— Моя мать дала мне жизнь когда сама была совсем юной, — ответила Принцесса Коранна, — и по своему положения не могла ни заботиться обо мне, ни заниматься моим воспитанием. Мне сказали, потом, что так чаще всего и бывает в королевских семьях. Меня воспитывала няня — одна из дворцовых темпларов — и совершенно против традиции она научила меня читать. Хотя темплары обычно работают на осквернителей, они хранят в своей библиотеке и труды сохранителей, чтобы лучше понимать своего врага. В возрасте тринадцати лет я наткнулась на эти свитки в библиотеке и начала втайне читать их, вначале из чистого любопытства. И в конце концов я преобразилась.

— Но только сохранитель может принять клятву следовать Дорогой Сохранения, — возразила заинтригованная Риана.

— Так оно и было, — ответила принцесса. — Как-то раз я переоделась и ночью улизнула из дворца в надежде найти учителя для моих занятий. Мне повезло и я сумела связаться с Союзом Масок. После того, как их первое потрясение моей личностью прошло, они быстро осознали, сколько пользы могла бы принести обратившаяся дочь короля-волшебника, если бы стала членом их Союза. Тем не менее, они были очень подозрительны, и мне потребовалось очень много времени, чтобы завоевать их доверие. Но со временем они поняли, что я абсолютно искренна и приняли мою клятву.

— И тут, совершенно случайно, моя мать узнала о моей секретной жизни. Моя няня-темплар, научившая меня читать, была убита. Когда я узнала об этом, я решила публично отречься от своей семьи и объявить себя сохранителем, но прежде, чем мне удалось сделать это, меня схватили и выслали из города.

— А ваш отец? — спросил Сорак. — Что он сделал, узнав об этом?

— Не знаю, — ответила Коранна. — Я уверена, что моя мать ничего не сказала ему, но как только члены Союза Масок узнали о моей судьбе, они, я уверена, сделали так, чтобы об этом узнал весь город. Самому Нибенаю нет никакого дела до своей семьи, по меньшей мере сейчас, но он безусловно узнает об этом, рано или поздно. И я не позавидую своей матери, когда это случится.

— Куда вы направляетесь сейчас? — спросила Риана.

— Туда, куда Лорд Энке везет меня, — просто ответила Коранна. — Можно сказать, что он мой тюремщик, по меньшей мере на время этого путешествия.

— Ну, Ваше Высочество, вы ко мне в высшей степени несправедливы, — запротестовал Энке. — Вы прекрасно знаете, что это не так. — Повернувшись к Сораку и Риане он объяснил. — Дом Энке был нанят, через посредников, самой королевой-консортом, чтобы проводить ее дочку через пустыню в полной безопасности. Я ни в коем случае не являюсь ее тюремщиком, как вы сами можете видеть, если взгляните кругом — все это едва ли можно назвать тюремной камерой.

— А вы не боитесь того, что Король-Тень сделает, когда он узнает о вашем участии в этом деле? — спросил Сорак.

Энке просто пожал плечами. — Я не совершил никакого преступления, — сказал он. — На самом деле у меня даже не было выбора. Дом Энке едва ли в состоянии отказать в просьбе одной из королев. Вот отказ действительно был бы страшным оскорблением Королевского Дома Нибеная. Насколько я знаю, я просто действую в соответствии с желаниями Короля-Тени, переданных мне его самой юной женой.

— Вы прекрасно знаете, что это не так! — возразила Коринна.

— О, действительно ли я знаю это, Ваше Высочество? — спросил Энке. — Мои представители в Нибенае получили это поручение, причем их уверили, и привели доказательства, что оно исходит от вашей матушки, королевы-консорта. Им сказали, что вас необходимо в полной безопасности доставить в Галг с этом караваном, и обеспечить вам место первого класса. Виконт Ториан сам вызвался сопровождать вас, учитывая долголетние связи между его семьей и нашим торговым домом. Лично я встретил вас первый раз в своей жизни.

— Но вы знаете ситуацию, потому что я объяснила ее вам, — возразила принцесса.

— Вы сказали мне, что вы сами поклялись стать сохранителем и что в результате вас выслали из вашего собственного королевства. Едва ли в такой ситуации меня можно обвинять в том, что я уверен, что это желание вашего отца.

— Как я уже говорила, Лорд Энке слишком хорошо знает лабиринты дипломатии, — сказала Коранна. — Особенно когда дело идет о его собственном доходе. Я уверена, что моя мать хорошо заплатила Дому Энке.

— Действительно хорошо, — сказал Виконт Ториан. — И я не понимаю причин вашего упрямства, Ваше Высочество. Без сомнения, ваша мать опасается того, что может сделать Король-Тень, когда узнает о вашем предательстве, и того, как он воспримет его. Первый инстинкт матери — защитить ребенка. Едва ли она хочет, чтобы вас наказали или даже сделали еще чего-нибудь, похуже.

— И поэтому она приказала выбросить меня на все четыре стороны, — горько сказала Коранна.

— При всем моем уважении, Ваше Высочество, — ответил Ториан, — вы сделали эти сами, когда впервые связались с Союзом Масок. В Нибенае, как и в Галге, это преступление, караемое смертью. Вы сами сунули голову в петлю. Вы должны быть благодарны вашей матушке, которая спасла вашу жизнь. Или вы думаете, что ваш отец просто бы закрыл глаза на такие действия со стороны своей дочери? У Короля-Тени больше детей от его многочисленных консортов, чем в моей собственной семье слуг. Я очень сомневаюсь, что потеря одной заблудшей дочки, ставшей причиной такого конфуза в семье, хоть чуть-чуть озаботит его.

Риана потрясенно слушала этот разговор. Сорак сидел молчаливый, выслушивая все эти откровения в своей обычной бесстрастной манере. Без сомнения, он разрешил Страж проверить мысли Энке, Ториана и Коранны, и он знал, говорят ли они правду. Но то, что по настоящему поразило ее саму, было безразличие Энке ко всему этому деле. Его даже на секунду не заинтересовал спор, который шел перед ним. Но опять, подумала она, а почему его должно это волновать? Его позиция абсолютно безопасна. Дом принял поручение от королевы-консорта. Точка. Отказать — означало нанести серьезное оскорбление. До этого момента он безусловно прав. Он, или Ториан, или его представители, у них всех не было выбора. И если им его положение кажется двусмысленным, то ли тюремщик, то ли проводник, то ему самому глубоко наплевать на то, что они думают о нем. Они оба сохранители, и знали, какая судьба грозит им, окажись они в руках короля-осквернителя.

— Ну почему мы должны говорить о таких печальных предметах? — спросил Энке. — Наши гости наверно уже соскучились. Вперед, перед нами замечательный обед, и вино из лучших виноградников Атхаса. Давайте немного порадуемся жизни.

— Действительно, — согласился Ториан. — Он повернулся к Сораку. — Ведь это ты разоблачил заговор мародеров, собиравшихся пощипать караван из Тира. Я бы очень хотел узнать детали этого дела.

— Да, тут нечего рассказывать, — ответил Сорак. — Можно сказать, что я наткнулся на этот заговор и рассказал о нем Собранию Советников Тира.

— Определенно там было что-то намного более интересное, — сказал Ториан. Он взглянул на Риану. — Подозреваю, монахиня, что ваш приятель слишком скромен.

— Он вообще не любит слишком много говорить, — ответила Риана.

