Хирата начал проталкиваться сквозь толпу. До него доносились обрывки разговоров:
- Девушка та самая, ты уверен?
- Та самая. Снова столкнуться - слишком невероятное совпадение.
— Властитель Мацудайра вызвал канцлера в поля к северу от города.
- Если позвонит по телефону, все станет ясно.
— Бой уже начался. Мы скоро выступаем.
- Не позвонит. И близко к аппарату не подойдет. Берем. Сейчас.
Лихорадка битвы заразительна. Хирата почувствовал, как закипела от возбуждения самурайская кровь. Оглядывая толпу, он заметил свет и движение в здании у изгороди.
Мы шагали мимо дивана. Можно было протянуть левую руку и погладить каштановые волосы. Девица читала \"Гарпер\" и не следила за нашими отражениями в зеркальном стекле напротив. Она вообще не интересовалась посетителями, но - готов спорить - как бы хорошо ее ни натаскивали, а мурашки заползали по спине, когда мы проходили мимо. Только мы не прошли мимо.
Мы обогнули диван и остановились прямо перед ней.
Похожее на амбар строение служило для тренировок с мечом. На бумажных окнах за деревянными решетками металась тень одинокой фигуры. Хирата проскользнул через дверь в огромный зал, пахнущий мужским потом, мочой, кровью и яростью. С голых балок свисали горящие фонари, соломенные чучела стояли вдоль стен с зарубками от ударов. Тамура в белых штанах прыгал, делая выпады мечом. Когда он протыкал воображаемого противника, голые ноги топали по грязному кипарисовому полу. Он не обратил на Хирату внимания. Пот блестел на обнаженном торсе и бритой макушке, на суровом лице застыло выражение жесткой сосредоточенности. Напряженные мышцы бугрились, движения отличались плавностью — для шестидесятилетнего он был в великолепной форме.
- Э, здравствуйте, - сказал я жизнерадостно. Она играла блестяще. Подняла глаза, решила, что я ошибся, - и уставилась в журнал. Снова подняла глаза, удивленно свела брови.
Тамура закончил серией таких быстрых бросков, что его меч превратился в серебряный вихрь. Потом встал, тяжело дыша. Дыхание вырывалось белыми облаками в холодной комнате. Он опустил меч и поклонился.
- Простите...
— Очень хорошо, — похвалил Хирата.
Тамура, похоже, не услышал. Хирата подошел к нему и громко хлопнул в ладоши. Тамура повернулся на звук, отдавшийся эхом по залу. Раздраженно вскинул брови.
Она и правда была хорошенькой - высокая, молодая, в твидовой юбке и жакете; и, хотя ростом казалась повыше, отдаленно напоминала Бет. Все еще носит туфли без каблуков, отрешенно отметил я, однако ноги от этого не выглядят хуже. Смахивает на хорошую, славную фотомодель. Для чтения девушка надела очки с толстой темной оправой. Глядя на меня, очки пришлось опустить.
- Простите?.. - снова сказала она. Слово прозвучало вопросительно.
— Сёсакан-сама послал вас снова надоедать мне вопросами? — осведомился Тамура. — Мне казалось, вас отстранили от расследования.
Тина уже сидела на диване рядом, ее рука скользнула в кармашек пелеринки. Черт возьми! Неподходящее место для стрельбы.
—Это просто случайная дружеская встреча, — заверил Хирата.
- Вы же не собирались ехать в Сан-Антонио, дорогая, - сказала Тина. А я поддержал:
Тамура ответил полным сомнения взглядом. Затем отложил меч на полку, взял кувшин с водой и жадно напился. Вытер рот рукой и стал дожидаться, пока Хирата изложит причину визита. Хирату вдруг осенило: Тамура не услышал его с первого раза, а значит, глуховат. Не потому ли он пропустил, что творилось в комнате Макино в ночь убийства? Сам бы он не сказал — гордый самурай никогда не признается, что у него есть физические недостатки. Он скорее будет читать по губам и притворяться, что слышит. Впрочем, плохой слух еще не оправдание. У Тамуры могли быть иные причины скрывать правду.
- Это надобно спрыснуть! В баре не получится, потому что мы в Техасе, а бутылку оставили в такси, а... А в чемодане там, наверху, кое-что осталось.
— Почему вы сражаетесь здесь со своей тенью, вместо того чтобы ехать на войну? — поинтересовался Хирата. — Готовитесь к кровной мести, в которой вчера поклялись?
- Вот и ладно, - сказала Тина. И обратилась к девушке: - Вы же пойдете с нами, верно, милочка?
Тамура не удивился, что Хирата знает о его клятве.
Лицо девушки было непроницаемым.
