– Здорово, – уважительно сказал я, – действительно помогает.
– А зачем она была бы нужна, если бы не помогала? – пожал плечами Лонли-Локли.
– Что мы будем делать с этим красавцем? – весело спросил я. – Или хочешь оставить его себе на память?
– Не думаю, что он мне зачем-нибудь понадобится, – задумчиво сказал Шурф. – Но в любом случае должен отметить, что твоя идея была выше всяких похвал. Так просто, и в то же время… Ты знаешь, что спас гораздо больше, чем мою жизнь, Макс?
– Догадываюсь. Я очень впечатлительный. Твой рассказ о снах Безумного Рыбника до сих пор звучит у меня в ушах. Что, мертвый Магистр опять проделал то же самое? Он успел сообщить мне, что встречаться с ним в Кеттари – не самая разумная идея. Здесь, дескать, расстановка сил не лучше, чем в твоих снах.
– Так оно и есть, – спокойно согласился Лонли-Локли. – Знаешь, Макс, нам все-таки надо его убить. То есть, убить окончательно. Эти твои таинственные приятели – я имею в виду тех, кто рассказал тебе про Кибу Аццаха – они нам помогут?
Я пожал плечами.
– А Магистры их знают. Можно попробовать, конечно. Давай еще выпьем, Шурф. Твои дыхательные упражнения – просто прелесть, но лучше осуществлять все оздоровительные мероприятия в комплексе, ты не находишь?
– Ты прав, – кивнул Лонли-Локли.
Потом мы молча пили какое-то темное, почти черное, терпкое вино. Мне было как-то удивительно хорошо – легко и печально. И наконец-то никаких мыслей. Меня абсолютно не волновало, что мы будем делать дальше. Вернее, я уже знал, что.
Шурф вопросительно посмотрел на меня.
– Пошли, – сказал я, – пройдемся.
И встал из-за стола. К тому моменту мне было совершенно ясно, куда мы пойдем, хотя до сих пор не понимаю, каким образом умудрился принять какое-то решение. Меня просто несло, а я не сопротивлялся.
Лонли-Локли не стал меня расспрашивать. Похоже, теперь его доверие ко мне стало безграничным.
Оно и правильно.
Мы шли к городским воротам. Несколько дней назад Шурф не смог выйти из города, но я почему-то ни на секунду не сомневался, что сейчас все получится. В случае чего, просто скажу: «Он со мной», – и все будет в порядке.
Но и это не понадобилось. Мы покинули Кеттари так легко, словно действительно просто вышли за городские ворота, чтобы полюбоваться на знаменитую рощицу деревьев вахари и прочие сельские пейзажи.
Мы шли по дороге, мои ноги все еще не касались земли. Или касались? Не знаю, мне было не до того. Изумительное чувство собственного могущества теплой волной накрыло меня по самую макушку. Кажется, во время этой прогулки я действительно мог совершить что угодно, но мне и в голову не приходило ничего такого совершать. Я просто очень хотел, чтобы Шурф прокатился на моей любимой канатной дороге, а там – будь что будет.
– Что это, Макс? – изумленно спросил Лонли-Локли. Впереди виднелась посадочная площадка канатной дороги, а еще дальше – хрупкие башенки моего города в горах, белый кирпичный дом с беспокойным флюгером-попугаем. Я весело посмотрел на своего спутника.
– Не узнаешь? Ты здесь уже бывал. Не так давно, между прочим.
– Город из твоего сна?
– Ага. И из твоего тоже. Пошли, покатаемся.
Кабинка канатной дороги как раз была рассчитана на двоих, так что мы отлично поместились. Сэр Шурф зачарованно пялился то вперед, то вниз. Теперь его молчание было не таким уж отрешенным. Скорее восторженным. Я чувствовал себя так, будто мне вручали Нобелевскую премию. Во всяком случае, мои выдающиеся заслуги перед человечеством, кажется, были оценены по достоинству. Восторг самого сэра Лонли-Локли дорогого стоит. Я рассмеялся с таким облегчением, словно мне наконец выдали вожделенную справку с двенадцатью печатями, в которой говорится, что «обладатель сего документа абсолютно бессмертен и волен делать, что хочет, ныне и во веки веков».
– А теперь действуй, – сказал я, отсмеявшись. – Выбрасывай своего грешного покойника в эту изумительную пропасть, чтобы не мешал нам наслаждаться пейзажем. Кажется, это и есть мой любимый способ убивать мертвых Магистров, весьма рекомендую.
На миг в глазах Лонли-Локли появилась тень сомнения, но он снова окинул взглядом простиравшийся далеко внизу призрачный пейзаж, серьезно кивнул и встряхнул левой рукой.
Киба Аццах падал вниз молча. Он совсем не удивился таком исходу. Видимо, заранее знал, что я могу устроить, – мертвые все знают. Мне казалось, что сэр Киба совсем не возражал против такого финала своего долгого утомительного существования за пределами здравого смысла. Наш эксцентричный поступок был ему скорее на руку, поскольку быть мертвым Магистром – тяжелая и неблагодарная работа.
Наконец Киба Аццах исчез. Просто исчез, так и не достигнув земли, которой, собственно говоря, под нами и не было.
Я снова рассмеялся. Поднял глаза к небу и спросил, заикаясь от смеха:
– Вам понравилось, Маба? Вам просто не могло не понравиться!
«Понравилось, понравилось, теперь ты доволен? – Ворчливая Безмолвная речь сэра Мабы Калоха настигла меня так неожиданно, что я вздрогнул. – Только завязывай с этой дурацкой привычкой принародно обращаться ко мне вслух. Постараешься?»
«Постараюсь», – виновато вздохнул я, на этот раз не открывая рта.
– Здорово! – сказал Лонли-Локли, веселый и помолодевший.
Теперь в его веселости не было ничего противоестественного. Точно такой же парень уже гулял здесь со мной совсем недавно, когда город в горах еще был просто одним из моих любимых снов.
– А ты был уверен? – с любопытством спросил он.
– Да. Только не спрашивай, почему. Понятия не имею. Но я действительно был абсолютно уверен, что именно так все и будет… Смотри-ка, Шурф, мы уже почти приехали. И держи свою варежку. Думаю, ты уже можешь снова с ней подружиться.
Я встряхнул рукой и вернул Лонли-Локли его сияющую белизной когтистую перчатку, у которой теперь, хвала Магистрам, был только один хозяин.
