Она попыталась что-то сказать, но шум прибоя заглушил ее слова. Да и я все свое внимание направил не на то, чтобы ее расслышать, а чтобы не дать волнам утащить меня назад в океан. Эта спасательная операция оказалась посложнее, чем та, в которой мы уже участвовали, мрачно подумал я. Между двумя волнами я отделил ее от камня, пихнул в воду и последовал за ней. Она пыталась плыть, но вяло, бестолково. Я ухватил ее за одежду, но одежда поползла, и когда накатилась очередная волна, кусок остался у меня в руке. Я повторил попытку, на сей раз одежда выдержала. Изо всех сил работая ногами, подгребая одной рукой, я сумел отбуксировать ее подальше от этих камней, а затем и доставить туда, откуда я начал свой заплыв. Я обнаружил, что она старалась мне помогать. Помощь была почти символической, но все-таки помощь. Затем я поднял ее на выступ. Залезть вслед за ней на выступ без какой-либо помощи с ее стороны оказалось куда труднее, чем я ожидал. Затем я оттащил ее подальше, куда не попадали брызги от волн, и присел на корточки, тяжело дыша и стараясь не стучать зубами. Вскоре я вспомнил про револьвер и забрал его из хранилища. Теперь, если Вилли попробует на нас напасть, я хоть могу отстреливаться, хотя шансы попасть, учитывая мой озноб, были невелики.
Беверли перекатилась на бок и посмотрела на меня сквозь мокрые и спутанные волосы. Я протянул руку и пальцем раздвинул мокрые пряди так, чтобы мне было видно ее глаза так же хорошо, как и ей мои. Ее губы слабо зашевелились.
- Мистер Хелм, - прошептала она. - Я д-д-даже не узнала... - Она не закончила. Она свернулась в комочек и сидела, сотрясаясь от дрожи.
- У вас что-нибудь болит? - спросил я и тотчас же понял, что вопрос глупый. Я хотел спросить, не настолько ли у нее все болит, что она не в силах двигаться.
- Ну конечно... У меня болит все тело, - прошептала она. Потом голос ее окреп. - Болело до того, как я замерзла чуть не до смерти. - Она сделала попытку сесть, ей это удалось с моей помощью. Потом она продолжила: - Но вроде бы я не сломала ничего т-такого ж-жизненно важного. - Ее затрясло так, что она еле сумела докончить фразу.
- Можете взобраться? - спросил я, указывая на верхушку холма, с которого спустился.
- Н-наверное, м-мистер Хелм... Мэтт!
- Да?
Глаза, зеленевшие на бледном лице, смотрели на меня с ошарашивающей пристальностью.
- Какой вы к-красивый, - сказала она тихо. - С-самый кк-красивый мужчина из всех, кого я т-только встречала. Хотя у вас и к-костлявые коленки. Я уже сдалась. Я бы умерла, если бы не вы. Вы меня спасли. С-спасибо.
- Идите к черту! Если у вас есть силы говорить, то должно хватить их, чтобы залезть наверх.
У меня по-прежнему было неприятное чувство, что за нами следят. Когда мы взобрались наверх, то я, с револьвером на изготовку, внимательно осмотрел окрестности, но Вилли нигде не увидел. Меня это устраивало. Я помог Беверли преодолеть последние камни, остановил ее перевести дух, \"а сам сходил за ее туфлями и сумкой и положил их перед ней.
Затем я забрал свою одежду, вытерся майкой и кинул ее Беверли для тех же целей. Я надел все, кроме пиджака. Было заманчиво поскорее согреться, но бывают случаи, когда мужчине приходится доказывать себе и окружающим, что в душе он все-таки джентльмен, вопреки всем очевидным данным. Кроме того, мне нужно показать - пусть символически, - что я рад застать ее в живых. Что это снимало бремя с плеч, камень с сердца и так далее.
Засунув револьвер за пояс, я двинулся с пиджаком в руке туда, где стояла Беверли. В этих обстоятельствах я, возможно, проявлял бестактность, но тем не менее я не мог отвести глаз.
За годы секретной карьеры мне случалось сталкиваться с большим количеством пострадавших, но я очень редко имел возможность поглядеть на женщину в лохмотьях в прямом смысле слова.
Ее аккуратный зеленый костюмчик, отнюдь не предназначенный для кроссов по пересеченной местности, превратился в наряд для огородного пугала - скопище полос мокрой от морской воды ткани. Один рукав и одна брючина напрочь отсутствовали, да и другие ее части тела были выставлены напоказ. Похоже, прыжок из машины не только порвал одежду на правом боку, но и ободрал на нем кожу. Последующее путешествие вниз под уклон и прыжок в воду довершили разрушительную работу. Она была в таком жалком виде, что это выглядело просто смехотворно.
Она перестала выжимать мокрые волосы и уставилась на меня с удивлением, как бы пытаясь понять, почему я на нее смотрю. Затем она поглядела на себя и явно ужаснулась своей пострадавшей наружности.
- Господи, я просто клоун из цирка! - ахнула она. - Или же просто жертва катастрофы! Мэтт, что мне делать? Я же не могу нигде показаться в таком виде?
- Мы достанем какую-нибудь одежду, - пообещал я. - А пока прошу... Надо согреться.
- Нет, погодите...
Она отбросила майку-полотенце, потом стащила с себя остатки пиджака и вылезла из брючных лохмотьев. Скатав все это в ком, она осторожно босиком подошла к обрыву и швырнула его в море.
После этого она направилась ко мне. Это уже был не клоун, не пугало, но симпатичная девушка в наряде, состоявшем из свитера с высоким воротом, хоть и без рукавов, а также в маленьких белых трусиках - почти в том же самом виде, в котором она безуспешно пыталась совратить меня накануне, только сейчас она была мокрой, грязной и поцарапанной. Этот костюм не отличался свежестью и даже целостностью, но все же он не был жестоко смехотворным.
- А теперь я надену ваш пиджак, - сказала она. - Большое спасибо.
Но я, нахмурясь, смотрел на полосы запекшейся крови от плеча до локтя. Пока было трудно сказать, где тут рана и где просто запекшаяся кровь.
- Сперва дайте я осмотрю вашу руку.
- А что тут можно сделать! Нет, лучше не надо играть в доктора, - сказала она довольно резко. - Я не помру, если, конечно, вы не будете меня держать на ветру весь день.
- Ладно, - сказал я, накидывая на нее пиджак. - Поехали. Вот ваша сумка.
Я решил забрать и брошенную майку. Она могла пригодиться для перевязок. Кроме того, останься она тут валяться, мексиканская полиция могла бы воспользоваться ею как уликой. Когда я поравнялся с ней, она остановилась у разбитой машины, извлекла из зажигания ключи, бросила их в свою мексиканскую сумочку.
- В чем дело? - улыбнулся я, разглядывая гору металла. - Вы боитесь, кто-то приладит к этому колеса и укатит?
- Там не только ключ от машины, - ответила она мрачно. - Там еще ключ от моей квартиры и ключ от моего сейфа в банке, если у меня когда-нибудь хватит сил вернуться за содержимым. За норковой шубой, за драгоценностями... - Она поморщилась, глядя на останки машины. - Надо же, эта штука чуть было не убила меня, - сказала она с удивлением в голосе. - Понятия не имела, что из них можно выскочить в мгновение ока.
- Что именно произошло? Но Беверли покачала головой.
- Потом, Мэтт, вот сядем в машину, включим печку...
До шоссе мы добрались без приключений. Когда я стал открывать дверь \"седана\", на дороге возникла первая машина, но это был не бедный \"джипстер\", а грузовичок-пикап, кабина которого была битком набита мексиканцами - взрослыми и детьми, - они уставились на нас с таким удивлением, что я забеспокоился: а вдруг они увидят разбитый автомобиль внизу.
Затем я понял, что они глазеют на мокрые волосы Беверли и ее сокращенный наряд, каковой они приняли за купальник.
