— Долгое время хотелось мне стереть эту оскорбительную улыбку с твоего лица, мой маленький американец. И сейчас я это сделаю.

У Аэлины сжалось сердце.

— Что ж, о\'кей, тогда я смиряюсь со своей участью и умываю руки, — сказал Инди, зная, что у Германа остается хоть какой-то шанс на спасение. Не более одного шанса. Но и это лучше, чем ничего.

Ключ. Эраван знал, что один из Ключей Вэрда – у нее.

Король Зэд поднял руку, чтобы остановить Индиану.

— Просто убить тебя сейчас означало бы практически простить тебя. И это слишком легко, — хихикнул Король. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты будешь наблюдать за тем, как умирает твой друг. Вот я и посмотрю, как ты будешь шутить в этот момент. — Он потер руки и продолжал. — После этого, естественно настанет твоя очередь. Но мне необходимо время, чтобы придумать, какой смертью ты умрешь. Я хочу, чтобы она была как можно более продолжительной и мучительной.

Глава 47

— Прости, Герман. Я сделал все, что мог, — произнес Инди надломленным голосом.

Рован вернулся. Магия почти мгновенно перебросила его на палубу. Два других корабля не пострадали. Там даже имели наглость раздраженно осведомиться по поводу шума и криков. Увидев, что его помощь не требуется, Рован вкратце сообщил о вражеском нападении, велев обоим судам встать на якорь и дожидаться новых распоряжений.

— Я знаю, Инди, — умудрился как-то выдавить из пересохшей глотки Герман. — Твоя попытка была превосходна. Это правда.

Он не знал, в каком состоянии застанет палубу и участников битвы. Рована чуть не вывернуло от облегчения, когда он увидел, что все его соратники живы. Правда, Фенрис был ранен, и Аэлина оказывала фэйскому воину помощь.

Король кивнул, отдавая приказ. Один из охранников подтолкнул Германа копьем поближе к тазику. Другой схватил мальчика за запястье. Он поднял его руку вверх.

Инди прекрасно видел голубые вены на запястье Германа и то, как по ним пульсировала кровь. Король так же внимательно следил за происходящим. Затем он поднял нож.

Потом Рован увидел последнего илка.

— Вот так все и происходит, —произнес про себя Инди и полез рукой под халат.

Гнев Рована превратился в смертоносное копье. Он собрал всю свою магическую силу, собираясь камнем упасть на палубу. Сосредоточенный магический удар способен пробить любую защиту, которой окружали себя эти твари.

Одним ударом сердца позже в его руке уже была плетка погонщика верблюдов.

И еще до того, как кто-нибудь мог его остановить, он ударил ею по сжимавшей Нож Каина руке Короля Зэда.

Сейчас он вернет себе человеческое обличье и оторвет илку голову.

Ужасный крик боли, изданный Королем, эхом пронесся по храму. И Каинов Нож выпал из его руки.

Увы. Вместо предсмертных криков противника Рован услышал презрительный смех и язвительные слова:

Все замерли от неожиданности.

– В Морате с нетерпением ждут всех вас.

Все, кроме Индианы.

Как только Нож с клацанием ударился о каменную платформу, Инди нырнул за ним.

Сказав это, илк взмыл в небо раньше, чем Рован успел нанести удар.

И тут же очнулись остальные: каждый пытался первым добраться до заветного клинка.

Аэлине было не до расправы. Гарель и Эдион тоже едва шевелились. Похоже, для них сражение с илками не было легким. На окровавленной груди Фенриса поблескивала зеленоватая жижа. Яд…

Но выигранный Индианой старт принес ему желанный трофей. Рука его сомкнулась на рукоятке. И, взяв Каинов Нож перед собой, мальчик поднялся на ноги.

Аэлина умела создавать огненные стены, однако сейчас требовалась иная магия – водяная, а этой магией она владела намного хуже. Все ее внимание сосредоточилось на целебных каплях воды, способной справиться с ядом…

Король отдал какую-то команду своим стражникам.

Но никто из них не сделал ни единого движения. Ужас был в их глазах, и все они, не отрываясь, смотрели на Нож в руке у Индианы.

Рован уже собрался предложить свою помощь, когда из темноты появилась Лисандра и спросила:

— Тогда я сделаю это сам, — зарычал на Инди Король.

– А той тварью кто-нибудь займется или отдадите ее мне?

Он отобрал у слуги меч и, держа его на высоте легких, двинулся в сторону Инди.

Илк удалялся от корабля, торопясь к берегу. Спешил в Морат с донесением.

Но Инди думал лишь о единственном движении, которое ему сейчас предстояло сделать.

Рован схватил валявшийся лук Фенриса и колчан с черными стрелами. Соратники не пытались его удержать. На каждом шагу вздымая черные брызги, Рован прошел по залитой кровью палубе к перилам.

