Башмачник покачал головой:

— Плоховато! — И настолько увеличил скорость танца, что я уже не мог уследить за его ногами.

Начался ливень мужских ботинок больших размеров. Члены Комитета в ужасе закрывали головы лапами, глядя в кишащее ботинками небо. Хьюберт встал на ноги и встряхнулся. Злые чары разрушились!

— Ну, Барышня, — как ни в чем не бывало изрек он. — Пора спеть дуэт. Тот, кото… — Дракон начал задыхаться.

Я посмотрел на демонов. Эти твари снова сосредоточились на Хьюберте. Ботинки отскакивали от их покрытых чешуей тел, не причиняя никакого вреда. У этих негодяев оказалась толстая кожа! Преодолев первый испуг и убедившись, что дождь из обуви безвреден, демоны тут же вернулись к кипячению крови. Хьюберт со стоном опустился на колени. Эли едва успела отойти в сторону — огромное тело дракона рухнуло наземь.

— О горе! — сокрушался Башмачник. — Домовая Сила не подействовала… — Он тоже упал. Ботинки больше не сыпались с неба. Демоны взглядами пригвоздили дракона к земле. Бедняга слабел на глазах.

Итак, у Домового ничего не вышло. Настал мой черед. Надо их отвлечь. Издав воинственный клич, я побежал к столу.

— Ты умрешь, негодяй! — воскликнул я, готовясь размозжить тщедушному башку своим посохом.

— Прошу прощения, но думаю, что нет, — ответил этот недомерок. Он сгруппировался, проворно схватил огромный том «Свода законов Голоадии» и приготовился опустить его мне на голову. Я попятился. Вот если бы мне догадаться захватить с собой «Курс для самостоятельного изучения»! Тогда бы мы потягались, чья книга лучше. А посох, к сожалению, не мог соперничать со «Сводом законов Голоадии». Один удар этаким «кирпичом» — и мое оружие переломится, как тростинка.

— Прошу слова! — победоносно выкрикнул демон, придавив меня к земле своей книгой. Эта штука небось весит не меньше Хендрика со всеми его доспехами. Ни вдохнуть, ни выдохнуть! Хорошенькая смерть — быть задавленным «Сводом законов Голоадии»!

Сидя на мне верхом, демон гнусно хихикнул:

— Единогласно! Приговаривается к смер… — Вдруг его противный голос перешел в испуганный писк.

— Ип-иип, — пискнул в ответ мой верный хорек. Оказывается, он прыгнул и вцепился моему обидчику в физиономию. Демон с испугу лишился чувств и упал навзничь, и я наконец освободился от «Свода законов Голоадии». Отдышавшись, я повернул голову и увидел Эли, склонившуюся над Хьюбертом.

— Что же теперь делать? — всхлипывала она.

— Я умру… как настоящий артист, — простонал Хьюберт. — Давай, Барышня!

Эли послушно начала танцевать вокруг распростертого тела Хьюберта, а тот, собрав последние силы, запел:

— С демонами сложно! — Он перевел дух и с трудом продолжал: — Просто так не съешь… Но с крекерами можно!

— Но с крекерами можно! — плачущим голосом вторила Эли. Хьюберт умирал, как подобает артисту!

Демоны сдавленно захихикали, предвкушая победу. А ведь Хьюберт был самым сильным из нас. Только он один мог противостоять Голоадскому Комитету своим огненным дыханием. Теперь, когда Хьюберт повержен, эти негодяи расправятся с нами скорее, чем тщедушный скажет «Прошу слова!». Нет спасения!

И тут Гакс Унфуфаду чихнул.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

«Демоны, к сожалению, совершенно не умеют вести себя в обществе. С них станется съесть вас салатной вилкой, а не тем прибором, каким полагается употреблять в пищу людей. Более того, сожрав двух-трех человек, они громко рыгают, не прикрывая рукою рта. Но если, невзирая ни на что, вы все-таки намерены пригласить демона на прием, вам гарантирована необычная и увлекательная вечеринка, особенно если усадить самых нелюбимых вами гостей рядом с ним». «Спросите Эбенезума. Руководство по этикету для волшебников». Четвертое издание


Я не сразу сообразил, что произошло. Гакс чудесным образом, что называется, «разморозился». Сначала я не понял, как это получилось. Но потом сообразил: бывший Большой Хухах чихал от рифмованных стихов. А что же такое была песенка Барышни и Дракона «О сложностях с демонами», как не рифмованные стихи? Артисты так упорно терзали холодные уши Гакса рифмами, что волшебный вирус чиханья одержал победу над моей неумелой «заморозкой». То есть, в конце концов, более сильное волшебство победило более слабое. Я совершенно уверен, что решающим оказался последний куплет, тот, где рифмовались «сложно» и «можно». Это же точная рифма!

