.

Они наблюдали за дисплеем еще несколько секунд, потом один из тактиков сместил перспективу, на экране появилось другое сражение, и Таши принялся наблюдать за ним с обычным беспристрастием. Чуть позднее Бранд принял боевое дежурство, рассудив, что перед разговором с герсонами первому помощнику следует дать передышку.

Он догадывался, что у герсонов на уме примерно то же самое, что недавно предприняли эмриане, но только в неизмеримо большем масштабе. Эсминец с форсированным двигателем, попавший в гущу неприятельского строя, вызовет там невообразимый хаос. Корабль сам по себе обладает страшной огневой мощью, а в его искривителе пространства сосредоточен такой энергетический заряд, что он взорвется, подобно небольшой звезде, если эту энергию выпустить разом. Такого эффекта невозможно достигнуть при дистанционном управлении, но это под силу экипажу, который хочет заставить врага заплатить хотя бы часть долгов. Однако герсоны были последними представителями своей расы. К тому же у Флота осталось не так уж много эсминцев.

Бранд осуществлял руководство сражением в течение еще трех часов, прежде чем Таши снова заступил на вахту. Командор начал уже тревожиться, почему до сих пор никто не докладывает о герсонах. Оставалось лишь надеяться на Мэгги.

Бранд вышел из кабинета и уже собирался было позвонить офицеру безопасности, чтобы получить свежую информацию, когда раздался зуммер в селекторе связи. Вздрогнув от неожиданности, командор нажал кнопку приема.

— Бранд слушает.

— Антон, это Мэгги, — раздался знакомый голос. — Ты не мог бы спуститься в кают-компанию? Думаю, нам следует прийти к компромиссу в решении проблемы герсонов.

— К какому компромиссу? — недоуменно переспросил он. — Какой проблемы? Они последние представители своей расы, Мэгги. Даже будь у меня лишний корабль, я все равно не позволил бы герсонам пойти на смерть.

— И все-таки приходи в кают-компанию, — повторила она. — Они приводят интересные доводы. Мы тебя ждем.

Бранд застегнул воротник форменной куртки, чтобы выглядеть более официально, предупредил Таши, где его можно будет найти, и направился в кают-компанию. Двое из людей Такера, несшие караул снаружи каюты, отдали честь при его появлении.

— Оружие только у вас, командор, — доложил один из охранников прежде чем привести в движение автоматическую дверь.

Герсоны стояли, обступив небольшой стол для совещаний; Мэгги и Такер — по обе стороны от пустого кресла, оставленного для командора. Худощавый лысеющий человек сидел слева от Такера, подперев рукой голову, а четверо герсонов, в том числе одна женщина, расположились с другого конца стола. Мужские особи герсонов по росту на целую голову превосходили большинство людей, однако женщины, сложенные более хрупко, редко доставали Бранду до плеча. Командору показалось что он узнал эту женщину — да, конечно, это Жоли, подруга Хута. А вот и сам Хут — покрытый лоснящейся черной шерстью герсон, в самом расцвете сил, красивый и гордый.

Бранд приковал к себе всеобщее внимание, как только зашел в комнату. Такер глядел довольно хмуро, лицо Мэгги выражало тоскливое ожидание. Механик приподнял голову, но продолжал сидеть — видимо, остатки паралитического газа еще не выветрились из его организма, хотя герсоны уже выглядели свежими и бодрыми. Усевшись между Такером и Мэгги и предложив сесть остальным, Бранд нажал на кнопку электронного переводчика, расположенную на воротнике.

— Хоидах, Хут, Герсону, — начал он, моментально исчерпав запас известных ему герсонских слов.

Хут приподнял гладкую морду, на которой застыло выражение недоверия к говорящему. Бранд заметил, что остальные герсоны разжали массивные челюсти в каком-то подобии улыбки или, по крайней мере, легкой усмешки. Ровный, лишенный интонации голос переводчика прошептал:

— Я приветствую Хуга и герсонов, что пришли с ним.