— Замечательная черта характера, — ответил Ториан. — Хотя это приводит к слегка односторонней беседе, особенно во время обеда. А что с вами? Куда вас влечет ваше паломничество?

Риана слегка заколебалась и взглянула на принцессу, которая впала в сердитое молчание. — Нибенай, — сказала она.

На этот раз Коранна резко взглянула на нее, но потом опять уставилась в пол.

— В самом деле? Это очень долгий путь, — ответил Ториан. Жаль, что мы не сможем сопровождать вас. Караван идет в Урик.

— Так нам и сказал Лорд Энке, — заметила Риана.

— Но мы благодарны вам за гостепреимство. Утром мы продолжим наш путь.

— Нибенай относится к сохранителям совсем не так, как Дом Энке, — сказал Ториан.

— Совершенно верно, — согласился Лорд Энке, — но монахини-виличчи не занимаются магией, и, хотя их орден и предан Пути Друида, они вне политики. Так что можно сказать, миледи, что хотя там вам вряд ли обрадуются, но особенно приставать не будут.

Риана, естественно, не сказала ему что она не совсем странствует, по меньшей мере не в том смысле, в каком он думает, что они ищут Мудреца, так что можно сказать, что этот поиск еще как «политический».

— Меня очень удивляет, что вы выбрали северный путь, через горы, — тем временем продолжал Ториан. — Южная дорога, через Алтарук и Галг, намного короче.

— Но путь через Каменные Пустоши и через Горы Барьера еще короче, — сказала она.

Энке и Ториан невольно сели прямо и с изумлением уставились на нее. — Вы собираетесь пересечь Пустоши? — спросил Энке. — При всем моем уважении к вам, миледи, это…в высшей степени неумно.

— Это хуже, чем неумно, — сказал Ториан. — Это абсолютное безумие.

— Мой юный друг имеет в виду… — начал было Энке, собираясь смягчить замечение Ториана, но тот прервал его.

— Я сказал именно то, что имел в виду, — резко заявил он и взглянул на Сорака. — Если вы собираетесь взять монахиню и пересечь вместе с ней пустоши, вы обрекаете ее на смерть. Еще ни один человек, который пытался пересечь пустоши, не дожил до того, чтобы рассказать об этом.

— Но я не обычный человек, милорд, — сказала Риана. — И не мог друг. Я — виличчи, а он — эльфлинг.

— Речь идет не о ваших физических возможностях, миледи, — сказал Лорд Энке. — Хорошо известно, что монахини-виличчи с детства тренируются и в состоянии справиться с любым препятствием, и Сорак, без сомнения, обладает невероятной силой и выносливостью. Но посмотрите на территорию, которую вы собираетесь пересечь. Нет более неровной, опасной и суровой поверхности на всем Атхасе, чем Каменные Пустоши. Там вы не найдете еды ни для себя, ни для вашего канка. Там нет воды. Земля весьма камениста и по ней трудно идти. Там невозможно идти быстро. Днем солнце так нагревает камни пустоши, что они будут обжигать вам ноги через любые сапоги. А что уж говорить о хищниках, которые ждут вас там.

— И даже если, каким-то чудом, вы все-таки выживите и пересечете пустоши, вам надо будет еще пересечь горы, чтобы попасть в Нибенай, — добавил Ториан. — И примите совет от того, кто путешествовал в этих горах — это очень нелегкое путешествие. И очень опасное. Конечно, если вы попытатетесь пересечь пустоши, вам нечего беспокоиться о том, как бы безопасно пересечь горы. Вы никогда не достигните их.

— Он прав, — сказал Энке. — На карте, да, путь может показаться короче, но карта никогда не расскажет вам настоящей правды. Я призываю вас, в самых сильных выражениях, еще раз подумать об этом.

Риана собиралась было ответить, но Сорак ее опередил. — Я не сомневаюсь, что вы и милорд Ториан значительно лучше нас знакомы с этой местностью, и мы благодарны вам за ваше предупреждение. А какую дорогу вы посоветовали бы нам?

Риана взглянула на него с удивлением, но промолчала.

— Хорошо, отсюда вы можете ехать как северной так и южной дорогой, расстояние почти такое же, — сказал Энке. — Но если вы выберете южный путь, вы сможете на несколько дней остановиться в Алтаруке и отдохнуть как следует, а потом продолжить ваш путь. Алтарук — сердце нашей торговой империи. Только упомяните мое имя и вы найдете теплый прием в доме моего отца, причем вы сможете оставаться там столько, сколько пожелаете.

— А потом вы сможете сделать еще одну остановку, к Галге, — сказал Ториан, — где вас будут рады принять в нашем семейном поместье.

— Вы оба невероятно шедры и доброжелательны, — сказал Сорак. — Так что я выбираю южную дорогу, как вы мне и советуете.

— Замечательно, какое облегчение, — сказал Энке. — Подумать только, что было бы, если бы Ториан не спросил о вашей дороге… Давайте даже не думать о том, что могло бы произойти.

— Нам очень повезло, что мы встретили вас, — сказал Сорак. — Даже если вы и чувствовали, что чем-то мне обязаны, считайте, что вы расплатились сполна.

Энке улыбнулся. — Замечательно. Я чувствую себя так, как будто у меня все счета сошлись друг с другом. Вы собираетесь выехать завтра рано утром, не правда ли?

— Да, нам предстоит долгая дорога, и было бы лучше всего выехать пораньше, — сказал Сорак.

— Ну, я не очень-то рано встаю, — сказал Энке, — поэтому я не обижусь, если вы уже уедете, когда я проснусь. Мы попрощаемся сегодня ночью, а потом я прослежу, чтобы вас обеспечили свежими запасами еды. Могу я предложить вам воспользоваться одним из моих шатров для ночного отдыха?

— Благодарю вас, — ответил Сорак, — но вы и так сделали для нас слишком много. Сегодня теплая ночь, и мы предпочитаем спать под звездами, на манер друидов. Мы разобьем наш лагерь на дальней стороне источника, чтобы наш отъезд не помешал остальным.

— Как хотите, — сказал Энке. — А теперь, Ториан, я действительно обязан рассказать тебе, как наш друг, который находится здесь, спас меня в Тирианском игорном доме, который называется Хрустальный Паук. Если бы не он, мне пришлось бы остаться буквально без штанов из-за дьявольски умного шулера, который…

Когда они вышли из шатра Лорда Энке, неся в руках пакеты с едой, которую он приготовил для них, они обошли бассейн оазиса, направляясь к тому месту, где стояли канки. Риана взглянула на Сорака и сказала. — Ты был неискренним с нашим хозяином. Что, Страж нашла, что он не заслуживает доверия?

— Я обнаружила, что Лорду Анкору можно доверять тогда, когда дело не касается его собственных интересов, — ответила Страж, выходя на поверхность и отвечая прямо на вопрос.

— А Виконт Ториан?

— Виконт Ториан очень уверенный в себе молодой человек, — ответила Страж. — Он предвидел, что кто-то попытается проверить его мысли, хотя он ожидал, учитывая репутацию виличчи, что именно ты попытаешься это сделать. Телепатия не входит в список твоих талантов, конечно, но Ториан знает, что виличчи иногда утверждают, что телепатия — один из тех псионических талантов, которыми они обладают. Он не знал, есть ли у тебя этот дар, но приготовился ко всем случайностям.

— Ты имеешь в иду, что он в состоянии закрыться? — спросила Риана.

— Может он и в состоянии закрыться, но поступил он совсем наоборот, — ответила Страж. — Он полностью открыл свои мысли, показывая свое доверие и прямоту. Очень интересный молодой человек. Мало кто чувствует такую уверенность в себе.