— Да, но вас это не касается. Долг самурая перевешивает все остальные заботы. Я обязан отомстить за смерть господина.
- Простите, вы, наверное, ошиблись.
— Пусть даже вы его презирали?
Я расположился слева от нее. Вынул руку из кармана. Раскрывшийся нож легонько щелкнул. Девушка посмотрела вниз. Я воткнул лезвие прямо ей в бок, уложив большой и указательный пальцы на самый кончик, отмерив необходимую глубину: пробить одежду, кожу и прихватить мяса на четверть дюйма. Глаза девушки расширились, рот распахнулся, она со свистом втянула воздух. Другого звука не последовало.
Тамура свел брови, однако не клюнул на уловку Хираты. Он взял полотенце и начал стирать пот.
- Просто так, - сказал я. - Для заметки.
— Нам известно о ваших спорах с Макино, — сказал Хирата. — Вы не одобряли его жадность до денег, взятки, которые он вымогал, и отношения со шлюхами. Вы открыто обвиняли его в бесчестье. Думаете, я поверю, что вы считаете его смерть достойной отмщения?
— Долг следует исполнять независимо от недостатков господина. — Тамура говорил так, словно цитировал какое-то правило бусидо. — Мои личные чувства тут ни при чем.
- Что вам нужно? - прошептала она, застыв, как статуя, невзирая на боль в левом боку. - Кто вы?
Он отшвырнул полотенце и взял меч. Помпезная, старомодная добродетель всегда раздражала Хирату, который знал, что зачастую она лицемерна.
- Просто люди, зовущие выпить на дорогу, прямо в номере.
— И кто же ваша счастливая мишень? — спросил Хирата.
- Но... Я не понимаю! - Глаза глядели озадаченно и перепуганно. Она играла великолепно. Облизала сухие губы. - Здесь... - она запнулась, - происходит ужасное недоразумение.
- Еще нет, - заверил я. - Однако может произойти каждую минуту. Если я воображу, что ты не желаешь повиноваться... будет ужасно. Коротышка.
—Пока не знаю. — Тамура согнулся, держа меч параллельно полу, медленно обвел им комнату, глядя вдоль лезвия. — Но не собираюсь ждать, пока сёсакан-сама выяснит, кто убил моего господина.
Помех не возникло. Лифт находился на первом этаже, а лифтер безразлично отвернулся, пропуская нас.
Судя по усмешке, он был не большого мнения о возможностях Сано.
- Отлично, - сказал я, когда створки двери сомкнулись и кабина поползла навстречу следующему вызову, - отлично. Коротышка. Ножей больше не будет. Но теперь за тобою два пистолетных ствола. Обернись и удостоверься.
—Значит, вы ведете собственное расследование? — уточнил Хирата.
Она поколебалась и медленно повернула голову. Взгляд скользнул с маленького браунинга Тины на мой кольт, потом поднялся к моему лицу.
Тамура окинул Хирату презрительным взглядом.
— Я не нуждаюсь в расследованиях. Правда откроется мне в медитациях.
- Что... - Она облизнула губы. - Что я должна делать?
- Да что захотите! Мы направляемся в триста пятнадцатый номер, по коридору налево. Откроете дверь и войдете первой. Захотите стучать условным стуком - ради Бога. Захотите крикнуть - ради Бога. Но вы ступите за порог прямо перед нами первой, - а первый выстрел, если что-нибудь произойдет, окажется моим. И прикончит вас.
Будь это возможно, они с Сано избавились бы от множества хлопот, скептически подумал Хирата. С другой стороны, сли правду знаешь изначально, такой способ срабатывает без осечек.
- Почему вы думаете, будто в комнате кто-то засел? Почему, ради всего святого?..
—Может, вам придется фехтовать с самим собой? — предположил Хирата. — Например, если ваша кровная месть лишь прикрытие.
- Если я ошибаюсь, то в лепешку разобьюсь, принося вам извинения.
Тамура скривился в пренебрежительной улыбке, рубанув мечом воздух.
- Но, клянусь, я никого не знаю в Сан-Антонио, кроме собственного мужа. Я как раз его и ждала, когда вы подошли! - Слезы выступили на глазах девушки, неподдельные, безукоризненные, как чистой воды алмазы. - Это страшная ошибка!
— Если бы сёсакан-сама был в этом уверен, он бы меня давно арестовал.
Хирата не мог с ним не согласиться. Может, Тамура действительно невиновен, а его кровная месть настоящая. Отсутствие свидетелей и улик говорило в его пользу. Но Хирата сильно подозревал, что Тамура — один из недостающих элементов в картинке убийства.
- Если это ошибка и в номере никого нет - никто не пострадает, верно?
