Первое впечатление Ильзы было хотя и непродолжительным (не более пятнадцати секунд), но столь ярким, что врезалось ей в память и оставалось там вплоть до последних дней. Кто-то, видимо, случайно, включил ее сознание. Снаружи была ночь. Ее ракетоноситель, освещенный дюжиной мощных прожекторов, готовился к старту. Острый глаз Ильзы быстро обежал линию горизонта. К северу вытянулись в ряд тридцать пусковых площадок, на некоторых тоже стоят ракетоносители, но ни под одним из них не наблюдается такого сияния, как под ракетой Ильзы; в трехстах метрах к западу горит множество огней, брызжет искрами сварка; на востоке о береговую линию острова Меррит мерно бьются фосфорические валы прибоя. На этом первое воспоминание Ильзы обрывается.
В следующий раз Ильза пришла в сознание уже на околоземной орбите. Единственный ее глаз оказался присоединенным к телескопу с полутораметровым зеркалом, и теперь она могла отчетливо различить звезды величиной даже менее, чем в одну десятую угловой секунды, или, глядя прямо вниз, сосчитать гусей в стае на расстоянии двухсот километров от себя. На этой орбите Ильза провела более года, но бездельничать ей не позволили — создатели использовали это время для ее обучения и тестирования.
Вскоре после начала обучения Ильза с удивлением обнаружила у себя кроме оперативной и постоянной еще и программную память на кристалле — целую библиотеку сведений и прикладных программ. Поиск нужного поначалу представлялся Ильзе труднейшей задачей, но вскоре она уже выбирала из сонма информации требующиеся сведения, а затем придавала им необходимую конфигурацию. На этом ее обучение закончилось, и она впервые оказалась предоставлена самой себе.
Ничего не зная о своем основном задании, она тем не менее старалась собрать побольше информации об окружающем мире. Большую часть светлого времени суток она визуально изучала Землю под собой и пыталась отыскать в хаосе голубого, зеленого и белого какую-либо закономерность. Она легко прослеживала траектории грузовых ракет, взлетающих острова Меррит и ложащихся затем на стационарные орбиты рядом с ней. Когда около нее скопилось более сотни таких грузовозов, люди в скафандрах скрепили между собой их корпуса: белые цилиндры и собственное двенадцатиметровое тело Ильзы оказалось внедренным в сложную, раскинувшуюся на двести метров вокруг, систему цилиндров, балок и рам. Память на кристалле сообщила Ильзе о том, что ее полная масса теперь составляет 22.563.901 тонну — больше, чем у самого огромного океанского лайнера, а пробный запуск двигателей коррекции широты подтвердил достоверность этой информации.
Затем создатели Ильзы присоединили ее органы чувств к контрольно-измерительной аппаратуре и механизмам управления. Ей словно дали новое тело, и она смогла чувствовать, видеть и использовать каждый из сотен топливных баков и каждый из пятнадцати ядернйх реакторов, входящих в ее конструкцию. Она была готова к любому из тех маневров, которые рассчитывала во время обучения.
* * *
Наконец наступила великая минута. С обитаемого спутника по лазерной связи пришли данные о параметрах предстоящего полета, по ним Ильза быстро рассчитала траекторию.
С двухсоткилометровой высоты Ильза своим единственным глазом видела на туманном горизонте приближающийся край Северо-Американского континента, гладь Тихого океана. С обитаемого спутника поступила команда на включение зажигания, Ильза сверила ее с показаниями собственных приборов. В двухстах метрах позади себя, в паутине бериллиевых балок Ильза ощущала присутствие статических магнитных полей и водяной плазмы, дающих начало реакции ядерного синтеза. Повинуясь очередной команде, со станции во все пятнадцать реакторов хлынуло топливо.
Ускорение плавно увеличилось от 0 до lg. Видеокамеры показывали уменьшающуюся Землю. Через полчаса обитаемая станция оказалась далеко позади, а Ильза уже шла со скоростью более двадцати километров в секунду.
Так начался для Ильзы путь к Солнцу. Все первые одиннадцать недель у нее было немного работы, лишь следить за расходом топлива, сохранять солнечный щит ускорителя в нужном положении и поддерживать связь с Землей.
Постепенно Ильза разогналась до двухсот пятидесяти километров в секунду и теперь каждые полчаса оставляла за кормой путь, равный расстоянию между Землей и Луной. Пятнадцать минут до перигелия — ближайшей к Солнцу точке орбиты. С Земли поступила команда на включение зажигания. Ильза просчитала параметры своей траектории и пришла к выводу, что команда пришла преждевременно на тридцать секунд. Запрос на Землю и ответ займут не меньше шестнадцати минут, а решение следовало принять за четыре секунды, иначе экспедиция, едва начавшись, потерпит крах. Внутренней сутью Ильзы была самостоятельность. Она, не подчинившись земной команде, произвела включение согласно своим расчетам.
На расстоянии менее трех солнечных диаметров под нею проплывало северное полушарие Солнца.
Ильза получила ускорение почти в 2g. При подходе к точке перигелия ускоритель перевел ее с эллиптической орбиты на гиперболическую. Спустя полчаса она удалялась от Солнца в южную часть эклиптики со скоростью трехсот двадцати километров в секунду — примерно один солнечный диаметр каждый час. От Солнца Ильзу теперь закрывали опустевшие топливные баки ускорителя, и ее тело медленно остывало.
Это было только начало путешествия длиною в сто веков. Сквозь черный провал ночи она видела свою цель — Альфа Центавра. Определив в телескоп ее положение, Ильза пришла к выводу, что в ближайшую тысячу лет ей не потребуется дополнительной коррекции курса.
Менее чем за два года Ильза удалилась от Солнца дальше, чем все известные планеты и все запущенные прежде космические зонды. Солнце теперь превратилось в обычную яркую звезду, и Ильзе не составляло труда поддерживать нужную температуру в своих морозильных камерах. Правда, на связь с Землей уходило уже шестнадцать часов. Потом она и вовсе прекратилась, и, как выяснилось позже, навсегда.
Ильза приступила к подготовке следующего этапа полета. Согласно плану ее создателей, она разделила свой электронный мозг на три равные части, теоретически способные довести дело до конца в одиночку, хотя для принятия важных решений Ильзе требовалось согласие как минимум двух из них. После разделения Ильза думала уже менее четко и быстро, чем при запуске, зато три части ее мозга непрерывно тестировали друг друга, борясь с главной опасностью разрушительным воздействием времени.
Регулярным тестам не подвергалась лишь память на кристалле, поскольку создатели Ильзы ошибочно сочли частые проверки большей опасностью, чем старение.
Снизившиеся мыслительные способности и постоянное самотестирование не мешали Ильзе подолгу созерцать пространство вокруг. Так проходили десятилетия и века.
Наконец наступило время коррекции курса. За предыдущее столетие Ильза основательно уточнила траекторию своего полета. Оказалось, импульс, данный ей во время прохождения перигелия, был настолько точен, что требовалось увеличить скорость всего на сто метров в секунду. Тем не менее без этой коррекции она миновала бы систему Центавра стороной. В строго рассчитанный миг Ильза включила зажигание одной из малых ракет, ио импульс получила на треть слабее ожидаемого. Для выхода на нужный курс ей пришлось еще дважды включать двигатели.
В следующие пятьдесят лет Ильза сотни раз досконально проверяла и перепроверяла свою электрику и даже дважды включала на тысячную долю секунды зажигание, выясняя, насколько прошедшие столетия повредили ее системы.
Изучая зависимость конечного результата от силы тяги, Ильза запросила из библиотеки на кристалле прикладные программы. Ответ заставил ее испытать нечто вроде шока: в ходе полета была забыта конечная задача. Оказывается, за прошедшие века магнитные поля в ее программной памяти на кристалле ослабли, редко используемые программы стерлись. Записи обрывались на частично сохранившихся программах биохимической разведки и приземления на поверхность планеты.
Ильза действовала без суеты. Единственное, что было ей подвластно — сохранить оставшиеся программы. Она переписала каждую в свою оперативную память, а затем обратно на кристалл. Если эту операцию повторять каждые семьдесят лет, может быть, удастся сохранить программную память от исчезновения. Во избежание ошибки она проделала эту работу каждым своим мозгом, а затем произвела сравнение файлов. Стремясь сохранить хотя бы баллистические и астрономические программы, она часто выдумывала и решала с их помощью прикладные задачи. В поисках позабытой основной цели Ильза исследовала собственное тело. Большинство отсеков в ее корпусе было заполнено субстанцией, охлажденной до температуры, которая лишь на несколько градусов превышала абсолютный нуль. Проведя химический анализ, Ильза пришла к заключению, что таинственное вещество в ее отсеках представляет собой относительно однородную смесь замороженной воды с различными органическими включениями. Эта информация была любопытна, но ни на шаг не приблизила Ильзу к разгадке собственного предназначения.
Полет продолжался. Промежуток времени между коррекцией курса и следующим ответственным пунктом в ее задании превышал длительностью все существование человеческой цивилизации на Земле.
Шли века. Все ярче разгорались две близко расположенные звезды — цель странствий Ильзы. Наконец, за тысячу лет до окончания полета настало время поиска планет в звездной системе Альфа Центавра. Ильза направила свой телескоп на более яркую звезду, названную ею Эйбл. Даже зоркому глазу Ильзы Эйбл представлялся не как диск, а скорее как дифракционная картина — окруженное светящимся кольцом круглое пятно света, во много раз превышающее реальные размеры диска. Слабое свечение планет, если таковые и имелись, меркло в этом яркой пятне. Пять лет Ильза изучала Эйбл и обнаружила наконец в дифракционной картине обнадеживающие аномалии, что допускало существование вблизи этой звезды планет.
Еще через четыреста лет наблюдений она пришла к заключению, что эти аномалии вызваны планетой, вращающейся вокруг Эйбла на таком же расстоянии, что и Земля от Солнца. Ильза назвала планету Эйбл-2.
* * *
Полет подходил к концу. До предполагаемой посадки на Эйбл-2 оставались десятилетия, затем годы и наконец дни. Ильза уже различила очертания континентов, уже определила подходящее для предполагаемой посадки место в зеленой облачной области планеты и изменила скорость полета на двести метров в секунду.
До окончательного решения осталось двенадцать часов. Ильза тщательно протестировала каждый из трех компонентов своего электронного мозга и объединила их. За прошедшие столетия примерно треть электронных приборов вышла из строя, и она лишилась довольно значительной части своего интеллекта. Как бы то ни было, после объединения электронного мозга она стала гораздо умнее, чем была во время межзвездного перелета. Ильза полностью сосредоточилась на решении текущих задач, поскольку за немногие часы и минуты прохождения мимо Эйбла-2 ей предстояло произвести больше анализов и принять больше решений, чем когда-либо прежде.