Герсоны защелкали маленькими кнопками, расположенными в их круглых, заросших шерстью ушных раковинах, и переглянулись между собой черными глазами-пуговками.

— Командор Бранд, — сказал Хут. — Я предлагаю дружбу — На самом деле он произнес сочетание воющих и рычащих звуков, но переводчик наделил его низким электронным голосом с германским акцентом.

— И я предлагаю герсонам дружбу, — ответил Бранд и тут же повернулся к механику: — А кто вы?

— Макс Фабер, из пятого взвода техобслуживания, — отрапортовал маленький человечек. — Прошу простить за осложнения, возникшие на Зеленой палубе. Герсоны хотели, чтобы я передал им в пользование «Принца Бутелеци», запрограммировав его на саморазрушение.

— Я так и понял. — Бранд снова обратился к Хуту: — Может быть, расскажете поподробнее, что вы собирались делать с эсминцем, запрограммированным на взрыв, Хут?

— Мы хотим завести его в самую гущу ихтонского флота, — ответил Хут. — Поскольку возвращение не планируется, можно израсходовать всю энергию на защиту и вплотную подойти к кораблю-носителю. С помощью ракет и лазерных лучей мы заставили бы мелкие вражеские суда оставаться в доках и не мешать нашему продвижению. В этом случае останется лишь создать режим перегрузки для искривителей пространства, и взрыв нашего эсминца уничтожит множество ихтонских кораблей.

Бранд откинулся в кресле.

— Я не вправе позволить вам это, Хут. Если даже забыть, что у нас каждый эсминец на счету, вы последние представители своей расы. Я не стану пособником геноцида.

Хут бросил короткий пронзительный взгляд на свою подругу, а потом снова повернулся к Бранду:

— Командор, герсоны любят жизнь не меньше, чем любые другие разумные существа. Но ихтоны разрушили наш мир. Теперь они собираются разрушить Эмри и, наверное, еще множество других миров. Их необходимо остановить. Если мы сможем предотвратить уничтожение хотя бы одной расы, то погибнем не зря.

Бранд посмотрел на остальных герсонов, чуть дольше задержав взгляд на женщине, которая инстинктивно прикрыла одной лапой свой живот, словно защищаясь от чего-то, потом снова заговорил с Хутом:

— Хут, в твоих словах много благородства, но я не могу выполнить твою просьбу. Если вы так поступите, то лишь облегчите ихтонам их работу.

— Если мы останемся здесь, произойдет то же самое, — ответил Хут

— А кроме того… — Он взглянул на Мэгги. — Командор, нас осталось всего лишь восемьдесят четыре. Двадцать шесть из нас — женщины. У трех детородный период уже закончился. Но… — Он смущенно посмотрел на Мэгги. — Я не могу всего объяснить, доктор.

Мэгги кивнула и повернулась к Бранду:

— Теоретически мы располагаем медицинской технологией, позволяющей репродуцировать расу герсонов, командор. С генофондом, состоящим всего из двадцати трех способных к деторождению женских особей, задача эта становится непростой и требует длительного времени. Но мы не решим эту задачу вообще, если проиграем войну. А потому план, который предлагают герсоны, даст им наибольший шанс для выживания, а также позволит внести ощутимый вклад в общую победу. Если мы сохраним генофонд всех оставшихся герсонов, впоследствии станет возможным оплодотворение из пробирок. Нам необходимо только собрать и заморозить сперму всех самцов, согласившихся участвовать в военной операции Хута. Нет нужды говорить, что никого из женщин они с собой не возьмут. Даже при таких условиях не гарантировано, что нам выдастся случай осуществить проект по искусственному оплодотворению. Но мы попытаемся.