— А что ты обнаружила, заглянув в его мысли?

— Эгоизм, гордость собой и своим богатством, своим знатным родом, а также очень сильное чувство патриотизма по отношения к родному городу. Виконт Ториан очень честолюбивый человек, но он умеет обуздывать свои амбиции здоровой дозой практичности и реализма. В Принцессе Коранне он видит возможность осуществить свои честолюбивые идеи. Вот почему он сам вызвался сопровождать ее в этом путешествии.

— Какие честолюбивые идеи?

— Города Галг и Нибенай издавна соперничают, частично из-за природных ресурсов Гор Барьера, а частично как следствие взаимной антипатии их правителей. Если Ториан женится на Коранне, у него будет жена-принцесса Королевского Дома Нибеная, а это резко усилит его положение не только в Галге, но и в Нибенае. В прошлом Король-Тень не разрешал жить ни одному ребенку-мальчику, рожденному его женами. Это гарантировало, что никто не будет посягать на его трон. Его дети-девочки, когда они достигали возраста, в котором находится Коранна сейчас, становились темпларами. Ториан знает, что с тех пор, как Король-Тень стал на путь превращения в Дракона, он потерял всякий интерес к своим женам. Коранна — последний ребенок, которого он зачал. Если Коранна родит Ториану мальчика, он будет единственным законным наследником трона Нибеная.

— Я понимаю, — сказала Риана. — А что принцесса? Или ее желания не противоречат планам Ториана?

Они наклонились над бассейном, чтобы наполнить свои меха для воды. — Ториан уверен, что сможет завоевать принцессу, заставив ее почувствовать себя зависимой от него. Она — лакомый кусочек, который сам свалится в его подставленную руку. Раньше она почти никогда не выходила из дома, а теперь она выслана собственной матерью. Няня, которая вырастила ее, убита, и она разделена со своими друзьями в Союзе. У нее сейчас вообще нет друзей. Ториан собирается использовать это, втереться ей в доверие, может быть даже влюбить в себя. Как только он закончит эту часть плана, он собирается жениться на ней и вернуться с ней Галг, где, как его жена, она родит ему сына, которого провозгласят наследником трона Нибеная.

— А как с тем, что Коранна принесла клятвы как сохранитель? — спросила Риана.

— Это не должно стать, по его мнению, препятствием к браку, — ответила Страж. — Он подозревает, что это просто юношеская неосторожность, но даже если это и не так, он собирается использовать и это для исполнения своих планов. Наследник трона, воспитанный сохранителем, безусловно завоюет поддержку угнетенного народа Короля-Тени. И, естественно, такого наследника поддержит Союз Масок.

Риана кивнула. — Да, согласна. Виконт Ториан безусловно очень честолюбив. И очень умен.

— И абсолютно беспринципен, — добавила Страж. — Ториан не симпатизирует ни сохранителям, ни осквернителям. Он последует по тому пути, на котором получит как можно больше преимуществ. Ториан заботится только о Ториане.

— Бедная Коранна, — сказала Риана. — Хотя она и выросла в роскоши, мне все еще жалко ее. Кажется даже принцессы не защищены от махинаций честолюбцев.

Когда они подошли к тому месту под пальмами, где они собирались разбить лагерь, Сорак опять вышел на поверхность. — Коранна вовсе не хочет становиться пешкой в игре Ториана. Она проницательна, и прекрасно знает его намерения.

— И что она собирается делать?

— Бежать, — ответил Сорак. — На самом деле она собирается бежать этой ночью.

— Но как? — спросила Риана. — С кем и куда она отправится, ведь мы находимся в сердце пустыни?

— С нами, — сказал Сорак, — через Каменные Пустоши.

— Что? — спросила Риана не веря своим ушам.

— Ториан никогда не заподозрит, что избалованная принцесса планирует убежать в пустыню, — сказал Сорак. — При входе в ее шатер стоят только два стражника. Она собирается прорезать шатер с задней стороны и прибежать к нам сегодня ночью.

— А с чего это она решила, что мы возьмем ее с собой?

— Она считает, что мы ее товарищи, сохранители, — сказал Сорак. — Она не верит, что мы откажемся, особенно после того, как мы узнали, что происходит самом деле. И если мы откажемся, она собирается обвинить нас, что мы пытались ее украсть.

— Тогда мы должны уходить немедленно, — сказала Риана, собирая вещи.

— Нет, — сказал Сорак. — Мы дождемся ее и возьмем с собой.

Риана с удивлением уставилась на него. — Ты что, с ума сошел? Наемники Энке мгновенно найдут наш след.

— Но они будут искать нас на южной дороге, в Алтарук, — сказал Сорак. — Нагнав на нас страх своими рассказами об опасностях, с которыми мы столкнемся, если отважимся пересечь Каменные Пустоши, они никогда не подумают, что мы ушли именно этим путем, тем более с принцессой.

— Это безумие! — сказала Риана. — Этот изнеженный дворцовый цветок не переживет дорогу через пустыню. Она только замедлит нас, и, без сомнения, на каждом шагу пути мы только и будем выслушивать ее жалобы.

— Я думаю, ты слишком строга к ней, — сказал Сорак.

— Возможно, но ей будет намного лучше ехать с Торианом, чем идти с нами через пустоши. Что мы выиграем, если возьмем ее с собой? Или ты поддался чарам ее красоты?

— Ревность тебе не к лицу, Риана, — сказал Сорак. — Если бы я мог «поддаться чарам» какой-нибудь женщины, этой женщиной была бы ты. Но ты знаешь, этого не будет никогда, как бы я этого не хотел. Я добиваюсь вовсе не красоты Коранны, но хочу через нее выйти на Союз Масок Нибеная. Она может сделать нашу задачу намного легче.

— То есть вместо того, чтобы стать пешкой Ториана, она будет нашей, — сказала Риана.

— Нет, это несправедливо, — запротестовал Сорак. — Она хочет вернуться домой, к ее друзьям из Союза, единственным друзьям, которые у нее есть. Они смогут защитить ее и обеспечить ей настоящий дом. Мы приведем ее к ним. И за это мы просим только одного — познакомиться с ними. Это более чем честный обмен, и никто никого не использует.

Риана глубоко вздохнула и тяжело выдохнула. — Я не могу спорить с твоей логикой, — сказала она. — Но мне не слишком нравится переспектива волочь избалованную принцессу через Каменные Пустоши. Путь будет достаточно опасен, даже и без нее.

— Верно, — согласился Сорак. — Но даже если мы отбросим тот факт, что она может помочь нам достичь нашей цели, ты сама знаешь, как и я, что мы делаем то, что нужно. Изнеженная или нет, избалованная или нет, принцесса не принцесса, она наш товарищ, сохранитель, и мы не можем пропустить мимо ушей ее просьбу о помощи.

— Нет, не можем, — со вздохом сказала Риана. — И она тоже это знает. А если ее поймают в тот момент, когда она попытается убежать?

— Тогда мы не будем делать ничего, — сказал Сорак. — Она рискует, делает рискованную ставку на свою свободу. Кроме того, это прекрасная возможность проверить ее решимость следовать ее клятвам сохранителя. Мы будем ждать ее, пока до рассвета не останется час. Если она не придет, мы уходим без нее. Ложись и отдохни. Наблюдатель останется на страже.

