Фробен ничего не сказал, но посмотрел на Фрэнка с явным уважением, одарив его такой же открытой улыбкой, и протянул руку с крупными и сильными пальцами.
— Мне показалось, он собирается вырваться, полковник, — произнес капрал с довольной улыбкой.
Алекс пожала плечами.
– Клод Фробен, скромный комиссар из отдела по расследованию убийств.
— В следующий раз спроси у меня разрешения.
Отвечая на крепкое рукопожатие Фробена, Фрэнк подумал, что при желании тот запросто мог бы сломать ему пальцы. Этот человек ему сразу понравился – сильный и осторожный одновременно. Фрэнк не удивился бы, если б увидел, как тот после работы собирает с детьми модели корабликов, причем с поразительной ловкостью монтируя самые хрупкие детали.
— Слушаюсь.
Юло сразу перешел к делу.
Козловски осмотрела поле битвы, густо усеянное полуобгорелыми трупами жуков. Она сняла шлем и принюхалась.
– Какие новости на пленке?
Боже, что за вонь! Во всей вселенной не встречала ничего подобного.
– Я поручил это Клаверу, нашему лучшему технику, волшебнику, можно сказать. Я только что от него, он изучает пленку с помощью своих приборов. Пойдемте, я проведу вас.
Они прошли в здание и направились по недлинному коридору, освещенному рассеянным светом из окна за их спиной. Юло и Фрэнк шли за Фробеном, глядя на его затылок с волосами цвета соли с перцем, на короткую шею и широкую спину, пока тот снова не повернулся к ним лицом, остановившись возле лестницы, ведущей вниз.
Глава 19
– Прошу, – жестом указал он.
Солдаты, все еще в шлемах и скафандрах, перенесли обожженные останки чужих в одну кучу, а самоходная тележка выкопала ров вокруг нее, чтобы исключить распространение кислоты по территории плацдарма.
Они спустились на два лестничных пролета в просторное помещение, заполненное электронной аппаратурой, залитое холодным светом неоновых трубок, дополнявшим слабое дневное освещение в полуподвале.
Вышел Дэниел Грант, хотя и без скафандра, но из предосторожности все же в кислотостойких ботинках. Из-за пониженной гравитации он не ощущал их тяжести и неуклюжести.
За стойкой сидел худой парень с наголо остриженной головой, очевидно чтобы скрыть начинающуюся лысину. Он был в клетчатой рубашке поверх джинсов, и в расстегнутом белом халате. На носу – кривые очки с желтыми стеклами.
Вот и чужая земля.
Грант родился в колонии, но та планета мало чем отличалась от Земли. За долгие года, проведенные на Земле, он стал чувствовать себя там коренным жителем. Поэтому его охватило странное ощущение, когда он впервые ступил на эту землю, такую далекую от дома и такую не похожую на вкус, на цвет и на запах. Кроме того, его не могло не волновать то обстоятельство, что он шел по недавнему полю боя, а за силовым периметром и сейчас шла ожесточенная война.
Все трое остановились у него за спиной, парень сосредоточенно манипулировал потенциометрами. Наконец он обернулся к вошедшим. Да он, пожалуй, слепнуть должен, когда выходит на солнце в таких очках.
«Выкинь пока что все это из головы, парень, — сказал он сам себе. — Всему свое время. Сейчас ты в большей безопасности, чем был на Земле с негодяем Фиском на шее!»
Фробен не стал никого представлять парню, и молодой человек, похоже, не нуждался в этом. Видимо, он полагал, что если эти люди тут, значит, так надо.
Двое солдат стояли вблизи контурной силовой защиты и наблюдали через ее прозрачное мерцание за происходящим снаружи.
– Ну, Клавер, что скажешь о записи?
Толпы жуков дрались, нападали друг на друга и уклонялись, а при удачных выпадах рвали один другого на части. Это трудно было назвать рукопашным боем, ничего подобного прежде Грант не видел. Вспышками зеленого и черного разлетались струи крови и части тел, поднимая с земли фонтаны брызг.
Техник пожал плечами.
— Как хорошо, — сказал рядовой Джестроу. — Солнце встало, облака рассеялись.
– Мало чего скажу, комиссар… Новости не слишком хорошие. Я исследовал запись всеми доступными мне способами. Ничего. Голос поддельный и никак не может быть идентифицирован.
— Что, решил принять воздушную ванну? — спросил его Эллис. — Одному Богу известно, какое излучение падает на наши головы с этого солнца.
– То есть?