Они помчались мимо, хохоча над беднягами гринго, которые не могут дождаться лета и уж тогда поплавать.
Глава 12
- А ведь вы меня предупредили, - сказала Беверли, нарушая уютную тишину, установившуюся, когда заработала печка. - Но я не послушалась.
Я снова ехал на предельно дозволенной скорости сто десять километров - то бишь семьдесят миль в час. Конечно, лучше бы было убавить ее до шестидесяти восьми с половиной, но ни у кого нет такого чувствительного спидометра, даже у мексиканской дорожной полиции. Я покосился на свою спутницу, но ее голые ноги мало заинтересовали меня. Похоже, я еще не оттаял.
Она извлекла из сумочки расческу и зеркальце, которое с честью выдержало потрясения, если не считать отколовшегося уголка. Она стала расчесывав свои спутанные волосы, которые, подсохнув, стали вновь приобретать свой роскошный, хотя и слегка искусственный колер. Щеки ее утратили недавнюю мертвенную бледность, и она даже подкрасила губы. Несмотря на все ушибы, ссадины и непросохшие участки тела, она выглядела вполне симпатично.
- Насчет чего я предупреждал? - не понял я.
- Помните, когда вы заказывали такси в мотеле, вы заметили, что не любите машины с тормозами, которые не тормозят, и рулем, который не рулит? Но - вы говорили о машине, которую я должна была взять у вашей помощницы, а когда я забрала свою машину, ваши слова вылетели у меня из головы. Мне просто не пришло в голову, что они повредили ее, пока она была в аэропорту. Конечно, у них времени было хоть отбавляй.
Мы ехали по-прежнему над Тихим океаном. Калифорнийский залив просыпался. Время от времени попадались на шоссе машины, хотя никаких признаков жилья все еще не было. Только слева тянулись высокие горы, а справа скалы и сам океан.
- Так что же у вас вышло из строя: руль или тормоза? - спросил я.
- И то, и другое, - отвечала Беверли. - Это было как в кошмарном сне. Как только я пересекла границу, у меня за спиной постоянно сидел автомобиль. Я, впрочем, и раньше его приметила. Он особенно и не таился. Он прямо-таки висел у меня на заднем бампере. Я стала прибавлять газу - думала, что оторвусь от какого-то вшивого джипа...
- Водителя знали?
- Конечно. Когда мы проезжали Тихуану, я увидела его в свете фонарей. Это Вилли Хансен, мордоворот. Он среди прочего водит машины для Френки. Те несколько раз, что он возил меня - когда я еще была золотой подружкой Уорфела, - он меня пугал до смерти. Он ездил так, словно впервые сел за руль самоходной тачки.
- Знаю, - кивнул я. - Я сам с ним пару раз ездил. Беверли передернула своими плечиками, на которых по-прежнему был накинут мой спортивный пиджак.
- Может, он лучше себя чувствует на шоссе, чем на улицах, где масса машин? Короче, я никак не могла оторваться от него, а ведь эта моя золотая карета вообще-то развивает приличную скорость. Летит как ракета. Так сказал Френки, когда дарил ее мне. Не думайте, что мне не пришлось платить за нее, как и за все другие его подношения. Ф-фу! - Она ненадолго замолчала. Лицо помрачнело под грузом воспоминаний. - Плата за грех, - пробормотала она. - И вот теперь я сижу тут чуть не нагишом, в сумочке пятьдесят долларов, и нет никакой возможности забрать в Лос-Анджелесе те трофеи, за которые я отдала свое юное невинное тело. Ну, скажем, почти совсем невинное... Это наглядный урок маленьким девочкам, которые думают, что... А, черт!
- М-да, - сказал я. - Значит, мы оставили героиню, жмущей на педаль акселератора, а негодяй несется вслед. Напряжение нарастает.
- Прошу прощения, - усмехнулась Беверли. - Я не собиралась заниматься морализаторством. Короче, я пыталась оторваться от него и действительно ушла на полмили. На поворотах у меня прямо дымились шины. А ему, видать, это и было нужно. Они устроили так, чтобы все вышло из строя в самый неподходящий момент, когда я запущу машину на полную катушку. Там, у границы, в тумане, я не очень торопилась. Потому-то так далеко и доехала. - Она посмотрела в окно и вздохнула. - Как приятно видеть голубое небо, а не этот чертов смог! Он меня подавляет!
- Среди рассказчиков вы все-таки кинозвезда, - усмехнулся я. - Давайте оставим в стороне и мораль, и погодные условия с их пагубными воздействиями на психологию, ладно?
Беверли снова засмеялась.
- Ладно. Я вошла в этот поворот у бухты, где вы меня и обнаружили, и мне буквально пришлось лечь на руль, а потом, когда надо было выходить из поворота, он не сработал. Я стала жать на тормоза - и они отказали. Педаль просто провалилась. Машина еще какое-то время шла сама собой, но потом, когда поворот кончился, я поняла, что мне надо выпрыгивать, даже несмотря на то, что меня могло размазать по асфальту.
- Вы выпрыгнули из правой дверцы. Почему? Она удивленно посмотрела на меня.
- А что, собственно?..
- Просто мне интересно, - сказал я. - Женщина управляет машиной. Она за рулем, который расположен с левой стороны, по крайней мере, в США. Она решает выпрыгнуть из машины на ходу, и правый бок принимает на себя удар. Человек, привыкший, как я, делать серьезные выводы из пустяковых данных, не может не озадачиться этим обстоятельством.
- Какой ты смешной, Мэтт, когда делаешься подозрительным, - улыбнулась Беверли. - То-то мне показалось, что ты не просто на меня тогда уставился. Хочешь верь, хочешь нет, я выскочила через правую дверь, потому что боялась, что меня расплющит между машиной и ограждением - машину потащило влево. Ну что, все ясно?
- Конечно, - сказал я. - Мне просто необходимо время от времени напоминать себе, что я профессионал.
- Я сначала попыталась открыть правую дверь, - мрачно добавила Беверли, - но она не открылась. Там была опущена кнопка, и дергай не дергай, толку не будет. Надо было поднять кнопку, но я так запаниковала, что все перепутала. Пока я возилась с замком, машина ударилась об ограждение, а потом я все-таки разобралась с замком и сиганула. А куда делись симпатичные замки, которые открываются, если потянуть за ручку? Ведь раньше они у нас, кажется, были на всех машинах?
- В них нет надежности, - сказал кто-то в Вашингтоне.
- Хотела бы я посадить его в банку, которая несется с дикой скоростью и вот-вот полетит вверх тормашками вниз по камням. Я спросила бы его, как ему там, приятно или нет? - Беверли сердито мотнула головой. - Короче, когда я вдоволь накувыркалась, я еще была жива. Конечно, я страшно ободралась, одежда превратилась в лохмотья, в глазах все плыло, но руки-ноги работали, хотя все тело ломило. Я понимала, что надо обязательно скрыться от этого страшного человека.
- А где был Вилли со своим джипом?
- Я видела, как за поворотом сверкнули его фары. Я понимала, что если он меня увидит, то прикончит, и потому я ринулась вниз, не разбирая дороги, подальше от шоссе. Я кое-как добралась до берега и прыгнула в воду. У меня возникла бредовая идея доплыть до островов далеко в море - я надеялась, что у скал глубоко и я не разобью себе голову о камни. Но когда я оказалась в воде, то поняла - мне не доплыть, слишком уж ледяная вода. Кроме того, он сразу увидит меня и либо пристрелит, либо поплывет вдогонку. Я приметила впадину у подножия скалы, повернула назад и спряталась там. Казалось, я сижу там много часов - волны то и дело обдавали меня каждые несколько секунд. Вдруг я увидела, что кто-то бросил в воду камень...
- Как вы догадались, что это не Вилли?