— Эй, Герман, лови! — крикнул он. И бросил направленный рукояткой вперед нож своему другу.

Плескались волны, стонали раненые, скрипело дерево тяжелого лука. Рован наложил стрелу, оттянул тетиву. Еще сильнее, еще. У Рована напряглись руки. Он целился в улетавшего илка.

И сделав это содрогнулся. Он помнил все передачи, что отдавал Герману во время игры в американский футбол. Одну из них тот ловил всегда.

– Ставлю золотой, что промахнется, – прохрипел Фенрис.

— Молодчина, Герман!!! — облегченно завопил он, увидев, как пальцы руки Германа сомкнулись на рукоятке, и тот прижал Нож Канна к себе.

– У тебя есть заботы поважнее, – огрызнулась Аэлина.

Но Герман выглядел куда более удивленным, чем сам Инди.

– Ставлю целых два, что попадет, – заявил Эдион.

Он уставился на клинок и пожал головой.

– Проваливай в преисподнюю, – бросила ему Аэлина, но почти сразу добавила: – Ставлю пять. Даже десять, что Рован сшибет илка первым же выстрелом.

Что ему с этим делать?!

– Ставки приняты, – морщась от боли, простонал Фенрис.

А Король Зэд, несмотря ни на что, знал, что ему делать. Все так же с мечом в руке он повернулся теперь к Герману и перешел в атаку на него.

Герман выждал некоторую долю секунды, затем усмехнулся.

– Сам не знаю, и чего я связался с вами, – проворчал сквозь зубы Рован.

— Инди, лови! — крикнул он, и бросил Нож Каина в воздух.

Он выстрелил. Стрела ушла в темноту. Но острым фэйским зрением Рован видел ее полет. Стрела попала точно в цель, пронзив илку голову.

Но на этот раз Король был наготове. Он подпрыгнул, задрал в высоту руку и схватил кинжал налету.

Тварь камнем упала в воду. Это было видно даже с палубы. Аэлина негромко засмеялась.

Единственной мыслью, на которую в создавшейся ситуации оказался способен Индиана, оказалась: “Начался второй тайм”.

Рован хмуро поглядел на нее. Аэлина склонилась над истерзанной грудью Фенриса. Свет мерцал на кончиках ее пальцев. Взглянув на бывшего соратника, Рован повернулся к Эдиону:

– Жду оплаты от сделавших ставки.

Эдион усмехнулся, однако Рован заметил тень в глазах Аэлины, продолжавшей заниматься раной Фенриса. Он понимал, почему она столь легко отнеслась к случившемуся, хотя наверняка знала, насколько серьезно ранен его бывший соратник. Нападение гончей Вэрда и налет илков меркли в сравнении с главным: Эравану известно их местонахождение. Нужно добираться до суши, и как можно скорее.

Глава 14

Оставалось лишь надеяться, что магическая карта Рульфа верно указала, где искать Замок.

Инди был готов к тому, что сейчас раздастся победный выкрик Короля, но вместо этого он услышал нечто другое — возглас ужаса и боли.



Эдиона уже воротило от всякого рода неожиданностей. Сегодня его сердце то и дело замирало от удивления.

Мальчик видел, что произошло.

Так было, когда Гарель пришел ему на помощь. Лев с такой свирепостью крушил илков, что рядом с ним Эдион казался новичком, впервые взявшим в руки меч.

Отец, спасающий свое чадо. Гарель дрался, не следя за противниками, отчего и получил раны на руках и груди. Ему еще повезло, что ядовитую слизь, покрывавшую когти илков, те израсходовали, когда расправлялись с матросами.

Взамен того, чтобы поймать кинжал за рукоятку, Король Зэд схватил его за лезвие, и исходя из появившегося на его лице выражения безудержного страха, он, как видно, знал, что произойдет теперь, когда его собственная кровь попала на священную сталь.

Какое-то время Эдион оставался наблюдателем, пока не почуял запах отцовской крови с медным привкусом. Так пахла кровь смертных. Гарель и глазом не успел моргнуть, когда Эдион, забыв про боль в ноге, пришел ему на помощь. Они сражались бок о бок, пока от илков не остались лишь груды окровавленного мяса и костей.

Страх охватил всех без исключения свидетелей этой сцены — Индиану, Германа, графа Стравского, всех людей Короля.

Закончив бой, Эдион молча убрал меч, повесил щит за спину и, прихрамывая, отправился искать Аэлину.

Она по-прежнему возилась с раной Фенриса. Рована она лишь наградила дружеским похлопыванием по бедру, и он поспешил к другим раненым. Похлопывание по бедру за виртуозный выстрел. Легион Беспощадных славился умелыми лучниками, но Эдион не сомневался: расскажи он про выстрел Рована, они бы заявили, что такое невозможно.