Выслушав ее до конца, Бранд покачал головой:

— Мэгги, это же безумие. Я достаточно разбираюсь в проблемах искусственного оплодотворения, чтобы признать: да, действительно, теоретически возможно воссоздать целую нацию из ограниченного числа особей, но… — он снова покачал головой, — этим никак нельзя оправдать отправку на верную гибель целого корабля с герсонами. У меня и так достаточно забот, чтобы брать на совесть такой грех. Я мог бы двинуть в бой «Хоукинг», но и этого окажется недостаточно, чтобы победить.

— Это пораженческие настроения, Антон, — сказала Мэгги.

— Если союзники проиграют сражение при Эмри, — добавил Хут, — и герсоны не окажут им посильной помощи, мы сочтем себя ответственными за гибель еще одной расы. А если Альянс проиграет сражение, а впоследствии и всю войну, наши нынешние проблемы вообще потеряют всякий смысл. Вы видели, какие «пролежни» оставляют ихтоны в своем кильватере. Если им не преградить дорогу, они рано или поздно доберутся и до метрополий самого Альянса.

Бранд вздохнул, сознавая, что слова герсона бьют в самую точку и у командора не остается другого выбора, как согласиться на просьбу этих отважных существ, готовых поставить на карту все, лишь бы помешать врагу уничтожать другие расы. Даже если у Флота каждый эсминец на счету. Он посмотрел на Фабера.

— А вы что скажете, мистер Фабер? Если я выполню просьбу герсонов, даст это хоть какие-нибудь результаты?

— Да. — кивнул Фабер. — Трудно предугадать, насколько глубоко они зайдут в тыл ихтонам, но, так или иначе, противнику будет нанесен колоссальный урон. Наверняка им удастся подбить два-три транспортера яиц, не говоря уже о кораблях сопровождения и легких крейсерах. Более того, они пробьют брешь в оборонительной линии ихтонов, дав нам твердые шансы на победу. Возможно, это самый верный способ сокрушить вражескую твердыню.

— Возможно или наверняка, мистер Фабер? — уточнил Бранд

Фабер пожал плечами и покачал головой:

— Все зашло слишком далеко, отступать уже поздно, командор.

Бранд задумчиво посмотрел на застывшего в ожидании Хута.

— Хорошо, — спокойно произнес он. — Не могу сказать, что я в восторге от предложенного. Но, если вы окончательно укрепились в своем намерении, я не могу отрицать его очевидной пользы для Альянса. Мне будет очень не хватать таких храбрецов, как вы, Хут, и ваши земляки.

Хут чуть ниже склонил свою косматую медвежью голову.

— Это достаточно просто — пойти в бой, зная, что ты погибнешь в нем, — ответил он и сжал ладонь своей подруги. — Мне кажется, гораздо тяжелее остаться здесь, чтобы в один прекрасный день стать матерью Целой расы.

— Нет! — порывисто вскрикнула Жоли. — Я не отпущу тебя одного. Я, родившая тебе восемь малышей и не желающая жить без тебя, имею на это право.

— Хаш, мы поговорим об этом позднее. — прервал ее Хут. — Командор Бранд, я прошу прощения за необдуманные слова моей подруги. Нужно как можно быстрее все подготовить. Я знаю, что это сражение тяжелая ноша для вас. Скорее всего, рано или поздно и сам «Хоукинг» будет брошен в бой. А теперь с вашего позволения я должен удалиться.

Дождавшись, когда герсоны уйдут. Бранд повернулся к Фаберу:

— Сколько времени потребуется на оснастку корабля?

— От четырех до шести часов. Вы действительно хотите, чтобы я это сделал?

Бранд кивнул:

— Они заслужили это право. Действительно, таким путем можно добиться перелома в военных действиях. Что у нас с эсминцами?

Фабер покачал головой:

— Все корабли ушли на патрулирование. Я предпочел бы «Генерала Шварцкопфа» — его уже сильно потрепали в боях, но единственный доступный нам сейчас эсминец — «Принц Бутелеци». К сожалению, он один из лучших.