— Нет, эта планета — просто оздоровительный курорт с минеральными водами. И вообще, Эллис, каждый получает удовольствие там, где ему нравится. Я — здесь и прямо сейчас. — Он широко расставил руки. — Восхитительно! Я вернусь домой с отличным загаром.
Клавер начал издалека, понимая, что не все присутствующие располагают нужными техническими познаниями.
— Скажи спасибо, если вообще вернешься.
– Каждый человеческий голос раскладывается на свой уникальный набор частот. Их можно идентифицировать точно так же, как сетчатку глаза или отпечатки пальцев. Это определенное количество верхних, низких и средних звуков, и они не меняются, даже при попытке изменить голос, перейдя, например, на фальцет. С помощью специальной аппаратуры эти частоты можно представить в виде диаграммы. Речь идет о довольно простых приборах, без которых не обходится ни одна студия звукозаписи. Они необходимы, чтобы равномерно распределять частоты и чтобы в том или ином музыкальном фрагменте не оказывалось слишком много высоких или низких частот.
— Послушай, Эллис, я же сказал тебе. Не мешай мне расслабляться.
Клавер обратился к клавиатуре «макинтоша» и взялся за «мышку». Несколько щелчков – и появилось белое окно, пересеченное параллельными горизонтальными полосами. В середине находились две крупные – зеленая и фиолетовая, неровные, как бахрома.
— Не рано ли?
Техник указал курсором на зеленую линию.
– Вот эта линия – голос Жан-Лу Вердье, диджея «Радио Монте-Карло». Я проанализировал его, и вот звуковая диаграмма.
Он опять кликнул «мышью», и схема превратилась в график. На экране возникла желтая линия, двигавшаяся на темном фоне между двумя голубыми. Клавер указал на экран.
– Горизонтальные голубые линии – это частоты. Желтая показывает, на какой из них движется изучаемый голос. Взяв голос Вердье из разных точек записи и наложив их друг на друга, можно убедиться, что они полностью совпадают.
Клавер вернулся к предыдущей картинке и кликнул фиолетовую линию.
– Это другой голос.
Снова появился график, теперь желтая линия двигалась рваными толчками и лишь в немногих местах.
– В этом случае человек, говоривший по телефону, пропустил свой голос через несколько фильтров и перемешал входные частоты, полностью исказив их. Достаточно лишь слегка изменять значение одного из фильтров, чтобы получать каждый раз совершенно иной график.
Тут вмешался Юло. Он спросил:
– Можно ли по записи понять, какой именно прибор тут был использован? Или хотя бы узнать, кому он был продан?
Техник выразил явное сомнение.
– Не думаю. Такие приборы приобрести совсем несложно. К тому же, существует множество модификаций и типов с различными характеристиками в зависимости от цены и фирмы-изготовителя, но для такой простой цели, как эта, годится практически любой прибор. Кроме того, электроника ведь постоянно развивается, поэтому существует довольно обширный рынок бэушной аппаратуры. Она, как правило, попадает в руки любителей домашних записей, и почти всегда без выписки счета. Честно говоря, не думаю, что это нас куда-нибудь приведет.
Фробен, похоже, не совсем разделял пораженческое настроение Клавера.
– В любом случае посмотрим еще, что можно сделать. У нас так мало материала в руках, что ничем нельзя пренебрегать.
Юло обернулся к Фрэнку. Тот явно думал о чем-то своем, будто уже во всем разобрался. И все же комиссар был уверен – ничто из сказанного не ускользнуло от него, и он все запомнил.
Он снова обратился к Клаверу.
– А что вы скажете по поводу телефонного звонка, который не прошел через коммутатор?
— Все идет нормально. — Джестроу улыбнулся. — Даже отлично, судя по последнему бою. Я уверен, наша экспедиция — дело верное.
– Ну, тут я не могу предположить ничего конкретного. По сути здесь возможны только два варианта. Все коммутаторы вообще-то имеют проходные номера. Если знать их, то можно звонить, минуя телефониста. «Радио Монте-Карло», конечно же, не НАСА
[18] в смысле секретности, поэтому вполне вероятно, что кто-то разузнал их. Второй вариант немного сложнее, хотя и не такой уж фантастический. Мне он кажется более вероятным…
– Что же это?
Эллис обвел взглядом массы сражающихся жуков, возвышающееся неподалеку гнездо и вздохнул.
Клавер откинулся на спинку стула.
— Да уж, верное.