Им не пришлось долго ждать. Лагерные костры почти погасли, караван улегся спать, на оазис опустилась тишина. Вскоре после полуночи Риана пробудилась, когда рука Сорака мягко сжала ее руку. Она мгновенно проснулась, села и увидела, как он прижимает палец к своим губам. Мгновением позже она услышала звук легких шагов, приближающихся к ним. Почти невидимая в ночи, сгорбленная фигура в темном плаще быстро шла по земле, что-то разыскивая.

— Коранна, — едва слышно сказал Сорак, когда она подошла ближе.

Она мгновенно замерла на месте, потом увидела их и почти бегом бросилась к их стоянке под пальмами.

— Вы ждали меня? — удивленно спросила она. — Потом на ее лице промельнуло выражение понимания. — Конечно, — сказала она, глядя на Риану. — Ты прочитала мои мысли.

Прежде, чем Риана успела ее поправить, Сорак сказал. — Мы не можем терять время. Мы уходим немедленно. Я пошел за канком. — С этими словами он исчез в темноте.

— Я глубоко благодарна вам за помощь, — сказала Коранна. — И я могу понять причины для спешки. Наемники Энке немедленно погонятся за нами, когда они поймут, что я убежала. Мы должны выиграть время, чтобы оторваться от преследования.

Риана не сказала ничего. Она просто глядела на принцессу, которая не принесла с собой ничего: ни еды, ни вещей, даже меха с водой. Украшенный драгоценностями кинжал, который она носила на поясе, был украшением, а не оружием. Очень сомнительно, что она умеет им пользоваться. На ней был легкий плащ и тот самый шелковый костюм, в котором она была во время ужина, на ее нежных ногах была пара легких сандалей. Эти сандали не выдержат и дня ходьбы по пустыне. А в пустошах они распадутся на кусочки почти немедленно. Нет, им не нужна эта добавочная ноша. Возможно Сорак прав, и принцесса может помочь им установить связь с Союзом Масок, когда они достигнут Нибеная, но, глядя на нее, Риана очень засомневалась, что Коранна вынесет это путешествие. Она свяжет их по рукам и ногам.

Спустя короткое время вернулся Сорак, за ним по пятам шел канк. Потом Риана услышала мягкий шлепок, что-то упало на грязную землю перед ногами Коранны. — Надень их, — сказал Сорак.

Коранна взглянула вниз и увидела пару толстых, закрытых мокасин, лежащих у ее ног.

— Твои легкие сандали не продержатся в пустыне и часа, — сказал Сорак. — Я взял эти у стражника, присматривавшего за стадом канков. К тому времени, когда его найдут, развяжут и вынут кляп, мы будем уже далеко.

Коранна удивленно взглянула на Сорака. — Ты хочешь, чтобы я надела краденные сапоги, которые носил грязный охранник? — спросила она с отвращением. — На своих грязных ногах, которых он наверняка никогда в жизни не мыл?

— А что, вам хочется идти босиком по пустошам? — спросил Сорак.

— По пустошам? — переспросила принцесса. — Но… Я думала… Ты уверен, что ты хочешь идти именно там?

— Если мы пойдем по дороге на юг, наемники нагонят нас к полудню, самое позднее, — сказал Сорак. — А так у нас есть шанс ускользнуть от них.

— Но… никто и никогда не пересекал пустоши, и оставался при этом в живых!

— Тогда мы будем первыми, — сказал Сорак. — Впрочем, вы можете остаться с Торианом, выйти за него замуж и родить ему ребенка, который будет претендовать на корону Нибеная. Выбор за вами. Но решайте немедленно. Мы уходим.

Паника промелькнула в прекрасных глазах Коранны. — Подожди! Дай мне время зашнуровать мокасины.

Она наклонилась, сняла сандали, подвесила их к своему золотому поясу, и, сморщив нос, стала зашнуровывать мокасины, снятые со стражника. Сорак уже начал уходить вместе с канком. Риана подождала несколько секунд, потом последовала за ним. Несколькими мгновениями позже Коранна уже бежала, догоняя их. Они вместе уходили из оазиса, направляясь прямо на восток.

— Разве мы не поедем? — спросила Коранна.

— Когда окажемся на накотором расстоянии от источника, — ответил Сорак. Тем временем постарайся идти по песку. Где-то через час ветер полностью заметет наши следы, и к тому времени мы подойдем к пустошам. Постарайся не наступать ни на что растущее, иначе ты можешь сломать какаю-нибудь веточку, и тогда любой следопыт без труда выйдет на наш след.

— Эти мокасины слишком большие, — плаксиво сказала Коранна.

— Ты зашнуровала их достаточно туго? — спросил Сорак.

— Да, но что будет, если я натру себе мозоли на пятках?

— Пойдешь на носках, — сказал Сорак.

— Как ты можешь говорить со мной таким тоном и на «ты»? Ты должен называть меня Ваше Высочество!

— Это еще почему? Я не твой подданный.

— Но я принцесса!

— Одна и без королевства, в настоящее время, — напомнил ей Сорак. — Я не Ториан, и у меня нет никакой необходимости возиться с тобой. Помни, что ты прибежала к нам с просьбой о помощи. Мы решили тебе помочь, но только потому, что ты принесла клятвы сохранителя. Для меня только это имеет значение, и ничего больше.

Коранна повернулась к Риане и со слезами в глазах спросила, — Что я такого сделала, что он так грубо относится ко мне?

— Смотри, ты стала дла нас дополнительным бременем, — сказала Риана. — И источником раздражения, помимо всего прочего. На твоем месте, я перестала бы жаловаться и поберегла бы свои силы. Они тебе очень пригодятся на том тяжелейшем пути, который лежит перед нами.

Коранна беспомощно взглянула на Риану, пораженная тем, что не нашла понимания и поддержки у другой женщины, и к тому же ее товарища-сохранителя. Она покорно замолчала и молча шла за ними, внимательно глядя на землю, чтобы не оставлять за собой сломанных растений, как Сорак и просил ее.

Прошло немного времени, и она начала отставать. Сорак немного замедлил шаг, но не стал останавливаться и поджидать ее. Риану постепенно охватывало нетерпение. Ториан был совсем не дурак, а наемники Энке хорошо знали свое дело. Без сомнения, среди них есть хорошие следопыты и хотя они наверняка предположат, что они направились на юг, в Алтарук, им не потребуется много времени, чтобы понять свою ошибку. Однако даже наемники побоятся преследовать их в пустошах, и чем скорее они доберуться туда, тем безопаснее они будут. Безопаснее от преследования, по меньшей мере, напомнила себе Риана, так как в самих пустошах говорить о безопасности тяжело.

Примерно через час они оказались на границе между обычной пустыней и пустошами. Земля стала очень неровной и какой-то резкой, без привычной плавности пустыни. До восхода солнца оставался еще час. Риана взглянула назад, чтобы посмотреть, как себя чувствует принцесса. Не слишком хорошо. Пока Коранна ускорила шаг, стараясь нагнать ее, она внезапно увидела, как Риана одним плавным движение сняла со спины свой арбалет и наложила на тетиву болт. Она остановилась и ее прекрасные глаза стали еще шире, когда она убидела, что Риана подняла свой арбалет и нацелилась прямо на нее.

— Что ты делаешь? Нет! Не надо!

