– А я Мэлин, – представилась она.

Мэлин вновь повернулась к Киту и возобновила попытки накормить его. Судя по их обращению друг с другом, они были весьма близкими знакомыми. Я не слышала, что у Кита есть подруга. Но опять-таки Кит не отличался многословием (меня он вообще не удостаивал разговором) и не был склонен распространяться о своей личной жизни. Надо будет потом спросить у Хейдена.

А Хейден сейчас вовсю смотрел на меня. Повернувшись к нему, я удивилась, что он даже не попытался этого скрыть и не отвел глаза. Губы у него были темнее обычного. Следствия наших поцелуев, почти незаметные для других. От воспоминаний у меня в животе опять запорхали бабочки.

– Ты живешь у Хейдена? – спросила Мэлин, вторгаясь в разговор наших глаз.

– Да, – моргая, ответила я, не зная, стоит ли при этом улыбнуться.

Решила не улыбаться. Мэлин кивнула, еще раз взглянув на меня. Кит молча наблюдал за нашим общением.

– Давай как-нибудь встретимся, – предложила Мэлин, приветливо улыбнувшись.

Я мучительно решала, нравится мне эта особа или нет. Решила, что нравится.

– Покажу тебе кое-какие мелочи, облегчающие здешнюю жизнь.

– С удовольствием, – обрадовалась я.

Я знала, что рано или поздно столкнусь с некоторыми бытовыми вопросами, которые мне было бы неловко обсуждать с Хейденом. Приглашение от Мэлин оказалось как нельзя кстати: уж ее я могу спрашивать не краснея. Близость возраста тоже играла не последнюю роль.

– Вообще-то, она должна постоянно находиться в поле зрения Хейдена, – вмешался Кит, оглядывая собравшихся.

Даже сейчас, когда я спасла ему жизнь, он противился моему самостоятельному перемещению по лагерю.

– Пусть сходит, – к моему удивлению, согласился Хейден. – Главное, Грейс будет не одна и не засидится там до ночи.

Я невольно улыбнулась такому решению, радуясь возможности выскользнуть из-под его опеки. Может, и мозги у меня заработают получше. Его постоянное присутствие сбивало все мои мысли и будоражило чувства.

– Значит, договорились, – подытожила Мэлин. – А сейчас, ребята, выметайтесь. Мне нужно покормить этого упрямца.

– Конечно, – отозвался Хейден. – Я к тебе еще зайду.

– Обязательно заходи, – пробормотал Кит. – Потом, когда не будет надсмотрщицы.

– Заткнись! – весело бросила ему улыбающаяся Мэлин.

Мои подозрения насчет их близости только усилились.

– Ты всерьез готов выпустить меня из-под наблюдения? – спросила я, не в силах подавить улыбку.

Пусть совсем крошечный, но глоток свободы.

– Только не вздумай ничего затевать, – предупредил Хейден. – Мэлин убьет тебя быстрее, чем кто-либо из наших.

Такого предупреждения я не ожидала.

– Я и не собиралась.

– Вот и хорошо, – сказал он, добавив к словам совершенно призрачную улыбку.

Разговор у нас происходил по пути в хижину.

– И еще один момент, Грейс.

– Какой?

– Другим незачем знать о том, что недавно было между нами.

Глава 12. Облегчение

Хейден

Грейс не сиделось на месте. Я хмуро смотрел, как она ерзает по кушетке в ожидании Мэлин. Уж не знаю, чтó Мэлин собиралась ей показывать, но чем дольше мы ждали, тем больше сомнений у меня появлялось. Необходимость постоянно держать Грейс в поле моего зрения имела две равнозначные причины: во-первых, я хотел защитить солагерников, а во-вторых – ее саму. Я был вполне уверен, что Грейс не преподнесет никаких сюрпризов, однако чем больше я об этом думал, тем меньше мне хотелось отпускать ее с Мэлин.

– Тебе не обязательно идти сегодня, – сказал я, надеясь, что она передумает. – Время уже позднее. Прогуляешься с Мэлин завтра.

– Сегодня удобнее, – возразила Грейс и тут же отвела глаза.

После возвращения в хижину Грейс была удивительно тихой и задумчивой. Наверное, на нее подействовала моя просьба держать в тайне произошедшее между нами. Причина была не в ней и не в том, что я сожалел о случившемся. Люди вверили мне заботу о них, и я не хотел выглядеть в их глазах неустойчивым или слабым. Узнай они, как я вел себя с Грейс и чего мне хотелось от девчонки, это могло бы в корне изменить их мнение обо мне. Сохранение доверия солагерников было гораздо важнее, нежели потакание своим эгоистичным желаниям.

– Я ничего не скажу, – вдруг заявила Грейс, словно прочитав мои мысли.

Вид у нее был задумчивый. Я едва удержался, чтобы не перевести взгляд на ее губы, целовавшие меня в гараже.

– Хорошо, – медленно отозвался я. – Ты ведь понимаешь, почему об этом нельзя говорить?

– Потому что я – ваш враг, – с оттенком горечи произнесла Грейс.

– Потому что солагерники видят во мне их защитника. Так было, и так должно оставаться. Если они подумают, что я потерял из-за тебя голову… их доверие ко мне может пошатнуться.

