— Может, это у него автоматическая реакция такая — отключаться, а вскоре он спохватится.

— Принесите фонарик, — крикнул он. — Я заблудился в темноте.

— А ты где?

— Я все перебираю причины, из-за чего он мог бросить университет, — сказала Лорна. — Например, я знаю, он очень хотел присоединиться к одному братству. И если выяснилось, что он не пришелся им по душе… Но как это могло случиться в самом начале учебного года? И все же. Или если он участвовал в издевательствах над новичками, его могли на время отстранить от занятий. В газетах все время пишут о том, как жестоко проходят инициации.

— В дальнем конце комнаты есть дверь, вниз ведут ступени. Я спустился по лестнице. А теперь не знаю, в какую сторону нужно идти.

— Разве издеваются во время инициации не те ребята, которые уже в братстве? — уточнил Майка.

Майкл пошел первым. Батарейка фонарика начала садиться, и свет из ярко-желтого превратился в бледно-оранжевый. Кроме входа в библиотеку в комнате оказалось еще три двери. Одна из них — явно та, в которую вышел Гораций — была открыта.

— Ох, наверное, ты прав. Ну тогда выпивка. Не стоит себя обманывать насчет выпивки у нынешней молодежи. Или даже наркотики. В Монтрозе за наркотики сразу же исключают.

Ребята увидели длинную крутую лестницу. Майкл удивился, как Гораций не свалился вниз. Даже с включенным фонариком идти приходилось очень медленно и осторожно. Товарища они обнаружили в одном из коридоров, начинающихся там, где заканчивались ступени. Голые стены — и ничего даже отдаленно похожего на электричество: ни выключателей, ни лампочек. Но самое удивительное — казалось, что подземные коридоры уходят куда-то очень далеко, за пределы библиотеки, может быть, и за пределы площади Аполло-12.

— Возможно, — согласился Майка. — Это бы объяснило, почему он не хотел говорить, из-за чего уехал.

Он вылил яйца на сковородку и перемешал их вилкой.

Майкл с друзьями попытались исследовать коридор, чтобы понять, где он заканчивается. Через некоторое время Эрнест заявил, что они, скорее всего, прошли половину пути до площади Пиккадилли. Но фонарик уже почти не освещал путь, и Майкл решил: не стоит рисковать — ведь друзья могли застрять тут в полнейшей темноте.

— Или изнасилование на свидании! Об этом тоже все время пишут в газетах.

Так и не выяснив, куда ведет коридор и с какой целью его построили, команда вернулась в библиотеку. В большой комнате оказалось немногим светлее, чем в подземных тоннелях.

Эмили взяла Майкла за руку и проговорила:

Майка обернулся и уставился на нее.

— Боюсь, мне пора домой. Я обещала матери вернуться не поздно. Мы же соврали, что пошли в кино.

— Без света нам всем тут нечего делать, — сказал Майкл. — Придется еще раз сюда вернуться. Только нужно хорошенько подготовиться.

— Да господи боже! — сказал он.

— Коридоры должны куда-то вести, — возбужденно заявил Гораций. — В какое-то важное место. Не могут же они просто окружать библиотеку.

— Могут, — не согласился с ним Эрнест. — Но у меня такое чувство, что ты прав. Похоже, кроме книг нам удалось обнаружить нечто особо секретное.

— Что? — спросила она. — Думаешь, я не знаю, какие ошибки порой совершают юнцы?

Майкл печально посмотрел на бледный свет своего фонарика.

— Он еще некоторое время поработает. Давайте возьмем несколько книг, пока еще можно хоть что-то разглядеть. А потом пойдем по домам.

— Так-то оно так, но ошибки тоже бывают разные, — напомнил он.

Фонарик пришлось подносить к самым корешкам, чтобы прочитать названия.

Она пожала плечами:

Майкл уже прихватил «Краткую историю мира». Ему повезло, и он наткнулся еще на одну важную книгу в той же стопке — «История Англии». Эрнест выбрал «Резерфорда», «Краткий оксфордский словарь английской литературы», о который он самым натуральным образом споткнулся и чуть не упал, и «Утопию». Эмили оставила себе «Грозовой перевал», а Джейн попалась «Книга джунглей». Гораций не взял ничего. Он не умел читать и не хотел учиться. Он надеялся на пересказ Майкла или Эрнеста.

— Уж поверь, я чего только не видела.

Фонарик практически погас, и ребятам пришлось, держась за руки, ощупью пробираться к выходу. Дождь перестал, да и ветер стих. Вечерний воздух показался им прохладным и чистым.

— А ты сильно изменилась с тех пор, как мы были знакомы, — сказал он.

Глава 17

— Да, — сказала она. — И я над этим поработала. Я была тогда очень узколобой, знаю. Я видела, что и тебе это действовало на нервы.

Майкл спрятал свои книги в ванной. Ему показалось, что безопаснее места в доме не найти. Стены ванной были отделаны панелями, а самая маленькая, в углу, едва держалась на двух утопленных винтах. Открутить их ничего не стоило — даже пилкой для ногтей.

— Ты видела, — повторил Майка. Не думал он, что его раздражение было так очевидно.

— Только представь, насколько по-другому все могло бы у нас сложиться, если бы я просто взяла и переспала с тобой. Может, именно поэтому у нас ничего не вышло.

«Краткая история мира» оказалась очень трудной книгой. В ней содержалось огромное количество слов, произношения которых Майкл не знал, и множество таких, о значении которых мог только догадываться. Просмотрев перечень глав, он выбрал те, что представляли для него особый интерес. По правде говоря, само оглавление являлось чем-то вроде сжатой истории мира. Воображение Майкла поразили такие заголовки, как «Начало жизни» и «Первый настоящий человек», а еще «Промышленная революция» и «Вторая мировая война».

— Это даже оскорбительно, — сказал он. — Ты правда считаешь, что мне только этого и требовалось? — И добавил: — Так ты поэтому стала… э-э… активной после нашего разрыва?