— Положим, вы не убивали своего хозяина, — сказал Хирата. — Но может, вы уже осуществили свою месть. Одного из подозреваемых зарезали прошлой ночью.
Она попыталась говорить, глубоко, смятенно вздохнула - и отвернулась. Мы обогнули угол коридора. Тина шагала рядом, девушка шла впереди.
Меч в руках Тамуры едва заметно дрогнул. Но первый вассал Макино спокойно ответил:
—Я слышал. О племяннике властителя Мацудайры говорит весь эдоский замок.
- Вы сказали... триста пятнадцатый?
—А вы не знали заранее? — спросил Хирата.
- Да. Тина, передай ключ. Тина передала.
— Потому что сам его и убил? — фыркнул Тамура. — Не смешите меня. Смерть Даемона не моих рук дело. Вы просто ищете, к чему бы придраться.
- Эрик, ты уверен?..
— Вы отлучались из дома прошлым вечером.
- Я ни в чем не уверен. Завтра солнце может подняться на западе. Девушка спросила:
- Отпирать дверь?
— Я и близко не подходил к тому грязному месту, где умер Даемон. — Тамура развернулся и описал мечом изящную дугу.
- Именно, - сказал я. - А если желаете назвать пароль...
- Прекратите! Это похоже на скверное кино! Не знаю никаких паролей! Честное слово... Открывать?
—Где же вы были? — Хирата обошел Тамуру, не выпуская из виду его лицо.
- Конечно, - сказал я. - Открывайте и входите. Только не надейтесь метнуться в сторону быстрее, чем я спущу курок. Многие пытались.
Еле слышно девушка сказала:
— Инспектировал военный лагерь канцлера Янагисавы за городом. Со мной было восемь моих людей. Можете спросить их.
- Я совсем не собираюсь... Осторожнее, пожалуйста, с пистолетом - хорошо? Вы готовы? Вхожу...
Я не ответил. Она колебалась, надеялась, что я заговорю и оттяну момент; затем вздохнула и вставила ключ в замок. Повернула. Я ударил ногой, дверь распахнулась, я ухватил девушку за твидовый ворот и пихнул вперед. Она была хорошеньким ребенком, но если кого-то и подстрелят, я, во всяком случае, намеревался избежать пули.
Хирата знал, что преданные слуги подтвердят ради своего господина все, что угодно, но не стал указывать на это Тамуре, а застыл в ожидании. В отличие от актера Тамура не стал заполнять тишину излияниями. Но Хирата заметил, что даже во время сложных приемов изо рта Тамуры не вырываются облака пара: он затаил дыхание, беспокоясь, поверит ли Хирата в его алиби… потому что оно фальшивое?
Стрельбы не последовало. Номер пустовал.
Я оттолкнул девицу. Споткнувшись, она ухватилась за изножье ближайшей кровати, чтобы не упасть. Я развернулся и прицелился в ванную, но там совершенно определенно никого не было. Тина шевельнулась позади.
— Может, в медитациях вам открылось, что вашего хозяина убил Даемон, и вы решили в наказание лишить его жизни? — сказал Хирата.
- Закрой дверь! - гаркнул я, глядя перед собой. Дверь закрылась. - Замкни!
Щелчка не последовало. Девушка упала на колено и следила за происходящим. На ее лице застыло странное, удивленное выражение. Испуганная до полусмерти, она, казалось, еле сдерживала смех.
Тамура снова задышал, явно думая, что его алиби остановило Хирату, который вернулся к пустым домыслам.
- Тина, - произнес я, не оборачиваясь. Ни звука в ответ. Я отступил от девушки - так, чтобы нельзя было достать меня одним прыжком. Огляделся. Никого позади. Тина исчезла.
— Всем известно, что Даемон мало походил на самурая, — проговорил он между свистящими ударами меча. — Он слишком много о себе думал, не уважал старших и волочился за женщинами. Он распространял отвратительные слухи о предательстве моего господина. Кто-то оказал нам всем услугу, избавив мир от Даемона. Истечь кровью в постели шлюхи — именно такого конца он и заслуживал.
Глава 20
— Звучит как мотив для убийства, — заметил Хирата.
Я попятился к двери и взялся за ручку. Быстрые, удаляющиеся шаги почудились в коридоре, но девушка в твидовом костюме начала подниматься, и пришлось повернуть голову. Множество славных мужчин погибли, не сочтя хорошенькую женщину серьезным противником. Пополнять их число было явно незачем.
