На улице инспектора общества защиты животных, разыскивающего Ферди, очень больно ударила Тини, которую было решено наказать.

Интересно, «монолитовцы» исключение? Или такие же, как все остальные?

Солнце начинало садиться, и в саду священника появилась тень от шпиля. Из цветочного павильона выходили мрачные претенденты. Казалось, мистеру Бримскомбу досталось все.

Над забором бывшей части возвышались самодельные наблюдательные вышки, крайне небрежно сколоченные из досок. Странный штрих. Судя по сведениям из «Энциклопедии», столь серьезное формирование как «Монолит» должно было бы более серьезно относиться к безопасности своей базы.

Мои сомнения в способностях группировки, охраняющей подходы к центру Зоны развеялись в следующий миг.

Перехватив чая в палатке и напомнив о том, что Гермиона любит ромашковый с медом, Гай пригласил с собой Мериголд, не присевшую с шести часов утра, выпить чего-нибудь покрепче. И теперь Джорджия видела, как они оба смеются. «Предатель», – думала Джорджия, мечтая о том, чтобы кто-нибудь запустил в Гая кокосовым орехом.

Базу атаковало звено из трех вертолетов Ка-50, прозванных «Черными акулами». Я как-то даже удивился вначале — для того, чтобы сровнять с землей территорию бывшей воинской части вместе с Выжигателем вполне хватило бы огневой мощи и одной такой машины. Однако было очевидно, что по мере приближения к Выжигателю с пилотами «Черных акул» начинало твориться что-то неладное.

Когда выяснилось, что отсутствующий Лизандер победил в конкурсе шоколадных тортов, Гай обрадовался меньше, чем Ларри, Мередит и священник.

Нос головной машины звена вдруг начал рыскать из стороны в сторону, словно вертолет как безглазая собака принюхивался к цели и все не мог уловить запаха жертвы. Идущие следом вертолеты нерешительно зависли в воздухе. Наконец пилот головной машины решился — от вертолета отделилась ракета, ушедшая куда-то далеко за территорию базы.

– \'Мы даже не смогли определить, из чего тесто и откуда такой аромат, – прокомментировал представитель жюри.

В ответ на это словно по команде от каждой вышки взметнулись вверх тонкие белые полосы инверсионных следов, которые в таких случаях оставляет ракета земля-воздух, выпущенная из переносного зенитно-ракетного комплекса. Головной вертолет заметался, пытаясь уйти от выпущенных ракет, чуть не волчком завертевшись в воздухе. Но маневр не удался — двойная атака ПЗРК и Выжигателя Мозгов оказалась не по силам пилоту.

Тут настал час Ларри проводить аукцион и тем самым вернуть утраченные позиции, поскольку им не было завоевано ни одного приза.

Нужно же показать, как проводятся выгодные сделки, и он выставил подписанную копию «Рок-Стар» за восемьдесят фунтов.

«Черная акула» превратилась в огненный шар. Два оставшихся воздушных монстра развернулись, уходя из опасной зоны. Вслед им также потянулись белые нити, но на этот раз они не достигли цели. Вероятно, существовала какая-то невидимая граница, при пересечении которой переставала действовать пси-защита бронекостюмов пилотов. Покинув опасную зону, вертолеты грамотно ушли от атаки и, развернувшись, зависли в воздухе, уже недосягаемые для ракетных комплексов «монолитовцев».

Затем Гай стал призывать выложить сорок фунтов за букет полевых цветов. Его собрала и составила из душицы, тимьяна, скабиозы, светлых и темно-лиловых колокольчиков нянька маленького Козмо Гретель. Гермиона была на небесах.

Чего нельзя было сказать о ракетах Ка-50.

– Гай Сеймур – самый великодушный мужчина в Ратшире, – говорила она, несколько раз поцеловав его в губы.

Ответный залп двух вертолетов накрыл территорию части…

Найдя в себе мужество открыть совместную банковскую декларацию только сегодня утром, Джорджия с растерянной улыбкой стояла среди безделушек. Финансовый крах был полным. Она знала, что должна, засучив рукава, помогать Мериголд и Китти, но чувствовала себя парализованной на высоких каблуках и боялась заговаривать с людьми, смущенными ее славой и тоже молчавшими. Она нашла Ферди сидящим на тюке сена с шоколадным мороженым. Его оживление исчезло.

Однако, ожидаемого моря огня не случилось. Взорвалась лишь одна ракета, разметав какое-то невидимое для меня здание — я лишь наблюдал, как поднялась над забором и разломилась надвое в воздухе металлическая крыша. Остальные, видимо, упали на землю продолговатыми кусками металла.

– Извини, Джорджия. Я присмотрел бы за ним, но он заморочил мне голову этим треклятым пони. Думал, мне удастся его задержать.

— Вот оно, — прорычал Циклоп. — Вот почему невозможно выбить «Монолит» с их позиций. Говорят, у них есть какая-то импульсная установка, препятствующая избыточному выделению энергии. Автоматически реагирует на снаряды, ракеты и бомбы. Поэтому…

— Поэтому если мы хотим добраться до Выжигателя, то, наверно, самое время.

В маленькой белой палатке под каштанами находился предсказатель судьбы. Поскольку очередь почти рассосалась, Джорджия решила к нему обратиться.

— Точно, Снайпер! — произнес Циклоп. — Рванули!

И мы рванули было…

Но ушли недалеко.

Перед входом миловидная женщина с темными длинными волосами успокаивала прелестного ребенка, разговаривая с двумя хорошенькими рыженькими девочками:

Я первый увидел блеск оптики на ближайшей вышке и, уйдя в сторону, свалился в воронку рядом с дорогой — кто-то в свое время безуспешно пытался накрыть Выжигатель чем-то дальнобойным и крупнокалиберным. Вслед за мной туда же рухнул Циклоп.

— Бдят, суки — прокряхтел он, скидывая с себя «рюкзак» с поклажей и изучая пулевое отверстие в шее облегченного Зоной трупа. — Пару сантиметров левее — и дырка была бы в моей артерии.