- Просто прошло уже много времени. Он скорее всего уже уехал... Надо было рисковать. И вообще я боялась, что дольше не выдержу и не выберусь сама. Оказалось, что это ты.
- Это был я.
Я осторожно тронул тормоз, чтоб не сердить гномов, трудившихся в механизме этой машины. Я свернул на обочину, потом остановил машину и поглядел на девушку.
- Что бы вы делали, если бы я не появился?
- В чем дело? Почему мы остановились? - удивленно посмотрела на меня Беверли. - Что ты имеешь в виду, Мэтт? Я бы умерла, наверное...
- Может, и умерла бы, да что-то не верится. Ну а что, если бы вам пришлось иметь дело с кем-то еще. Например, с моей высокой коллегой-блондинкой? Впрочем, Вилли убрал ее на шоссе в Сан-Диего. А как насчет мексиканской полиции? Им-то Вилли помешать не смог бы. А вдруг они опередили бы меня? Тогда какой спектакль вы разыграли бы?
Беверли сидела, насупив брови.
- Мэтт, я что-то не понимаю... - Вдруг ее руки легли на сумочку, лежавшую на коленях. Она повернулась ко мне, но я сказал:
- Нет, киса, и показал ей левую руку с револьвером 38-го калибра.
- Пожалуйста, оставь в покое сумочку.
- Мэтт, милый... - в ее голосе звучали только удивление и обида. - Ее пальцы послушно разжались, отпустив сумочку. Ее большие глаза излучали растерянность. Она была очень смазливой и к тому же неплохой актрисой. Жаль, она не сделала карьеру в Голливуде, но, возможно, она не очень и старалась. Возможно, в Калифорнии у нее имелись дела поважнее. Возможно, ей и платили лучше, чем в Голливуде, хотя в нашем деле особенно не разбогатеешь. - Я не понимаю, к чему ты клонишь? - буркнула она в приступе притворного, но очень правдоподобного гнева.
- Понимаешь прекрасно, - отозвался я. - Все дело в крови.
- В чем?
- В крови, - повторял я. - Это если ты хочешь знать, что именно помогло мне тебя раскусить при всей моей непонятливости. Эта запекшаяся кровь на руке и ноге выглядит очень убедительно. Только если ты сразу сигаешь в воду после того, как вся ободралась, а потом сидишь на камне и тебя обдает волнами каждые несколько секунд, если верить твоим словам, то вряд ли кровь успеет так свернуться.
- Мэтт, ты просто рехнулся! - воскликнула Беверли, облизывая губы. - Не знаю, что ты подумал, но я...
- Я подумал, что уже однажды видел похожий спектакль. Помнишь, там, в мотеле, ты разыграла драму про девушку, угодившую в беду, хотя, конечно, тогда не было той тщательности в деталях. Так, несколько пятен на одежде и растрепанная прическа.
- Милый, неужели ты и правда не веришь?..
- На этот раз, конечно, тебе приходилось играть всерьез, чтобы меня убедить. Сцену вы с Вилли выбрали неплохо, но вода оказалась слишком уж холодной, и воздух тоже, и вы не знали, сколько времени уйдет на то, чтобы или я, или кто-то еще обнаружил тебя под скалой. Ты вполне могла по-настоящему замерзнуть до смерти под таким душем, если бы все время там торчала. Нет, ты оттуда не могла видеть, кто появится. Поэтому ты спряталась в камнях наверху, откуда видела шоссе. Ты сидела в живописно разорванной одежде и с убедительно поцарапанными рукой и ногой.
- Мэтт! - воскликнула она. - Неужели ты веришь, что я сама это сделала, причинила себе такую боль?
- С помощью Вилли, - уточнил я. - Конечно, верю! Лихо сделано. И кстати, наверное, действительно тебе было жутко больно. Ты профессионал, детка. Готов подтвердить это, когда понадобится. Ты отослала Вилли и стала ждать меня. Конечно, ветерок поддувал через эти тряпки, но все же это не так тяжело, как под душем внизу.
- Это просто чушь! - твердо возразила Беверли.
- Ты увидела, как я вылез из машины, - продолжал я, не обращая внимания на ее протест, - и стал спускаться, и только тогда тихо юркнула в норку, чтобы я тебя спас. Только ты не приняла во внимание, что кровь запечется и ее уже не смыть. - Я вздохнул и добавил: - Я дал тебе возможность объясниться, но ты ею не воспользовалась. Впрочем, револьвер в сумочке оъяснить куда труднее. Конечно, это не \"магнум\" 44-го калибра, но дырку в человеке из него проделать нетрудно. Особенно с близкого расстояния.
Беверли снова облизнула пересохшие губы:
- Мэтт, я правда...
- Я видел, как ты вытащила его вместе с ключами из разбитой машины. Я ведь тогда глаз с тебя не спускал. Пушка у тебя неплохая. Можно, я на нее взгляну как следует?
Она промолчала, и я протянул руку и взял кожаную сумку. Сейчас она была тяжелее - по крайней мере на несколько фунтов, чем тогда, у машины на берегу, когда я вернул ее хозяйке. Я раскрыл ее и увидел большой пистолет - \"кольт\" 45-го калибра, лежавший среди всех женских косметических штучек, словно бык в будуаре.
Я вспомнил, мрачно глядя на \"кольт\", как девочка с грязным испуганным лицом говорила мне, что ничего не смыслит в оружии. И она же носила в сумочке \"кольт\" 45-го калибра. Вот почему у нее была такая вместительная сумочка, на прочном ремне - даже хрупкая женщина могла спокойно носить с собой эту пушку, не привлекая ненужного внимания.
Беверли издала странный смешок. Я обернулся к ней.
- Ох уж вы, мужчины, - фыркнула она, и голос ее утратил прежнюю наивность и беспомощность, зазвучав резко и презрительно. - Удивительно, милый, как вы, мужчины, считаете само собой разумеющимся, что никто, кроме вас, не в состоянии носить большие пистолеты и револьверы. Но они очень помогают девушкам, которые могут выдержать отдачу. - Она хитро улыбнулась мне и сказала: - Не в отдаче дело. Вот грохот я всегда переносила с трудом.
Да, она меня немного обскакала. Я пока только понимал, что она вовсе не жалкая беспомощная жертва страшных обстоятельств, какой она пыталась предстать в моих глазах. Не была она также и несостоявшейся кинозвездой, сбившейся в пути в городе фальшивых бриллиантов. Но пока мне некогда было как следует поработать и понять, кто же она была на самом деле, если она не являлась ни Мэри Сокольничек, ни Беверли Блейн. Увидев \"кольт\", я кое-что заподозрил, и все-таки сейчас я был в легком шоке.
Я тихо присвистнул:
- Только не говори мне, что ты и есть Санта-Клаус собственной персоной!
- Санта-Клаус? - удивилась она. - Что это значит? А, поняла. Сент-Николас? Ты так меня называешь?
- Значит, это ты и есть, - сказал я, не сводя с нее глаз, - значит, ты и есть таинственный Николас, которого мы ищем?
- А какие у тебя могут быть сомнения, милый?
- А почему ты в этом так легко признаешься?
- А почему бы и не признаться? Ты меня поймал. У тебя есть приказ убить меня, разве не так?
- Так говорил шеф. Если ты действительно Николас.
- Мое кодовое имя - Николь, - спокойно сказала она. - Просто однажды мы переменили его на Николаса, когда было необходимо, чтобы меня приняли за мужчину. Никто и не ожидал, что я буду постоянно носить эту маску, но почему-то никому вокруг в голову не пришло, что Николас может быть женщиной. До тех самых пор, пока Вилли не потерял бдительность и не вывел вашу рыжеволосую красотку с ирландской фамилией прямо на меня. По той ранней работе она знала достаточно, чтобы все это вычислить. Мне пришлось убить ее, пока она все не разболтала.
Мне больше ничего не оставалось делать.
- Да, - отозвался я, - понимаю. Это было необходимо.
