– Извини, приятель, – сказал он. – Ничего приличнее за такое короткое время достать не смог.

Варвара привыкла, что к ней подкатывали не только такси: такова судьба блондинки в кудряшках. Цвет и завитки были натуральными, то есть от природы и предков. В ней был смешан варварский коктейль кровей стольких народов, что ничего, кроме блонда или жгуче-черного вырасти не могло.

В узелке кто-то возился и мяукал.

Блонд обогнал. Варвара была блондинкой. Милым котенком, которого рука тянется приласкать или обидеть. Вот только вид был обманчив. Глупый самец, посчитавший Варвару легкой добычей, быстро жалел об этом. Порой, жалел больно. Глупец видит внешность. А на ней не написано, кто она такая. На Варваре вообще не было надписей. Она не носила футболок с принтами. Считая их выражением неуверенности и внутренних комплексов.

– Не было времени сварить. – Гиппогриф пожал крыльями.

Варвара ответила, что приехала из Милана. Чтобы пресечь расспросы.

Я решил не заглядывать внутрь.

Такси резво тронулось, водитель завел разговор. Которого нельзя было избежать. Раз ее везли в «лучший отель в городе».

– Вот как, – сказал я вслух. – Что ж, поем попозже.

– Какие сериалы смотрите?

– Друзья! – вернулся к своей демагогии Грифон.

Я понял, что упустил свой шанс. Голова моя продолжала лихорадочно работать. Что могут эти странные создания знать о злодейских планах Голоадии? И как мне заставить их говорить?

На вид таксисту было хорошо за сорок, без седины, одет в простую кожанку и клетчатую рубашку, тщательно выбрит, и не сказать, что злоупотребляет кьянти. Суда по потертому кольцу – давно семьянин. Наверное, дети взрослые. А, может, и внуки пошли. Такой дедушка-живчик. Все это Варвара провертела в голове почти машинально. Как проделывала с каждым незнакомцем, с которым дорога сводила больше, чем на десять секунда.

Она ответила, что редко смотрит телевизор.

– Настало время, – продолжал Грифон, – предстать перед глазами непросвещенной публики. Горькая правда заключается в том, что в повседневных разговорах люди редко упоминают сфинксов и гиппогрифов, а троллей и кикимор итого реже. Но мы позаботимся, чтобы все стало наоборот! – Из толпы донеслось несколько одобрительных выкриков. – Задача первостепенной важности на сегодня – сочинить фразы, по которым непросвещенные могли бы нас узнавать. К примеру: когда кто-то из непросвещенных говорит: «красивый как единорог» или «опасный как дракон», все сразу же понимают, что он хочет сказать. Про единорогов и драконов люди знают все, потому что каждый день видят их на гобеленах и вышивках. То и дело кому-нибудь из них приходится подвергаться смертельной опасности, чтобы выручить из беды очередную красотку, попавшую в логово дракона. Иными словами, драконы и единороги – часть повседневной жизни людей. А вот возьмите, к примеру, кентавров или химер. Как-то я подошел к одному из непросвещенных и сказал: «Химера!» И что же я услышал в ответ? «На здоровье!» – вот что! Я заявляю – больше с этим мириться нельзя. Если у драконов и единорогов есть свои девизы, то и у нас они тоже будут!

– А я люблю кино! Старое кино… Оно было настоящим, не то, что нынешнее, – и таксист пустился в рассуждения, как велик был Бергман с Феллини, а как мелки по сравнению с ними нынешние «тарантины» и прочие «ридлискотты».

Толпа восторженно заревела.

Варвара вежливо кивала, не вдаваясь подробности. Чтобы совсем не увязнуть в разговоре.

Гиппогриф вывел Единорога на сцену.

За окном проносились незнакомые улицы. Они въехали в район современных домов. Такси резко тормознуло у невысокого трехэтажного особняка. То, что это отель, сообщала бронзовая табличка, на которой красовалось название: «Rocco e i suoi fratelli[2]».

Грифон оглядел прекрасное животное, чья шкура искрилась, точно свежевыпавший снег, а рог горел, точно луч солнца.

Варвара невольно улыбнулась: куда же еще мог привезти старый кино-маньяк. Что не помешало содрать с ее визитки тройную цену за поездку. Таксист всегда таксист. Особенно, когда везет блондинку-туристку.

– Я не случайно приказал привести сюда этого Единорога. Я хочу, чтобы каждый из вас поглядел на него внимательно и убедился, что мы ничуть не хуже.

Варвара утешила себя мудростью: «не обманутый турист – не отдохнувший». Хотя туристкой себя не считала.

Единорог фыркнул и встряхнул своей струящейся, точно водопад, гривой. Тугие мускулы заиграли под кожей. Солнечный свет, отразившись от пришедшего в движение рога, рассыпался целым снопом искр.