Арбалетный болт с визгом полетел через воздух, пройдя в нескольких дюймах от головы Коранны, которая громко вскрикнула, и с мягким шпок вонзился во что-то за ее спиной. Коранна обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как среднего размера драк валится на землю, болт Рианы глубоко вонзился в мозг рептилии. Драк был примерно шесть футов в длину и толщиной с человеческое тело. Он был уже мерт, но судороги еще сотрясали его тело, хвост рефлекторно подергивался на каменистой почве. Коранна опять взвизгнула и отбежала подальше от мертвой твари, закрыв руками лицо.

— Если бы я не обернулась, тебе был бы конец, Ваше Величество, — сказала Риана, сакрастически подчеркнув ее титул. — Ну, возьми себя в руки, можешь?

— Ужасная тварь! — простонала Риана. — Ты спасла мне жизнь!

— Теперь мы можем идти дальше? — спросил Сорак.

Он видел, что Коранна уже слегка хромает во время ходьбы. Мокасины были достаточно толстые, но ее нежные ножки не не привыкли ходить по пустыне. Он нагнулся и расшнуровал ее левый мокасин. Она оперлась руками о его плечи, чтобы сохранить равновесие и не упасть, пока он поднял в воздух ее левую ногу и проверил ее. На ее пятке была здоровенная мозоль, которая уже лопнула. Это, без сомнения, было весьма болезненно, тем не менее она не сказала ни единого слова жалобы.

— Возможно тебе будет лучше некоторое время ехать верхом, — сказал он, снова зашнуровав мокасин. — Я проверю твою ногу позже, в случае если рана будет болеть сильнее, но сейчас нам лучше всего не останавливаться.

Коранна с тревогой взглянула на канка. — Я никогда раньше не ездила на канках, — сказаала она. — Ториан вез меня в своем экипаже и…

— Риана, — сказал Сорак. — Она сядет за тобой.

Риана забралась на канка, потом помогла сесть Коранне. — Распредели свой вес и держись за мою талию, пока не привыкнешь к его аллюру, — сказала она. Потом она взглянула на Сорака. — А ты?

— Нет никакой необходимости перегружать канка, — ответил он. — Я пойду пешком. В любом случае канк не сможет бежать быстро по этой изрезанной почве. Я без труда смогу идти с его скоростью.

Они отправились дальше. Почва становилась все более неровной и каменистой, пока они ехали, направляясь на восток и все дальше и дальше углубляясь в пустоши. Канк бежал не намного быстрее, чем тогда, когда они шли пешком и их, к тому же, замедляла Коранна. Гигантское насекомое тщательно выбирало свой путь по усеянной камнями земле, изрезанной трещинами и рытвинами, которая становилась все хуже и хуже. Когда-то давным давно, в далеком прошлом Атхаса, в это место пустыни пришел ледник. Здесь его медленное движение прекратилось, а на земле остались камни, которые он принес с собой. Очень скоро идти прямо стало невозможно, и им пришлось прокладывать свой путь между булыжниками, забирая то вправо то влево, чтобы обогнуть очередной огромный камень.

Риана должна была признаться, что оказалась неправа. Она ожидала безостановочного нытья и жалоб, но Коранна молчала, хотя ее натертые ноги должны были очень болеть, а ее круглые ягодицы, привыкшие к мягким подушкам и толстым матрацам, а не к твердым, угловатым чешуйкам спины канка, должны были ее очень беспокоить. Вскоре небо начало светлеть, когда первые лучи солнца слегка окрасили горизонт.

— Когда они узнают, что тебя нет, предполагая, что они не обнаружили это ночью? — спросила Риана.

— Меня никогда не беспокоят после того, как я возвращаюсь в свой шатер, — ответила Коранна. — Ториан отдал очень строгие приказы на этот счет. А Энке не встает рано, как он и сказал. Тем не менее, погонщики обычно уже встают и варят пищу на огне, когда я одеваюсь и присоединяюсь к остальным. Ториан всегда сам приходит, чтобы проверить, встала ли я, хотя он всегда только зовет меня и не заходит внутрь. И обычно это происходит через два часа после рассвета.

То есть у нас еще есть несколько часов, прежде чем они сообразят, что ты убежала, — сказала Риана, считая в уме. — Допустим, что они немедленно соберут группу для преследования и пошлют ее на южную дорогу, в надежде перехватить нас, это добавляет нам еще несколько часов, прежде чем они поймут свою ошибку. Скорее всего караван не уйдет без тебя, так что он будет ждать у источника, пока твои преследователи не вернуться. Это добавляет еще несколько часов. При небольшой удаче у нас есть целый день преимущества перед ними, даже если они и решатся преследовать нас в пустошах.

— А как ты думаешь, они пойдут на это? — спросила Коранна.

— Возможно нет, — ответила Риана, — но если бы я была на месте Ториана, я бы не заколебалась ни на секунду. Ты слишком ценный приз для него, и он не отдаст тебя так легко, он показался мне очень честолюбивым и решительным человеком.

— Я знаю, чего он хочет, — сказала Коранна. — И я никогда не дам этого ему.

— Тогда, когда ему надоест ждать, он возьмет тебя силой, — сказала Риана. — Мужчины обычно так и поступают. По меньшей мере я так слышала.

— Сорак, мне кажется, совсем другой, — заметила Коранна.

— Это потому, что он действительно совсем другой, — с печальной улыбкой сказала Риана.

— Разве он не твой любовник?

— Виличчи не заводят любовников.

— Тем не менее ты любишь его.

— С чего это ты взяла?

— Я слышу это в твоем голосе, когда ты говоришь о нем. И я вижу это в твоих глазах, когда ты смотришь на него. Я может быть еще слишком молода, но я женщина, а женщины знают такие вещи. Я вела вовсе не такую уж изолированную, уединенную жизнь, как ты, вероятно, думаешь. Во всяком случае в последние годы.

— Сорак мне как брат. Мы выросли вместе.

— Ты не смотришь на него так, как сестра смотрит на брата.

— Даже если это и так, тебе то что за дело? — резко спросила Риана.

— Нет, это не мое дело, — мягко сказала Коранна. — Я просто пытаюсь получше познакомиться с тобой. И я совершенно не собиралась обидеть тебя.

Риана ничего не ответила.

— Что я такого сделала, что ты так не любишь меня? — спросила Коранна.

— Не сколько ты, как то, кем ты являешься, — неохотно сказала Риана.

— Принцессой, — сказала Коранна, — и аристократкой?

— Женщиной, которой никогда не надо была заботиться о себе самой, — сказала Риана. — Которая прожила ничего не делая в роскоши всю свою жизнь, и при этом ее роскошное существование основано на поте и крови других, все ее желания и потребности тут же удовлетворяются другими, которым повезло в жизни меньше, чем ей.

— Это все более чем правда, — сказала Коранна, — хотя не я выбирала себе судьбу. Я ничего не могу поделать с тем, где я родилась. Я не выбирала ни отца ни мать. А что касается моей жизни, я вообще не знала, как живут другие люди. Откровенно признаться, я думала, что все живут так же как и я. Мне было пятнадцать лет, когда я впервые поставила ногу не на дворцовый пол, и это был побег, связанный для меня с немалым риском. Когда я увидела, как живут большинство людей в нашем городе, я была глубоко шокирована и расплакалась. Я никогда не знала… Теперь я знаю, что в Нибенае все обстоит неправильно, и поклялась, что если в моей власти будет изменить это, я сделаю все, что в моих силах. Но я прекрасно понимаю, что сейчас у меня нет ничего для такой попытки. Нет ни власти, ни опыта, ни знаний. В этом отношении ты намного удачливее меня.

— Я? — переспросила Риана. — Я удачливее тебя?

