— Меня не интересуют подробности. Просто для хорошего паспорта нужно хорошее фото, причем для вас конкретно — два фото. Извините за откровенность, но вы выглядите сейчас на 28-30 лет. Мне нужно сделать из вас 16-летнюю и 25-летнюю девочку. Паспорт с одной фотографией, даже если там есть какие-нибудь объясняющие пометы типа «брак зарегистрирован» или «выдан взамен утерянного», всегда вызывает подозрения. Даже если вы сумеете толково объяснить, отчего на паспорте одно фото, менту захочется еще разок пристальнее поглядеть на ксиву. Если достаточно опытный — обязательно найдет, к чему придраться. А паспорт с двумя фотографиями — если они, конечно, профессионально сработаны! — почти 60 процентов ментов досконально смотреть не будут. Дайте мне вашу старую ксиву… Кстати, пока можете снять свою курточку и повесить вот сюда.

Лена пристроила куртку и шапочку на резную самодельную вешалку, привинченную к стене, отделанной мореной вагонкой. Форма крючков на вешалке показалась ей странной… Пригляделась и тихо хихикнула — крючки представляли собой уменьшенные копии стоячих мужских инструментов с приборами! Ну, похабники!

Впрочем, не следовало отвлекаться и терять бдительность. На всякий пожарный Лена незаметно перепрятала пистолет из куртки за поясок джинсов и прикрыла свитером.

— Федюсик! У меня все готово! — нежно доложил Рома тоном заботливой супруги, зовущей мужа завтракать;

— Погоди немного, Ромасик, — отозвался бородатый. Он сидел за столом, нацепив на глаз лупу, будто часовщик, и пристально рассматривал паспорт на имя гражданки Павленко.

Лена поглядела в ту сторону, где орудовал Ромасик. Он, как видно, снял свои шпильки 41-го размера, заменил их шлепанцами, надел черный лаборантский халат и подготовил съемочное место: белый экран, табуретку, подсветку подключил. Кроме того, чуть поодаль обнаружилось парикмахерское рабочее место: с зеркалом, раковиной, креслом, феном и прочими прибамбасами.

— Да, с этим паспортом долго жить трудно! — хмыкнул Федюсик, подняв лупу на лоб. — Если б мне кто-то такой дал, я бы подумал, что меня специально подставить хотят…

Лена не стала сообщать, что у нее были такие же мысли, но внутренне согласилась с Федюсиком.

— В общем, так, — деловым тоном объявил спец, — есть два варианта работы. Либо приводить в нормальный вид этот, либо сделать совсем новый. Вам, как я понял, это по фигу, потому что за вас рассчитывается контора. Но все равно, заранее предупреждаю, что переделывать будет дороже и труднее. Время почти такое же. Часам к восьми вечера, не раньше, будет готово.

— А почему так долго? — позволила себе спросить Лена.

— Потому что вы этот паспорт, миледи, должны были получить лет десять назад. И если он будет свеженький-чистенький, совсем не потертый, ничуточки не выцветший и не пропылившийся, вам, извините, хрен поверят. У нас есть своя технология, целое «ноу-хау», как за несколько часов все «состарить» до нужного уровня. Ну, и вообще, рабочий день напряженный. Мы ведь не только вами занимаемся, к сожалению…

— Понятно, — сказала Лена. — И что я тут до вечера делать буду?

— Отдыхать. Ну, найдем вам комнатку, вздремнете, надоест — телевизор посмотрите.

— А пожрать мне здесь дадут? — поинтересовалась Лена, которая знала, что от скромности она не умрет, а вот от голода — запросто. — Я, между прочим, со вчерашнего дня не ела.

— Что ж вы раньше-то не сказали? — попенял Федюсик. — Сейчас сделаем! Правда, мы-то уже позавтракали, но может, у Шуры еще осталось что-то. Ромасик, ты все слышал?

— Да, сэр, — грудное контральто преобразовалось в баритон вышколенного английского дворецкого. Во всяком случае, такого, какими их играют в русских фильмах.

Ромасик вышел за дверь и куда-то потопал, вероятно, к этому (или этой!) Шуре, а Федюсик деловито сказал:

— Давайте не будем терять времени. Сейчас сделаем снимочек на 25 лет, а когда Ромасик вернется, соорудим заготовку на 16. После этого можете спокойно идти отдыхать, больше нам ваша натура не потребуется.

— Интересно, как же вы из меня шестнадцатилетнюю сделаете? — удивилась Лена. — Тем более что я сейчас, сами сказали, на все тридцать смотрюсь…

— Современной технике это под силу, — ухмыльнулся Федюсик, — по крайней мере, на фотографии.

Он провел Лену в угол, усадил на фоне белого экрана перед старинного вида студийным фотоаппаратом и начал устанавливать свет.

— Так, — велел он, перестав поворачивать софиты, — смотрите строго в объектив! Сейчас птичка еще не вылетит, но лучше не вертеться.

Федюсик зашел за фотоаппарат, посмотрел на Лену в видоискатель, потом вылез и задумчиво поскреб бороденку:

— Нет, надо вас малость тонировать. И, может быть, паричок вам сделать. А то с этой стрижечкой любому ежу будет ясно, что вы только намедни фотографировались. Но это без Ромасика лучше не начинать. Он в этом деле ас, настоящий визажист, между прочим.

— Я его вообще-то за женщину приняла… — хмыкнула Лена.

— Ничего не поделаешь, это у него хобби такое, — ухмыльнулся Федюсик. — Между прочим, если б вы месяц назад приехали, то приняли бы за женщину меня, а он бы с бородой рассекал.

— А вы что… — Лене вообще-то уже давно все было ясно, и поэтому она застеснялась произнести вопрос до конца.

— Да, именно так! — оскалился Федюсик. — По-моему, теперь за это статьи нет и можно не стесняться лишний раз. Конечно, для здешних ребят мы с ним пидоры, и они нас презирают. Но мы умеем то, чего не умеют они. И заменить нас некем…

Он вовремя сообразил, что начал говорить лишнее, и заткнулся. Кроме того, вернулся Ромасик.

— Шурочка сказала, — произнес он, похлопав накладными ресничками, — что может организовать чай, ветчину с зеленым горошком и бутерброды с колбаской. Где-то через четверть часика принесет сюда.

— Подойди сюда, глянь, лапуленька… Прикинь на нее паричок! По-моему, он необходим.

— Безусловно, — кивнул Ромасик. — И прикид нужно менять.

— Прикид — само собой. А вот паричок — это твое. Тут я пас.

Ромасик сказал с некоторым капризульством в голосе:

— Сперва прикид, потом паричок. Снимите свитер, девушка!

Лена сумела незаметно для «голубых» передвинуть пистолет за спину и стянула свитер через голову.

— Блузка тоже не годится, — заявил Ромасик. — Ворот слишком приметный.

— Юноша, — нахмурилась Лена, — а бюстгальтер вы меня не заставите снимать?

— Если бы надо было написать, что паспорт вам выдавали или фотографию вклеивали летом, возможно, пришлось бы и бюстгальтер снять, — невозмутимым голосом произнес Ромасик. — И вовсе не оттого, что мне хочется полюбоваться на ваши титечки. У меня они тоже имеются, и вам меня нечем удивить! Хотите покажу?!