Крик Короля Зэда длился всего одно мгновение. А затем он умер, как умер и издававший его человек. Казалось, что невидимый огонь моментально сжег тело Короля Зэда. Его одежды сморщились. Его плоть растаяла прямо на глазах окружающих. Его кости словно что-то сожрало. В течение считанных минут Король Зэд превратился в маленькую горстку пепла.

Аэлина попросила брата принести воды. Эдион принес целое ведро и теперь смотрел, стараясь не морщиться, как она смывает ядовитую зеленую слизь. Неподалеку Гарель возился с раной пирата, вопившего так, словно ему оторвало ногу. На самом деле парню лишь задело ляжку.

И чуть позади ее на платформе возлежал клинок. Его лезвие не окрасилось в красный цвет. Оно стало теперь черным и блестящим как гагат.

Фенрис зашипел. Аэлина что-то пробурчала.

Не тот тип крови, —подумал Инди. — Этот человек определенно не был невинным.

– Что? – спросил Эдион.

Это было единственным, на что еще был способен его мыслительный аппарат.

Аэлина тряхнула головой. «Можешь идти» означал ее не слишком-то вежливый жест. Но Эдион не ушел. Аэлина зацепилась глазами с Фенрисом и некоторое время пристально смотрела на раненого. Эдион прекрасно знал, чтó значит такой взгляд. «Будет больно». Так лекари смотрели на солдат на поле боя и у себя в шатрах.

– Почему ты их попросту не расплавила? – превозмогая боль, спросил Фенрис.

Но чья-то рука потянулась к Каинову Ножу и подобрала его.

– Потому что хотела вытрясти из них хоть какие-нибудь сведения. И вытрясла бы, если бы ты не влез… самоуверенный фэйский придурок.

Аэлина стиснула зубы. Эдион положил ей руку на спину. Наверное, яд пытался прорваться сквозь ее магический щит. Смывание яда было отнюдь не безопасным занятием. Аэлина чуть наклонилась. Видимо, благодарила за братское участие.

Рука русского графа.

– Дальше я и сам справлюсь, – заявил Фенрис. – Займись другими.

– Помолчи уж, – оборвала его Аэлина. – Даже полежать спокойно не можешь. Знал бы ты, сколько яда было у этой твари на когтях.

Другая его рука сгребла к себе безвольное тело ошеломленного Германа.

– Другими займись!

Затем он крикнул Индиане:

– Я давно хотела спросить: а как действует твоя магия? Как тебе удается перепрыгивать с места на место?

— Давай же! Бежим! Бежим, пока еще есть время!

Эдион разгадал уловку сестры: отвлечь внимание Фенриса.

Инди застыл, как был — с раскрытым ртом. Но у него не было времени интересоваться планом графа Стравского. Не было его и на то, чтобы остановиться и начать до посинения спорить с русским. Времени хватало лишь на то, чтобы решиться покончить со всем происходящим раз и навсегда.

Он огляделся по сторонам. Кажется, в других местах обходились без него. Взяв тряпку, Эдион тоже стал смывать кровь и яд с груди Фенриса. Он представлял, каково сейчас «фэйскому придурку». Ему было неловко сравнивать рану Фенриса и собственную свербящую ногу. Мало ли его ранили в сражениях?

Люди Короля Зэда все еще не были в состоянии отойти от потрясения. Из разных концов просторного зала раздавались слабые стоны и причитания, но Инди знал, что, как только они очнуться, тут же возжелают мести.

— Он прав! — крикнул Инди Герману, который лишь безвольно переставлял ноги. — Пора навострять лыжи!

– Сам не знаю, чтó это такое и откуда берется, – сказал Фенрис. Он дышал ртом, постоянно сжимая и разжимая пальцы. – Я перепрыгиваю между… складками мира. Расстояния невелики, и после нескольких таких прыжков я напрочь выжат, но… на поле боя помогает.

Герман кивнул и бросился вслед за русским графом. Инди присоединился к ним, и троица выбежала из комнаты вон.

Он стиснул зубы, глядя, как края раны начинают смыкаться.

Коридоры и комнаты снаружи оказались безлюдны. Все обитатели подземного города собрались в храме на торжественную церемонию.

– А кроме этого, не могу похвастаться никакими способностями. Скорость, сила, раны быстро затягиваются… быстрее, чем у большинства фэйцев. Вот и все. Защитить себя и других могу, но вызвать огонь или ветер – нет.

— Куда мы направляемся? — задыхаясь спросил Герман, в то время, как они блуждали по запутанным лабиринтам, перебегая из одного прохода в другой, из этого — в третий...

Рука Аэлины, застывшая над его раной, слегка вздрогнула.

— Дорога у нас одна, — ответил ему Инди. — На поверхность.

– Из чего состоит твой магический щит?

— Здесь лестница, — крикнул им граф Стравский.

Фенрис хотел небрежно пожать плечами, но у него не получилось.