Город был рад нам обоим, никаких сомнений. Почти пустынные улицы, редкие приветливые прохожие, теплый ветерок разносил по уличным кафе слабые ароматы моих любимых воспоминаний. Ничего особенного, а все же не было для меня места лучше ни в одном из Миров. Хотя мне и в голову не приходило попробовать здесь остаться. Я откуда-то знал, что это невозможно. По крайней мере, пока.
В одном из уличных кафе мы решили сделать привал. Шурфу совершенно не понравился кофе, зато ему пришлись по вкусу парящие над чашками облачка сливок, так что мы отлично разделили свои порции. Было вкусно и почему-то смешно. Помню, что Лонли-Локли тут же продырявил свою ложку – просто посмотрел сквозь нее на солнце, и дырка появилась сама собой. Он подмигнул мне и принялся уплетать облачко сливок над моей чашкой. Высокая тоненькая девушка, хлопотавшая с нашими заказами, чмокнула меня в щеку на прощание, это было неожиданно, но приятно. И мы пошли дальше.
После долгих часов стремительного полета с одной городской окраины на другую мы пересекли тенистый английский парк. Если верить сэру Махи Аинти, где-то здесь бродила моя леди Мерилин, но ее мы так и не встретили.
– Ох, – вздохнул я, – опять забыл. Я же собирался узнать, как называется этот город. Надо было спросить – например, ту девчонку в кафе.
– Ерунда, Макс, – махнул рукой Лонли-Локли. – Главное, что он есть, твой город. Какая тебе разница?
– Ну, интересно же. Ладно, чего уж теперь локти кусать.
Когда вдалеке показались городские ворота Кеттари, на меня навалилась неописуемая усталость. Заснул я, кажется, еще по дороге домой. Но великодушный сэр Шурф не бросил меня на улице.
Утром все снова было нормально. Может быть, даже чересчур нормально, но я не возражал. Мои ноги твердо стояли на земле, никаких сверхъестественных фокусов я больше не проделывал, только извлек банку кока-колы из-под кресла-качалки. Тоже мне, великое чудо.
Наконец-то стало возможным просто поскучать за завтраком. Лонли-Локли казался все таким же сдержанным и невозмутимым человеком, к которому я привык. Но появилась в нем какая-то почти неуловимая легкость – словно бы всю жизнь я был знаком со слегка простуженным человеком, а теперь он наконец выздоровел.
Но едва она потянулась к нему, внизу раздался звон разбитого окна, и гость заорал так, что Джо-Бет оттолкнула Хови и опрометью кинулась вниз.
– У нас больше нет дел в Кеттари, я полагаю? – спросил Шурф, принимаясь за камру, которую нам принесли из соседнего трактирчика: мне лень было переться куда-то с утра пораньше, даже завтракать.
Это были его первые слова за все утро. Похоже парень решил, что хорошенького понемножку.
– Посмотрим. Думаю, что нет, но… Посмотрим. Я собираюсь на свидание. Если хочешь, можем пойти туда вместе. Почему бы и нет? В «Сельской кухне» отлично кормят.
– Мама! – кричала она. – Мама!
– Ладно, – флегматично кивнул Лонли-Локли, – как скажешь. Но я собираюсь сперва привести себя в порядок, поэтому тебе не стоит меня дожидаться. Иди на свое свидание, а я приду туда позже.
– Ладно, – эхом откликнулся я, – как скажешь.
Кажется, все и правда становилось на свои места: я кривлялся, Шурф этого не замечал. Жизнь наша, таким образом, налаживалась.
Иногда человек ошибается. Для того, кто рожден в неведении, ошибки неизбежны. Но погибать из-за неведения, да еще и от столь бесчеловечной руки несправедливо. С такими мыслями пастор Джон, зажимая рукой окровавленное лицо, в которое полетели стекла, полз через кухню к выходу, прочь от разбитого окна и от того, кто его разбил, полз так быстро, насколько позволяли дрожавшие коленки. За что ему этот кошмар? Конечно, он не безгрешен, но его грехи не так уж велики, и он всегда отдавал долги Господу. Утешал вдов и сирот в их горестях, как велит Писание, старался уберегаться от соблазнов. Но демоны все равно пришли за ним. Он зажмурил глаза, но звуки слышал отлично. Мириады лап шуршали, когда твари карабкались на мойку и на стопки посуды рядом с ней. Они тяжело, с мокрым шлепком, плюхались на пол и ползли через кухню, ведомые той самой бледной фигурой, что пастор заметил во дворе («Яфф! Это Яфф!»). Фигура была облеплена тварями с ног до головы, как пчеловод пчелиным роем.
На свидание с сэром Махи Аинти я отправился, не откладывая. Мне вдруг так захотелось домой, в Ехо! Я был совершенно уверен, что мы можем валить куда подальше, не терзаясь сомнениями, хоть сейчас. Но глупо было бы уехать, не повидавшись с Махи. Да и как отсюда выбираться? Тоже хороший вопрос.
Деревянная дверь «Сельской кухни» открылась с тихим скрипом. Кажется, раньше она не скрипела или я просто не обращал внимания?
– Привет, коллега! – Махи приветливо улыбался в рыжеватые усы. – Ты доволен своими приключениями?
Миссис Макгуайр перестала молиться. Может быть, она уже умерла, став их первой жертвой. И может быть, ее им хватит, и они пощадят его. Об этом стоило помолиться.
– А вы? – спросил я, усаживаясь в кресло, которое уже начал считать своим. Да оно и было моим и только моим креслом. Голову мог дать на отсечение, что кроме меня, там никогда никто не сидел. – Вы довольны моими приключениями?
– Я? Очень доволен. Передать тебе не могу, как я доволен. Не ожидал ничего подобного. Думаю, может, не отпускать тебя к Джуффину? Здесь для тебя найдется немало работы… Да шучу я, шучу! Чего ты испугался, Макс? Я что, похож на похитителя младенцев? Между прочим, у тебя очень выразительное лицо, но это скорее плюс: собеседник получает больше удовольствия. А скрывать свои чувства – пустое дело, их лучше просто не иметь. У тебя много вопросов, я полагаю?
«Господи, ослепи их, оглуши их. Сделай так, чтобы они меня не заметили. Пусть меня видит лишь Твое всепрощающее око…»
Я помотал головой.
– Больше никаких вопросов. От ваших ответов мне только дурно делается. Я же смогу прислать вам зов, потом, когда буду готов спрашивать?
– Не знаю, Макс. Попробуй. Почему бы и нет? У тебя все получается. Рано или поздно, так или иначе. – Он неожиданно подмигнул мне и рассмеялся.