Изучая «Историю мира», Майкл жутко уставал, но всякий раз узнавал потрясающие вещи. Он закрывался в ванной и под шум льющейся воды откручивал винты пилочкой для ногтей. Маленькая комнатка наполнялась паром, а Майкл тем временем делал все новые и новые открытия, такие поразительные, что у него начинала отчаянно болеть голова, и он мечтал только об одном — найти кого-нибудь, кто действительно знает и сможет ответить на вопросы, которые его мучили.

— Думаю, да, — не вникая, ответила она. — Но в любом случае про Бринка я думала вот что: вдруг он попал в ситуацию, когда его обвинили в изнасиловании на свидании, — без повода, понимаешь?

Впрочем, он прекрасно понимал, что ответы ему придется искать самому на страницах этой сложной книги. Майкл не сомневался, что правда — столько, сколько ее можно отыскать — содержится в двух книгах, которые он прихватил с собой из библиотеки. Иногда ему удавалось проверить информацию, которую он находил в одной из них, сравнивая с тем, что написано в другой. Его нисколько не удивляло, когда сведения совпадали. А вот когда трактовки оказывались разными, это повергало его в изумление.

Ни в одной из книг Майкл не обнаружил никаких сведений относительно существования двух разных видов — сухарей и хрупких. В них говорилось о людях, которые жили и умирали при странных, а иногда ужасных обстоятельствах. Однако он сделал несколько открытий, потрясших его.

Майкл узнал, что королева Виктория уже умерла, сэр Уинстон Черчилль никогда не был ее премьер-министром, вторая мировая война давно закончилась, а Лондон — огромный шумный город с миллионным населением. Ему не удалось найти никаких сообщений ни об американской экспедиции на Марс, ни о силовых полях, защищающих столицы. И ничего о Сверхчеловеке.

Чему верить? Очевидной ясности мира, в котором он живет, или тому, что написано в двух удивительных книгах? Временами, раздираемый неуверенностью и противоречиями, он пытался убедить себя в том, что, возможно, его родители правы. Правда — о чем угодно — может оказаться слишком опасной, невыносимой, и хрупкие не в состоянии с ней справиться. Может быть, сухари и в самом деле оберегают всех хрупких от реальности, столь ужасной, что им ее просто не пережить.

А потом он брал в руки «Краткую историю мира» или «Историю Англии». Четкие утверждения и разнообразные сведения, которые содержались в обеих книгах, убеждали его в том, что правда кроется в напечатанных на страницах словах, а не в реальности, которая его окружает.

Майкла некоторое время не мучили кошмары, но теперь они вернулись. Однажды ночью он проснулся с пронзительным воплем, и мать попыталась его утешить, совсем как в те времена, когда он был маленьким. Но ее объятия больше не успокаивали. Майкл испытал ужас от того, что к нему прикасается сухарь.

Отец сказал, что у Майкла нездоровый вид, и спросил, какие у него проблемы. На одно короткое — ужасное — мгновение у Майкла возникло желание ему все рассказать. Сам факт признания наверняка снял бы напряжение и помог немного успокоиться. Не важно, что сказал или сделал бы потом отец. Но Майкл подавил это безрассудное желание — навсегда.

Почему-то он знал: авторы книг, потрясших его воображение, такие же хрупкие, как и он. Каким-то непостижимым образом он понимал, что их мир реален, а его — нет. Отец и все остальные сухари — тюремщики, охраняющие небольшую группу заключенных, которым только и остается надеяться, что им удастся отыскать и принять правду.

И потому Майкл ничего не сказал отцу. Он закрывался в крошечной заполненной паром комнатке и читал, пытаясь отделить фантазии от реальных фактов. Он заставил себя верить в то, что не сошел с ума и должен узнать правду ради себя самого. Он старался вести себя как обычно и делать то, чего от него ждали окружающие. И самое главное — Майкл твердо решил скрыть свое новое знание от всех, кроме членов Семьи.

Вскоре он сделал еще одно удивительное открытие — когда-то книги считались опасным оружием, их сжигали, а авторов преследовали. Возможно, он живет именно в таком мире. Если так, он будет вооружаться. Новыми идеями.

Однажды вечером Майкл отправился в ванную и, как всегда, заперся изнутри. Он открыл воду и открутил винты, державшие панель.

Книги исчезли.

Майкл был потрясен. Потом он уселся на край ванны и задумался.

Значит, они знали. Все время. Майкл понял, каким глупым ребячеством было пытаться что-то скрыть от родителей, и покраснел от унижения. Они продемонстрировали ему, что он все еще ребенок и власть принадлежит им. Ему захотелось умереть. Впрочем, это довольно быстро прошло.

А потом… Он нашел для себя горькое утешение — им ведь не известно, как много ему удалось для себя открыть. Даже если они попытаются убрать все книги из лондонской библиотеки, им не отнять знание, которое хранится у него в голове. Это уже кое-что.

Майкл не стал ничего говорить о книгах отцу с матерью. Они тоже молчали. Он твердо решил отправиться в библиотеку, как только представится подходящий случай.

Глава 18

Майка достал из шкафчика две тарелки и поставил их на стол.

В субботу вечером Эрнест и Майкл украли два велосипеда со стоянки возле кинотеатра «Одеон» на Лестерской площади. Доехав до Вестминстерского аббатства, они оставили их на стоянке неподалеку. В воскресенье утром ребята встретились около аббатства, прихватив с собой достаточно еды, чтобы продержаться целый день — они намеревались посвятить его исследованиям с использованием механизированных средств передвижения.

Они научились ездить на велосипедах, не привлекая к себе лишнего внимания. Отец уже довольно давно сказал Майклу, что скоро наступит момент, когда он сможет пользоваться велосипедом. Но постоянно находились уважительные причины, мешавшие ему выполнить обещание. В конце концов, Майкл понял, что эту проблему ему придется решать самостоятельно. То же происходило в семье Эрнеста. Велосипеды считались огромной ценностью, поскольку шла война, и ими могли пользоваться только взрослые люди, способные отвечать за свои поступки.