Меч сверкнул совсем рядом, и Хирата едва успел отпрыгнуть, уберегая горло. Тамура ответил:
- Замри, - сказал я. - Шевельнешься - убью. Она застыла, глядя прямо в дуло двадцатидвухкалиберного кольта. Я рискнул и открыл дверь левой рукой. Ничего не произошло. Коридор опустел, только на пороге лежали два предмета: \"Гарпер\" и кожаная сумка Коротышки. То и другое несла Тина.
— Я бы не стал марать свой меч о такую крысу, как Даемон!
Выводы не подлежали сомнению. Если бы Тину бесшумно схватили за моей спиной и уволокли - а это выглядело невероятным, она уронила бы и собственную сумочку, не говоря уже о пистолете. Обманываться не приходилось: Тина сбежала, вышвырнув сумку и журнал за ненадобностью. Я нагнулся, поднял вещи, бросил их на ближайший стул, потом закрыл и запер дверь.
—А что, если он знал какую-нибудь тайну? Может, будучи в поместье главного старейшины Макино, он увидел, как вы убиваете своего хозяина или заметаете следы?
- Удрала, - не без лукавства молвила девушка, все еще стоявшая на одном колене у самой кровати. - Я видела, поймала прощальный взгляд. Вы надоели ей, бедняжка спасала свою шкуру. И правильно делала. Теперь, когда мы одни, послушайте...
—Ерунда! — Тамура нанес удар по голени Хираты, тот подпрыгнул, уходя от лезвия. — Даже если бы я хотел убить Даемона, я бы не стал подкрадываться в темноте, втыкать в него нож и убегать. Так поступают только трусы.
- Не послушаю, - ответил я. - Закрой коробочку до особого распоряжения. Можешь подняться.
- Да, сэр. - Она встала на ноги.
— Вы бы подошли к Даемону средь бела дня и отрубили бы ему голову на улице? — уточнил Хирата.
- Подтверждать получение приказа незачем. Просто исполняй... Теперь сделай шаг в сторону от кровати и замри. Позировала фотографам?
— Как настоящий самурай!
Ее ресницы дрогнули.
Хирата мог себе это представить. Способ убийства Даемона и правда не вязался с характером Тамуры — но, может, он специально так подстроил? Хирата продолжил:
- Собственно... да.
— Допустим, вы не хотели, чтобы вас заподозрили в убийстве Даемона. Действуя таким образом, вы бы избежали кары властителя Мацудайры.
- Так я и думал. Сам фотограф, могу распознать модель. А модель просто обязана хорошо застывать на месте.
Тамура оскорбительно усмехнулся, стремительно плетя мечом замысловатые узоры в воздухе.
- Послушайте, я не...
—Обманывать бесчестно. Настоящий самурай несет ответственность за свои поступки и принимает последствия. Когда я осуществлю свою месть, об этом будут знать все. Я пойду навстречу судьбе с высоко поднятой головой. — Он с сожалением посмотрел на Хирату. — Но вряд ли вы меня поймете. В конце концов, вы знамениты своей изменой господину. Кто вы такой, чтобы обвинять меня в бесчестье?
Хирату накрыло горячей волной стыда и гнева. Тамура стоял неподвижно, держа меч обеими руками, острие указывало на Хирату. С инстинктивной поспешностью Хирата обнажил оружие. Тамура ухмыльнулся:
—Сейчас мы узнаем, кто настоящий самурай, а кто позорит бусидо.
Свет фонарей отражался на их лезвиях. Хирата почуял опасность, сгустившуюся в воздухе, сердце колотилось от примитивного желания драки, мышцы вздулись перед прыжком. Но, подумав, он остановился. Хирата не боялся проиграть. Тамура ловок с мечом, но он на тридцать лет старше и никогда не бился по-настоящему, как Хирата. Хирата понял, что, уничтожив одного из подозреваемых, он повредит расследованию. Поддавшись на призыв Тамуры защищать свою честь, Хирата только вновь опозорит себя перед Сано и получит смертельный приговор за убийство.
Хирата отступил от Тамуры и сунул меч в ножны, стараясь не обращать внимания на презрительное выражение лица соперника. Это был один из самых трудных моментов его жизни.
—Трус! — бросил Тамура.
Проглотив унижение и смиряя норов, Хирата заставил себя говорить спокойно.
—Вы что-то знаете об убийстве Макино. Если его или Даемона убили вы, я лично свершу правосудие.
Хирата вышел прежде, чем Тамура успел ответить, а жажда боя — возобладать над разумом. Снаружи он едва отдышался, прогоняя злобные мысли. Учиться самоконтролю оказалось болезненным делом. Идя сквозь ряды солдат, столпившихся на тренировочном поле, Хирата заставлял себя сосредоточиться на расследовании.