Впервые я услышал смех сэра Махи Аинти, прежде он только улыбался в усы. Мне не понравилось, как он смеялся. Ничего особенного, но у меня мурашки по спине поползли. Слишком холодно, слишком… Не знаю.
– Ты сам тоже так смеешься иногда. И тоже пугаешь ни в чем не повинных людей, – заметил сэр Махи. – Но сейчас у тебя есть более важная проблема. Ты хочешь домой, и вам совершенно не с руки дожидаться каравана, верно? Вот, возьми. – Он протянул мне маленький зеленоватый камешек, удивительно тяжелый для вещицы таких ничтожных размеров.
– Это проводник? «Ключ от двери между Мирами»? Такой же, как у всех жителей Кеттари?
– Зачем «такой же»? Лучше. Человек, который помогал мне создавать новый Мир, имеет право на некоторые привилегии. Впрочем, шучу. Просто обыкновенный «ключ» подходит только самим кеттарийцам. Что годится для них, не подойдет существу из иного Мира. В общем, твой ключ – только для тебя. Если ты одолжишь его кому-то из своих приятелей, я не ручаюсь за последствия. Уразумел?
– Ага. Могли бы и не предупреждать, я очень жадный.
– Это хорошо. Джуффину тоже не давай. Ему – в первую очередь. Впрочем, он и сам не возьмет. Я все забываю, что Джуффин уже старый и мудрый! Забавно… Кстати, я очень рад, что твой друг так легко избавился от своей главной проблемы. Он в высшей степени приятный человек. И весьма занимательный. Мне по-настоящему жаль, что он не может меня навестить. Когда вы уезжаете?
– Не знаю. Наверное, скоро. Завтра, или даже сегодня. Посмотрим… А почему вы говорите, что Шурф не может вас навестить? Я-то предложил ему здесь пообедать. Это большая глупость с моей стороны?
– Да нет, что ты. Все в порядке. Он уже сидит в соседнем зале, поскольку… Ладно, сам поймешь.
Сэр Махи Аинти встал со своего места и направился к выходу. В дверях он обернулся.
– Этот камень, твой ключ – он открывает всего одну дверь между Мирами, Макс. Зато с обеих сторон. Я понятно выражаюсь?
Его молитву прервал отчаянный стук в дверь и голос блудного сына Томми-Рэя:
– Вы имеете в виду, что я могу сюда вернуться?
– Разумеется. Когда захочешь. Вернуться и снова уехать. Не думаю, что в ближайшие годы у тебя будет время путешествовать для удовольствия, но кто тебя знает? Да, и учти, вместе с тобой сюда может пройти далеко не любой человек, так что не рискуй понапрасну. И не вздумай переквалифицироваться в предводителя каравана, не отбивай хлеб у моих земляков. Договорились?
– Мама! Слышишь? Мама, впусти меня! Я их остановлю, клянусь, я их остановлю! Впусти!
Я улыбнулся и стукнул себя по носу указательным пальцем правой руки – раз и еще раз. Сэр Махи тоже улыбнулся в рыжеватые усы и вышел на улицу.
Дверь со скрипом захлопнулась, я остался один. Спрятал зеленоватый камешек в карман. Как бы его не посеять, интересно? Кольцо, что ли, заказать? Не люблю я побрякушки, но так, пожалуй, будет надежнее. Я посмотрел в окно. Разноцветные струйки фонтана переливались на солнце. Улица была совершенно пустынна, наверное, Махи успел завернуть за угол.
«Успел, как же! Прекрати прикидываться дурачком, сэр Макс», – устало сказал я себе. Вылез из уютного кресла и отправился в соседний зал, где, по идее, должен был болтаться Лонли-Локли.
Сэр Шурф и правда уже устроился за столиком у окна. Он вдумчиво изучал меню, так что я подкрался вполне неожиданно.
В ответ пастор Джон услышал сдавленные рыдания миссис Макгуайр. Она вдруг закричала – значит, она была жива. И она пришла в ярость.
– Откуда ты вошел, Макс? Ты уже успел побывать на кухне? Но зачем?
– Куда уж мне добраться до кухни. Просто сидел в соседнем зале.
– В каком соседнем зале? Ты уверен, что в этом заведении два зала?
– Я только что оттуда вышел, – я обернулся к двери, которой, разумеется, уже не было и в помине. – Ох, Шурф, это опять какая-то местная экзотика. Жители Кеттари весьма эксцентричны, ты не находишь? Давай просто пообедаем. Дырку в небе над этим дивным городком, кажется, я все-таки пламенный патриот Ехо, куда мы, к слову сказать, можем катиться хоть сейчас. Тебе нравится такая идея?
– Разумеется. Мы можем ехать, не дожидаясь каравана, я правильно понимаю?
– Правильно. Без каравана. И без остановок, поскольку я собираюсь сесть за рычаг амобилера. Ты же не возражаешь против быстрой езды? Мы поставим рекорд и войдем в историю самым незамысловатым, но надежным способом. Но сперва ты просто обязан купить домой какой-нибудь грешный кеттарийский ковер. Мы же сюда за тем и приехали, если разобраться.
Лонли-Локли пожал плечами.
– Да я и собирался. А ты что, намереваешься провести за рычагом амобилера всю дорогу?
– Ты даже представить себе не можешь, как быстро мы доберемся, – мечтательно сказал я. – После того, что ты мне рассказал о принципах действия амобилера… Знаешь, теперь я думаю, что до сих пор ездил так медленно, потому как в глубине души был уверен, что быстрее на этой развалюхе просто не получится.
– А до сих пор ты ездил медленно? – переспросил Лонли-Локли. – Да, в таком случае, мы действительно очень скоро будем дома.
– Как ты посмел! – возопила она. – Как ты посмел! Он кричала так, что пастор открыл глаза. Орда демонов остановилась. Антенны-усики колебались, лапы слегка подергивались. Они ждали дальнейших приказов. Они не были похожи ни на что, что он видел в жизни, и все же он их узнал. Но не осмелился спросить у себя почему.
Когда мы покончили с едой и вышли на улицу, я свернул за угол, туда, где бил разноцветный фонтан.
– Открой, мама, – повторил Томми-Рэй. – Мне нужно увидеть Джо-Бет.
– Я всегда заходил сюда через эту деревянную дверь.
– Разумеется, ты заходил, Макс. Я не сомневаюсь. Но вообще-то, это не настоящая дверь. Так, бутафория.