— Мне ничего не клади, — сказала она.

И потому Майкл и Эрнест учились ездить на велосипеде украдкой.

— Не захочешь — не съешь, — ответил он.

Утро выдалось холодное, но ясное. Друзья договорились встретиться возле аббатства перед первой службой. Майкл прекрасно понимал, что они с Эрнестом будут привлекать внимание, но зато они получали шанс выбраться из центра города, не встретив никого из знакомых.

Он вилкой разделил омлет и положил половину ей, половину себе. Наполнил две кружки кофе и тоже поставил на стол.

Оба жутко волновались. Эрнест по-прежнему утверждал, что, как и Темза, все дороги, ведущие из Лондона, в конце концов замыкаются сами на себя. У Майкла такой уверенности не было. Он считал, что должен быть какой-то путь, который позволит им выбраться из города.

— Иногда мне кажется — может, детей нам подбирают как-то специально, — задумчиво произнесла Лорна. — Кажется, что Господь соединяет нас и их, чтобы мы могли чему-то научиться.

Они проехали по Вестминстерскому мосту, никого не встретив. По правде говоря, за все время они вообще не видели прохожих — что, по мнению Эрнеста, являлось абсурдом с точки зрения статистики.

— Чему же научил тебя Бринк? — спросил Майка.

— Понимаешь, он настолько отличается от меня, ну совершенно другой человек — у нас с ним как будто и нет ничего общего.

Когда Майкл и Эрнест выбрались из знакомой части Лондона, они успели устать и проголодаться и решили позавтракать. Вдоль дороги стояли жилые дома, магазины, кафе, зеленели сады. Тут и там ее пересекали другие дороги, похожие на ту, по которой они катили. И никаких признаков ни сухарей, ни хрупких. Майклу почему-то вспомнились города-призраки из вестернов. Повсюду царило ощущение унылого запустения.

— Это уж точно.

Юрий Бурносов

Они остановились позавтракать в маленьком кафе. Дверь была открыта, а внутри — никого. Повсюду пыль, будто вот уже много лет сюда никто не заходил.

Она глянула на него подозрительно, но Майка был занят: доставал приборы, клал на стол салфетки. Выставил сливки и сахар.

НОВАЯ СИБИРЬ

— Мы по-прежнему в стране безумцев, — мрачно заметил Эрнест. — Знаешь, меня не покидает чувство, словно я до такой степени спятил, что считаю себя нормальным. Давай посмотрим, может быть, найдем что-нибудь интересное.

— Значит, веру ты сохранила, — сказал он, усаживаясь за стол напротив Лорны.

Наверху они обнаружили две пустые комнаты, там даже мебели не оказалось, а за домом — заросший сад, окруженный высокой стеной. Они устроились в саду, ели хлеб с сыром и разговаривали о том, что им удалось узнать из книг, взятых в библиотеке.

Посвящается Касе (кэпу «Шквала-7»).
— Да, конечно, — сказала она. Помедлила и уточнила: — То есть сначала я отошла от веры, а потом, после рождения Бринка, вернулась.

— Другой Эрнест Резерфорд был гениальным человеком, — сообщил Эрнест. — Если бы не его работы в области ядерной физики, люди не могли бы использовать атомную энергию.

— А твой муж?

— Ядерная физика? — удивленно спросил Майкл. — Атомная энергия? Ты о чем?

Причина гибели цивилизаций — не убийство, а самоубийство. Арнольд Тойнби
— Что мой муж?

— Я и сам не очень понимаю, — тяжело вздохнув, признался Эрнест. — Если не считать того, что они существовали в реальности. Иначе и быть не может. Эксперименты, которые ставил Резерфорд, и полученные им результаты слишком… элегантны, чтобы быть вымыслом.

— Он религиозен?

— Ах, элегантность! — Смех Майкла прозвучал слишком резко. — У меня для тебя имеется парочка весьма элегантных сообщений. В нашем огромном пустом Лондоне живет несколько миллионов людей. Так говорится в книгах. Королева Виктория умерла задолго до начала войны, которая сейчас идет — и которая тоже давным-давно закончилась. Так говорится в книгах. Лондон сильно бомбили. Много лондонцев погибло, часть зданий была разрушена. Так говорится в книгах.

…и лешие будут перекликаться один с другим… Книга пророка Исаии (34:14)
— Не особенно.

Эрнест помолчал немного, а потом сказал:

— А Бринк?

— Мы — настоящие. Факты, изложенные в книгах, рассказывают о реальности. Лондон, в котором мы живем, тоже подлинный. Но…

— О, Бринк вовсе неверующий. Но это пока. Я точно знаю, со временем он обратится.

— Но наш Лондон вовсе не тот Лондон, — перебил его Майкл. — Королева Виктория — вне всякого сомнения, сухарь — не истинная королева Виктория. Это все — скверная модель.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Может быть, как раз это маленькое приключение поспособствует! — с энтузиазмом подхватил Майка. Ему хотелось таким образом представить исчезновение Бринка в более обнадеживающем свете, но Лорна лишь рассеянно глянула на него. — А откуда это имя — Бринк? — сменил Майка тему.

— Или модель, в которой совершенно сознательно допущены неточности, — добавил Эрнест. — Иногда, Майкл, я думаю, что мы не на Земле. И я придумываю самые фантастические объяснения происходящему. Например, мне кажется, что, когда мы были младенцами, нас захватили космические пираты, доставили на свою планету и попытались создать для нас естественную обстановку. Они допустили ряд ошибок — случайно или с определенной целью.

— Я назвала его в честь консультанта в той церкви, которую я посещала в университете, — сказала Лорна. — Мэрибет Бринк. Ты был знаком с Мэрибет?

Майкл даже не улыбнулся. Он задумался над словами Эрнеста, а потом сказал:

— Не припоминаю.