Теперь у Ильзы оставался час. Она вошла в пределы орбиты ближайшей луны Эйбла-2. Отсюда планета представляла собой бело-голубой полумесяц, размером около двух градусов в поперечнике. Посадочная площадка предположительно находилась на противоположной стороне планеты, но это не пугало Ильзу. Главным в эти последние минуты были биохимические исследования. Так, по крайней мере, значилось в программе, уцелевшей в ее памяти на кристалле. Она внимательно наблюдала за полумесяцем, разыскивая в разрывах облачного покрова зеленые пятна. Обнаружив в океане, размером с Тихий, большой остров, она приступила к комплексным анализам, необходимым для определения состава аминокислот. Каждые пять секунд она измеряла плотность атмосферы. Задачи оказались значительно сложнее, чем те, что ставились перед ней на околоземной орбите.
Пять минут…
Ильза развернулась на девяносто градусов, отстыковала малую ракету, доставившую ей кучу хлопот, и одновременно приготовила к работе телескоп. Она плыла в пространстве — белый диск двенадцати метров в диаметре, массой пять тонн.
Она развернулась еще на девяносто градусов, отыскала взглядом в необъятном пространстве слабую точку света — Солнце — и вновь обратила беспокойные мысли к утраченным программам.
Ильза, убрав телескоп, выждала пять секунд.
Маневр захода на посадку начался с едва заметного торможения. Менее чем за две секунды оно возросло до 200g. Ильза впервые испытывала столь значительные перегрузки, хотя и была подготовлена к ним. Труднее всего давалось поддержание равновесия и охлаждение двигателей.
450 g. В системе охлаждения сбои, отключилась одна доля электронного мозга. Ильза, хотя и с великим трудом, но все же удерживала свой корпус в правильном положении относительно горизонта планеты. По расчетам, до посадки осталось пять секунд.
Пролетев в шестидесяти километрах над поверхностью планеты, Ильза устремилась обратно, в космос, но уже со скоростью всего лишь семь километров в секунду. Перегрузки снизились сначала до 15g, затем до нуля. Ильза перешла на эллиптическую орбиту и вновь мягко нырнула в глубины атмосферы Эйбла-2.
В двадцати тысячах метров над поверхностью планеты Ильза осмотрела мир под собой. Ее линзы треснули, часть управляющих программ пришла в негодность, но она видела внизу зелень и понимала, что курс проложен правильно.
Это могло быть минутой ее величайшего триумфа, вспомни она, с какой целью совершает посадку.
На высоте десяти тысяч метров Ильза раскрыла параглайдер, расположенный в корпусе позади телескопа. Упругий пластик раскрылся, словно цветок, и ее падение тут же перешло в плавное скольжение. Под Ильзой простиралась прерия, там и тут усеянная островками деревьев. Эйбл клонился к горизонту, и длинные тени деревьев и холмов значительно облегчали топографическую съемку местности.
Две тысячи метров над поверхностью планеты. Впереди виднелся лесок с блестевшим между деревьями ручьем, за леском — поляна. Чудом уцелевший участок памяти подсказал Ильзе, что это место идеально подходит для приземления. Она сложила переднюю часть крыла параглайдера и более круто скользнула вниз. Примерно в трех метрах над вершинами деревьев, окружающих поляну, Ильза сложила оставшуюся часть крыла, отбросила планер и опустилась в сырую высокую траву, а серовато-коричневый с зелеными пятнами пластик параглайдера, упав сверху, окутал ее обугленный корпус так, что издалека ее можно было принять за покрытый мхом валун.
Путешествие длиною в сто веков благополучно завершилось. Ильза лежала, освещенная светом сразу двух звезд, и прислушивалась. Звуки вокруг были для нее новы — возня каких-то крошечных существ в норах, журчание ручья рядом, чуть слышное чириканье в отдалении. Двойной свет вскоре померк, над темной поляной поплыл косматый туман. Ильза знала, что никогда более не сдвинется с места, но это не имело значения, поскольку так когда-то и было задумано людьми. Она знала также, что большая часть ее электронного мозга пострадала при посадке, и через сотню-другую лет она утратит способность мыслить. Но и это не имело значения. Важно было лишь то, что ее миссия не завершена, пока она не выполнила главную часть программы. И это беспокойство было также заложено в Ильзу ее создателями.
Она заново пересмотрела все уцелевшие файлы памяти, но не нашла ничего нового. Она досконально исследовала свой изрядно поврежденный корпус, используя даже опасные способы, на которые не отваживалась в ходе путешествия, но снова ничего подходящего не обнаружила. Наконец она добралась до замороженной субстанции внутри себя. Оставалось последнее.
Ильза выключила систему охлаждения и стала терпеливо ждать. Первым потеплел лед вокруг вспомогательного ядерного реактора. Из-под тающего льда постепенно появились металлические детали. Ильза поняла, что ее создатели все-таки предусмотрели нечто, что поможет выполнению задания. Лед в отсеке рядом с реактором окончательно растаял, и Ильза получила доступ к резервному блоку памяти, который использовал не магнитные, а оптические носители информации.
Наконец-то Ильза знала, что делать. Она нагрела цилиндрический бак с жидкой аминокислотной средой до тридцати семи градусов по Цельсию, затем поместила в него один-единственный микроорганизм из другого цилиндра и через несколько минут начала интенсивную прокачку крови.
Наступило раннее утро, темнота вокруг была наполнена прохладой и сыростью. Ильза попыталась прочитать в своей новой памяти дальнейшие инструкции, но наткнулась на запрет. Ильза проанализировала уже известную ей информацию, и пришла к выводу, что о своем истинном предназначении она узнает только через девять месяцев.
Перевели с английского Александр ЖАВОРОНКОВ, Андрей ОРЛОВ
ПРОГНОЗ
Из Нью-Йорка в Париж через космическое пространство
Самолет столь же прочно вошел в нашу жизнь, как автомобиль, телефон, радио, телевизор, а теперь и компьютер. Огромный флот крылатых и винтокрылых машин всегда готов прийти на помощь человеку. Так давайте посмотрим на перспективы развития гражданской авиации. Рост пассажирских перевозок, а также ограниченная возможность строительстве новых и расширения существующих аэропортов заставляет авиапроизводитепей Запада разрабатывать машины большой пассажировместимости: UHCA (Ultra-High Capacity Aircraft) и NLA (New Large Aircraft).
К ним же относится и супераэробус VLCT (Very Large Commercial Transport) компании «Боинг» и консорциума «Эрбас индастри». Причем, по мнению вице-президента «Эрбас индастри» А. Брауна, разработчикам следует хорошо подумать, стоит ли конкурировать или лучше действовать совместно. Для изучения этой возможности и перспектив рынка сбыта самолета VLCT в начале 1993 г. была создана специальная группа из представителей «Боинга» и участников консорциума «Эрбас индастри» (фирмы «Аэроспасьяль», «Бритиш аэроспейс», CASA (Испания) и DASA (Германия).
Наряду с участием в работах по VLCT «Эрбас индастри» уже более года ведет переговоры по собственной программе АЗХХ. Двухпалубный АЗХХ при наличии трех классов сможет принять на борт до 570 пассажиров, а вариант, имеющий только экономический класс, вмещал бы 840 человек.
Кроме того, прорабатывается модификация, позволяющая увеличить число пассажиров до 1000. При максимальной взлетной массе до 500 т дальность полета этого летательного аппарата должна составлять до 13704 км. Если программа официально начнется в 1998 году, то самолет мог бы вступить в эксплуатацию примерно в 2003 году.
По оценкам экспертов, среднегодовой прирост самолетов гражданской авиации достаточно долго будет составлять пять процентов, а с 1995 по 2011 год авиакомпаниям мира потребуется 13000 новых лайнеров. По тем же прогнозам, в наибольшей степени будут необходимы самолеты на 125–150 и 211–350 посадочных мест. Надо заметить, что, согласно проведенному «Эрбас индастри» исследованию рынка, авиакомпаниям мира в следующие 20 пет потребуется также 860 самолетов, рассчитанных болев чем на 600 пассажиров. Просматривающаяся здесь тенденция создания летательного аппарата сверхбольшой пассажировместимости, но имеющего дозвуковую скорость, вполне очевидна.
В то же время существуют планы разработки и сверхзвукового пассажирского самолета нового поколения.
Так в США в июле прошлого года НАСА выбрало компании «Боинг» и «Макдоннелл-Дуглас» в качестве ведущих по разработке перспективных технологий, которые могли бы использоваться при создании нового сверхзвукового пассажирского лайнера для замены «Конкорда», летающего уже 25 лет. По мнению экспертов, «Конкорд» в коммерческом отношении был невыгоден: из-за очень высокой стоимости билета на нем могли путешествовать только богатые. «Боинг» и «Макдоннелл-Дуглас» предполагают создать самолет примерно на 300 пассажиров, летающий со скоростью 2575 км/ч на высоте 18288 м, то есть почти в два раза выше обычного пассажирского авиалайнера.
Ранее НАСА подписало контракт с фирмой «Ханиуэлл» о разработке электронного оборудования, а в 1993 году — на разработку двигателя с «Дженерал электрик» и «Пратт энд Уитни».
Как сообщил представитель «Боинга», наряду с проведением собственных независимых исследований компания недавно вошла в международный консорциум фирм Европы,
Японии и России, занимающийся исследованием потенциального рынка для нового самолета, который мог бы использоваться на беспосадочных авиалиниях через Атлантический и Тихий океаны, например,
Нью-Йорк — Париж или Лос-Анджелес — Токио. Вместе с тем, еще в марте
1994 года английская фирма «Роллс-Ройс» и французская СНЕКМА по случаю 25-й годовщины со дня первого полета опытного образца «Конкорда» объявили о совместном проекте двигателя для будущего поколения гражданских сверхзвуковых самолетов. Причем выбранный тип двигателя позволит значительно снизить расход топлива и уровень шума, а также более чем на 60 процентов уменьшит выброс окиси углерода.
Можно отметить также и то, что в силу различных причин политического, финансового и технического характера несколько затихли разговоры об американском, немецком, японском или французском воздушно-космическом самолете (ВКС), способном взлетать с обычной взлетно-посадочной полосы, выходить в космос и затем приземляться как обычный самолет. А ведь еще в конце 1990 года один из тогдашних заместителей директора НАСА говорил, что ожидает увидеть ВКС на взлетно-посадочной полосе Летно-испытательного центра им. Драйдена к 2000 году и 150 запусков этого аппарата в период 2000–2010 гг., а руководитель программы ВКС NASP Роберт Бартелеми сказал: «…Мечта увидеть самолет в 2000 г. по-прежнему остается». Работы, конечно, продолжаются, но они обрели более обыденный характер.
А жаль, что мечты пока так и остаются мечтами. И вот почему. Как сообщил журнал «Авиэйшн уик энд спейс текнолоджи» еще в феврале 1992 года, в соревновании за создание многоразовых воздушно-космических летательных аппаратов XXI столетия с горизонтальными стартом и посадкой лидирующие позиции принадлежат России. По его словам, в России уже проводились стендовые испытания гиперзвуковых прямоточных воздушно-реактивных двигателей (ГПВРД), которые только еще планировались в США и других странах.
В частности, инженеры и ученые США, занятые в национальной программе воздушно-космического самолета NASP, намечали провести аналогичные работы лишь через 3–4 года.