— Ну что же, хороший корабль — самая надежная гарантия того, что жертва станет не напрасной. Проследите, чтобы герсонам предоставили полный комплект боеприпасов. Тогда найдется, чем попотчевать ихтонов, вставших у них на пути. У герсонов достаточно технических знаний, чтобы использовать корабль с наибольшей эффективностью?

— Ну, вообще-то они летали на легких кораблях, но я могу подключить аварийные устройства, упростить некоторые блоки управления. На это потребуется время. Что касается вооружения — оно уже установлено. Самая кропотливая работа — переставить предохранители так, чтобы верповальный драйв взорвался в подходящий для герсонов момент, но никак не раньше. Нам к моменту взрыва следует отойти подальше от вражеских позиций и предупредить все остальные корабли, которые могут оказаться в том районе.

— Ну что же, приступайте к выполнению.

Когда Фабер ушел, Бранд посмотрел на Мэгги:

— Я знал, что ты придумаешь что-нибудь в этом роде. Думаешь, это сработает?

Она пожала плечами.

— В идеальных условиях это может сработать, — ответила она. — Так или иначе, Хут и его экипаж делают все возможное для спасения собственной расы. Их генетическое наследие сохранится, даже если погибнут все. И если они найдут в бою свою смерть, то не напрасно. Далеко не самое страшное, когда на надгробии написано: «Здесь погибли последние представители герсонской расы, отдавшие свои жизни ради выживания Эмри и других цивилизаций».

— Да, — прошептал Бранд, — Dulce et decorum est, pro patria mori[1].

— Нет. «Безгранична любовь человека, положившего жизнь свою за ближних», — сказала Мэгги. Эта фраза гораздо ближе к философии герсонов, и не важно, что они ничего не слышали о христианстве.

— А как быть с подругой Хута — кажется, ее зовут Жоли?

— Что тебя интересует?

— Он позволит ей полететь? Мне кажется, она еще способна рожать детей.

— Да, способна, она не полетит.

— Жоли считает, что полетит.

— А Хут считает иначе, — улыбнулась Мэгги. — Мне пришлось пообещать, что я сама об этом позабочусь, и только тогда он принял все остальные условия.

— Господи, как все запуталось, Мэгги.

— Выживание — вот вокруг чего все вертится, Антон. Сильнейший инстинкт у всех видов. — Она дотронулась до его руки и встала. — Пожалуй, я лучше вернусь в лабораторию и прослежу за всем лично. Надо сказать, что набившиеся в комнату косолапые мишки не совсем привычное зрелище для семейного врача — именно в таком качестве я когда-то практиковалась.

Бранд вызвал Таши и двух офицеров-артиллеристов, чтобы изложить созревший у него в голове план.

— Как вы знаете, я всячески избегаю вводить в бой «Хоукинг», но, возможно, у нас не останется выбора, — сказал он. — Пожертвовав «Бутелеци», мы получим шанс. Я никого не вправе просить о подобном, но поскольку герсоны не только добровольно вызвались лететь на верную смерть, но даже настояли на своем, нам надлежит как можно полнее использовать преимущество, которое они нам обеспечат.

В кают-компании сохранялась сдержанная обстановка. Лишь один из артиллерийских офицеров нервно выстукивал пальцем по столу.

— Игра идет по-крупному, — произнес он. — Если Хут сумеет подобраться достаточно близко к неприятелю, чтобы подбить один или два корабля-носителя, это только к лучшему, но реакцию ихтонов на потери такого масштаба трудно предугадать. Как правило, в подобных случаях они налетают целым роем, чтобы спасти корабли-матки, невзирая ни на что. Я не уверен, что их пониманию доступно понятие мести. Но если мы произведем достаточно сильные разрушения среди кораблей-носителей…

— М-да, — произнес другой артиллерийский офицер. — Ихтоны могут разъяриться, расплющить то, что осталось от планеты, и двинуться к следующей пели, не рискуя другими кораблями-матками. Не выйдет ли, что мы прогоним неприятеля, пожертвовав планетой?

