Знатоки телесериалов типа «Робокоп» и любители остросюжетной фантастики не будут разочарованы. Хотя роман «Робот-блюз» и не поражает новизной идей и литературными изысками — это все же добротное чтение.
Глава третья
Акростих — слово поэтическое
Константин Белоручев
Как человек, уже вполне обжившийся в Латинской Америке, Мазур без труда определил, что заведение напротив магазина, в котором скрылась Кристина — не что иное, как кафе. Сделать такое заключение ему, впрочем, помогла не дьявольская проницательность, а большие буквы «CAFE» над входом. Там было еще и название, и уж его-то Мазур прочесть не смог, но это не имело значения…
С. Антонов
Он вошел уверенной походочкой завсегдатая. С первого взгляда определил, что заведение во многом уступает таверне дона Мигеля — здесь не обнаружилось ни малейшей экзотики, самые что ни на есть прозаические столики, покрытые скатерками в сине-желтую клетку. А вот в углу он сразу углядел телефонную будку, что мгновенно примирило с отсутствием экзотики, не турист, чай…
Врата испуганного бога
Москва: Армада, 1998. — 409 с. (Серия «Фантастический боевик»). 15 000 экз. (п)
Столиков насчитывалось шесть, а занятым оказался только один — юной парочкой, ничуть не похожей на местную наружку. Мазур уверенно сел подальше от воркующих голубков. Появилась вертлявая официанточка, с грехом пополам владевшая английским, как оно обычно и бывает в портовых городах. Хотя Мазур сумел бы с ней договориться, не знай она другого наречия, кроме одного — «кофе» и «виски» в общем, словечки интернациональные…
Именно это он и заказал — фарфоровый наперсточек с кофе и гораздо более вместительный стаканчик виски — а что еще человеку нужно в такое время дня, если он австралийский моряк?
«Свеженькая, сочная, с пылу с жару, закрученная, идиотская ситуация горячит кровь и щекочет ленивые нервы: руки сами так и тянутся подхватить пугач за ствол и расколотить им пару горшков. Таким образом развивается цивилизация».
Отхлебнул кофе, пригубил виски и запалил здешнюю крепкую сигарету из черного табака, сидя лицом к высокому окну, рассеянно поглядывая на магазин напротив.
Только не надо в панике лезть под диван. Это всего лишь один из первых абзацев дебютного романа волгоградского автора. Если вы, уважаемый читатель, что-нибудь поняли, то смело можете приступить к чтению книги С. Антонова.
Он попросил Кристину задержаться в магазине подольше под любым благовидным предлогом — ну, скажем, как и положено ничего не смыслящей в сложной технике благородной сеньорите, ей требуются долгие и развернутые пояснения. Ручаться можно, что у продавцов такое поведение не вызовет ни малейших подозрений, наоборот: узревши такую красотку, только рады будут подольше посуетиться вокруг, заливаясь соловьями, знаем мы здешних…
Лишь постоянное хохмачество позволяет не обращать внимания на непонятный, неадекватный, а иногда и не совсем цензурный лексический арсенал автора. Что же касается сюжета… то сюжет есть, точнее, он был, но писатель забыл о нем где-то на середине повествования.
Кристине он преподнес опять-таки довольно убедительную ложь: что хочет понаблюдать со стороны, нет ли за ней слежки. Кажется, проглотила. На деле, конечно, его интересовало одно — тот самый телефон в углу…
Но обо всем по порядку, если, конечно, такая категория Хаоса может быть применена к роману Антонова. Земная цивилизация ведет слегка затянувшуюся войну (хотя что по космическим масштабам означают какие-то восемь десятилетий?) с Неизвестно Кем, злобным и непостижимым, который методично проникает с Той Стороны на Сторону Нашу в самое неподходящее для полицейско-патрульной службы время.
Аккуратно пригасив окурок, он не спеша прошел к кабине, уже привычно скормил автомату пару монет. Повторилось то же, что и в прошлый раз, разве что голос был не мужской, а женский. Сначала женщина протараторила что-то по-испански, потом, выслушав предложение Мазура перейти на английский, заверила, что говорит на означенном наречии.
— Это Джонни, — сказал Мазур. — Меня направила к вам фирма «Моралес и сыновья», посредники… Три дня назад я был у них в конторе, и они заверили, что работу вы мне подыщете в течение двух — четырех суток, в крайнем случае, шести…
Так бы и продолжаться войне с переменным успехом в течение ближайших тысячелетий, если бы не доблестные герои — Дональд Маллиган и Збышек Какалов, которые и в киберспейсе (именно так у автора!), и в нашем обычном космосе доказали, что если остались еще планеты Дублин и Жмеринка, то следует лишь перезапустить любую подвернувшуюся под руку систему, чтобы надрать Неизвестно Кому известно какое место.