— Спасибо, — проворчала Лена, — в другой раз.

— Ромасик имеет в виду, что если б, согласно паспорту, вы фотографировались летом, в жару, то вам, для достоверности, надо было надеть что-нибудь легкое. Может, какую-нибудь полупрозрачную кофточку, — пояснил Федюсик умиротворяющим тоном, — ясно, что если б у вас в данный момент был темный бюстгальтер, то пришлось бы его заменить.

— Неужели все это так важно? — нахмурилась Лена.

— Очень важно, миледи! — наставительно заявил Федюсик. — Я, конечно, не мент и не располагаю точными данными, но очень большой процент граждан залетает на кичу исключительно благодаря тому, что ментам что-то не понравилось в документах при первом предъявлении. Предположим, что вы в розыске и угодили в ориентировку под фамилией Маша Иванова. Постовой мент видит, что ваше личико чем-то похоже на эту Машу. Он вас подзывает, просит предъявить документы, и вы подаете ему паспорт, согласно которому вы Сара Рабинович. Если ему ваш паспорт не понравится, он заберет вас даже в том случае, если не найдет особых примет, характеризующих эту ужасную Машу. И тогда, в конторе, вас начнут крутить, наводить справки по всем паспортным данным и в конце концов выяснят, что вы и есть Маша, за которой пять убийств и четыре изнасилования…

Последним замечанием Федюсик заставил Лену хмыкнуть. Убийства за ней уже были, а вот изнасиловать кого-нибудь она еще не сподобилась.

— Но! — Федюсик поднял вверх указательный палец. — Если мент увидит, что паспорт был выдан гражданке Рабинович еще в нежном шестнадцатилетнем возрасте, что в нем явно ее фотографии, все печати-штампы на уровне, никакие даты не перепутаны и вообще сам паспорт выглядит именно таким потертым, каким должен выглядеть паспорт честной гражданки, никогда его не менявшей даже в связи со вступлением в брак, он не поведет вас в отделение, чтобы уточнить, нет ли у вас на правой ягодице татуировки «МАША», являющейся особой приметой гражданки Ивановой.

Пока Федюсик читал лекцию, Ромасик отодвинул дверь, ведущую в просторную гардеробную, где, будто в магазине готового платья, на плечиках висело множество мужских и женских костюмов, комплектов военной и милицейской формы, платьев, блузок, кофточек и так далее. Причем Лена даже успела разглядеть через дверь, что развешаны все эти причиндалы не просто так, а по определенной системе. На вешалках были укреплены таблички: «70-е гг.», «80-е гг.», «90-е гг.». Это у них тоже было продумано. Ведь ежели на фотке, якобы снятой в 1978 году, гражданин оказался одет во что-нибудь, появившееся только в девяностых, то мент смог бы это заметить.

— Так, — безапелляционно и уже совсем мужским голосом произнес Ромасик, — надевайте вот эту кофточку. Как раз ваш размер. А паричок я сейчас подберу. Пересядьте к зеркалу!

И он указал Лене на кресло перед раковиной своей мини-парикмахерской.

Лена сняла свою блузку, надела кофточку, предложенную Ромасиком, и убедилась, что у него глаз-алмаз — и вправду точно по размеру. Ромасик в это время копошился в гардеробной, отыскивая подходящий парик, а Федюсик продолжал давать комментарии.

— Тут главное — не переборщить. Мент должен видеть, что фото снято не за два дня до того, как гражданка попалась ему на дороге, а намного раньше, и что она не заботилась о том, чтоб максимально подогнать паспортную фотографию под свой нынешний внешний вид. Но, конечно, надо сделать так, чтоб он мог убедиться: это та же самая дама.

Подошел Ромасик, принес парик, аккуратно пристроил его Лене на голову, расчесал, потом подколол в двух местах шпильками и сказал:

— Оцените!

Лена посмотрела в зеркало. Ничего брюнеточка получилась. Явно сходила в парикмахерскую перед тем, как на паспорт фотографироваться. Вместе с тем сходство с нынешней Леной было вполне очевидное.

— Да, это то, что надо, — согласился Федюсик. — Конечно, надо чуть-чуть тонировать…

— Естественно! — бодро произнес Ромасик. — Все будет тип-топ! Откиньте голову на подголовник и расслабьтесь. Сейчас я вас немножечко подштукатурю.

Он набросил Лене на плечи салфетку, чтоб не испачкать кофточку пудрой и кремом.

Лена, конечно, откинула голову, как он просил, и даже зажмурилась. Но расслабляться не собиралась. Ведь где-то катался джип «Гранд-Чероки» с Андрюхой и Валерией, но самое главное — с рюкзачком, который Лена оставила на сиденье. Не дай бог, если они все-таки из этой же конторы! Приедут, допустим, через какое-то время на Федоровскую, 47, и доложат, что, мол, все хорошо, шеф, подняли мы на воздух гражданина Шипова при помощи одной дурочки подставленной. И опишут, как эта дурочка выглядела. А мордоворот скажет:

«По-моему, Андрюха, точно такая же сюда приходила час назад…» Что будет, интересно?

А В ЭТО ВРЕМЯ…

Лена, естественно, не могла даже догадываться о том, где «Чероки» находится на самом деле. Если б знала, то волновалась бы гораздо меньше.

— Готовы! — выкрикнул Блейд вместе с другими, хотя никак не мог настроиться на поединок.

Джип тоже находился за городом, но совершенно в другой стороне. Оттуда до Лавровки было километров восемьдесят, а до лесного заведения, где Федюсик и Ромасик трудились над созданием для Лены приличного паспорта, и все сто.

Странника не оставляло ощущение, что все это — игра или безобидный ритуал и не будет никакой схватки, никакой опасности. Неужели здесь и в самом деле прольется кровь? Слишком уж все далеко от настоящей войны. Вот уже пятнадцатое поколение ускользает от реальности. А это опасно…

Еще одним обстоятельством, которое могло бы успокоить Лену, было то, что ни Андрей, ни Валерия не поворачивали голову в сторону арки, а потому понятия не имели о том, что она жива-здорова. Более того, их этот вопрос, в общем-то, не волновал, хотя Валерия и допускала, что девчонка могла не погибнуть при взрыве, а получить ранение или контузию. Важнее было то, что заряд пластита, заложенный в корпус телефона, сработал. Нет, не сразу после того, как Анатолий Олегович включил телефон, а только после того, как он набрал шестизначный номер, написанный на поздравительной открытке, и поднес телефон к уху. После того как гул взрыва долетел до цветочного магазина, около которого стоял с работающим мотором «Чероки», Андрей даванул на газ и помчался прочь со скоростью, максимально возможной для езды по заснеженному городу, а местами и превышая ее.

Командиры обменялись последними взглядами, набрали побольше воздуха в легкие:

— Жми! — подгоняла его Валерия. — За город!

— Война!

Конечно, надо было местами проявлять аккуратность, чтоб не напугать всяких там гаишников-гибэдэдэшников, поэтому пришлось кое-где петлять, сворачивать в малоезжие улицы, переулки и даже проходные дворы. За город они выехали не по шоссе, а через некую полузаброшенную стройку, откуда можно было выбраться на более-менее накатанный проселок. По проселку докатили до бывшего пригородного совхоза, оттуда выехали на шоссе, промчались пару десятков километров до трассе, где не было постов, и свернули на лесовозную дорогу, уходящую далеко в глухомань.