Помочь донести сумку она отказалась. Не от обиды. Варвара считала, что современная девушка должна показать, кто теперь в мире хозяин. А хозяин сменялся. Мир мужчин трещал по швам. Надо было подтолкнуть, чтобы рухнул окончательно. Сама Варвара толкала его не слишком усердно, но не отказывала себе в удовольствии наблюдать обиженные физиономии мужчин. Когда ущемляли их эго. И другие места в… В душе, конечно. Каких у мужчин – сколько угодно. Только они не догадываются об этом. Ну, ладно… Сейчас не об этом.

– Ну, – добавил Грифон, – возможно, не все из нас выглядят так же хорошо, как он, зато каждый из нас может похвастаться таким букетом скрытых достоинств, которые ни одному единорогу и во сне не снились! – Тут Грифон расправил крылья. – А поскольку надо с чего-то начинать, то я решил начать с себя и продемонстрировать вам один из возможных вариантов решения стоящей перед нами задачи. Итак, я гляжу на себя со стороны и составляю список своих положительных свойств.

Полуптица-полузверь сделал несколько величественных взмахов крыльями, отчего дышать сразу стало легче, – то, что принес мне на завтрак Гиппогриф, начало пованивать.

Варвара машинально запомнила номер такси, и подошла на рисепшен.

– Прежде всего, у меня голова и крылья большого орла, небесного хищника! – Потом он взревел и поднял в воздух львиную лапу с выпущенными когтями. Мне показалось, что он немного увлекся демонстрацией, и я поспешно сделал пару шагов назад. – Во-вторых, у меня тело могучего льва, царя зверей! – Хвост, сильно напоминавший половину змеи, ударил по сцене. Узелок с предназначавшейся для меня едой полетел в толпу. Хорошо хоть есть это теперь не придется. Вежливость вежливостью, но существует предел, за который даже ученик чародея заходить не вправе. – И наконец, мой змееобразный хвост, одного удара которого достаточно, чтобы вышибить дух из половины обитателей леса. – Грифон сделал драматическую паузу. – Что же все это значит? Да, да, вы угадали! Благородство. Таким образом, мы можем добавить еще одно изречение к набору ходячих выражений: «благородный как грифон». – Грифон бросил еще один взгляд на Единорога, который фыркнул в самый неподходящий момент, и вновь обратился к толпе: – Видите, как просто? Ну давайте, кто следующий? Бородач в первом ряду замахал свистулькой:

Ей поклонился портье с роскошной шевелюрой, подернутой сединой. Маска на лице скрывала возраст. Скорее – меньше тридцати. Судя по чистому лбу. Вместо фирменного пиджака на нем был обычный, только с бабочкой. Бейдж сообщал, что к нему можно обращаться Allen.

– Как насчет нас, сатиров?

– У сатиров уже есть красавицы! – продолжал настаивать голос из толпы.

Холл был украшен кино-плакатами. Многие друзья Варвары о таких фильмах не слышали, полагая, что в древности, то есть в 40-50 годах прошлого века, люди влачили жалкое существование без смартфонов. С чем она была категорически не согласна.

– Прошу прощения, – вмешался Грифон, – о красавицах речь шла в предыдущем пункте повестки дня. Да, так что насчет сатиров? Нужно придумать девиз, под которым вы стали бы широко известны темному человечеству.

Варвара сделала комплимент коллекции, заметив, что плакаты выглядят подлинными.

– А что, если «хитрый как сатир»? – предложил Гиппогриф.

– Вы правы, синьорина, она настоящие, – портье чуть поклонился. – Все с блошиного рынка… Предпочитаете сладкую жизнь?

Грифон задумался над предложением. Потом взглянул на помрачневшего Сатира, которому, кажется, изречение не очень понравилось.

– Нет, нет, это не пойдет. Чувствуется негативный оттенок, не так ли? Может быть, лучше «сексуальный как сатир»?

– Скорее, ночи Кабирии.

Козлобородый замялся. Откашлялся.

– И куда же корабль плывет?

– Видите ли, мы хотели бы пересмотреть именно этот аспект нашего имиджа…

– Где земля дрожит[3].

– Отлично, – перебил Грифон нетерпеливо. – Что ты предлагаешь?

– Браво, синьорина, с меня коктейль!

Бородатый просиял:

Разговор мало понятный для друзей Варвары, которые без гугла не знают ничего, но во всем разбираются, доставил нежданное удовольствие. Вот бы еще и цены оказались такими же.

– Я перебрал в уме все части моего тела, как это только что делал ты, и пришел к определению, которое представляется мне идеальным! – И он снова откашлялся. – Благородный как сатир!

Из служебного помещения портье Ален вернулся с подносом, на котором красовался бокал с красным мартини и оливкой.

Толпа разразилась бурными аплодисментами.

Варвара чуть пригубила. Было вкусно, как вкусна победа, пришедшая щелчком пальчиков. Кстати, не маникюрных. Варвар считала глупостью думать о красе ногтей. Она спросила номер дня на три, или четыре, до чартера.