— Насколько близко к противнику мы смогли бы подойти, если я вдруг решу доставить эсминец на «Хоукинге»?

Артиллеристы переглянулись с несколько озадаченным видом.

— Это большой риск, командор, — ответил один из них.

— Выход из другого измерения в части пространства, занятой противником, может стать катастрофой для всех. С другой стороны, при подобной атаке мы легко можем вывести из строя кучу малых кораблей ихтонов. Полагаю, вам придется свести наше пребывание там к минимуму. если только вы не собираетесь сделать с «Хоукингом» то же, что герсоны — с «Бутелеци».

— Я вовсе не планирую коллективное самоубийство, — хмуро произнес Бранд. — Но если корабль не берет с собой ничего, кроме ракет если ему не нужен запас горючего на обратную дорогу, то можно под завязку загрузить орудийные башни. Один такой корабль способен многое изменить в ходе сражения. Как долго нам придется находиться на передовой, чтобы осуществить безопасный запуск «Бутелеци» и отойти на прежние рубежи, когда он наберет скорость?

— Минут пять. Самое большее, восемь, — ответил один из артиллеристов. — Столько времени наши шиты способны сдерживать натиск корабля класса дредноута, к тому же мы используем фактор внезапности. Вот уж чего они меньше всего ожидают, так это, что «Хоукинг» выскочит в обычное измерение прямо в районе расположения их флота. Но даже если щиты спасут нас от большей части выпущенных зарядов, все равно мы можем понести немалый урон. Ихтоны, не колеблясь, идут на таран. И возможно, нам придется заплатить слишком высокую цену.

Они прорабатывали все возможные варианты еще примерно с четверть часа, после чего Бранд огласил окончательное решение и удалился, чтобы немного вздремнуть. Не было на корабле человека, которому он доверил бы проведение последнего рейда герсонов. Эта привилегия тяжкой ношей ложилась на плечи командующего. Спал он плохо, а проснувшись, увидел Мэгги, примостившуюся возле его кресла. Женщина смотрела на него оценивающим взглядом врача.

— Привет, шкипер, — произнесла она негромко. — Герсоны говорят, что денек вполне подходящий для сражения.

Бранд тяжело вздохнул и, прикрыв веки, принялся массировать переносицу, стараясь стряхнуть с себя паутину недавнего сна.

— Уже пора? — спросил он.

Почти. Медперсонал проделал свою часть работы. Корабль переоснащен, механики инструктируют герсонов. — В какой-то момент ее профессиональную сдержанность прорвало. — Ах, Антон, как быстро, с какой охотой они всему учатся! Просто ужасно, что мы их потеряем.

— Да, — согласился Бранд. — Дрянное дело война. — Он сел в кресле, потирая обеими руками лицо — А как все это переносят их женщины, остающиеся здесь?

Мэгги пожала плечами.

— А как ты думаешь?

Бранд промолчал.

Мэгги приставила какой-то флакончик к запястью Бранда и нажала на кнопку распылителя, прежде чем тот успел воспротивиться.

— Это стимулятор. Тебе он необходим.

Приятный холодок пробежал по руке и распространился по всему телу, в голове стало ясно, словно после ледяного душа. Бранд набрал полные легкие воздуха и с шумом выдохнул. Физически он уже был готов к выполнению задачи — будь она даже самой трудной из всех, что ему встречались.

— Ладно, пойдем, — сказал он

Едва только Бранд и Мэгги, преодолев коридор, оказались на командном мостике. Таши уступил командору место, однако сам присел рядом.

— Не возражаете, если я останусь? — спросил Таши. — Я уже настроил все приборы. Хочу видеть развязку.