— Прошу слова! — проклюнулся хилый болезненный демон, указывая ручонкой на чихающего Гакса.

— Вижу, вижу! — проворчал демон-председатель. — Необходимо небольшое совещание!

Демоны сгрудились и стали перешептываться.

Гакс постепенно приходил в себя. Он чихал все реже и реже. Бывший диктатор Голоадии дотянулся до все еще замороженного Бракса и гаркнул ему в ухо:

— Начинай!

Бракс вздрогнул, моргнул и… послушно забил в барабан.

— Гакс Унфуфаду, благородный демон, приветствует гнусных предателей. Он желал бы осведомиться у них: как им понравится… умереть?

— Умереть? — переспросил тщедушный демон. — Скажем так: не слишком понравится.

Гакс нацелился когтем на хилого демона и крикнул Браксу:

— Продолжай!

И Большой Хухах вновь заговорил:

— Гакс предлагает вам выбор такой: он может вас съесть, растерзать, разорвать. Так что «Не слишком» — плохой ответ. Сделать выбор пришла пора.

— Отступаем! Единогласно! — крикнул демон с молоточком.

Комитет провалился сквозь землю, даже не проголосовав.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенной барабанной дробью Бракса.

— Убрались? — фыркнул Хьюберт. — Ну и ладно! Они были плохими зрителями. — Дракон щеголевато тронул свою шляпу и сказал мне: — Тем не менее мы свое честно отработали.

— О Вунти! — Эли бежала ко мне, и ее длинные светлые волосы развевались по ветру. — Ты такой храбрый! Один — против демонов!

— Эй! — раздался слабенький голосок откуда-то снизу. — Как это один? А я? — Похоже, Домовой тоже постепенно приходил в себя. — Я что, не считаюсь? А впрочем… — добавил он шепотом, — может быть, и не считаюсь.

— Ип, ип, — заметил мой хорек.

Но Эли никого, кроме меня, не замечала. Она была уже близко и раскинула руки, явно намереваясь заключить меня в объятия. У меня внезапно пересохло в горле.

— Да-а, признаюсь, было несколько драматичных моментов, — протянул Хьюберт. — Как вы называете эту их дурацкую манеру уставиться на тебя всем вместе?

Я объяснил дракону, что у демонов это называется «вскипятить кровь».

— «Вскипятить кровь», — одобрительно кивнул Хьюберт. — Надо бы включить «Умирающего дракона» в нашу программу. Сколько экспрессии!

И тут Эли наконец до меня добежала.

— О Вунти! — прошептала она, тесно прижавшись ко мне.

— Э-э… — начал я, но, прежде чем успел ответить, почувствовал ее губы на своих губах.

— Ты был такой храбрый сегодня! — шептала Эли в промежутках между поцелуями. — Такой смелый, такой… бесстрашный! — И губы ее вновь атаковали мои, но на сей раз я успел увернуться и высвободиться из ее объятий.

— Эли! Пожалуйста! Мы, между прочим, не на прогулке! Нас ждут… великие дела!

— Вот именно! — решительно ответила она. — Когда мужчина сознательно подвергает себя опасности, он…

Я увидел, как у нее загорелись глаза, и отступил на шаг. Однако Эли удалось схватить меня за руку. Это уж было слишком! Неужели она не понимала всей важности нашей миссии?

— Мне очень жаль, Эли, — настаивал я, отдирая ее пальцы от своего запястья, — но что бы ты себе ни придумала, наша миссия — прежде всего!

— Вот как? — Она многозначительно улыбнулась и придвинулась ко мне еще ближе. — Ну что ж, мой храбрец, — она взъерошила мне волосы, — выполняй свою миссию. Может быть, в этом походе, — она потерлась плечом о мое плечо, — у нас наконец будет время, — она погладила мои волосы, шею, спину, — побыть вдвоем.

— Э-э… Ну-у. Да уж…

У меня сложилось впечатление, что она понимала слова «миссия» и «поход» несколько иначе, чем я.

— Теперь, когда ты со мной, — добавила она, — я не боюсь даже оказаться запеченной в булке.

— Запеченной в булке? — пискнул голосок снизу. Эли кивнула:

— Да, так делают в Восточных Королевствах.

— А зачем? — поинтересовался Башмачник.

— На съедение великанам, — пояснила Эли.

— А-а! — сказал Башмачник. Что-то он был не в себе. Из его голоса исчезли радостные нотки, из походки упругость. И хуже всего было то, что после неудачи с дождем из обуви он больше ни слова не говорил о Домовой Силе.

— Начинай! — скомандовал Гакс. Он до сих пор стоял там, где его застигло мое заклинание. Бракс схватился за барабан.