Стоявшие впереди сорвались с места навстречу противникам, чтобы вступить в схватку на полосе шириной в сорок футов, разделявшей два отряда.

Вот только тут нервное напряжение у них чуточку спало.

Блейд чуть пригнулся, наклонил корпус и, напружинив ноги, заскользил вперед плавным кошачьим шагом. Длинный меч он занес для удара, короткий привел в защитную позицию.

— Кажись, ушли! — облегченно вздохнул Андрюха. — Ну, наделали мы в городе шороху!

Соперник — ниже на полголовы, но могучей стати — пренебрег осторожностью и шагал лениво, вразвалочку, поигрывая клинками. Губы воина кривились в презрительной усмешке. Должно быть, поза Блейда ввела его в заблуждение. Он явно решил, что у голого верзилы ноги подгибаются от страха, и хищно облизывал губы, предвкушая легкую добычу. Странник забавлялся от души наивной самоуверенностью врага. Чем-чем, а легкой добычей Ричард Блейд никогда не был — и, даст бог, не станет!

— Не то слово! — хмыкнула Валерия. — Теперь там такое — поднимется — небу жарко станет.

Противников разделяло всего двадцать футов, когда воин в белом наконец изготовился к поединку, но и теперь в каждом его жесте сквозило презрение. Он рисовался, изображая, что побьет врага одним мизинцем. У Блейда дрогнули уголки губ. Лучшего и желать нельзя! Такой бахвал сам на клинок полезет.

— Да-а… — весело поежился водила. — Пару месяцев не уймутся! Драч небось с ума свернется, когда узнает!

— Такие не сворачиваются с ума, — помрачнела Валерия, прикуривая сигарету, — а головы другим сворачивают… Ты лучше скажи, хорошо упаковал эту суку? Не слиняет?!

Странник позволил врагу напасть первым. Воин замахнулся для вида коротким клинком, метя в голову; в то же мгновение длинный меч описал дугу по горизонтали, чтобы проскользнуть под рукой Блейда и разрубить его пополам. Однако обманный финт не помог: короткое лезвие странника нырнуло вниз, приняв на себя удар. Затем клинки сшиблись с чудовищным лязгом, и воин Орлов едва не выпустил длинный меч. Левая кисть Блейда чуть повернулась, посылая вперед смертоносное жало. Сталь проскрежетала по стали, и острие впилось в бедро мелнонца. Длинный меч странника взлетел над головой и, смяв отчаянный защитный выпад, обрушился на белый шлем. Лезвие не разрубило блестящий цилиндр, но этого и не потребовалось — оглушенный воин рухнул ничком.

— Фирма гарантирует! — ухмыльнулся Андрей.

Вся схватка, от первого до последнего взмаха, длилась меньше минуты, и Блейд, стоя у тела поверженного врага, поймал не один изумленный взгляд. Однако сейчас ему было не до восторгов толпы — приближался следующий боец. Этот уже глядел хмуро и не петушился, обескураженный неудачей предшественника. Поборов растерянность, он знаком попросил Блейда о помощи: нужно было убрать с арены бесчувственное тело. Оттащив его в сторону, противники замерли друг против друга.

— Морду не сильно расквасил?

Второй воин продержался дольше, хотя во всем уступал первому. Не столь уверенный в себе, он поостерегся нападать и ушел в глухую защиту. Соперники обменялись дюжиной ударов, прежде чем длинный меч Блейда, сокрушив броню, рассек правое плечо воина. Белоснежные доспехи обагрились кровью, мелнонец отшвырнул оба клинка и склонился перед победителем. Странник жестом отослал его прочь.

— Да ты что, мать, как можно! Ты ж мне вчера все четко растолковала. Ни царапинки! Вколол тюбик — так и легла. Снял пальто, шапку, сапожки, как ты велела. Дальше замотал даму в одеяло, потом в ковер, обмотал веревкой, как колбасу, — и ходу.

Теперь пришел черед огромного малого. Во всех измерениях, не считая Катраза, такие здоровяки Блейду попадались нечасто — человек-гора, выше шести футов, циклопического сложения… Но, как это часто бывает при подобной комплекции, громила оказался медлительным, причем не только в движениях, но и в мыслях. Он наскакивал на врага бешеным быком, полагаясь лишь на грубый натиск, и поскольку мелнонец упрямо не оставлял попыток снести Блейду голову, с ним пришлось разделаться. Меч странника пропорол гортань, вонзившись в толстую шею над броней, алые брызги окропили доспех и даже камни под ногами, кровь булькала в горле, пенилась на губах. Огромное тело рухнуло шумно и тяжело, как поваленный бурей вековой дуб.

Потребовались четверо воинов, чтобы унести огромного мертвеца, и это зрелище произвело самое жуткое впечатление на следующего противника. Едва шагнув навстречу Блейду, бедолага уже не сомневался, что обречен, а потому не стал ни обороняться, ни продумывать нападение. Вместо этого он кинулся на врага, надрывая глотку в отчаянном крике. Его мечи бестолково секли воздух.

По-видимому, воин надеялся умереть красиво, но не преуспел и в этом. Блейду сразу бросилось в глаза, что передним — мальчишка, едва оперившийся птенец, на которого рука не поднимется. Однако и собой странник рисковать не хотел. Когда юноша подскочил к нему вплотную, он вдруг повалился на одно колено, и оба меча просвистели над головой. Прежде чем мальчишка опомнился, клинки Блейда взлетели вверх. Он все поставил на скорость и меткий глаз, целя в запястья, и не просчитался: точно отмеренные по силе удары вышибли оружие из рук желторотого воина, лишь слегка примяв броню.

Блейд усмехнулся и кивком указал юнцу на оружие: хватай и уноси ноги! Мальчишка уставился на него широко распахнутыми глазами. На миг страннику стало не по себе. Уж не нарушил ли он опять ненароком какую-нибудь из воинских заповедей? Куда ни ткнись, везде эта Мудрость Войны, будь она неладна!.. Но тут подбородок юнца задрожал, и Блейд наконец догадался. У бедняги слезы накипают на глазах — преступная слабость для мелнонского воина.

— Не задохнется?

— Никогда не теряй головы, — посоветовал странник. — Это самое последнее дело. Научись хладнокровию — и когда-нибудь Орлы смогут тобой гордиться!

Мальчишка кивнул, шмыгнув носом, наклонился за мечами и был таков.

— Ни боже мой! Я ж ей рот-нос не завязывал — пусть дышит сколько влезет…

— А если орать начнет?

Пятая схватка оказалась на удивление легкой и быстротечной — не поединок, а игра в поддавки. Противник Блейда не искал ни лавров, ни эффектной гибели и ране на предплечье обрадовался, как подарку. Сменивший его воин был куда упорней, но не удачливей. Странник сошелся с ним в ближнем бою, грудь в грудь, и, пока мечи скрежетали в бешеной сшибке, колено Блейда врезалось в пах врага.

— Да пусть орет, — беспечно усмехнулся Андрюха. — Деревня пустая, нет никого. Опять же изба деревянная, снегом почти по крышу заметена. Хоть рядом стой, ни хрена не услышишь… Кроме того, ты же сказала, что укол часов десять действует, даже двенадцать… Она и сейчас еще спит, небось ничего не чует.