Лучшие свойства нашей природы, подобные нежному пушку на плодах, можно сохранить только самым бережным обращением. А мы отнюдь не бережны ни друг к другу, ни к самим себе. Генри Дэвид Торо «Уолден, или Жизнь в лесу»
— Вряд ли подобные космические путешествия возможны.

— Она очень помогла мне, когда я обнаружила, что беременна. Если бы не она, не знаю, что бы я сделала. Мэрибет обо всем позаботилась, нашла мне жилье, договорилась насчет занятий. Только благодаря ей я сумела получить диплом. Я собиралась назвать ребенка Мэрибет, если бы родилась девочка, но родился мальчик, и я назвала его Бринк. Больше у меня близких людей в ту пору не было, я была одна-одинехонька.

Правее по курсу на воде покачивался труп. Почти голый мужчина, толстый, плавающий лицом вверх, раскинув руки и ноги наподобие морской звезды.

— Жители Земли могли не успеть достичь такой стадии развития, — заметил Эрнест. — В отличие от других существ из далекого космоса.

Майку словно что-то укололо в сердце. Это «одинехонька» — предательский след провинциального происхождения, торчавший в ее гладкой речи, словно шип. Он глянул через стол на столичного адвоката в изящном брючном костюме и чуть было не спросил: «Лорна? Это ты там, внутри?» И он совсем не был готов к той печали, которая охватила его. Майку вовсе не тянуло к этой женщине, он даже удивлялся, что когда-то часами томился похотью, думая о ней. Его огорчила какая-то перемена в себе самом: он утратил способность видеть в ней ее привлекательность, ее особый блеск, так сказать.

Антон поморщился. Так получилось, что за все свои двадцать восемь лет он никогда не видел близко покойника. Из родных никто не умирал, а если и умирал, то в каких-то далеких городах и столь же далекие родственники. Тот случай, когда неприезд на похороны всем понятен.

— Сухари?

Она отпила глоток кофе.

Зато в последние три дня Антон насмотрелся на трупы в самых разных видах. И на истлевшие остовы, скалящиеся из руин и автомобильных окошек. И на только что убитых людей, истекающих кровью и дергающихся, скуля, в предсмертных конвульсиях. И на такие вот тела в начальной стадии разложения…

— Возможно.

— А ты, — сказала она, отставив кружку. — Я знаю, что ты поссорился с Дьюсом и ушел из компании.

— А вон рыба, — задумчиво произнес сидевший на корме негр, глядя в зелено-голубую воду Обского моря.

— Пошли, — сказал Майкл, вставая. — Нам еще многое нужно сделать. Наши фантастические теории мы можем обсудить завтра. Прежде чем снова садиться на велосипеды, давай навестим парочку домов, что стоят у дороги. Думаю, они такие же заброшенные, как и это кафе.

— Да, компания оказалась неудачной затеей, — подтвердил он.

— Это лещ, — сказал Антон, отворачиваясь от покойника и энергично орудуя веслом.

Ни одна из дверей не была заперта, а дома, как и предполагал Майкл, оказались пустыми, пыльными, нежилыми. Оболочки. Дома в городе-призраке. В конце концов, Майкл и Эрнест взяли велосипеды и отправились дальше. Еще не наступило время ланча, а они уже увидели на горизонте силуэт центра Лондона и поняли, что подъезжают к мосту Блэкфрайарз.

— И тогда ты стал «Технарем-отшельником»?

Весло было хорошее, из алюминия, с пластиковой лопастью. Он подобрал его у эллинга, разглядев под обломками разрушившегося строения. Рядом валялся хороший планшетник в пластиковом чехле, выглядевший почти как новенький, только грязный. Разумеется, он не работал. А вот весло — работает.

Перекусив, они выбрали другую дорогу. Впрочем, она, как две капли воды, походила на первую — Эрнесту в какой-то момент даже показалось, что он узнал несколько домов. Но на сей раз они выехали к мосту Челси. Близился вечер, и оба ужасно устали. Немного отдохнув, ребята решили доесть свои бутерброды.

— Лещ, — повторил негр.

— Спустя какое-то время, — сказал он.

— Еще одна попытка, — предложил Майкл. — Только мне кажется, я знаю, что мы обнаружим. Зато сможем вернуть велосипеды на место, когда стемнеет. Надеюсь, нас никто не заметит.

— В прошлом году… тьфу ты… короче, говорили, что нельзя их есть. Вроде как у них описторхоз.

Она ждала, что он еще скажет, но он ничего не говорил. Добросовестно ел омлет, пока она пила кофе и присматривалась к нему. Наконец он почти вынужденно добавил:

— А что такое описторхоз?

Спустились сумерки, когда они выяснили, куда ведет дорога, выбранная ими на сей раз. Эрнест, который устал заметно больше Майкла и у которого болело все тело, очень развеселился, узнав подъезд к Вестминстерскому мосту.

— Сначала я поработал там-сям в айтишных компаниях, но все эти ребята такие тупые. А потом один из клиентов, мистер Джерард, привык ко мне, стал доверять, и когда надумал переехать во Флориду, предложил мне работу — присматривать за этим домом. Да, приходится работать руками, и зарплата один смех, зато бесплатная квартира и никто мной не помыкает. Потом кое-кто из старых клиентов разыскал меня — и так я стал «Технарем-отшельником».

Негр говорил по-русски с легким забавным акцентом, словно инопланетяне в дублированной версии «Звездных войн». «Рьиба», «опьисторхоз».

— В нашем начале — конец, — заявил он радостным голосом. — А в конце — начало.

— Ясно, — сказала Лорна.

— Глист. Живет в такой вот рыбе, а если ее съесть, поражает печень и поджелудочную железу, — мрачно ответила за Антона Лариса. Она тоже гребла, но не веслом, а длинной узкой доской. Антон подумал было, что нужно бы поменяться с девушкой, но не стал. Уж больно удобное было весло. Да и остров Тайвань понемногу приближался. — Я не знаю, может, с тех пор уже и нет никакого описторхоза. А если и есть, все равно нам придется их есть.