– Мамочка ненадолго, а потом мы вернемся к Робинзгроувам и искупаемся в бассейне.

— И что дальше? — поинтересовался я. — Снайперская дуэль?

— Именно, — осклабился Циклоп, освобождая от рюкзаков многострадального мертвеца. Покончив с этим занятием он посмотрел на меня, потом на СВД, потом снова на меня. После чего протянул мне винтовку.

Тут же из палатки вышла еще одна рыженькая девочка, растирая слезы по щекам.

— В общем так. Я отвлекаю — ты стреляешь. Готов?

Еще не очень представляя как Циклоп собирается отвлекать снайпера, я на всякий случай кивнул. И лишь когда бывший «свободовец», схватив под микитки мертвого ученого, рванул его кверху словно куклу, я понял, что сейчас будет.

– О Дейзи, я больше не могу, – жаловалась женщина с детьми брюнетке. – Он не собирается ее бросать.

Но спорить времени уже не было. Я лишь успел передернуть затвор и увидеть, как веером засохших кровавых сгустков взорвалась голова трупа.

И тут Джорджия с ужасом поняла, что это Джулия. Отступать было поздно. Она была в белой рубашке, голубых школьных шортах и черных туфлях-лодочках. Сочетание смуглой веснушчатой кожи и темно-коричневых волос ошеломляло. «Уж она-то не нуждается в «Клиникс» для вен», – устало подумала Джорджия.

А потом сработали рефлексы.

У меня было две секунды, пока самозарядная снайперка «монолитовца» автоматически досылает новый патрон из магазина в патронник. И я постарался использовать их с максимальным результатом.

– О Джорджия, я не хотела сюда сегодня приходить, – всхлипнула Джулия. – Но не удержалась. Он не собирается тебя оставлять. Как ты счастлива – у тебя есть Гай.

Рывок, одновременно приникая глазом к прицелу. Сетка дальномера, совмещенная с полуростовой фигурой на вышке, возвышающейся над деревянным ограждением площадки. Мысленное «черт, тыща триста метров, предельная дальность». Отключение мыслей с одновременным приходом ощущения себя пулей. Посыл себя в цель посредством быстрого, но плавного нажатия на курок…

– Пойдем, Джулия. – Дейзи обняла ее за плечи. – Нам надо домой. Извините, – повернулась она к Джорджии. – Я надеюсь, у вас все о\'кей.

Я почувствовал стремительный полет, пока перед моим лицом не оказалось бронестекло экзоскелета. Потом мир заполнила кровь. Но меня уже не было в том мире.

Нет, не все. Скинув туфли на высоких каблуках, Джорджия побежала искать Гая и обнаружила его в окружении готовых на любую помощь Джой Хиллари и леди Числеден. Он рассматривал свою фотографию в местной газете, на которой держался за хвост осла.

Совмещать дальномер с фигурами на других вышках было бесполезно — они были дальше предельной прицельной дальности поражения. Но это уже было не нужно.

– У тебя есть десять фунтов? – окликнул он Джорджию.

Я был поделен на девять оставшихся в магазине частей и сейчас по частям расходовал себя, зачищая вышки от тех, кто хотел убить меня. Я чувствовал это желание даже через расстояние в полтора километра. Я свинцовой кожей ощущал его, приближаясь к забралам экзоскелетов. Я был уверен, что такой концентрированной жаждой убийства не может быть наполнен мозг человека. Поэтому я без капли сожаления вонзался в эти мозги, переполненные ненавистью ко всему живому.

– Нет, – прошипела та. – Если ты не можешь содержать семью, заплати хотя бы предсказателю судьбы. Я только что столкнулась около него с Джулией и Дейзи Франс-Линч.

А потом я просто сполз на дно воронки, прислонил СВД с пустым магазином к ближайшему рюкзаку, откинул бронестекло костюма и присосался к фляжке с водой. И не отрывался от нее до тех пор, пока она не опустела.

– Джулия и Дейзи? – Гай не заметил горечи сказанного ею. – Как мило, что они заглянули. Возможно, на следующий год им удастся продать здесь несколько своих картин, а вы, Джой, получите свои проценты. Вы знаете Дейзи? Она просто прелесть. Крупный местный талант.

Потом я завинтил крышку фляги и увидел глаз Циклопа.

Затем он обратился к леди Числеден:

— Охренеть, — сказал хозяин глаза. — Я и не знал, что из нее можно долбить очередями как из автомата. Ты все десять вышек зачистил?

– Настоящий аромат дает какао «Гвендолин». В этом году я ошибся в выборе питьевого шоколада.

Я кивнул, медленно отходя от боевого транса.

– Я не верю своим ушам, – сказала Джорджия. – Гай, ты знал, что Джулия придет?

— Слушай, когда ты вспомнишь, где заканчивал курсы киллеров, скинешь мне на КПК адресок?

– Откуда? Ведь мы не разговаривали уже несколько месяцев. Возьми себя в руки, Джорджия.

Я пожал плечами. Понятно, что вопрос был задан чисто ради языком почесать. Хотя времени на это нет ни секунды лишней.

Гай отвел ее в сторону:

— Дальше что?

– Послушай, здесь же люди кругом.

— Дальше вот что.

– Пора проводить лотерею, – прервала их Джой Хиллари, видевшая все.

Циклоп выдернул из рюкзака и бросил мне сталкерский пояс с четырьмя контейнерами для артефактов.

– Мне нужно сделать объявление, – отходя, проговорил Гай.

— «Рюкзака» у нас больше нет — без головы у трупа вес возвращается, а рюкзачные способности наоборот пропадают. Так что давай надевай.

– Я очень надеюсь выиграть копенгагенский обеденный сервиз, – сказала Джой. – Так любезно со стороны Гермионы, что она подарила его нам.

— Что здесь? — спросил я, примеривая на себя пояс.