- Необходимо, - откликнулась она. - В нашем деле слишком многое оказывается необходимым, не правда ли, Мэттью Хелм?
Она опять меня опередила. Мне следовало бы догадаться, что может последовать за признанием, но она быстро поднесла руку ко рту, прежде чем я смог помешать. Впрочем, возможно, я и сам не очень торопился это сделать. В конце концов, Мак хоть и сказал, что наша цель - не возмездие, еще он сказал, что вовсе не обязательно, чтобы лица, ответственные за гибель Аннет О`Лири, продолжали расхаживать по земле.
Что касается Беверли Блейн, то ее земной путь завершился.
Глава 13
Мексика гордится очень живописными городами и городками, но Энсенада в их число не входит. Хотя до него можно быстро доехать от границы, он лишен возбуждающей веселой атмосферы приграничных городов. Кроме того, в отличие от городов, расположенных дальше к югу и к востоку, Энсенада не может похвастаться никакими историческими и архитектурными памятниками. Во всяком случае, если там и имелись какие-нибудь руины или, наоборот, соборы, они были надежно скрыты от глаз проезжающих по главной улице, на которой я оказался.
Это был людный, пыльный, оживленный населенный пункт, где жили темнолицые граждане, сосредоточенные на своих собственных делах и не очень интересующиеся пришельцами с севера. Ландшафт тоже не радует глаз, потому что горы здесь отступают от берега и сам город раскинулся на плоской равнине, у большой бухты - по-испански \"байа\", откуда и название. Я отыскал его без особого труда. Чарли Девлин все описала верно. Когда я остановил машину у входа, из мотеля вышел мальчишка, но, увидев, что у меня нет багажа, не очень расстроился. Похоже, такое случалось и раньше, и он привык к сумасшедшим американцам, которые опрометью несутся в Мексику на день-другой, и весь их багаж умещается в карманах.
У стойки администратора я назвал себя, и черноволосая хорошенькая сеньорита, говорившая на вполне понятном, хоть и далеком от совершенства английском, выделила мне номер и дала ключ мальчишке. Последний пальцем показал, где находятся ресторан и бар, и затем двинулся по длинному коридору, а я за ним. Он показал мне мои апартаменты с гордым видом хозяина и заработал доллар, хотя ему не пришлось тащить никаких тяжестей. Репутация щедрого человека никогда не вредит в чужом городе, к тому же номер оказался неплохой, и все, что надо, в нем работало.
Еще раз в этом убедившись - мексиканская сантехника отличается исключительной капризностью, - я вернулся к машине и отъехал на стоянку. Прежде чем запереть ее, я аккуратно опустил оба козырька - для сведения Чарли Девлин, подав ей знак, что все в порядке. Затем я вернулся в номер и, скинув туфли, прилег отдохнуть.
Я и не пытался ничего обдумывать. Теперь вроде бы не требовалось особо шевелить мозгами. Формально миссия моя окончилась. Мне следовало радоваться. Оставалось лишь встретить полную высоких идеалов Чарли, купить ей в баре выпивку, пожелать удачи, поблагодарить за содействие и в виде точки написать отчет о проделанной работе, что позволит Вашингтону закрыть досье на Николаса и отправить его в архив.
К несчастью, однако, мне вовсе не нравится смотреть, как умирают люди. К тому же вокруг не так уж много хорошеньких смелых девиц, чтобы можно было с легкостью бросаться ими направо и налево, независимо от того, каковы их политические убеждения. Разумеется, наши личные симпатии и антипатии не имеют касательства к нашей работе - по крайней мере не должны иметь. Но больше всего меня смущало то, что все это случилось как-то очень просто.
Годы опыта научили меня с подозрением относиться к сложным проблемам, которые вдруг получают удобное и легкое разрешение, когда негодяи или негодяйки охотно признаются в содеянном и по собственной инициативе покидают этот мир. И потому мозг мой по-прежнему вовсю работал, прокручивая события последних дней.
Лежа на кровати, я возвращался мыслями к этой операции, в том числе и к последнему эпизоду, когда я был вынужден отправить в океан мертвую девушку, которую незадолго до этого вытаскивал оттуда живой. Эта процедура не доставила мне радости, но Мак просил, чтобы все было проделано по возможности незаметно, а в данном случае, при определенной доле везения, можно было как раз на это надеяться.
Возможно, власти разыщут разбитую машину. Не исключено также, они найдут и выброшенные волнами фрагменты художественно порванного костюма, который Беверли Блейн отправила в воду. Они могут сделать вывод, что находящаяся в шоке или истерике владелица разбитой машины, блуждая по скалам, оступилась, упала в воду и, отчаянно сражаясь со стихией, сбросила с себя одежду. Немного поодаль в зависимости от течения они могут найти и труп - я привез ее так близко к месту того спектакля, как только мог себе это позволить. Если, повторяю, они найдут труп, то вряд ли обнаружат в нем следы яда. Она ведь была профессионалом на службе у профессионалов. Яд скорее всего из тех, что не только действуют быстро и надежно, но и не оставляют следов.
Местный коронер или тот, кто исполняет у них в Мексике подобные функции, вряд ли его найдет. Я надеялся, что никто не обратит внимание, что в легких окажется меньше воздуха, чем обычно бывает у утопленников. Но если даже они и усомнятся в том, что она утонула, - что ж, в конце концов она вполне могла скончаться от полученных травм при аварии. Ох уж эти пьяные туристы, не справившиеся со своими дорогими машинами на крутом вираже!
Стук в дверь заставил меня сесть и опустить ноги на пол.
- Минутку, - крикнул я. - Я сейчас, мисс Девлин. Это вполне могла и не быть мисс Девлин, хотя ей давно следовало бы прибыть. Это, например, могли быть мексиканские полицейские, получившие мой номер и описание внешности от тех, что видели нас с Беверли из грузовика.
Мне правда не очень верилось в то, что эти люди по своей воле заявят в полицию, даже если последняя будет нами интересоваться. Мексиканцы, насколько мне известно, не очень-то любят связываться с властями. Однако я не имел права сбрасывать со счета вариант, при котором полиция оказалась проворнее, чем я предполагал, и потому мне следовало изобразить искреннее удивление, увидев на пороге полицейского. Пока я завязывал шнурки, стук повторился, причем очень нетерпеливо.
- Иду, иду, Чарли, - крикнул я. - Дайте же человеку время завязать шнурки...
Говоря эту фразу, я прошел через комнату, распахнул дверь и осекся на полуслове. В коридоре стояла вовсе не Чарли Девлин. И не представитель мексиканского закона. Это была гибкая блондинка, танцорка или акробатка, нынешняя подруга Френки Уорфела. Ее присутствие меня удивило, хотя это все равно было куда лучше, чем свидание с полицейским. Некоторое время мы молча глядели друг на друга.
Затем она спросила:
- Кто это Чарли?
- Одна моя знакомая.
- Вот счастливчик, - весело отозвалась она. - Иметь знакомую по имени Чарли!
- У меня есть также знакомая, которую зовут Бобби, - в тон ей сообщил я. - Чем могу быть полезен, Бобби? Виноват, чем могу быть полезен, мисс Принс?
Она улыбнулась широкой, сексуальной, бессмысленной, чисто голливудской улыбкой.
- Возможно, вы и впрямь окажетесь нам полезным, дорогой мой. Вас хочет видеть Хозяин.