— Я бы отдала все, чтобы родиться с твоим даром, — сказала Коранна. — Монастырь виличчи находится в Поющих Горах, да?

— Да, — ответила Риана.

— Жить совершенно свободно в горах, бродить по лесам, сидеть, свесив ноги в ручей, слушать, как вода бежит над камнями. Я никогда не видела ручьев, только источник в оазисе. Я никогда ничего не учила о земле и о диких зверях, живущих на ней. Меня никогда не учили готовить, шить или вязать. Такие вещи ниже достоинства принцессы, сказали мне, хотя я бы и хотела научиться им. И если принцесса не умеет готовить или шить, она, естественно, не умеет и сражаться. Мое тело мягкое и слабое, а твое твердое и сильное. Я не смогу даже натянуть твой арбалет, из которого ты так замечательно стреляешь, и мне не хватит силы, я уверена, даже чтобы поднять твой меч. Я ненавижу жизнь, которую вела, и завидую тебе. Я не задумалась бы ни на мгновение, если бы мы могли поменяться местами. А ты, согласилась бы ты занять мое место?

Риана помолчала какое-то время, изучая свою спутницу. Потом, после паузы, она ответила спокойно и холодно. — Конечно нет.

— Ты думаешь, что я хочу обратно, в Нибенай, только для того, чтобы вернуться к моей прежней жизни? — спросила Коранна. — Что я попрошу прощения у моей мамы и откажусь от клятв, которые дала? Нет. Да я скорее умру в пустыне, чем поступлю таким образом. Но если я переживу это путешествие и вернусь в Нибенай, я не вернусь к своей прежней жизни, но начну новую, не как принцесса, а как сохранитель на службе в Союзе Масок. Я не знаю магию, это правда, но тем не менее я чего-то стою просто из-за того, кто я такая. И даже если меня можно использовать только как символ борьбы и никак иначе, неважно, так тому и быть. Это все лучше, чем вести никому не нужную, бесполезную жизнь.

И опять Риана ответила не сразу. Несмотря на всю свою предубежденность, она невольно ощутила теплое чувство к принцессе. — Похоже, я неправильно судила о тебе, — наконец сказала она.

— Не могу тебя осуждать за это, — сказала Коранна. — На самом деле я не знаю, может ли кто-нибудь осудить мою жизнь больше, чем я сама осуждаю ее.

— Возможно нет, — ответила Риана. — Но никогда не поздно начать жизнь сначала. И выучиться всему, если есть такое желание.

— У меня есть такое желание. Будешь ли ты учить меня?

— Учить чему?

— Всему! Я хочу знать все, что и ты.

Риана усмехнулась. — Для этого потребуется чуть-чуть времени.

— Тогда научи меня тому, что, как ты говоришь, мне не хватет больше всего, — сказала Коранна. — Научи меня заботиться о себе. Научи меня сражаться!

На этот раз Риана засмеялась. — Ну ты даешь. Услышать такое от женщины, которая несколько секунд назад призналась, что даже не сможет поднять меч.

— Если ты покажешь мне как, я сделаю попытку, — сказала Коранна.

— Ты говоришь это сейчас, — сказала Риана, — но когда действительно придет время поработать, ты запоешь по-другому.

— Нет, этого не будет.

— На самом деле?

— На самом деле!

Риана вытащила свой меч. — Очень хорошо, — сказала она. — Возьми его. — Она протянула его через плечо Коранне. — Сейчас у нас будет первый урок.

— На спине канка?

— Это место ничуть не хуже других. Ты сказала, что хочешь учиться.

— Да, я согласна.

— Прекрасно. Вытяни меч от своего тела, на расстоянии руки.

Она услышала, как Коранна тихо проворчала себе под нос, держа меч правой рукой. — Это тяжелее, чем казалось.

— Будет еще тяжелее.

— А что теперь?

— Просто держи.

— Как долго?

— Пока я не скажу тебе, что можно опустить.

Они ехали так какое-то время, Коранна держала меч далеко от своего тела, а Риана время от времени оборачивалась через плечо и проверяла ее. Мало по малу меч начал опускаться, по мере того, как рука Коранны уставала от усилия, но каждый раз, когда Риана взглядывала на нее, она снова поднимала меч вверх, стискивая зубы от напряжения. Наконец ее рука больше не могла выдерживать напряжения, меч начал колебаться в ее ладони, рука опускалась все ниже и ниже, и Коранна, несмотря на все усилия, не могла удержать ее. Риана опять оглянулась через плечо и увидела, что Коранна закрыла глаза, сжала губы, пот тек с нее градом, а все лицо перекосила гримаса и оно стало пунцово-красным, пока она старалась удержать меч.

— Хорошо, ты можешь опустить его, — сказала она.

Тяжело выдохнув, Коранна опустила меч, положив его на твердую чешуйку панцыря канка. Затем она глубоко вдохнула и опять выдохнула. — Моя рука горит, как в огне, — сказала она с тихим стоном.

— Горит? — спросила Риана.

— Просто полыхает.

— Отлично. Теперь возьми меч левой рукой и вытяни его.

— Моей…левой рукой?

— Правильный ответ «Да, Сестра», — сказала Риана. — Ну, давай. — Она щелкнула пальцами.

Коранна тяжело вздохнула. — Да, Сестра, — со вздохом сказала она и подняла меч своей левой рукой.

Риана усмехнулась. Изнеженная, может быть, подумала она. Но избалованная? Возможно нет. Время покажет.

К середине дня они были далеко внутри пустошей. Местность была очень тяжелой, и они двигались медленно. Хотя канк твердо стоял на ногах и уверенно шел по каменистой земле, его страдания были совершенно очевидны для Сорака, хотя и не для Рианы с Коранной. Каменные Пустоши вполне соответствовали своему имени. Здесь не росло ничего. Поначалу еще попадались редкие островки растительности со скудными, полусухими растениями, но сейчас они ехали по местности, на которой не росло ничего, и канк знал, что он не найдет здесь ничего, пригодного для еды. Все, что они могли видеть на мили и мили вокруг, были камни, обломанные камни.

Сорак прокладывал дорогу между огромными валунами, но даже там, где он находил обычную, не каменистую землю, была только пустая земля и все. Там, где не лежали неровные, острые камни, его ноги скользили по гравию. А когда настал полдень и безжалостное солнце раскалило окружавшие их камни, Сорак начал чувствовать их жар даже через свои толстые мокассины. Ему не хотелось перегружать канка, который и так уже нес двух седоков. В тоже время он точно знал, что очень скоро каменные обломки изрежут на куски подошвы его сапог. Хота его ступни были тверды и мозолисты, но его совсем не прельщала мысль идти по пустошам босиком.

Температура воздуха постоянно карабкалась все выше и выше, пока солнце с самого утра поднималась к зениту, а когда оно там оказалось, Сораку показалось, что его пот испаряется, не успев упасть на землю со щек. Жара просто подавляла. Риана ехала на канке в молчании, ее тело мягко покачивалась в такт движениям животного, а принцесса опиралась о ее спину, ее голова была откнута на плечо, глаза закрыты, дыхание медленное и затрудненное. Сорак был вынужден отдать Коранне должное. Она очевидно страдала от невыносимой жары, но не жаловалась, ни одно слово жалобы не вылетело из ее полных губ.

Это было в высшей степени глупо, что мы выбрали эту дорогу, сказал Эйрон. Этому проклятому полю переломанных комней нет конца. Мы все умрем здесь.