– Я выяснял. Коммутатор «Радио Монте-Карло» управляется компьютерной программой и имеет определитель номера, который позволяет в режиме реального времени увидеть на дисплее номер звонящего. Цель очевидна…
К приятелям подошел Грант.
Он осмотрелся, желая убедиться, что она очевидна и всем присутствующим.
— Приветствую вас, джентльмены. Хочу выразить свое восхищение вашей сегодняшней работой.
– Однако при этом звонке номер на дисплее не появился, это значит, звонивший присоединил к телефону электронное устройство, которое нейтрализовало определитель номера.
Оба обернулись с легким испугом в глазах.
– Это трудно сделать?
— А, мистер Грант, — сказал Джестроу.
– Довольно легко для специалистов-электронщиков или телефонистов. Тут не надо быть гением телекоммуникации. Побродив по Интернету, такое установит любой приличный хакер.
— Простите, что напугал вас. Я этого не хотел. Просто решил лично поздравить вас. Я с большим удовольствием наблюдал за вашей работой. С экрана. Вы действовали как хорошо отлаженные механизмы. Мне приятно иметь дело с такими парнями.
Юло чувствовал себя, как заключенный на прогулке. Куда ни посмотришь, всюду натыкаешься на стену.
Оба, как ни старались, не сдержали широких довольных улыбок.
– Можно узнать, откуда поступил звонок, со стационарного телефона или с мобильного?
— Спасибо, мистер Грант, — ответил Джестроу.
– Нет. Но я исключил бы мобильник. Он работает намного медленнее и не всегда точно соединяет. Тот, кто звонил, слишком хитер, чтобы не учитывать этого.
— Вы оба, наверно, понимаете, что не век будете служить в десантных войсках. Когда демобилизуетесь, у «Грант Индастриз» найдутся вакансии для таких пар ней, как вы.
– Можно ли еще как-то проанализировать магнитную ленту?
— Это просто великолепно!
— А пока что продолжайте в том же духе!
Грант пошел посмотреть, что делается по другую сторону от «Муравьеда». Произнесенная им речь предназначалась исключительно для поднятия боевого духа. Эти двое наверняка перескажут его слова другим, и он с удовольствием повторит их. Нет, это отнюдь не обман. Он действительно готов нанять всех этих ребят. И первое, что он тогда сделает — натравит их на маньяка Фиска.
– С моей аппаратурой – нет. Я думаю послать копию в научную лабораторию в Лион, может, им удастся раскопать что-нибудь.
Грант шел, ощущая приятную упругость своей походки.
С другой стороны катера была открыта массивная крышка стационарного арсенала. Внутри сверкали на солнце ровные ряды ружей. Рядом капрал Аргенто занимался проверкой какой-то сложной системы.
Юло положил руку на плечо Клавера.
— Похоже, оружие средней мощности, капрал?
– Хорошо. Сделайте это как можно скорее. Если в Лионе начнут выступать, мы найдем к ним подход.
— Совершенно верно, мистер Грант, — произнес Аргенто из-под свисающих черных усов.
Клавер решил, что вопрос закрыт. Он достал из карманчика халата жевательную резинку, развернул ее и положил в рот.
— И для чего оно будет использовано?
Какое-то время все молчали. Каждый по-своему обдумывал услышанное.
— План очень простой. До входа в гнездо нам надо пройти добрых семьдесят метров по незащищенной территории. А там очень некстати воюют друг с другом полчища жуков.
– Пойдемте, угощу вас кофе, – предложил Фробен.
— Это я заметил. Приятно сознавать, что они вцепились в горло друг другу, а не нам.
Он снова повел их по лестницам, на площадке свернул влево, и вскоре они оказались перед автоматом, стоявшем в нише. Фробен достал магнитную карточку.
— Да, сэр. Так вот, мы откроем проем в контурной силовой защите, чтобы дать залп разрывными снарядами из пушек, и проутюжим так весь путь до входа в гнездо, стараясь уничтожить как можно больше жуков. Как только они будут убиты или разбегутся, мы огородим с помощью гарпунов очищенный участок и снова включим силовое поле, расширив таким образом наш плацдарм до самого гнезда. Довольно сложный маневр, учитывая, что там скальный грунт, но мы такой вариант отрабатывали на Земле, и не раз.
– Все будут?
— И тогда дорога к золоту будет открыта.
Они кивнули. Комиссар сунул карточку в автомат, нажал кнопку и машина, поурчав, выдала первый пластиковый стаканчик с кофе.
— Так точно.
– Что скажешь, Фрэнк? – спросил Юло.