– Как любит говорить сэр Луукфи Пэнц, «люди такие рассеянные», – вздохнул я. – Ну и что я, спрашивается, должен теперь делать? Удивляться? Обойдетесь, господа. С меня хватит.
Конец дня мы провели как настоящие туристы. Шурф отправился покупать ковер, а я поперся с ним за компанию. Дело кончилось тем, что я и сам не устоял перед темным шелковистым ворсом огромного ковра. Решил, что он будет отлично сочетаться с мехом моих котят. Наверное, я был первым покупателем, который подбирал ковер под цвет кошачьей шерсти.
Мы погрузили ковры в амобилер и пошли домой собираться. У Лонли-Локли на сборы ушло секунд десять. Зато я собирался дотемна. Как и когда я успел равномерно раскидать свои шмотки по всем комнатам этого просторного дома, оставалось полной загадкой. Напоследок я оказался перед кучей хлама, которую не далее как вчера извлек из-под собственной волшебной подушки. Коробка конфет уже почти опустела, но оставалось несколько пачек печенья, связка ключей, четыре серебряные ложечки и коробка гаванских сигар. Я немного подумал, а потом решительно сунул это богатство в свою дорожную сумку – глядишь, пригодится.
Уже на улице меня осенила забавная идея, так что отъезд пришлось отложить еще на полчаса – мне понадобилось сбегать в «Деревенский дом». Правда на этот раз я не стал играть там в карты.
Устроившись поудобнее за рычагом амобилера, я с удовольствием закурил, и машина сорвалась с места. До городских ворот я ехал довольно медленно, но когда мы миновали одиннадцать деревьев вахари, я дал себе волю. Миль сто в час, не меньше! Я не мог поверить, но мне действительно удалось разогнать смешную неуклюжую повозку. И это было только начало.
Шурф неподвижно застыл на заднем сиденье. Я не мог обернуться, чтобы посмотреть на выражение его лица, но могу поклясться, он даже дышал восхищенно. Это было так приятно – описать не могу.
Мы летели сквозь темноту по незнакомой дороге. Не было никаких серых скал, никаких бездонных провалов, мимо которых мы ехали в Кеттари. Не было и канатной дороги на окраине моего безымянного города, ни самого города, ни даже окружающих его гор, только темнота и холодный ментоловый ветер Кеттари. А потом ветер утих. Я так и не заметил, в какой момент это случилось.
– Я только что связался с сэром Джуффином, – вдруг сообщил Лонли-Локли. Я изумленно поднял брови.
– Хорошая новость, Шурф. Скажи ему, что… В общем, расскажи ему свою часть истории о Кеттари. Я не могу отвлекаться на болтовню на такой скорости, а ехать медленнее – выше моих сил. Скажи Джуффину и это, ладно?
– Конечно. Я знаю, что ты не слишком любишь пользоваться Безмолвной речью. В любом случае, по моим подсчетам мы очень скоро будем в Ехо, не позже завтрашнего полудня, если ты не устанешь.
– А бальзам Кахара на что? Помню, помню, что вознице не положено, но пока я такой большой начальник… Думаю, мне можно.
– Да, Макс, тебе можно, – неожиданно согласился Лонли-Локли.
И надолго замолчал. Им с Джуффином явно было о чем потрепаться после долгой разлуки. Я им не завидовал – уж кто сейчас наслаждался жизнью, так это я. Завтра наговорюсь. Ох, бедный Джуффин, ему еще тошно станет от моей болтовни!
Часа через два Лонли-Локли осторожно прикоснулся к моему плечу. Я вздрогнул от неожиданности: головокружительная скорость, с которой мы неслись, заставила меня забыть обо всем на свете, в том числе и о притихшем пассажире.
– Что? – не оборачиваясь, спросил я.
– Мы с сэром Джуффином закончили беседовать. Кроме того, я проголодался. Хорошо бы остановиться у какого-нибудь трактира.
– Поройся пока в моей сумке, там должно быть печенье. Съедобное, надеюсь. И мне дай пачку, я тоже жрать хочу ужасно.
Лонли-Локли некоторое время пошуршал, потроша мою сумку, потом протянул мне пачку печенья и сам аппетитно захрустел.
– Это тоже из другого Мира?
– Наверное. Ох, Шурф, у меня отличная идея. Подожди-ка минутку!
Я остановил амобилер и засунул руку под сиденье. Подождал минуты две. Ага, вот оно! Вытащив свою добычу, я рассмеялся.
– Что случилось, Макс? – встревоженно поинтересовался Лонли-Локли.
– Ничего особенного. Просто когда вчера я пытался добыть сигареты, все время доставал какую-то непонятную пищу. А теперь решил раздобыть нам хороший ужин и вот, пожалуйста! – Я торжественно помахал перед его носом картонной коробкой. – Здесь целых десять пачек, Шурф. Да еще мой любимый сорт, три пятерочки Ну и везет же мне!
«Привет, Макс!» – Зов сэра Махи Аинти настиг меня так внезапно, что я даже охнул, вжимаясь в кресло. Ощущение было не из приятных, словно бы на меня наехал самосвал. Не настоящий, конечно, но каким-то образом все же существующий. Ничего себе, поздоровались. Счастье, что я в этот момент не управлял амобилером!
«Должен же я сказать тебе спасибо. – Безмолвная речь Махи звучала довольно виновато. Наверное, он приблизительно представлял себе, что я испытываю. – Может быть, я слишком практичен, но мне показалось, что ты будешь рад. Прощай, со мной долго не поболтаешь, сам видишь, как это непросто».
«Спасибо, – я постарался, чтобы моя Безмолвная речь звучала спокойно и внятно. – Вы себе представить не можете…»
«Могу».
– Убирайся отсюда!
– Я пришел за ней, и ты меня не остановишь! – рассердился Томми-Рэй.
И тут же раздался треск двери – он ударил в нее ногой. Замки и задвижки слетели. На мгновение воцарилась тишина. Потом дверь тихо открылась. Глаза Томми-Рэя лихорадочно блестели; такой блеск пастор Джон видел иногда в глазах умирающих. Оказывается, это дьявольский блеск, теперь нет сомнений. Томми-Рэй взглянул сначала на мать, державшуюся за кухонную дверь, потом на гостя.
– Ты не одна, мама? Пастор вздрогнул.
– Вы сумеете на нее повлиять, – обратился к нему Томми-Рэй. – Вас она послушает. Скажите ей, чтобы она отдала мне Джо-Бет. Так будет лучше для всех нас.