Выслушав пароль, собеседница с некоторым равнодушием откликнулась:
— О, разумеется… Думаю, дня через три мы сможем вас устроить. Одно немаловажное уточнение, сеньор Джонни: как у вас обстоит со знанием международного свода сигналов? Вашему потенциальному работодателю нужны люди, способные именно в этом ориентироваться.
В целом роман «Врата испуганного бога» лучше всего подходит под странноватое обозначение «русский киберпанк». Причем делать упор следует на слове «русский», так как когда хохлы в сто седьмом поколении, нервно теребя отутюженный казацкий чуб, лезут в космос, комментарии излишни. Радует лишь то, что, ступив на зыбкую почву виртуальной реальности, автор решительно не собирается давать спуску Уильяму Гибсону, настоятельно рекомендуя начинающим хакерам взламывать электронную защиту японских корпораций исключительно со стороны Кракова.
— Без проблем, — сказал Мазур. — Неплохо обстоит, сеньорита.
Рецензент так и не обнаружил в выходных данных, какое имя скрывается за буквой «С». Сергей? Семен? Сарданапал? Это заставляет подозревать, что С. Антонов — псевдоним автора или группы авторов, задумавших бесповоротно похоронить российскую фантастику.
— Как насчет комбинации, скажем… Зулу-Альфа-Ромео-Янки?
Константин Миньяр
— Могу вас заверить, что мне приходилось быстренько вывешивать и более сложные сигналы, — сказал Мазур, внутренне ликуя.
Джек Уильямсон
— В таком случае — через три дня, в четыре…
Космический легион
И трубку повесили. Стоя спиной к прозрачной двери, Мазур ухмыльнулся во весь рот. Вот это уже была самая что ни на есть убедительная конкретика. В поэтическом ремесле это именуется акростих — когда читают лишь первые буквы каждой строчки. Зулу-Альфа-Ромео-Янки, то есть, говоря по-русски, «Заря». Пароход «Заря», который через три дня встанет на якорь у четвертого причала. И Мазура там встретят, конечно, не хлебом-солью на расшитом полотенце, без цыган и шампанского, но, безусловно, с неподдельной радостью. И все кончится…
Москва: Армада, 19.98. — 396 с. Пер. с англ. М. Осипова, В. Маршавина — (Серии «Классика Фантастического боевика»). 10 000 экз. (п)
Он повернулся к двери. Еще открывая ее, увидел, что за его столиком сидит незнакомый человек. А ведь здесь такое категорически не принято — подсаживаться к занятому столику, в особенности, если целая куча свободных. И виски, и кофе на своем месте, любому с полувзгляда ясно, что столик занят. И тем не менее…
Вразвалочку, заранее глядя неприязненно, он подошел к столику, сел и уставился на незнакомца без всякой симпатии. Невысокий мужичок лет пятидесяти, скучный и незначительный, как автобусный билет, более всего похожий на затурканного кучей детей и кучей долгов отца семейства или третьего помощника младшего счетовода в департаменте городской канализации. Вот только внешность порой бывает обманчива, носитель самой безобидной личины способен оказаться опаснее аллигатора…
В век парапанка и «болевой магии» что может быть приятнее, чем старая добрая «твердая» НФ. К сожалению, отечественному читателю творчество Джека Уильямсона не так хорошо известно, как романы Э. Гамильтона и «Дока» Смита. Хотя по масштабности и глубине описываемых событий книги Уильямсона, ставшие настоящей классикой жанра, ничуть им не уступают. Остается лишь выразить признательность издательству «Армада» за то, что они взялись восполнить этот досадный пробел на книжных полках российских поклонников фантастики.
Оружия при нем, судя по первым впечатлениям, не имелось. Обширная сверкающая лысина, идиотские бакенбарды, глаза неопределенного цвета… Недолгое общение с труженицами заведения доны Розы привело к тому, что Мазур мог при нужде без ошибок рявкнуть, скажем «arre alla!», что примерно соответствовало русскому: «Катись колбаской!», а то и выразиться гораздо непечатнее…
Середина тридцатого столетия. Союз предателей человечества с медузианами-негуманоидами несет ужас и разрушения ни о чем не подозревающим планетам землян. Когда пришельцы вторгаются в Солнечную систему, устраивают на Луне свою базу и начинают методически бомбардировать многострадальную Землю сводящим с ума и пожирающим плоть пурпурным газом, кто, кроме последних четырех уцелевших космических легионеров, способен остановить захватчиков?