Довод казался мне вполне логичным. Но когда я смотрел на сидящую Грейс, на ее усилия сохранять бесстрастное лицо, логика начинала шататься. Произошедшее в гараже началось не вдруг. Все двигалось к тому, однако какое-то время я еще сдерживался, а когда допустил послабление, остановиться уже не мог. Это все равно что противиться восходу солнца.

– Можешь не волноваться, – холодно сказала Грейс.

Я тяжело вздохнул. На душе было нелегко. Мне самому это не нравилось, но так должно быть. Я понимал, что посылаю Грейс противоречивые сигналы. С этим тоже надо завязывать. Для нас обоих лучше, если дальше случившегося в гараже мы не пойдем.

От продолжения нелегкого разговора меня спас стук в дверь. Грейс спрыгнула с кушетки и побежала открывать. На пороге ждала Мэлин. У меня опять свело живот. Стоило ли отпускать Грейс с нею? В голове завертелся новый вихрь сомнений.

– Готова? – спросила Мэлин, не замечая меня.

– Вполне, – ответила Грейс.

Бросив на меня непроницаемый взгляд, она повернулась спиной:

– До скорого, Хейден.

– Вы только не поубивайте друг друга, – полушутя пробормотал я.

Не удостоив меня ответом, девицы скрылись за дверью.

Я вздохнул, с силой провел рукой по волосам. Стало немного легче. При моем положении в лагере я давным-давно привык к сильным стрессам и великолепно умел их блокировать. Однако нынешняя ситуация была иной. Сейчас я испытывал не стресс, а досаду и подавленность.

Я давным-давно никого не целовал, не говоря уже об интимных отношениях. Эту стадию я прошел несколько лет назад, причем очень быстро. Затем, возглавив Блэкуинг, я и вовсе подавил тягу к телесным утехам. Впрочем, и подавлять-то особо не пришлось, поскольку еще раньше я начал перерастать эти потребности. Я спал с разными девчонками нашего лагеря и теперь, когда видел кого-то из них, отворачивался и делал вид, словно между нами никогда ничего не было. Только с одной мне приходилось постоянно встречаться по лагерным делам, и вот она-то сейчас и увела Грейс.

Стоило мне подумать о Мэлин, и я с предельной ясностью понял: все мое беспокойство возникло из-за нее. Я опасался, что Мэлин расскажет Грейс о наших былых интимных отношениях. Но мы тогда просто трахались. Между нами не возникло никаких более или менее серьезных чувств. Секс для нас был способом ненадолго забыть о жутком и суровом мире, в котором мы жили. Гордиться тут нечем – особенно теперь, когда Мэлин сблизилась с Китом. Однако что было, то было. Отношения длились недолго и исчерпали себя даже раньше, чем я вышел из стадии подростковой неразборчивости.

Повторяю: я вовсе не гордился этой страницей своей жизни. В дальнейшем я научился управлять желаниями тела. Так продолжалось, пока не появилась Грейс.

Я шумно вздохнул и спрыгнул с кровати, сорвал с себя рубашку и не глядя швырнул на пол. Руки рванули пояс джинсов. Я двинулся в ванную. Мне требовалось остыть под холодным душем. Едва сняв джинсы и трусы, я встал под душевую головку, открыл кран и подставил тело холодной воде.

Я смежил веки и запрокинул голову. Вода лилась на лицо и волосы, прибивая прядки к шее. Я прислонился к стене, слегка выгнул спину и наклонил голову. Теперь волосы лезли мне в глаза. Вода хлестала по спине, а мне вспоминались пальцы Грейс, касавшиеся моих шрамов. Она трогала их очень осторожно, словно боялась, что зарубцевавшиеся раны все еще болят.

Я вообразил, как она гладит меня по ребрам. Мысленно я видел ее стоящей напротив, в тонкой мокрой одежде, прилипшей к телу. Я почти ощущал ее присутствие: руки, водящие по моему животу, отчего в бедрах и ниже возникало покалывание. Я видел ее полураскрытый рот, тянущийся к моему. Даже сейчас, когда Грейс была далеко от хижины, мое тело реагировало на нее.

Вздохнув, я целиком встал под струи, пытаясь отгородиться от теснящихся мыслей. Холодная вода не помогала. Пыхтя от отчаяния, я снова вцепился в волосы. Я мог думать только о Грейс. Вид у меня был такой, словно я готовился к тяжелому налету с непредсказуемыми последствиями.

Грейс

Я настороженно шла за Мэлин. В голове звучало предостережение Хейдена: малейшее подозрительное действие с моей стороны, и она убьет меня не задумываясь. Шли мы молча. Мэлин лишь усмехалась. Так мы добрались до какого-то склада. Мэлин толкнула дверь:

– Я так думаю, мужественный и храбрый мистер Абрахам не позаботился о твоих чисто женских потребностях.

Я поперхнулась слюной, замаскировав удивление под кашель. Смысл ее слов был понятен, но произнесенные с такой прямотой, они приобретали некоторую двусмысленность. Удивило меня и то, что Мэлин назвала фамилию Хейдена, которую до сих пор я не знала. Значит, Абрахам.

– Не догадался как-то, – отозвалась я.

Мэлин кивнула. Она подвела меня к полке у задней стены склада, оглядела содержимое, затем протянула руку.

– Вот, держи, – сказала она, всовывая мне в руки упаковку прокладок.