Оружие сверкало серебристыми зайчиками, и Гранту уже казалось, что это блеск вожделенного золота. Грант поднял вверх большой палец.
Фрэнк решил поделиться соображениями.
— Это чтобы все прошло как по маслу.
– У нас мало путей. Куда ни ткнись, всюду тупик. Я уже говорил тебе, Никола, мы имеем дело с очень, очень хитрым человеком. Слишком много совпадений, чтобы можно было просто предположить, будто судьба поцеловала его в лоб. Сейчас единственное, что нас связывает с этим мерзавцем – телефонный звонок. Если нам хоть немного повезет, а ему слишком нравится любоваться собой, он позвонит еще. Если нам очень повезет, он позвонит тому же диджею. А если уж нам совсем повезет, то он допустит какую-нибудь ошибку. Это единственная надежда, какая у нас есть, чтобы найти его и остановить прежде, чем он убьет еще кого-нибудь.
— Да, сэр. — Аргенто в ответ повторил его жест. — Чтобы вся экспедиция прошла как по маслу и мы отпраздновали ее окончание в самом лучшем из ваших казино.
Он допил свой кофе и выбросил стаканчик в корзину для мусора.
– Думаю, теперь пора серьезно поговорить с Жан-Лу Вердье и сотрудниками «Радио Монте-Карло». Досадно, но мы сейчас зависим от них.
— Ты бывал в моих казино, Аргенто?
Все направились к выходу.
— Да, сэр. В «Бич Блосом» в прошлом году. Оставил там все до последней нитки, но зато как провел время! — Капрал улыбнулся, обнажив белые зубы.
– Представляю, какое там сейчас, в Княжестве… как бы это сказать… волнение, – обратился Фробен к Юло.
— Ты не представляешь, как я рад это слышать, старина. Да, мысль отличная. Устрою для всех вас настоящий пир... в «Бич Блосом», в Нью-Атлантик-Сити!
– Ну, назвать это «волнением» все равно что назвать Майка Тайсона нервным типом. У нас там едва ли не коллапс. Монте-Карло – это открытка, ты же знаешь. У нас имидж – это все. Мы потратили тонны денег, чтобы обеспечить главное: красоту и безопасность. И вдруг появляется откуда ни возьмись этот тип и премило сажает нас в лужу. Если эта история не получит завершения в самые кратчайшие сроки, я наверняка услышу, как заскрипят многие кресла…
— Заметано?
Юло помолчал. И вздохнул.
— Какие могут быть вопросы, капрал! Это будет грандиозный пир, гораздо лучше, чем я обещал устроить для вашего начальства. С такими технологиями, как у вас, нам сам черт не страшен!
– В том числе и мое.
Грант отошел от капрала и приблизился к контурной защите, остановившись всего в метре от дерущихся рыжих и коричневых жуков.
У ворот они распрощались. Фробен постоял, глядя им вслед. По его боксерскому лицу было видно, что он весьма сочувствует им, но заметно было и удовлетворение, что он не на их месте.
Он словно смотрел фильм ужасов по телевизору, наслаждаясь собственной безопасностью.
Дэниел упер руки в бока и громко рассмеялся.
Юло и Фрэнк направились к машине. Уже стемнело, подошло время ужина, и комиссар почувствовал, что проголодался. Включив зажигание, он взглянул на Фрэнка.
Плевое дело!
Они играли в бейсбол неподалеку от катера.
– «Кафе де Турин»?
Алекс Козловски понятия не имела, откуда они взяли принадлежности для игры. Вероятно, сделали сами в мастерской на «Рэзии» и затем перенесли на борт «Муравьеда».
«Кафе де Турин» на площади Гарибальди было весьма спартанским заведением – грубые столы и скамейки. Здесь можно было отведать отличных устриц, лучше всего с бутылкой охлажденного муската. Юло привозил сюда Фрэнка с женой, когда они посещали Европу, и они буквально сошли с ума, увидев длиннющий прилавок с дарами моря и обслугу в перчатках, открывающую раковины. Они восторженно смотрели, как официанты разносят огромные подносы с устрицами, морскими трюфелями и крупными красными раками, подаваемые с майонезом. Они приезжали сюда еще дважды, и этот ресторанчик превратился для них в гастрономическую святая святых.
Блюм!
Бросок рядового Эллиса был отличным.