Ему не пришлось продемонстрировать лингвистические таланты. Незнакомец заговорил первым. Как ни в чем не бывало, негромко произнес по-английски:
Джек Уильямсон отправляет своих «мушкетеров» в межзвездное пространство. Им всего-то и надо, что проникнуть в цитадель медузиан и выкрасть прелестную Аладори, обладающую секретом АККА — изобретения настолько простого, насколько и опасного, так что двое людей не могут одновременно быть посвящены в этот секрет. Кажется, все работает против Джона Стара и его верных товарищей: у них нет ни единого шанса на успех, однако… Легионеры не привыкли отступать ни перед какими препятствиями. Сражения, головокружительные погони и смертельная опасность, таящаяся за каждым углом… Все это лишний повод для крутых парней показать свои боевые навыки.
— Не хмурьтесь, Джонни, я не побирушка. Меня зовут Ронни, вам обо мне обязана была сказать милейшая Роза… Это мне вы должны были звонить: шесть-пять-два-два-четыре-восемь…
В романе Уильямсона поклонники фантастики найдут все необходимые атрибуты жанра, а также нечто большее. Верность и измена, трусость и отвага, бескомпромиссность борьбы и страх за собственную шкуру являются побудительными мотивами персонажей американского фантаста. Полутонов Уильямсон не признает, так что вопрос, за кого переживать, у читателя просто не возникает. Только настоящая любовь, преданность и верность товарищам способны спасти нашу планету.
Предположим, все так и обстояло, но Мазур все равно сказал хмуро:
Константин Миньяр
— А откуда мне знать, что вы — это вы? Может, настоящему Ронни вы только что перехватили глотку за углом и упокоили беднягу в мусорном ящике?
Далия Трускиновская
— Шутник вы, Джонни, — без всякой обиды откликнулся лысый. — Узнаю Розу, она обожает краснобаев и хохмачей… Да ладно вам. Это я вам слепил полицейскую ксиву. И пушку вам доставал я. «Таурус», новье, нигде не засвеченный… я смотрю, он у вас и сейчас под пиджачком… Назвать номер?
Шайтан-звезда
— Ага, — сказал Мазур. — Сейчас я его вытащу прямо тут, и мы будем на глазах хозяина и соседей по столику сверять номер…
Санкт-Петербург: Азбука, 1998. — 544 с. (Серия «Русская fantasy»). 15 000 экз. (п)
— Ну что вы такой пугливый? — лысый улыбался во все зубы, но вот глазыньки его в этом определенно не участвовали. — Ронни — это я…
— И как же вы меня нашли?
Далии Трускиновской удаются серьезные, проблемные повести — вспомним «Секундантов» или «Монаха и кошку»… Но одно из ее неоспоримых достоинств — это умение легко и интересно писать чисто развлекательные вещи, не отягощенные высокой философией или глобальными сверхидеями. И это в наше-то время, когда в любом боевике герои обязательно произносят громкие слова о судьбе России, спасении мира и долге перед человечеством. Трускиновская не нуждается в таких подпорках, умея увлечь читателя и без них.
— Про телепатию слышали, Джонни?
Именно к таким развлекательным вещам относится «Шайтан-Звезда». Это уже не первое обращение Трускиновской к волшебному миру «Тысячи и одной ночи» — ранее у нее уже выходила «арабская» повесть «Сказка о каменном талисмане».
— Слышал. Брехня, сдается мне…
Сюжет «Звезды» пересказывать бесполезно — он столь же многолинеен и хитро сплетен, как в арабских сказках. Есть там и принцы, волею обстоятельств лишенные трона, и могущественные джинны, и подмененные в детстве дети, и многочисленные восточные красавицы, «стройные и соразмерные».
— Да что вы!
Это романтическая повесть из жизни мусульманского Востока времен крестовых походов, в которой удивительно точно и вкусно описаны этнографические подробности — от устройства и распорядка бань-хаммамов до множества бытовых тонкостей ислама. Причем создается все это без злоупотребления цветистым восточным языком — им могут говорить персонажи, но не автор. Правда, обычная для Трускиновской ирония, всеми красками блиставшая в «Королевской крови» или «Каменном талисмане», здесь почти незаметна.
— А если серьезно? — спросил Мазур недоброжелательно.
И хотя мы читаем на последней странице: «Продолжение следует», остановлено повествование очень умело и логично. Так что читатель может ожидать второй книги спокойно, желая узнать, что же было дальше, но при этом не кусая локти от нетерпения.