Я пристально посмотрел на нее, и во взгляде моем, похоже, появилось сомнение. Я вовсе не хочу создать впечатление, что люблю только толстых или пухленьких. Просто мне показалось, что она тогда слишком уж переигрывала свою роль женщины без выпуклостей. В уличной одежде она казалась куда более плотной, чем в атласной голубой пижаме, подчеркивавшей ее худобу. Сейчас на ней был черно-белый клетчатый брючный костюм. В нем любая другая женщина сделалась бы широкой, словно баржа, но эта лишь обрела нормальные габариты. На ней были широкие просторные брюки и длинный пиджак, только без рукавов - своего рода жилет-переросток, а также белая мягкая шелковая блузка. Туфли были с квадратными носами и на квадратных низких каблуках в соответствии с требованиями последней моды. Френк Уорфел явно настаивал на шпильках только дома. Лицо ее было так накрашено, что в сочетании со светлыми волосами, соблазнительно распущенными теперь до плеч, она во всеуслышание заявила о том, что является не чем иным, как голливудской кинозвездой. Надо было только угадать, какой величины.
- Френки хочет меня видеть? - спросил я. - По какому же поводу?
- Она еще раз одарила меня широкой всепобеждающей киноулыбкой.
- Кто знает, что творится у него в голове? Он делится со мной кое-чем в постели, но только не мыслями. Я понятия не имею, зачем он хочет вас видеть. Почему бы вам самому не задать ему этот вопрос?
- Где он?
- В моем номере. Дальше по коридору, милый.
Все было неправильно. Иначе говоря, взгляд у нее был не тот, ее непринужденные манеры тоже, да и она осыпала меня слишком большим количеством \"милых\". Это была ловушка, западня, капкан. Я сразу это почуял, потому как успел кое-что повидать на своем веку. От этой мизансцены так и несло предательством.
Если бы Френку Уорфелу нужно было о чем-то потолковать, он вряд ли поручил бы этой блондинке-акробатке роль чрезвычайного посла. Он бы послал кого-то из своих мальчиков на побегушках, как раньше. Появление особы женского пола означало, что он решил устроить мне анестезию из сексапила, чтобы подавить мою чувствительность ко всему прочему. С другой стороны, размышлял я, имея в своем распоряжении пустынные берега Калифорнийского залива, он вряд ли выбрал бы отель для совершения мокрого дела.
Но я уже говорил, что мне не нравилось, как завершилась моя операция, даже если с формальной точки зрения я выполнил приказ. Если Френк Уорфел устраивает ловушки для агентов США, то любопытно выяснить, с какой целью. Праздное любопытство в нашей профессии не поощряется, но тут уже речь шла о любознательности, каковая могла принести ценные плоды.
- Тогда показывайте дорогу, - весело скомандовал я девице.
Она двинулась не сразу. Она некоторое время с сомнением смотрела на меня. Мне показалось, что она борется с желанием о чем-то меня предупредить. Зато она легонько пожала узкими плечами, повернулась и зашагала по коридору. У одной из дверей она остановилась, постучала и обернулась ко мне, чтобы подарить мне еще одну фотогеничную улыбку. По прежнему улыбаясь, она ударила меня по голени.
Носок ее модной туфельки, похоже, был укреплен специально для этой цели. Когда я согнулся от внезапной боли, дверь отворилась, оттуда выскочил дюжий тип и ударил меня по затылку. Подхватив меня на лету, он втащил в номер.
Глава 14
Я лежал на кровати, куда меня швырнули, и слушал голоса. Один из них показался мне знакомым. Я слышал его лишь однажды, в Лос-Анджелесе, но без труда установил, что его обладатель - человек по имени Джейк, охранник Френка Уорфела, который пытался меня тогда обыскать. Этот голос говорил:
- Значит, так, сэр: один короткоствольный револьвер 39-го калибра, бумажник с визитками на имя Мэттью Хелма, копия договора о прокате машины, оплаченном кредитной карточкой в Альбукерке, и использованный билет авиакомпании ТВА на рейс Альбукерке - Лос-Анджелес.
Второй голос я не узнал. Он был более высокий, скорее пронзительный и слегка недовольный. Пошелестев бумагами, его обладатель сказал:
- Нью-Мексико. Похоже, он там немало поколесил за последние недели. Может, это след? А что, Френки не выезжал из Калифорнии на восток за это время?
- Он нет, но могла выезжать эта самая Блейн, - отозвался Джейк. - Три раза за последние два месяца Френки давал ей шофера и этот скоростной \"понтиак\" с толстыми шинами. Нам не удавалось сесть им на хвост. Этот Вилли Хансен то ли не умеет ездить по городу, то ли прикидывается, но на открытом шоссе он зверь. Летит как стрела. Но когда ребята их теряли, они ехали как раз на восток.
- Но Френки не так уж и торопился, когда вы его потеряли, - с сарказмом в голосе произнес незнакомец.
- Но, мистер Тилери, океан большой, а уследить за судном в такой туман трудно, - извиняющимся тоном отозвался Джейк. - И к тому же было волнение. У Уорфела \"Ураган\" идет, как танк, напролом, а ребят в катерке сильно потрепало.
- Передай им мои соболезнования, - буркнул человек по имени Тилери, - а потом уволь их и найми настоящих моряков. А заодно и хороших шоферов. - Помолчав, он добавил: - А ты, кажется, говорил, что \"Ураган\" стоит на приколе и чинится?
- Я слышал это от Френки. Он говорил, что налаживают двигатель. Потому-то ребята и оказались не готовы...
- Иначе говоря, Френки обвел вас вокруг пальца.
- Может, и так, мистер Тилери, - согласился Джейк, - но нам удалось выяснить, куда он собрался и когда вернется. Он намерен забрать первый груз сегодня вечером в Бернардо. А вернуться в свой порт завтра вечером, как он это обычно делал. Если его оставят в покое, он выгрузит товар через день-другой. Если к нему заявится полиция, то он спустит его через люк в сортире. Обидно, если ему придется выбросить такую ценность.
- Еще обиднее, если его поймают с этой ценностью. Так кажется и мне, и директорам корпорации. Нам надо сделать все, чтобы этого не произошло. - Немного помолчав, Тилери спросил: - Что еще вы нашли у этого человека?
- Ключи, мелочь, спички, все такое... Да, еще хороший складной нож. Острый как бритва. Вряд ли он носит его, чтобы подрезать ногти.
- Ты говоришь, он правительственный агент? Откуда это известно? У него же не найдено ни жетона, ни удостоверения...
- Френки устроил так, чтобы телефон в его номере в мотеле прослушивался. Ребята слышали, как он говорил с Вашингтоном. Точнее, с человеком, на которого он работает. Никаких имен и названий не упоминалось, но Френки решил, что он из ЦРУ. Шпион или ловит шпионов.
- Идиот проклятый! - в голосе Тилери снова появились сварливые нотки. - Мало того, что он впутал себя и корпорацию в какие-то игры с наркотиками, так еще его угораздило связаться с иностранной шпионкой и помочь ей ухлопать американского агента. У нас разве мало неприятностей с правительством, чтобы на нас спустили еще этих рыцарей плаща и кинжала? Черт тебя подери, Джейк! Почему ты меня не предупредил заранее?
- Я позвонил, как только у меня появилась какая-то определенная информация, мистер Тилери. Вы сами мне так велели. - В голосе Джейка было желание оправдаться любой ценой. - Я и про наркотики вам доложил сразу, как Френки купил себе \"Ураган\". И еще я докладывал, что девица, с которой он завел шуры-муры, никакая не голливудская актрисочка - учитывая скобяные изделия, с которыми она расхаживала, и контакты, которые заводила.
- Но тебе так и не удалось выйти ни на один из ее источников, верно?
- Черт, но она же профессионал. Точнее, была профессионалом, мистер Тилери. И вы же говорили, что не надо раньше времени спугивать ни ее, ни Френки. Нам удалось однажды застукать ее с каким-то китайцем, большой такой, толстый, с маленькими усиками, похож на Чарли Чена.
Это, пожалуй, были самые интересные сведения, которые мне удалось узнать за все время пребывания на Западном побережье. Это перетряхнуло все мои предыдущие соображения насчет моей миссии так основательно, что, собираясь заново с мыслями, я упустил кое-что из слов Джейка.