И сэр Махи исчез из моего сознания. Я облегченно перевел дух. Он оказался очень тяжелым человеком. Просто невыносимым, при всей моей к нему нежности.
Пастор обернулся к Джойс Макгуайр.
– Это подарок? – спросил Лонли-Локли. – Думаю, ты его заслужил, Макс. Ты оставил в том Мире лучшее, что имел.
– Сделайте, как он сказал, – четко произнес пастор. – Сделайте, иначе мы умрем.
– Ты слышал наш разговор? – удивился я.
– Слышишь, мама, что говорит тебе святой отец? Он понимает, когда проиграл. Позови ее, мама, не то я рассержусь. А если рассержусь я, рассердятся и папины зверушки. Позови ее!
– Каким-то образом. Похоже, теперь, когда мне не приходится тратить столько сил на защиту от Кибы, я могу использовать их несколько иначе. Конечно, это потребует времени, но некоторые простые вещи получаются сами собой. А следить за тем, что с тобой происходит, очень легко. В этом отношении ты гораздо уязвимей, чем другие люди. У тебя не только лицо выразительное.
– Не нужно меня звать.
– Ну уж, какой есть, – я равнодушно пожал плечами. – Попробую-ка еще раз. Может быть, мы все-таки поужинаем.
Томми-Рэй ухмыльнулся, услышав голос сестры. Сочетание самодовольной ухмылки и пылавших глаз могло бы напугать кого угодно.
– Вот и ты.
Через полчаса, обзаведясь несколькими бутылками минеральной воды и целой пригоршней жетонов для игровых автоматов («Именно то, чего мне всю жизнь не хватало!» – ворчал я), мы с Шурфом стали счастливыми обладателями огромного вишневого пирога. Съев здоровенный кусок, я тронулся с места. Амобилер снова жадно пожирал мили, таким лихачом я и прежде-то никогда не был.
Она встала в дверном проеме рядом с матерью.
– Слушай, Шурф, – сказал я, – а ты случайно не спросил у Джуффина, что у них тогда произошло? Я имею в виду, когда мы вели переговоры с Луукфи, поскольку никто больше не отзывался. Почему Луукфи тоже замолчал?
– Ты готова идти? – спросил он вежливо, как парень, впервые приглашающий девушку на свидание.
– Пообещай оставить маму в покое.
– Я не спрашивал, сэр Джуффин сам об этом заговорил. Он был уверен, что тебе не терпится об этом узнать. Ты, конечно, был совершенно прав, когда высказал предположение насчет другого Мира. Но сэр Луукфи Пэнц – настолько рассеянный человек, что попросту не заметил, что мой зов настигает его оттуда, откуда ничей зов никого настигнуть не может. В данном случае его рассеянность сослужила хорошую службу. А потом произошло то, что может тебя насмешить. Сэр Джуффин сразу понял, куда мы с тобой попали, и решил это нам объяснить. Луукфи спокойно выслушал его рассуждения насчет другого Мира, начал говорить с тобой, а потом до него дошел смысл сказанного. Парень понял, что происходит невозможное, на этом все и закончилось. Почему ты не смеешься, Макс?
– Не знаю, – я пожал плечами. – Наверное, просто пытаюсь понять – хоть что-то! Но вообще ты угадал, обычно такие вещи кажутся мне смешными… Ты очень изменился в Кеттари, Шурф. Ты знаешь?
– Конечно, – ответил Томми-Рэй тоном человека, несправедливо обвиненного. – Я не хочу причинить ей вреда. Ты же знаешь.
– Это закономерно, поскольку… – Лонли-Локли задумался. Формулировал, наверное.
– Ну да, сначала лицо Гламмы Эралги, потом такая женушка, как леди Мерилин, светлая ей память, путешествие по другому Миру, сигарета с марихуаной и сэр Киба Аццах на сладкое. Бедная твоя головушка, сэр Шурф. А я-то, скотина бесчувственная, все больше по своей собственной плакал.
– Если ты оставишь ее в покое, я пойду с тобой.
– Отлично излагаешь, – в голосе Лонли-Локли мне почудилось что-то странное, так что я обернулся.
Шурф улыбался. Совсем чуть-чуть, уголками губ, но улыбался, честное слово!
На середине лестницы Хови услышал, как Джо-Бет совершает сделку, и его губы прошептали «нет». Он не видел тварей, приведенных Томми-Рэем, но он их слышал – звуки из ночных кошмаров, влажные и свистящие. Он не стал давать волю фантазии и воображать, как они выглядят, скоро он увидит их своими глазами. Шагая вниз, он думал, как не дать Томми-Рэю увести Джо-Бет. Звуки, доносившиеся из кухни, мешали сосредоточиться. Тем не менее, на последней ступеньке у него созрел план. План был довольно простой: устроить переполох, чтобы у Джо-Бет с матерью появилось время сбежать. Может, еще удастся двинуть разок Томми-Рэю. Это была бы достойная точка, вроде вишенки на торте.
– Не разгоняйся, парень, – подмигнул я. – Есть ведь еще и второй мертвец. Как его зовут, кстати?
С такими намерениями он вдохнул поглубже и шагнул за порог кухни.
– Йук Йуггари. Но он гораздо менее опасен. Впрочем, я и сам не собираюсь отказываться от своей личности, Макс. Как я уже говорил, она не мешает сосредоточиться на действительно важных вещах. И вообще не мешает, а это главное.
Там уже не было ни Джо-Бет, ни Томми-Рэя, ни его неведомых тварей. Дверь в темный двор была распахнута, и возле нее на пороге лицом вниз лежала миссис Макгуайр. Она протянула руки вперед, словно пыталась удержать своих детей. Хови подошел к ней, шагая по осколкам стекла и кафеля, которые будто липли к его босым ногам.
– Все равно, если этот дохлый парень начнет тебе докучать, можешь на меня рассчитывать, – легкомысленно заявил я. – Я ему сам приснюсь, он у меня еще попляшет!..
– Она мертва? – раздался еле слышный голос.
– Магистры с тобой, Макс, мертвые не видят снов.
Хови оглянулся. Из промежутка между стеной и холодильником выглядывал мертвенно-бледный пастор Джон. Пастор втиснулся в узкую щель, не помешала и толстая задница.
– Да? Тем лучше. Значит, я точно живой. А то этот твой дружок высказал предположение, что я тоже… того. Помер, сам того не заметив.
– Нет, – сказал Хови, осторожно поворачивая тело миссис Макгуайр. – Но это не ваша заслуга.