Я с благодарностью взяла их и только потом сообразила, что не захватила никакого пакета. Мэлин этого не замечала, продолжая снимать с полки другие полезные вещи: дезодорант, зубную щетку и тюбик пасты, нечто похожее на лосьон для лица, щетку для волос и, наконец, бритву. (Вот уж чего не ожидала!)

– Береги как зеницу ока, – пошутила Мэлин, запихивая бритву в кучу вещей у меня в руках. – Когда затупится, поточи. Дольше прослужит.

Я поблагодарила Мэлин за такую роскошь.

Бритва не являлась очень уж нужным предметом для выживания, но помогала ощущать жизнь… более нормальной, что ли. Человеческой. Мэлин направилась к другой полке, откуда сняла рюкзачок на молнии. Открыв молнию, она протянула его мне. Я благодарно улыбнулась и быстро сложила туда все приобретения.

– Все это – результат вылазок? – спросила я, потрясенная разнообразием товаров.

Грейстоун имел свои склады, но здешние их превосходили.

– Само собой. Учитываем выдачу. Наши понимают: надо пользоваться экономно, поскольку неизвестно, когда удастся пополнить запасы.

Я молча кивала. Аналогичным образом это было устроено и в Грейстоуне.

– Может, тебе нужно еще что-нибудь? – предложила Мэлин, указывая на полки.

Свечка освещала лишь ближний круг. Остальное тонуло в полумраке. Я добросовестно вглядывалась в содержимое полок, но не заметила чего-то нужного.

– По-моему, ты меня снабдила всем.

– Вот и отлично! – захлопала в ладоши Мэлин. – Если понадобится еще что-то, мы сюда опять наведаемся. А теперь идем.

Она шагнула к двери. Я надела рюкзачок и пошла за нею. Мы выбрались в темноту.

– Как состояние Кита? – спросила я, надеясь услышать добрые вести.

– Пуля не повредила его упрямство.

Она даже вытаращила глаза, удивляясь этому обстоятельству.

– Он хоть что-нибудь съел?

– Нет. Зато не отказался от виски, – проворчала Мэлин. – Дакс принес, когда заходил проведать.

– У вас есть виски? – изумилась я.

В Грейстоуне любое спиртное считалось немыслимой роскошью. Я думала, что в Блэкуинге с этим так же. И вдруг, не успел Кит очнуться после ранения, Дакс приносит ему выпивку.

– Есть. Не скажу, что много. Бережем для особых случаев. Но думаю, когда он одной ногой побывал на том свете, вполне сойдет за особый случай.

– Представляю, – кивнула я.

– Парни неисправимы, – пошутила Мэлин, заговорщически посмотрев на меня.

– Да…

Я закрыла рот, не зная, о чем говорить. Хотелось расспросить ее о Ките, но это выглядело вторжением в чужие отношения. И все же любопытство перевесило.

– Слушай, а ты… с Китом?

– Поясни насчет «с», – не глядя на меня, ответила Мэлин.

Я еще не настолько знала Блэкуинг, чтобы понять, где мы сейчас идем.

– Я хотела спросить… у вас отношения?

Я сама толком не понимала этого «с».

– Нет, – усмехнулась Мэлин. – Я бы сказала, наши отношения носят более телесный характер.

Я что-то хмуро буркнула. Мне показалось, там не все так просто, но это меня не касалось.

– А почему спрашиваешь? – резко спросила Мэлин, вскинув бровь. – Заинтересовалась Китом?

– Ничуть, – ответила я.

Меньше всего мне хотелось, чтобы Мэлин сочла меня соперницей, от которой лучше поскорее избавиться.

– А то я могла бы тебе помочь, – продолжала она.

Судя по голосу, предложение так и осталось бы невыполненным.

– Нет у меня интереса к Киту, – заверила я Мэлин.

– Ладно. – Похоже, мои слова ее немного успокоили. – Тогда как насчет Хейдена?

– Что именно?

– Ты ведь не спишь с ним? – непринужденным тоном вдруг спросила Мэлин.

На этот раз я просто задохнулась, и мне понадобилось время, чтобы прийти в себя.

– Что?.. Нет, – ответила я, стараясь говорить как можно убедительнее.

Я говорила чистую правду.

– Отлично, – спокойно восприняла мой ответ Мэлин. – В противном случае нам пришлось бы заглянуть к Докку.

– Зачем? – смутилась я.

– У него приличный запас противозачаточных инъекций. Возможно, ты заметила, как здесь мало детей. Если нет, вскоре убедишься. Отчасти это благодаря стараниям Докка. Нынче не все мечтают о потомстве… Конечно, больно до жути, но оно того стоит.

– И тебе… делают эти уколы? – спросила я, надеясь, что любопытство не заведет меня слишком далеко.

– Угу. И тебе придется, раз в три месяца. Один укол, и никаких детишек. Вот так, – улыбнулась она.

Я задумчиво хмыкнула. Прежде я не особо обращала внимание, но сейчас вспомнила: кроме тех малышей, с кем играла женщина, маленькие дети мне больше не попадались. Да и из ребят постарше я видела только Джетта. Не скажу, чтобы меня это особо шокировало. И в нашем лагере люди старались не заводить детей. Никому не хотелось обрекать ребенка на жизнь в этом перекореженном мире.