— Гакс Унфуфаду — благородный вождь.
«Не бойтесь великанов!» — говорит он.
В Восточные Королевства идите за мной.
Мои когти — против их печей!



Гакс подкрепил свои слова мощным ревом и демонстрацией своих исключительно длинных и острых когтей. Я прекрасно его понял. Он хочет принять участие в походе. Гакс выразительно смотрел на меня. Что делать? У меня теперь даже дубового посоха не было. Как бы мне исхитриться и заглянуть в «Курс», не вызвав подозрений демона?

Меня накрыла чья-то большая тень. Я поднял голову и увидел стоящего рядом Хьюберта. Он как раз выпустил колечко дыма прямо Гаксу в физиономию.

— Нет, — тихо, но внушительно сказал дракон, — нас ведет Вунтвор, и мы следуем за ним.

— Продолжай! — гневно рявкнул Гакс своему подручному.



— Гакс Унфуфаду — настоящий вождь!
Человеку не подчинится он.
Он ведет храбрейших на бой!
Кто не послушается, тому — смерть!



И демон страшно оскалился.

— Я так понимаю, это ваше последнее слово, — сказал Хьюберт, вежливо кашлянув. Потом он набрал в грудь побольше воздуха и снял цилиндр.

— Продолжай! — завопил Гакс.



— Гакс Унфуфаду — непобедим!
— С ним не справится жалкий дракон!



Две мощные струи пламени вырвались из ноздрей Хьюберта и выжгли полосу земли в нескольких дюймах от Гакса. Бракс бросил свой барабан и отскочил в сторону. Гакс внимательно посмотрел на выжженную землю, а потом продолжил свой белый стих:



— Однако Гакс не видит причин,
почему бы не договориться нам!



— Браво! — одобрил дракон. — Только договариваться вы будете с Вунтвором, поскольку он у нас главный. — Хьюберт перевел взгляд на меня. — Итак, Вунтвор!

Гакс угрожающе заворчал, но с места не двинулся. Хьюберт вернул мне мою почетную миссию, и теперь я знал, что мне сейчас нужно даже больше, чем отдых и сытная еда. Нет, было кое-что поважнее для всех нас! Надо связаться с Эбенезумом!

— Я должен немного побыть один, — важно сказал я.

Гакс еще раз взглянул на бурую полоску травы и зашагал прочь. Бракс последовал за ним, правда, держался на расстоянии, как видно опасаясь попасть хозяину под горячую руку. Я поблагодарил Хьюберта за помощь.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся дракон. — Наши интересы совпадают. Все-таки демоны совершенно неспособны оценить водевильный жанр!

Водевильный жанр? Честно говоря, я и сам не был уверен, способен ли я оценить его, но счел грубым говорить об этом дракону, который только что спас меня. Вместо этого я попросил Эли и Хьюберта оставить меня наедине с Домовым. Барышня и Дракон с готовностью согласились.

— Ну, Башмачник, — обратился я к человечку у моих ног, — пришло время Домовой Силы!

Домовой нахмурился:

— Ты уверен?

С Домовым, оказывается, дела обстояли еще хуже, чем я думал. Только бы не нахмуриться ему в ответ! Интересно, как поступил бы в подобном случае учитель?

— Конечно! — ответил я с жизнерадостной улыбкой. — Домовые все делают лучше всех! Ты что, забыл?

Башмачник упорно смотрел себе под ноги:

— Правда, лучше всех? А с ним будет непросто!

— Разумеется! — Я наклонился и дружески похлопал Башмачника по спине кончиком указательного пальца. — Разве не ты говорил мне, что домовые умеют все?

— Что все? — с горестным вздохом спросил Башмачник. — Похоже, ничего из того, что они умеют, не имеет значения. Я… Я не смог спасти вас своими туфлями.

— Ну! Мы же все живы и здоровы! Башмачник безмолвно кивнул.

— В том числе и благодаря твоим усилиям. Твой дождь из обуви отвлек их, и Хьюберт успел спеть свой последний куплет, который разбудил Гакса и, таким образом, спас нас всех.

Домовой призадумался, потом неуверенно спросил:

— Значит, Домовая Сила все-таки не подвела?

— Вовсе нет! Просто она сработала не совсем так, как предполагалось… неожиданно и странно.

«Как все, что происходило со мной после того, как я покинул Западные леса», — мысленно добавил я. Я вспомнил слова Эбенезума о том, что мы с ним живем не обыкновенной, а волшебной жизнью. И еще на ум опять пришли слова Смерти о Вечном Ученике.

— Ты ведь уже не раз спасал мне жизнь! — продолжал я вслух.

— Да я… Правда? — В голосе Домового звучало искреннее удивление.

— Разумеется! — заверил я его. — Не сомневайся: домовые занимают подобающее им место в картине мира.