Логика и инстинкты подсказывали ему, что Тамура и Кохэйдзи лгут. Но хоть у обоих и не было алиби на время убийства Даемона, их мало что связывало с племянником властителя Мацудайры. Да и непохоже, что Даемон застал кого-то из них за избиением Макино той ночью. Хирате оставалось доложить Сано, что он исполнил приказ и ничего не натворил.
Хирата решил сменить тактику. Оглядев солдат Мацудайры, он заметил тяжеловесного самурая в доспехах, который галопом скакал на лошади по полю. Отдернутое забрало шлема открывало молодое лицо с розовыми щеками и квадратной челюстью. Хирата помахал ему и крикнул:
— Норо-сан!
Норо обуздал лошадь рядом с Хиратой и спрыгнул на землю.
— Хирата-сан. — Он быстро поклонился улыбаясь. — Что тебя сюда привело? Встал на нашу сторону?
— Я по другому делу, — объяснил Хирата. — Кстати, мои соболезнования.
Норо опечалился и благодарно кивнул. Он служил личным телохранителем Даемона.
Хирата отвел Норо за ряд мишеней для стрельбы из лука, где они могли спокойно поговорить.
— Окажи мне услугу.
— Я весь в твоем распоряжении, — сказал Норо.
Готовность Норо помочь объяснялась просто: шесть лет назад он с друзьями ввязался в драку с бандой крестьян. Противники превосходили компанию Норо числом. В потасовке Норо потерял меч, и один из бандитов начал жестоко избивать его железным прутом, когда подоспел Хирата — в то время патрульный офицер. Хирата остановил драку и спас жизнь Норо. Когда Хирата перебрался в эдоский замок, давнее знакомство переросло в дружбу. Норо поклялся отблагодарить Хирату, оказав ему любую услугу, которую тот пожелает.
— Скажи, с кем Даемон встречался в Символе Ослепления? — спросил Хирата.
Норо отвел взгляд.
— Как жаль, что ты спросил именно об этом, — проговорил он. — Я не могу ответить ни тебе, ни кому бы то ни было.
— Не можешь или не хочешь?
—Я обещал Даемону.
Обещание, данное самураем господину, превыше всего, но Хирата не унимался:
— Какая теперь разница, если Даемон умер?
— И на это я ответить не могу. — Норо явно было стыдно разочаровывать человека, которому он обязан жизнью. — Но поверь мне, разница есть.
— Она могла убить Даемона, — заметил Хирата. — Возможно, не открывая ее имя, ты защищаешь убийцу. А еще ты стоишь между мной и моим долгом помочь господину в расследовании преступления.
Честный взор Норо сделался несчастным, тем не менее он покачал головой, отказываясь спорить.
— Может, ты хотя бы проведешь меня в поместье Мацудайры, чтобы я поискал зацепки в покоях Даемона? — предположил Хирата.
— Прости, но властитель Мацудайра меня убьет, — сказал Норо.
— Ладно. — Хирата медленно пошел прочь, давая Норо время передумать. Все его надежды сейчас зависели от чувства долга приятеля.
— Погоди, — остановил его Норо.
Хирата с готовностью обернулся.
— Я не могу назвать тебе имя женщины, но я должен как-то помочь, — рассудил Норо. Он переминался с одной закованной в броню ноги на другую. — Наверное, мне не стоило бы говорить тебе и этого, но… У Даемона есть еще одни покои, кроме тех, что в поместье Мацудайры. Он содержал дом в Канда. — Норо описал, как туда добраться. — Но ты узнал о нем не от меня.
26
Сано вошел в комнату Окицу и обнаружил девушку на коленях посреди разбросанной одежды в окружении солдат Ибэ и Отани. Ее глаза были круглыми озерами страха, в горле булькало. Увидев Сано с сыщиками, сторожевыми псами и их людьми, она выпалила:
— Я не все вам рассказала о ночи смерти главного старейшины Макино. Прошу вас, позвольте мне договорить сейчас!
—Давай, — кивнул Сано, удивленный, что наложницу не понадобилось даже спрашивать.
Окицу поперхнулась, глубоко вдохнула и начала ковырять кожу вокруг ногтя, которая уже без того покраснела и кровоточила.
— В ту ночь, очень поздно, я… я пошла в место облегчения. — Вежливое название уборной. — По пути обратно я… я увидела его.
— Кого? — Сано почувствовал, как напряглись за его спиной Отани и Ибэ. — Главного старейшину Макино?
— Нет! — выдохнула Окицу. — Племянника властителя Мацудайры.
Теперь сторожевые псы излучали неодобрение и тревогу. Сано загорелся: в первый раз кто-то признал, что видел Даемона после его визита к Макино.