– Если уж судьба закинула тебя к нам, не забывай об этом, – подмигнула мне Мэлин.

Сама мысль о том, как я иду к Докку и прошу сделать мне противозачаточный укол, заставила меня покраснеть. Мне вспомнились последние слова Хейдена. Более чем ясное указание на то, что до секса у нас не дойдет. Я поспешила выкинуть из головы мысли об уколах.

Мы с Мэлин шли по совершенно пустому, притихшему лагерю. По моим прикидкам, время двигалось к полуночи. Мэлин, казалось, ничуть не удивлялась пустынности дорожек. Я хотела побольше узнать о ней и приготовилась задать вопрос, как вдруг справа – там, где дорожка граничила с лесом, – хрустнула ветка. Выучка сработала инстинктивно: двигаться дальше, не выдавая своей настороженности.

– Мэлин, – шепнула я, стараясь не смотреть в направлении леса, откуда донесся хруст другой ветки.

– Знаю, – шепотом ответила она.

Ее тоже учили не показывать виду. Мы продолжали идти, однако теперь я спиной ловила взгляды того или тех, кто прятался в лесу и следил за мной.

– Надо разыскать Хейдена, – шепнула я.

Чесались руки от желания достать оружие, вот только у меня его не было.

Мэлин кивнула. Мы незаметно прибавили шагу. У меня по жилам разливался адреналин. Так бывало в каждом налете, однако сегодня мое положение было иным. Я не защищала солагерников. По сути, сейчас мне нужно было думать лишь о собственной безопасности, но мысли упрямо возвращались к Хейдену. Тишину нарушил звук выстрела. Стреляли где-то в пределах Блэкуинга.

Я выругалась и побежала на звук. Мэлин неслась рядом. За первым выстрелом послышалось еще несколько, неодинаковой громкости. Похоже, стреляли из оружия разного калибра. Мои руки двигались в такт бегу, а ноги несли меня туда, где стреляли. Дыхание все учащалось. Едва завернув за угол, мы увидели тени, снующие между хижинами. Незваные гости явились из лесу – оттуда, где мы услышали хруст первой ветки. Замелькали вспышки, сопровождаемые грохотом. Началась перестрелка.

– Налет, – на бегу пробормотала Мэлин.

Голос у нее был напряженным. Мэлин выхватила из-за пояса пистолет, готовясь выстрелить. Мне было нечем себя защитить. Грянул очередной выстрел. Я увидела падающий силуэт. На земле темнело еще несколько упавших тел. Ноги так и понесли меня в самую гущу, но вдруг кто-то с силой дернул меня назад, сорвал с плеч рюкзак и потянул за руку. Я ударилась о чье-то тело. Мне зажали рот. Сильная рука обвила мне талию, прижав спиной к каменной груди.

Теперь, когда рюкзак валялся на земле, я обеими руками вцепилась в руку, зажавшую рот. Дохлый номер. Схвативший меня был гораздо сильнее. Его руки волокли меня за угол хижины. Вскоре хаос, творившийся в нескольких ярдах отсюда, исчез из поля зрения. Мне не только зажали рот, но и придавили ноздри, лишив возможности нормально дышать.

Я дергалась всем телом, пытаясь вырваться из хватки незнакомца. Оставался единственный доступный маневр – ударить его локтем в пах. И вдруг к моему уху прижались его губы.

– Замри! – потребовал он, выдыхая теплую волну.

Я прекратила дергаться, но не оставила попыток убрать его руку ото рта. И тут я заметила на этой руке знакомый рисунок татуировки.

Хейден.

Я требовала меня отпустить, но его сильная рука превращала мои слова в неразборчивое мычание. Хейден крепко прижимал меня к себе. Его тело было настоящей стеной мускулов – результат многолетних упражнений. Вокруг нас гремело эхо выстрелов. Хейден вдавился спиной в стену, удерживая нас вне поля зрения налетчиков.

– Грейс, хватит, – прошипел он в ответ на мои очередные попытки убрать его руку ото рта.

Я сердито засопела, прекратив бесполезное сопротивление. Хейден наклонился и заглянул за угол, увлекая за собой и меня. Прогремел последний выстрел, но никто из нас даже не вздрогнул. Мы давным-давно привыкли к этим звукам.

– Кажется, уложили всех! – крикнул кто-то впереди.

Послышались приглушенные голоса. Люди вылезали из укрытий, однако Хейден и сейчас не торопился меня отпускать. Кто-то сердито выругался. Чья-то нога задела железку, и та громко лязгнула.

И вдруг в пространстве между хижинами опять выстрелили. Вслед за выстрелом послышался глухой удар упавшего тела. Люди кричали и беспорядочно стреляли, пытаясь в кого-то попасть. В нашу сторону кто-то бежал, тяжело дыша. Ему (или им) вслед кричали и стреляли, но все пули летели мимо.

Хейден еще крепче прижал меня к себе. Его рука так и не покидала моего рта. Мы стали частью стены, почти неотличимые от нее. Топот ног приближался. Я так и не могла понять, это один человек или несколько. Еще пара секунд – и загадка разрешится.

Убегавший налетчик все-таки был один. Мимо нас пронеслась крупная тень. Одежда колыхалась у него на спине. Грудь тяжело вздымалась от быстрого бега.