– О! Ну да. Понятно, – промямлил Грифон. – Ну что ж, пусть будет «благородный как сатир»!

Ален сообщил, что выбрать не из чего, у них остался один свободный, и назвал цену чрезвычайно выгодную.

Предложение было встречено всенародным одобрением.

Фантастика: таксист не обманул. В надежности своей кредитки Варвара не сомневалась. А с такими ценами и подавно. Да и куда тратить? Карантин.

Из толпы донесся скорбный голос:

– А как же мы, кикиморы болотные?

– Живите, сколько нужно, – сказал Ален, принимая у нее паспорт. – Нас всех ждет тяжело испытание – карантин. Неизвестно, когда он кончится. Все очень плохо. Город закрывается… Если у вас закончатся деньги, поверю в кредит. Девушке, которая знает кино, нельзя не верить…

– Кикиморы болотные? – озадаченно повторил Гиппогриф.

Варвара поблагодарила.

– Просто, но со вкусом: «благородный как кикимора болотная!» – тут же выступил с предложением Грифон.

– У нас маленький отель, синьорина, и мы соблюдаем правила. Муниципалитет ввел драконовские ограничения, – и портье огласил запреты: выходить нельзя, гулять нельзя, контакты с соседями по номерам запрещены. Выходить на балкон тоже нельзя. И курить нельзя.

Толпа впала в неистовство. Грифон повернулся к Гиппогрифу:

Ален попросил сдать на хранение зажигалку или спички. Ни сигарет, ни зажигалки у Варвары не было.

– Что-то у нас тут не ладится. Пора вступать волшебнику.

Пришло сообщение от деда, который волновался, почему нет вестей. Варвара прочла и не стала отвечать сразу. Ей хотелось оказаться в номере.

Мне потребовалась секунда на осознание того, что речь идет обо мне. Наблюдая за забавным спектаклем, разворачивавшимся у меня на глазах, я и забыл, что истекло время на приготовления.

Грифон обернулся ко мне:

Портье заметил заставку смартфона: на старинной фотографии сидел чуть полноватый господин с умными и красивыми глазами, какие во все века сражали девичьи сердца, с русым вихром и роскошными усами вороненого отлива. Не смотря на черно-белый снимок.

– Поди сюда и покажи нам, на что ты способен, волшебник. Сделай так, чтобы маги и чародеи всего мира узнали об АСМИФЖИС.

– Прошу простить, не могу вспомнить этого актера немого кино, – сказал Ален, кивая на заставку экрана.

– Прошу прощения, – ответил я, – однако неуверен, что мое волшебство для этого годится.

Грифон утробно заворчал и пронзил меня орлиным взглядом:

Варвара не любила, когда заглядывают ей в смартфон. Как в душу.

– Я и прочие члены братства до сих пор проявляли великодушие и снисходительность, но терпение наше почти истощилось. Наша организация должна стать известной во всем мире и сейчас же! Впрочем, не исключено, – более спокойно добавил Гиппогриф, – что среди нас найдутся такие, кто с удовольствием тебя съест.

– Мой предок, – сказал она, пряча смартфон в карман курки. – Из императорской России.

– Найдутся! – раздался голос из толпы. – Чего зря добром бросаться!

– Важное лицо?

– Ну, давай же, – с укором в голосе продолжал Грифон. – У тебя была уйма времени на приготовления, пора уже показать, что ты умеешь. – И он снова обратился к толпе: – Друзья, давайте подбодрим нашего волшебника! Скоро имя нашей организации будет знать каждый деревенский колдун! АСМИФЖИС! АСМИФЖИС!

Толпа начала скандировать в ответ.

– Государственный чиновник…

Так, значит, меня все-таки съедят. Если, конечно, не… могу ли я надеяться? Спасти меня может только одно. Что, если попробовать связаться с Нори и попросить ее поговорить через меня с собравшимися? Тогда я смогу сказать тварям, что сообщил о них другому волшебнику. Да! Я должен еще раз поговорить с Нори! Блестящая мысль! Быть может, я еще выживу.

Портье выразился уважение к памяти о корнях. У них, итальянцев, это считает чертой национального характера: не забывать предков.

Я начал думать о воробье.

Варвара согласилась: забывать нельзя. Да и кто ж ей позволит…

– АСМИФЖИС! АСМИФЖИС!

Отказавшись от помощи, она затащила баул на третий этаж. Дверь номера открыл магнитный ключ. Других в маленьком, но гордом отеле не было.

В таком гвалте сосредоточиться было непросто. Я взглянул на Грифона, подзадоривавшего толпу. Его змеиный хвост устрашающе метался туда-сюда в такт выкрикам, а львиные когти выдирали из сцены доски и швыряли их в толпу. Он повернул свой орлиный клюв ко мне.

Воробышек моих мыслей взвился в небо.