- Нет, его нам не удалось вычислить, - докончил он. - Господи, ну разве можно уследить за китайцем в этой части Сан-Франциско. Это все равно как выслеживать нигтера в Гарлеме.
- Чернокожего, Джейк! В наши дни мы не должны выказывать расовых предрассудков. Ну а как насчет нашего гостя? Ты уверен, что он вышел на сцену по причине того убийства?
- Да, сэр. По прибытии в Лос-Анджелес, он тотчас отправился в больницу. Похоже, та рыжеволосая принадлежала к его фирме, команде, или как там ее - я имею в виду настоящую рыжую, а не ту крашеную, которая стреляла. Его послали выяснить, кто ее убил, и свести счеты. Ребята слышали, как он получал инструкции по телефону. Это переполошило Френки и его даму, они и понятия не имели, что тут вмешается правительство. Ну, по крайней мере, Френки не ожидал. Тогда они разыграли спектакль, подсунув Битюга Брауна, чтобы сбить гостя со следа, но он не попался на их сказку.
- Кого это ты называешь дамой Френки? - вдруг услышал я угрюмый голос Роберты Принс. - Она не дама Френки! Теперь я его дама, и помоги мне Господь, если он узнает, что я его продала.
- Милая, ты была для камуфляжа, - как ни в чем не бывало отозвался Джейк. - Я слышал их разговор. Та дамочка собиралась отчаливать еще до того, как вышла стрельба. У нее якобы было где-то важное дело.
- Ты не выяснил где? - спросил Тилери. - Это могло бы дать нам след.
- След? Мы и так знаем, что лаборатория находится в этом поселке на колесах - Бернардо. Мы знаем, что Френки отправляется туда морем забрать груз...
- Мне хотелось бы знать, во что еще, кроме наркотиков, он нас впутал.
- Чего не знаю, того не знаю, мистер Тилери, - отозвался Джейк. - Мне только известно, что вот эту даму он отыскал в ночном клубе, где она танцевала танцы. Чтобы создалось впечатление: ему задавали разные вопросы, когда та исчезнет.
- Ну, спасибо за комплимент, - резко сказала Роберта Принс. - Но все равно он меня убьет, если узнает, где я была и что делала.
- Вам обещали защиту и неплохие деньги, мисс Принс, если вы будете с нами сотрудничать, - сказал Тилери. - И вы получите и то и другое, если продолжите с нами работать. - Помолчав, он добавил: - Судя по тому, что ты рассказал, Джейк: наш гость просто выполнял правительственное задание - и выполнил.
- Да, - подтвердил Джейк. - Мы следили за ним с тех пор, как он уехал из авторемонтной мастерской, где у него был контакт с девицей из полиции. Она чинила свою машину. Мы видели, как он кинул в воду труп Блейн. Даже смешно: до этого он вымок насквозь, как раз спасая ей жизнь.
Я вспомнил свое неприятное ощущение, что за мной следят из окна, а Джейк продолжал:
- По крайней мере, он сперва думал, что спасает ей жизнь, но потом что-то навело его на мысль, что она еще раз поставила свою старую пластинку: \"Спасите-помогите\".
- Что заставляет нас задуматься, - услышал я голос Тилери. - Почему после провала первого спектакля, который Уорфел и Блейн разыграли в честь гостя, она все же пытается добиться его доверия? Зачем она разыгрывает новую сцену? Она даже заставила Френки наслать на Битюга киллеров, чтобы создать впечатление, что и ей угрожает страшная опасность. Почему? - Джейк не ответил, и через некоторое время Тилери задумчиво продолжил: - Что они хотят вытворить? Уорфел и девица, пользуясь контактами Уорфела, явно планируют что-то крупное. Возможно, по приказу толстого китайца, которого ты видел. А Хансен водит машину и применяет силу, если нужно. Но что их, черт возьми, интересует, кроме наркотиков, скажи мне, Джейк?
- Виноват, мистер Тилери, но я ума не приложу. Френки всегда находил для меня какое-то занятие в другом месте, когда они начинали обсуждать свои дела.
- Уорфел двинулся на юг по воде, - продолжал Тилери тем же задумчивым тоном. - Хансен едет в том же направлении в машине. Девица тоже едет на юг, но попадает в аварию, подстроенную ею и Хансеном, чтобы этот верный слуга дяди Сэма пришел ей на помощь. Зачем? Похоже, они боятся мистера Мэтью Хелма и хотят держать его под наблюдением или под прицелом, пока остальные выполнят свою операцию, в чем бы та ни состояла. А это наводит меня на мысль, что наш якобы лежащий в обмороке гость все-таки кое-что знает об их планах, потому-то они так и беспокоятся. - Он издал резкий смешок. - Ну что, мистер Хелм? Что на это скажете? Я позволил вам лежать и слушать наши разговоры, чтобы отдельно ничего не объяснять, но хватит прохлаждаться. Вечером доспите. Пробуждайтесь и присоединяйтесь к нам.
Я открыл глаза. Судя по высокому голосу, Тилери следовало быть человеком невысокого роста, и я не ошибся. Впрочем, он хоть и был невысок, зато отличался плотностью и мог перевесить многих из высоких мужчин. Это был человек-шар - на пухлом круглом туловище была пухлая круглая голова. Он был одет, как это принято в неофициальных случаях на Западном побережье - легкие брюки, спортивный пиджак, спортивная рубашка, а на голове - маленькая, цвета какао соломенная шляпка с такими узкими полями, что она вовсе не защищала лицо от солнца. Впрочем, ее хозяин, возможно, и не собирался много находиться под его палящими лучами. У него был вид розового херувима, только вот маленькие глазки смотрели зло. Я поглядел на него, потом на дюжего Джейка, наверное, лелеющего глупую надежду, что я поведу себя безрассудно и начну упираться, потом на гибкую блондинку, распростершуюся в кресле. Потом я увидел четвертого человека, о чьем присутствии я и не подозревал, потому как за все это время он не издал ни звука.
Мне бы следовало догадаться, что в комнате есть кто-то еще поважнее, чем они - ведь говорили они, явно обращаясь не друг к другу, а к аудитории, сообщали друг другу сведения, которые и без того знали. Этот человек стоял у двери. Крупный, с красным лицом, темными волосами. Он был одет как человек из большого города на востоке - хорошая рубашка, хороший костюм, габардиновое пальто и фетровая шляпа. На нем были также темные очки, защищавшие его глаза от опасного западного солнца. Я сразу понял, что это хищник покрупнее, чем Колобок Тилери.
Этот человек, как я сразу догадался, и представлял ту самую корпорацию, большую преступную организацию, о которой упоминал Тилери и к которой принадлежал Френки Уорфел, и каковую он поставил в сложное положение своей самостоятельностью. Судя по всему, в задачу Тилери вменялось устранить неприятную проблему, а возможно, и того, кто ее создал. Но гость с востока был послан в качестве представителя руководства корпорации, дабы проследить, что их интересы надежно охраняются.
- Мистер Хелм! - обращение Тилери отвлекло меня от созерцания безмолвной фигуры в углу. - Примите извинения за несколько крутой прием, но мы знали, что вы вооружены, и не могли предугадать вашей реакции. Позвольте мне вернуть ваши вещи. Прошу положить револьвер и вынутые мной из него патроны в разные карманы. Когда покинете нас, можете снова его зарядить.
- А когда, мистер Тилери, это произойдет? - поинтересовался я.
- Это зависит от вас, мистер Хелм, - спокойно отозвался он. - Вам нужно лишь ответить на наш вопрос, и мы вас не задерживаем. Как вы уже догадались, нам известно все о возможных операциях Уорфела с героином. С этим мы разберемся. Но корпорация, которая платит мне жалованье, - возможно, она известна вам под другими названиями, - не может допустить причастности к государственной измене - по той же причине, по которой она не желает иметь ничего общего с наркотиками. Когда тот или иной вид деятельности становится непопулярным у общественности, он также перестает быть прибыльным.