В какой-то момент он оглянулся через плечо на своих преследователей. Лицо попало в полосу тусклого света. Будь мой рот свободен, я бы громко вскрикнула. Из Блэкуинга удирал не кто иной, как мой брат Джоуна. Меня он не видел, а я была лишена возможности привлечь его внимание. Пока я вырывалась из хватки Хейдена, темная фигура Джоуны становилась все меньше и меньше, пока он совсем не исчез в ночном лесу. Сбежал, бросив меня в Блэкуинге.

Глава 13. Двойная задача

Грейс

Охваченная унынием, я все еще смотрела туда, где скрылся брат. Естественно, теперь там было пусто. Ладонь Хейдена не сдвинулась с моего рта, а моя спина по-прежнему упиралась ему в грудь. Я и представить не могла, что испытаю такую жуткую досаду. Она отдавалась тяжестью во всем теле. Оказалось, я подсознательно надеялась сбежать. И вот возможность побега исчезла раньше, чем я успела прикинуть свои шансы.

Я торопливо дышала, как при беге, но причиной была не быстрота движений, а жгучий гнев. Он захлестывал меня. Я даже хотела укусить ладонь Хейдена, чтобы он убрал руку. И долго он еще будет меня держать в таком положении? Прошло несколько минут. Новые грейстоунские налетчики не появлялись. Сзади слышались возбужденные крики. Наконец Хейден освободил мой рот. Другая рука соскользнула с талии, но тут же вцепилась мне в плечо.

– Убери руки, – процедила я сквозь зубы. – Это был мой брат!

Не знаю, что заставило Хейдена меня обездвижить, но благодарить его я не собиралась. Он помешал мне увидеться с братом, и сейчас все во мне бурлило от злости. Пусть Джоуна и эгоистичный придурок, однако брат есть брат.

– Ты никак сбежать собираешься? – жестко спросил Хейден, припечатав меня взглядом.

Сведения об участии моего брата в налете не произвели на него никакого впечатления. Я сердито выдохнула:

– И чем бы это кончилось? – Я сверкнула глазами на Хейдена. – Через десять шагов один из них меня бы прихлопнул, – язвительно ответила я, агрессивно махнув свободной рукой в сторону жителей Блэкуинга.

Те по-прежнему толкались на месте стычки, разглядывая тела убитых. Хейден насупился. Мой гнев его удивил.

После недолгого размышления он все-таки убрал руки. Я нагнулась за валявшимся рюкзачком и накинула лямки на одно плечо.

– Кто-нибудь в Грейстоуне знает, что ты здесь? – вдруг спросил Хейден, нарушая тягостное молчание.

Он внимательно смотрел на меня. Я жгла его глазами и могла бы жечь всю ночь. Злости хватило бы.

– Никто, – буркнула я.

Ответить бы ему: «Да, знают и обязательно за мной придут», но это было бы враньем. Я смотрела на тела убитых грейстоунских налетчиков. Скорее всего, я их знала. Кто-то из них видел меня из леса, но шанс сообщить об этом погиб вместе с налетчиком.

Конечно, меня мог видеть и Джоуна, но хлипкость такого предположения была очевидной. Брат мигом бы выскочил на дорожку, без раздумий застрелил бы Мэлин и уволок бы меня в лес. Бойцом он был храбрым и напористым, но стратегическим мышлением не отличался. Джоуна бы действовал инстинктивно, сразу выдав свое присутствие. В отличие от спутников, он не стал бы прятаться в лесу и дожидаться благоприятного момента. Нет, брат не видел меня ни на дорожке, ни потом, когда пробегал мимо хижины и нас с Хейденом.

Итак, никто в Грейстоуне не знал, что я здесь. Связи с родным лагерем оборвались.

– Ты уверена? – напирал Хейден, выжидающе глядя на меня.

– Я же сказала, никто! – рявкнула я.

Досада пробудила во мне не самые лучшие качества характера. Я тяжело вздохнула и уже спокойнее добавила:

– Там все думают, что я мертва. Только не жди благодарностей.

– Чего ты бесишься, Грейс? – Хладнокровие изменило и Хейдену. – И чего ждешь? Думаешь, я скажу: «Конечно, догони братца, пообщайтесь немного»? Тебе он брат, а для меня – налетчик, вторгшийся в мой лагерь и, возможно, убивший кого-то из наших. Думаешь, если он узнает, что ты жива, мне это принесет хоть какую-то пользу?

– Нет. Я просто подумала…

– О чем? Что, если будешь пай-девочкой, я отпущу тебя домой?

Хейден почти орал. Злость одолела и его. Он сощурил глаза до щелочек и плотно сжал зубы. На подбородке дергалась жилка.

Самое печальное, что именно так я и думала. Я угрюмо молчала и натужно дышала.

– Грейс, это ничего не меняет. Ну видела ты своего брата. Однако путь домой для тебя закрыт раз и навсегда.

Такого холодного тона у него я еще не слышала. Мне хотелось топать ногами от злости, дубасить кулаками по его груди, реветь самым дурацким образом. Словом, любым способом выплеснуть накопившуюся досаду. Но я не сдвинулась с места. Только жгла его взглядом, пока он не тряхнул сердито головой, а с губ не сорвалась невеселая усмешка.

– Подумать только… – пробормотал Хейден.