— И это важное место! — уточнил он, и в голосе его зазвенели прежние победные нотки. — Домовая Сила — великая сила!

— Еще бы! — поддакнул я. — Та самая Домовая Сила, которая поможет нам вступить в контакт с Эбенезумом!

— Ты хочешь пообщаться с Эбенезумом? — засмеялся Башмачник. — Что же ты сразу не сказал? Пришло время Домовой Магии!

— Да уж, — согласился я. — Пришло.

Башмачник исполнил еще более сложный танец, чем тот, что вызвал дождь из обуви. Невесть откуда налетел ветер, взметая пыль и опавшие листья высокой бурой стеной, которая окружила нас тесным кольцом, отгородив от всех остальных, но оставив внутри достаточно места для ритуального танца Башмачника. Он подмигнул мне:

— Ты готов?

Мне послышалось, что неподалеку кто-то чихает. Это был характерный чих волшебника.

— Да уж, — послышался слабый, но чистый голос моего учителя, — еще секунда — и я с вами!

Стена вокруг нас окрепла, из грязно-бурой сделавшись землисто-черной. Потом прямо напротив пляшущего Башмачника на ней появилась световая точка. Танцуя, Домовой насвистывал и что-то выкрикивал. Световое пятно все росло и росло, пока не вобрало в себя и нас с Домовым, и вот я уже видел перед собой двор Колледжа Волшебников Вушты. Он выглядел совершенно таким же, каким я его покинул, за исключением одной малости: посередине двора стоял гигантский башмак.

— Вот она — Домовая Сила! — с гордостью воскликнул Башмачник.

— Итак, — сказал башмак, — ты хотел поговорить со мной, Вунтвор?

Это был мой учитель, великий волшебник Эбенезум!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

«Что делать, если вы вдруг встретите огромное и отвратительное создание с устрашающими клыками и когтями, да еще к тому же извергающее длинные языки пламени? Настоятельно советую вам подружиться с ним как можно скорее». Из «Наставлений Эбенезума», том XXIIV


Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями.

— Было бы неплохо, — заметил Башмачник, с невероятной быстротой перебирая ногами, — если бы вы наконец начали общаться. — И Домовой судорожно хватил ртом воздух. — Я не могу танцевать вечно.

— Конечно, конечно! — заторопился я, все еще слегка пришибленный. Все-таки трудновато было привыкать к новому обличию учителя. Хотя чему, собственно, удивляться? Эбенезум и Домовой уже как-то раз воспользовались башмаком как убежищем. Это случилось, когда мы с волшебником очутились на сборище мифических чудовищ. Эбенезуму тогда удалось выжить только благодаря защите прочного кожаного башмака. Теперь ему нужно было противостоять волшебству издалека. Опять-таки очень разумно применить башмак. И все же я-то ожидал увидеть знакомую седую бороду и величественную мантию, расшитую серебряными полумесяцами и звездами. Ничего, и с башмаком побеседовать тоже очень полезно!

— Э-э… — начал я.

— Да, Вунт? — подбодрил меня учитель.

С чего начать? Столько всего случилось с тех пор, как я покинул Вушту! Может, начать с нападения Голоадии? Или следует прежде всего рассказать о странной перемене, происшедшей с Гаксом после того, как он примкнул к нам? Но вместо всего этого я решил поведать Эбенезуму о своей встрече со Смертью.

— Да уж, — заметил учитель, когда я закончил. — Это объясняет многое. Когда ты так спешно покинул Вушту, я понял: что-то тут не так. Вот почему я послал к тебе Домового. Значит, Смерть назвала тебя Вечным Учеником? — Башмак замолчал и задумчиво переступил с носка на пятку: — Смерть — это загадка, Вунт. Нет ничего более естественного, чем прекращение жизни. Однако лишь немногие волшебники высокого класса решились бы покуситься на великую тайну Смерти, из страха перед тем, что это знание может принести. Так что, несмотря на то что Смерть ходит среди нас каждый день, мы очень мало знаем о ее истинной природе. Сама концепция Вечного Ученика весьма интересна. — Волшебник зашевелился внутри башмака, и шнурки затрепетали. — Да уж. Надо будет подумать об этом. А пока, Вунтвор, ты ведешь себя совершенно правильно. Ты ждешь от меня совета?

Я ждал от него всех советов, какие только он мог дать! Поэтому я рассказал ему и о Гаксе, и о нашей последней стычке с Голоадией.

— Понятно. — Башмак с достоинством кивнул. — Гакс не очень удобный союзник. Однако если Смерть права в своих построениях, то еще один спутник тебе только на пользу. Башмак скрипнул: скорее всего Эбенезум подался вперед. Действительно ли я увидел стальной блеск его глаз сквозь мельчайшие дырочки или это мне только показалось?