Они понеслись наверх, перепрыгивая сразу через две ступеньки.

– Из высокомерия, – ответил Гарель, все еще возившийся с хнычущим пиратом.

Наверху тускло светилась одна-единственная масляная лампа. И позади нее была полная тьма.

Аэлина фыркнула и, продолжая следить за исцеляющейся раной, сказала:

— Здесь должно быть то место, где заканчивается убежище Короля Зэда, — заявил Инди. — Пустые уровни подземного города должны быть прямо над нами.

– Так, значит, Гарель, ты не лишен чувства юмора.

— Да, но до того, как мы сделаем еще хотя бы шаг, я хочу все-таки выяснить: что вы-то здесь делаете? — спросил Герман у русского графа.

Лев Доранеллы обернулся. На губах застыла настороженная улыбка. Точная, но очень редко появляющаяся копия улыбки Эдиона – тот на них не скупился. Аэлина называла его не иначе как Дядюшка Котенок, пока однажды Эдион не рявкнул на нее и не потребовал думать, прежде чем раздавать прозвища. Гарель относился к подобным вещам гораздо сдержаннее. Вот и сейчас он лишь вздохнул, как вздыхал всегда в присутствии Аэлины и Фенриса.

— С момента гибели Короля Зэда я нахожусь не в меньшей опасности, чем вы, — объяснил Стравский. — Все его люди составляли одну единую группу, а значит все незнакомцы составляют для них другую — враждебную. И теперь, когда пришельцы убили их Короля, они будут стремиться к тому, чтобы получить наши жизни взамен. И не только наши, а любого незнакомого им человека. Успокоятся они очень не скоро. Поэтому нам надо действовать сообща, помогая друг другу.

– У Гареля чувство юмора просыпается раз в сто лет, – прохрипел Фенрис. – Так что моли богов, чтобы совершилось твое Преображение, иначе больше ты этой редкости не увидишь.

Он заметил сомнение в глазах Германа и попытался оправдаться:

Аэлина усмехнулась, но ее смех быстро смолк. Эдион почувствовал, как к нему в живот заползло что-то холодное и скользкое.

— Когда ты подрастешь, то все поймешь. Люди, которые не слишком-то любят друг друга, в состоянии объединиться, когда на карту поставлены их жизни.

— Я чувствую, что уже сейчас я подрастаю громадными скачками, — усмехнулся Герман.

– Прости, – пробормотал Фенрис, морщась не от неуклюжести своей шутки, а от боли.

— А я надеюсь, что нам обоим еще представиться шанс подрасти и стать совсем взрослыми, — в тон ему подхватил Инди, — но только в том случае, если нам удастся отыскать дорогу отсюда.

Граф кивнул.

– А откуда ты? – вдруг спросила Аэлина, не дав Эдиону особо раздумывать над своими ощущениями. – Лоркан, насколько знаю, был уличным мальчишкой на задворках Доранеллы.

— К нашему несчастью, все связи с верхними уровнями города перекрыты. Так говорил Король Зэд, — напомнил он.

– Очень скоро этот уличный мальчишка обосновался на задворках дворца Маэвы. Это к слову о его тяжелом детстве, – снова поморщился Фенрис. – А мы с Конналом родились в приличной семье. Наши родители жили в юго-восточной части владений Маэвы…

— Никогда нелишне проверить предполагаемое на собственном опыте, — сказал Инди и, взяв керосиновую лампу, двинулся в темноту.

— Храбрый парнишка! — одобрительно воскликнул граф.

Фенрис стиснул зубы и зашипел.

— В этом весь Инди, — согласился с ним Герман.

Они шли по коридору, пока не наткнулись на каменную стену. Туннель, ответвлявшийся от главного прохода, так же вел к тупику.

– Твои родители? – переспросил Эдион.

— Мы вынуждены вернуться, — произнес русский. — Может, хоть что-нибудь предпринять мне еще удастся.

—Я бы на это не рассчитывал, граф, — сказал Инди. — Попробуем еще раз.

Внимание Аэлины вновь было поглощено раной Фенриса. Эдион видел, как сестра легко исцеляет мелкие раны. Исцеление живота Маноны заняло много дней и подвигалось медленно. А эта рана…

Они спустились вниз и на этот раз пошли по другому проходу.

– Наша мать была воительницей, – продолжал Фенрис, с заметным трудом произнося каждое слово. – Она и обучала нас. Отца мы видели редко. Он возвращался с одной войны и почти сразу отправлялся на другую. Обязанность защищать дом лежала на матери. Она же обо всем сообщала Маэве.

— Есть! — воскликнул Инди.

Фенрис и Аэлина – оба тяжело дышали. Эдион подвинулся, и Аэлина целиком прислонилась к нему. Про распухшее колено Эдиона никто не спрашивал, и оно могло только тупо ныть.