Тот охнул, болезненно морщась, и поневоле отвесил поклон. Страннику оставалось только ударить мечом плашмя по шее.

— Этого прихватим с собой в башню! — услышал он голос Пен-Джерга.

— Бывает, раньше просыпаются… — процедила Валерия. — От холода, например. А замерзнуть она там не может?

Стоявшие за Блейдом воины тут же подхватили незадачливого Орла и поволокли назад.

— Удивляешь ты меня, Михайловна! — проворчал Андрюха. — Я натопил нормально, она там вспотеет в своей упаковке, не то что замерзнет. Изба только-только остывать стала, она тепло хорошо держит.

— Пригодится, — пояснил командир Змей. — Получим за него хороший выкуп Низшими или каким-нибудь добром.

— А угореть не может? — настырничала Валерия.

Странник пожал плечами. Выкуп так выкуп… Люди из Башни Змеи теперь разве что не молились на чужака. Но Блейд не слишком высоко ставил свои победы. Выносливость и пара избитых приемов вот и все! Невелик подвиг справиться с фанфароном, или с туповатым увальнем, или с мальчишкой, у которого молоко на губах не обсохло. Но рано или поздно среди Орлов попадется воин, равный Кир-Нозу.

— Шутишь, что ли? Я ж деревенский, с десяти лет знаю, как печку топить… Ты лучше скажи, как мы из всей этой заварухи выбираться будем? Я лично свою часть работы сделал.

Седьмой соперник, может, и уступал лучшему среди Змей, но был не робкого десятка. Стремительный и могучий, он нисколько не страшился врага, который на его глазах одолел полдюжины бойцов. Воин уверенно отражал выпад за выпадом, и странник забеспокоился. Как-никак у него за плечами была изнурительная схватка с Кир-Нозом, и не она одна, а враг вышел на бой свеженьким, не успел вымотаться в сражении.

— Я тебе кейс показывала, родной? Видел сколько там лежит?

— Скорее — кого. Представьте себе, что на «летающем блюдце» у этих, — генерал ткнул пальцем в безоблачное небо, — произошла маленькая авария, и они приземлились где-то неподалеку… там, куда мы можем поспеть вовремя… Как вы думаете, кто должен их встретить?

Блейд испытывал на противнике все новые и новые приемы, как будто оттачивая на нем свою фехтовальную технику. Удары так и сыпались; лезвия то норовили ужалить, то взвивались, чтобы рубить сплеча, то медлили, испытывая терпение, то неслись быстрее молнии. Налетали с боков, рушились сверху, выныривали снизу…

— Видел, — хмыкнул Андрюха, — только не считал.

Странник понимающе кивнул. Именно такая «группа захвата» скрутила его в Азалте в самом начале четырнадцатого странствия, посчитав за космического пришельца. Азалта вообще очень напоминала Землю — и по уровню технологического развития, и в части сложившейся там политической системы. Главное отличие, пожалуй, заключалось в том, что на Азалте не было никаких гостей из космоса, но ее правители свято верили в сей факт, на Земле же такие гости присутствовали, но ни одна из стран не признавала этого обстоятельства. По крайней мере, не признавала официально.

Исход боя решил внезапный выпад длинным клинком. Удар пришелся по лицу воина: острие меча раздробило челюсти, и соперник Блейда отшатнулся, сплевывая кровь и обломки зубов. Боль и замешательство заставили его пропустить новый удар — теперь лезвие вонзилось в бедро, и по ноге побежала кровь.

— Могу сказать, цыпа, что там пятьдесят пачек по сто «Франклинов» в каждой. Не греет?!

Блейд почувствовал, как Стоун придвинулся к нему поближе.

Воин снова покачнулся и отшвырнул мечи, признавая свое поражение, — должно быть, он не надеялся отбить новую атаку. Блейд был иного мнения, а потому охотно распростился с мелнонцем, позволив тому отступить с почетом.

— Они знаешь где меня греть будут? — осклабился водила. — За десять тыщ верст от этой области и вообще от этого совка поганого. И то небось буду сильно сомневаться, что братва нам за все эти дела кишки не выпустит… А ты все темнишь!

— Так вот, Дик, изложу вам суть проблемы. Возможно, вы в курсе, что и мы, и русские регулярно посылаем космические аппараты к Луне… и далеко не всякий раз об этом сообщается в прессе. Обычно запускаются автоматические устройства; они совершают несколько витков, фотографируют поверхность спутника, передают информацию… ну, телеметрия и все такое. Необходимы подробнейшие карты, по которым можно выбрать места для будущих лунных баз, возможно — рудников и поселков. Я полагаю, что в двадцать первом веке начнется Большой Дележ, и мы должны быть к нему готовы. Уверен, что и русские учитывают такую возможность.

Перерыв между поединками на сей раз выдался длинным, и странник смог взглянуть, как идет война. Слева, в четвертой линии, очередь дошла только до третьего бойца и у Змей, и у Орлов; похоже, здесь ни одна из сторон не могла взять верх. Вторая линия, по правую руку от странника, также укоротилась на трех воинов у Змей, зато Орлы выставили на поединок уже пятого. Блейду не удалось рассмотреть, что происходит на самом краю, в первой линии, — восьмой противник был уже на подходе.

— И буду темнить, милок, — жестко сказала Валерия. — Понимаешь, у некоторых людей от малой образованности и избытка сил начинается, как говорил товарищ Сталин, «головокружение от успехов». Особенно когда они хорошие баксы увидят. Сердчишки тюкают, моча в голову ударяет, и делают они большие глупости. Плачут потом горькими и даже кровавыми слезами, но это потом… А сначала глупости делают!

Стиснув локоть Блейда, генерал повернулся к нему — так, что губы его теперь были в десяти дюймах от уха гостя — и негромко продолжал:

Страннику хватило взгляда, чтобы понять: вот он — равный Кир-Нозу воин. Ступает медленно, но твердо, в глазах холод, клинки загодя взял на изготовку… Теперь Блейд не торопился атаковать. Он медленно кружил возле врага, приняв оборонительную стойку. Однако и неприятель не рвался в бой.

— При очередном контрольном облете изучался один район… там, на обратной стороне, к западу от Океана Бурь… — он сделал неопределенный жест. — Удобное местечко для базы: пологий горный склон и рядом — равнина, прочный скальный грунт, без трещин и метеоритных воронок, почти готовый космодром. Съемка производилась с очень высокой точностью. Специалисты из НАСА, которые отвечают за это дело, клянутся, что могут различить булыжник трехфутовой высоты.

— Лер, — нахмурился Андрей, — была б ты мужиком, ты б уже за эти намеки похабные в лоб получила!

От зрачков к зрачкам как будто пробежала электрическая дуга — каждый надеялся отыскать слабину, но оба словно заглянули в зеркало. Ни страха, ни растерянности, ни глупой бравады — одна спокойная вера в свое могущество.

— Кажется, они разглядели там что-то еще — кроме булыжников? — спросил странник.