Что ж, будем ждать следующей ночи, когда Шехерезада из Риги продолжит дозволенные речи…
Наталия Мазова
— Бросьте, Джонни, — серьезно сказал лысый. — Я же вас ни о чем не выспрашиваю? Вот и вы не лезьте в мои маленькие секреты… Мы что, так и будем цапаться? Роза говорила, что я должен вам при нужде помочь…
Ольга Ларионова
— Увы, пока таковой нужды не возникло, — сказал Мазур нейтральным тоном. — Если потребуется, я вам непременно позвоню… — и выжидательно уставился на собеседника, всем своим видом задавая простой вопрос: «А не пошел бы ты своей дорогой?»
Евангелие от Крэга
— Не гоните, не гоните… — лысый наклонился к нему, еще более понизил голос: — Я так понимаю, вы вот-вот выйдете в море?
Москва — Санкт-Петербург: ACT — Terra Fantastica 1998. — 496 с. (Серия «Звездный лабиринт»). 10 000 экз. (n)
— Откуда вы…
— Тс! Повторяю: я же не задаю вам попусту совершенно ненужных вопросов, а посему того же жду и от вас… Слушайте внимательно, Джонни. Судя по тому, что я о вас знаю, вы не прочь пополнить пустые карманы…
Время продолжений наступило и наступило сразу на всех. Продолжения пишут от мала до велика — и мэтры, и молодые авторы.
— А что, это извращение?
Но эта книга производит на общем привычном фоне несколько странное впечатление. Нет, само по себе продолжение к продолжению — явление достаточно обычное, недаром же существует понятие «сериал». Но насколько «Делла-Уэлла» не походила на знаменитую «Чакру Кентавра», настолько и следующий, третий роман непохож на «Делла-Уэллу».
— Ну что вы, вовсе нет… Вполне понятное и разумное желание. Кроме того, вы вроде бы хотите бросить тут якорь в уютном местечке и жить без хлопот?
Хотя начинается он с того самого места, где оборвался предыдущий. Да и первая часть, в общем, продолжает сюжет двух первых романов, повествуя о судьбе моны Сэниа, ненаследной принцессы Джаспера, и ее мужа и возлюбленного Юрга — звездолетчика Юрия Брагина. Прекрасный язык (что в наше время само по себе уже немалая редкость), яркие персонажи и сочно описанный быт — все это может доставить удовольствие от самого процесса чтения. До чего приятно сегодня читать текст, автор которого не испытывает затруднений в подборе нестертых и нестандартных эпитетов, с легкостью сохраняет оригинальность в описаниях и речах персонажей! Только вот сказочно-условная, парящая над реальностью стилистика «космической оперы» постепенно исчезает, сменяясь реалистическим антуражем.
— Я бы не прочь, — сказал Мазур.
Первая часть неожиданно обрывается буквально на полуслове, и начинается часть вторая, повествующая совершенно о другом. Настолько о другом, что она вполне бы могла быть издана в качестве отдельного романа. Вторая часть более всего приближается к тому, что можно назвать вполне классической фэнтези, и повествует о похождениях некоего инопланетного странствующего рыцаря, причем выглядит гораздо более цельной и эстетически завершенной. При этом она весьма нетрадиционна для Ларионовой. Однако и здесь действие обрывается неожиданно — именно там, где, казалось бы, должны сойтись все сюжетные линии, намеки и ассоциации, чтобы составить единую картину. Но тут и сказке конец… Естественно, воспоследует продолжение — но пока остается впечатление, что перед нами два романа, каждый из которых оборван буквально на полуслове.
— Да ради бога, кто ж мешает… Ничего не имею против. Вот только на этом свете не бывает бесплатных пирожных, знаете ли. Вы хотите жить очень уж легко — подцепили богатую дамочку, а сейчас вот определенно намерены ссыпать в карман кругленькую сумму…
Впрочем, не исключено, что кому-то так даже интересней.
— А вы претендуете на свою долю? — глядя исподлобья, как и следовало охваченному алчностью авантюристу, спросил Мазур.
Владислав Гончаров
Лысый коротышка рассмеялся:
— Честное слово, ничего похожего! Речь идет вовсе не о доле, а о сделке, не особенно для вас обременительной… Она нашла кого-нибудь на место Роблеса?
Сергей Якимов
— Понятия не имею, о чем вы говорите.
Герои Земли
— А может, это вы? Судя по тому, что вы первым делом приехали сюда, за аквалангами, ничуть не огорчаясь дезертирством Роблеса…
Москва: ACT, 1998. — 492 с. (Серия «Звездный лабиринт»). 10 000 экз. (п)
— Слушайте, Ронни, — сказал Мазур. — Вам никто не говорил, что порой опасно бывает знать слишком много?