Бранд согласился. Второе кресло заняла Мэгги. Технический персонал наблюдал, как Бранд водрузил на голову наушники, вышел на связь, пробежав пальцами правой руки по пульту, а на экране слева уже появилась последняя информация

— Итак, леди и джентльмены, это не учебная тревога, — произнес Бранд, отыскивая в беспрерывном мелькании образов голорезервуара красные огоньки кабины управления «Бутелепи» и затем укрупняя изображение. — Хут, говорит Бранд. Все сделано, как ты хотел?

Вожак герсонов развернул командирское кресло и посмотрел прямо в объектив камеры. При красном освещении контуры его медвежьей морды расплывались, уши казались более округлыми и создавалась иллюзия, что он не так уж сильно отличается от человека.

— Мы всем довольны, командор, — произнес Хут. — Примите благодарность за то, что вы дали нам возможность спасти обе расы и собственное достоинство. Май Харша, покровительница всех воинов, благосклонна сегодня ко всем нашим начинаниям.

— Краткий экскурс в герсонскую теологию, — прошептала Мэгги на ухо Бранду. — Боже, как много мы могли о них узнать! И не успели

Жестом остановив ее. Бранд навел камеру так, чтобы видеть всю кабину «Бутелеци». Остальные герсоны тоже были самцами зрелого возраста, некоторые даже с седой шерстью на мордах. Когда в объективе вновь появился Хут, Бранд поднял руку с разжатой ладонью в общепринятом при расставании жесте, означающем дружбу.

— Прощай, Хут, — произнес он, стараясь придать твердость своему голосу. — Когда мы выскочим в обычное измерение, чтобы запустить ваш корабль, у нас уже не останется времени на слова. Вы уверены, что готовы?

Хут неторопливо кивнул, а потом нажал на кнопку, которая заменила изображение кабины эсминца на экране на его идентификационный номер. Уважая право друзей укрыться от посторонних глаз, Бранд навел камеру на космическое пространство, простирающееся за бортом «Бутелеци», со стороны аварийного шлюза.

— Сколько их? — спросил он Мэгги, восстанавливая в памяти каждый закуток обреченного на гибель эсминца.

— Тридцать один вместо обычных сорока, — ответила она. — Фаберу удалось сократить экипаж на несколько штатных единиц. Остальные, как ты видел, еще старше Хута.

Бранд снова зашелкал кнопками, и на экране появилась осажденная планета Эмри. За пределами сияющего белого горизонта, линия которого перемещалась в зависимости от выбранного на «Хоукинге» угла наблюдения, множество белых и синих точек вспыхнули в космической пустыне, подобно алмазной россыпи. А где-то вдалеке от них слабо мерцала зеленая звездочка с красноватым окаймлением — сама планета.

— Хелм, курс выверен заранее?

— Да, сэр, — донесся ответ с одной из станции, когда в голорезервуаре появилось новое изображение: яркая белая вспышка в окружении красных и синих огней. — Переход в обычное измерение в данной точке даст нам, если все пойдет по плану, почти три минуты. Этого достаточно, чтобы запустить «Бутелеци» и еще несколько ракет-носителей, отвлекающих внимание противника.

— Насколько велики шансы попасть в приемлемую для нас точку пространства? — спросил Бранд навигационного офицера. Если бы «Хоукинг» выскочил невдалеке от противника, возникала опасность того, что искривитель пространства «Хоукинга» начнет взаимодействовать с аналогичными устройствами ихтонского корабля. И в результате все закончится ослепительной вспышкой и полной катастрофой.

— Это невозможно предсказать наверняка, сэр, — честно ответил халианин. — Мы никогда прежде не делали ничего подобного. Но мой инстинкт подсказывает — у нас получится.

— Насколько это рискованно для «Хоукинга»? — спросил Бранд офицера артиллерии.