Заклинание свитка указало нам это направление, ответил Сорак, разговаривая с Эйроном мысленно.

И почему? настойчиво спросил Эйрон. Для чего оно направило нас сюда? Что мы выиграем, страдая от жары и медленно умирая здесь, в безжизненной, пустой земле?

Мы не умрем, ответил Сорак. Мудрец никогда не направил бы нас по этой дороге без определенной цели. Возможно он хочет проверить наши возможности и нашу решимость. Мы не должны провалить эту проверку.

А возможно Мудрец просто не хочет, чтобы его нашли, сказал Эйрон. Думал ли ты когда-нибудь об этом? Возможно это просто такой бесчеловечный способ быть уверенным, что ты никогда не найдешь его. Возможно он хочет, чтобы мы погибли в этих пустошах.

Я не верю в это, сказал Сорак. Если бы Мудрец действительно не хотел, чтобы его нашли, тогда зачем ему такой сложный способ, зачем ободрять нас, поощрять наши усилия и указывать дорогу. Осквернители ищут Мудреца годы, если не столетия, и все еще не нашли его.

Но тогда что заставляет тебя думать, что у нас получиться? спросил Эйрон.

У нас полугится только потому, что Мудрец хочет, чтобы у нас получилось, сказал Сорак. Он направил нас на этот путь, он и сейчас ведет нас.

А с чего это ты решил, что именно Мудрец ведет нас? сказал Эйрон. Свиток нам дали члены Союза. Каке у тебя есть доказательства, что он настоящий? Быть может это какой-то их план, призванный направить нас по неверному пути.

Я полагаю, что это возможно, согласилася Сорак, но, с моей точки зрения, в высшей степени маловероятно. Если и есть какие-то причины, из-за которых Союз не хочет, чтобы мы нашли Мудреца, они могли бы только заявить, что ничего не знают и дело с концом. Они были совсем не обязаны давать нам свиток.

Если не думать о том, что они хотели, чтобы мы благополучно сгинули в Каменных Пустошах, ответил Эйрон.

Хватит, Эйрон, сказала Страж. Ты высказал свою точку зрения, и нечего повторять ее без конца.

Она права, сказал Сорак. Но даже если мы повернем назад, это не даст нам ничего, мы только повстречаемся с Торианом и его наемниками, которые без сомнения ищут принцессу.

Это еще одна вещь, которую я хотел бы обсудить, сказал Эйрон. Зачем нам надо тащить с собой этот абсолютно бесполезный груз? Она только замедляет и утяжеляет наш путь. Она даже не принесла с собой ни воды, ни еды. Она поглощает наши запасы, вот вся польза от нее.

Она будет нужна нам, когда мы окажемся в Нибебае, сказал Сорак. А кроме того, в некоторые моменты она совсем не такая тяжесть, как ты. Я ожидал от Коранны бесконечных жалоб, ведь она всю свою жизнь прожила в роскоши и ничего не знает о тяжестях пути через пустыню, но, заметь, она вообще не жалуется, зато твоое нытье я только и слышу. Лучше возьми пример с принцессы, Эйрон. Она не боится.

Эйрон бо-ит-ся. Эйрон бо-ит-ся, — издевательски пропел Поэт.

Замолкни, несчастный щенок!

Эйрон тру-ус, Эйрон тру-ус.

Эй вы, двое, может быть хватит? Голос Кивары загремел в мозгу Сорака. Я пытаюсь уснуть, а от вашей перепалки я уже заработала головную боль.

Это было вполне достаточно для всех, сказала Страж, она твердо надавила на всех остальных и заставила их умолнуть. Сораку нужна энергия для путешествия. Нет никакой необходимости добавлять ему еще проблем с вами.

Благодарю тебя, сказал Сорак.

Всегда к твоим услугам, ответила Страж. Если ты чувствыешь, что устал, возможно есть смысл немного поспать и дать возможность Путешественнику вести нас дальше.

Я отдохну попозже, сказал Сорак. Кроме того, я должен кое-что обдумать.

Тебя заботит Ториан?

Да. Сейчас он уже знает, что мы пошли через Пустоши, если, конечно, он не разгадал наш план с самого начала.

Так ты уверен, что он преследует нас?

Уверен. Я не сказал об этом Риане и принцессе, так как не вижу смысла еще больше пугать их, но я был бы очень удивлен, если бы Ториан не взял наш след, как только он сообразил, что мы сделали. Он не показался мне человеком, легко отказывающимся от задуманного.

И мне, согласилась Страж. Но остается вопрос, последуют ли наемники за ним в пустоши?

Если он их достаточно заинтересует в этом, последуют, сказал Сорак. А у Ториана больше чем достаточно денег, чтобы заинтересовать их. А если не хватит, Энке добавит своих.

Без сомнения, опять согласилась Страж. Тем не менее, мы хорошо оторвались от них. Быть может, они будут не в состоянии поймать нас.

Я сам спрашиваю себя об этом, сказал Сорак. Это зависит от того, поверил ли нам Ториан, когда мы говорили о южной дороге. Если поверил и погоня какое-то время скакала в том направлении, у нас есть очень хороший шанс, что между нами и им много-много миль, и мы уже недосягаемы. Но если нет…

Тогда Ториан может нагнать нас?

Возможно. Но у нас есть еще пять-шесть часов преимущества, даже если они и не купились на наш трюк и не поскакали по южной дороге. Тогда многое зависит от того, насколько сильно он надавит на наемников. Они, как и мы, совершенно не представляют себе, сколько времени надо, чтобы пересечь пустоши. Карты не дают тебе ничего, по ним невозможно определить точное расстояние. Если люди Ториана способны ехать всю ночь, или большую часть ночи, они могут проделать весь путь за день-два. Самое большее три.

Тогда возможно и нам лучше двигаться по ночам, предложила Страж.

Да, за это можно привести много соображений, сказал Сорак. Однако, то что не представляет большего труда для племени, может оказаться совершенно не по силам Риане и принцессе, особенно принцессе. Коранна, кажется, уже на пределе своих сил, а они у нее не так велики.

Тогда разреши им отдыхать по очереди, предложила Страж. Канку не требуется никакое управление, он последует за тобой совершенно инстинктивно. Принцесса будет спать, пока Риана будет бодрствовать и присматривать за тем, чтобы она не свалилась и не сломала себе чего-нибудь. Потом, когда принцесса выспится, наступит очередь Рианы.

Сорак кивнул. — Да, это хорошая идея. Для нас самое главное — пересечь пустоши как можно скорее, и не повстречаться с Торианом. А путешествуя ночью, когда холоднее, мы сможем двигаться намного быстрее.

Но это будет намного опаснее, напомнила ему Страж. Нам придется быть настороже все время.

Наблюдатель никогда не подводила нас раньше, сказал Сорак.

Никогда раньше мы не были в такой опасности, ответила Страж. Наблюдатель не пропускает ничего, но ты полностью полагаешься на нее и совершенно напрасно думаешь, что мы в полной безопасности. Здесь, в пустошах, мы все должны оставаться бдительны и быть настороже всегда.

Сорак взглянул через плечо на Риану и принцессу, едущих на канке. Риана выглядела усталой. Такая непривычная жара начала сказываться даже на ней. Принцесса прижалась к ее спине, держась за талию. Они обе, без сомнения, мечтают о холоде ночи и об отдыхе. Да, у него на душе будет не слишком приятно, когда придется сказать им, что нужно ехать и ночью. Вот что, они остановятся ненадолго, когда солнце начнет садиться, и они смогут немного отдохнуть, но Страж безусловно права. Если Ториан решит гнаться за ними, они не могут позволить себе ночной отдых.