— Сам придумал?

— Наверное, ты скажешь, что я плыву по течению.

— Стихи, — улыбнулся негр.

— Нет-нет, — сказала она. — Не то чтобы по течению. Просто… Ты, похоже, все тот же.

— Нет, в книге прочитал.

— Вот такие вот стихи… Жарить и варить подольше, наверное, надо.

— Тот же — это какой? — уточнил он.

Обское море изрядно обмелело — наверное, где-то подтекала плотина Новосибирской ГЭС. Построили ее в конце пятидесятых, потом ремонтировали, конечно, латали, но с тех-то пор черт знает сколько времени прошло без ухода…

— Мы не можем оставить велосипеды себе, — неожиданно сказал Майкл. — Давай вернем их на стоянку возле «Одеона».

— Сам знаешь. Никому и ничему не даешь второго шанса.

— Нас могут заметить.

Антон посмотрел в сторону береговой полосы, где из-за верхушек сосен проглядывали корпуса домов Шлюза. Наверное, кто-то сейчас за ними оттуда наблюдает. Те счастливчики, кто успел разжиться годными биноклями или телескопами… А может, и никто не наблюдает вовсе. У людей другие заботы: найти жратву, одежду, оружие, а не пялиться на идиотов, которые зачем-то плывут к острову Тайвань на самодельном плоту. Прямо «Приключения Гекльберри Финна», мать его. Гек и негр Джим плывут по Миссисипи. Они же вроде по Миссисипи плыли?

— То есть как? — спросил он. — Я только что рассказал тебе о том, как я только и делал, что давал второй шанс. Ошибался, двигался дальше, начинал все сначала.

— По-моему, стоит рискнуть. После того как мы целый день никого не видели, я, пожалуй, обрадуюсь даже встрече с сухарем.

— Давайте я помогу, — сказал негр, вставая с корточек и протягивая руку к Ларисе.

— Верно, — сказала Лорна. — И ты никогда не был женат?

Плотик опасно закачался, Антон крикнул:

Однако им удалось добраться до Лестерской площади и оставить велосипеды у кинотеатра, никого не встретив — ни сухарей, ни хрупких.

— Не-а.

— Да сиди ты уже!

День выдался трудным для обоих — временами им казалось, будто они единственные живые существа на Земле.

— Почему?

Негр пожал плечами и поплотнее укутался в кусок пластиковой накидки. Налетавший порывами ветерок был ощутимо холодноват.

Прежде чем разойтись по домам, Эрнест еще раз заговорил об исчезнувших книгах Майкла. Когда тот ему впервые рассказал о случившемся, он не очень удивился. Ему самому пока везло. Он спрятал свои книги, завернув в полиэтиленовый мешок, в кустах в Сент-Джеймсском парке.

Возможно, она воображала, что это имело какое-то отношение к ней — что ее измена оставила шрамы на всю жизнь или что-то в этом роде. Самонадеянное заблуждение, подумал он и сказал:

— Только не нужно кричать, — дружелюбным тоном попросил он. — К тому же я физически подготовлен куда лучше вас. Я же спортсмен, футболист.

— Интересно, как они узнали о твоем тайнике?

— Несколько раз я был близок к этому. Но, видимо, я не из тех, кто женится.

— Ёлки… — Антон едва не упустил весло, потому что до него дошло, кто такой этот негр. — А я-то смотрю… «Принц» Мбеле? Нападающий «Сибири»? Из Камеруна?!

— Понятия не имею. Может быть, они обладают телепатическими способностями — эти твои инопланетные похитители детей. Или у них есть способ подглядывать за тем, что делается в ванной. А может быть, из проклятой панели вывалился один из винтов… Какая разница?

— А сейчас у тебя кто-нибудь есть?

— Вы болельщик? — осклабился камерунец.

Эрнест похлопал друга по плечу, стараясь утешить.

— Не-а.

— С детства! Слушай, а я и не думал никогда, что вот так вот… Нет, это надо же! — продолжал удивляться Антон. — На одном плоту…

— Никакой. Если бы они собирались что-нибудь предпринять, они бы уже давно устроили тебе неприятности.

— Нас сносит, — все так же мрачно заметила девушка. — Греби давай.

Он встретил ее взгляд, не отводя глаза: стыдиться ему нечего. В итоге первой опустила глаза она и (отметил Майка с удовольствием) взяла вилку и воткнула ее в омлет.

— Завтра вечером я собираюсь еще раз сходить в библиотеку. Увидим, как они поведут себя на этот раз.

Действительно, плотик, собранный из остова легкой яхты-катамарана и дощатых разъезжающихся щитов, дрейфовал вправо.

— А твои родные? — спросила она. — Как они? Ада? Сьюз? Близняшки? Родители живы?

— Может, отправимся вместе?

— Нет, папа умер в тот год, когда я закончил колледж, а пару лет спустя и мама. Девочки в порядке. У Ады и Нормы уже внуки.

— Лучше идти одному, — покачал головой Майкл. — Возможно, они не знают, есть ли у кого-нибудь еще книги.

Идея использовать катамаран принадлежала Антону — когда-то он провел незабываемые выходные в обществе бойкой девушки-серфингистки. Она затащила его в яхт-клуб, познакомила с ребятами, которые в то время ходили на катамаране класса «Торнадо». Одного из них, которого все звали «Кэп», Антон очень хорошо запомнил. Загорелый до черноты, Кэп был молчаливым и медлительным с виду. Симпатичные девчонки, которые заглядывали в яхт-клуб с пляжа, весело здоровались с яхтсменами и просили Кэпа не забыть про них, когда он спустит судно на воду. Кэп только улыбался и продолжал что-то прикручивать и подкрашивать. Антон прочитал на белоснежной лапе катамарана название «Шквал-7» и с любопытством спросил — не страшно с таким-то названием? Кэп усмехнулся и неожиданно рассказал, что «Шквал» уже вторую жизнь проживает, они с друзьями в яхт-клубе выцыганили старый заброшенный остов катамарана и своими силами восстановили его.