— Гораздо менее рискованно, чем потерять Эмри, сэр, — ответил высокий лейтенант-периданец в типичной для представителей этой расы грубоватой манере. — Мы можем заранее сделать примерную наводку плазменных орудий и установок и даже выпустить несколько лазерных лучей, когда окажемся на месте. Таким образом, «Бутелеци» будет прикрыт огнем, пока не уйдет на достаточное расстояние, позволив нам вынырнуть из боевой зоны.

— Флот готов к операции?

— Так точно, сэр, — раздался другой голос. — Мы готовы.

— Отлично. — Бранд щелкнул переключателем на пульте. — Всем подразделениям: занять места согласно боевому расчету. Оставаться на связи со штабом. Тревога — боевая. Аварийные службы: готовность номер один. Доложить о выполнении!

Сразу же после слов Бранда по всему кораблю взвыли сирены. Мигание лампочек на пульте, расположенном слева от командора, показывало. как подразделения одно за другим поднимались по тревоге. Находящиеся на корабле гражданские наверняка пережили очень неприятные минуты, но с этим уж ничего нельзя было поделать.

— Внимание, рулевой, — сказал Бранд, когда загорелся последний из зеленых огоньков. — Приготовиться к переходу в гиперпространство… Пошел!

Он почувствовал, как корабль совершил прыжок, повинуясь его команде, как вздрогнули мегатонны вещества, одним рывком переброшенные в другое измерение, тело отреагировало на резкую перегрузку приступом головокружения. Все экраны померкли, потому что зависший в прыжке корабль ослеп и оглох.

Бранд обнаружил, что, затаив дыхание, считает секунды прыжка. Выбранная «Хоукингом» зона военных действии находилась всего в каких-то световых секундах от места старта.

Корабль снова вздрогнул и вошел в обычное измерение. Тут же засветились экраны, выдавая последние сводки. Не более чем в нескольких сотнях километров от «Хоукинга» зависли три корабля-носителя ихтонов, имеющие очертания дубового листа, окутанные облачком из более легких кораблей сопровождения. На пульте справа уже появилось сообщение о том, что «Бутелеци» готов к выходу в открытый космос.

«Хоукинг» вздрогнул, когда заговорили две тяжелые плазменные пушки. Десятки маленьких быстроходных штурмовых катеров выскочили из доков, чтобы атаковать противника. Как только ракетные установки открыли заградительный огонь, к ним присоединились лазеры, их лучи сбивали ихтонские корабли сопровождения, но бессильно отскакивали от мощных щитов кораблей-носителей, благоразумно развернувшихся, чтобы выйти из разгоревшегося сражения.

Вскоре «Бутелеци» отошел на достаточное расстояние, но на нем все еще сказывалось воздействие магнитных полей «Хоукинга» при переходе станции в другое измерение. Бранд прекратил вести огонь в том направлении, куда, набирая скорость, летел «Бутелеци», использующий теперь собственный защитный экран из ракет, чтобы расчистить дорогу. «Бутелеци» шел прямиком на корабли-носители. Другие ихтонские суда стянулись на защиту транспортов — в том числе несколько легких крейсеров и один дредноут, при виде «Хоукинга» внезапно сменивший курс и теперь стремительно приближавшийся.

— Сколько времени до перехода в гиперпространство? — спросил Бранд, наблюдая за дредноутом. — Врежьте-ка этим ребятам.

«Хоукинг» переменил позицию, и тут же загрохотали тяжелые плазменные пушки, принявшиеся метать в шиты дредноута одну молнию за другой. Бранд видел, что щиты уже дрогнули под мощным напором, но кто знает, сколько они еще продержатся? Между тем все больше ихтонских кораблей, обнаружив присутствие «Хоукинга», обрушивали на него свой огонь. «Бутелеци» уже почти не прикрывался щитами «Хоукинга». И в любую секунду…

— Рулевой, переходим в гиперпространство, — приказал Бранд.