— Во! — Валерия подняла вверх указательный палец. — Видишь, как ты заговорил, милый? Да, я женщина слабая, беззащитная, а ты здоров как бугай. Возьмешь за шейку нежно, а отпустить забудешь. И все — накрылась Лерочка. А баксы остались…

Силой духа противники были равны, только вот Блейд уже порядком притомился. Пот лил с него ручьями, грудь тяжело вздымалась, мышцы саднило. Положиться на удачу? Только не с таким соперником! И он впервые пожалел о том, что не одет в броню. Эти острые лезвия входят в тело, как в мякоть переспелого плода…

Стоун отпрянул, уставившись на него подозрительным взглядом.

— А вам откуда известно?

Воин напал внезапно, ни жестом, ни взглядом не выдав своих намерений. Странник мгновенно догадался, куда летят клинки, но опоздал с ответом на долю секунды — длинное лезвие пронеслось возле самого виска, и только бешеный рывок Блейда помешал мечу отхватить руку. Отпрыгивая, странник попытался достать врага коротким клинком, но острие лишь оцарапало броню на ребрах.

— Иначе вы бы меня не вызвали.

И снова противники кружили, как в хороводе, но уже не для того, чтобы оценить друг друга. Ни один сейчас не заботился о победе — сама жизнь повисла на кончике меча. Вновь и вновь лезвия вспыхивали, взлетая, и сшибались со скрежетом, и, чем дольше шла смертельная игра, тем мрачнее становился странник. Он пока не смог прорвать оборону мелнонца и не слишком полагался на свою собственную. Блейд терял силы с каждой минутой, но не мог сбавить темп. Секунда промедления — и ты мертвец!

— Да у меня и в мыслях такого нет! — оскорбился Андрей. — Я честно говорю, без балды…

— Да, конечно, — генерал вроде бы успокоился и вновь взял Блейда за локоть. — Так вот, Ричард, местечко, о котором я говорил, уже занято! Как вам это понравится?

Он лихорадочно припоминал бой с Кир-Нозом. Не всплывет ли какая-нибудь дельная мысль, подсказка? Прежний трюк уже не сработает на ровном, без щербинки, Круге Войны. Что тогда? Парочка приемов каратэ пришлась бы как нельзя кстати — похоже, мелнонские бойцы мало смыслят в драке без оружия. Один неожиданный удар, и… прощайте, надежды! Мудрость Войны — будь она проклята! — не поощряет нововведений. После такого афронта пошлют чистить нужники в Башне. Хотя…

Блейду это не понравилось, о чем он и сообщил в самых энергичных выражениях. Похоже, паллаты хозяйничают в Солнечной системе как в собственном доме!

— Верю! — кивнула Валерия. — А знаешь, почему? Потому что ты все же головой чуть-чуть варишь. То есть скумекал уже, как тебе одному, такому большому и сильному, будет фигово, даже если весь кейс окажется у тебя под мышкой. Потому что ты, родной, даже толком не знаешь, где и как загранпаспорт себе сделать, не говоря уже о том, как эти грины из России перевести. Покамест ты себя слепым щенком чувствуешь и понимаешь свою полную беспомощность — ты глупостей не наделаешь. Но, упаси господь, чуть-чуть лишнего узнаешь, поверишь в собственные силы — и, глядишь, на подвиги потянет. Извини, конечно, может, ты и верно, честный до усера, но меня столько раз кидали по жизни, что охота чуть-чуть подстраховаться…

Воин, потерявший в бою оружие, всегда сдается на милость победителя. А что, если обезоруженный не склонил головы? Что, если он готов продолжать схватку? Мудрость Войны старательно уравнивает риск для противников, но вот один из них решился поставить себя в заведомо невыгодное положение. Как расценят такой шаг? Жаль не было времени разобраться в мелнонском кодексе чести! Не брать же теперь «тайм-аут», чтобы спросить совета у Пен-Джерга… Блейд покосился на командира Змей. Лицо бесстрастно, как гипсовая маска. Вот только испарина на лбу… Вряд ли она проступила от жары. Нужно решаться, пока не поздно. Пожалуй, стоит рискнуть. Однако игра должна быть тонкой, не для чужих глаз, чтобы не придрались самые строгие ревнители Мудрости — черт бы их побрал!

— Один из людей НАСА, большой дока по части анализа снимков, разглядел что-то вроде купола… — Руки Стоуна обрисовали в воздухе нечто округлое, — Предположительный диаметр по основанию — пять-шесть ярдов, высота — ярд. Материал неизвестен, но поверхность гладкая, хорошо отражает солнечные лучи.

— Да я тебя люблю, дура! — в сердцах воскликнул Андрей. — По-настоящему! Бля буду — люблю! Я для тебя что хошь сделаю, понимаешь? Зарежу, сожгу, сворую, сам сдохну!

Странник упорно отбивался, поджидая удобного случая. Только бы он подвернулся поскорей! Успех затеи решат сила и скорость, убывающие с каждым мигом. К счастью, воин начал выдыхаться — не настолько, чтобы пропустить удар, но достаточно для планов Блейда. Доля секунды здесь, другая — там, глядишь, что-то и выйдет!

— Небольшое сооружение, — заметил Блейд.

— Что хошь? — лукаво переспросила Валерия. — Хорошо, это я проверю… Если не врешь — начну тебе помаленьку глазки открывать. А если нет — увы, родной. Либо режь меня и сам выпутывайся, либо иди, как телок на веревочке, куда поведу.

Мелнонец перешел в нападение. Выпад, еще один, третий… Пора! Странник приготовился отбить удары, но слегка наклонил клинки вниз, пока на них рушились мечи врага. Как только лязгнула сталь, пальцы его потихоньку разжались, выпуская рукояти. Оружие Блейда полетело вниз, на желтоватые камни арены, а сам он отшатнулся назад, ловко уклонившись от клинков мелнонца.

— Это как посмотреть! Если мы засекли верхушку полусферы или шара, скрытого в грунте, то весь комплекс имеет гигантские размеры! Вот так-то, мой дорогой! — Генерал сделал многозначительную паузу, — Теперь позвольте спросить: что нужно этим парням? Почему они окопались на нашем спутнике? Следят? Ждут? Чего?

— И чего попросишь?

Противник уставился на мечи возле ног, потом — на лицо врага. Воин не верил своим глазам. Где мольба во взгляде? Где угрюмая покорность судьбе? Побежденный дерзко усмехался. Однако Мудрость Войны не допускала двух мнений.

— Понятия не имею, — пожал плечами Блейд. — Лучше скажите, Дэйв, что должен сделать я.

— На месте скажу…

— Признаешь себя моим пленником? — произнес мелнонец, стараясь не выдать радости, которая бурлила внутри. Еще бы! Отвоевать у Башни Змеи такого бойца!

— Разве не ясно? Слетать туда и спросить, какого дьявола им нужно.

— А мы и так подъезжаем уже… — заметил Андрей. — Колея осталась, вроде не сядем. Я вчера, когда по целине пер, раза два чуть не увяз! Самый снегопад был. Обратно, по ут-рянке, полегче было, а сейчас вообще нормально идем… Вот они, наши Марфутки родные! Видишь, по крыши замело? К самому дому ни фига не проехать, метров пятьдесят пешком придется идти.

Блейд оскалился еще шире:

— И только-то?

— Ничего не выйдет! Ты получишь только мой труп… или я получу твой.

— И только-то!