Он мельком взглянул на мои губы и тут же снова поднял глаза выше. Он хотел еще что-то сказать, но промолчал и лишь снова резко тряхнул головой. Потом шумно вдохнул и попытался схватить меня за руку, но я вырвалась.

– Идем, – бросил он, раздраженно посмотрев на меня, затем повернулся и пошел к месту недавней стычки.

Там по-прежнему царил хаос. Я неохотно двинулась следом, ловя на себе взгляды обитателей Блэкуинга. Их собралась целая толпа. Все следили, не попытаюсь ли я сбежать. Не дождетесь!

Глаза метали молнии в спину Хейдена, однако вскоре мне стало не до него. Меня поразило серьезное выражение лиц. Я увидела человек десять. Почти все были вооружены, кто чем. На земле застыли четыре тела, лежавшие врозь. У меня похолодело внутри. Раненых не было. Только убитые. Тепло жизни покинуло их, оставив лишь пустые телесные оболочки.

Хейден заметно напрягся. Лицо приобрело каменное выражение. Он еще не остыл от нашей перепалки, но в его лице я заметила и другое. Душевную боль, которую ему не удавалось полностью скрыть. Я смотрела на Хейдена, поскольку очень боялась увидеть среди убитых тех, кто был мне дорог.

Хейден встал рядом с Даксом. Того в последний раз я видела в лазарете и не сразу заметила сейчас. К моему удивлению, я очень обрадовалась, увидев его живым. Но кто эти убитые?

– Сколько было налетчиков? – спросил у Дакса Хейден.

– Четверо. Один сумел улизнуть, – скороговоркой ответил Дакс.

Окружающий мир стал еще темнее. Я внутренне готовила себя к осмотру убитых. Гнев и досада недавней стычки с Хейденом уступили место страху.

– Этот тебе знаком? – спросил Хейден, подходя к первому телу.

Я выдохнула и открыла глаза. Увидела неестественно вывернутые ноги. Порванные джинсы, грязная, окровавленная рубашка. И наконец, лицо. Я облегченно вздохнула. Этого человека я не знала.

Оставалось еще два тела.

– Грейстоун, – верно угадал Дакс.

Хейден с Даксом шли впереди, переговариваясь вполголоса. Я отставала от них на несколько ярдов, пытаясь сохранять спокойствие. Их спины загораживали от меня лицо второго убитого. Я нарочно шла медленно.

– Кстати, сбежавший – ее брат, – сообщил Хейден.

Дакс издал тихий возглас.

Лицо второго убитого было мне знакомо, однако имени налетчика я не знала. На вид – лет тридцать пять. Помнится, я видела его с женщиной того же возраста. Она его больше не увидит.

Оставался последний.

– Он ее видел? – спросил Дакс, быстро переварив новость.

Во мне вновь забурлил недавний гнев. Казалось, я только сейчас сообразила, где нахожусь и что здесь произошло. За несколько дней жизни я забыла, кто меня окружает и чего от них ожидать. Доказательства валялись на земле. Я приблизилась к последнему телу, лежавшему дальше остальных. Над ним склонился кто-то из местных. Я чуть не захлебнулась от гнева, увидев, что живой роется в карманах убитого. Пока я шла, местный извлек оттуда нож.

– Эй! – крикнула я, бросившись к нему.

Вырвав трофей, я крепко зажала нож в руке. Мне в грудь нацелились семь или восемь стволов, но еще раньше я бросила нож на землю. У меня тряслись руки.

– Нельзя воровать у мертвых!

– Таков нынче этот мир, девка, – прорычал местный, сердито глядя на меня, но не пытаясь нагнуться за ножом. – Ты должна это знать лучше, чем кто-либо.

– Как понимать твои слова? – спросила я, делая шажок в его сторону, хотя из оружия у меня были только кулаки.

– Ты из того же грязного логова, – ответил мне он, угрожающе скалясь. – Ничуть не лучше.

В ярости я сжала кулаки, испытывая сильное желание ударить по его гнилым зубам. Но мне помешали.

– Довольно! – послышалось сзади.

Хейден не подошел ко мне. Даже с места не сдвинулся. Однако слова командира обладали силой. Мой противник шагнул назад, опустил пистолет. Этим дело не кончилось.

– Они знают, что она здесь? – спросил гнилозубый, сердито глядя на Хейдена. – Не за ней ли пожаловали?

Похоже, он выпустил не весь пар, но явно побаивался Хейдена.

– О том, что она здесь, не знает никто, – холодно ответил Хейден. – Их вторжение никак не связано с нею. Обычный налет.

Я слушала, как он успокаивает толпу. Оставался последний убитый, рассмотреть которого мне помешал местный мародер… Я увидела седеющие волосы, затем руки – крепкие, мускулистые, но уже немолодые. На мгновение меня охватила паника. Мне вдруг показалось, что это мой отец.

Подойдя ближе, я облегченно вздохнула. Нет, не он. У отца были пронзительные зеленые глаза. Глаза убитого оказались карими, тусклыми и уже успевшими остекленеть. Однако этого человека я знала не только в лицо. Его звали Уинстоном. Близкий друг отца. Ныне убит. Я оцепенело смотрела на Уинстона, изо рта которого вытекала тоненькая струйка крови.