Здесь в каменной стене было отверстие.

– Когда нам с Конналом стукнуло по тридцать, мы, что называется, стали дергать за поводок и требовать, чтобы мать взяла нас в Доранеллу. Хотелось увидеть город, встретиться с королевой. Но больше всего нас привлекали занятия, свойственные молодым парням, когда в карманах полно денег, прыть подстегивает, а мозги еще не окрепли. Однако стоило Маэве нас увидеть, и…

— Возможно, она появилась здесь в результате землетрясения, — предположил Инди. — Дыра достаточных размеров, чтобы сквозь нее можно было пролезть.

Фенрис ловил воздух ртом.

– И дальше все пошло наперекосяк.

— Да, для вас двоих — достаточных, — согласился граф Стравский. — Но не для меня.

Аэлина и Эдион знали продолжение его истории.

— Хорошо, я пролезу сквозь нее и посмотрю, что там дальше, — сказал Индиана.

С груди Фенриса убрали последнее пятно зеленой слизи. Аэлина отерла вспотевший лоб.

– Маэва ведь наверняка знает, что ты ненавидишь свою клятву.

— А меня бросите здесь?! — вскипел граф.

– Конечно знает, – согласился Фенрис. – Потому она меня сюда и послала. Понадеялась, что временная свобода меня измучит и истерзает вконец.

— Этого я не сделал бы по отношению ни к кому, — ответил Инди. — Даже по отношению к вам.

У Аэлины тряслись руки. Несколько раз судорога пробегала по всему телу. Боясь, что она упадет, Эдион обнял сестру за талию.

—Индиане можно доверять, — попытался успокоить русского Герман.

– Я тебе сочувствую, – только и могла сказать Фенрису Аэлина.

— Что ж, тогда ты тоже доверишься ему. Ставкой будет твоя собственная жизнь, — заявил Стравский. Он крепко схватил Германа за руку и скомандовал его другу: — Иди!

Помимо большой раны, на груди Фенриса было несколько мелких. Все они начали затягиваться. Почувствовав, что силы Аэлины на исходе, Рован поспешил к ней.

Инди протиснулся в дыру. Затем граф подал ему керосиновую лампу.

Лицо Фенриса еще сохраняло землистый оттенок. Взглянув на подошедшего Рована, он сказал Аэлине:

Граф с Германом пребывали в черной как смоль темноте. Они ожидали возвращения Индианы... И ждали... Ждали и ждали...

– Мы для этого и рождаемся: защищать, служить, заботиться. С Маэвой все это выглядит… насмешкой.

— Ну вот, видишь, насколько ты был глуп, доверяя ему, — заявил мальчику граф. Его рука сжимала руку Германа все так же крепко. — Это, знаешь ли, первое правило выживания. Никогда никому не доверяй.

Он потрогал свои медленно затягивающиеся раны.

— Может, он заблудился, — предположил Герман. — Или, быть может...

– Но для каждого фэйского мужчины это зов крови. То, что ведет его по жизни. То, чего мы ищем, даже если утверждаем обратное.

— Может, мне спуститься с тобой вниз, — продолжил за него граф. — Может, преподнести мне тебя людям Короля в знак примирения..? Не думаю, правда, что это поможет, но все лучше, чем совсем ничего не предпринимать.

Удивляясь себе, Эдион вдруг обратился к отцу:

— Не надо! Давайте подождем еще нес... — запротестовал Герман, когда русский потянул его за собой вниз.

– А ты как считаешь: Маэва достойна вашей защиты, служения и заботы? Или ты такого же мнения, как и Фенрис?

— Эй! Есть хорошие новости! — Голос Индианы никогда еще не был столь сладостен для его друга. — Я наткнулся на несколько старых инструментов. С их помощью мы сможем расширить дыру.

Гарель заморгал от неожиданности, потом выпрямился, двигая затекшими плечами. Пират, с которым он возился, уже спал. Эдион выдержал пристальный взгляд темно-желтых отцовских глаз, пытаясь гасить все проблески надежды, мелькавшие у Льва Доранеллы.

Герман принял у Инди керосиновую лампу и поднял ее вверх, чтобы осветить отверстие. Затем Индиана передал сквозь дыру древнюю кирку. Граф Стравский взял ее в свои огромные руки и тут же принялся ею размахивать. С другой стороны слышались похожие звуки: Инди трудился там.

– Я тоже происхожу из хорошей семьи. У меня было два старших брата. Мне не светило ни наследство, ни власть, и тогда я избрал путь воина. Маэва меня заметила и вскоре предложила войти в ее круг. Для меня это было и остается высокой честью.

Менее чем через полчаса графу наконец удалось протиснуться сквозь пролом. За ним последовал Герман.

– Ты не ответил на вопрос, – тихо возразил Эдион.