Домовой отчаянно махал руками:

— Мне… очень… жаль, — выговорил он, тяжело дыша, — но. Домовая Сила… на исходе.

Взглянув на Башмачника, я увидел, что он теперь скорее шаркал ногами, чем танцевал. Волшебный образ башмака Эбенезума задрожал и начал бледнеть с каблука.

— Что ж, надо поторопиться, Вунтвор, — сказал учитель. — Думаю, в чем-то Смерть права. Судя по тому, что ты мне рассказал, столь поспешный твой уход из Вушты объяснялся тем, что чуть ли не весь город изъявлял желание сопровождать тебя. Все, кто порывался идти с тобой, исчезли почти сразу после твоего ухода. Боюсь, Вунтвор, что едва ли половина населения Вушты идет сейчас по дороге в надежде догнать тебя.

Я был совершенно потрясен. Кажется, этот поход обещает быть поистине великим. Но лишь чуть позже до меня дошел весь смысл сказанного!

— Все, кто порывался идти со мной? Все? — выдохнул я, боясь даже поверить в такую возможность. Неужели и Нори бежит сейчас за мной? Ведь я уже почти отчаялся, и вдруг…

Башмачник споткнулся и чуть не упал. Он едва переставлял ноги, как будто они были из свинца. Башмак быстро бледнел.

— Кто бы ни были те, кто хочет с тобой встретиться, ты скоро увидишь их, — быстро проговорил Эбенезум. — Мы должны выработать тактику. Не может же Домовой танцевать вечно. Надеюсь, что мои собратья волшебники достаточно оправились, чтобы выдержать еще одно сражение. Мы постараемся вызвать следующую атаку Голоадии на себя. По крайней мере, собьем их с толку, а ты тем временем выполнишь свою миссию. Воюя с Комитетами, имеешь одно преимущество: вероятность их поражения растет прямо пропорционально увеличению количества заседателей. Но торопись, Вунтвор. Если ты привлечешь на нашу сторону Матушку Гусыню, мы сможем одержать окончательную победу над Голоадией.

— Точно! — прохрипел Домовой и упал ничком. Эбенезум исчез, и грязно-бурая стена осыпалась. Пришло время действовать!

— Ура! — воскликнул я радостно, и мои спутники удивленно воззрились на меня.

— Спать некогда! — сказал я, Домового посадил на ладонь, а свободной рукой поманил к себе Гакса, Бракса, Барышню и Дракона. — Вперед, друзья и… примкнувшие. В Восточные Королевства!

Я быстро собрал свой багаж и проверил, на месте ли хорек и «Курс для самостоятельного изучения». Обломки посоха брать не стал: найду себе что-нибудь по дороге. Итак, я отправился в путь, насвистывая одну из песенок Барышни и Дракона. Все в порядке! Мир прекрасен, если Нори следует за мной!

Вдруг что-то зашуршало. Неужели мои молитвы услышаны? Я быстро направился к ближайшим кустам.

— Это ты? — прошептал я.

Мне не ответили. В кустах кто-то тяжело дышал. Что-то не похоже на Нори. С другой стороны, если она бежала за мной от самой Вушты, еще бы ей не запыхаться! А может, она боится показаться мне на глаза из-за того, что выглядит не лучшим образом после такого пробега? Теперь, когда Нори так близко, я и секунды не в силах прожить без нее! Надо уговорить ее выйти.

— Ты тут? — тихо спросил я.

Мне показалось или дыхание действительно стало громче?

— Если уж ты проделала такой долгий путь, почему бы тебе не выйти ко мне? — В кустах снова зашуршали. Неужели она согласна?

— Иди же! — прошептал я. — Ты же знаешь, как я скучал по тебе.

Из кустов высунулась голова, увенчанная золотым рогом.

— Как долго я ждал этих слов! — Единорог смотрел на меня большими влажными глазами. — Мои сородичи подняли бы меня на смех, узнай они, что я бежал за тобой от самой Вушты. Но ты один из нескольких смертных, ради которых я согласен… — Единорог замолчал, тряхнув своей великолепной сияющей гривой, и смущенно закончил: — Даже вспотеть!

— Дело в том… — удивленно проговорил я, поняв, как горько ошибся. — Я думал, что…

Единорог через плечо посмотрел на прочих моих спутников, которые, в свою очередь, неотрывно смотрели на нас.

— Я знаю, — понимающе прошептал великолепный зверь. — Ты стесняешься своих чувств. Я прекрасно тебя понимаю. Кому-кому, а единорогам известно, что такое застенчивость! — Он нежно ткнул меня своим золотым рогом. — Впрочем, поговорим об этом позже. — Чудесное создание неодобрительно фыркнуло в сторону моих спутников. — Когда останемся одни.