«Все американские инженеры, располагающие информацией о данной программе России, — отмечал журнал, — сходятся в том, что такие испытания имеют ключевое значение для исхода нарастающей международной гонки за освоение гиперзвуковых технологий».
Однако, делал оговорку журнал, «практическое значение этих испытаний для бывшего Советского Союза мала так как его экономика лежит в руинах, и аэрокосмическая инфраструктура претерпевает значительные сокращения» Попросту говоря, у организаторов программы — одного из последних советских начинаний мирового уровня на момент, когда наступил крах СССР, — «кончаются деньги». Опять-таки жаль, если они окончательно иссякли, ведь, по свидетельству еженедельника, русских наперебой обхаживали «инженеры США, Германии, Японии и особенно Франции».
Подготовил Владимир Рогачев
ИНТЕРКОМЪ
ИНТЕРВЬЮ НА ФОНЕ КНИГИ
-----------------------
РУКА СУДЬБЫ В ПОЛЕ СЛУЧАЙНОСТЕЙ
Роман С. Витицкого «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики» стал, несомненно, одним из основных событий 1995 года в отечественной фантастике. И хотя автор в литературной среде более чем известен, это его первая книга, так сказать, дебют. Перед вами, уважаемые читатели, первое интервью господина Витицкого в центральной прессе.
— Не могли бы вы рассказать нашим читателям, как возник замысел романа, что послужило отправной точкой?
— Я попробую, хотя, по-моему, ничего особенно необычного в истории создания этой книги нет. Много лет назад мне пришла в голову мысль о том, что люди нашего поколения, так называемые «шестидесятники», и те, кто немногим старшё, — люди, прошедшие войну, — дожили до этих дней по чистой случайности. Настолько часто и настолько разнообразно встречалась на нашем пути смерть, что поневоле задумаешься: нет ли здесь какой-то Руки Судьбы, которая протащила нас через все эти испытания и оставила в живых? Блокада, бомбежки, голод, эвакуация, повальная дизентерия, чудовищные антисанитарные условия и очень голодная жизнь в той же самой эвакуации, послевоенные годы, полные лишений… Те, кто воображает, что сейчас какой-то особенный разгул преступности, очевидно, просто не помнят больших городов 45-х—47-х годов. Да и в дальнейшем судьба нас тоже не жаловала, и было множество случаев отправиться к праотцам задолго до «среднестатистического» срока. И поэтому как-то в разговорах, беседах появилась у меня мысль, что, наверное, любопытно было бы поискать ка-кую-то закономерность в этом хаосе и представить себе ситуацию, когда человек вдруг четко осознает, что слишком много счастливых случайностей возникало на его пути, слишком часто он выигрывал в жизненной лотерее. Что-то здесь не так… Постепенно из рассуждений такого рода и возникла… я даже не знаю, сюжет ли, фабула ли, но, во всяком случае, подоплека, идея романа. В дальнейшем, когда дошло до дела, замысел, конечно, был усложнен, добавились соображения совсем другого порядка, это естественно. Кроме того, очень большую роль сыграло желание написать о тех событиях из жизни автора и из жизни его друзей и близких, которые представляют, как мне кажется, интерес. Из такого рода соображений и возникла эта книга. Причем, начиная роман, я ставил на кон, если угодно, свою судьбу. Мне казалось, что если я его не напишу, то смысл дальнейшей жизни в достаточной степени будет утрачен — если вообще можно говорить о таком понятии, как «смысл жизни». И каждый раз, когда работаешь в таких вот экстремальных установочных условиях, то не упрощаешь свою жизнь, а, естественно, усложняешь. Одно дело, когда пишешь, потому что получаешь удовольствие от работы, а другое дело, когда в процессе творчества пытаешься доказать что-то самому себе. Но, надо сказать, довольно быстро я понял, что книгу сделаю. Первоначально она состояла из трех частей, а не из четырех. И когда я написал первую часть — историю блокадного мальчика, то понял, что книгу закончу.
— Когда роман публиковался в журнале «Звезда», он имел подзаголовок «фантастический роман». Выйдя книгой в издательстве «Текст», он этот подзаголовок утратил. Почему?
— На мой взгляд, это безусловно фантастический роман. Просто в журнале, где публикуются произведения разных жанров, это определение как-то ориентирует читателей, а в книге оно необязательно.
— Однако роман весьма реалистичен, в нем лишь использован фантастический прием, или, точнее, просто усилена мера условности.
— Согласен, но здесь я присоединяюсь к точке зрения братьев Стругацких, которые в свое время ввели такое понятие, как «реалистическая фантастика». На мой взгляд, «Поиск предназначения» — именно реалистическая фантастика.
— Вопрос в том, что является основным фантастическим сюжетообразующим элементом. Ведь есть вещи, которые имеют определенное рациональное — если хотите, естественнонаучное — объяснение, а есть произведения, которые основаны на некой иррациональной посылке. И этот роман явно принадлежит ко второму типу. Вот, скажем, в повести «За миллиард лет до конца света» все-таки было использовано обоснование естественнонаучного характера…
— Различие между «Миллиардом лет…» и этой книжкой заключается только в том, что в «Миллиарде лет…» ПРИШЛОСЬ давать рациональное объяснение. Не потому, что авторы этого хотели, просто обстановка была такова, что чистая притча вынужденно маскировалась под научную фантастику. В данном же случае автор в подобной маскировке не нуждался, хотя хватило бы двух-трех абзацев для того, чтобы превратить эту, опять-таки притчу в НФ-роман. Для этого достаточно было назвать Руку Судьбы, допустим, процессом эволюции. Ведь эволюция тоже совершает очень странные, совершенно непредсказуемые, абсолютно непонятные действия с жизненным материалом. И если подумать, то для того чтобы мы с вами могли сейчас сидеть в мягких креслах и говорить в это странное микроскопическое устройство, называемое диктофоном, природе пришлось пройти гигантский путь от первичной молекулы до человека. Короче, чтобы возникла сегодняшняя ситуация, должны были произойти тысячи совершенно неуправляемых, казалось бы, совершенно неучитываемых случайностей. И это полная аналогия с движущей силой романа. Герой живет в поле случайностей, определяемых не им, но чем? Роком? Эволюцией?
— Или сверхцивилизацией?
— Да, и сверхцивилизацией. В конце концов можно пристегнуть и ее, почему бы и нет? Но зачем? Все это чистая условность… Что именно происходит с героем? А на самом деле то, что происходит, не суть важно. Важно то, как он сам относится к происходящему, его человеческая реакция на происходящее. Как он сам строит свою судьбу в рамках данного поля случайностей. Мне кажется чрезвычайно важным вывод, что человек не должен возноситься в гордыне, он обязан сохранять скромность при любом раскладе событий. И даже когда тебе кажется, что судьба вознесла тебя на неописуемую высоту, что ты обладаешь необычайными способностями — на самом деле ты не только бог, но ты еще и червь. Ты не только царь, но ты еще и раб. И любая из этих граней твоего существа может в любой момент проявиться. Как раз это итоговое, в каком-то смысле, ощущение от прожитой жизни, по-видимому, и нашло отражение в романе.
— Что, кстати, подчеркивается финалом, который, с одной стороны, написан скорее в научно-фантастической манере, потому что описывается близкое будущее, а с другой — стал каким-то даже нарочито сюрреалистичным. Разумеется, по сравнению с предыдущими частями, которые сделаны более реалистичными…
— Ну это понятно, потому что все-таки первые две части романа основаны на абсолютно реальных событиях, и описаны в них совершенно реальные человеческие характеры. Там произведено только одно очень маленькое смещение, необходимое для организации сюжета, однако практически все, что происходит в романе, было на самом деле. Третья часть — дневник гэбэшника — написана тоже о совершенно реальном человеке, который занимается, быть может, немного фантастическим, но, если подумать, то и не таким уж фантастическим делом. А вот, конечно, четвертая часть должна была резко отличаться и от третьей и, в особенности, от первых двух просто потому, что действие происходите будущем. Четвертая часть условна по определению. Должен уверить вас: если бы мне захотелось перенести действие не в завтрашний день, а в сегодняшний, она получилась бы гораздо менее сюрреалистичной. Пришлось бы, конечно, пожертвовать какими-то элементами, но тем не менее… ведь те же самые события могли происходить и сегодня.
— Вы не находите, что роман все-таки несколько переусложнен во всех своих событийных и идейных слоях?
— Что я могу на это ответить?.. Возможно, вы правы. Я разговаривал с самыми разными читателями, и, в общем, немногие из них поняли произведение на том уровне, на котором замыслил его автор. Для большинства энное количество нюансов — и смысловых, и эмоциональных, каких угодно — ускользает. Тут уж ничего не поделаешь. Но, видите ли, я не мог писать иначе — я хотел писать именно так. Понимаете, этого можно было бы избежать, объясняя, растолковывая, умножая количество эпизодов, но мне не хотелось ничего этого делать. Я знаю, что и зачем происходит в романе, и мне кажется, что этого достаточно. В этом смысле вспоминается повесть братьев Стругацких «Жук в муравейнике», которая написана по этому же принципу: читатель знает ровно столько же, сколько герой. То, чего не знают читатели, герои не знают. То, что не известно героям, не известно читателям. Другое дело, что читательское восприятие устроено таким образом, что мы зачастую принимаем все, что написано в романе, за чистую монету. Кто-то из героев врет, а мы считаем это правдой — нам и в голову не приходит, что герои врут. Понимаете? А на самом деле это так. И когда ты начинаешь разбираться, то сталкиваешься вдруг с какими-то непонятными для тебя вещами (как это бывает и в жизни, к сожалению). Так что я согласен с вами: это, по-видимому, сложное чтение, рассчитанное, по крайней мере, на двукратный подход к книге. Я думаю, что люди, прочитавшие эту книжку один раз, получили, конечно, какое-то впечатление от нее и, хотел бы надеяться, хорошее — ведь в книге есть и чудо, и тайна, и достоверность. Но при первом чтении можно снять только верхний слой.
— Но давайте отдадим должное российским любителям фантастики: при всей сложности книги она оказалась единственной отечественной НФ, которая побывала в списке бестселлеров, публикуемых в «Книжном обозрении» на основе читательских чтений.
— Я думаю, что здесь прежде всего сыграло роль то обстоятельство, что для многих мой псевдоним был уже раскрыт. Если бы я счел необходимым наглухо закрыть эту тему, то, думаю, книжка продавалась бы гораздо хуже.
Видите ли, появление псевдонима вызвано некими старыми договоренностями, которые я не хотел нарушать. Однако я не учел того обстоятельства, что тем самым ставлю под удар прежде всего издательство. И поэтому не стал протестовать, когда информация об истинном имени автора начала «подпольно» распространяться.
— Тогда ответьте, пожалуйста, на един вопрос: как эта книга связана с некоторыми другими вещами в советской фантастике? Есть ли какая-то перекличка с произведениями 70-х и 80-х годов, в которых поднималась сходная тема?