Не подпускайте их слишком близко…

Рывок почти совпал с моментом, когда произошла перегрузка щита, сдерживающего приближающийся дредноут. К моменту, когда корабль стабилизировался в гиперпространстве, «Хоукинг» получил некоторые повреждения. Мигание аварийных лампочек на пульте подтвердило это.

— Служба контроля за потерями: доложить обстановку, — приказал Бранд. — Вы можете обеспечить обратный переход?

К счастью, ему доложили, что все повреждения носят достаточно легкий характер. Но во время прыжка не было возможности узнать что-либо о судьбе «Бутелеци». Бранд снова взглянул на рулевого, понимая, что этот прыжок длится дольше предыдущего: необходимо увести корабль как можно дальше от места взрыва. «Хоукинг» снова тряхнуло, и они вернулись в обычное пространство.

Теперь Бранд лихорадочно искал на всех дисплеях «Бутелеци», погнавшийся за кораблями-носителями. Наконец изображение появилось

На его глазах две красные точки вспыхнули и тут же исчезли. Экраны ихтонских инкубаторов светились все ярче, постепенно приобретая фиолетовый оттенок.

— Давай, Хут! — непроизвольно прошептал Бранд и слегка стукнул кулаком по дисплею на подлокотнике. — Задай перцу этим ублюдкам!

И словно повинуясь его приказу, экраны вспыхнули фиолетовым сиянием, сменившимся на ослепительно белое. С радостным возбуждением все, кто находился на мостике, увидели, что вражеский корабль-носитель бесследно исчез. А «Бутелеци» уже мчался навстречу следующему, не обращая внимания на то, что целая армада малых ихтонских судов бросилась ему наперерез.

— Нет, — прошептал Бранд. — Дайте ему подбить еще один. Рулевой, приготовиться к бою.

— Но, командор…

— Выберите точку поближе и ждите сигнала к атаке! — отрезал Бранд.

— А все имеющиеся у нас корабли должны быть готовы изменить курс и пойти на прорыв. Мы до конца используем шанс, полученный такой ценой.

Защитные экраны «Бутелеци» начинали сдавать от перегрузки Красные точки густо облепили флотовский эсминец. Еще немного, и герсоны упустят момент, когда корабль можно превратить в миниатюрное солнце. Если Хут промедлит…

И тут экран залило ослепительным белым светом. Сенсоры голорезервуара тут же отключились, чтобы нейтрализовать вспышку, на несколько секунд в сети возникла перегрузка, и резервуар погрузился в темноту. Послышался встревоженный шепот техперсонала, работающего на мостике, а потом подключилась аварийная сеть и внутри резервуара вновь вспыхнул свет. Еще секунда ушла на перенастройку.

Когда изображение стабилизировалось, одно стало совершенно очевидным: «Бутелеци» пропал с экрана, но вместе с ним исчезли оба остававшихся корабля-матки и почти все корабли сопровождения.

— Отличная работа, Хут! — прошептал Бранд почти со священным благоговением перед величием поступка герсонов. — А теперь дело за нами. Флот готов?

— Так точно, сэр.

— Тогда переходим на сверхсветовую скорость — немедленно.

Проходили одна за другой недели, сменяли друг друга месяцы, а сражение при Эмри продолжали упоминать в числе крупнейших побед, одержанных Боевой станцией в войне с ихтонами. Если и ставилась под сомнение целесообразность действий командора Антона Бранда, который недрогнувшей рукой повел «Стивен Хоукинг» в самое пекло, то достигнутый результат не мог оспаривать никто. «Хоукинг» получил тяжелые повреждения, особенно в тех блоках, где размещалось гражданское население, но зато Флот сломал хребет ихтонской армаде. Из пяти кораблей-носителей, совершивших посадку на поверхности планеты или все еще движущихся по орбите, уцелел только один, с жалким эскортом из дюжины мелких кораблей. У Альянса же общие потери оказались минимальными: два десятка штурмовых катеров и один эсминец.