– Если ей сказать, что никого не пригласите на обед, она будет за него спокойна, – пробормотал Мередит усталой Китти. – У нее на чердаке еще три таких. Она получает их каждый раз, спев в здании датской оперы «Прекрасный Копенгаген».

— Две «Золотых рыбки». И «Выверт», чтоб ты из-за тех рыбок не загнулся от радиации раньше времени. Не «рюкзак», конечно, но переть взрывчатку всяко легче будет. И прототип напялить не забудь, а то уже отсюда через костюмную пси-защиту чувствуется как Выжигатель пытается мозг вынести.

Другими призами были: корзинка фруктов из «Яблони», набор хрустальных бокалов, подаренный местным антикварным магазином, обед на двоих, предложенный «Небесным сонмом», и вино из «Жемчужных ворот».

Я аккуратно снял шлем, стараясь не особо высовывать макушку за край воронки и осторожно примостил себе на голову паутинку Сахарова. После чего водрузил шлем обратно.

— А ты чем займешься? — поинтересовался я, проверяя магазин своего «Вала».

— Прикрывать тебя буду, — хмыкнул Циклоп. — Только переберусь в воронку поближе в Выжигателю — у меня ж таких способностей нет. Значит смотри. У Выжигателя пять антенн, одна кривая. Доберись до нее, скинь взрывчатку и бегом назад. Метров за двести отбежишь, ховайся куда-нибудь и стреляй разрывными по рюкзакам. Промежуточные тетриловые детонаторы…

— Подрывают заряд при воздействии пламени, сильных ударов и простреле заряда пулей, — закончил я за него, застегивая пряжку на поясе.

Джорджия отрешенно бродила вокруг и благодарила судьбу за то, что не она вытащила злополучный билет Джулии. И вдруг ее внимание привлек пронзительный вопль, раздавшийся у цветочной палатки. Почтенная мисс Крикдейл, покинувшая палатку «почти новых вещей» для того, чтобы подсчитать, сколько же призов она выиграла, теперь торопливо приблизилась к Мериголд.

— Точно, — ухмыльнулся краем рта Циклоп и усмешка его мне не понравилась. — А «Мухой» вынесешь ворота.

– Все мое вино выпито, – вопила она. – Целых три бутылки, и это сделал он.

— Артефактом?

Из цветочной палатки поддерживаемый мисс Парадайз-89 и – 90 в сдвинутых набок коронах выбрался Лизандер, ноги которого разъезжались в разные стороны, а взгляд не мог сфокусироваться.

— Нет, лучше этим, — сказал Циклоп, извлекая из рюкзака ручной гранатомет. — Хотя артефактом было бы, конечно, удобнее.

— А ты неплохо подготовился к походу, — отметил я, переводя гранатомет в боевое положение.

– «Искусство садовника Хиллари далеко за городскими стенами», – пел Лизандер, размахивая в такт обкусанным кексом.

Циклоп ничего не ответил — он менял магазин СВД.

Джорджия сроду не видела таких пьяных. Внезапно Лизандер сверхчеловеческим усилием заставил себя повернуть голову:

Да и времени для разговоров не было. Наверняка «монолитовцы» уже отметили отсутствие активности на вышках и сейчас уже к ним неуклюже переваливаясь бегут тяжелые экзоскелеты ни пойми с кем внутри.

На мне экзоскелета не было. Стало быть, у меня имелась небольшая фора.

– Джорджия!

Которую я и использовал, закинув на плечо «Вал», подхватив на сгиб локтя правой руки рюкзаки, зацепив в левую взведенную «Муху», выскочив из воронки и припустив что есть мочи по направлению к воротам со звездой.

— Хорошо идешь, сталкер, — раздался у меня внутри шлема голос Циклопа. — Так держать!

Он пытался сосредоточиться:

Я сильно подозревал, что одноглазый издевается. Думаю, со стороны я сильно смахивал на снорка, где-то зачем-то умыкнувшего изрядное количество сталкерского барахла. Рюкзаки, несмотря на «Золотых рыбок», сильно перевешивали вправо и мне приходилось бежать левым боком вперед, стараясь ненароком не зацепить спусковой рычаг гранатомета. Снорк да и только.

– Дорогая, я везде тебя искал. Когда ты произнесешь речь?

Я слышал, как тяжело дышит Циклоп за моей спиной — не иначе сокращает расстояние, слегка балдея от кровопотери и действия препаратов из аптечки. Потом я услышал хлопок приглушенного выстрела за спиной. И еще один.

Джорджия взорвалась.

— Поднажми, Снайпер, — задыхаясь, прохрипел Циклоп. — «Монолит» на вышки лезет. А меня… на всех не хватит.

– Убирайся, – кричала она, наступая на него с букетом, – к себе в манеж и никогда не возвращайся.

Я поднажал. До черных кругов под глазами. Как совсем недавно от стаи псевдоволков, только немножко быстрее. Может потому, что цель была уже очень близка. Когда видишь цель — оно всегда быстрее бежится навстречу.

Все испуганно замолчали.

«350 метров» — мигнул дальномер в правом верхнем углу бронестекла моего шлема. «300 метров»… «250…»

– Джорджия! – возопил Лизандер.

Все! Больше не могу!

Он рванулся к ней, споткнувшись о веревку ограждения и упав на стол с призами. Копенгагенский обеденный сервиз разлетелся на кусочки, как и хрустальные бокалы и бутылки с вином.

Я швырнул рюкзаки на землю и, рухнув на одно колено, нажал на спусковой рычаг шептала «Мухи», задрав прицел намного выше линии ворот. Будь что будет!

– Не верьте в принцев, – пробормотал Боб.

— И пока летит — отдыхай, — прокомментировал мои действия Циклоп.

– А теперь время крушить, – объявил Мередит, заходясь в истерическом смехе.

Отдыхать пришлось недолго. Противотанковая реактивная граната врезалась в основание ворот и вынесла их, словно они были бумажными. Проход был открыт. Отдых закончился. И я, отбросив бесполезную теперь трубу, снова подхватил рюкзаки и бросился вперед.