— Да уж. — Я откашлялся и обратился к остальным: — Единорог хочет к нам присоединиться.

Никто не выказал особого восхищения, но и возражений не последовало. Я взял курс на восток и велел всем следовать за мной.

— Что нам сейчас совершенно необходимо, — крикнул далеко отставший дракон, — так это хорошая походная песня, которая поднимает настроение и сокращает путь.

— Как насчет номера сто двадцать шесть? — предложила Эли.

— Отличный выбор! — согласился дракон. — Споем? Подпевайте нам все!

Барышня и Дракон запели:



Если ты храбрый, если ты смелый,
Если ты веришь, что мир чудесен,
Если ты бьешься за правое дело,
Как обойтись без танцев и песен!
Если ты сильный, если ты верный,
Если ты должен со злом расквитаться,
Если ты хочешь покончить со скверной,
Как обойтись без песни и танца!



Гакс обогнал приплясывающую пару, таща за собой Бракса и вопя:

— Давай! Начинай! Бракс забил в барабан.

— Гакс Унфуфаду — разумный демон. Просит, чтобы больше не пели. Просит, чтобы не рифмовали. Просит, чтобы шли молча.

Демон выразительно высморкался.

— Да ну! — отмахнулся легкомысленный дракон. — Да вы пока просто не прониклись духом этой песни. Дальше будет еще лучше! Послушайте-ка!

Барышня и Дракон продолжили:



Если ты храбрый, если ты смелый,
Если ты делаешь дело умело,
Если ты молод душою и телом,
Пой же, пока тебе не надоело!



— Давай! — в ужасе заорал Гакс своему помощнику.

— Гаксу Унфуфаду уже надоело! Хватит с него кошачьих концертов. Требует он, чтобы было тихо. Не то виновных демон накажет!

— Кто-то что-то сказал, Барышня? — поинтересовался Хьюберт.

— Я не слышала, Дракон, — ответила Эли, сделав изящный пируэт.

— Должно быть, это муха пролетела, — сказал Хьюберт и выпустил колечко дыма, по форме напоминающее муху. — У нас ведь еще остался один куплет, не так ли?

— Дюжина куплетов! — поправила Эли. И они снова запели:



Если весь мир тебе интересен,
Если ты любишь веселые песни,
К нам поспеши и споем их вместе.
Нас не заставишь молчать, хоть тресни!



— Надоело! — крикнул Гакс так громко, что задрожали стволы деревьев.

Бракс бешено бил в барабан.

— Гакс Унфуфаду вне себя от гнева! Предупреждает певцов и танцоров: демоны скоро сожрут артистов вместе с дурными их голосами!

— Барышня, у меня просто просится следующий куплет!

— Послушайте! — не выдержал я. — С меня хватит… — Я откашлялся, чтобы взять себя в руки и вновь обрести способность разговаривать нормальным голосом. — Довольно препирательств. Мы выполняем нашу миссию. Мы все заодно! И я требую, чтобы, пока мы не достигнем Восточных Королевств, больше не было ни песенок из водевилей, ни голоадской декламации! Кто не согласен, тот может уйти. Всем ясно?

Гакс и Хьюберт обменялись ненавидящими взглядами, но оба продолжали идти за мной. Единорог трусил сбоку. Он грациозно тряхнул своей гривой и нежно зашептал мне на ухо:

— Никогда не знал тебя с этой стороны. Это просто открытие для меня! Как ты хорош, когда строг с подчиненными! — Он посмотрел на меня долгим, влюбленным взглядом.

Я обратил внимание, что все остальные тоже пристально смотрят на меня.

— Кто знает! — поделилась Эли с Хьюбертом. — Может быть, в конце концов из него действительно получится волшебник.

Я шел вперед. Остальные следовали за мной. Кажется, они признали меня главным. Вот и Эли сказала, что в конце концов я стану волшебником. И я был склонен верить ей, по крайней мере пока мы не дошли до следующей поляны и не обнаружили красочный плакат:


«ВЫ НА ПОДСТУПАХ К ВОСТОЧНЫМ КОРОЛЕВСТВАМ. ВЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ХОТИТЕ ВОЙТИ?»


Домовой забрался ко мне на плечо для лучшего обзора:

— Что это они имеют в виду?

— По-моему, великанов, выпекающих хлеб, — предположила Эли.

— Чепуха! — отмахнулся я. Мне не хотелось, чтобы они пали духом сейчас, когда мы почти у цели. — Это может значить все, что угодно.

— Например? — не унимался Домовой.