— Во-первых, вы не будете стрелять в меня в кафе, на глазах у свидетелей… во-вторых, это вы — беспаспортный бродяга, подверженный многим опасностям. А я давненько обитаю в этом городе и успел завести тут серьезных друзей, которые, могу вас заверить, в случае моей безвременной кончины сумеют поквитаться…
— Так что за сделка?
Не буду придираться к стилю «Героев Земли». Бывает и хуже. Поговорим лучше о сюжете. Непонятно название книги, в которой кроме героев с Земли действуют не менее героические персонажи из других, параллельных миров. Непонятные зловреды непонятно зачем разрушают три населенных мира из цепочки параллельных миров (лишь затем выясняется, что им нужно обеспечить спокойствие на небольших участках, где должны были встать «врата» для перехода в другие миры). И в каждом из этих миров, как чертик из коробочки, возникают свои «герои», которые без подготовки начинают крошить и шинковать врагов. Примечательно, что даже девушка-киевлянка или охотник, до этого имевший дело лишь с арбалетом, без колебаний берут в руки силовые винтовки пришельцев — «нечто напоминающее секретное оружие из фильма „Стиратель“ с Арнольдом Шварценеггером». И с незнакомым оружием они оказываются на голову выше любого противника. Любители боевика получат удовольствие. Стреляют силовые винтовки и пушки, взрываются боевики, падают прожженные насквозь пришельцы… Сотня врагов не может попасть в героя с десяти метров, а он их спокойно отстреливает с любого расстояния. Душа радуется. Но жажда писателя к разрушениям отнюдь не ограничивается стрельбой и взрывами. Наверное, лучшие, наиболее любовно написанные страницы романа посвящены разрушению Киева (по знанию деталей, похоже, родному городу автора). Падение колокольни лавры и монумента Родины-матери, разбитые мосты, пылающие жилые кварталы… Что может быть приятнее, чем растягивать описание гибели родного города на десятки страниц, снова и снова возвращаясь к ним? Вопрос не к рядовому, заурядному человеку, а к Сергею Якимову.
— Вы быстро соображаете, Джонни, это хорошо… Значит, все-таки вы будете нырять вместо Роблеса?
Василий Мочар
— И что дальше?
Библиография
— Слушайте внимательно, и бросьте танцевать, — сказал лысый. — Повторяю, условия ничуть не обременительные. Меня не интересуют брюлики. Но вот все остальное, что найдете в сейфе, вы обязательно доставите мне… Ясно? Я говорю не о хламе, которого там наверняка немало — какие-нибудь судовые документы, награды командира и прочая дребедень… Там будут либо футляры, либо кассеты с пленками, с обыкновенными фотопленками, иначе говоря, микрофильмы. Вот их-то вы мне и доставите сразу по возвращении. Не бойтесь открывать любые коробки, которые там найдутся, пленки уже проявлены… Все поняли?
— Предположим…
Personalia
— Без всяких «предположим». Или повторить?
БОВА, Бен
— Не надо.
(BOVA, Ben)
— Вот и прекрасно, — осклабился лысый. — Сделка, повторяю, ничуть для вас не обременительная. Вам — камушки, мне — микрофильмы.
Американский писатель и журналист Бенджамин Уильям Бова, родившийся в 1932 году, может считать пиком своей профессиональной карьеры 1971 год, когда в связи со смертью бессменного редактора американского журнала научной фантастики «Аналог» Джона Кэмпбелла встал вопрос о его преемнике. Выпускник факультета журналистики престижного Университета Темпл в Филадельфии, блестящий журналист и писатель-популяризатор, технократ до мозга костей, некоторое время проработавший научным редактором в НАСА, Бен Бова был признан лучшей кандидатурой и руководил журналом целых восемь лет. В научной фантастике он дебютировал в 1959 году романом «Звездные завоеватели» и с тех пор выпустил несколько десятков романов и сборников рассказов. Главное его достижение — это цикл об астронавте Чете Кинсмене, объединенный под одной обложкой как «Сага о Кинсмене» (1987), а также серии «Частники» и «Путешественники». В 1990 — 92 годах Бова был президентом Ассоциации американских писателей-фантастов.
— Зачем вам этот хлам?
— Я — член кружка историков-любителей, — усмехнулся лысый. — Жить не можем без этого хлама… У каждого свои причуды. Но уясните себе хорошенько: если я не получу пленок, ваше пребывание в этой гостеприимной стране станет далеко не безмятежным… Честное слово, я могу устроить вам серьезные неприятности… Верите?
— Верю, — угрюмо сказал Мазур.
БРИН, Дэвид
Он и в самом деле верил. Лучше всего скопировать ксиву тайной полиции может только тот, кто прекрасно знает, как выглядит исходный образец, а это кое о чем говорит…
(См. биобиблиографическую справку в «Если» № 8, 1996 г.)