Номер выглядел просто. Если не сказать убого. Как студенческое общежитие. Кровать, стол, два стула, тумбочка. Узкий платяной шкаф. Кресло, развернутое к окну, как телевизору. Комплект из «Икеи». Хоть новенький, не ободранный. Телевизора, кстати, не было, что Варвару не беспокоило. Бара нет. Что хуже. Но тоже терпимо. Душ такой узкий, что мыться можно, поджав руки. Окно широкое. Поискав, Варвара не нашла штор. Ни обычных, ни римских. Полная открытость. Из украшений – два постера в рамках. На стене у стола «Секретные материалы», на другой – средневековая гравюра.

– Нори! – звал я. – Нори!

Зато воздух чистый. Кондиционер под потолком гнал свежий ветерок.

– Вунтвор? Это ты?

Варвара ощутила усталость. Скинула одежду, приняла душ, окунулась в махровое облако полотенца, и осталась в футболке. Без надписей.

Я увидел ее внизу. Она шла через какое-то поле. Я мысленно порхнул к ней.

Пахло в номере не как в гостинце, душком санитарного средства, а домашними булочками.

Да, моя рыжеволосая красавица. Мне отчаянно нужна твоя помощь.

Она уселась с ногами в кресло и вошла в соцсеть. Первым делом написала в личку своей подруге Насте.

– Так ты, значит, пришел-таки узнать, какую судьбу уготовили твоему учителю в Голоадии, – произнесла она с оттенком презрения в голосе. – Давно пора.

– И да, и нет. Понимаешь, там целая сходка чудовищ…

Настя жила за счет популярного бьюти-блога про помады, кремы, шмотки и другие с бесполезные вещи. С точки зрения Варвары. Зато в Милане и других модных городах Италии Настя бывала чаще продуктового супермаркета у метро. Общих интересов у них не было. Ну, почти. Тем не менее, это не мешало им дружить со школы. Как не мешало высшее образование Варвары и начисто забытая школьная программа Насти.

– Чудовищ? Но у нас совершенно нет на них времени, Вунтвор. Боюсь, что в Голоадии уже догадались о наших с тобой разговорах. Ты слишком часто и откровенно пользовался этим заклинанием. Даже сейчас, пока мы с тобой разговариваем, я чувствую, как демоны идут по нашему следу.

«Привет! Болонью знаешь?»

Воробей, в которого превратились мои мысли, тревожно зачирикал:

«Приветики! – тут же ответила Настя. – Там есть магазик с отличными скидками на бренды. Сказать адрес?»

– Тогда мы должны поговорить как можно быстрее. Дай мне знак, если хочешь, чтобы я остался в живых. Понимаешь, я в плену у Ассоциации Мифических Животных…

«Нет. Отель «Рокко и его братья». Что скажешь?»

– Ассоциации кого? Вунтвор! Твои шутки сейчас не вполне уместны! Слушай, что я тебе скажу. Я боюсь, что Голоадия вот-вот прервет наш разговор, и мы никогда уже не сможем…

Настя помедлила и написала:

Моя возлюбленная вскрикнула. Я больше не видел ее.

«Не слышала. Я в «Савое Реджинси» живу. Что ты думаешь про мужчину с фамилией Фунтиков?».

Перед моими глазами возникло совершенно другое лицо. Демоническое лицо с огромной зубастой пастью.

Интересы Насти не слишком обширны: если не косметика, то мужчины.

Вздрогнув от неожиданности, я понял, что передо мной Гакс Унфуфаду, ужасный демон-виршеплет, виновник болезни моего учителя.

«Искрометно. Но Шпунтиков – надежнее», – написала Варвара и отключилась. Толку он Насти – как всегда, было мало.

Хватит с меня твоих жалких потуг, Время настало прощаться, мой друг!

Я услышал свой собственный крик и, моргнув, обнаружил, что снова стою среди монстров.

Она забралась в общий чат:

– Ну, – обратился ко мне Грифон, продолжая точить когти об остатки сцены, – когда же ты наконец примешься колдовать?

«Привет! Кто бывал в отеле «Рокко и его братья» в Болонье?».

И вдруг прогремел мощный взрыв.

«Никогда не слышал (смайлик)».

– Веселей, ребятишки! – раздался звенящий голосок. – Настало время брауни!

Едкий дым заставил меня закашляться. Сквозь лившиеся градом слезы я разглядел два предмета, материализовавшиеся рядом со мной прямо из воздуха. Одним из них был брауни.

«Не бывала (смайлик)».

Другим – самый огромный башмак, который я только видел в жизни.

«Такой есть? (три смайлика)».

«Это ресторан? Там вкусно?»

Глава восьмая

«А кто такие братья Рокко?»

«Это новая пиццерия? Там вкусно?»

«Уродское название для кафе»…

Друзья опять не подвели: глупость на любой вкус. Зачем только с ними водиться?