Юло не сразу решился предложить Фрэнку «Кафе де Турин», опасаясь потревожить его воспоминания. Однако американец, похоже, изменился или, по крайней мере, был намерен измениться. Что ж, если он хотел вытащить голову из песка, так это способ не хуже другого. Фрэнк кивнул, как бы принимая одновременно и выбор, и добрые намерения Юло. О чем бы он там ни думал, на лице его не отразилось ничего.
— Хороший выстрел, — сказал Джестроу под всеобщие одобрительные возгласы.
– Поезжай в «Кафе де Турин».
Что за парочка! Когда они попросили разрешения поиграть, Козловски поначалу хотела ответить «нет». Однако, подумав, она не только согласилась, но и пошла еще дальше. Для снятия напряжения Алекс предложила устроить пикник.
Юло слегка расслабился.
Погода стояла хорошая, первую часть боевой задачи они выполнили с блеском, а до начала следующей операции оставалось еще несколько часов.
– Знаешь, мне порядком надоело действовать и разговаривать подобно персонажу какого-нибудь телефильма. Мне кажется, я уже превратился в карикатуру на лейтенанта Коломбо. Мне нужно полчаса спокойствия, нужно хоть ненадолго отключиться, иначе я просто сойду с ума.
Итак, вместо того чтобы заставить солдат есть в холодной антисептической атмосфере «Муравьеда», она поставила раскладной столик на солнце и разложила на нем бутерброды и расставила банки с содовой водой. Столик стоял неподалеку от входного люка, чтобы в случае какой-нибудь аварии с контурным силовым полем иметь возможность быстро укрыться в катере.
Наступил вечер, город осветился огнями. Фрэнк молча смотрел в окно на людей, которые куда-то спешили, громко разговаривали. Тысячи безвестных людей занимались своими привычными делами, сидели в барах, ресторанах, офисах…
Джестроу закончил игру, встал у контурного ограждения со своим саксофоном и начал услаждать слух жуков пронзительными звуками а-ля Джон Колтрейн, временами перемежая их более мелодичными пассажами.
Оба понимали, что Юло говорит неправду. Ведь где-то среди этих спокойных людей бродил убийца, и пока они не найдут его, ни о чем другом Фрэнк с комиссаром думать не смогут.
Алекс ела безвкусный витаминизированный бутерброд и слушала джазовую композицию Джестроу, когда рядом с ней остановился Дэниел Грант, уверенно жевавший свой бутерброд.
— Законный выходной день?
12
— Довольно эксцентричная идея, — ответила Козловски, — но им нужен отдых. Худшее еще впереди. Намного худшее.
За стеклом своей кабины Лоран Бедон, режиссер, вел обратный отсчет, загибая один за другим пальцы поднятой руки и, наконец, выбросил Жан-Лу Вердье указательный палец.
— Почему? Мне кажется, все идет великолепно.
За его спиной зажглось красное табло, означавшее выход в эфир.
— Грант, это война, а на войне сюрпризы — обычное дело. Сюрприз уже в том, что мы не ожидали попасть прямо на театр военных действий. По мне, так лучше было бы дождаться, пока чужие перебьют друг друга, а уж потом идти в гнездо.
Диджей слегка приблизился в кресле к микрофону, стоявшему перед ним на столе на невысокой подставке.
Грант покачал головой.
– Привет всем, кто слушает нас сейчас, и всем, кто этим вечером еще услышит наши голоса. Вас ждет музыка, ждут встречи с людьми, которые расскажут о своей жизни, а она не всегда бывает в ладу с той музыкой, какую нам хотелось бы слышать…
— Графиком это не предусмотрено. Мы ограничены запасами топлива, ну и... деньги... время. Главным образом, время! Я не могу тратить время на пустопорожние облеты планеты. — Его челюсти энергично трудились, пережевывая остатки бутерброда. — Интересно, что сейчас происходит на Земле?
Он остановился и немного отодвинулся. Микшер выдал в эфир фрагмент «Born to Be Wild» группы Steppenwolf.
— А мне интересно, что происходит в этой преисподней, куда нам предстоит войти.
Несколько секунд – и на фоне затихающей музыки вновь звучит теплый и проникновенный голос Жан-Лу Вердье.
— Да, конечно. Но я подошел для того, чтобы поговорить с вами.
– Мы с вами, мы готовы помочь, если это в наших силах. Тому, кто открыл свою душу, но не нашел отклика. Тому, кто ошибся и насыпал на рану слишком много соли. Тому, кто не может успокоиться, пока не вспомнит, в какую распроклятую банку он спрятал сахар. Тому, кто рискует утонуть в собственных слезах. Мы с вами, и все мы живы, несмотря ни на что. Ждем ваших звонков. Мы вам ответим. Меня зовут Жан-Лу Вердье. Говорит «Радио Монте-Карло». Вы слушаете «Голоса».