Впавшую в истерику Гермиону Джой Хиллари увела в дом священника. Гай кричал в микрофон, чтобы люди отошли от битого стекла, – лотерея пройдет позднее, и победители обязательно получат призы.

– А этот негодяй заплатит за все, – добавил он мрачно.

Еще три хлопка за моей спиной подтвердили мои опасения. Времени смотреть на вышки не было, этим сейчас вместо меня занимался Циклоп, разглядывая их через оптику СВД. Мне же оставалось одно — бежать. Бежать, видя перед собой лишь медленно приближающиеся громады антенн Выжигателя Мозгов.

После того как осколки подмели, организаторы и помощники собрались у священника выпить, ведь деньги все равно были заплачены. Потрясенная Джорджия хотела одного – домой, но Гай настоял на ее присутствии.

Я не помню, как миновал дыру в заборе, на месте которой только что стояли ворота. Я плохо помню, как несся через захламленную трубами, балками, вагончиками и ржавой техникой территорию бывшей воинской части. Я лишь приседал, уворачивался от выстрелов и бежал, бежал, бежал… Меня наподдала в спину взрывная волна гранаты, придав мне кратковременное ускорение, но я не обернулся посмотреть на того, кто ее бросил.

– Надо быть последовательной и в глупости, Панда. Ты обязана продемонстрировать нам искреннее раскаяние.

Входя в дом, он рассчитывал на благодарность палаточников, но ошибся.

Мне было не до этого.

Гермиона после нюхательной соли, двух больших виски и ушата лести пришла в себя и отвела Джорджию в сторону. Неверно поняв, почему у нее поджаты губы, она сказала:

Я был очень занят.

– Расслабься. Я восхищаюсь Гаем: на самом деле – он был так внимателен, что купил мой букет. Но я дорожу твоей дружбой и не собираюсь его поощрять. Он никак не герой моего романа.

– Почему тогда ты при каждой встрече целуешь его в проклятый рот?

Я бежал.

Джорджия была сама в испуге от сказанного.

Пока явственно не начал различать грязно-желтую ржавчину на опорах Выжигателя Мозгов.

– О Джорджия, – склонила набок голову Гермиона. – Я специально это делаю у всех на глазах.

И, приняв молчание Джорджии за одобрение, продолжала:

Еще рывок — и вот я у цели!

– Нам всем жаль Гая, он такой милый, надежный. Но становится совсем другим, когда ты шагу ему не даешь ступить. Может быть, он и лжет тебе, но мужчины это делают от испуга. Во всяком случае, все заводят любовниц.

Пуля цзинькнула о металл опоры, но это было уже неважно. Главное, не подвела пси-паутинка Сахарова.

Гермиона понизила голос:

А еще я добрался до цели!

– Ведь за размазню ты же не хотела выходить замуж. И вообще – бери пример с Китти Раннальдини. Она знает, как себя достойно вести.

Оставалось немногое — не упасть сейчас и не сдохнуть прямо под Выжигателем, а правильно распределить заряды. И потом попытаться свалить отсюда.

– Потому что ей всегда не хватало внимания, – огрызнулась Джорджия.

Еще до своего забега я прикинул, что содержимого рюкзаков хватит, чтобы свалить две антенны из пяти. Кривой-то и пары зарядов хватит, остальное сброшу под целую. Вполне достаточно будет, чтобы хотя бы на время ослабить пси-действие Радара, а может и вообще его уничтожить. Хотя никто не исключает, что после взрыва все останется как было, а то и станет еще хуже. Это ж Зона, и в ней ничего нельзя знать наверняка.

– О, я уверена, что Раннальдини удовлетворяет все ее потребности.

Распределить брикеты, соединенные строительным скотчем в крупные заряды в среднем по девять кило, не заняло много времени. Сбросив два из них под кривую антенну, я метнулся к неповрежденной. Два под одну опору, два под другую, то же самое под третью…

Отойдя от Гермионы, Джорджия осмотрелась в поисках дружеского лица, но палаточники со стаканами дешевого вина отводили глаза. Бедный Гай взвалил на себя такую ответственность. Неужели же это всегда превращает мужчин в лгунов?

Мне оставалось установить два брикета под опорой второй антенны, когда «монолитовцы» поняли, что тип в зеленом костюме не рехнулся от пси-излучения, а совершает вполне осмысленные действия. И синхронно сосредоточили огонь на мне.

– Но я же никогда такой не была, – хотела взмолиться Джорджия.

Одна пуля рванула рукав моего костюма. Вторая по касательной долбанула по шлему, слегка контузив его обладателя и, похоже, что-то повредив в волшебной паутинке академика.

– С тобой все в порядке? – Это была Мериголд.

Потому, что на мой мозг вдруг обрушилось Нечто.

– Нет, и даже совсем не в порядке. Этот Лизандер!..

Мир стал другим. Это была реальность цвета ржавчины на опорах Выжигателя Мозгов. Золотисто-мертвая плоть потустороннего мира, из которой на меня со всех сторон надвигались призраки чудовищ Зоны. Я понял — еще немного и мои кипящие, воющие от нереальной боли мозги просто взорвутся, брызнув серым веществом сквозь паутинку Сахарова и залепив ровными квадратиками внутреннюю часть шлема.

– Тише.

Этого было нельзя допустить. Хотя бы потому, что я еще не доделал то, что собирался доделать.

Мериголд отвела Джорджию к окну. Подоконник был покрыт пылью. Розы в вазе осыпались. Голова Джой Хиллари эту неделю не была занята домом.

И я шагнул к опоре. Хотя это было самое трудное из всего, что мне приходилось делать до сих пор.

– Ох, Джорджия, мы же выручили шесть тысяч фунтов, и Ферди только что выписал нам чек на тысячу фунтов за разбитое Лизандером.