Я заставила себя оторвать взгляд от его тела и повернуться к живым. Несколько пар глаз с очевидным недоверием глазели на меня, хотя я никому не угрожала и не делала попыток сбежать.

– Хейден! – послышалось издали.

Я узнала голос Мэлин и мгновенно повернулась в ее сторону.

Она застыла на внешней границе площадки. Я посмотрела на Хейдена. У него побледнело лицо. Рот приоткрылся, но тут же закрылся снова.

– Что? – спросил он почти ровным голосом.

Мэлин попыталась ответить, но смогла лишь судорожно глотнуть воздух и кивком подозвать Хейдена. Его шаги утратили обычную легкость и пружинистость. Переступив через тело первого налетчика, Хейден подошел к Мэлин. Она стояла возле еще одного тела. Ноги сами понесли меня вслед за Хейденом к последней жертве, убитой не кем-нибудь, а моим братом.

Хейден подошел раньше меня, склонился и стал щупать пульс. Его голова склонилась, плечи ссутулились. Тяжело вздохнув, он запустил руку себе в волосы. Когда он встал и отошел, я увидела лицо убитой. Я не знала ее имени, но лицо было мне хорошо знакомо.

Она была уже не в том возрасте, чтобы ввязываться в стычки. Непонятно, как и почему она очутилась в самой гуще хаоса. Из дырочки в груди вытекала кровь. Дырочка была совсем маленькой. Не верилось, что такое попадание может оказаться смертельным. Последний раз я видела эту женщину в столовой. Она приветливо улыбалась мне. Одна из немногих, она с самого начала отнеслась ко мне по-человечески. Мы с нею ни разу не заговорили, но я чувствовала ее доброту.

Эта маленькая утрата угнетала меня не меньше, чем гибель налетчиков из Грейстоуна. Уинстона я хотя бы знала, а тех двоих – нет. Но все они сражались не только ради собственного выживания. Ими двигала забота о других. Иного способа выжить они не знали. Мы жили в жестоком мире, привыкнув считать это нормой. Я – не исключение. Только иногда я будто спохватывалась и осознавала, насколько трагична наша реальность.

Хейден поднес руки ко лбу, сцепил пальцы, уперев ладони в виски. Он запрокинул голову и закрыл глаза. Гнев гневом, но при виде его страданий у меня сжималось сердце. Я вдруг поняла то, чего не понимало большинство солагерников Хейдена: он – замечательный, отзывчивый человек. Сейчас, когда груз очередных смертей навалился на его плечи, это ощущалось еще отчетливее.

– Займемся необходимыми делами, – наконец произнес он, опустив руки и открыв глаза.

Он мельком взглянул на меня. Гнев ушел, сменившись стрессом. Ярость стычки со мной схлынула. Сейчас было важно поскорее убрать с территории лагеря тела убитых. Хейден отдавал распоряжения, которые немедленно выполнялись. Только для Дакса у него не нашлось поручения. Я приблизилась к Даксу.

– Как звали эту женщину? – тихо, чтобы не слышал Хейден, спросила я.

– Хелена.

Дакс следил за действиями солагерников. Тела налетчиков унесли в одном направлении, а тело Хелены – в другом.

– Как поступят с телами? – снова спросила я, почему-то побаиваясь услышать ответ.

Я слышала жуткие истории о том, как во вражеских лагерях обращаются с телами убитых. Возможно, это были просто слухи. Но мир настолько притерпелся к жестокостям, что истории о глумлении над мертвецами уже не шокировали.

– Хелену похоронят. Возможно, проведут заупокойную службу. А этих троих…

Дакс умолк, поглядывая на меня и решая, стоит ли говорить дальше. Я поджала губы, приготовившись услышать самое худшее.

– Их тела сожгут.

– Так, – оторопело пробормотала я.

Если уж на то пошло, кремация была достойным завершением земного пути. В памяти замелькали кошмарные истории о телах, которые бросали гнить в полях или скармливали собакам. Этими страшилками брат пугал меня в детстве.

– Не так уж и плохо.

– Это была идея Хейдена, – пояснил Дакс.

Говоря с ним, я наблюдала за Хейденом. Он помогал нести тело Уинстона. На меня не взглянул ни разу.

– Неужели?

– Представь себе. Причем давно, лет шесть назад, когда он еще не был командиром лагеря. Раньше тела убитых уносили за пределы лагеря и оставляли. Вроде бы с благой целью, чтобы солагерники могли их забрать и похоронить у себя. Но за телами никто не приходил, и они гнили. Вонь стояла ужасная…

Дакс припомнил запах и невольно сморщил нос.

– Хейден посчитал более уважительным сжигать тела, насколько позволяют условия.

Я была вполне согласна с Хейденом. Дакс умолк. Наступившая тишина была гнетущей. Вскоре унесли тело последнего налетчика. Земля быстро впитывала лужицы крови. Последние свидетельства сегодняшнего налета.

Через какое-то время из-за деревьев вышел Хейден. Он шагал понурив плечи и смотрел под ноги.

– А ты знаешь, что он лучше всех нас? – шепотом спросил Дакс.

– Знаю, – ответила я, продолжая следить за Хейденом.

Чувствовалось, его плечи успели принять и груз сегодняшних событий. Хейден шел молча. Мы тоже молчали. Не доходя нескольких футов, он остановился и наконец поднял глаза. Меня удивило его спокойствие. Казалось, он успел совладать со всеми обуревавшими его чувствами.