— Вы уже говорите со мной.
Снова звучит «Born to Be Wild». Снова слышно, как летят по скалистому спуску зафуззованные гитары, поднимая пыль и брызгая гравием.
— Наедине, я имел в виду. Подальше от чужих ушей.
– Черт побери, какой же он молодец!
— Ах, вот оно что. — Алекс посмотрела на часы. Она была без скафандра, решив дать отдых телу. Неизвестно, сколько еще придется носить его не снимая. Возможно, очень долго. — Может быть, зайдем на корабль? — Ей уже хотелось уйти, чтобы не видеть наскучившее побоище, развернувшееся за границами плацдарма.
Фрэнк Оттобре, сидевший рядом с Лораном в режиссерской кабине, не смог удержаться от восхищенного возгласа.
— Очень хорошо.
– Верно? – улыбнулся режиссер.
– Неудивительно, что у него такой успех. Голос и манера говорить доходят до самого сердца.
Алекс запила свой бутерброд минеральной водой и непринужденным жестом пригласила Гранта следовать за ней.
Барбара, звукооператор, сидевшая напротив режиссера за микшерским пультом, знаком указала Фрэнку за его спину. Он повернулся на вращающемся стуле и увидел за стеклом звуконепроницаемой двери Юло, который подавал ему знаки.
Фрэнк поднялся и вышел из студии.
Зайдя в раздевалку, где десантники одевали свои скафандры, Алекс почувствовала облегчение. Конечно, здесь немного пахло потом, но это, по крайней мере, человеческий запах, к которому она привыкла. К запаху жуков она так и не смогла привыкнуть за долгие годы службы.
У комиссара было усталое лицо человека, который с некоторых пор спит мало и плохо. Фрэнк посмотрел на темные мешки под глазами, на седые волосы, которые следовало бы привести в порядок, на воротничок рубашки, влачивший жалкое существование. Человек этот за последнее время видел и слышал столько такого, без чего обошелся бы весьма охотно. Ему было пятьдесят пять, а выглядел он на десять лет старше.
– Как тут дела, Фрэнк?
Алекс повернулась к нему, отряхивая с ладоней крошки.
– Никак. Передача имеет бешеный успех. Диджей просто феноменальный. Он рожден для этого. Не знаю, сколько ему платят, но уж точно, ни одного цента он не получает напрасно. Что же касается нас, то ничего. Ничего. Полная тишина.
— Ну, вот мы и одни. Так в чем дело, Грант?
– Хочешь кока-колу?
Он сел на скамейку.
– Я американец, Никола, но родители моего отца приехали из Сицилии. Поэтому я предпочитаю кофе, а не коку. Это наследственное.
— Солдаты... они просто великолепны.
– Ладно, пусть будет кофе.
— Я что, этого раньше не знала?
Они направились к автомату в конце коридора. Юло порылся в карманах в поисках монетки. Фрэнк, улыбаясь, извлек карточку.
— Я уверен, что они справятся со своей задачей.
– Тот факт, что я сотрудник ФБР, произвел глубокое впечатление на директора. Так что мы – гости радио, и если нас тут не кормят, то хотя бы поят.
— Чертовски на это надеюсь. Но, наверно, мы пришли сюда не за тем, чтобы обсудить профессиональную подготовку солдат?
Он вставил карточку в аппарат и нажал кнопку. Когда кофе был готов, он протянул стакан Юло. Комиссар отпил глоток. Подумал, что кофе уж очень противный. Или, может, у него во рту такой вкус?
Грант поднялся и начал расхаживать взад-вперед.
– Да, забыл тебе сказать. Пришел отчет графологов…
— У меня не выходит из головы саботаж.
– И что же?
— Чепуха. Если бы солдаты решились на бунт, это произошло бы гораздо раньше. Нас сейчас очень мало, и все мы — в одной лодке, так что топить ее нет никакого смысла. Если диверсант и существует, держу пари, его надо искать среди ученых бонз. Они ради званий и титулов готовы на все.
– Зачем спрашиваешь, если уже знаешь ответ?
— С нами только один ученый, Бегалли.
Фрэнк склонил голову.
— Да, с крысиным лицом. Я присматриваю за ним, хотя мне и так хватает забот — я слежу за своим задом.
– Не знаю подробностей, но думаю, это примерно то, что собираешься сообщить.