Последние заряды легли туда, куда были должны лечь. Я не знал, сожрут меня полупрозрачные чудовища ржавого мира или просочатся сквозь мое тело, не причинив вреда. Сейчас это не имело значения. Нужно было снова бежать. Недалеко, хотя бы за угол вон того полуразрушенного здания, из-за которого можно активизировать детонаторы. Либо просто бросить гранату. Или выстрелить…

– Где эта зверюшка?

На ближайшем ко мне брикете вдруг появилась красная точка.

– Отдыхает в поле.

— Ничего личного, пиндосина, — прозвучал в шлеме абсолютно спокойный голос Циклопа.

– Чтоб его там сожгли вместе с сеном. Но Мериголд не слышала и твердила:

Потом я услышал знакомый хлопок. И увидел, как, разрывается серо-оливковая бумага в которую были завернуты заряды в месте попадания пули.

– Мы уже выручили шесть тысяч фунтов, и, Джорджия, леди Числеден попросила меня называть ее Гвендолин.

«Странно… Как Циклоп смог проникнуть на базу, ведь пси-шлем был только у меня», — пронеслось у меня в голове.

Потом я увидел взрыв.

Но взорвались не заряды.

Взорвался, распавшись на тысячи осколков ржавый мир, как осыпается цветное стекло, когда в него попадает камень.

31

В общем Джорджия так устала, что у нее уже не было сил убивать Гая ножом, и они добрались до дома без скандала. Она только дала Благотворительности и Динсдейлу филе.

Перед моими глазами была реальность обычной для Зоны цветовой гаммы с преобладанием серых оттенков. В которой монстры имеют плоть и кровь, а не носятся над землей полупрозрачными тенями.

– Мне пора идти, Панда. Я обещал Джой и Перси помочь убраться. Об ужине не беспокойся. Я съем сандвичи в «Жемчужных воротах». Попозже надо еще на собрание комитета Лучше-Всех-Сохранившейся Деревни.

И в которой существуют машины, способные препятствовать избыточному выделению энергии, в том числе пси-энергии Выжигателя Мозгов.

– Почему бы тебе не выставить Джулию на конкурс лучше-всех-сохранившейся любовницы? – завопила Джорджия. – Она могла бы победить даже Гермиону.

Машина стояла метрах в пятидесяти от меня. Это была практически стандартная передвижная радиолокационная станция, металлический параллелепипед на колесах с сильно увеличенной антенной обнаружения на крыше. Повернутой сейчас в мою сторону.

«Так вот чем „монолитовцы“ блокировали взрывы ракет…»

Джорджия плакала и плакала после большого Бакарди и, собрав чемодан, не знала, куда деться. Было так жарко, что пришлось надеть старенький хлопчатобумажный бикини, севший от утюжки. Затем она взяла сливу из фруктовой вазы и в рот положила косточку, выбросив мякоть. Все шло прахом. Бедная Джулия тоже выглядела несчастной. Джорджия поняла, что ее ненависть к ней прошла. А может быть, Мериголд, Гермиона и остальные леди Парадайза правы, и Гай на самом деле совсем не такой, как с ней. Почему Лизандер ее бросил? Потому что равнодушен. Она подпрыгнула от телефонного звонка. Это была Флора.

– Где ты?

Сейчас я уже не думал о том, что эти самые монолитовцы бегут ко мне. Очень неспешно бегут, насколько позволяют им это громоздкие экзоскелеты. Тем не менее, приближаются, держа автоматы наизготовку. И не стреляя. Понятно почему. Машина машиной, а взрывчатка взрывчаткой. Кто его знает, вдруг рванет от случайной пули. Одна ракета-то взорвалась, вон до сих пор руины дымятся. А этот сапер под Выжигателем никуда не денется. Вопрос пяти минут.

– На Женевском озере... э... остановилась в молодежном общежитии. Здесь здорово.

Деваться и вправду было некуда. Монолитовцы приближались со всех сторон. И выбор вариантов действия на эти пять минут был небогат. Можно было просто сесть на землю и дождаться, пока закованные в кевлар фигуры заломят руки за спину или же просто запинают и забьют прикладами. Можно было попробовать застрелиться, но это вряд ли сейчас получится. Поняв, чем занимается сапер в зеленом научном костюме, операторы передвижного блокиратора выделения энергии развернули антенну и наверняка врубили свою машину на полную мощь. Небось, и зажигалка сейчас не сработает, не то что пороховой заряд в патроне. Разве что рвануть по прямой до этой самой железной коробки — благо монолитовцев пока на пути нет — и пустить себе пулю в лоб в мертвой зоне…

– А где, черт побери, моя белая шелковая рубашка? Надо полагать, она уже треснула на спине какого-нибудь из твоих знакомых игроков в регби, и теперь ею протирается машина.

Последовала пауза.

В мертвой зоне…

– Посмотри в свободной комнате, – обиженно сказала Флора. – Ты ее там найдешь. Сходи и посмотри сейчас.

Я бросился к заряду взрывчатки, одновременно выдергивая на ходу нож из чехла. Мозг зафиксировал пару черных вмятин на клинке — не иначе, плохо стертая с металла кровь псевдоволка проела сталь. Вот ведь как мозг заблокированный устроен, в самые критические моменты отмечает всякую чушь…

Наверху Джорджия нашла белую рубашку и, вспомнив, что именно в свободной комнате Гай прилаживал зеркало, когда спал с Джулией, вновь зарыдала. Когда она спустилась, Флора уже повесила трубку. Джорджия ужаснулась – ведь ее дочь может прыгнуть в Женевское озеро.

Одним движением вспоров скотч, я выдернул из брикета серо-оливковый прямоугольник.

И, широко размахнувшись, метнул его, метя по колесам машины.

«Я поступила с ней по-скотски, – прозвучал внутренний голосок, – потому что ревную Лизандера». Ее тошнило, сердце учащенно билось, ей хотелось знать все, но она не отваживалась рыться в кабинете Гая. Джорджия немного выпила и может оставить бумаги чуть сдвинутыми.