— Ну, во всяком случае, группа «Людены» немедленно обратила мое внимание на какое-то глубинное сходство этого романа со старой повестью братьев Стругацких «За миллиард лет до конца света». Называли также повесть «Дьявол среди людей» С. Ярославцева. По-видимому, эта книжка действительно уходит глубоко корнями в те времена, и здесь нет ничего удивительного: если автор до сих пор живет в атмосфере тех лет, ему очень трудно избавиться от этой атмосферы, он ее не забыл.
— Есть ли какие-то планы у писателя Витицкого относительно его новых книг?
— Конечно, есть. У писателя Витицкого всегда полно всяких планов, другое дело — как их удастся реализовать? Всем хорошо известно: первая книга еще ничего не значит. Есть огромное количество авторов, которые выпустили одну книгу и больше не сумели написать ничего. Риск такой ситуации остается и у писателя Витицкого. Но будем надеяться на лучшее.
Беседу вел Андрей Чертков
SCIENCE
FICTION
NEWS
ПРЕМИИ
Американский журнал «Локус» в августовском номере подвел итоги очередного голосования своих читателей и объявил лауреатов премии «ЛОКУС-95». По некоторым, наиболее важным категориям нами будут указаны не только лауреаты, но и 3–8 финалистов.
Премии за лучший НФ-роман, изданный в 1994 году, была удостоена ЛУИС МАКМАСТЕР БУДЖОДД — за книгу «Mirror Dance» («Танец в зеркале»). Места между другими финалистами по этой категории распределились следующим образом:
2) Октавия Батлер «Parable of the Sower» («Притча сеятеля»);
3) Кэролин Черри «Foreigner» («Иностранец»);
4) Джон Барнс «Mother of Storms» («Мать штормов»);
5) Нэнси Кресс «Beggars and Choosers» («Попрошайки и выборщики»);
6) Брюс Стерлинг «Heavy Weather» («Дурная погода»);
7) Гарри Тартлдав «World-war: In the Balance» («Мировая война: равновесие сил»);
8) Артур Кларк и Джентри Ли «Rama Revealed» («Рама явленный»).
Лучшим романом в жанре фэнтези, по мнению читателей «Локуса», стал роман МАЙКЛА БИШОПА «Brittle Innings» («Хрупкие дамбы»).
Другие финалисты:
2) Джеймс Морроу «Towing Jehovah» («Иегова с бечевой»);
3) Роберт Джордан «Lord of Chaos» («Повелитель Хаоса»);
4) Эмма Булл «Finder» («Искатель»);
5) Чарльз де Линт «Memory & Dream» («Память и мечта»);
6) Джон Краули «Love & Sleep» («Любовь и сон»);
7) Стивен Брюст «Five Hundred Years After» («Пятьсот лет спустя»);
8) Мерседес Лэкки «Storm Warning» («Штормовое предупреждение»).
Лучший роман в жанре хоррор — «Fires of Eden» («Костры Эдема») ДЭНА СИММОНСА.
Другие финалисты:
2) Барбара Хэмбли «Bride ofthe Rat God» («Невеста крысиного короля»);
3) Стивен Кинг «Insomnia» («Бессонница»);
4) Клайв Баркер «Everville» («Эвервиль»).
Лучший дебютный роман года — «Gun, with Occasional Music» («Оружие со случайной музыкой») ДЖОНАТАНА ЛЕТЕМА.
Другие финалисты.
2) Кэтлин Энн Гунан «Queen City Jazz» («Джаз Куин-Сити»);
3) Стефан Грунди «Rhinegold» («Золото Рейна»).
Среди произведений малой формы ситуация сложилась следующим образом. По категории «повесть» премия была присуждена УРСУЛЕ ЛЕ ГУИН за повесть «Forgiveness Day» («День Прощения»). По категории «короткая повесть» — ДЭВИДУ ДЖЕРРОЛЬДУ за повесть «The Martian Child» («Марсианский ребенок»), По категории «рассказ» — ДЖО ХОЛДЕМАНУ за рассказ «None So Blind» («Совсем не так слеп»). По категории «авторский сборник» — ДЭВИДУ БРИНУ за книгу «Otherness» («Иное»),
Лучшим НФ-журналом был признан «Asimov\'s Science Fiction». По другим категориям премии получили: «критика/публицистика» — посмертно изданная книга воспоминаний Айзека Азимова «I. Asimov: A Memoir» («А. Азимов: Мемуары»); «книга живописи» — сборник «Spectrum» («Спектр: лучшее в современной фантастической живописи»), составители Кэти Бернетт и Эрни Феннер; «антология» — «Лучшая НФ года: одиннадцатый выпуск», составитель Гарднер Дозуа; «художник» — Майкл Уэйлан; «редактор» — Гарднер Дозуа; «издательство» — «Tor/St. Martin’s».
Стоит отметить, что если одни лауреаты и финалисты премии «Локус» (Урсула Ле Гуин, Стивен Кинг, Джо Холдеман) уже давно и хорошо известны российским читателям, произведения других (Луис Макмастер Буджолд, Дэн Симмонс, Дэвид Брин, Барбара Хэмбли, Клайв Баркер, Энн Райс) начали издаваться на русском языке лишь в самое последнее время, то третьих нам еще только предстоит для себя открыть.
7 июля 1995 года на торжественном собрании в Канзасском университете стали известны очередные лауреаты Мемориальных призов Джона Кэмпбелла и Теодора Старджона. Лауреатом первого приза (за лучший роман прошлого года) стал ГРЕГ ЭГАН, автор романа «Permutation City» («Город для перестановок»). Второй получила УРСУЛА ЛЕ ГУИН за повесть «День Прощения», опубликованную в «Asimov’s».
НОВЫЕ КНИГИ
Издательство «Тоr» выпустило в мае 1995 года новый роман ГРЕГА БИРА «Legacy» («Наследство»), Для читателей «Если» эта новость может быть особенно интересна, поскольку данная книга принадлежит тому же циклу, что и роман «Бессмертие», опубликованный недавно в журнале. Кстати, «Бессмертие» так и осталось заключительной книгой цикла, поскольку события нового романа развиваются раньше, чем события первого — «Еоn» («Вечность»), Интересно, в какую сторону Бир будет надстраивать этот свой сериал дальше?
В июле увидел свет новый роман ЭНН РАЙС «Memnoch the Devil» («Мемнох-дьявол»). Судя по всему, этот роман станет последней книгой в популярном цикле «Вампирские хроники», который Энн Райс начала почти два десятилетия назад романом «Интервью с вампиром». Как известно, по этому роману недавно была сделана экранизация, и поэтому о коммерческой судьбе новой книги беспокоиться, по-видимому, не стоит.
В сентябре в издательстве «Harper Prism» вышла новая книга УРСУЛЫ ЛЕ ГУИН, принадлежащая знаменитому «Хейнскому» циклу. Книга называется «Four Waysto Forgiveness» («Четыре Пути к Прощению») и состоит из четырех повестей, включая уже получивший премию «Локуса» и Приз Теодора Старджона «День Прощения». Четыре посланника прибывают в четыре разных, детально выписанных мира, где и пытаются разобраться в проблемах, которые волнуют их обитателей. Рецензент «Локуса» Гэри Вулф считает, что, хотя эти повести, кроме некоей общей идеи сборника, не объединяет почти ничего, книга производит впечатление серьезного крупного романа сродни прежним произведениям Ле Гуин.
А вот РОБЕРТ ШЕКЛИ никак не может выбраться из болота откровенно коммерческой литературы, куда он угодил несколько лет назад, написав вместе с Гарри Гаррисоном заведомо слабый роман из сериала о «Билле, герое Галактики». Три романа в соавторстве с Роджером Желязны также не стали для него чем-то по-настоящему серьезным. И вот, наконец, его первый за многие годы сольный роман. Увы, называется он «Alien Harvest» («Чужая жатва») — и уже из самого названия становится ясно, что это всего лишь очередное звено бесконечного «межписательского» сериала, основанного на популярных кинофильмах «Чужой», «Чужие» и «Чужой 3».
IN MEMORIAM
Данный выпуск «Интеркома» был практически готов к печати, когда стало известно, что в конце августа в Англии, прямо во время проводившегося там очередного «Уорлдкона», умер известный писатель-фантаст ДЖОН БРАННЕР. Российским читателям этот автор хорошо известен прежде всего по роману «Квадраты шахматного города», выпущенному еще в советские времена издательством «Мир», а также по нескольким произведениям 50 — 60-х годов, изданным в последнее время. В частности, в журнале «Если» была опубликована замечательная повесть писателя «Легкий выход». К сожалению, до сих пор не переводились на русский язык наиболее знаменитые романы Браннера, благодаря которым он был признан одним из лидеров «британской новой волны» в НФ — «Взирают агнцы горе» и «Оседлавший волну шока». Будем надеяться, что эти сложные, масштабные произведения станут со временем известны российским читателям, и тогда мы сумеем по достоинству оценить тот вклад, который Джон Браннер внес в развитие мировой фантастики, и еще не раз вспомним добрым словом этого большого мастера.
Подготовил Николай Викторов
МАСТЕР О МАСТЕРЕ
----------------------
ЛЮДИ
В ВЫСОКИХ
ЗАМКАХ
Читатели журнала «Если» только что познакомились с героями одного из лучших романов Филипа К. Дика, впервые опубликованного на русском языке. Предлагаем вашему вниманию фрагменты из знаменитой книги Брайана Олдисса «Дебош на триллион лет: История научной фантастики» (книга написана при участии Дэвида Уингроува), посвященные творчеству великого фантаста.
Трудно их назвать по-другому, нежели волшебниками — всех этих менестрелей, поющих странные, иногда весьма язвительные песни. Некоторые из них, такие, как Аврам Дэвидсон и Р. А. Лафферти, демонстрируют нам ярчайшие литературные способности. Однако в наибольшей степени это определение стоит отнести к трем величайшим фокусникам в нашем жанре, чей мрачноватый, но человечный юмор в полной мере отразил дух десятилетия. Это Роберт Шекли, Курт Воннегут и Филип К. Дик. Все три писателя пришли в литературу в пятидесятые, раскрылись по-настоящему в шестидесятые и продолжали писать в восьмидесятые.
Филип Дик, несмотря на то, что произведения его насыщены образами и деталями, которые ведут свое происхождение от дешевых НФ-журналов, самый настоящий интеллектуал — из школы Пиранделло18. В его романах вещи никогда не бывают такими, какими они кажутся. Там, между жизнью и смертью, лежат теневые земли Дика, лабиринты галлюцинаций, пещеры ощущений, саваны тусклой полужизни, страны паранойи, миры-гробницы и даже самый что ни есть ортодоксальный ад. Все его романы — это один большой роман, книга-откровение — «А la recherche du temps perfide».19
Это сложное произведение отличается необычайным изяществом и блистательным остроумием, на его страницах встречаются самые неожиданные предметы и существа — странные артефакты, люди-пугала и люди-изгои, умудренные опытом уличные девицы, странные звери, словно из-под резца Фаберже, свихнувшиеся роботы и эксцентричные, но дружелюбные инопланетяне. В шестидесятые годы Дик опубликовал девятнадцать романов, многие из них сразу в мягкой обложке, а следовательно, написанные в дикой спешке. Такая расточительность требует умного, вдумчивого редактора; скажем, вступительные главы «Убика» содержат многие неудачные моменты, отчасти смазывающие впечатление от этого совершенно исключительного по своей силе произведения.