«У волшебников время от времени тоже бывают трудные времена. Без этого нельзя владеть расшитой звездами мантией и остроконечной шляпой. Некоторые волшебники даже любят трудности – на них и впрямь можно хорошо заработать, если, конечно, удастся остаться в живых. Однако более опытные маги предпочитают прибегать к заговорам – тогда и деньги можно собрать, и людей успокоить, и самому скрыться еще до того, как начнутся неприятности». «Наставления Эбенезума», том IV
Закрыв друзей, Варвара спросила у поисковика. По-итальянски спросила, пробовала и так и сяк. Поиск выдавал фильм во всех вариантах. Как будто в Болонье такого отеля не было вовсе. И сайта у него нет. И даже странички Instagram.

Башмак заговорил:

Не сдаваясь, Варвара ринулась на портал бронирования. Болонья предлагала десятки отелей. Кроме того, в котором сидела она.

– Вунтвор! Это я!

Оставался проверенный способ. Варвара набрала заветный номер в месенджере. Абонент «DEED» включился так быстро, будто держал смартфон на ладони. Или сильно ждал звонка. Чтобы было не далеко от истины.

Голос учителя! Сначала я было подумал, что брауни превратил его в гигантскую туфлю, но потом, собравшись с мыслями, понял: он только соорудил башмак, достаточно большой для того, чтобы Эбенезум мог в нем укрыться. И вот учитель здесь, рядом со мной, вокруг полным-полно всякой магии, но он не чихает!

– Де-е-д, привет! – сказала она, привычно растягивая «е», как тянут ус.

– Учитель! – радостно воскликнул я. – Вы здоровы!

– Боже мой, кого я слышу? Неужели дражайшая барышня Варвара изволила снизойти…

– В некотором роде да, – ответил тот сухо. – Если соглашусь весь остаток дней провести в башмаке.

– Но как вы туда попали?

Ну, да, она провинилась. Чуть-чуть. Ну, подумаешь, не разговаривала с дедом три дня. Ну, замоталась… Главное, не подавать виду, что осознает вину. Еще чего! Какая вина? Везет деду такой книжный подарок, что вина сразу загладится. Дед все равно любимый. И другого нет.

– При помощи брауни, разумеется. Я отдыхал в сарае, где ты меня оставил, как вдруг появился он. С ним был еще один коротышка, которого он называл «Ваше Браунийское Величество». – Волшебник ненадолго умолк. – Но что здесь происходит? Я почти ничего не вижу.

– Де-е-д, слушай, я в заточении.

– Это собрание мифических животных, – торопливо начал я. – Сначала они хотели, чтобы я поговорил с другим волшебником, потом собирались меня съесть…

– Попалась в ловушку карантина?

– Кто смеет мешать первому заседанию Ассоциации по Содействию Мифическим и Фантастическим Животным и Существам? – раздался гневный рык Грифона. – Говорящий башмак?

– Немного не рассчитала.

– Осторожнее, па, – предупредил Гиппогриф. – Он тоже может претендовать на членство в Ассоциации.

– Где замуровали, дорогая? В Милане?

Брауни, улыбаясь от уха до уха, подошел ко мне.

– В Болонье…

– А вот, мои друзья, хоть не в болоньи, зато не тащат из семьи…

– Ну как, похоже это на исполненное желание или нет? – произнес он. – Мы, брауни, пока еще новички в вашей игре, но когда беремся за дело…

Дед не мог без игр. Значит, простил. А куда он денется? Еще бы не простить такую внучку. Не внучка, персик! Ну, в каком-то смысле.

– Разве заколдованные туфли имеют какое-то отношение к мифологии? – Грифон злобно уставился на своего отпрыска. – Надо будет справиться в уставе. – Предводитель монстров кашлянул и повернулся к нам. – Одно я знаю наверняка. Фей мы в свою Ассоциацию не принимаем.

– Да, да, а гадость пьют из экономии хоть по утру, да на свои, – поддержала она.

– Фей? – воскликнул брауни. – Фей! Да разве феи могут такое сделать?

– Вывод: не пей гадость. И вообще не пей. Больше одного коктейля.

Он плотно зажмурил глаза и шаркнул ножкой. Туфля с волшебником на мгновение поднялась в воздух, а затем с грохотом обрушилась обратно на сцену.

– Я знаю.

– И в самом деле, – раздался голос из складок толстой башмачной кожи. – Если я могу внести предложение…

– Как Италия?

– Чепуха какая! Грифону ничего не стоит передвинуть такую туфлю.

– Как заколдованный дворец. Все закрыто.

– Пожалуйста, – начал волшебник опять, – выслушайте меня…

– Материалы для диссертации?

Хвост Грифона скользнул под туфлю и подбросил ее в воздух фута на два. Та рухнула с еще большим шумом.

– Почти собрала, – соврала Варвара, зная, что дед знает, что она соврала. – Де-е-д, слушай, я поселилась в…

И тут интернет пропал.

– Хватит! – вновь раздался голос волшебника. Из-за края туфли показалась рука, и тут же с ясного неба обрушилась молния, врезавшаяся в сцену прямо между Грифоном и брауни.