Бегущие монолитовцы разом остановились, провожая взглядом полет блочного заряда тетритола. А потом, наверно, разом зажмурились от ослепительной вспышки — если, конечно, за непроницаемыми бронестеклами экзоскелетов у них были глаза.

Ненавидя себя, она пошла в комнату Флоры. Радио и магнитофон были выключены, пол завален вещами. На стене висел плакат с гориллой; под ним кто-то написал: «ФЛОРЕ СЕЙМУР НА ДОБРУЮ ПАМЯТЬ». Здесь же лежал дневник Флоры. У Джорджии тряслись руки, и она никак не могла вникнуть.

А я уже бежал, на ходу экономно расстреливая магазин своего «Вала» — перезаряжать его времени не было. Надо было успеть слишком многое за слишком короткий промежуток времени. За который окончится действие разрушенной взрывчаткой машины и возобновится работа Выжигателя Мозгов.

Двое монолитовцев подогнули колени и неловко завалились назад, получив в бронестекла шлемов по бронебойной пуле — с полста метров для «Вала» не проблема индивидуальная защита любого класса. А я начал ощущать, как в голове нарастает вой и грохот. И не было времени разбираться — то ли это возвращаются для новой атаки «Черные акулы», то ли проснулся временно заглушенный Радар.

«13 августа: Читала французскую повесть (неплохую для серийной книги) о мужчине, который спит с отвратительной старухой, превращающейся в прекрасную принцессу. Я могу кое-что рассказать французам».

Обернувшись на ходу, я послал три пули в один из кубов, сложенных у опор Выжигателя — и прыгнул, распластавшись в воздухе. Примерно так, как прыгал совсем недавно на Арене, спасая свою жизнь.

«Интересно, превратилась бы в принцессу я, переспав с Лизандером?» – подумала Джорджия.

Взрывная волна настигла меня в полете. Смяла, словно тряпку, перевернула и с силой швырнула о бетонный забор. Хорошо, что по касательной, иначе вряд ли бы чем помогла автоматика костюма, вовремя сработавшая по принципу автомобильной подушки безопасности.

«14 августа: Воскресенье». – «Ага, вот оно». – «Обед в «Валгалле». Были Лизандер, Ферди и больная Гермиона». Затем следовало много пустого о переходе Лизандера через озеро.

Я упал на землю, ушел в кувырок и, послав пулю в набегающего «монолитовца», рассмеялся. Надо же, автомобильная подушка безопасности! Я вспомнил! Тогда, в прошлой жизни меня уже била в грудь упругая воздушная волна, затянутая в эластичную оболочку. Что ж, спасибо тебе, Выжигатель! Когда будет побольше свободного времени, попробую подетальнее поковыряться в своей голове, может, еще чего вспомню…

«Он великолепен, но уж слишком стар. Лизандер и Ферди очень милы и пригласили меня в «Магнит». Папочка был тоже очень добр и подвез. Мы славно поболтали. Позже занялись у нас в лесу сексом. Боюсь, что я влюбляюсь».

Сейчас же было не до заблокированных воспоминаний. Требовались воспоминания из недавнего прошлого. Сжатый воздух, раздувший костюм изнутри, серьезно осложнял движения. Что-то на эту тему говорил Сахаров, выдавая мне СПП-99М?… Ага, есть!

Я резко ударил запястьем о приклад «Вала». Послышалось шипение — воздух выходил из костюма через специальный клапан. Уже проще. Теперь найти выход отсюда…

Издав стон, Джорджия перевернула страницу. «15 августа: X, позвонив, попросил прийти. Он подарил маленький вибратор в виде авторучки на прощанье, чтобы мне без него не было скучно, но я знаю, это нереально. В конце концов он улетает, чтобы потом опять вернуться».

Хлопков СВД Циклопа больше не было слышно. То ли его убили, то ли после неудачной попытки ликвидировать меня он решил скрыться от греха подальше. Во всяком случае, путь к дыре в заборе на месте вынесенных мной ворот был открыт.

Джорджия так оцепенела от ужаса, что не сразу услышала телефонный звонок. Всхлипывая от боли и отвращения, она спустилась в спальню и схватила трубку.

Если бы не «монолитовцы»…

– Джорджия, это Лизандер. Я так виноват, что напился. Можно зайти?

Похоже, защитники мифического Исполнителя Желаний решили уничтожить меня во что бы то ни стало. Около десятка ходячих роботов неуклюже бежали в мою сторону, пытаясь на ходу совместить три точки — целик, мушку и мою бегущую ростовую фигуру. Положа руку на селезенку, неблагодарное это занятие, особенно когда тело затянуто в многокилограммовые доспехи, из-за веса приводимые в действие сервомоторами. Хотя если хлестать по цели очередями, то рано или поздно той цели придется туго.

– Пошел к черту! – завопила Джорджия.

Пока что «монолитовцы» не спешили применять столь радикальную тактику, уверенные, что разрушитель Выжигателя никуда не денется с территории части, обнесенной забором. Однако, у меня было преимущество в скорости. Когда видишь, что на тебя ведет охоту отделение профессиональных убийц, пусть даже слегка неуклюжих, поневоле открывается второе дыхание.

– Знаю, я тебя подвел. Ферди только что на меня наорал. Давай помиримся.

Я бежал вдоль забора со спринтерской скоростью, однако очень быстро понял, что до ворот мне добраться не судьба. Полукруг «монолитовцев» потихоньку прижимал меня к забору. Уже не раз могли они срезать меня очередью или просто тупо бросить пару гранат — и никуда бы я не делся. Но, видать, зачем-то я им понадобился живым.

– Ты не хочешь. Твой Джек испортил мне речь, затем ты выставил меня перед всеми дурой, да к тому же трахаешься с моей дочерью. Как ты смеешь? Можете оставить себе эти мерзкие деньги, но чтобы я не видела ни тебя, ни Ферди, и прекрати общаться с Флорой.