– Мэлин пошла сообщить родным Хелены, – монотонным голосом произнес он, поворачиваясь к Даксу.

Тот молча кивнул. Я чувствовала себя вторгшейся в жизнь чужой семьи. Люди скорбели о близком человеке, которого я совсем не знала.

– Тебе надо поспать, – заботливо сказал Дакс.

Под глазами Хейдена появились темные круги. Такие же были под глазами Дакса и моими. Мы все прожили исключительно тяжелый день. Казалось, он длился целый год.

– Тебе тоже, – ответил Хейден.

Кивнув Даксу, он повернулся ко мне. Его рука поднялась, словно он опять хотел взять мою, но затем опустилась. Хейден прошел мимо меня. Я торопливо простилась с Даксом и поспешила за ним.

Он замедлил шаги, но на меня не смотрел. Моя голова абсолютно опустела. Ни одной фразы, с которой можно было бы начать разговор. Да и что я могла ему сказать после случившегося? Сначала наша дурацкая перепалка, затем мрачная реальность смертей, включая и гибель Хелены. После таких событий любые слова были бесполезны.

Я еще плохо ориентировалась в лагере и не заметила, как мы подошли к его хижине. Это я поняла, когда Хейден плечом толкнул дверь и вошел. В его действиях ощущалась странная сила. Как будто его мозг пребывал в подавленном состоянии, но тело не сдавалось. Нечто похожее довольно часто испытывало и мое тело: когда разум истощался, прекращая все попытки, годы выучки брали верх и толкали тело вперед. Оно оказывалось упрямее и мудрее ума.

Хейден быстро снял ботинки и, прямо в одежде повалившись на кровать, накрылся одеялом. Я последовала его примеру. Хорошо, что днем я пополоскалась в душе. Сбросив обувь, я легла, поставив рюкзачок рядом с кушеткой. Едва оказавшись в горизонтальном положении, я поняла, что не усну, хотя и была жутко измотана психологически и физически.

Я вдруг четко осознала реальность своего положения. До сих пор я будто не замечала очевидного факта: мой плен в Блэкуинге – насовсем. Я дурачила себя мыслями вроде: «Буду правильно себя вести, помогать местным; возможно, приду на выручку в трудный момент, и меня отпустят». Однако события этой ночи наглядно показали мне: такого никогда не будет. Жесткие слова Хейдена засели у меня в мозгу. Какая же я была дура, если лелеяла надежды вернуться домой!

Мне суждено оставаться здесь до конца своих дней. И близких своих я уже никогда не увижу.

Или увижу при иных обстоятельствах, если им снова вздумается совершить налет на Блэкуинг. В лучшем случае я смогу лицезреть, как они торопятся унести ноги. В худшем (самый жуткий вариант) – когда им будет уже некуда торопиться. Сегодня, увидев брата, я поняла, до чего же скучаю по близким и дому. Странное обаяние Хейдена заслоняло от меня этот факт. Я слишком легко освоилась в его жилище, чего ни в коем случае нельзя было делать, и теперь обильно пожинала плоды.

Мне вспомнился темный гараж и мгновения, проведенные с Хейденом. Тело обдало жаркой волной. Я вновь ощутила соприкосновение наших тел, его губы, приникшие к моим. Удивительные ощущения, только вряд ли они повторятся после сегодняшнего налета на Блэкуинг. Мои солагерники напомнили Хейдену, кто я и откуда, а потому романтическим мгновениям в гараже не суждено повториться.

Отчаяние подкинуло мне другое воспоминание: как Хейден обхватил меня, не давая броситься в гущу сражения. Безоружной, не знающей, кто напал на лагерь. Я испытала замешательство, вспомнив его губы, прижатые к моему уху, и то, как упорно он старался, чтобы нас не заметили.

– Хейден! – тихо позвала я, не зная, спит он или нет.

Он долго не откликался. Должно быть, уснул. И вдруг…

– Что?

– Зачем ты это сделал?

Поджав губы, я смотрела в темный потолок хижины и ждала ответа.

– Что именно? – отрешенно спросил он.

– Зачем ты разыскал меня, прижал к этой дурацкой стене и не пустил в бой?

Мне отчаянно хотелось знать ответ. Даже под ложечкой сосало от напряжения. Я вертелась на кушетке, дожидаясь ответа. Хейден молчал. Мое терпение таяло. Прошла почти целая минута. Я поняла, что он не собирается отвечать.

– Молчишь? – не выдержала я.

В моем голосе прорывалось отчаяние. Плевать. Я хотела узнать причину.

– Я не очень понимаю твой вопрос, – уклончиво сказал Хейден.

– Ты меня не пускал, чтобы никто из грейстоунских налетчиков не увидел меня и не узнал, что я осталась жива? Или хотел меня защитить, поскольку я была безоружна? – спросила я, не зная, какой ответ окажется менее болезненным.

Хейден молчал. В темноте слышалось лишь его негромкое дыхание.

– Хейден! – почти заорала я, раздосадованная его нежеланием отвечать.

– Что ты хочешь от меня услышать, Грейс? – устало спросил он.

– Правду.

– Я это сделал, чтобы в твоем лагере не узнали, что ты здесь, – напряженно произнес он.