— Вот и прекрасно. Как только я получу микрофильмы, я моментально забуду о вас навсегда. Живите в свое удовольствие, наслаждайтесь жизнью… Удачи вам в вашем предприятии!
В одном из интервью Дэвид Брин сказал: «Да, я убежден, что задача литературы — развлекать, информировать, рассказывать истории. Лучшим из нас удается еще и просвещать, и вдохновлять… Кое-кто даже искренне верит, что накопленная гигантская библиотека научно-фантастических сценариев — всех этих историй об ошибках, которые могут быть допущены, — окажется бесценным подспорьем в те первые дни хаоса и неразберихи, когда мы впервые вступим в контакт с иным разумом. Воистину, если Вселенной правят мудрые Высшие Силы, то авторов научной фантастики обязательно следовало бы включить в комиссию по организации торжественного приема „чужаков“ со звезд».
Он поднялся, дружески кивнул Мазуру и, не оглядываясь, прошел к выходу. Мелодично прозвенел колокольчик при дверях, и через несколько секунд лысый исчез из виду, словно приснился.
ГОЛОВАЧЕВ Василий Васильевич
Ох, если бы… Мазур протянул руку, ни секунды не колеблясь в выборе, взял стаканчик с виски и отпил добрый глоток.
В уравнении одним махом появилась целая куча неизвестных, с которыми ни за что не справиться кавалерийским наскоком. В толк не возьмешь с налету, зачем этому типу нацистские микрофильмы, и что там может быть изображено. Какие-нибудь кодированные банковские счета, до сих пор ждущие своего часа? Списки агентуры? Да нет, за сорок лет агентура одряхлела и перемерла…
Один из самых популярных ныне российских фантастов родился в 1948 году в г. Жуковка Брянской области. Закончил Рязанский радиотехнический институт. Работая по специальности, руководил конструкторской группой. Фантастикой увлекался с детских лет. Самые первые публикации были в жанре юмористики. Его дебют как фантаста состоялся в 1968 году, когда в «Студенческом меридиане» (тогда еще газете, а не журнале) был опубликован рассказ «Великан на косогоре», впоследствии легший в основу повести «Непредвиденные встречи». Ныне автор множества книг. Его романы «Смерш-2», «Схрон» и др. пользуются неизменной популярностью у читателей и неоднократно переиздавались. Жанр фантастики привлекает Головачева двояко: как читателя — это зов тайны, и как писателя — возможность сказать то, что недоступно традиционной прозе. Лауреат издательских премий «Золотой Змей», «Армада» и журнала «Мы», а также приза «Фан-кон». Своими заочными учителями считает Ст. Лема, К. Саймака, И. Ефремова и В. Михайлова. На его становление как писателя сильно повлияло творчество ранних Стругацких.
Американец. Точно, американец. У него типичный штатовский выговор жителя западного побережья, пусть и малость разбавленный позднейшими наслоениями, проистекавшими, несомненно, оттого, что он долго жил в Латинской Америке… Штатник. Янкес. Не было у бабы хлопот, посадила она на хвост янкеса…
САБЕРХАГЕН, Фред
Он смотрел в окно. Появилась Кристина, как и ожидалось в сопровождении сразу трех кабальеро, тащивших тяжелые коробки со снаряжением. В коротком цветастом платьице с символическими бретельками и распущенными волосами она выглядела так, что Мазур вполне понимал аборигенов, которые, загрузив коробки в «Лендровер», усиленно тянули время, что-то еще растолковывая и объясняя — но в конце концов вынуждены были удалиться.
(См. биобиблиографическую справку в «Если» № 6, 1995 г.)
Известный нашему читателю, в основном, циклом о космической расе механических убийц — берсерков, Саберхаген продуктивно работает во многих жанрах: от «твердой» научной фантастики и «космической оперы» до фэнтези и изящной литературной мистификации в духе Борхеса, Лема и других. Критик Сандра Майзел, написавшая очерк творчества писателя в сборнике «Писатели-фантасты XX века» (1986), отмечает: «Воображение Саберхагена может воспламениться от чего угодно. Он способен обнаружить удачный сюжет для рассказа в маятнике Фуко („Брат-берсерк“), черной дыре („Покровы Азларока“) или даже тыквенном семечке („Давление“)… Однако, как демонстрируют произведения цикла, воображение Саберхагена подпитывается и литературой („Маска красного смещения“), изобразительным искусством („Улыбка“), историей („Крылатая тень“) и мифологией („Некоторые события в радианте храмовника“)».