«Вот, похоже, настало время, Снайпер, на себе испытать как из простого сталкера в центре Зоны делают „монолитовца“…», — пронеслось в голове.

Нажав кнопку, она обежала дом, положив трубки всех аппаратов.

А потом земля содрогнулась. Я видел, как медленно, почему-то очень медленно три монолитовца, бежавшие в центре полукруга, просто распались на фрагменты, между которыми полыхнули ослепительные языки огня. А потом огонь затопил все, поглотив и оставшихся преследователей и весь остальной обозримый мир.

Ей не верилось, что всего лишь одиннадцать часов. На террасе ночной воздух был полон запахов. При лунном свете упакованные в блестящий материал тюки сена были похожи на гигантских слизняков, приближающихся, чтобы ее съесть.

* * *

Сидя неодетой на двуспальной кровати, Джорджия смотрела на рыжие волосы в большом зеркале над камином, ниспадающие на обнаженные плечи, и видела только Джулию. Приняв две таблетки снотворного, она рухнула спать.

Я очнулся от тишины. Было слишком тихо, как бывает только ночью на кладбище. Я попытался вспомнить, что такое «кладбище» — и мне это удалось. Перед глазами нарисовалась картина — вытянутые кверху кресты и установленные вертикально черные камни. Которые назывались «надгробия». А под ними были «могилы». Места, куда живые люди закапывают мертвых людей. Наверно для того, чтобы они не превратились в зомби. Хотя для этого вполне достаточно отрезать голову трупу…

На следующее утро она проснулась, чувствуя себя после снотворного спокойной и пребывая в эйфорическом настроении. Да и что значит хоть миллион любовниц? Ведь она перестанет отталкивать обнимающие руки Гая. Сегодня Джорджия решила быть, как Китти, никогда не презиравшая мужа.

Наверно, в могиле так же тесно. И так же тихо. Чему шуметь под землей?

– Давай займемся любовью на свежем воздухе. О, Панда, я по тебе соскучился, – сказал Гай, ведя ее в укромный уголок у озера, спрятавшийся среди ив и царапающейся желтой травы. Но как только он просунул руку между ее ног, сквозь ветви ивы проломился Динсдейл и помчался куда-то, словно услышал неуклюжую походку Мамаши Кураж.

Неужели меня сочли мертвым и закопали?

Джорджия, которой было необходимо изжить отчаяние, вдруг обнаружила сексуальный зажим.

Я попробовал пошевелиться. И невольно застонал от боли. На грудь мне давило что-то тяжелое и угловатое. Которое надо было ликвидировать любой ценой — иначе отдельная могила не потребуется, тут и останешься. Помимо всего прочего над правой бровью замигала красная надпись: «кислорода осталось на 4:00 минуты… 3:59… 3:58».

Она слишком напряглась, чтобы достичь оргазма, и начала плакать и умолять Гая войти в нее, но чуть не завопила от боли.

Я рванулся сильнее. Заорал в полный голос — и рванулся снова. И еще. И еще!

– Это было так сладко, дорогой, – пробормотала она, когда все закончилось, – я так тебе благодарна.

Казалось, что грудь сейчас разорвется от нестерпимой боли, но я знал — сдаваться нельзя. Уж лучше умереть прямо здесь, пытаясь освободиться, чем сдохнуть через три минуты от того, что не сумел этого сделать.

Но когда она вышла из ванной, Гай поцеловал ее в щеку и объявил, что уезжает в Оксфорд.

И тяжесть поддалась. Она съехала с груди в область подмышки и я, извернувшись, оттолкнулся от нее изо всех оставшихся сил.

– Ты, Панда, все жалуешься, что не можешь работать, так я решил предоставить тебе целый день.

И вывалился из могилы, судорожно ища трясущимися пальцами кнопку, открывающую бронестекло защитного шлема.

Несомненно, он встретится с Джулией в лесу Рикки Франс-Линча и скажет: «Так больше не может продолжаться. Джорджия просто ужасна».

Не знаю, сколько прошло времени, пока я перестал считать звезды перед глазами и слушать хрип собственных легких, жадно втягивающих в себя пропитанный гарью воздух. Может минута, может час. Когда возвращаешься с того света, время не имеет значения.

Было нестерпимо жарко. Запах укропа, идущий от грядки, напомнил Джорджии об Уиллере, Лондоне и ее поклонниках. Изнуренное стадо коров, сопровождаемое пастухом Ларри, искало в долине пастбище. Отзвонили колокола церкви Всех Святых перед обновлением шпиля. Молодые лисички сидели на стерне, не двигаясь и ожидая, пока испуганные кролики или полевые мыши от жажды забудут об инстинкте выживания. «Как я, – подумала Джорджия, всхлипнув. – О, Господи, пожалуйста, помоги мне». И она упала на колени.

Мой взгляд упал на могилу из которой я вылез. Что ж, мне в очередной раз повезло. Взрыв ракеты атакующего вертолета швырнул на меня «монолитовца», а последующие взрывы щедро присыпали нас землей. Сейчас труп в экзоскелете лежал на земле лицом вниз, а его спина представляла собой страшное месиво из сожженного мяса и фрагментов расплавленной брони тяжелого защитного костюма.

Господь приказал ей заняться работой. Она надела бикини, взяла рукопись, ручки и бисквиты для Динсдейла, который, ворча, вернулся, и вышла на террасу.

Мой же СПП-99М, дважды спасший мне жизнь, представлял собой жалкое зрелище. По защитному стеклу шлема змеилась трещина, на груди имелся нехилый разрыв, обнажающий погнутую бронепластину, из штанины был вырван изрядный клок касательным попаданием разрывной пули. В общем, кранты костюму.

Зачесав назад волосы, чтобы загорал лоб, она приподняла бикини, намазала бледную грудь кремом и задумалась. Клеопатра всегда что-то выкрикивала Антонию, обаятельному, самовлюбленному, обожаемому слугами. Джорджия увидела на западе красное зарево под клубами дыма. Солому жгли, как некогда погребение Антония.