Ну, спасибо замечательной компании на букву «М». Иначе про них и не скажешь, как славные ублюдки на букву «эМ». После этой подлости Варвара твердо решили перейти к другому оператору. Как только вернется. Нет ничего хуже, чем подставить блондинку в роуминге. Даже если она забыла положить денег на этот треклятый роуминг. Таких обид прощать нельзя.

– Ого! – завопил Гиппогриф. – По-моему, зачарованную туфлю надо принять в наши ряды немедленно!

Надеясь на чудо, Варвара потыкала в мертвый месенджер. Чудо надежды не оправдало. Оставалось смотреть в окно.

– Теперь вы меня выслушаете или нет? – проворчал Эбенезум, по-прежнему не показываясь наружу.

Окно выходило на задний двор. Вернее – задний двор других домов. Напротив стоял дом не выше отеля. В брандмауэре вырезано панорамное окно, наверняка после реконструкции нескольких квартир в большую студию. Разрушить старое и сделать новое, безликое, зато открытое. Окно окаймлял балкончик, на котором еле пятками поместиться. Но они помещались. Голые пятки яркой брюнетки. На холодном цементе. Вообще брюнетка была столько горячей, что пятки были пустяком. Вырез легкого платьица и то, что им чуть прикрывалось, было куда интересней. Для мужского взгляда. Варвара лишь подумала, что девица одета, как Барби-переросток.

– Слушайте! – прокричал Гиппогриф. – Говорит зачарованная туфля!

Брюнетка курила в глубокую затяжку.

– Прекрасно. Прежде всего я хочу обратить ваше внимание на то, что маленький человечек рядом со мной – вовсе не фея, а очень даже брауни.

Варвара помахала ей. Просто так.

– Неужели? – перебил Гиппогриф. – Вообще-то брауни тоже могут претендовать на членство.

Брюнетка улыбнулась и помахала в ответ. Бросила сигаретку и медленно повернулась, будто демонстрируя, что прикрывало платьице с тыла. И тут было на что посмотреть. Роскошные формы должны вызвать женскую зависть.

Брауни поблагодарил учителя.

Зависти у Варвары не было и в помине. Ей стало смешно. Такая итальянская итальянка. Она еще подумала: а не щелкнуть ли ее на смартфон.

– Не стоит благодарности. Это самое меньшее, что я могу сделать в ответ на твою помощь. Во-вторых, я не просто заколдованный башмак. Я – переодетый волшебник.

Варвара не заметила, как провалилась.

Толпа издала возглас изумления.

Проснулась она в кресле.

– Понятно. – Грифон уже оправился от страха, который испытал, когда его чуть не поджарила молния, и снова шагнул вперед, чтобы взять ситуацию под контроль. – Зачарованная туфля очень украсила бы наши ряды. Но вот брауни…вас же ужасно много, не так ли? И вы, конечно, знаете, что существует вступительный взнос? И ежегодные взносы? Зато вы всегда можете рассчитывать на помощь Ассоциации.

На улице было темно.

– Прошу прощения, – перебил его волшебник, – но я еще не все сказал.

Зато студия напротив залита светом. Варвара спросонья поморгала. не сразу понимая, это сон или уже нет.

Все до единого умолкли. Просто удивительно, какой силой убеждения обладает обыкновенная молния.

Там происходило нечто странное. Крепкий, мускулистый мужчина в плотно облегающей майке, из которой лезли кусты волос, одной рукой держал брюнетку, а другой нещадно ее избивал. Рука была тяжела, брюнетку мотало, как листик на ветру. Наконец, он взял ее за горло и ткнул в лицо смартфон. На котором было что-то опасное.

– Я великий волшебник, – продолжил Эбенезум, – которого вызвал сюда мой собрат, чтобы… – Учитель на мгновение умолк. Я ведь не успел объяснить ему, в какую передрягу попал! – …Чтобы сделать то, о чем меня просят! – вышел из положения он, ни на секунду не утратив прежней величественности тона. Странно, он произносил почти те же слова, что и я не задолго до этого, но в его устах они обретали смысл.

Задыхаясь в его лапище, брюнетка молитвенно сложила руки.

– Проклятие! – Возглас донесся откуда-то с краю поляны.

Ревность и кара за измену.

Грифон не обратил на него ни малейшего внимания:

Что делать? Сидеть и помалкивать?

– Значит, этот парень все-таки волшебник? Видать, с тех пор, как я был цыпленком, приемные экзамены сильно упростили. – Животное умолкло, бросило опасливый взгляд на башмаки выставило вперед крылья, как бы защищаясь. – Прошу прощения, я никого не хотел обидеть. Просто привык думать вслух. Уверен, что знаю о волшебниках не больше, чем волшебники о грифонах! – Рука Эбенезума вновь показалась из-за края башмака. – Разумеется, вам многое известно…

Варвара не умела быть безмолвным свидетелем. Она стала стучать в окно и кричать, чтобы немедленно прекратили. На таком расстоянии между двумя стеклопакетами такой крик не громче писка комара.