— Мы не на Земле, — вдруг заявил Эрнест. — Это точно!

— С ними всеми было так весело, — сказала Лорна и снова ткнула вилкой в омлет. — Этот дом был похож на… на цирк. Когда все собрались у родителей в тот раз, на День труда. Норма училась шить, и ее малышки ходили в платьях, которые она пошила сама, помнишь? Из коричневого хлопка с изображением шпателей: она пустила на платья ткань, оставшуюся от кухонных занавесок. А Сьюз была на девятом месяце беременности, бегала писать по десять раз в час и каждый раз, когда выходила из комнаты, объявляла: «Природа зовет», и, клянусь, это смешило ее саму, и все принимались хохотать — главным образом потому, что она смеялась, а не ее словам.

— Почему ты так уверен?

Мачту заказывали черт-те где, а паруса вообще купили у какого-то голландского яхтсмена. Пришлось одному товарищу, который в Голландии по контракту работал, тащить багажом эти паруса аж до Новосибирска. А как только отправились в первую дальнюю ходку, до Завьялово, так сразу боевое крещение прошли. Туда-то шли ровно, правда попали в полный штиль, часа два вообще толкали вручную, благо там мель, но на дне — как раз деревня затопленная, чуть ноги не поломали. А вот обратно пришлось идти в шторм. Порвали и тент, натянутый между лапами, и стаксель, но дошли. После этих рассказов Антон другими глазами посмотрел на «Шквал» и на Кэпа. С виду катамаран не производил впечатления серьезного судна, но Антон накрепко запомнил, что устройство катамарана предполагает его непотопляемость, а материалы, из которого он сделан — дюралевые балки и лапы-корпуса из стеклопластика, — практически не поддаются износу. Антон еще раз убедился в этом, когда они нашли остов «Шквала». Конечно, краска за годы с него слезла, но сама конструкция выглядела вполне крепкой…

— Потрясающе, — сказал Майка. Его сестры так действовали на людей, что правда, то правда.

— Безумная логика. Совершенно неправильная. Ряды пустых домов… да и вообще — ситуация какая-то дикая.

— А твои родители только что впервые купили беспроводной телефон, и каждый раз, когда он звонил, все, сбиваясь с ног, бросались на поиски.

Антон принялся усиленно грести, продолжая спрашивать:

Спустилась холодная ночь, подул пронизывающий ветер. Майкл посмотрел на неизменный рисунок звездного неба, и ему стало не по себе. Звезды, по крайней мере, реальны.

— А ты-то как сюда угодил?

— Точно. Какой-то раз он оказался в ящике для белья. Мы так и не вычислили, как это получилось.

«Интересно, — подумал он, — вдруг и в самом деле Земля находится где-то там, далеко? Как и настоящий Лондон, в котором живут миллионы людей. Там река впадает в море, а дороги ведут в другие города».

— В Академгородок? Господин Былинников пригласил на день рождения. Как это говорится — «свадебный генералиссимус», да?

— И правда, безумная логика, — проговорил он. — Впрочем, или она недостаточно безумна, или, наоборот, совершенно переходит все границы — только происходящего она не объясняет.

— А твой отец куда-то девал свой слуховой аппарат…

— Генерал.

Эрнест дрожал от усталости, холода, возбуждения.

— Да, моя семейка вечно все теряла, они такие.

— Да-да, точно, генерал. Я не отказался — я люблю, когда весело и много людей. И еще люблю покушать. К тому же я все равно травмирован, растяжение связок, можно было позволить себе немного отдохнуть. Тренер был не против.

— Самое невероятное откровение я оставил напоследок, — сказал он, стуча зубами. — В одной из моих книг — в «Кратком словаре английской литературы» — содержатся имена половины хрупких, которых мы знаем… Майкл, я замерз. У меня такое ощущение, что я уже никогда не согреюсь… Ты понимаешь, о чем я?

— И когда муж Нормы — Грегори? Гэри?

— Вот и отдохнул.

— Да, — мягко ответил Майкл. — Отлично понимаю.

— Грант, — сказал Майка.

— Мда… — печально покивал Принц, видимо, вспоминая, чем в результате закончилось празднование.

— А чего сразу не сказал?

— Грант заговорил о том, что у него к кому-то «сильные претензии», а твой отец возмутился: «Синие гортензии? Где такие водятся, на хрен?»

Глава 19

— О чем? Что я футболист? А вы не спрашивали. К тому же какая теперь разница?

Поток случайных воспоминаний — словно вся семья собралась в этой комнате, шумная, суетливая. Майка невольно улыбнулся (улыбаться легче, когда думаешь о них как бы на небольшом расстоянии). Он сказал:

Как ни странно, в библиотеке оказалось совсем не так темно, как в первый раз. Небо усеивали пушистые сгустки облаков и звезды — ослепительно яркие и немигающие. Полная луна сияла холодным огнем. Ее свет легко проникал сквозь пыльные окна, заливая призрачным сиянием сваленные в кучи книги.

«В самом деле, — подумал Антон, — какая теперь разница…» Футбольного клуба «Сибирь» больше нет, на стадионе «Спартак», небось, трава по колено и деревья растут, трибуны обвалились… Ёлки, а если во время всего этого там был матч? Тысячи людей очнулись в одном месте, истерика… Антон попытался вспомнить календарь сезона: с кем там планировалась очередная встреча в премьер-лиге, с «Зенитом»? Или с лидером, с брянским «Динамо»? Вспомнить не получилось, Антон потряс головой. Лучше не задумываться, на фиг.

— А может, папа только притворялся, будто не может найти слуховой аппарат. Он его терпеть не мог. Говорил, ничего с ним не слышит, только хруст челюстей, когда жует.