По меньшей мере скоро основная жара спадет. Путешествовать ночью намного легче, но не безопаснее. Зато днем он опять будет гнать их почти без остановки. И совершенно непонятно сколько дней им потребуется, чтобы пересечь пустоши. Даже Риане это будет тяжело. А для принцессы… он не думал, что она выдержит еще несколько таких дней. Возможно Эйрон прав, и они не должны были брать ее с собой. Она согласилась идти, и достаточно охотно, но она не знала, что ожидет ее на самом деле. Если она умрет от истощения здесь, в пустошах, ее жизнь будет на его совести.

Его мысли опять обратились к Мудрецу, цели их поиска. Почему этот загадочный волшебник послал их по этому пути? Это просто проверка их решительности или он преследовал другую цель, посылая их через пустоши. Он вспомнил то, что говорили Ториан и Энке. Никто никогда не пересекал пустоши живым. Не может ли быть так, что сам Мудрец скрывается где-то там, посреди этого безжизненного камня? Может ли быть лучшее убежище для волшебника-сохранителя, чем эта обжигающая, покрытая камнями, смертельная пустыня, в которую никто не отваживается войти? Но, с другой стороны, голос из пламени сказал им идти в Нибенай. Эти пустоши просто препятствие, которые они должны преодолеть, и нечего больше. Снова и снова, прокладывая дорогу между валунов, Сорак задавал себе все тот же вопрос, — Почему? Почему пустоши? — Когда солнце начало медленно опускаться с небес, он опять взглянул перед собой, и не увидел ничего, кроме вздыбленных булыжников, огромных валунов и каменных россыпей, протянувшихся вдаль настолько, насколько глаз мог видеть. И только на горозонте смутно виднелась серая, изогнутая линия, Горы Барьера, но на первый взгляд, они не стали ближе с того момента, когда они начали свой самоубийственный путь.

* * *

— Это бессмыслено, — сказал капитан наемников, придерживая своего канка. Они никогда не пройдут через эту каменную пустыню живыми. Если мы пойдем за ними, мы только умрем, как и они. Я и мои люди не пойдем дальше.

Ториан повернул своего канка так, чтобы быть лицом к лицу с капитаном. Он взглянул на других наемников, их было восемь, не считая его и капитана. Их угрюмые лица без слов сказали ему, что они чувствуют тоже самое, что и их капитан.

— Ты сделаешь то, что тебе сказано, — твердо сказал Ториан.

— Мы не подписывались на это, — запротестовал капитан. — Нас наняли охранять караван во время путешествия, а не охотиться в пустошах по приказу идиота.

Ториан выхватил нож и метнул его с такой скоростью, что наемники не увидели почти ничего, кроме смазанного пятна. Нож пронесся через воздух и с безошибочной точностью вознзился прямо в мягкую ямку под подбородком капитана. Капитан издал кашляющий, сдавленный звук, его руки протянулись к мечу, а кровь хлынула изо рта. Он покачнулся, упал с канка и тяжелой грудой приземлился на твердую, каменистую землю, кровь волной хлынула на камни. Прежде, чем кто-нибудь из наемников успел отреагировать, Ториан вытащил свой меч. Как и нож, он был из стали, редкой и почти бесценной, такое оружие могли позволить себе только очень богатые аристократы, да и то достаточно удачливые, чтобы найти его.

— Кто-нибудь еще думает, что это приказ идиота? — спросил Ториан. — Тогда вперед, и пусть попробует скрестить оружие с идиотом.

Наемники взглянули друг на друга, потом на своего мертвого капитана, лежащего у их ног. Ториан знал, что они думают. Их было восемь, а он только один. Но хотя перевес был на их стороне, у него был стальной меч, а они знали, что это означает. Их собственные обсидиановые клинки разлетятся вдребезги, столкнувшись с сталью, а он уже продемонстировал им свои способности и готовность убивать. Обычно аристократы не были слишком хорошими бойцами, но Ториан учился владеть мечом с детства под руководством лучших мастеров меча в Галге, и умел не только сражаться, но и командовать солдатами. В конце концов они были обычными крестьянами-наемниками, которые всегда и везде подчинялись приказам высших классов, и они даже помыслить не могли о том, чтобы поднять свое оружие на аристократа.

Тем не менее, чтобы защититься против такого варианта развития событий, Ториан решил надавить еще больше. — Ваш капитан был великолепный следопыт, — сказал он. — Его способности были почти равны моим. Возможно, один из вас тоже умеет читать следы. Возможно, вы в состоянии найти дорогу обратно в лагерь без меня. Но, с другой сторону, возможно и нет. В любом случае вы должны выбирать, у выбирать прямо сейчас. Но я хочу сказать вам, что единственный путь обратно лежит через мой труп, который останется лежать рядом с вашим капитаном.

Наемники опять обменялись встревоженными взглядами. И еще прежде, чем они ответили, Ториан знал, что победил.

— Мы последуем за вами, милорд, — сказал один из них.

— Хорошо, — сказал Тотиан. — Теперь ты капитан. Твоя награда будет соответствовать твоему новому статусу. Кроме того, каждый из вас получит по пятьдесят золотых монет, когда мы вернемся с Прицессой Коранной.

Он улыбнулся огоньку жадности, мелькнувшему в их глазах. Пятьдесят золотых монет была совершенно неслыханная сумма, королевский выкуп за человека. Они могли прослужить всю оставшуюся жизнь, и никогда не увидеть такой суммы. Но для Ториана это было жалкие гроши. Он принадлежал к одной из богатейших семей Атхаса, владевшей огромными имениями и связанной тесными деловыми узами с Домом Энке, одним из наиболее могущественных членов торговой гильдии. А когда он женится на Коранне, он станет и одним из наиболее могущественных аристократов на Атхасе, родственником не одной, а сразу двух королевских семей. Ради этого он на четвереньках проползет все пустоши, если понадобится.

— Мой нож, капитан, — сказал он.

Новоназначенный капитан наемников вытащил стальнок клинок из горла своего предшественника, вытер его о мертвое тело и с поклоном подал Ториану.

— Вперед, — сказал Ториан, поворачивая своего канка на восток. Наемники последовали за ним. Любой из них, он знал это, легко мог ударить его в спину, но он также знал, что никто из них этого не сделает. Не сейчас. Припугни человека, подумал он, потом соблазни, поймай его на крючок жадности, и он твой навсегда. Он знал какие нужны орудия, чтобы манипулировать людьми.

Но какие орудия использовала Коранна, чтобы манипулировать эльфлингом? Призвала ли она его мужские инстикты, как женщина в отчаянном положении? Да, это было возможно, но Сорак не человек. Он эльфлинг, а как эльфы, так и халфлинги хорошо известны тем, что для них свои собственные интересы намного важнее любых других. Как ей удалось убедить Сорака помочь ей убежать? Пообещала ли она ему деньги? Пообещала ли она ему свою любовь? Нет, последнее совершенно невероятно. Конечно, отчаявшаяся женщина может прибегнуть к этому, как к последнему ресурсу, и предложить себя в любовницы, но эльфлинг путешествует с такой девицей, которая, хотя и монахиня, не уступает принцессе в сексуальной привлекательности. Монахини-виличчи, хотя частенько и давали обет не вступать в брак, далеко не всегда сохраняли девственность.