– Мертвые Магистры редко говорят что-то путное, – пожал плечами Шурф. – Насколько я понимаю, большую часть времени они пребывают в помраченном состоянии рассудка.
– А вот это уже настораживает, – усмехнулся я. – Что-то уж больно знакомое состояние.
– Что я мог сделать?
И я еще прибавил скорости, так что нам стало не до разговоров.
– Это вы мне скажите. Я думал, у вас имеются какие-то штуки для подобных случаев.
В Ехо мы въезжали на рассвете. Самые смелые прогнозы Шурфа оказались слишком осторожными. Какой там полдень! Мы были в Ехо, а толстое симпатичное солнышко только-только начало выглядывать из-за горизонта, пытаясь разобраться, что успели натворить люди за время его недолгого отсутствия. Я помахал рукой пухлощекому светилу и свернул в переулок Северных троп. Красивое название, никогда прежде его не слышал.
Пришлось порядком сбавить скорость, но спешить было некуда, а утренний Ехо казался мне самым прекрасным городом в Мире. В этом Мире, во всяком случае. В других Мирах у него имелась парочка серьезных конкурентов. Но сейчас Ехо был наилучшим городом во Вселенной, потому что я вернулся домой. Мое сердце любит то, что видит, не слишком сожалея об упущенных возможностях.
Он направился к двери.
– Так ты совсем заблудишься, – сказал Лонли-Локли, – ты что, не знаешь эту часть города?
Я помотал головой, и Шурф взял бразды правления в свои руки. После доброго десятка его ценных указаний я с изумлением обнаружил, что мы уже едем по улице Медных горшков, приближаясь к Дому у Моста.
– Не ходи туда, – сказал пастор. – Останься.
– Приехали? – Я задохнулся от восторга и нежности.
– Они увели Джо-Бет.
– Приехали. Я бы хотел отправиться домой, но полагаю, жена еще спит. Сейчас ее даже я не обрадую. Тем более, что на себя я пока не похож. Ей совсем не понравилось лицо сэра Гламмы Эралги, хотя я был уверен, что…
– Насколько я понял, она наполовину такая же, как они. Они с Томми-Рэем – дети дьявола.
– Хорошо, если сэр Кофа сейчас вместо меня дежурит. Он бы тебя быстренько расколдовал.
«Ты ведь не считаешь меня дьяволом?» – спрашивал Хови всего полчаса назад. А теперь саму Джо-Бет предали проклятию, причем устами ее собственного духовного наставника. Значит, они оба одержимы? Или это не вопрос греха и невинности, тьмы и света? Может быть, для влюбленных есть безопасный островок между полюсами?
Я остановил амобилер у Тайного входа в Управление Полного Порядка и обомлел: машина тут же начала рассыпаться. Реакция Лонли-Локли была молниеносной. Его руки взмыли вверх, потом немного опустились в стороны, и мелкие осколки дерева и металла неподвижно застыли в воздухе.
Эти мысли промелькнули у него в голове в мгновение ока, но успели придать ему сил. Он поспешил на улицу, что бы ни ожидало его в ночи.
– Выскакивай, Макс, – рявкнул он.
– Убей их всех! – услышал он сзади хриплый крик служителя Божьего. – Среди них нет чистых душ! Убей их!
Я не заставил его просить меня дважды, пулей вылетел из амобилера. Когда я успел схватить коробку с сигаретами, до сих пор остается для меня загадкой.
Хови так рассердился, что не смог найти достойного ответа. Вместо этого он крикнул:
Уже в холле я обернулся. Шурф задумчиво вытаскивал наши дорожные сумки из-под обломков амобилера.
– Помогай, чего смотришь? – на этот раз он усмехнулся так естественно, словно последние сто лет только этим и занимался. – Ты действительно фантастический гонщик, Макс. Даже слишком. Никогда не видел ничего подобного.
– Да пошел ты! – и отправился на поиски Джо-Бет.
– О, на что этот парень действительно способен, так это как следует перегнуть палку, – раздался из-за моей спины знакомый голос. – Впрочем, иногда это отлично работает.
Я обернулся и с восхищением уставился на сэра Джуффина Халли.
– Вы мне не поверите, Джуффин, если узнаете, как долго я ждал этой встречи, – сказал я вкрадчивым голосом сэра Махи Аинти, и сам рассмеялся от неожиданности.
– Отстань, Махи, – весело огрызнулся Джуффин. – У меня сил нет тебя слушать. Попробуй еще раз, Макс.
Свет из кухни позволял хорошенько рассмотреть двор. Хови увидел темные силуэты деревьев по периметру двора и неухоженную лужайку в центре, где он, собственно, и стоял. Внутри и снаружи не осталось никаких следов ни брата, ни сестры, ни той силы, что прибрала обоих. Хови не мог подкрасться к врагам неожиданно – он вышел в темноту из ярко освещенной кухни, громко ругая пастора, – и потому стал во весь голос звать Джо-Бет в надежде, что она откликнется. Но ответа не услышал. Отозвался только хор соседских собак, разбуженных его криками Лайте, лайте, подумал он. Поднимите своих хозяев. Не время смотреть телевизор. Здесь, в ночи, разыгрывается представление похлеще. Таинственные силы бродят по разверзшейся земле, исторгнувшей чудеса. На подмостках Паломо-Гроува сегодня дают «Явление тайны».
– Ох, Джуффин, что я такое несу!
Тот же ветерок, что донес звуки собачьего лая, качнул крону деревьев. Шелест отвлек его на миг от шума приближавшейся армии – он услышал это, когда отошел от дома: неясное бормотание и постукивание. Хови развернулся. Стену и проем двери, в которую он только что вышел, облепила масса шевелившихся живых существ. Двухъярусная крыша тоже кишела ими. Те, что побольше, сновали по шиферу с шарканьем и тихим ворчанием Они были слишком высоко, и свет из дверного проема до них не доставал, потому Ховард различал лишь их силуэты на фоне неба, освещенного звездами. Ни Джо-Бет, ни Томми-Рэя он среди них не увидел. Не было ни одной линии, напоминавшей очертания человеческого тела.
– Теперь уже лучше. Хорошего утра, Шурф. Этот парень все-таки угробил амобилер, как я и предсказывал. Да еще и казенный, если не ошибаюсь.
Хови уже собирался отвернуться от этого зрелища, когда услышал за спиной голос Томми-Рэя:
– Он – потрясающий гонщик, – твердо сказал Шурф, извлекая свой драгоценный ковер из-под обломков. – Макс, может быть, ты мне все-таки поможешь?