Минуту или две воин не мог побороть изумление. Он замер с разинутым ртом, так, словно Блейд у него на глазах обернулся в огнедышащего дракона. Наконец Орел тряхнул головой, приходя в себя:

— Ты уверен? Подумай! Тебе не грозит бесчестье. Кто посмеет осрамить такого бойца? Просто потребуют большой выкуп.

С минуту они глядели друг на друга, потом Стоун не выдержал и опустил взгляд.

— Не тропа, а траншея прямо-таки! — усмехнулась Валерия.

— Пусть так, — оборвал странник. — И все же я предпочитаю смерть плену. А теперь посмотрим, кто кого.

— Вы уверены, что я могу представлять всю Землю и все ее население на таких переговорах? — сердито спросил Блейд.

Воин медлил, поглядывая на Блейда с жалостью, как на помешанного, но уклониться от схватки не мог. Длинный меч взлетел и понесся вниз, чтобы раскроить страннику череп. Но не тут-то было! Блейд пригнулся и прыгнул вперед, к противнику. Невыносимая боль обожгла плечо, но кулак уже врезался в челюсть воина. Голова мелнонца мотнулась назад, и тот упустил шанс всадить сопернику между ребер короткий клинок.

— Каждый приезд прочищаю. Меня что-то в эту зиму сюда часто тянет. Иногда, знаешь, представляю, будто бабка с дедом живы, отец… Так же и мать. Вроде знаю, какая она сейчас, помню четко, что она в дурдоме и хрен когда выйдет оттуда, а сюда приеду — чудится, будто выбежит она, молодая, добрая…

— К сожалению, я не имею возможности доставить туда, — Стоун ткнул рукой в небо, — ни Ее Величество королеву, ни нашего президента, ни генерального секретаря русских. Конечно, эта троица лучше бы представила интересы земного человечества, если бы пережила ускорение на старте… Дик, дорогой мой, когда нельзя послать воистину великих, посылают самого великого из малых.

Блейд тут же вцепился в левую руку воина, выкручивая запястье, а потом резким рывком швырнул врага через плечо. Раз Орел, пусть полетает! Мелнонец тяжело шлепнулся на камни, выронив оружие; удар едва не вышиб из него дух. Прежде чем враг успел опомниться, колено странника сдавило его грудь, железные пальцы сошлись на шее. Еще чуть-чуть — и под ними хрустнет сломанный позвонок… Это воин уяснил мгновенно. Когда дыхание наконец выровнялось, он прошептал:

— Благодарю вас, — Блейд отвесил насмешливый поклон. — Но у каждой из названных вами персон есть компетентные помощники. Если отобрать трех молодых и крепких политиков…

— Я сдаюсь…

— …И молоком парным напоит, — подыграла Валерия, умело спрятав иронию.

— Трех! Святая простота! — Стоун воздел очи вверх. — Вы что же думаете, в моем распоряжении космический лайнер? Это ракета, мой дорогой! Примитивный «Аполлон»! Объем отсека жизнеобеспечения меньше трехсот кубических футов! Вы хоть представляете, какое там расстояние от пилотского кресла до горшка?

— Отлично. — На губах Блейда играла улыбка самой смерти. — Мне не хотелось бы убивать тебя. Поднимайся, хватай мечи и беги к своим!

Это Блейд и в самом деле представлял смутно, а потому решил промолчать.

Воин не сразу поверил такому счастью. А потом откуда только силы взялись! Вскочил как ошпаренный, на бегу нагнулся за мечами и припустил во все лопатки.

— Ну! — Андрюха иронию эту и не почуял. — Знаешь, когда у нас корова была

Блейд подобрал свое оружие и прогуливался, поджидая нового соперника. В глубине души он молил провидение, чтобы подвернулся старик или молокосос. Иначе несдобровать…

— Что касается политиков, то позвольте вам напомнить, что впереди них всегда шли разведчики — такие, как вы!

Девятый воин выступил вперед, а следом за ним выдвинулся и десятый. Странник похолодел. Что за чертовщина? Двое против одного? Но ведь это против Мудрости Войны. Неужели он все-таки просчитался? Ладони, до боли сжимавшие рукояти, взмокли.

— два ведра в день давала! Жирное — сейчас в магазине сливки по сравнению с ними обратом кажутся… Мы когда в колхоз его сдавали — раза в четыре разбавляли! И ничего, нормально принимали.

Между тем шагавшие бок о бок ратники остановились и швырнули мечи на землю. И тотчас воздух взорвался криками. Вопили даже раненые. Возгласы восторга и разочарования слились в один оглушительный рев,

— Зря ты, Андрюха, в бандиты пошел! — ухмыльнулась Валерия. — Вернулся бы сюда, фермерством занялся! Завел бы буренок, маслобойку, цех купил бы, чтоб сухое мороженое делать…

Зеф-Дрон в недоумении качал головой, словно не мог осмыслить увиденное. Наконец он смирился с реальностью и громко провозгласил:

— Да уж, сейчас нахозяйничаешь! — вздохнул Андрей. — Обдерут всего — вот и весь бизнес…

— Сегодня Орлы потерпели поражение! Победила Башня Змеи! — Объявив это, командир пробурчал сквозь зубы: — Ума не приложу, как такое случилось. Один побил восьмерых! А еще двое даже драться не стали! Кто мог подумать, что все так выйдет! — Зеф-Дрон снова покачал головой и повернулся к своим бойцам: — Освободите пленников! Позаботьтесь о мертвых и раненых! Мы возвращаемся в башню!

И это тоже было правдой. Блейд, однако, буркнул в ответ:

Он уже собрался вылезать из машины, когда наконец-то обратил внимание на рюкзачок, лежавший на правом сиденье.

Воины, понурые и ошеломленные, поспешили исполнить приказ. Белая вереница потянулась через Равнину назад к сверкающему столпу, как будто облитому сахарной глазурью. Только бурые пятна на искристом камне напоминали о недавних схватках.

— Разведчиков много…

Оставшиеся притихли, как будто с победой Блейда пошатнулись сами устои жизни, нарушился привычный порядок вещей. Воины, наблюдавшие за поединками, вставали с травы, кряхтя и вздыхая, и разбредались по своим башням. Только Леопарды сохранили молодцеватую выправку, мигом выстроились в две ровные линии и, отбивая шаг, замаршировали прочь.

— Лер, а с этим что делать? Телка эта вещи свои оставила… Маленький, а увесистый, рюкзачок-то. И брякает что-то;

Воины из Башни Змеи как будто очнулись от сна и окружили Блейда, чтобы излить на него шумный восторг. Со всех сторон к нему тянулись руки. Стиснутый почитателями, триумфатор мечтал только об одном — вырваться из давки. Соратники вот-вот довершат то, что не удалось врагам. Блейда подхватили на руки и принялись качать.

— Разумеется! Но тех, кто уже встречался с нашими зеленокожими приятелями, считанные единицы. Я знаю только вас… Пожалуйста, предложите другую кандидатуру!

— Может, там брюлики фамильные? — поиздевалась Валерия. — Дай-ка сюда, я в бабских вещах лучше твоего смыслю.

Раскатистый бас Пен-Джерга перекрыл разноголосый гомон:

Андрей послушно передал ей рюкзак, Лера расстегнула клапан и развязала стяжку…

— Воины Башни Змеи! Приветствуйте нового Воина Первого Ранга — Блей-Ида!