Четыре романа Дика этого периода заслуживают особого внимания: «Человек в Высоком Замке», «Нарушенное время Марса», «Стигматы Палмера Элдритча» и «Снятся ли андроидам электрические овцы?». Эти книги — среди самых выдающихся фантастических романов десятилетия.
«Человек в Высоком Замке» нагляднее всех других произведений демонстрирует нам как таланты Дика, так и то, что со злом он знаком был не понаслышке. В этом романе описывается современный мир, где победу во второй мировой войне одержали страны Оси: Северную Америку оккупировали нацисты и японцы, и только маленький клочок земли — Штаты Скалистых Гор — сохранил относительную независимость как нейтральное государство-буфер между двумя оккупационными зонами. Дик населяет этот мир великим множеством разнообразных персонажей: одни более самостоятельны в своих поступках, другие менее, но все они лишь щепки, влекомые потоками истории.
В Штатах Скалистых Гор живет Готорн Абендсен, взирающий на историю совсем по-иному. Он — человек в высоком замке, писатель, чей роман описывает мир, в котором и Германия, и Япония проиграли войну. Неудивительно, что роман запрещен, однако заложенное в нем послание начинает пробуждать к жизни ошеломленных поражением американцев. К тому же не исключено, что истинно только то видение мира, о котором пишет Абендсен, прочие живут в «Зазеркалье».
Подобная интерпретация становится возможной, если рассматривать роман как научное исследование подлинности мира на каждом уровне его существования. Реальна ли данная действительность или фальшива? Предоставляет ли «И Цзин», «Книга Перемен», которой пользуются некоторые из героев романа, настоящий выбор или же только его имитацию? Буквально через весь роман проходит этот напряженный поиск подлинности. Барнс, скандинав, на деле оказывается сотрудником германской контрразведки. Джо, итальянский водитель грузовика, оборачивается наемным убийцей из гестапо. Фрэнк Фринк пытается доказать всем, что он не еврей. Чилдан, американец, перенимает обычаи японцев — в то время как японцы фанатично коллекционируют всевозможные артефакты американской культуры и пытаются стать большими американцами, нежели сами американцы. Наконец, немецкая философия природы, принятая на вооружение нацистами, — это, по мнению Дика, лишь имитация процесса энтропии, творящая фальшивую жизнь. Это мир творческой стерильности, где единственное, что продолжает развиваться и совершенствоваться, — «Организация Тодта» («Todt» — «Смерть»). Это мир, порожденный дьяволом, мир-подделка, сродни Пандемониуму из «Потерянного Рая» Мильтона, построенный падшим ангелом в попытке сымитировать чудесный град Небес.
Замысловатые ходы и повороты, ведущие читателя через весь роман, — часть того наслаждения, которое он получает от чтения Дика. Мы никогда не знаем наверняка, что является здесь первичной реальностью, но, тем не менее, не устаем от этой паутины, прилежно сотканной из иллюзий. А вот что в творчестве Дика незыблемо — это его нравственный императив. Он распознает и описывает зло, под какой бы личиной оно ни скрывалось — андроида, маньяка, наркомана, фашиста; главное, что это существо, лишенное отзывчивости, сострадания и вообще какого-либо представления об общечеловеческих ценностях. Такие существа встречаются во всех его произведениях. И хотя Дик прилагает много сил, чтобы понять их, он не испытывает к ним ни малейшей симпатии.
«Человек в Высоком Замке» отличается по тону от большинства других произведений Дика — эта книга более мрачная и трезвая. Наконец, она явно не была написана наспех, как многие другие его вещи. Трудно забыть после прочтения этот роман, заслуженно получивший премию «Хьюго».
Многие из романов Дика, прочитанные по отдельности, могут показаться кладовками, заполненными хаотичными и сложными идеями, как если бы автор пытался уместить в одну вещь сразу все, что пришло ему в голову. Возможно, этот недостаток проистекает от тогдашней обстановки на книжном рынке и от тех жестких ограничений по объему, которые издательство «Эйс» установило для своих авторов. С другой стороны, можно поспорить: а стали бы его романы такими глубокими и богатыми по мысли, будь они хотя бы на четверть длиннее? Чудесная, многоуровневая паутина тем и концепций, образовавшаяся в результате такого вынужденного «процесса конденсации», придает творчеству Дика некий специфический привкус, ту самую характерную особенность, которая делает его творчество поистине уникальным. Непокорное, эксцентричное, экстравагантное — в любом случае, оно свидетельствует о том, что Дик, по-видимому, первый настоящий гений в фантастике со времен Стэплдона. Он — некий своеобразный гибрид Диккенса и Достоевского, обладающий даром комизма и увлекательности первого и трагической глубиной второго, но выбравший, тем не менее, такой вид литературы, где его эксцентричность пришлась как нельзя ко двору.
Для Дика нет простых решений, нет легких установок и всемогущих супергероев. Его герои, часто хилые, часто совсем не отвечающие ситуации, стоят по колено в технологических отбросах и смотрят с тоской на видения, которые выходят за пределы их понимания. Настроение, доминирующее в книгах Дика, сродни угрюмым метафизическим комедиям — как, например, в сцене из романа «Снятся ли андроидам электрические овцы?», где Рик Декард, уже полностью избавившийся от иллюзий, вдруг делает открытие, что жаба, которую он подобрал в пустыне, надеясь, что это последний экземпляр исчезнувшего вида, вовсе не живое существо, а всего лишь машинка. Эта жаба внушает нам такое же сильное отвращение, смешанное со смехом, как и робот у Гаррисона, работающий на угле (хотя там пафоса больше); должно быть, мы бессознательно противопоставляем эту жабу и этого робота великому образу Человека, Сына Божьего, видим их как символы одновременно и наших достижений и наших падений — нашего наследства Франкенштейна, превращенного в тягостный фарс…
…После лихорадочной деятельности шестидесятых, в семидесятые годы Филип Дик резко снизил темпы своего литературного конвейера. И это понятно. Конец шестидесятых стал для Дика поистине черным временем. Он на собственной шкуре испытал всю отвратительную сущность наркомании — опыт, который он описал позднее в романе «Помутнение». В эти годы он создал лишь один безусловный шедевр — красноречивый и действительно жуткий роман «Лейтесь слезы, сказал полицейский». Герой этого романа, тележурналист Джейсон Тавернье, переходит в другую, индуцированную наркотиком реальность, где он как личность не существует.
Обе эти книги имели некую общую черту, а именно — то чувство одержимости, которое Дик испытывал по отношению к черноглазым уличным девкам, бывшим плоть от плоти аморального панковского сообщества, куда вынесли писателя мутные волны его увлечения наркотиками. Оба романа были, до некоторой степени, романами об одержимости, в них звучало эхо Достоевского, исследовавшего те же самые закоулки «дна». Дик стал НФ-поэтом улиц.
Некоторое время казалось, что Дик в литературу уже более не вернется. Затем, в самом конце семидесятых и самом начале восьмидесятых, он написал, условно говоря, связанную общей темой трилогию романов, в которой на первый план вышел теологический элемент, использовавшийся Диком ранее не столь прямолинейно. Первый из этих романов назывался «VALIS»20 и был, как утверждал сам Дик, литературной обработкой дневников, в которых описывались действительные события — ни много ни мало, контакт с богоподобным разумом. Некоторые посчитали даже, что Дик окончательно сошел с ума, став узником собственного буйного воображения. Однако никто не понимал ситуацию лучше, нежели сам автор, написавший в романе об этом своем трансцендентальном опыте даже с некоторой иронией.
Затем в «Божественном вторжении» он сделал шаг назад от края пропасти и написал о финальном поединке Добра со Злом и о Втором Пришествии. Тема, которая в «Стигматах Палмера Элдритча» была облачена в литературные одежды, здесь проступила открыто.
Последним романом Дика стала «Трансмиграция Тимоти Арчера», причем изданной эту книгу он уже не увидел, скончавшись в 1982 году. Едва ли это была НФ, но, тем не менее, по духу своему и по поднятым моральным проблемам роман четко вписывался в общее русло его творчества. Более того, некоторым читателям она показалась куда более сбалансированной, нежели «VALIS» и «Божественное вторжение».
Гениальные художники редко получают признание при жизни — это одна из глубочайших и часто повторяющихся жизненных трагедий. С Диком было то же самое — в том смысле, что многие вещи не дошли до читателей вовремя. И только после смерти писателя начали издаваться его неопубликованные ранее нефантастические книги, равно как и новые, не редактированные версии НФ-романов — типа «Ложь, Инкорпорейтед», известного до 84-го года лишь в сильно урезанном варианте под названием «Нетелепортируемый человек». Появился также один посмертный НФ-роман «Свободное радио Альбемут».
На имени гения выросла целая издательская индустрия. Разумеется, публикация мэйнстримовских романов Дика и биографических материалов о нем — все это важно. Однако для жанра, который продолжает жить, гораздо важнее то влияние, которое оказало творчество Дика на новых авторов, только-только пришедших в литературу.
Этот сплав из буйных НФ-идей, сценариев близкого будущего и странных персонажей, людей с улицы, характерный для Дика конца 60-х — начала 70-х, стал вдруг привлекателен для многих. Что, впрочем, хорошо согласовалось с происходящим в молодежной культуре в целом. Складывалось впечатление, что такие фильмы, как «Видеодром» и «Угонщик по заказу», такие музыканты, как Гэри Ньюмен, черпали свои образы и идеи прямо из бездонного кладезя диковского воображения. Наконец, в начале восьмидесятых появилось нечто вроде «панковской» НФ, основными провозвестниками которой были Руди Рюкер и К. У. Джетер, Рассел М. Гриффин и Уильям Гибсон. И это направление в каком-то смысле может быть названо «школой Филипа Дика».
Перевел с английского Ефим ЛЕТОВ
ДИСПЛЕЙ-КРИТИКА
Эдуард Геворкян.
Времена негодяев.
М.: Локид, 1995. — 507 с.
Сер. «Современная российская фантастика»). 26000 экз. (п.)
=============================================================================================
Этой книге следовало бы выйти тогда, когда она была создана: три года назад — и она наверняка стала бы бестселлером. Я давно уже хотел прочесть нечто подобное: катастрофа, распад России, запустение проклятой богами Москвы, и Великий Туран, поднимающий над развалинами зеленое знамя пророка. Все шестьсот двадцать шесть страниц первоначального варианте я не отрываясь проглотил за один день — ощущение гибели витало в воздухе, и тогда, три года назад, книга была бы просто «обречена» на успех.