– Готов поспорить, такого ты никогда не видел, Катц?
Я быстренько подхватил сумки, предоставив ему разбираться с коврами. И мы отправились в кабинет Джуффина, пить камру и чесать языки.
– Ты и сам знаешь, что не видел. – Ответ был вежливый, поскольку ему в поясницу уткнулось острие ножа.
Меня, конечно, понесло. Я говорил без умолку часа четыре. За это время Джуффин каким-то неуловимым жестом успел вернуть Шурфу его обычную внешность. («Ломать – не строить, мальчики, зачем нам ждать сэра Кофу?») Я даже оробел поначалу – совершенно забыл, как на самом деле выглядит этот парень.
– Вот как, оказывается, все было, – задумчиво протянул Лонли-Локли, когда я наконец заткнулся.
– Повернись, но очень медленно, – сказал Томми-Рэй. – Яфф хочет перекинуться с тобой словечком.
В ушах у меня уже звенело – не то от усталости, не то от собственной болтовни. Шурф тем временем поднялся из-за стола.
– Я поеду домой, если вы не возражаете, господа.
– И не одним, – добавил другой голос.
– Разумеется, поезжай, – кивнул Джуффин, – давно мог бы, между прочим. Понимаю, понимаю! Уж ты-то имел право выслушать эту историю от начала до конца. И я очень рад за тебя, сэр Шурф. Я имею в виду приключение с Кибой Аццахом. Думаю, теперь ты должен Максу еще одну серенаду.
Мы с Шурфом переглянулись. Я улыбался до ушей, а он – уголками губ, но это была самая настоящая улыбка, дырку над ним в небе!
Голос был тихий, не намного громче шелеста ветра в кронах деревьев, но каждый слог прозвучал четко и мелодично.
Джуффин с удовольствием созерцал сие редкостное зрелище. Сам-то он тоже улыбался до ушей, так что в нашем кабинете воцарилась такая идиллия, что никаких вселенских запасов розовой краски не хватит на описание этого, без сомнения, самого выдающегося эпизода за всю историю Тайного Сыска.
– Мой сын считает, что тебя нужно убить, Катц. Он говорит, будто чувствует, что от тебя исходит запах его сестры. Бог свидетель, я не уверен, что братья настолько знают запах сестер, но, наверное, я старомоден. Сейчас, в конце тысячелетия, инцестом никого не удивишь. Не сомневаюсь, что и ты о нем наслышан.
А потом мы с Джуффином остались вдвоем.
– А где же любопытный нос Мелифаро? – спросил я. – И вообще, где все?
Хови повернулся и увидел Яффа, стоявшего в нескольких ярдах за спиной Томми-Рэя. После всего, что Флетчер о нем рассказывал, Хови ожидал встретить могучего воина. Но внешне Яфф отнюдь не отличался массивностью. Он больше походил на обедневшего аристократа: неухоженная борода, обрамляющая сильные и решительные черты лица, вид и поза человека, испытывающего огромную усталость. На груди, вцепившись в хозяина, сидела одна из терат – гибкая безволосая тварь. Она была куда более устрашающей, чем сам Яфф.
– Я не велел никому нас беспокоить. Потом еще наобнимаетесь, успеется. Не хочу, чтобы еще кто-то выслушивал твой отчет о событиях в Кеттари. Это ведь тайна, Макс. Надеюсь, ты понимаешь? Такая тайна, что… Всю жизнь ожидал от Махи чего-то в этом роде, но не настолько же! Хотя… – Шеф был на редкость задумчив. – Даже теперь не могу похвастаться, что мне все ясно. Но это как раз нормально… Покажи-ка мне еще раз все карты Кеттари, Макс.
– Хотите, я вам их подарю?
– Ты собирался что-то сказать, Катц?
– Не хочу. Оставь себе, может еще пригодятся. Похоже, Махи всерьез рассчитывает еще на пару-тройку твоих визитов. Кстати, тебе не приходило в голову, что теперь ты должен быть очень осторожен? Это – самая опасная переделка из всех, в которые ты попадал. Хотя в то же время, самая полезная.
– А мне понравилось, – мечтательно сказал я. – Что вы имеете в виду, Джуффин? Почему вдруг опасная?
– Нет, не собирался.
– Потому что ты учишься слишком быстро. И демонстрируешь свое могущество с такой наивной наглядностью… Махи – великий хитрец, но и он не всегда сможет прийти к тебе на помощь, в случае чего. Впрочем, он вообще любит предоставлять каждого своей судьбе, а там – будь, что будет. Знаешь, во Вселенной существует немало охотников за такими ребятами, как ты. По сравнению с некоторыми из них мертвый Киба Аццах тебе сладким сном покажется. И кстати о снах. Надеюсь, ты еще не посеял головную повязку Великого Магистра Ордена Потаенной Травы? Настоятельно рекомендую, больше без нее не засыпай, что бы ни случилось. Никогда. Ясно?
– Ясно, – растерянно кивнул я. – А что…
– Ты хотел сказать о том, насколько порочна и неестественна страсть Томми-Рэя к сестре. Или, по-твоему, мы все неестественны? Ты. Я. Они. Думаю, в Салеме нас отправили бы на костер. Как бы там ни было… Ему очень хочется тебя искалечить. Идея кастрации мне лично понравилась.
– Не знаю! – резко сказал Джуффин. – Может быть, вообще ничего не случится, ты везучий. Просто я хочу быть уверен, что какой бы сон тебе не привиделся, ты сможешь проснуться. Это все. Теперь можем поговорить о более приятных вещах. Например, могу тебя похвалить. Хочешь? Ты действительно превзошел не только свои, но и мои представления о твоих возможностях.
– Да, наверное, – я пожал плечами. – Только мне почему-то все равно. Может быть, я просто устал?
При этих словах Томми-Рэй опустил нож, который он держал уже у живота Хови, на несколько дюймов ниже.
– И это тоже. Тебе надо хорошо отдохнуть. Походить на службу каждый вечер, и все такое… Наше понимание того, каким должен быть нормальный отдых, совпадает, правда?
– Правда. – Я улыбнулся. – Сегодня же и начнем, я только посплю пару часов дома. Или не посплю…
– Скажи ему, сынок, что ты собираешься отрезать. Томми-Рэй усмехнулся.