- Достойная патриотическая позиция.
- Тогда не будем размахивать флагом. Думаю, тут мы с вами союзники. Не будем вдаваться в мотивы. Нас интересует лишь одно: в какую международную интригу впутала Френки Уорфела эта рыжая обезьяна?
- Не знаю, - сказал я.
- Двинь ему, Джейк, - не меняя интонации, сказал толстяк.
Джейк приподнял меня с кровати и ударил в диафрагму. Я задохнулся и повалился обратно на кровать.
- Позвольте напомнить вам, мистер Хелм, - сказал Тилери, - то что вы работаете на правительство США, здесь вам не поможет. Скорее наоборот. Вы грязный американский шпион, который совершил грязное убийство на мексиканской территории.
- Черт, я же не убивал ее, - возразил я. - Я собирался, но она сама избавила меня от хлопот. Она профессионал. И она убийца. Когда я ее разоблачил, она поняла, что ей не жить, независимо от того, убью ли я ее собственноручно или перевезу через границу и сдам властям. Она предпочла короткий путь. А может, у нее был приказ живой не сдаваться, им порой так и велят. Но короче, как только она поняла, что игра окончена, то проглотила капсулу с ядом, и мне оставалось только убрать с глаз долой труп.
- Тем не менее вы вряд ли пожелаете привлекать внимание мексиканских властей и не станете звать на помощь, пока мы будем вас допрашивать. Позвольте тогда спросить вот о чем: что вы делали в Нью-Мексико в последние недели? Почему вы так много ездили на машине?
- Я там ловил рыбу, - честно признался я. Я понимал, что он мне не поверил, но я не мог мгновенно придумать какую-нибудь небылицу, которая прозвучала бы убедительнее.
- Ловили рыбу, мистер Хелм? - в интонациях Тилери был скепсис.
- Я взял отпуск. Раньше я жил в Санта-Фе. Я вернулся туда пообщаться с друзьями и поудить рыбу.
- И вы наездили тысячу с лишним миль?
- Озеро Навахо и река Сан-Хуан на севере штата, водохранилище Элефант Батт на юге. Кроме того, там есть озера Кончос и Майами, реки Чама и Рио-Гранде, и озеро Стоун в резервации Джикарилла. Если ты ловишь рыбу каждый день в течение двух недель, то можешь исколесить весь штат.
- Я думаю, это возможно, мистер Хелм. Другой вопрос, занимались ли этим вы. Я не уверен, что вы не проводили предварительное расследование, скажем, в Альбукерке, прежде чем появиться в Лос-Анджелесе, и потом полученная вами информация вывела вас на Френка Уорфела и Беверли Блейн.
- Я был в отпуске. Мне позвонили и сказали, что нашего агента убили в Лос-Анджелесе, а потому мне надо хватать свою шапку-невидимку и лететь туда.
- И, конечно, вы никогда не слышали о Френке Уорфеле и понятия не имели, что придумал он и эта рыжая, кроме наркотиков? - иронически спросил Тилери.
- Нет.
- Ударь его, Джейк.
Джейк еще раз проделал маневр, в результате чего я сперва был оторван от кровати, а потом снова на нее брошен.
- Вы должны располагать какой-то информацией, - спокойно продолжал Тилери. - Иначе получается абсурд. Девица Блейн явно опасалась, что вы представляете опасность для Уорфела и ее задания, иначе с чего бы ей идти на риск и второй раз разыгрывать из себя жертву мстительности гангстеров? Она явно пыталась понять, что вы знаете, ибо ваши знания очень ее волновали. Что же вы все-таки знаете, мистер Хелм?
- Если я даже и располагаю какой-то информацией, способной им повредить, я сам не знаю, в чем именно она заключается, - опять-таки с полной честностью признал я.
- Ударь его, Джейк.
Тот на сей раз проявил определенную изобретательность. Это было не очень приятно, но не оставалось ничего, как терпеть. Конечно, если бы я решил, что они вознамерились меня убить или сильно искалечить, я бы придумал что-нибудь крутое, дабы положить этому конец, но это означало бы шум, гвалт, возможно, покойника-другого и наплыв мексиканской полиции. Пока же я имел дело с горсткой бандитов с их наивной верой в кулаки, можно было терпеть и утешать себя обычной в таких случаях мыслью о том, какой лютой смертью помрет кое-кто из них, когда впоследствии наши пути-дорожки пересекутся.
- Прекратите!
Это подала голос Роберта, встав с кресла, откуда она наблюдала шоу. Она подскочила к Джейку и схватила его за руку, занесенную для нового удара.
- Прекратите! Прекратите! Прекратите! - кричала она. - Он же работает на правительство. Мистер Тилери! Вы обещали мне, что, если я приведу его сюда, все будет без грубостей. - Джейк оттолкнул ее, но она снова подскочила к нему. Тут ее схватил Тилери, она отбивалась как могла, с каким-то яростным, истерическим отчаянием, вонзая в него свои длинные серебристые ногти. Он выругался и отпустил ее, прижав к щеке руку.
Тогда человек у дверей, молчаливо наблюдавший за всем этим, быстро шагнул вперед, схватил ее за руку и, развернув к себе, нанес такую пощечину, от которой она полетела и врезалась в стену. Он подошел к ней и стал лупить ее двумя руками, пока колени у нее не подогнулись и она, тихо всхлипывая, не осела на пол. Он же рассеянно смотрел на нее, потирая руки.
- Тилери! - сказал он.
- Да, мистер Сапио, - быстро откликнулся тот.
- Так мы ничего не добьемся. Пора убираться.
- Хорошо, мистер Сапио. Джейк, мистер Сапио считает, что нам пора.
Когда они двинулись к дверям, Роберта Принс быстро подняла голову и откинула со лба светлые пряди. Рыдания прекратились.
- А как же я? - ахнула она. - Мистер Тилери, вы же обещали мне деньги и безопасность.
Тилери обернулся, посмотрел на свой окровавленный платок, потом на стоявшую на коленях Роберту и резко усмехнулся.
- Ты стерва, - сказал он своим высоким голосом. - Мерзкая злобная дрянь. Надеюсь, Френки как следует позабавится с тобой, прежде чем свернет тебе шею. Жаль, я не смогу при этом присутствовать.
Когда дверь за ними захлопнулась, Роберта снова заплакала, тихо и безнадежно.
Глава 15
Когда я вернулся в номер, то на кровати обнаружил еще одну женщину. Сегодня меня одолевали женщины-страдалицы: сперва Беверли Блейн, потом Роберта Принс, которую я оставил приводить в порядок свой пострадавший грим, - а теперь на кровати прямо в туфлях лежала ничком Шарлотта Девлин. Туфли по-прежнему были с толстой каймой грязи. Ее тонкие темные чулки обвисли и пошли морщинами, ее безукоризненный серый костюм помялся, очки лежали рядом. Она так и не пошевелилась, когда я закрыл и запер за собой дверь.
Я осторожно подошел к кровати, ожидая самого худшего: женщина ни за что не ляжет на кровать в туфлях, если она, конечно, не в самой плохой форме - пьяна или при смерти. Я, конечно, не очень понимал, кому надо убивать ее и подбрасывать мне труп в кровать, но в этом деле вообще много чего было мне решительно непонятно, а потому вряд ли приходится удивляться новому убийству, а то и двум. Френк Уорфел мог вполне счесть, что она сделалась слишком назойливой и ее пора убрать. Он ничего не имел против убийства, если оно совершалось не им самим, но его подручными.
Подойдя к кровати, я обнаружил, что одна свешивающаяся рука крепко сжимала какую-то бумажку. След? Я осторожно завладел клочком. Оказалось, что это влажный комок клинекса. Отправив его в мусорную корзину, я вгляделся в распростертую фигуру и понял, что она вполне нормально дышит.