Я замялся: как-то ничего было не придумать. Из-за доски с надписью послышался знакомый голос:

— Проклятие!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

«Говорят, с волшебниками лучше жить в дружбе. Думаете, потому, что они способны из ничего сотворить горы золота? Не поэтому. Тогда, может быть, потому, что они с удивительной точностью предсказывают очередной визит сборщиков налогов или королевской тещи? Тоже нет. Просто дело в том, что они шутя превращают несимпатичных им субъектов в мышей и свиней. Я уверен, вы понимаете, к чему я клоню. Вряд ли вам понравится всю жизнь хрюкать». Избранные места из курса лекций «Почему вы дружите с волшебниками», прочитанного (не до конца) Эбенезумом, величайшим волшебником Западных Королевств


В кустах что-то хрустело и стучало. Мелькнули в листве очертания Дубины Головолома. Секундой позже появился и сам Хендрик.

— Проклятие! — сказал он. — Еле продрался. За ним показался и правдивый демон Снаркс.

— Не понимаю, на что тебе сдалась эта дубинка! — ворчал он. — Ты бы и без нее обошелся. Никакой кустарник не выдержит такого напора и такой массы.

— Проклятие, — вяло ответил Хендрик.

— Что ж, рад вас видеть, — сказал я. — Вы тоже хотите с нами?

— По крайней мере, это лучше, чем коротать время в обществе чихающих волшебников, — отозвался Снаркс.

— К тому же к этим походам привыкаешь. Мы с Хендриком оба почувствовали, что данная лекция, к сожалению, так и не была дочитана до конца, так как часть аудитории превратилась в свиней. Пора пойти и спасти кого-нибудь. Все приятнее, чем сидеть в Вуште и в носу ковырять! Тем более там развелось столько надоедливой мелюзги… — Демон осекся. — А что это такое у тебя на плече?

— Домовая Сила! — с важностью изрек Башмачник.

Снаркс побледнел, то есть из зеленого стал салатным.

— А в кустах, пожалуй, было не так уж и плохо! — печально сказал он.

Башмачник спрыгнул с моего плеча и проворно перебежал к Снарксу.

— Мне тоже в последнее время было не по себе, — доверительно сообщил он демону. — Но теперь, когда ты здесь, все будет замечательно! Ах, как мне весело! Праздник! Именины Домового!

— Этого-то я и боялся! — простонал Снаркс.

Впервые я от всей души посочувствовал демону. Как ни приятно было снова видеть Башмачника в хорошем настроении, я прекрасно сознавал, что праздник, как его понимал Домовой, и мне будет выдержать непросто.

— Проклятие! — Хендрик поднял свой страшный Головолом. Он увидел Гакса. Гакс тоже увидел Хендрика и Снаркса, ткнул Бракса в бок острым когтем и выпалил:

— Давай!

— Позвольте! — сказал я и отобрал у Бракса барабан. — Вы разве не помните, что я сказал о пении и декламации?

Бракс растерялся. Гакс обжег меня ненавидящим взглядом и что-то зашептал на ухо своему приспешнику. Тот, выслушав и торжественно откашлявшись, сказал:

— Правитель просил передать вам следующее. — Он улыбнулся жутковатой улыбкой. — В общем, Гакс Унфуфаду, благородный демон… э-э… выражает свою радость по поводу прибытия новых союзников, э-э… приветствует их и… как там дальше-то… в общем, настроен вполне дружелюбно.

Хьюберт фыркнул:

— А это что, разве не декламация? Я…

— Да уж, — перебил я. — Надоели мне эти ваши препирательства. Они отравляют нам жизнь. В конце концов, может быть, я был слишком строг и скромную декламацию все-таки следует разрешить, в разумных пределах, конечно.

— Правильно! — бухнул Гакс, а его помощник тут же снова завладел барабаном и принялся бить в него как сумасшедший.

Хьюберт выдохнул пламя. Бракс перестал барабанить и с опаской поглядел на ящера. Дракон был непреклонен.

— Нет уж, — сказал он. — Если они станут декламировать, то мы будем петь и танцевать!

— Что ты хотел бы исполнить? — спросила Эли своего партнера.

Хьюберт на секунду задумался, а потом предложил:

— Как насчет номера двести шестнадцать?

— Полька «Избиение демонов»? А я-то думала, что в этом походе мы — друзья!

— Дружить с драконом-артистом — все равно что доверять демону-политику, — язвительно заметил Снаркс.

Я рассказал Снарксу и Хендрику, как случилось, что Гакс идет с нами, упомянув также о небольших разногласиях между Гаксом и Хьюбертом. Тут я снова вспомнил о Смерти. Еще в Вуште она натравливала моих друзей друг на друга, стремясь сделать так, чтобы я остался один. В воздухе снова запахло разладом. Может быть, Смерть возобновила свои усилия, чтобы сорвать поход и не дать нам выполнить нашу миссию? Ни на секунду нельзя забывать о Смерти! Встреча с ней пострашнее стычки с десятком демонов. Неужели мне еще доведется увидеться с ней с глазу на глаз?