Мазур допил виски, не тронув кофе, бросил на стол банкнот и пошел к выходу. Расклад был ясен, никаких сложностей: этот лысый орангутанг, конечно же, телепатией не владел, он знал заранее, что Кристина появится именно здесь, приедет за аквалангами. А это подразумевает и долгую слежку, и разработку. И надо же было донне Розе запихнуть его в центр всего этого безобразия!
А куда прикажете деваться? Без документов, за три дня до прибытия парохода? По притонам прятаться? А если за ними обоими уже поставлен квалифицированный хвост? И чертов Ронни решит, что его пытаются обмануть? Нет уж, попала собака в колесо — пищи, да беги… Придется доиграть этот водевиль до конца. Благо сделка и в самом деле не столь уж обременительна…
ХЕМРИ, Дж. Дж.
(HEMRY, J. G.)
Стоп, стоп. Если в тех микрофильмах есть что-то, способное до сих пор чертовски интересовать янкесов, то и нам эти древние пленочки не помешают. Закон природы: что съедобно для одной разведки, то и другая схавает… Побарахтаемся! Оптимизма придает одно немаловажное обстоятельство: Ронни что-то не похож на всесильного. Что ему мешает самому вытащить желанные микрофильмы оттуда, где они покоятся? Одно из двух: либо не знает места, либо — не велика пташка этот самый Ронни. А то и все вместе…
К сожалению, получить какую-либо информацию об этом авторе не удалось. Видимо, перед нами литературный дебют молодого фантаста. Единственное упоминание о Хемри содержится в журнале «Locus», который признал его рассказ «Если легонько подтолкнуть…» лучшим коротким рассказом прошлого года, опубликованном в журнале «Analog».
В самом деле, далеко не всякий агент пусть даже по-настоящему мощной разведки похож на Джеймса Бонда. Далеко не всякий располагает пачками денег, армией помощников, знакомствами в высшем генералитете или президентском дворце. Есть элита, есть и мелкая сошка. Предположим, он — что-то вроде младшего помощника третьего резидента, или как там это зовется. Мелочевка, одним словом. Наткнулся на интересное дельце, но не в силах обстряпать его самостоятельно — или пока что не убедил вышестоящих в реальности клада. Ему хватает сил и возможностей, чтобы сляпать поддельную карточку шпика, раздобыть оружие, следить и требовать — но не более того… А что, похоже. Крайне опасно недооценивать противника, но Ронни очень уж похож на мелкую рыбку.
Подготовил Михаил АНДРЕЕВ
Он приостановился, показалось сначала, что ему чудится. Но ничего подобного — на узкой улочке и в самом деле громко и непринужденно лилась русская речь. Трое загорелых субъектов, одетых так, что в них с первого взгляда угадывались соотечественники, стояли неподалеку от машины и разглядывали Кристину так, словно она была манекеном в витрине. Руссо туристо или руссо моремано. Классическая тройка — поодиночке-то их хрен в город выпустят…
Уважаемые подписчики журнала «Если»!
Вопреки устоявшимся штампам Мазур вовсе не умилился при виде земляков, скупая мужская слеза не поползла по его лицу, и ни малейшего желания немедленно заключить их в объятия у него не возникло. Еще и оттого, что Мазуру весьма не нравились их взгляды, оглаживавшие девушку сверху донизу. Он, конечно, не имел на нее никаких прав, и тем не менее…
Экономический кризис, подмявший под себя обыденную реальность, не мог не коснуться и фантастики.
— Девушка, а вы по-русски не понимаете? — громко поинтересовался один, судя по ухарской физиономии, первый парень на деревне или нечто аналогичное.
Как вы знаете, после литературной, публицистической и критико-информационной части «Если» следует цветной раздел «Видеодром», посвященный кинофантастике. Однако при небольшом объеме (32 полосы) стоимость подготовки и полиграфических работ по этому разделу равняется трети стоимости всего журнала. В нынешней ситуации, которую не надо объяснять никому и которая обрушилась на нас столь же неожиданно, сколь и на каждого гражданина России, журнал не в состоянии себе этого позволить. Тем более, что уже сегодняшний номер потребовал дополнительных вложений со стороны издательства, выпускающего журнал, поскольку подписные деньги, полученные редакцией в июле, по известным причинам практически обесценились. И все же мы нашли возможность увеличить объем основной части журнала на 16 полос, чтобы как-то компенсировать отсутствие «Видеодрома».
Кристина отвернулась с тем самым аристократическим пренебрежением, оглядываясь, определенно высматривая Мазура.