— Спасибо тебе, малыш, — сказал русский Индиане. — Я обязан тебе жизнью. — Затем он улыбнулся. — И совсем скоро я буду обязан тебе даже большим.

Отец пожал плечами:

С последними словами он вновь одной рукой сгреб к себе Германа. Другой он полез за пазуху и вытащил оттуда почерневший Нож Каина.

– Только один раз я пожалел о принесенной клятве. Только один раз мне захотелось уйти от Маэвы.

— Что вы делаете? — вскричал Герман.

Гарель не стал продолжать. Эдион и так знал, когда это случилось.

— Как я уже говорил тебе, — усмехнулся русский граф, — ты не должен никому доверять. И я добавлю еще, даже более того: особенно мне...

– Ты настолько сильно ее любил? – спросила Аэлина.

Глава 15

Внезапно Инди словно прозрел, и ужасная правда ошеломила его. Он закрыл глаза и потряс головой, будто пытаясь отогнать от себя явь, будучи не в состоянии поверить в происходящее.

Эдион глядел себе под ноги. Он был очень благодарен сестре за вопрос, но и свою благодарность ему тоже не хотелось показывать.

— Вы ведь не собираетесь его использовать? — воскликнул он, обращаясь к графу. — Это ведь безумно!

Гарель плотно, до белизны костяшек, сжал кулаки:

— И я так думал сперва, — ответил граф Стравский. Он продолжал сдерживать Германа в крепких как тиски объятиях. — Я тоже считал Короля Зэда сумасшедшим. Но это не имело тогда для меня значения. Безумцы свергали правительства разных государств и до него. Но, если бы его попытка удалась, Турция стала бы союзником России. И если бы в Европе вдруг разразилась война, это было бы весьма важным фактором.

— Безусловно, это имело бы резонанс, — согласился Инди, — Но эта нынешняя выходка с ножом... Это бессмыслица.

– Она была яркой звездой, появившейся после нескольких столетий Тьмы. Если бы она позволила, я бы пошел за ней на край света. Но она не позволила, и я с уважением отнесся к ее решению. Она не хотела продолжения и сказала, чтобы я ее не искал. Потом меня послали на другой континент. Я даже не позволял себе смотреть в сторону Террасена.

— И ты говоришь это... после того, как ты видел собственными глазами, что этот ножик сделал с Королем Зэдом?! — изумился русский.

Поскрипывали корабельные снасти. Стонали раненые. Эдион боролся с отчаянным желанием встать и уйти. Сейчас он напоминал оторопевшего мальчишку… доблестный генерал, проведший десятки сражений на полях, по колено залитых кровью.

На это Инди не мог ничего возразить. Он видел только блеск в глазах графа. Точно такой же блеск доводилось ему видеть и до этого... в глазах безумного Короля... Блеск, означавший стремление к свершению безумных мечтаний.

— Нож действительно наделен силой — силой, про которую рассказывал Король Зэд! — провозгласил Стравский. — Моя страна также готова к революционным изменениям. Царь слабоволен и глуп, но население жестоко, зло и нетерпеливо стремится к переменам. С этим ножом в моей руке и Русью за спиной я смогу повелевать всем миром!

Чувствуя, что Эдиону не заставить себя произнести нужные слова, Аэлина спросила Гареля:

Инди попытался вразумить его другим способом:

— Поглядите же на нож. Он черен как деготь. Его силы разрушены.

– И ты отважился бы ради нее нарушить кровную клятву? Ради них?

— Ничего!.. Невинная кровь восстановит их в лучшем виде, — ответил граф. — В особенности, если я скормлю ему двойную порцию.

Инди предпринял еще одну попытку:

– Я живу по закону чести, – ответил Гарель. – Но знай, Эдион: если бы Маэва попыталась причинить вред тебе или твоей матери, я бы сделал все, что в моих силах, дабы вызволить вас.

— Но заветный час уже прошел. Полночь пробило уже давно. Ваш поезд ушел, но без вас. Вы на него опоздали.

— Вы не слишком внимательно слушали Короля, — сказал граф. — Полночь просто обозначает начало нового столетия. Столетия, в котором верховным правителем является сила Каинова Ножа. Но Зэд не хотел упустить и минуты из этого столетия. Так что его сила до сих пор заключена в нем и ждет не дождется раскрепощения. И сейчас нож в моих руках.

Эти слова ударили Эдиона, потом пронеслись сквозь него. Он не позволял себе думать о них, о правде, ощущавшейся в каждом слове. О том, как прозвучало его имя в устах отца.

“Довольно слов”, подумал Инди.

Он вновь выхватил из-под одежды хлыст и размахнулся, чтобы ударить им по сжимавшей нож руке графа.

Гарель мельком взглянул на спящего пирата и перешел к другому. Но успел заметить распухшее колено Эдиона:

Но граф ответил ему лишь смехом, когда нож разрубил ремень на две части.