— Погоди-ка! — насторожился Снаркс. — Выходит, Гакс примкнул к тебе, решив, что ты — Вечный Ученик?

— Проклятие, — добавил Хендрик.

— Это пугает, — покачал головой Снаркс. — Подумать только: Вечный Ученик! Значит, эти прыщи останутся у тебя навсегда?

— Да уж… — Вопрос привел меня в некоторое замешательство. — Думаю, нет. — Теперь я главный и должен вести себя соответственно. Как поступил бы на моем месте Эбенезум? Я задумчиво погладил подбородок. — Да уж, — повторил я. — Нам нужно выработать тактику. Мы с Домовым недавно вступили в контакт с Эбенезумом…

— А все Домовая Сила! — похвалился Башмачник, который уже слез с моего плеча и теперь путался у нас под ногами. Коротышка вновь обрел прежнюю веселость и подвижность. Кажется, мои утешения и удачный сеанс связи с Эбенезумом подействовали. Но, пока не появился Снаркс, я все еще опасался, что Башмачник в любой момент может опять погрузиться в пучину отчаяния. Теперь он совершенно оправился.

Снаркс вздрогнул, увидев, что Домовой направляется к нему. Впрочем, я тут же забыл о них и продолжал:

— Так вот, волшебник сказал мне, что многие наши союзники своим ходом движутся из Вушты, чтобы присоединиться к нам. — Я кивнул на единорога, стоявшего чуть в стороне от остальных, а потом — на Эли, Хьюберта и Домового. — Правда, к нам примкнули еще и двое выходцев из Голоадии. Но тут уж ничего не поделаешь. Один бьет в барабан как ненормальный, другой так и сыплет белыми стихами. Разговаривать с ними бесполезно. Барышня и Дракон тоже безнадежны…

— Театральная братия! — сразу понял меня Снаркс.

— Проклятие, — согласился Хендрик.

— Но теперь, когда со мной те, с кем вместе мы спасали Вушту, я чувствую, что пришло время выработать тактику или даже, вернее, стратегию. Ведь мы уже совсем рядом с Восточными Королевствами. — Я указал на предупреждающую табличку.

— Проклятие! — озадаченно произнес Хендрик, ознакомившись с надписью.

— Но надо идти. Уже темнеет. Мы должны подойти к нашей цели как можно ближе. — Я помахал остальным, и они двинулись за нами. Теперь нас было уже достаточно для того, чтобы построиться. Так, гуськом, мы и покинули поляну. Только Снаркс и Хендрик шли рядом со мной. Да, я признан главным. Но почему же меня это не радует? Да потому, что меня ничто не обрадует, пока я не узнаю местонахождения еще одного путешественника, вернее, путешественницы — той, что мне дороже всех остальных вместе взятых. Но разве позволительно мешать эмоции с делом, особенно теперь, когда я отвечаю за своих подчиненных? И все-таки как бы узнать, где она! Спрошу-ка у них, решил я, но как бы между прочим, невзначай.

— Итак, о стратегии, — продолжил я. — Прежде всего надо оценить наши силы. Нас уже достаточно много, и вполне возможно, что будет еще подкрепление. Скажите-ка, — казалось, мой голос застрял в гортани, — еще кто-нибудь из Вушты идет за нами?

Снаркс и Хендрик отрицательно покачали головами.

— Никто? — удивился я.

Как же это они забыли о Нори?

— Проклятие, — сказал Хендрик. — Мы самые медлительные. Мы последние.

— А вот если бы этот верзила послушался меня и своевременно сел на диету… — не упустил случая заметить Снаркс. — Но разве он меня послушает? Никто никогда меня не слушает. Поэтому мы и плелись так медленно.

В конце концов, Нори могла просто не пойти за мной!

— Вы уверены, что никого больше не было? Больше никто за мной не шел?

Хендрик помотал своей огромной головой:

— Мы никого не обгоняли.

Это ужасно! После того что мне сказал Эбенезум, я свыкся с мыслью, что Нори догонит нас и все наши мелкие недоразуменья наконец разрешатся. А вдруг она и в самом деле больше не хочет меня видеть? Неужели у меня даже не будет случая сообщить ей, что я, возможно, Вечный Ученик? Но надо держать себя в руках. Нельзя распускаться. Сейчас нет времени на оплакивание разбитой любви. Вперед и только вперед: борясь с врагами и побеждая их, ради исцеления всех волшебников Вушты и спасения наземного мира! И все-таки… Неужели Нори навсегда исчезла из моей жизни?

— Да уж! — предпринял я последнюю отчаянную попытку. — Вы совершенно уверены, что больше никого…?