Блейд резко остановился и заглянул в серые глаза Стоуна; они были безмятежно спокойны.

— Ни хрена себе! — вырвалось у нее, когда вслед за мятой ночной рубашкой на свет появились два пистолета. — Милые женские вещички!

И грянул такой рев, что странник едва не оглох.

— Это и есть вторая причина, по которой выбор пал на меня?

— Да-а… — протянул Андрей, поеживаясь. — Вот это номер! А представляешь, что бы случилось, если б нас менты тормознули?!

Генерал кивнул.

Глава седьмая

— Но откуда вы взяли, что я с ними встречался? С этими зеленокожими, синелицыми, красными в крапинку, прах их побери?!

— Не говори, милая, у самой муж пьяница… — процедила Валерия, укладывая пистолеты на сиденье. При этом она старалась браться за оружие только через ночнушку. — Так, сотовый… Выключен. Пусть полежит. Надо думать, этот не взрывается… Пейджер… А вот тут что-то есть. «Позвони 34-78-90. Срочно!!!» Аж три восклицательных заказал…

Обратный путь к башне Блейд проделал на плечах воинов, чему втайне очень радовался. Голова шла кругом от усталости и потери крови которая до сих пор сочилась из раны на плече. В затуманенном сознании плыли легкие, приятные мысли.

— Ричард, не считайте меня идиотом. Семь лет назад ваше ведомство передало нам на изучение несколько любопытных артефактов… и я уверен, что у вас самих осталось в два, в три, в десять раз больше! Откуда они взялись?

— Да, откуда?

Начало положено. И какое начало! Еще не перевалило за полдень, а он уже принят воинством Мелнона как боец, не имеющий себе равных, обрел славу и дружбу двух видных ратников из Башни Змеи. Еще бы! Разве не он выиграл войну едва ли не в одиночку? Такого давно не случалось в Мелноне, судя по возбужденным выкрикам воинов. Совсем недурно для первого дня в незнакомом мире. Но что принесет второй?

— Е-мое! — вырвалось у Андрея. — Это ж телефон Драча! Девка-то на него пахала…

Теперь они смотрели друг на друга, как два петуха, готовых вступить в схватку.

Не стоит обольщаться, пока не узнаешь, что к чему в Башне Змеи. И во всех прочих, особенно в Башне Леопарда. Этой нужно поинтересоваться в первую голову. Не лезть нахрапом, а разведать исподволь. Если выйдет… Не исключено, что обитатели разных башен сходятся только на Равнине Войны… Но стоит ли торопить завтрашний день? Почему бы пока не насладиться ролью триумфатора?

— Ну и что? — сузила глаза Лера. — Теперь она на том свете пашет.

— Но это же лежит на поверхности, мой мальчик! Гдето и как-то, силой или хитростью, вы захватили зелененького пилота, либо его снаряжение, либо и то, и другое. И, клянусь задницей Сатаны, вы, Дик Блейд, имеете к этому прямое отношение!

Пен-Джерг выслал вперед гонцов с вестью о торжестве Змей, и когда отряд достиг подножия башни, страннику сразу бросился в глаза балкон наверху. Выступ залила сплошная зелень — сотни крошечных фигурок. Всем не терпелось взглянуть на чудо-воина, и подъемники сновали вверх-вниз, доставляя любопытных на Брошенные Земли. Здесь уже столпилось две сотни изнывающих от нетерпения воинов, так что Блейда снова накрыло волной неистовых ликующих воплей. Он поморщился — каждый звук железным клювом ударял в виски. Странника бережно опустили на траву, и он едва не застонал: какое блаженство! Если бы еще все эти люди расступились и дали надышаться вдосталь…

— А если нет?! — Андрей был в явной панике. — Если ее только глушануло или там обожгло? Сама же говорила, что это не страшно, если она жива останется. А теперь-то она, если оклемается, наверняка нас Драчу заложит…

Странник усмехнулся; эта версия его вполне устраивала.

Невдалеке бушевал Пен-Джерг:

— Значит, — задумчиво произнес он, — вы решили выбрать человека с опытом и крепкими кулаками…

— Где подъемник для раненых? Еще не спустили?! Разве королева не распорядилась? Что ты несешь? Чтоб у тебя язык отсох! Ее Великолепие сейчас явится встречать героя! Да как ты посмел…

— Ладно, — нервно произнесла Валерия. — Если она и оклемается, то только к вечеру. Времени у нас вагон. Не паникуй!

— Последнее сомнению не подлежит, — ухмыльнулся ему в ответ Стоун.

— Предположим, Дэйв… только предположим, повторяю… что ваши домыслы верны… Чего же вы от меня хотите? Чтобы я подошел к их куполу, постучался и справился насчет погоды на Луне?

Воин тут же в самых энергических выражениях высказал все, что думает о нерасторопном служителе и его родне до седьмого колена. В эти обличения то и дело вклинивались яркие эпизоды из саги о славном Блей-Иде. Вероятно, Пен-Джерг вставлял их, чтобы посрамить провинившегося. Пусть этот червь осознает свое ничтожество рядом с героем!

— Тебе легко говорить… Драч меня на просвет знает. Тут, в области, мне от него ни хрена не скрыться…

— Я хочу, чтобы вы попытались вступить с ними в контакт, Дик. Любыми способами и средствами! — Стоун опять придвинулся поближе и прошептал в самое ухо странника: — Это будет шестая попытка, мой дорогой… Шестая! Мы пробовали три раза, и дважды — русские… на Урале и под Петрозаводском… Никаких результатов! Они не желают нас замечать. Почему?

Толпа жадно внимала вдохновенным импровизациям, сопровождая их выкриками, а странник уже заскучал. Все-таки эпические сказания несколько утомительны — то ли дело комиксы! К счастью, у повествователя пересохла глотка, и Блейд мысленно перекрестился. Пен-Джерг явно любил поиграть на публику, а тут как раз подвернулся подходящий случай.

— Он-то знает, а вот ты, лох, даже не знал, что бабу из своей конторы в машину посадил.

— Вряд ли я сумею прояснить этот вопрос, — покачал головой странник. Он снова припомнил строжайшие законы, регулирующие отношения паллатов с иными расами: они никогда не вмешивались в дела равных и не поддерживали контактов с дикарями. Земля же в их глазах была совершенно каннибальским миром.

Раскрасневшийся и потный воин протолкался через толпу зевак, навис над Блейдом, и тот решил, что самое время задать несколько вопросов.

— Любой ответ, который вы привезете, меня устроит, — заявил Стоун. — Постарайтесь добиться хоть какой-то реакции… только не залпа из лазеров… Помните, вы нужны мне живым!

— Да я чуял что-то такое, — наморщил лоб Андрюха. — Голос ее где-то слышал… Но морду точно не видал, и она меня не знает.

— Что будет дальше, Пен-Джерг? Командир Змей с шумом перевел дыхание.

— И на том спасибо, — сказал Блейд, сворачивая к своему коттеджу. — Вы зайдете, Дэйв?

— Раз уже чуял что-то, надо было поскорее высадить ее и другую овцу подбирать, — проворчала Лера, вынимая записные книжки и начиная их просматривать. Андрей тоже пригляделся:

— Спустят подъемник для раненых. Уже спустили бы, если б…

— Мать честная! Это же Лехина книжка! Лехи Гриба… У него тут телефоны все областных блядей переписаны!