Майкл испытывал некоторое смущение и одновременно восторженное возбуждение. Красиво! Словно декорация фильма, рассказывающего романтическую историю. Точно напоминание о жизни посреди смерти. Ведь здесь собраны диковинные, разрушающие все его представления о мире мысли сотен хрупких, записанные на бесконечных листах бумаги, соединенных вместе.

— Перекур, — сказала Лариса.

В книгах было нечто завораживающее и чудесное. Изысканное. Они сберегают мысли и самые разные идеи навсегда — точнее, до тех пор, пока живет бумага. Они представляют собой средство, позволяющее человеческому духу путешествовать во времени и пространстве. Книги — это самое потрясающее, самое прекрасное, что есть в мире.

Положив доску на плот, она поднялась с колен и всмотрелась в приближающийся остров. Течение изменилось, и теперь их помаленьку тащило прямо к Тайваню.

Его мобильный зазвонил.

Майкла поразило собственное безмолвное красноречие. Он пришел сюда вовсе не затем, чтобы превозносить книги, ему нужно найти новые источники информации. Он осторожно огляделся по сторонам. Со времени их визита ничего не изменилось.

Лорна замерла и уставилась на него.

От полицейской формы у девушки остались только портупея, на которой болтались кобура с пистолетом, дубинка-демократизатор и наручники в чехле. Пистолет, понятное дело, сдох, а вот с дубинкой ничего случиться и не могло. Одета Лариса была так же, как и Антон с Принцем: в синтетическую камуфляжную куртку и широкие штаны, прихваченные в не до конца разграбленном магазинчике «Рыболов» на Морском проспекте. На ногах — резиновые сапоги. Кроме одежды и обуви, им досталось лишь несколько ржавых рыболовных крючков, леска, три сильно поржавевших — низкокачественная китайская сталь, что поделать, — ножа и чудом найденные в завале нейлоновые рюкзаки и палатка. Магазинчик кто-то качественно раскулачил, забрав все более-менее толковое, в том числе спальные мешки.

Майкл вынул из кармана фонарик — он поставил в него новую батарейку, которую нашел в шкафу у отца, — нажал на кнопку и посветил туда, куда падали лунные лучи. Да, действительно, все как в прошлый раз. Если не считать того, что дверь в дальнем конце библиотеки, та, что ведет в нижние коридоры, открыта. Он не мог вспомнить, затворили ли они ее, когда уходили.

В продуктовом «Экономе» тоже все было растащено и разбросано. Да и выжило-то продуктов минимальное количество. Это подтверждало мысль о том, что времени прошло очень и очень много.

— Извини, — сказал он, встал и подошел к шкафчику. Номер показался ему незнакомым. На всякий случай — вдруг это Бринк — он ответил:

Выключив фонарик, Майкл предоставил луне освещать комнату. Неожиданно он понял, что не хочет нарушать тишину и покой библиотеки, что ему трудно сдвинуться с места. Майкл пожалел, что с ним нет Эмили. Ему очень хотелось, чтобы она сейчас оказалась рядом. Если не считать пары перемен в школе и уроков чтения, которые он давал ей и Джейн Остин, они не оставались наедине вот уже несколько дней.

За кассой сидел скелет кассирши в истлевшем белом халате с неуместно ярким в такой обстановке бейджем. Почему умерла — бог ее ведает. Трупов вообще попадалось больше, чем следовало. Оно понятно, в машинах, к примеру, сидели те, кто во время — ну как его назвать? События? — куда-то ехали и элементарно попали в дорожно-транспортное происшествие. Судя по множеству обгорелых руин, в домах бушевали пожары, там тоже кто-то погиб…

Они с Эмили очень скучали, когда не могли видеться. Целовались, говорили разные глупости, вовсе не казавшиеся им глупостями, исследовали тела друг друга и находили их восхитительными. Они узнали, как нужно прикасаться к интимным местам, чтобы доставить максимальное удовольствие и возбудить. В конце концов Майкл решил, что будет разумно соединить эти интимные места, и они испытали изумительные мгновения, постепенно переросшие в нечто, не поддающееся описанию.

— Алло?

Решать эти загадки Антон не брался, потому что не видел смысла. Важнее было найти пожрать.

В первый раз он любил Эмили при лунном свете, летом, на ковре из высокой мягкой травы. Как же сейчас Майклу хотелось, чтобы она оказалась рядом. Он отчаянно мечтал прижать ее к себе и любить, здесь, среди книг, несущих мысли и слова других хрупких… А лунное сияние будет проливаться на ее лицо…

Мужской голос:

В «Экономе» набрали соли, перца, пряностей — с ними, как верно заметила Лариса, можно любую дрянь сожрать. Несколько пачек концентратов, которые каким-то чудом убереглись от грызунов: порошковая картошка, овсяные хлопья, макароны. Окаменевший сахар, чай. Спички — слава аллаху, их оказалось предостаточно, и не все коробки отсырели. Вода в бутылках, хотя воду, как думалось Антону, можно было смело пить из любой речки или лужи — производство и канализация давно не работали, загаживать окружающую среду было нечем. Взяли немного консервов, стараясь выбирать не вздувшиеся банки. Хотя, наверное, отрава, пусть даже большую часть года температуры в Новосибирске низкие. Уцелевшие сигареты, ясное дело. Добыли и спиртного, раскопав среди руин и мусора шесть бутылок водки и две — коньяка. С виду, с ними было все в порядке, что внутри — пока не пробовали.

Ладно, хватит мечтать. Он ведь пришел сюда за книгами. Майкл включил фонарик и принялся исследовать свою сокровищницу.

— Это «Технарь-отшельник»?

Помимо их компании, поисками еды занимались еще две небольшие группки. В одной два мужика примерно лет по сорок, в другой — старуха, мальчик лет десяти и пара совершенно расклеившихся теток, то и дело начинавших плакать в унисон. Враждебности никто не проявлял, но и заговорить не пытался.