– Нужно заняться твоим коленом, а то через несколько часов оно у тебя одеревенеет.

— Ты снова хотел использовать свой маленький трюк?.. Против этого-то?! — осклабился он. — Пришло время молитв... Молитв, направленных Властителю Тьмы. Настало время высвободить силу Ножа Каина!

Аэлина встрепенулась. Она уже была готова осмотреть его колено, но Эдион упрямо замотал головой:

— Ты не прав! — воскликнул Инди. — Настало время вот для этого! — и с этими словами он схватил увесистый булыжник и с силой швырнул его метясь графу в голову.

– Такие повреждения я умею лечить сам.

Он говорил правду: полковые лекари и воины легиона Беспощадных научили его многим премудростям врачевания.

Граф, смеясь, выставил вперед кинжал, и ударившись в него, камень отскочил в сторону.

– Твои раны тоже требуют внимания, – заметил он отцу.

Рубашка Гареля была покрыта толстой коркой запекшейся крови. Ему необычайно повезло: на когтях илка, ранившего его, не осталось ядовитой слизи. Гарель мельком оглядел себя. У него дернулся кадык. Потом он молча отошел.

Стравский раскрыл было рот, собираясь что-то сказать, но речь его была на удивление коротка:

— А-аа-аа-а-хххх!

Аэлина попыталась встать. Эдион не сразу заметил, что ноги отказываются держать его сестру. Но подоспевший Рован поднял Аэлину на руки, не дав ей упасть. Она слишком быстро исчерпала запасы своей магической силы. К тому же атака илков помешала им поужинать.

Не прошло и секунды после того, как Инди швырнул в него камнем, но сразу же после этого парень поднял с пола керосиновую лампу и выплеснул ее содержимое графу прямо в лицо.

Лампа свалилась вниз, оставив троицу в полной темноте.

Аэлина прислонилась головой к груди Рована. Взмокшие от пота волосы висели сосульками. Эдион почувствовал, что фэйский принц напряжен не меньше, чем он. В Морате знали, с каким противником они имеют дело и кто им противостоит. Своих командиров Эраван тоже создавал с учетом особенностей противника. Эти мысли сейчас кружились в мозгу Эдиона. Словно прочитав их, Рован кивнул и добавил:

От неожиданности и боли русский оттолкнул от себя Германа и схватился свободной рукой за обожженную щеку.

– Колено держи приподнятым.

Инди нащупал в темноте халат Германа.

— Старый трюк — трюк “на раз-два”. Никогда не подводит, — сообщил он с усмешкой. — Пойдем. Держись за мой халат и тогда мы не потеряем друг друга.

Фенрис уснул прямо на палубе. Рован понес Аэлину в каюту.

Инди повел товарища за собой, бегом пробираясь по коридору в непроглядной темноте. Эта дорога просто обязана была куда-нибудь их да вывести. Инди горячо надеялся, что она не закончится тупиком.

Позади они слышали также звук шагов бежавшего за ними русского. Для того массивного мужчины, каковым являлся граф Стравский, двигался он довольно быстро. И он выигрывал у них этот забег.

Остаток вечера и начало ночи Эдион провел в одиночестве. Вначале нес вахту, затем несколько часов просидел на юте, возле мачты. Ногу держал так, как советовал Рован. Спускаться в тесную душную каюту не хотелось.

Затем Инди почувствовал нечто на лице — совсем легкое дуновение чистого воздуха. Он резко затормозил и пожатием руки показал сделать это и своему другу. Потом он прижал Германа спиной к стене туннеля.

Сон начал одолевать и его, когда за спиной скрипнула палубная доска. Эдион знал: Лисандра могла бы подкрасться совсем неслышно, но не хотела его смущать.

И тут же громко зашептал:

Призрачный леопард сел рядом, помахивая хвостом. Затем большая голова зверя улеглась на бедро Эдиона.

— Ну, давай же, Герман! Бежим быстрее! Я вижу впереди выход!

Молча оба смотрели, как перемигиваются звезды над затихшими волнами. Леопардовый нос Лисандры был влажным, но Эдиону это ничуть не мешало. Звездный свет слегка серебрил ее шкуру. На губах Эдиона застыла улыбка, такая же призрачная, как леопард.

Несколькими мгновениями позже прямо рядом с ними загромыхали шаги графа Стравского. И еще через секунду эти звуки заменились другим — ужасным воплем. Воплем, который быстро превратился в тишину. Мертвую тишину.

Глава 48

— Рядом с нами была вентиляционная шахта, — объяснил Индиана Герману. — И судя по крику графа, она устремлена весьма глубоко. Наверное, в убежище Короля Зэда. А может быть, и еще дальше вглубь.