— Знаю, знаю! — поторопился вставить странник. — Я все слышал. И не я один. Думаю, наверху тоже не пропустили ни словечка.

— Ну да, — осклабилась Лера, — а ты у него небось эти телефончики списывал…

— Нет. Хватит на сегодня, отдыхайте. Завтра я проведу подробный инструктаж, а потом-потом — вперед, на мыс Канаверал! Если вы согласны, разумеется.

Пен-Джерг ухмыльнулся:

— Да нет, — слегка смутился Андрей, — там и деловые телефоны были, и адресочки…

В голосе Стоуна слышалась вопросительная интонация. В ответ странник быстро кивнул и зашагал к коттеджу. Приключение само плыло к нему в руки, и отказываться он не собирался.

— Само собой. Ну так вот, тебя поднимут на балкон и приготовят для важной встречи. Сама королева выйдет приветствовать героя! Думаю, Нрис-Пол… — Воин замялся, видимо решив, что этот разговор не для посторонних ушей. — Ладно! Не будем о нем… Сейчас это не ко времени. Мир-Каза утвердит тебя в звании Воина Первого Ранга. Да! Чуть не забыл! Мы же не придумали имя! Ты должен носить имя, подобающее мелнонскому воину. Как звали твою мать? Ида?

— Так, это уже веселее. Скажи, дорогой мужчина, ты бы посторонней девке отдал такую книжечку на хранение?

— Зачем тебе это?

— Вот ты о чем… — как видно, Андрюха не только баранку крутить умел. — Ты думаешь, что она их почикала?!

Глава 3

— Не знаю, как там у вас, в Англии, а в Мелноне у каждого есть семья — родственники по матери. И к собственному имени, которое дают при рождении, человек всегда прибавляет имя той, что произвела его на свет. Вот я, например, получил имя Пен, а мать моя звалась Джергой. Значит, я — Пен-Джерг. Понял? Наша прежняя королева Каза выбрала для своей дочери имя Мир. И теперь нами правит королева Мир-Каза.

— Она или кто еще — не знаю. Но то, что их почикали, это почти сто процентов. Могли девке перекинуть вещички, чтоб самим чистыми остаться. А могла и она, конечно. Правда, тогда эта чернявая и впрямь полная лоханка… Замочила двух братков и рассекает по городу со стволами в рюкзаке: вот я какая крутая, берите меня за рубль двадцать! А это что за дрянь?

Блейд кивнул, не рискуя вдаваться в расспросы о королевской семье. Он запомнил совет воина и решил, что до поры до времени лучше держать язык за зубами. Разговорчивых тут не милуют…

С этими словами Валерия брезгливо вытянула из рюкзачка ту самую брезентовую сумочку со следами зубов Рекса… Андрей так и впился в нее взглядом.

В ту ночь Ричард Блейд долго не мог уснуть.

Итак, в Башне Змеи признается лишь родство по материнской линии. А может, тут всем заправляют женщины? Это объяснило бы многое. Странные игры в войну, например. Нетрудно догадаться, кто здесь составляет Совет Мудрейших…

— Вспомнил! — Андрюха аж кулак ко лбу припечатал. — Я ж с этой чернявой ночью разговаривал! Вот этот сотовый — Лехи Гриба! Вот, на футляре царапина. Точно его! Я ж ему на сотовый звонил ночью, в два часа. А телефон-то у этой бабы был!

— Как звали твою мать? — напомнил о себе Пен-Джерг.

Он лежал на широкой постели, смотрел в потолок и думал. Думал о том, что ему уже сорок пять и, возможно, двери в иные миры закрылись перед ним навсегда; что его ждет унылое прозябание в чиновничьем кресле или отставка; что он не нажил ни большого богатства, ни семьи, ни детей — если не считать малышки Асты. Возможно, он обрел славу, но в самом узком кругу… настолько узком, что его известность скорее оборачивалась анонимностью.

— Интересненько! — Лера подняла бровь. — И о чем же вы беседовали?

— Анна Мария.

Впрочем, к славе, он, был равнодушен — как и к богатству. Он, отдал бы все свои ордена, все звания и чины за еще одну попытку проникнуть в чуждый мир, загадочный и манящий. Луна тоже была таким миром, ничем не уступающим в данный момент Катразу, Сарме или Киртану. До недавних пор она оставалась для него безжизненной, бесплодной и совсем не интересной; мертвая планета, которую нельзя даже сравнить с реальностями Измерения Икс, в которых ключом била жизнь, ярились ветры, шумели леса, катили свои бирюзовые волны океаны. Но теперь на вечной спутнице Земли, в угрюмом и неприветливом мире, появилась тайна — и это решало все.

— Да так, ни о чем, в общем-то… Просто я Леху искал, хотел протереть вопрос, злятся они на меня или нет.

— Слишком длинное имя. Конечно, мы можем так и записать в Книге Чести. Но в разговоре…

— А было за что злиться?

На миг Блейд почувствовал укол совести. Конечно, он должен был бы известить Дж., испросить разрешения… Впрочем, он не, сомневался в ответе; старик безусловно запретит ему ввязываться в новую авантюру.

— Тогда пусть будет Энн.

— Понимаешь, вчера вечером, — взволнованно облизав губы, проговорил Андрюха, — Драч меня вызывает и говорит:

С другой стороны, если не он, то кто же?.. Какими бы фантастичными не являлись домыслы Стоуна, генерал был прав в главном: на всей огромной Земле, среди миллиардов людей, лишь Ричард Блейд обладал необходимым опытом. И ни президент, ни русский генсек, ни даже Ее Величество не могли бы его заменить.

— Энн? Так куда лучше. А что означает твое собственное имя? У вас, в Англии?

— Лезвие, клинок.

Усмехнувшись, странник перевернулся на живот и прикрыл глаза. Пожалуй, Дэйв Стоун и не подозревает, насколько верен его выбор… воистину, гениальность неведения! Как говорится, есть много путей к успеху, но лишь один из них верен… После экспедиций в Талзану и Иглстаз он, Ричард Блейд, неплохо овладел языком, певучим оривэем… ему ведомо, как управлять устройствами паллатов, он имеет необходимую для этого ментальную подготовку… он знает кое-что об их мире, об их обычаях и законах — если не слишком много, то и не мало… Наконец, он сражался с их мужчинами и любил их женщин! И неоднократно!

«Бери Гриба, садись в тачку и езжай на Федотовскую, сорок семь. Встанете во дворе и малость подождете. Дескать, часиков в девять Гундос должен одну вещичку принести с фабрики, но через проходную это не получится. Он через забор перелезет на крыши гаражей, оттуда спрыгнет во двор, вы быстренько подкатите, подберете — и в контору. А потом — свободен на трое суток». Я, конечно, про наш уговор помнил, но прикинул по времени — вроде ерунда, успеваю. Дело-то ерундовое, в общем.

Пен-Джерг хлопнул себя по бедрам и зашелся в хохоте.

— Клинок, — повторял он, утирая слезы, — клинок! Лучше не придумаешь! Так и запишем в Книге Чести. Значит, отныне среди воинов Мелнона ты будешь известен не как Блей-Ид, а как Блей-Энн. Согласен?