— Где ты его видела?
— В… э-э… кабинете. Дверь была чуть приоткрыта. Я заглянула и… а там он.
Сано внимательно посмотрел на Окицу:
— Как ты его узнала?
Она съежилась под взглядом сёсакан-самы. После длинной паузы ответила:
— Я… я видела его раньше… на приемах?
Под конец в ее голосе появились вопросительные интонации, словно Окицу не была уверена, что отвечает правильно, и ждала поощрения.
— Что он делал? — продолжил Сано.
—Он… он стоял у стола? Он держал в руках… э-э… палку? — И снова эти вопросительные интонации. — Он смотрел куда-то в пол…
— Что лежало на полу?
— Я… я не знаю. Мне было не видно?..
Сано представил Даемона с оружием в руках, стоящего над избитым телом главного старейшины Макино, и Окицу, подглядывающую в щелку, свидетельницу преступления.
— Сейчас же прекратите допрос, — приказал Отани.
Властитель Мацудайра не хотел, чтобы его племянника обвинили в убийстве даже посмертно, понял Сано, — это повредило бы отношениям его клана с сегуном.
— Что еще ты видела? — обратился Сано к Окицу.
— Ничего. — Наложница всем своим видом умоляла поверить ей на слово и оставить ее в покое.
Угрожающие взгляды сторожевых псов говорили, что Сано испытывает их терпение. Он сказал:
— Окицу-сан, почему ты не упомянула об этом, когда тебя допрашивал мой первый вассал?
— Я боялась, — ответила Окицу. Ее пальцы все так же терзали кожу вокруг ногтей.
— А почему решила рассказать сейчас?
Окицу рискнула исподтишка бросить взгляд на Сано:
- Во второй и последний раз говорю: закрой рот. Или получишь дулом по зубам. - Она приоткрыла губы. Я приподнял пистолет. Она осеклась. - Так-то лучше. - Я протянул руку и взял сумочку. Револьвера не обнаружилось. - Мэри Фрэнсис Четэм, - прочел я. - Жена Роджера Четэма.
— Племянник властителя Мацудайры мертв и не может причинить мне вреда.
— Откуда ты знаешь о его смерти?
Девушка снова попыталась заговорить, опять осеклась, надулась и выразила всевозможное презрение к моей особе. Я вернул сумочку на стул, постоял с задумчивым видом, припоминая события последних минут. Я глаз не спускал - ни на миг, и выбросить она не могла ничего. Однако рисковать не стоило.
Девушка пробормотала:
— По слухам.
- Сделай шаг и замри.
Может, наложница и правда видела Даемона, но молчала, боясь его мести, подумал Сано. А может, не хотела сознаваться, что в ту ночь бродила по личным покоям, — ведь тогда она могла сама убить Макино, а не поймать преступника с поличным. Чем на самом деле руководствовалась Окицу, выдавая Хирате свое прежнее алиби?
- Можно?
- Что?!
— Что ты делала после того, как увидела Даемона? — спросил Сано.
- Детская игра, - пояснила Мэри Фрэнсис. - Называется великаньими шагами. Сначала спрашиваешь \"можно?\", а потом ступаешь.
— Вернулась к Кохэйдзи. Он был в своей комнате.
Прискорбно. Я ее предупреждал. Мужчина получил бы, как и было обещано, дулом прямо по зубам. Она была девушкой - и чуть-чуть походила на мою жену, поэтому я ударил ее повыше уха. Она качнулась, приподняла руку, вспомнила о пистолете, замерла. Серые глаза сочились болью. Девица чувствовала себя не лучшим образом, Я тоже.
— Чем вы занимались потом?
- Миссис Четэм, я провел на этой работе четыре тяжких года. Мне прекрасно знакома техника отвлечения безобидной болтовней. Ни одному вашему слову я не доверяю и не собираюсь переводить время, выслушивая. Откроете рот опять - лишитесь половины зубов. Понятно?
Она промолчала. Я повторил:
— Не помню.
- Понятно?
Окицу опустила голову. Сано наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. Ее глаза так расширились от ужаса, что вокруг зрачков появились белые круги. Теперь, по ее словам, выходило, что они с актером в ночь преступления долго оставались порознь и Кохэйдзи, так же как Окицу, мог убить Макино — если этого не сделал Даемон.
— Ты забыла рассказать моему первому вассалу еще кое- что, — заметил Сано. — Вчера он навещал Ракуами, твоего бывшего хозяина. Ракуами сообщил, что ты ненавидела главного старейшину Макино и даже пыталась покончить с собой, только бы не становиться его наложницей. Правда?
Окицу сглотнула слюну и захлебнулась, крепко прижав руки к животу.