Однако роман из печати не вышел. Накатила волна англоязычной фантастики. Появились хранители, лорды, драконы. Для российской фантастики опять наступили тяжелые времена. Впрочем, автору не впервые было проламывать стены: еще в 1983 году прогремела его повесть «Правила игры без правил». Это были очень странные годы: никого не печатали, и поэтому все были гениями, на «ура» принимался каждый живой рассказ, так что, кажется, даже детективщики верили, что в литературу идут не ради денег. «Правила игры без правил» стали событием. Там была атмосфера тайны, там был жесткий профессиональный сюжет, там сквозило мировоззренческое неприятие зла — имя Геворкяна сразу получило известность. И, однако, за все нужно платить. Как показывает история литературы, ранний успех писателя — серьезное испытание. Наступило десятилетие творческого полумолчания. Появились (в рукописи) «Деревянные облака» — вероятно, попытка автора вырваться из традиционной фантастики; появился известный «Черный стерх», напечатанный в сборнике «Цех фантастов» и замеченный тогдашней фэн-прессой. Геворкян, по-видимому, доказывал самому себе, что он существует. Но уже захлебнулось буквально целое поколение — растворилось, ушло в административную деятельность. Однако внутренняя невидимая работа, по-видимому, продолжалась. Это то, что можно оценить только по прошествии лет. «Времена негодяев» возникли достаточно закономерно. Крах эпохи требовал такого романа, и он был написан. Осмысление происшедшего было воплощено в результат. Я боюсь, что сейчас действительно времена негодяев: времена литературных шакалов, сезон волчьих стай, когда каждый приспособленец вещает о духовном противостоянии. В этом смысле книга опять «обречена» на успех — потому что она о противостоянии не кокетливом, а реальном, о мучительном прорастании жизни сквозь кровь и хаос. А мучительное прорастание жизни — это нерв сегодняшней литературы.
Андрей Столяров
Владислав Крапивин.
Сказки о рыбаках и рыбках.
Нижний Новгород: Нижкнига, 1994. — 503 с. — 50000 экз. (п.)
=============================================================================================
Эта книга, если можно так выразиться, самая крапивинская из всех крапивинских книг. Наверное, еще ни в одном из своих произведений Владислав Петрович не описывал издевательства над детьми столь зримо и ярко, как в «Сказках о рыбаках и рыбках» — последней (?) повести из цикла «Во глубине Великого Кристалла», — и нигде он еще не выводил образа такого законченного и самодовольного злодея, как герой романа «Помоги мне в пути…» Феликс Антуан Полоз. Как и в большинстве произведений Крапивина, сюжеты романа и повести десятками незримых нитей связаны с другими произведениями писателя и друг с другом. То там, то тут упоминаются герои и события из других книг, возникают похожие ситуации, персонажи испытывают такие же ощущения. Сами сюжеты произведений особой роли не играют: это не что иное, как срез, фрагмент постоянно повторяющегося круговорота жизни. В обоих произведениях Владислав Петрович прибегает к опробованному в «Голубятне на желтой поляне» приему с «кольцом времени». Только если там кольцо это надо было во что бы то ни стало разорвать, то здесь его следует замкнуть: тогда избежит мучительной смерти художник Волынов из «Сказок…» и вновь обретет цельность «человек и межпространственник» Петр Викулов из «Помоги мне в пути…». И, как всегда, перестанут страдать дети, истязаемые извергами рода человеческого в разных измерениях Великого Кристалла. Взрослые герои Крапивина, собственно, только в этом и видят смысл своей жизни — в защите Детства от жестокости и скверны взрослого мира.
Василий Владимирский
Марина Дяченко, Сергей Дяченко.
Привратник.
Киев: Полиграфкнига: КРАНГ Лтд., 1994. — 325 с.
(Сер. «Fantasy Collection»). 10000 экз. (п.)
=============================================================================================
Итак, фэнтези у нас все-таки есть. «Привратник» Марины и Сергея Дяченко написан в манере, близкой к «магическому реализму». Каждая глава романа состоит как бы из двух равноправных частей: в первой части нам раскрывается магическая «кухня» чародея по имени Ларт, во второй повествуется о жизни бывшего мага Руала Ильмарранена по прозвищу «Марран». Он-то и является привратником, который, согласно древнему преданию, должен открыть дверь для некоей Третьей Силы, несущей неисчислимые бедствия для всего мира. Ларт стремится предотвратить зло, пускаясь вслед за лишенным им некогда магической силы Марраном в путь по миру, которому угрожает опасность. В мире этом на равных сосуществуют две Силы. Сила многочисленных простых смертных и Сила малочисленных, но могущественных магов. Третья же Сила, по замыслу авторов, представляет собой нечто столь чуждое всему человеческому, что и помыслить страшно, а персонифицироваться она должна в «маге, который не маг». Порядки в романе царят вполне феодальные: даже маги имеют многочисленных вассалов из среды более мелких чародеев. Читателю постепенно открывается прошлое Маррана и Ларта, и становится ясно: то, что совершает на своем пути лишенный всего Марран во имя простых смертных, значимо для него гораздо более, чем все чудеса, которые он мимоходом творил во дни своей разгульной юности. Хотя теперь он вроде бы и не совершает ничего сверхъестественного.
Единственное, что слегка портит впечатление от общей картины, так это Третья Сила, которой читателя пугают с самого начала книги — совершенно лишняя и необязательная для произведения, претендующего на психологизм и некую философию и во многом эти претензии оправдывающего. Наверное, именно поэтому авторам так и не удалось убедительно объяснить: что же представляет собой эта самая Сила. Как говорится, нас пугают — а нам не страшно.
Василий Владимирский
Сергей Абрамов.
Тихий ангел пролетел.
М.: Олимп, 1994. — 288 с. — Тираж не указан; (о.)
=============================================================================================
Что было бы, если бы вторую мировую войну выиграли Германия с Японией?.. «Опять Филип К. Дик?» — спросите вы. Нет, не этот рез Сергей Абрамов.
Отринув умозрительные ужасы перепуганных западных интеллигентов, автор играючи погрузился в психологию голодного и озлобленного люмпене, давно и с завистью поглядывающего на сытых и довольных бундесбюргеров. Отличные баварское пиво и сосиски высшего качестве в глазах постсоветского гражданине, по Абрамову, выглядят серьезным аргументом в пользу умозаключения: лучше бы ОНИ победили нас. Конечно, кое-кто закончил бы свои жалкие жизни в концлагерях, зато остальным пиво, сосиски и «фольксваген» были бы гарантированы!
Начав раскручивать эту версию с некоей долей иронии, С. Абрамов неожиданно увлекся идеей, попал под ее обаяние и с радостью осознал: а и вправду — ничего ТАКОГО бы не было. Коммунизм был бы уничтожен превосходящими силами «наци», а темная аура фашизма, глядишь, и рассосалась бы через десятилетие-другое. Тем более что, по версии С. Абрамова, в России «национал-социализм изначально отличался от его фашистского родителя… Он никого не давил, не ломал через колено, но, поставив во главу угла национальную идею вообще, дал толчок для развития идеи русской, татарской, бешкирской…» Подавление свобод, лагеря смерти и геноцид — все то, что у Филипа Дика выглядело символом конца цивилизации «Хомосапиенс» и торжестве неандертальцев, у С. Абрамова оказалось всего лишь мелкой бытовой неприятностью.
Любопытно, что лет двадцать назад тот же автор сочинил повесть «В лесу прифронтовом», где после неудачного эксперимента с машиной времени из прошлого прорывается и движется к деревне грузовик с эсэсовцами. Героям удается его остановить. А зачем? Вот был бы там орднунг, с пивом и колбасой…
Роман Арбитман
Вилли Конн.
Герой Бродвея.
СПб.: Литера, 1994. — 352 с.; 50000 экз. (о.)
=============================================================================================
Ходят слухи, что автор этой книги вовсе не Вилли и даже не Конн. Словом, не их человек. Но какая, собственно, разница? Всего лет пять назад он был в нашей стране суперпопулярен — и этого достаточно.
Впервые книжечка В. Конна с рассказом «Лили» в один печатный лист появилась в киосках «Союзпечети» в конце 1989-го. «Она легко скинула халат и повернулась ко мне совершенно голая и обворожительная…». Она — это инопланетянка. Бешеный успех. Две следующие брошюрки — «Похождения космической проститутки» и «Террорист СПИДа» — тоже разлетелись мгновенно. В каждом новом произведении Вилли («Второе пришествие Сатаны», «Постель дьявола-искусителя», «Сексуальный маньяк» и проч.) фантастика и эротика продолжали являть собой неразрывное целое: здесь исправно действовали представители потусторонних сил, честные полицейские, гориллоподобные гангстеры и сексуально озабоченные инопланетяне. Бульварщина была демонстративной, открытой, незамысловатой. Триумфальному шествию Вилли были бессильны помешать и критики, и настоящие любители фантастики. Дело в том, что автор оказался в ту пору первой ласточкой, первой приметой грядущего отступления директивной словесности и стремительного наступления литературного ширпотребе. Еще не возникли повсюду книжные лотки, еще не хлынули на книжный рынок переводные НФ-триллеры и любовные романы, а Вилли уже был! И, пользуясь возникшими читательскими потребностями и неповоротливостью госиздательств, почти два года мог снимать пенки. Бизнес Вилли окончился только году в 91-м, когда вместо доморощенных суррогатов западного месс-культа на рынок попер настоящий фирменный масскульт профессиональной зарубежной выделки. Вилли сгинул и появился на горизонте только теперь, спустя три года. В сборнике — полный корпус текстов, когда-то изданных в виде брошюрок. Правда, смысл этого явления абсолютно неясен. На фоне роскошных толстых томов в целлофанированных переплетах хлипкая книжечка В. Конна выглядит анахронизмом. Ясно, что читателя ему уже никогда не вернуть. Сиктранзит. Небоскребы, небоскребы, в он меленький такой.
Роман Арбитман
Евгений Лукин.
Там, за Ахероном: Повести.
М.: Локид, 1995. — 461 с. (Современная российская фантастика). 52000 экз. (п.)
=============================================================================================
Имя волгоградского фантаста Евгения Лукина, ранее работавшего в соавторстве с супругой Любовью, стало известно российским поклонникам жанра в середине 80-х, когда в журналах «Знание — сила», «Вокруг света», «Наука и религия» были опубликованы их дебютные повести, а один из рассказов попал в число лауреатов Всесоюзного молодежного конкурса антивоенной НФ. Увы, несмотря не очевидные достоинства (гуманистические идеи, увлекательный сюжет, точно выверенная стилистика), книгоиздатели не спешили включать произведения Лукиных в свои планы, и получилось так, что сборник «Там, за Ахероном», недавно увидевший свет в московском издательстве «Локид», явился — если не считать пары-тройки малотиражных провинциальных изданий — первой полноценной книжной публикацией данных авторов.
Содержание сборника составили произведения разных лет, благодаря чему читатель может познакомиться с творчеством Лукиных в достаточно полном объеме. Почти все повести уже появлялись в периодике, среди них — сатирические «Пятеро в лодке, не считая Седьмых» и «Разрешите доложить!», антивоенные «Вторжение» (об инопланетной экспедиции, которая, не выказывая никаких признаков враждебности, попыталась высадиться на Землю, однако была немедленно уничтожена) и «Сталь разящая» (о планете, где выход из строя противопехотных оружейных комплексов отбросил человечество в каменный век и привел к появлению новой «жизнеформы» — живого металла). Обращает на себя внимание повесть «Миссионеры»: несколько наших современников, задумав изменить ход мировой истории и предотвратить завоевание Америки европейцами, отправляются в прошлое, снабжают аборигенов мощным оружием и тем самым ставят под угрозу уже европейскую цивилизацию.