— И я тоже. Он очень даже симпатичный!
– Ах, да, я же забыл, что ты из ФБР. У тебя мгновенная интуиция и пропуск, действительный везде. Послание было написано не от руки.
Алекс громко рассмеялась.
– Вот как?
— Что за упрямый парень! Даже на трезвую голову — все о том же. И это при том, что от меня разит, как от скаковой лошади.
– Этот сукин сын использовал трафарет. Наклеил буквы на картон и вырезал их. Принес с собой, и когда понадобилось, положил трафарет на стол и смазал сверху кровью. Как ты догадался?
Фрэнк покачал головой.
— Ты прекрасно пахнешь.
– Я же говорю тебе, что не знал этого. Но мне казалось странным, чтобы человек, столь умело и старательно скрывший свои следы, допустил потом такую грубую ошибку.
— То же говорил мне и Майклз.
Юло с гримасой отвращения выбросил стаканчик с недопитым кофе в мусорную корзину и, вздохнув, посмотрел на часы.
— Майклз?
– Отпусти меня ненадолго, а то я уже забыл, как выглядит моя жена. Две машины на парковке, в каждой по два агента. И еще одна на всякий случай – вдруг понадобится. Другие ребята тоже на своих постах. Если что, я дома.
— Питер Майклз. Старая любовь. Мы вместе сражались с жуками на Земле. Крушили их гнезда — он и я. В одной связке. — Она покачала головой. — После боя, разгоряченные, мы даже не принимали душ. Только снимали защитные костюмы и тут же отдавались друг другу. Своего рода традиция.
– Ладно, случится что-нибудь, позвоню.
Алекс подняла глаза на Гранта. Его лицо заметно порозовело.
– Не надо бы мне этого говорить, но я рад, что сегодня вечером здесь ты. И что ты вообще здесь. Пока, Фрэнк.
— Что-нибудь не так, Грант?
– Пока, Никола. Привет жене.
— Ничего, ничего, Алекс. Только... — Он вдруг улыбнулся. — Я знаю женщин. Извини за тот пьяный ступор...
– Обязательно.
Ты очень даже неплохо выглядишь... И хотя ты немного грубовата... то есть не самая женственная из всех женщин, которых я знал... Я люблю тебя. Более того... Я думаю, что и ты любишь меня. Я умею чувствовать такие вещи, детка.
Фрэнк посмотрел вслед другу и заметил, что тот слегка сутулится.
— Если ты дотронешься до меня, ослиная задница, я отрежу твои причиндалы и прилеплю их тебе на нос.
Уже три дня дежурили они на «Радио Монте-Карло» в ожидании, каких-либо событий после того, как договорились с директором. Когда детективы изложили ему свои намерения, сидя у него в кабинете, Роберт Бикжало взглянул на них, сощурившись сквозь ядовитый дым своей странной сигареты. Он оценил все, что сказал комиссар Юло, и стряхивая пепел с водолазки от Ральфа Лорена, принялся буравить их своими глазами-щелочками, которые делали его похожим на хорька.
Грант пожал плечами.
– По-вашему, этот человек может позвонить снова?
— Думаю, что дотронусь. — Он встал и направился к выходу. — Пойду, пожалуй, чтобы не искушать судьбу и не умереть бесславной смертью.
– Мы не уверены. Это всего лишь оптимистическое предположение. Но если он объявится, нам необходимо ваше сотрудничество.
Алекс резко встала, догнала его, повернула к себе и, силой наклонив ему голову, поцеловала.
Юло и Фрэнк сидели напротив друг друга в кожаных креслах. Фрэнк отметил, что их высота была отрегулирована таким образом, чтобы сидевший за письменным столом смотрел на собеседников сверху вниз.
Грант не успел прийти в себя от неожиданности, как она оттолкнула его от себя с такой силой, что он чуть не плюхнулся на скамейку.
Бикжало обратился к Жан-Лу Вердье, расположившемуся на таком же, как кресла, диване слева от письменного стола.
— Боже! — произнес он, стараясь удержать равновесие. — Что сие может означать?
Диджей провел рукой по темным, довольно длинным волосам. Он внимательно и в то же время вопросительно посмотрел на Фрэнка зелеными глазами. Нервно потер ладони друг о дружку.
— Не бери это в голову, ладно? — Она поправила растрепавшиеся волосы и пулей вылетела из раздевалки, ругая себя на чем свет стоит.