— Нет.
— Значит, Ракуами лгал?
— Нет!
— Либо он лгал, либо ты ненавидела Макино. Что из двух? — подтолкнул Сано.
— Я его не ненавидела. То есть вначале да, но… — запуталась Окицу. — Я пожила с ним, и он был так добр ко мне, а я так ему благодарна, потом я больше его не ненавидела, я его очень любила…
Сано узнал о ее чувствах к Макино все, что хотел.
— Ты говоришь, что встречалась с Даемоном на приемах. Может, ты видела его в клубе Ракуами?
— Не помню, — простонала Окицу, сжимая живот.
— Ты развлекала его у Ракуами?
— Не помню.
Ее любимый ответ не убедил Сано, он заметил, как покраснела девичья шея под кимоно: даже Окицу, которая, вероятно, обслужила в клубе множество мужчин, не могла забыть Даемона.
— Когда ты видела его в последний раз?
Окицу повертела головой из стороны в сторону, потом вверх-вниз, словно пыталась собрать разлетевшиеся мысли.
— В… в ночь смерти главного старейшины Макино.
— Подумай, — нажал Сано. — Может, вчера вечером?
— Нет.
— Где ты была прошлой ночью?
—С… Кохэйдзи.
Ее любимое алиби также не устроило Сано.
— Он уходил один. Ты уходила после него.
—Я была с ним. Была! — всхлипнула Окицу.
— Ты встречалась с Даемоном в Символе Ослепления? — продолжал Сано. — Ты была его любовницей?
—Нет!
— Ты ходила к нему прошлой ночью? Ты его зарезала?
— Я не встречалась с ним! Я никого не убивала!
По комнате разлилась вонь испражнений: желудок Окицу не выдержал. Ибэ в отвращении скривился:
— Пойдемте отсюда.
Он с Отани и солдатами вывел Сано и его людей наружу, где они столпились на веранде. Окруженный своими надсмотрщиками, Сано прислонился к перилам. В саду песок испещрили капли дождя, камни были темными и скользкими от влаги. Издалека доносился бой военных барабанов, холодный воздух разрывали выстрелы.
— Девчонка врала, не видела она Даемона в ночь убийства, — заявил Ибэ. — От обоих ее алиби несет, как от десятидневной рыбы.
Сано был с ним согласен, однако возразил:
— Это не означает, что она виновна.
Он и в самом деле не думал, что Окицу преступница. Она не способна зарезать или избить до смерти — по крайней мере без помощника. Но наложница могла служить общим звеном двух убийств, если они действительно связаны.
— Зачем еще ей лгать? — неприязненно спросил Отани.
— Чтобы защитить кого-то, — объяснил Сано. — Чтобы скрыть тайны, не имеющие отношения к убийствам.
— Ну, по-моему, она сойдет на роль преступницы, — сказал Ибэ. — Да и вдова тоже.
—Арестуйте ту или другую, — поддакнул Отани.
— Выбирайте. Нечего больше время терять, — добавил Ибэ.
Сано не пошевелился, хотя перед глазами тут же встал Масахиро, крошечный и беспомощный, в окружении бандитов.
— Пока рано, — заявил он. — Недостаточно доказательств.
Ибэ выругался.
—У вас есть две женщины, которые ненавидели Макино, имели возможность убить его и выдали сомнительные алиби на время обоих преступлений. Что еще вы хотите?
Сано хотел убедиться, что не накажет невиновного, извратив правосудие и поставив под угрозу свою честь, но не ждал, что наблюдатели его поймут.
— По крайней мере узнать, чем занимались женщины, когда убили Даемона. То есть проследить их путь в прошлую ночь. Пока я это не сделаю, никаких арестов.
Ибэ с Отани облокотились на перила и посмотрели друг на друга. Сано заметил, что они не расположены использовать против него свое оружие. Эти трусы боялись причинить вред Масахиро и навлечь на себя гнев сёсакана-сама не меньше, чем Сано боялся за сына. Все застыли в нерешительности. Шум на время затих, и Сано услышал, как дождь струится по водосточному желобу.
Наконец сторожевые псы мрачно кивнули друг другу.
—Ладно, — сказал Ибэ Сано. — Разбирайтесь с женщинами. Только не вздумайте тянуть.
Сано стало чуть легче дышать. Сумеет ли он достаточно долго водить сторожевых псов за нос, чтобы раскрыть убийства, прежде чем Ибэ с Отани, потеряв терпение, исполнят свою угрозу?
А тем временем война могла уничтожить их всех.