Все, кто был в состоянии держаться на ногах, этой ночью не сомкнули глаз. Как только матросы заделали дыру в каюте Маноны, корабль снялся с якоря и продолжил плавание. Капитанша сказала Дорину, что заплатка довольно надежная, но, если корабль снова попадет в шторм, останется уповать только на богов.

— О графе мы уже позаботились. Впрочем, как и Ноже Каина, — сказал Герман. — Дело за малым... Осталось позаботиться лишь... о нас самих. Мы-то до сих пор вынуждены торчать здесь.

— Нет проблем, — просто отреагировал Инди. — Они должны были строить этот город в соответствии с какой-то схемой. Мы можем выяснить, как соединяются между собой коридоры и лестничные пролеты. И тогда по этой схеме нам удастся пройти один уровень за другим. Это достаточно просто.

С ранеными возились до глубокой ночи. Дорин был благодарен Ровану, что тот научил его азам целительной магии. От вида некоторых ран молодого короля начинало мутить, и тогда, чтобы не исторгнуть наспех проглоченный скудный ужин, он представлял, что складывает головоломку или сшивает лоскутки ткани. Однако раны, на которых илки оставили свою ядовитую зеленую слизь, Дорин трогать не решался: пусть ими займутся Рован, Аэлина и Гарель.

Несколькими часами позже мальчишки с ног до головы были покрыты пылью и потом. Но грязь и мерзкий пот были забыты в одно мгновение, когда впереди они заметили свет.

Инди встал на цыпочки, дотянулся до кромки отверстия в земле и, подтянувшись на руках, выбрался на поверхность. Потом он наклонился и помог также вылезти на землю Герману.

Серый рассвет Дорин и его соратники встретили с осунувшимися лицами и темными кругами под глазами. Фенрис снова мог ходить, пусть и прихрамывая. Аэлине все-таки пришлось заняться коленом Эдиона, иначе каждый шаг сопровождался болью, но… в жизни каждого из них бывали испытания и потяжелее.

— Вот так так! — воскликнул Герман. — Если по твоим словам это было легко, то я и знать не хочу, что такое “тяжело”.

Ощущая некоторую слабость в уставших ногах, Дорин разглядывал палубу, которую еще не успели отмыть от крови. Пока что очистили лишь самые густые потеки крови и побросали за борт тела илков. Если вчерашняя гончая сказала правду, время было безжалостным противником мореходов. Они попросту не могли позволить себе зайти в какую-нибудь гавань для починки корабля.

— Но теперь потеть нам не придется, — улыбнулся Инди. — Здесь дорога идет под уклон.

Знакомый глухой рев заставил Дорина повернуться в сторону кормы.

— Да уж, — пробормотал Герман.

Ведьма по-прежнему была там и врачевала раны Аброхаса. Этим она занималась всю ночь. Какой-то илк покусал дракона. К счастью, их зубы не содержали яда, но Аброхас потерял много крови. Манона не подпускала никого к своему крылатому коню.

Он обернулся вокруг, чтобы насладиться прекрасным, фантастическим горным миром Каппадокии. Восход окрасил небо на востоке в розовые тона.

Аэлина хотела помочь, однако ведьма зарычала и на нее. Возможно, при иных обстоятельствах Аэлина лишь пожала бы плечами и ушла. Но напряжение вчерашнего вечера сказалось на ней. Поведение Маноны обидело ее, и она громко, на весь корабль, заявила:

— Все, что нам теперь остается, это отыскать обратную дорогу в Конью.

– Если твоя зверюга сдохнет, так тебе и надо.

— Да, — согласился Инди, — это первоочередная задача. Он осматривал ландшафт перед собой, разыскивая гору вполне определенной формы. — Вот она! — крикнул он, указывая на памятную скалу.

И они пошли в ее сторону. Рядом с ней располагалось отверстие, которое, как оказалось, вело в убежище Короля Зэда.

Все умолкли и повернулись к ней. Манона пригрозила, что располосует ей спину. На это Аэлина показала ведьме непристойный жест. Чуя неладное, Лисандра (все еще в леопардовом обличье) влезла на снасти и сидела целый час, позволяя ветру теребить ее хвост.

— Давай-ка... У нас есть еще одна работенка здесь, — сказал Индиана, навалившись плечом на ближайший камень. При помощи друга ему удалось докатить его до дыры и закрыть ее.

— Я тебя понимаю, — кивая, произнес Герман. — Это чуть задержит людей Короля, когда они захотят вылезти наружу. Им придется возвратиться назад и воспользоваться другим выходом.

Опасность для Аброхаса миновала, и сейчас ведьма сидела, устало прислонившись к его боку и полузакрыв глаза.

— Существует другая, более существенная причина, — сказал Инди. — Этот камень удержит любого, кто возжелает войти туда. Помни, что Каинов Нож сохранит свою силу на протяжении всего этого столетия. А мне не очень-то хочется раздумывать о том, попал ли он в чьи-нибудь руки.