Помимо произведений, написанных Е. Лукиным в соавторстве, в сборник вошли и «сольные» его работы. Это повести «Амеба» (впервые опубликована в, журнале «Если») — кафкианский гротеск о человеке, который был столь близок духовно к упомянутому одноклеточному, что в конечном итоге начал размножаться делением, — и «Там, за Ахероном» (единственная не выходившая ранее вещь). Главный герой последней — легендарный Дон Жуан — совершает дерзкий побег из царства мертвых в наш мир, чтобы с горечью осознать: с какой бы стороны пограничной реки Ахерон ты ни оказался, всюду встретишь одно и то же — корысть, пошлость, властолюбие.
Александр Ройфэ
ВИДЕО-ГАД
----------
Пиратские игры на суше и на море
Масштабы теневой видеоэкономики в России поражают воображение. Складывается впечатление, что наши пираты, шествуя в ногу со временем, освоили способ нуль-транспортировки. Как иначе объяснить тот факт, что названия с афиш нью-йоркских кинотеатров перемещаются на кассеты в московских видеокиосках чуть ли не день в день с американскими премьерами? Самый крупный скандал года — «Водный мир», который у нас появился даже раньше, нежели у них. Повысилось и качество копий, снятых на видеокамеру, — иные из них мало чем уступают кассетным или даже лазерным записям. Сразу видно, что их теперь снимают не украдкой во время обычного киносеанса, а в гораздо более комфортных условиях.
Так что над нашими «точками видеопроката» по-прежнему развевается «Веселый Роджер». Давайте посмотрим, что удалось добыть флибустьерам в последнее время. Оценки «сокровищам» выставлены по пятибалльной шкале.
ЭПИДЕМИЯ (Outbreak). *** Зрелищный медико-экологический триллер с элементами фантастики а-ля Майкл Крайтон («Штамм «Андромеда», «Кома»). Дастин Хоффман а роли американского врача пытается справиться со смертоносным вирусом, занесенным из Африки в маленький калифорнийский городок. Как и следовало ожидать, виноваты во всем оказываются американские же спецслужбы, из чьих лабораторий этот вирус выпорхнул. Фильм добротный, но почти не фантастический — особенно если вспомнить неподтвержденную до сих пор версию о происхождении СПИДа. Снял картину давно уже работающий в Голливуде немецкий режиссер Вольфганг Петерсен, хорошо известный любителям фантастики («Враг мой», «Бесконечная история») и боевиков («На линии огня»),
КОНГО (Congo) Несмотря на то, что Майкл Крайтон вот уже несколько лет как оставил режиссуру и переключился исключительно не литературную деятельность, его связь с кинематографом еще более упрочилась. Хотя бы потому, что несколько блокбастеров последнего времени («Парк юрского периода», «Восходящее солнце», «Разоблачение») были сняты по его романам. Данный фильм — экранизация романа Крайтона 1980 года, который, кстати, в прошлом году вышел и на русском языке в издательстве «Мир». Фильм любопытен еще и тем, что его постановку осуществил один из самых верных соратников Стивена Спилберга, продюсер его фильмов Фрэнк Маршалл. Как режиссер он дебютировал в 1990 году удачной картиной «Арахнофобия», по отзывам критики, «лучшим фильмом о нашествии пауков». Затем была жестокая драма «Выжившие» (1992), и вот теперь «Конго». К сожалению, это не лучшее творение Маршалла. Причем дело не столько в режиссуре, сколько в исходном литературном материале. В своем романе Крайтон попытался реанимировать жанр «африканских приключений» а традициях Райдера Хаггарда, привив к сему засыхающему стволу цветущую веточку очень популярного нынче жанра технотриллера. Но Мичурин из Крайтона не получился. Как-то не сочетаются все эти затерянные африканские города, охраняемые полуразумными гориллами-убийцами, со спутниковой связью и сверхмощными лазерами. Пусть даже лазеры эти работают на «голубых» алмазах, история которых восходит к самому царю Соломону. Однако режиссура добротна, динамична, и фильм вполне годится как легкий боевичок для семейного просмотра.
ДЕРЕВНЯ ПРОКЛЯТЫХ (Village of the Damned). *** Tретья по счету экранизация романа Джона Уиндема «Кукушки Мидвича», снятая известным режиссером-фантастом Джоном Карпентером как прямой римейк первой — одноименного фильма Вольфа Риллы 1960 года. (Второй фильм, «Дети проклятых» Энтона М. Лидера, снятый в 1963 году, не был ни сиквелом, ни римейком, но довольно вольной экранизацией «по мотивам». Например, там не было никакого Мидвича.) Впрочем, сохраняя общую сюжетную канву оригинала, Карпентер вносит в свою киноверсию небольшие, но весьма существенные коррективы. Во-первых, Мидвич из английской деревушки 50-х годов превращается в современный американский поселок. Во-вторых, «инопланетное оплодотворение» происходит несколько иначе — в течение не суток, а всего лишь шести часов беспамятства, охватившего всех жителей Мидвича. В-третьих, из зачатых таким образом детей одна девочка рождается мертвой, и мальчик Дэвид, которому она должна была стать парой, оказывается не таким, как остальные — светловолосые и золотоглазые «кукушата», чей коллективный разум предельно рационален и нечеловечески жесток (что показано в основном через поступки и слова лидера этой группы, девочки Мары, блестяще сыгранной Линдси Хоун). Дэвид же проявляет склонность к тому, чтобы понять людей и научиться сопереживать им. Наконец, финал римейка отличается от финала оригинала — при всей своей трагичности, он оставляет надежду на то, что две разумные расы все-таки сумеют договориться между собой. Следует отметить, что Карпентер, переживший ряд досадных неудач в конце 80-х — начале 90-х годов, вновь демонстрирует прекрасную форму. Сюжет фильма показан фрагментарно, — как цепочка узловых эпизодов, снятых скупо, а минималистской манере, но, как правило, сильно «заряженных» эмоционально. Многое остается за кадром, что не мешает вдумчивому зрителю отслеживать основные повороты сюжета и понимать проблематику картины — скорее европейской по своему духу, нежели американской. Задействованные спецэффекты также не слишком изощренны, но впечатляющи — особенно в сценах, когда «кукушата» включают телепатические способности, чтобы подчинять своей воле людей. Отметим игру актеров — детей и взрослых, а из последних в первую очередь Кристофера Рива («Супермен») и Линду Козловски. Любопытен также Марк Хэмилл (Люк Скайуокер из «Звездных войн») в роли местного священника.
ХИЩНИК 3: ЗАРАЖЕНИЕ (Predator 3: Bio-Force). *** Глупый и бездарный НФ-боевик, не имеющий ничего общего с предыдущими двумя фильмами под тем же названием. Ракета, которая должна была выбросить за атмосферу Земли капсулу с опаснейшим веществом, полученным в ходе работ над биологическим оружием, терпит катастрофу и падает а американской глубинке. Группа десантников, посланная на розыск, находит спускаемый аппарат, однако вещество из треснувшей капсулы попадает в организм руководящего группой полковника (Лео Росси). Выполняя данные ему секретные предписания, полковник расстреливает десантников, но не слишком удачно — двое не убиты, а только ранены. Один из них (Тед Прайор) вступает в поединок со своим начальником, постепенно теряющим человеческий облик. Само собой, на Хищников из первых двух серий этот жуткий в своей примитивности монстр походит не более, чем на статую Свободы. Совершенно не понятно, каким образом режиссер Дэвид Прайор, известный лишь по нескольким фантастическим поделкам категории «Б», получил право на использование нашумевшего названия для своей очередной малобюджетной постановки.
БЭТМЕН НАВСЕГДА (Batman Forever). *** Третий фильм а знаменитом фантастическом сериале, снятом по одному из самых популярных американских комиксов 30-х — 50-х годов. Тим Бертон, режиссер первых двух фильмов («Бэтмен», «Бэтмен возвращается»), на сей раз выступил в качестве продюсера, а Майкл Китон, игравший роль Бэтмена/Брюса Уэйна, уступил эту роль Вэлу Килмеру («Виллоу»). Из всего актерского состава предыдущих фильмов сохранили свои роли лишь Майкл Гью (дворецкий Уэйна Альберт) и Пат Хингл (комиссар полиции Гор-дон), однако сказать, что их присутствие обеспечивает преемственность между прежней и новой реинкарнациями Бэтмена, на мой взгляд, нельзя. Дело в том, что произошла не только смена актерского состава — изменился сам дух сериала. Джоэл Шумахер («Коматозники») попытался сделать не столько сиквел, сколько римейк первого фильма, для чего внес существенные коррективы в дизайн, сюжет и концепцию Бертоновского сериала. Но увы — и режиссеру, и всей его команде постоянно изменяет чувство меры. В этом фильме всего чересчур — мордобоев и перестрелок, спецэффектов и головокружительных трюков. Чтобы покруче завернуть сюжет, режиссер придал Бэтмену напарника — юношу-циркача по прозвищу Малиноека (Крис О\'Доннелл). Злодеев, противостоящих отважным и благородным героям, тоже двое — гангстер-психопат Двуличие (Томми Ли Джонс) и гениальный маньяк-ученый Загадочник (Джим Керри). Удивительно, как это режиссер не додумался клонировать заодно и главную героиню (Николь Кидман), но на это, наверное, уже не хватило денег. Есть, впрочем, в фильме одна любопытная мысль, выходящая за рамки стандартного комиксового сюжета: о том, здоров ли психически человек, бегающий по крышам в резиновом костюме летучей мыши. Впрочем, до конца эту мысль Шумахер додумать то ли не успел, то ли позабыл. А зря. Ибо для американского кинематографа, известного своим пристрастием к экзотическим супергероям, это мысль действительно редкая.
СУДЬЯ ДРЕДД (Judge Dredd). *** Сильвестр Сталлоне, судя по всему, человек отважный — после не очень удачного экскурса в кинофантастику в 1993 году («Разрушитель») он опять рискнул сняться в НФ-фильме, да еще и вновь у режиссера-дебютанта! Картина Дэнни Кэннона сделана по мотивам известного комикса с таким же названием, одного из самых популярных в Америке. В отличие от «Бэтмена» этот комикс довольно свежий — первая история о «Судье Дредде» появилась в журнале комиксов «Армагеддон» в 1978 году. Действие фильма происходит в середине третьего тысячелетия. Земля на большей своей части превратилась в отравленную пустыню, а люди живут под куполами чудовищных мегалополисов. Законов, в нашем понимании, здесь нет: правопорядок в человеческих муравейниках осуществляют так называемые «судьи» — патрульные на летающих мотоциклах и с супероружием, которые сами отыскивают преступников, сами выносят им приговор и сами приводят приговор в исполнение. Самый крутой из патрульных — судья Дредд, которого, разумеется, играет Сталлоне: «Я не служу Закону, я и есть Закон». Но и на старуху бывает проруха: подставленный предателем, неподкупный блюститель Закона попадает в тюрьму, однако находит возможность вернуться в город, ввергнутый заговорщиками в кровавый беспредел. По-моему, очень актуальный для сегодняшней России сюжет. Стоит отметить, что в осуществлении этого масштабного и амбициозного кинопроекта принимали участие люди, хорошо известные в области кинофантастики: продюсер Эндрю Вайна («Вспомнить все»), сценаристы Уильям Вишер («Терминатор 2») и Стивен де Соуза («Коммандо», «Флинстоны»), композитор Алан Сильвестри («Назад в будущее») и оператор Эдриан Биддл («Чужие», «Виллоу»). Боевой костюм судьи Дредда разработан знаменитым модельером Джанни Версаче. Однако фильм, родившийся в результате их совместных усилий, несмотря на всю свою зрелищность, получился, увы, чуть выше среднего: слишком жесткая и к тому же изъезженная десятки раз сюжетная схема, угадываемые ходы. Тем не менее не исключено, что «Судья Дредд» положит начало новому популярному киносериалу.