– Не знаю, смогу ли я сделать то, что вы просите. То есть не знаю, как я должен держаться. Одно дело вести передачу, говорить по телефону с нормальными людьми и другое говорить… говорить…
Фрэнк понял, что Жан-Лу не решается произнести слово «убийца», и пришел ему на помощь.
Ей чертовски хотелось снова прижаться к его губам.
– Знаю, что нелегко. Нам тоже трудно предположить, что там в голове у этого типа. Но мы будем здесь и дадим тебе необходимые указания при любом развитии событий. Мы пригласили еще и эксперта.
Он обернулся и взглянул на Никола, до сих пор молчавшего.
– Тебе будет помогать психопатолог, доктор Клюни, консультант полиции, который обычно ведет переговоры с преступниками при захвате заложников.
Глава 20
– Хорошо. Если объясните, что мне делать, то я готов.
Солдаты в скафандрах и шлемах стояли в шеренге, держа на изготовку оружие с полным боекомплектом. Казалось, и солдаты, и оружие жаждут боя.
Жан-Лу посмотрел на Бикжало, словно оставляя последнее слово за ним.
Директор рассматривал картонный фильтр русской сигареты и складывал его по всем правилам. Он начал издалека.
Тишину нарушало лишь мерное жужжание генераторов силового поля и рычание дерущихся ксено между шеренгой и входом в монолитное гнездо черных жуков.
– Конечно, это немалая ответственность…
Козловски чувствовала напряжение, охватившее солдат. Или это было ее собственное напряжение, помноженное на двадцать пять? Она понимала, что это решающий момент экспедиции.
Фрэнк сразу понял, куда тот клонит и поднялся с кресла. Теперь он смотрел на Бикжало сверху вниз.
К счастью, ряды жуков заметно поредели. То ли изрядная их часть была убита, то ли они расползчись по каким-то щелям, она не знала. Но надеялась, что они не укрылись в гнезде.
– Послушайте, я не знаю, понимаете ли вы всю серьезность положения. Чтобы вам окончательно все стало ясно, наверное, стоит вам кое-что показать.
— Всем приготовиться, — скомандовала Алекс в микрофон.
Он наклонился и достал из сумки Юло, лежавшей на полу возле кресла, несколько фотографий размером двадцать на тридцать. И бросил их на письменный стол.
— Центральный пульт готов, — послышался в наушниках ирландский выговор О\'Коннора. — Как капрал Аргенто?
– Мы ловим человека, который способен сделать вот это.
Алекс обернулась и посмотрела на капрала, сидевшего за клавиатурой управления орудийными установками.
На фотографиях были трупы Йохана и Эриджейн и их изуродованные головы крупным планом. Взглянув на снимки, Бикжало побледнел.
— Артиллерия наведена и готова к бою, — доложил Аргенто. — И момент сейчас самый подходящий.
Юло усмехнулся про себя.
Козловски посмотрела на небо. Облака снова сомкнулись, и стало, пожалуй, слишком темно. Ну да ничего. До наступления сумерек оставалось еще добрых пять часов. Времени у них более чем достаточно.
Фрэнк снова опустился в кресло.
— Отлично, — раздался голос О\'Коннора. — Открываю проем в контурной защите.
– Этот человек еще на свободе, и мы считаем, что он способен повторить подобное. Нужно остановить его, и сейчас мы рассчитываем только на вас. Тут речь идет не о том, чтобы увеличить вашу аудиторию. Это охота на человека. От нее зависит жизнь или смерть многих людей.
Алекс напряженно всматривалась в мерцание силового поля. Оно выглядело как дрожащая серая паутина, которая исчезнет...
Фрэнк отвел взгляд от Бикжало подобно тому, как змея отводит на мгновение свой гипнотический взгляд от жертвы, с которой хочет поиграть. Он взял со стола пачку сигарет и принялся с интересом рассматривать ее.
Вот!
– Не говоря уже о том, что, если эта история разрешится с вашей помощью, ваше радио и Жан-Лу получат такую известность, какой вы сами не добились бы и за тысячу лет.
Появился широкий проем, и Аргенто не стал тратить времени.
Бикжало немного расслабился. Он подтолкнул снимки к Фрэнку, коснувшись их кончиками пальцев, словно боясь обжечься. Потом с явным облегчением откинулся на спинку кресла. Теперь можно было продолжить разговор.
Громыхнули пушки, залпом выплюнув из своих жерл снаряды. Взрывы с миллиметровой точностью накрыли заранее выбранные цели. Огромные скопления жуков были частью уничтожены, частью рассеяны.