В первой куче лежали разные длинные истории: «Сыновья и любовники» Д.Г.Лоуренса, «По ком звонит колокол» Эрнеста Хемингуэя, «Зеленое дитя» Герберта Рида, «Утерянный горизонт» Джеймса Хилтона, «Гроздья гнева» Джона Стейнбека.

— Да.

В большие магазины — ТЦ, «Золотую рощу», «Городок» — они даже не пошли. Там явно все было уже украдено до них, а в ТЦ, где теоретически должно было прийти в себя множество посетителей, вообще, наверное, творился ад.

Майкл пролистал некоторые из них, пробежал глазами несколько абзацев тут и там. Он стал намного лучше читать. И быстрее, не спотыкаясь на длинных сложных словах. Тем не менее по-прежнему оставалась масса выражений, которых он не понимал; но не настолько много, чтобы исказился смысл предложения.

Ада и вокруг хватало. Зачем его искать специально?

— Меня зовут Би Эр Монро, и у меня что-то очень странное творится с принтером.

Кое-что из прочитанного показалось ему завораживающим, но сейчас он хотел отыскать что-нибудь более полезное, чем просто истории. Когда-нибудь, возможно, у него будет время и на них. Однако прежде всего — информация.

В рестораны тоже не полезли, хотя «Т. Б. К. Лонж» был рядом. В ресторанах запас продуктов долгого хранения невелик. Это уже потом Антон сообразил, что там могло найтись приличное спиртное типа вискаря, который с годами хуже не становится. А ведь в новом прекрасном мире бухло рано или поздно станет претендовать на роль твердой валюты…

— Я вам перезвоню, — сказал Майка. Он отключился и положил телефон на место. Лорна все так же смотрела на него.

С сожалением Майкл положил книжки обратно в стопку и повернулся к другой куче. Тоже разные истории.

Как бы там ни было, сейчас они плыли к Тайваню, оставив позади магазины и прочие обломки цивилизации.

— Он не перезвонит, ведь нет? — сказала она.

Он бродил по комнате, искал, и в конце концов луч фонарика высветил четыре книги в одинаковых переплетах. Название и имя автора произвели на Майкла ошеломляющее действие. Четыре тома истории второй мировой войны, автор — Уинстон Черчилль. Книги были озаглавлены так: «Буря грядет», «Их величайший час», «Великий альянс» и «Вмешательство судьбы».

— Как думаешь, там никого? — поинтересовался Антон, вслед за Ларисой приглядываясь к заросшему деревьями острову. Поскольку Обское море обмелело, Тайвань стал побольше и, если можно так выразиться, поуютнее.

— Наверняка мы этого знать не можем.

— Вроде никого, — отозвалась Лариса. — Надеюсь, мы первые догадались.

— Не перезвонит, — повторила она.

Майкл взял в руки «Буря грядет» и начал ее листать, выхватывая в темноте то название главы, то целое предложение. Его возбуждение росло. Вот книги, которые он искал — те самые, что правдиво рассказывают о событиях, произошедших в реальном мире. Но где спрятать четыре толстых тома? Только не дома. Похоже, придется поступить, как Эрнест, и придумать похожий тайник. Но тогда он не сможет читать книги, когда ему захочется.

— Слушай… — Антон замялся. — А все эти истории? Ну, про подземный ход с острова, который военные построили…

Она поднялась и потянулась за сумочкой.

— Ага, ты еще про ползающие грибы вспомни, — коротко улыбнулась Лариса.

— Я оставлю тебе карточку, — сказала она.

Ладно, нужно забрать их отсюда и по дороге домой решить, где лучше всего хранить. Майкл выключил фонарик и убрал его в карман. Затем взял свою находку в руки и, постояв немного, наслаждаясь причудливым рисунком лунных лучей на пыльных корешках, повернулся к входной двери.

— Какие грибы? — удивился камерунец.

— Уходишь?

И замер на месте. Он услышал шум — кто-то бежал. Кажется, со стороны открытой двери в дальнем конце библиотеки. Той самой, что вела в таинственные подземные коридоры.

— Про Тайвань периодически всякие страшилки рассказывают, — пояснил Антон. — Что там живут грибы-мутанты, которые по острову ползают туда-сюда. Или что там было что-то ракетно-стратегическое и еще в советское время туда построили туннель, через который военная техника может ездить, а потом этот туннель вроде как перекрыли и затопили.

— Мне пора на работу. По крайней мере, теперь я знаю, что он жив и ему ничего не грозит. Ты же сообщишь мне, если он появится, правда?

Майкл мог спрятаться, мог быстро выскочить из библиотеки, однако он стоял на месте и ждал, опасаясь хитроумной ловушки, подстроенной сухарями.

— Да ладно? — не поверил Принц.

— Само собой, — сказал Майка и положил ее карточку возле телефона.

По лестнице и в самом деле мчался сухарь, который на мгновение появился в дверном проеме, а потом влетел в библиотеку. И тут Майкл услышал новый шум — сухаря кто-то преследовал.

— Ничего не ладно, — загорячился Антон, — у меня парень был знакомый, диггер, он все подземные катакомбы под Академом облазил. Разве что не жил там. Так он говорил, что знает людей, которые в семидесятые еще ходили этим тоннелем.

— И на этот раз попробуешь его как-то удержать? Просто свяжись со мной потихоньку, чтобы он этого не знал, хорошо? Я могу сразу же сюда примчаться, какой-нибудь час — и я уже тут.

Майкл сразу узнал сухаря. Его звали Олдос Хаксли, именно он как-то раз в субботу утром пытался подружиться с членами Семьи в кафе на Стрэнде.

— Чушь все это, — категорично заявила Лариса, вновь берясь за доску.

Сухарь его тоже узнал. Олдос Хаксли остановился как раз в тот момент, когда в дверях возник его преследователь. Гораций.

— Так можно и в морг угодить, — заметил Майка. — Давай условимся: ты потратишь на дорогу полтора часа, а я придержу его, пока ты не доедешь.