Ни крови, ни других следов насилия я не заметил, а потому рискнул предположить, что Чарли не только жива, но и не избита, не отравлена, не накачана наркотиками. Туфли туфлями, но она просто крепко спала, а что касается общей растрепанности, то это вполне естественно для женщины, заснувшей в одежде.
Короткая юбка костюма сзади задралась настолько, что мне в глаза бросилась интересная деталь. Чулки, оказавшиеся в таком беспорядке, были строго говоря не чулками, но составными частями единого целого: почти прозрачные внизу и достаточно плотные сверху. Эта новинка, похоже, старалась дискредитировать как устаревшие такие детали женского туалета, как пояс и резинки.
- Мистер Хелм! - услышал я смущенный возглас. Пробудившись, Чарли с упреком смотрела на меня. Затем она сделала классическое движение спящей красавицы, которую поцелуй принца вывел из спячки - она одернула юбку и стала растерянно озираться по сторонам. Поняв, что она хочет, я сходил в ванную, взял оттуда бумажные салфетки и принес ей.
- Спасибо, - сказала Чарли и начала усиленно обрабатывать ими нос. Затем она надела очки и произнесла: - Прошу прощения, мистер Хелм. Я не думала, что усну.
- Дамы, занимающие мою постель, обычно называют меня Мэттом, - поправил ее я. - Как аллергия?
Вопрос был простой, заданный исключительно для разговора, чтоб дать ей время прийти в себя. Но Чарли отнеслась к нему самым серьезным образом и ответила не сразу, но энергично:
- Если вас это так интересует, то просто ужасно! По крайней мере так было сначала. Потом вроде стало легче, но на пути сюда у меня сделался приступ астмы. В какой-то момент я даже подумала, что вообще не доеду. Я просто не могла дышать. Все мои силы ушли на то, чтобы удержать машину на шоссе. Потому-то, когда я оказалась в вашем номере и увидела, что вас нет, я не смогла избавиться от искушения немного прилечь... Господи, у меня такой вид, словно я побывала на помойке. Если вы джентльмен, то, пожалуйста, отвернитесь.
- Господь с вами, Чарли, - сказал я. - Какой я джентльмен! Лихой суперпризрак, убийца...
Она слегка покраснела, встала, повернулась спиной и провела необходимые манипуляции, чтобы поправить свои чулки. Затем, по-прежнему не глядя в мою сторону, она подошла к зеркалу, скорчила сама себе гримасу, окончательно оправила свою одежду и пригладила короткие волосы.
- Мэтт?
- Да, Чарли.
- Вы меня, кажется, недолюбливаете, да?
- С чего вы это взяли?
- Вы с таким удовольствием припоминаете мне мои слова. Господи, я и не подозревала, что человек вашей профессий может быть таким чувствительным. Если вы считаете, что я должна извиниться, то я готова. Прошу прощения, что назвала вас лихим убийцей-суперпризраком.
Я вспомнил Лайонела Макконнетла и его предсмертное извинение за что, что назвал меня белым гадом. Воспоминание было не из приятных, особенно теперь, когда я узнал, то его застрелили исключительно для того, чтобы я поверил, что и Беверли Блейн угрожает опасность.
- Не в этом дело, - сказал я. - Главное не в том, как вы меня называете, но в том, что вы собой представляете - ив этот момент, и также когда говорите о \"моей профессии\" так, словно она вызывает у вас рвоту.
Она медленно повернулась ко мне и, нахмурившись, сказала:
- Это что-то очень сложное, Мэтт. Боюсь, вам придется немного объяснить, что вы имеете в виду.
- Просто у меня небольшая аллергия на полицию, вот и все. Особенно на тех ее высокоморальных представителей, кто фанатически верит в свою святую миссию и презирает и меня и мою работу.
- Но я вовсе не...
- Черта с два вы \"вовсе не\"! Значит, я не имею права пошутить по поводу вашей деятельности, но вы можете сколько душе угодно фыркать насчет моей. - Я улыбнулся и продолжил: - Поймите, я вовсе не жалуюсь. Мы уже привыкли к такому отношению от вас, носителей жетонов. Просто я обращаю ваше внимание: если вы желаете добиться моего уважения и признательности, вы избрали странный способ их заполучить.
Она не улыбнулась и резко возразила:
- По-моему, вы говорите глупости. Вы сами, в общем-то, мало чем отличаетесь от полицейского.
- Вы заблуждаетесь, Чарли, - сказал я. - Моя задача - защищать людей наперекор всем писаным законам. Ваша задача защищать законы наперекор живым людям.
- Это нечестно. Я... мы... - Она осеклась и судорожно вздохнула. - Не знаю уж, зачем мы затеяли этот разговор, но, по-моему, лучше нам его прекратить. Тем более что я собиралась попросить у вас одолжения.
- Одолжения? - переспросил я. - О чем речь! В нашей мерзкой секретной деятельности мы не имеем обыкновения долго дуться. Мой дом - ваш дом, как принято говорить в этих краях.
Некоторое время она молча смотрела на меня, потом спросила:
- Почему вам доставляет такое удовольствие издеваться надо мной? Только потому, что у меня нет чувства юмора? Неужели вы бы издевались над моим плохим зрением, если бы я лишилась глаза? Или над моим увечьем, случись мне потерять ногу?
Эти слова дались ей нелегко. Она вдруг превратилась в живое существо из похожего на женщину робота, умеющего забавно реагировать на мои остроумные провокации. Некоторое время я смотрел на нее, утратив агрессивность и самоуверенность.
- Ладно, Чарли, - сказал я. - Извините. Осадите меня, если я опять зарвусь. В чем же одолжение?
- Вы не... расскажете там, в Бюро?..
- О чем же?
- Об этом, - она смущенно повела рукой. - О том, как нашли меня здесь. У меня со школы не было такого приступа. Я-то надеялась, что излечилась раз и навсегда. Понятия не имею, что вызвало приступ, может, перенапряжение. Я очень много работала с делом Уорфела. Говорят, астма связана с эмоциональным состоянием. - Она замолчала. Я тоже молчал, и она заговорила опять. - Понимаете, Мэтт, если в Бюро узнают о том, как я тут вырубилась, хотя должна была контролировать себя... Предполагается, что у нас отлично со здоровьем...
Я замялся не потому, что все это имело ко мне какое-то отношение, но просто услышанное не вязалось с ее обликом, с ее образом, который я создал у себя в голове. Я был поражен, что она доверяет мне свою слабость, пыталась обойти строжайшие предписания своей фирмы насчет физического состояния. И это при том, что она поборница соблюдения всех правил и предписаний!
- Ваш секрет умрет во мне, Чарли, - сказал я. - Ваши люди не услышат от меня ни полслова.
- Спасибо, - сказала она. - Огромное спасибо. Я вам очень признательна.
- Всегда готов, - отозвался я.
- Мэтт!
- Да?
- Вы были несправедливы. Мы заботимся и о людях, и о законах.
- В таком случае, - ухмыльнулся я, - вам будет интересно узнать, что некоторые люди собираются нарушить некоторые законы, а именно о наркотиках, то есть по вашей как раз специальности, в поселке на побережье под названием Бернардо. Время действия - сегодня вечером. Ваш друг Уорфел собирается появиться там и забрать первый груз продукции лаборатории. Он будет хранить его в сортире своей яхты \"Ураган\" с тем, чтобы при первых признаках опасности отправить его в воду. Он тихо вернется в свой родной порт к северу от границы и будет ждать развития событий. Если все пойдет нормально, то он через день-другой выгрузит товар на берег и отправит его на рынок.
- Мэтт, откуда вы это узнали? - спросила Чарли, широко раскрыв глаза.
- Это как раз самое интересное, киса. Эти сведения нарочно сообщили мне все те же герои \"Коза Ностры\" - они называют себя корпорацией. Они решили, что с их стороны это очень остроумно. Может, они и правы.