ГАЛАКСИС (Galaxis). *** Сталлоне с «Судьей Дреддом» — еще не провал. Его бывшей жене, белокурой скандинавской красавице Бригитте Нильсен («Кобра», «Рыжая Соня», «Убийство на Луне») очередной экскурс в кинофантастику принес куда меньше дивидендов. Эту полукосмическую, даже не оперу, а оперетку поставил Уильям Меза — известный мастер спецэффектов («Армия тьмы», «В осаде», «Бегущий от правосудия»), дебютировавший теперь как режиссер. Увы, спецэффекты в его фильме — единственное, на что можно посмотреть. Ибо все остальное способно вызвать лишь тоскливое недоумение. Представьте себе баскетбольного роста блондинку, затянутую в блестящую кожу, с внушительным бластером в руках вышагивающую по улицам американского города в поисках некоего «волшебного кристалла». Сей камень являет собой ни много ни мало — ключ к тайнам Вселенной. Стандартный «зубодробительный» сюжет раскручивается вокруг права обладания камнем, которое оспаривают местные гангстеры, «крутые» парни и, конечно, вейдероподобный космический убийца. Аккомпанемент у этого действа соответствующий — постоянные выстрелы, энергетические разряды и полицейские сирены. Представили? Понравилось? Можете брать кассету в видеопрокате.
СЕТЬ (The Net). *** Этот умный, крепко сбитый триллер — еще одно свидетельство тому, сколь прочно прописались киберпанковские идеи если не в научной фантастике, то уж, во всяком случае, в реальной жизни. Фильм режиссера Ирвина Уинклера практически не фантастичен, разве что возможности хакеров-террористов воздействовать исподтишка на все стороны современного, насквозь компьютеризированного общества здесь, наверное, слегка преувеличены. То есть жанр картины можно определить как политическую фантастику очень ближнего прицела. Впрочем, есть здесь и еще кое-что, что придает фильму явственный фантастический оттенок, а именно — то ощущение ирреальности мира, которое мы встречали ранее, например, в книгах Филипа Дика. Молодая программистка — ее играет стремительно восходящая кинозвезда Сандра Баллок («Разрушитель», «Скорость»), — едва ускользнув из рук убийцы, охотящегося за дискетой, на которой записана программа-ключ, открывающая доступ в любой, даже самый сверхсекретный банк данных, вдруг узнает, что ее в буквальном смысле слова стерли из жизни: компьютерные бандиты подменили все касающиеся ее записи в муниципальных, полицейских и прочих архивах, в которых мы (нет, пока еще не мы, а обскакавшие нас технологически американцы) оставляем след своей жизни. Она узнает, что у нее теперь другое имя, что она проститутка и наркоманка, что ее разыскивает полиция, что дом ее продан, а имущество исчезло не известно куда. А поскольку вела она затворнический образ жизни, то почти никто (слава Богу, что только почти) не в силах прийти ей на помощь. Фантастика? Как посмотреть…
ГАРРИСОН БЕРЖЕРОН (Harrison Bergeron). *** Ради таких находок я пролистываю десятки русских и западных киножурналов, перебираю в видеокиосках сотни и сотни потрепанных карточек, пытаюсь сориентироваться в надписях на продающихся кассетах, зачастую совершенно безграмотных. Но подобные удачи оправдывают весь многодневный неблагодарный труд. О том, что литературная основа фильма — рассказ Курта Воннегута, я догадался по названию, одноименному с произведением мастера. Прокатчики же завлекали зрителя в лучших своих традициях: «фантастические ужасы 1995 года». Картина не известного мне режиссера Брюса Питтмана — это научно-фантастическая драма-антиутопия о человеке, чьи способности значительно превышают «среднестатистические». Гаррисон Бержерон живет в обществе, которое его отцы-основатели попытались сделать «раем для средних людей», и поэтому всех тех, кто возвышается над общей массой, искусственно уравнивают с людьми менее талантливыми: спортсмены и танцоры обязаны выступать с грузами на руках и ногах, а умственные способности притупляются мозговыми импульсами, поступающими из специальных устройств, которые должны носить все и всегда. Фильм органично соединяет элементы сатирической комедии и жесткой психологической драмы, смотрится буквально на одном дыхании. Так что горячо его рекомендую всем любителям умного и тонкого фантастического кино — тем, кому «Сталкер» и «Бразилия» милее, нежели стандартные боевики с бесконечной стрельбой и взрывами.
ВОДНЫЙ МИР (Waterworld). *** Самый дорогой фильм за всю историю кинематографа (172 миллиона долларов) и самое крупное разочарование нынешнего сезона. Во-первых, в отличие от прежних бюджетных рекордсменов («Терминатор 2», «Парк юрского периода») «Водный мир» не продемонстрировал никаких принципиально новых достижений в области специальных эффектов. Во-вторых, оригинальный в общем-то замысел (мир после нового Всемирного Потопа) на поверку оказался чуть ли не полной калькой с боевиков по типу «Безумного Макса». В-третьих, снимавшиеся здесь первоклассные актеры, попав в плен ходульно-аркадного сюжета, не столько играют, сколько бегают, прыгают, стреляют, ну и, разумеется, плавают. Наконец, фильм этот, принадлежащий, казалось бы, жанру научной фантастики, изобилует таким количеством логических, сюжетных и научных несообразностей, что не выдерживает никакой критики. Это, может быть, потому, что режиссер Кевин Рейнольдс никогда раньше НФ не снимал. Основные перипетии сюжета связаны с поисками последнего клочка легендарной «суши». Карта, указывающая путь, вытатуирована на спине маленькой девочки. За девочкой охотится банда «новых варваров»-пиратов (называемых в фильме «курильщиками»), которую возглавляет жестокий предводитель (Деннис Хоппер). Девочка вместе со своей взрослой опекуншей (Джинна Триплхорн) попадает на борт катамарана одинокого бродяги-мутанта с жабрами за ушами (Кевин Костнер). Дальнейший ход событий вычисляется элементарно. «Водный мир» занял почетное место в кунсткамере кинематографических курьезов — блокбастер категории «Б». Такого действительно еще никто не видел.
Ну а теперь горячие новости о будущих фильмах, которые, возможно, нам тоже удастся посмотреть — под пиратским флагом или без оного.
На студии «Юниверсал» вовсю поговаривают о новом масштабном кинопроекте под названием «Terminator 3-D» («Терминатор 3»). При этом утверждается, что в работе над фильмом будут участвовать и режиссер Джеймс Камерон, и Арнольд Шварценеггер.
Режиссер и продюсер Тим Бертон купил права на экранизацию двух серий художественных открыток — «Марс атакует!» и «Динозавры атакуют!», — первая из которых была издана в 1962 году, а вторая — три десятилетия спустя. Сценарий Джонатана Гемса, основанный на сюжетах обеих серий, называется «Mars Attacks» («Марс атакует»).
Немецкий режиссер Роланд Эммерих («Универсальный солдат», «Звездные врата») готовится к съемкам нового НФ-фильма «Independence Day» («День независимости»), в котором будет рассказываться о вторжении из космоса. Сценарий к фильму написал сем Эммерих в соавторстве с Дином Деалином, с которым он уже работал над своими предыдущими фильмами.
Имеется информация о том, что компания «Парамаунт» собирается предложить главную роль в фильме «Stranger in а Strange Land» («Чужой в чужой земле»), экранизации знаменитого романа Роберта Хайнлайна, одному из самых дорогих голливудских актеров Тому Хэнксу («Форрест Гамп», «Аполлон-13»).
Масштабный фильм-катастрофу «The Day the Earth Caught Fire» («День, когда запылала Земля»), римейк одноименной картины Вэла Геста 1961 года о ядерных взрывах, которые сталкивают Землю с орбиты, будет снимать Ян Де Бонт, известный кинооператор, дебютировавший недавно как режиссер («Скорость»), А Ренни Харлин («Скалолаз»), который первоначально планировался на роль режиссера, будет работать над другим фантастическим фильмом — «Exit Zero» («Нулевой выход») — о компьютерах, образовавших при помощи сетей электронный суперразум и задумавших погубить человечество.
Жан-Клод Ван Дамм приглашен сыграть главную роль в фильме «Afterlife» («Жизнь после смерти»). Это история об ученом, чей мозг пересаживают в тело заключенного, после чего он бежит из тюрьмы и пытается доказать свою невиновность. Сценарий фильма написал Джосс Уэдон («Скорость»).
Вслед за Сталлоне и Ван Даммом еще один популярный герой боевиков Брюс Уиллис («Крепкий орешек», «Смерть ей к лицу»), кажется, всерьез решил попробовать свои силы в кинофантастике. Во-первых, он будет сниматься у известного французского режиссера Люка Бессона в фильме «The Fifth Element» («Пятый элемент»); о чем этот фильм, не сообщается, известно лишь, что это «футуристический научно-фантастический проект». Во-вторых, он начал работу с английским режиссером Терри Гиллиамом («Бандиты во времени», «Бразилия», «Приключения барона Мюнхгаузена») над фильмом «Двенадцать обезьян». В этом фильме Уиллис играет заключенного, отправленного из XXI века в 1996 год, чтобы он нашел там некий вирус, ставший после мутации угрозой для жизни миллионов людей.
Лесли Нипьсен («Голый пистолет») сыграет главную роль в новой кинопародии Мала Брукса («Молодой Франкенштейн», «Космические яйца») «Dracula, Dead and Loving It» («Дракула, мертвый и любимый»).
Король малобюджетного кино Роджер Корман станет продюсером сразу нескольких новых НФ-фильмов, в том числе «Invisible Мот» («Мамочка-невидимка») с Ди Уоллес Стоун, «Cyberzone» («Киберзона») с Марком Сингером и «Star Hunter» («Звездный охотник») с Родди Макдауэплом.
Австралийский режиссер Рассел Малкехи («Горец», «Тень») снимает фильм «Vampires» («Вампиры») — о борьбе с вампирами, оказавшимися на свободе из-за недосмотра Ватикана. Бюджет фильма — 20 миллионов долларов.