Я отстегнул и сбросил с себя пустые кислородные баллоны. Минус лишние два килограмма. Проверил сталкерский пояс с артефактами. Контейнеры из легированной стали с внутренней свинцовой прокладкой не пострадали. Что ж, хоть это хлеб. Поискал глазами свой «Вал». Увы…

Джорджия, закрыв глаза, запела. Постепенно мелодия, мучавшая ее уже несколько дней, сформировалась, и быстро нашлись слова:

Не иначе после вертолетной атаки выжившие «монолитовцы» вернулись, собрали валяющееся оружие и по обыкновению унесли трупы своих товарищей. Хорошо еще что второпях не предприняли более детальный поиск…

– «Мне б от любви ещехотъраз сгореть, пока настанет время умереть».

Вокруг была только выжженная земля с жалкими остатками кирпичных стен. «Черные акулы» смели с лица земли бывшую воинскую часть, завалив заодно еще две антенны Выжигателя мозгов. Сейчас по груде искореженного металла, в который превратился уничтоженный Радар, время от времени пробегали голубоватые молнии. А над этой картиной техногенного хаоса возвышалась последняя устоявшая антенна. Изрядно покорёженная ракетами вертолетов и теперь смахивающая на гигантский крест, воткнутый в Зону словно в свежую могилу.

Она радостно начала писать, но на местах пятен от крема перо не оставляло следов. Пришлось взять свежий лист; так или иначе, но Джорджия должна спеть об обреченности их любви.

Итак, Выжигателя больше нет. Путь в Центру Зоны свободен. Однако без оружия, еды и снаряжения в Зоне не то что дойти до ЧАЭС — пережить приближающуюся ночь весьма проблематично. Ловить что-то на причесанной вертолетами территории было все равно нечего и я пошел к ближайшему пролому в заборе — благо проломов было намного больше, чем остатков самого забора…

Она не знала, как долго писала, мелодия лилась вместе со словами, как речные потоки с гор после дождя. Она собиралась остановиться, находясь «еще в работе», и сделать кофе, но тут залаял Динсдейл, а через лужайку понеслись Джек и Мегги. Мегги тащила растрепанный ею конверт. Джорджия едва успела завязать и распушить волосы и натянуть на грудь бикини, как из-за угла появился Лизандер.

За забором была дорога. Вернее, покрытие, когда-то мощеное цементными плитами, брошенными прямо на землю. Лента серых прямоугольников с проросшими между ними пучками квелой травы тянулась вдаль, в сторону недалекого леса. Туда я и побрел, морщась от боли в помятой груди. Можно было, конечно, пойти и другим путем, но какая разница куда идти, если все равно не знаешь куда? Разбитый КПК остался валяться в пустой могиле рядом с телом «монолитовца». А Центр Зоны должен быть где-то там, за разрушенным Радаром. Голова у меня гудела, в глазах слегка двоилось, но я все равно продолжал перебирать ногами. Потому, как если сейчас лечь, то уже и не встать…

Надев темные очки Ферди, он нес бутылку шампанского и букет розовых и лиловых астр. Было непонятно, отчего его трясет – от волнения или с похмелья.

Я шел, медленно переставляя ноги и машинально считая плиты под ногами. На сто двенадцатой плите за моей спиной послышалось тарахтение.

– Проваливай, – сказала Джорджия.

– Я должен просить прощения. Я Бог знает что натворил, будучи пьян, и Джек извиняется.

Дальше идти все равно сил не было — плиты покрытия уже не двоились, а танцевали в одноцветном калейдоскопе. Поэтому я повернулся всем телом, сел на ближайшую плиту и стал ждать, пока ко мне подкатится компактный двухместный вездеходик армейской камуфлированной расцветки, деловито тащивший за собой приличных размеров трейлер. Судя по тому, как урчал мотор вездехода, весил тот трейлер немало.

Он нагнулся поднять брошенный Мегги конверт.

Когда этот зоноход подкатился к месту моей дислокации, мне уже стало совсем погано и я еле сдерживался, чтобы не завалиться набок, отчаянно упираясь руками в покачивающийся подо мною бетон.

– О, Иисусе, бедная моя головушка! Ничего никогда, кроме шампанского, не буду пить.

— Э, да у пацана, кажись, контузия!

Протянув ей бутылку «Мюэ»( он бросил взгляд из-под бровей и разочаровался, не увидев оживления.

Я с усилием поднял голову.

– Почему ты не на финальной игре в поло?

Голос принадлежал мордатому мужику в сталкерском комбинезоне с крупнокалиберным охотничьем ружьем в руках. Рядом с ним стояла колоритная фигура в пыльнике, направив на меня ствол старого пулемета РП-74. Лицо фигуры тонуло в тени глубокого капюшона. На руках пулеметчика были надеты толстые черные перчатки, усиленные кевларовой нитью.

– Я отказался. Ты важнее, и у меня нет никаких отношений с Флорой.

— Ты откуда будешь? — спросил мордатый.

– Я тебе не верю, – произнесла Джорджия, пытаясь забыть о жаре и возрасте, когда зашла речь о чести дочери.

– Она так и не возвращалась после четырех часов утра в прошлое воскресенье, и я общался с ней только по телефону.

Жаль, что нельзя было сходить прочитать дневник Флоры.

— Из-под Выжигателя, — сказал я.

– Она вообще пробыла у нас только полчаса и выпила немножко, – говорил Лизандер. – И что самое ужасное, – возмущенно продолжил он, – ее совершенно не заинтересовал Артур, лежавший на боку и храпевший. Она только отряхнула руки от крошек «Твикса» и выпила банку «Фанты». Я был испуган.

— Это ты его подорвал?

«Это уж точно не путь к его сердцу», – оттаивая подумала Джорджия.

— Я. А теперь отойдите, мужики.