– Па! – зашипел Гиппогриф. – Возьми себя в руки! Мы ведь должны изложить этому волшебнику наши требования!

Нужно открыть окно. Варвара стала искать поворотную ручку, но ее не было. Окно закрыто наглухо.

Пальцы Эбенезума нашарили в коже башмака отверстие, вытащили из него шнурок, и рука снова спряталась. До меня донесся приглушенный трубный звук, точно кто-то сморкался.

Не разбивать же стекло в номере. Потом всю ночь мерзнуть. Да и кто дал ей право вмешиваться в чужую жизнь. Чего в семье не бывает. Особенно итальянской. Покричат и успокоятся. Хотя мутузить женщину с таким зверством – чисто мужская мерзость. Варвара считала, что бить женщину, даже провинившуюся, нельзя. Ну, вот нельзя и все. Табу. Ругать, обзывать, угрожать. Но руку не подымай. Иначе ты не мужчина, а баба. Ничем не лучше той, которую наказываешь. А еще растительности на груди развел.

– Отстань, без тебя знаю! – отмахнулся Грифон от своего отпрыска. – Что за молодежь нынче пошла! Никакого уважения к старшим! А какой хлам они тащат в гнездо! А что за музыку слушают! Знаете, что, например, моему нравится? Любовные мадригалы! – Грифон издал мучительный стон. – Нет уж, мне подавай старый добрый григорианский хорал! – Грифон подошел к башмаку и заглянул внутрь через отверстие для шнурков. – Но хватит об этом. Мы хотим сотрудничать. Позвольте для начала познакомить вас с нашей программой из семидесяти трех пунктов. Особый интерес представляет предложение о создании совместного комитета волшебников и мифических животных. Разумеется, чтобы привести этот проект в действие, нам понадобится первоначальный капитал. Пожертвования волшебников всего мира будут рассматриваться как проявление доброй воли.

Оставалось ерзать в кресле и смотреть.

Мужчина в майке отшвырнул смартфон и нанес такой удар, что брюнетка отлетела и лежала на ковре, скорчившись.

Грифон умолк и бросил взгляд на толпу. Там шла какая-то возня. Время от времени до меня доносилось приглушенное: «Проклятие!»

Варвара аж подпрыгнула: совсем перебор. Но куда там…

Волосатый поднял несчастную, выхватил нож и приставил лезвие к подбородку.

– Слушай сюда! – раздался голос такой скрипучий, что принадлежать он мог только Снарксу. – Больше здесь никто никого есть не будет. И никакая цыплячья голова не может диктовать мне свои условия.

Это слишком. Даже для итальянских страстей.

Шум заметно усилился. Кажется, назревала настоящая потасовка.

Варвара вскочила и прижалась к стеклу, которое не пускало. А то бы она, конечно, перелетела через двор.

Почему брюнетка так покорна?

– Любезнейший! – раздался из недр башмака голос волшебника. – Может быть, ваши соратники окажут мне такую любезность и перестанут приставать к новичкам? Мне бы хотелось, чтобы те двое присоединились к нам здесь, на сцене. – Рука снова высунулась наружу, словно для того, чтобы проверить температуру воздуха.

Куда смотрят соседи? Не могут не слышать криков…

Не отпуская лезвие, волосатый говорил ей что-то, что исковеркало бешенством его не слишком приятное лицо. Брюнетка безвольно молчала. Убрав нож, он подхватил ее, отволок в глубину студии, бросил за арочный проем, и сам зашел за него. Виднелись голые ноги брюнетки. Вдруг она стал быстро-быстро елозить ими, будто перебирала педали велосипеда. И так же внезапно затихла.

– Разумеется! – Грифон ответил своим хриплым кашляющим смехом, точно все это было не более чем шуткой между старыми друзьями. Затем он отдал толпе приказ пропустить вновь прибывших.

Из-за простенка показался волосатый. Его нож был густо заляпан красным, как и майка. В руке он держал…

– Проклятие, – вымолвил Хендрик, оказавшись на сцене, – мы пришли вас спасать.

Варвара шарахнулась в сторону и, держась стены, пошла к двери. Хорошо, что свет не включен…

Снаркс уставился на Грифона:

Вниз она сбежала.

Портье Ален был занят просмотром черно-белого фильм по планшету. Он старательно не замечал футболку и босых ног. Постояльцы должны чувствовать себя, как дома.

– Гляди-ка ты! Еще один с цыплячьей головой!

– Могу чем-то помочь, синьорина?

От такой наглости Грифон онемел. Хвост его так и метался по сцене, точно выбирая, кого бы придушить. Снаркс, как назло, находился вне пределов его досягаемости.

– Там, в соседнем доме убили девушку, – сказала Варвара, не веря тому, что произносят уста ее. Как сказал бы дед.