– Лучше хлебни своего бальзама и посиди здесь до вечера. Сегодня ты ночуешь у меня. Хочу разобраться, что именно с тобой случилось в Кеттари. Так что ты будешь дрыхнуть, а я удовлетворять свое разгоряченное любопытство.
– Здорово, – сказал я. – Ночевать у вас, как в самом начале моей здешней жизни… Все правильно, я опять приперся сюда из другого Мира. Хороший повод повидаться с Хуфом.
– Просто разреши мне это сделать, – сказал он.
– Он тебя с ног до головы обслюнявит, – сочувственно вздохнул сэр Джуффин. – Мне бы твои заботы, парень. А теперь помолчи минуту. Лучше всего просто съешь что-нибудь. Я хочу разобраться с этими грешными картами.
Разбирался он не «минуту», а добрых полчаса.
– Теперь мне ясно, почему Махи не пускает меня в Кеттари, – наконец ухмыльнулся мой шеф.
– Видишь? – сказал Яфф. – Приходится употреблять свой родительский авторитет, чтобы его сдерживать. Так вот, Катц, вот что я собираюсь сделать. Я дам тебе фору. Я сейчас отпущу тебя, чтобы посмотреть, сумеет ли отпрыск Флетчера тягаться с моим. Ты ведь не видел, каким был твой папаша до нунция? Тот еще бегун.
– Но Махи говорил, что…
Улыбка Томми-Рэя превратилась в смех, острие ножа повернулось, упираясь в ширинку Хови.
– Мало ли что он тебе говорил. Похоже, старик уверен, что я до сих пор не слишком резво соображаю. Не пускает меня именно он, кто же еще! Видишь ли, я слишком хорошо помню, каким был Кеттари на самом деле. А когда достоверные воспоминания таких колдунов, как мы с Махи, противоречат друг другу… Тут любой Мир рискует разлететься на кусочки, а не только новорожденный.
– То есть, меня водили за нос, – вздохнул я. – И Шурфа он не пустил по моему следу, а вовсе не…
– А это, чтобы тебя развеселить…
– И очень хорошо, что не пустил. В это время ты был очень занят. Создавал новый Мир, как я понимаю. Это нормально, Макс. Разумеется, тебя немножко водили за нос, но это делалось по большей части, чтобы провести меня, так что не переживай. Кроме того, Махи сам далеко не всегда знает, что правда, а что – нет. Уж если у него набралось больше дюжины вариантов Кеттари… Жаль, конечно, что тебе удалось скупить не все существующие карты моего милого города.
При этих словах Томми-Рэй схватил Хови за шиворот и развернул, футболка Хови вылезла из джинсов, и Томми-Рэй распорол ее от поясницы до шеи, обнажив спину. Возникла секундная пауза, и ночной ветерок повеял на потную кожу Хови. Потом что-то коснулось его. Пальцы Томми-Рэя, липкие и влажные, поползли по спине Хови в обе стороны от позвоночника. Юноша дернулся, согнулся, пытаясь избавиться от этих пальцев. Но прикосновений стало больше – слишком много для человеческих рук, по дюжине с каждой стороны. Пальцы были такие сильные, что под ними лопалась кожа.
Я виновато пожал плечами.
Хови оглянулся через плечо и увидел: в кожу его впилась белая щетинистая суставчатая лапа. Он вскрикнул и дернулся от отвращения, пересилившего страх перед ножом Томми-Рэя. Яфф наблюдал за ним, и его руки были пусты – на спину к Хови перебралась тварь, которую он только что ласкал. Хови чувствовал, как ее холодное брюхо прижалось к позвоночнику, а пасть присосалась к его затылку.
– А у вас нет настроения рассказать мне побольше о сэре Махи Аинти? Никак не могу понять, что он за существо? Он мне говорил, что живет неизвестно сколько, и приперся в этот Мир сам не помнит, откуда. Причем я ему охотно верю. Этой ночью он послал мне зов. Дружеский привет, последнее «спасибо», всего несколько слов. Но я это еле пережил, честное слово. А что со мной творилось после нашей первой встречи! Ну, я же вам рассказывал.
– Сними это с меня! – сказал он Яффу. – Сними! Томми-Рэй захлопал в ладоши, глядя, как Хови крутится, словно пес, что пытается поймать блоху.
– Представь себе, Макс, тут я тебе ничем не могу помочь, – улыбнулся Джуффин. – Я провел рядом с Махи куда больше, чем дюжину дюжин лет, но так его и не раскусил. Наверное, это моя судьба – все время жить бок о бок с непостижимыми существами вроде вас с Махи. Будешь смеяться, но вы с ним – два сапога пара, только ты молодой и глупый, а он – в своем роде совершенство. Махи и на моей памяти был таким, ни одна человеческая слабость не была ему присуща. Я до сих пор не уверен, ходил ли он в уборную. Клянусь Миром, ни разу не застукал его за этим занятием! Не сомневаюсь, что тебе будет гораздо легче найти с ним общий язык, чем мне в свое время. Да вы уже отлично спелись. Ох и везет тебе, парень!
– Давай-давай! – подзадоривал он.
– Ага, везет. Вот только вы не советуете мне засыпать без вашей охранной тряпочки, поскольку все монстры Вселенной уже вышли на охоту. А так все в порядке.
– На твоем месте я не стал бы этого делать, – сказал Яфф. Не успел Хови спросить, почему, как получил ответ. Тварь укусила его в шею. Хови закричал и упал на колени. На его вопль ответил гул постукиваний и бормотаний, раздавшийся со стены и, крыши. Преодолевая мучительную боль, Хови снова повернулся к Яффу, чья личина сползла, и вместо аристократа перед Хови предстала громадная мерцающая фигура с головой человеческого эмбриона Хови смотрел на него одно мгновение – он услышал плач Джо-Бет, оглянулся в сторону деревьев и увидел ее в объятиях Томми-Рэя. Эту картину (залитые слезами щеки, раскрытый в рыдании рот) он тоже видел лишь несколько секунд. Боль в шее заставила его закрыть глаза, а когда он открыл их вновь, ни сестры, ни брата, ни их бесплотного отца уже не было.
– А чего ты, собственно, хочешь, Макс? – Шеф нахмурил брови. – Спокойной жизни? Домик с садиком, где можно встретить приближающуюся старость в компании любящей жены и оравы внучат? Королевскую пенсию за «выдающиеся заслуги»? Могу тебя успокоить, этого не будет. Никогда. Зато все остальные радости жизни к твоим услугам. В том числе и «монстры Вселенной», как ты выражаешься.