На невозделанном рисовом поле за пределами Эдо столкнулись две армии. Всадники Мацудайры налетели на конные войска от фракции Янагисавы. Флаги с гербом предводителя трепетали на древках, прикрепленных к спинам. Копыта били по земле, копья пронзали бойцов. Пешие солдаты кружились в танце смерти, мечи разили врагов. С флангов стрелки изливали град пуль. Свистели стрелы. Люди с криками падали в грязь, уже усеянную трупами и почерневшую от пролитой крови. Самураи издавали восторженное свирепое рычание, сокрушая мир, который подавлял их воинственность почти столетие правления Токугавы. На высокогорьях с обеих сторон поля за действом наблюдали конные военачальники. Они выкрикивали приказы командирам, а те передавали их войскам, трубя в раковины и стуча в барабаны. Солдаты нападали, атаковали, отступали, перегруппировывались и наносили контрудары. Разведчики наблюдали за полем боя в подзорные трубы и считали потери.
Победителем выходил тот, у кого после боя останется достаточно солдат, чтобы удержаться у власти.
Ворота в поместье Мацудайры украшала черная траурная драпировка. Висело объявление о тяжелой утрате клана. В личных покоях в деревянной ванне лежало нагое тело Даемона. Женщины Мацудайра, одетые в белое, поливали его водой из ковшей, которые наполняли в керамических урнах. Они плакали, смывая кровь с груди Даемона, осторожно вытирая его красивое безжизненное лицо.
Властитель Мацудайра сидел на корточках поблизости, уронив голову на сжатые кулаки. На нем были военные доспехи, но шлем с золотыми рогами лежал рядом на полу. Пока женщины готовили его племянника к путешествию в преисподнюю, горе терзало дух властителя Мацудайры.
Кто-то опустился на колени около него, властитель Мацудайра поднял взгляд и увидел Юмори Ёити, своего союзника из совета старейшин. Юмори, невысокий, квадратный мужчина с впалыми щеками, сказал:
—Прости, что беспокою, но я подумал, ты захочешь узнать последние вести с поля боя.
—Да, конечно, — оживился властитель Мацудайра, на миг отвлекаясь от своих мучений. Потери составили двести человек, — доложил Юмори. — Больше половины — люди канцлера Янагисавы.
Властитель Мацудайра кивнул в мрачном удовлетворении. Он встал и подошел к трупу племянника. Женщины вынули Даемона из ванны и положили на деревянный поддон. Они вытирали тело полотенцами, горько всхлипывая, а властитель Мацудайра смотрел на Даемона.
— Я выиграю эту битву в твою честь, — пообещал Мацудайра. — Ты жил и погиб не просто так. А став правителем Японии, я обличу канцлера Янагисаву в мошенничестве и убийствах.
Канцлер Янагисава и его сын Ёритомо стояли в смотровой башне на стене своего поместья. Они смотрели на Эдо через решетчатые окна. Туман и дым заволокли поле, где бушевала битва. Расстояние заглушало пронзительные звуки раковин. Янагисава глубоко вдохнул, его чуткий нос различил тончайший серный запах пороха. Янагисаве казалось, что он чувствует в воздухе привкус крови. Восторг в нем боролся со страхом.
— Я слышал, некоторые из наших союзников перешли на сторону властителя Мацудайры, — сказал Ёритомо. — Что у него по три отряда на два наших и больше ружей. Плохи наши дела, досточтимый отец?
Янагисава кивнул, потому что не мог отрицать правду.
- Да, - прошептала она с ненавистью, - понятно.
- Очень рад. А теперь - еще один шаг и никаких комментариев. Будьте добры.
Девушка шагнула. Отступила достаточно, чтобы я смог обыскать постель, не рискуя попасть под неожиданный удар. Особу такого роста пришлось бы укрощать не хуже, чем любого крепкого мужчину. В постели не выявилось ничего.
Я выпрямился и нахмурился. Предстояло разрешить одновременно две разные загадки. Первая: внезапное дезертирство Тины - если Тина дезертировала. В памяти всплыли ее многозначительные слова: \"Ты возненавидишь меня...\" Тут могли возникнуть последствия наихудшие, но вопрос едва ли заслуживал немедленного рассмотрения. Следовало разработать сценарий без участия Тины - вот и все.
Второй загадкой была стоявшая напротив девушка. Девушка - и мужчина, руководивший ею: на заднем плане, это чувствовалось сразу, обретается мужчина - очень опасный и разумный тип. Я уже недооценил его, ожидая простой, очевидной ловушки в номере. Повторять ошибку не стоило. Мужчина мыслил великолепно. А проникать в его утонченные замыслы надлежало со всевозможным проворством, ибо я играл в цейтноте.
Следующий шаг был очевидным.
- Разоблачайся.
- Что?