— Не понимает, — сказал второй. — Лапочка что ж ты не понимаешь? Попади ты мне вот в эти ручки, я бы с тебя три дня не слезал…
Однако это не значит, что журнал «Если» отказывается от полюбившегося читателям раздела. С нового года мы предполагаем возобновить его выпуск, а до того времени будем публиковать отдельные материалы, посвященные кинофантастике, рецензии на новые фильмы и новости со съемочной площадки в основной части журнала.
— Девушка, а вы, поди, с русскими моряками и не трахались ни разу? — непринужденно спросил третий. — Задрать бы вам платьишко, да вдуть по самое не могу…
Мазур подумал, что хамов следует учить… он решительно шагнул вперед, распахнул объятия и не менее громко воскликнул по-русски:
Также информируем наших подписчиков, что в связи с переходом на новую полиграфическую базу этот и последующий номера могут прийти к читателю с некоторым опозданием.
— Как я есть рад видеть зьемляков! Как я есть рад слишать родной речь!
Троица уставилась на него, слегка ошарашенная. Не теряя времени, Мазур облапил ближайшего и звучно, троекратно расцеловался с ним на манер покойного Леонида Ильича. Потом продолжал с широкой улыбкой:
Редакция
— Мой папашка тоже биль из ваша страна! Мой папашка воеваль в Великая Отешественная! Он биль офицер в армия генераль Власофф, а до этого служиль в эсэс! Я ошень рад видеть земляки, сейчас ми поедем выпить по рюмашка… Вы слишаль про генераль Власофф?
Их физиономии заслуживали кисти великого живописца, поскольку олицетворяли мешанину разнообразнейших чувств: панический испуг, удивление, осознание возможных последствий…
В следующий миг троица честных советских моряков, по три раза на дню инструктируемая надлежащими лицами, поступила, как и надлежит прекрасно знакомым с кознями идеологического врага гражданам великой державы: показалось даже, что из-под ног у них сверкнули искры и повалил дым, так быстро и решительно припустили прочь бравые мореплаватели…
— Что ты им сказал? — с любопытством поинтересовалась Кристина.
— Это шведы, — сказал Мазур, — а я по-шведски могу связать пару фраз…
— Я разобрала что-то насчет генерала…
— Ах, это… — невинно сказал Мазур. — Я им сказал просто-напросто, что ты — дочь генерала, здешнего начальника тайной полиции, а я — начальник твоей охраны, и, если они не уберутся, из-за всех углов головорезы посыплются и в пыточные подвалы потащат, а там и охолостят безжалостно…
Она прищурилась:
— А почему ты с ними так обошелся?
— Нечего болтать всякие глупости, — сказал Мазур, с ухмылкой гладя в ту сторону, куда в совершеннейшей панике бежали ошарашенные «шведы». Пожалуй что, они уж на расстоянии морской мили от места столь шокирующей встречи…
— Вообще-то я поняла по взглядам, что речь идет не о философских теориях, а о вещах более приземленных… Значит, благородно выступил на защиту моей чести?
— А как же, — сказал Мазур. — Мы, австралийцы, люди благородные. За неотесанной оболочкой бьется рыцарское сердце… И потом, я обязан максимально отработать свои десять процентов. Посему решительно взял тебя под опеку, как и полагается кабальеро. По-моему, вполне нормальное поведение для этой страны и этого континента? Или ты в Штатах нахваталась воинствующего феминизма?
— Да нет, в общем-то…
— Вот и прекрасно.
— Поехали? — предложила она. — Я уже гадала, куда ты провалился… — понизила голос. — Надеюсь, слежки нет?
Мазур огляделся насколько мог непринужденнее. На улице хватало народу — те, кто целеустремленно спешил куда-то и те, кто явно маялся бездельем. Он не был разведчиком с соответствующей специфической подготовкой и потому не мог ручаться со всей уверенностью, что слежки нет. Учитывая, что чертов Ронни объявился, как чертик из коробочки. Учитывая, что его люди могли и далее отираться поблизости. И нельзя было исключать ни почтенных матрон, ни шумных здешних пацанов: все возможно, подойдет к обычному здешнему обывателю некий субъект, сунет крупную бумажку и попросит, ревнивец этакий, последить за своей ветреной подругой (следует точное описание внешности и машины). Никто ничего не заподозрит, повод понятный и насквозь жизненный…
Мазур уселся рядом с девушкой, она тронула машину с места. И тут же даванула на тормоз так, что Мазур едва не впечатался лбом в стекло. Прямо перед капотом, слева направо, пронеслись на оглушительно тарахтящих мопедах — из боковой улочки, наперерез — два обормота не столь уж подросткового возраста. Вообще подобных джигитов здесь было немерено, петляли меж машинами, объезжали заторы по тротуарам, носились без всяких правил, порой провожаемые темпераментными фразами пешеходов, отнюдь не одобрительными.