– Вам показалось, синьорина.

– Знаешь, – продолжал нахальный клетчатый демон, – я уже заметил, что у многих присутствующих проблемы с характером. Наверное, иного и ожидать не приходится, когда ты выглядишь так, словно тебя собрали из лишних запчастей, валявшихся без дела в чьей-то мастерской. Но если бы нам позволили потолковать пару минут, уверен, я многое сумел бы исправить. Уж этому меня в Голоадии научили, будьте уверены!

– Ее избили и отрезали голову, – Варвара показала ладонью отрез.

– Если бы тебя не охранял волшебник… – процедил сквозь зубы Грифон.

Нельзя показывать на себе. Сколько раз бабушка говорила.

– Не может быть.

– И волшебник тоже находится под моей охраной, – продолжал резать правду-матку Снаркс. – Потому что я вижу правду, под каким бы обличьем она ни скрывалась. А ее-то здесь в данный момент как раз маловато.

– Надо выйти и…

– Проклятие! – Хендрик встал плечом к плечу со Снарксом. Головолом качнулся в могучей руке рыцаря, точно маятник.

– Выходить запрещено, полный карантин.

Правдолюбивый демон сделал успокаивающее движение рукой:

– Тогда вызовите полицию…

– Не бойся, друг Хендрик. Здесь мы держим верх. По сравнению с этими тварями ты выглядишь просто воплощением нормальности!

Немного помолчав, Ален ответил:

– Так что нам теперь делать? – Рыцарь повернулся ко мне. – Мы пришли спасти вас от неведомых врагов.

– Это не поможет…

– Минуточку, – перебил его Гиппогриф. – От кого спасти? Имейте в виду, что вы присутствуете на первой ежегодной встрече чрезвычайно серьезной новой организации по защите интересов животных.

Варвара поняла причину его равнодушия:

– Вы боитесь? Боитесь мафии?

– Как уже сказал этот человек, – снова влез демон, – мы пришли спасти вас от неведомого врага. – С этими словами он устремил свой взгляд в толпу мифических животных, которые окончательно притихли, следя за драмой, разворачивавшейся у них перед глазами. – И как раз вовремя успели.

– Мафии нет. Больше нет. Как говорят, – он помялся. – У нас тут не самый спокойный район. Мы предпочитаем не лезть в дела соседей.

– Прошу прощения, – донесся из кожаных глубин голос волшебника. – Мы, разумеется, могли бы продолжать обмен любезностями до вечера, но нас ждут дела. Давайте покончим с ними как можно быстрее и продолжим свой путь.

– Какие дела – там преступление. Голову отрезали…

– Конечно. – Грифон нахохлился, явно пытаясь восстановить душевное равновесие. – Мы, мифические животные, не многого просим. Мылишь хотим наконец обрести приличествующий нам статус в обществе. Это же так легко! Мы разработали несколько макетов новых вышивок, которые позволят вывести производство на качественно новый уровень. И думается, наши требования в области перераспределения красавиц более чем разумны.

– Синьорина, мне жаль, что вам доставлено беспокойство. Ужин за наш счет.

– Да уж, – отреагировал чародей, – а чего именно вы хотите от волшебников?

– Причем тут ужин…

Который раз Варвара столкнулась с главным своим врагом: глупостью. Причем, глупостью безнадежной и покорной. Что еще хуже.

– Того же, чего и все остальные! Сделайте так, чтобы все стало по-нашему. – Грифон сделал еще один робкий шажок поближе к башмаку. – Послушайте, мы не дураки, а от властей только лишние проблемы. Мы ведь, в конце концов, мифические животные. Это само по себе открывает перед нами уникальные возможности. Мы прекрасно знаем, что все эти короли, мэры, рыцари и члены городских советов начинают шевелиться, лишь когда появляется волшебник. И чем больше королей, мэров, рыцарей и членов совета приходится на одного волшебника в каждом конкретно взятом регионе, тем медленнее там принимаются решения! – Животное перешло на шепот. – Кроме того, где волшебники – там и деньги. – Грифон умолк, но никакого ответа от башмака не последовало. – Ну хорошо.

Сделать вид, что ничего не случилось? Ну уж, нет.

Будем говорить по существу. Всех – или почти всех, кроме самых заносчивых, – мифических животных, собравшихся, чтобы сделать заявление, мало. Нам нужен волшебник, чтобы распространить наше заявление по всему свету. Люди прислушиваются к словам волшебников. Они знают, что стоит ослушаться волшебника – и неприятностей не миновать. Именно поэтому моей организации и нужен такой представитель!

Невдалеке от отеля дежурил полицейский. Варвара приняла решение мгновенно. И пошла к дверям.

– Синьорина, нельзя выходить.

– Значит, речь идет о корпоративном соглашении? – Мне показалось, что в приглушенном голосе Эбенезума прозвучала нотка заинтересованности.