— Но… — Я запнулся, а потом все же продолжил:
— Вы ведь делаете это только с теми, кто попросит, и с теми, кто уже умирает?
— Да, — подтвердил вампир. — Убить здорового человека — величайшее злодеяние. Но выпить кровь у своего друга, который вот-вот умрет, сохранить его воспоминания, его опыт… — он улыбнулся, — это на самом деле благо. Ладно, — добавил вампир. — Хватит. Поболтаем об этом по дороге. Пора уходить.
Я забрался на спину мистеру Джутингу, и мы заскользили прочь. Он так и не объяснил мне, как ему удается двигаться с такой скоростью. Не то чтобы он быстро бежал, нет, казалось, это окружающий нас мир проносится мимо. Мистер Джутинг говорит, что все вампиры могут «скользить».
Мне нравилось смотреть, как поля и леса пролетают мимо. Мы мчались по холмам и долинам быстрее ветра. Вокруг царила тишина, нас никто не замечал. Казалось, мы находимся в каком-то волшебном пузырьке, который защищает нас от посторонних взглядов.
Пока мы скользили, я думал о том, что рассказал мне мистер Джутинг, — о том, что можно сохранить чьи-то воспоминания, если выпить у него кровь. Я не совсем понял, как это получается, и решил попозже, как следует расспросить вампира.
Скользить в пространстве непросто. Мистер Джутинг вспотел, и я видел, что он уже очень устал. Чтобы помочь ему, я достал бутылочку с кровью, открыл ее и поднес к его губам.
Вампир молча кивнул головой, поблагодарив меня, потом стер со лба пот и заскользил дальше.
Наконец, когда небо начало светлеть, мистер Джутинг остановился. Я спрыгнул на землю и огляделся. Мы стояли посреди узкой дороги, вокруг только леса и поля, ни одного домика.
— А где же цирк уродов? — недоуменно спросил я.
— До него еще несколько километров, — ответил он, указав вдаль. Вампир опустился на колени, пытаясь отдышаться.
Успенский Михаил
Новогодний маньяк (из воспоминаний участкового инспектора Степана Королева)
— Что, сил не хватило, да? — спросил я, не сдержав усмешки.
— Не в этом дело, — прорычал он. — Я мог дотянуть, но не хотел появляться там весь в мыле.
Михаил Успенский
— Вам лучше поспешить, — предупредил я. — Скоро утро.
НОВОГОДНИЙ МАНЬЯК
(из воспоминаний участкового инспектора Степана Королева)
— Я отлично знаю, который сейчас час! — огрызнулся вампир. — Я гораздо лучше людей разбираюсь, когда будет утро, а когда — закат. У нас еще есть время. Целых двадцать три минуты.
...Я прямо как чувствовал, что он непременно объявится в нашем околотке именно сегодня. Потому что когда долго работаешь на одном и том же участке, то начинаешь как бы предчувствовать неприятности. Хотя участок мне достался тихий, спокойный, граничащий с зеленой зоной. И народ здесь живет тихий, спокойный, вдумчивый - всякие ученые, преподаватели и прочий образованный народ, от которого не приходится ждать драк стенка на стенку, расчленения трупов, замерзания в пьяном виде и похищений с целью выкупа. А в последние годы, когда моим подопечным вовсе перестали деньги платить, то и квартирные кражи как-то сошли на нет. У нас даже алкаши какие-то заторможенные.
— Ладно, как скажете.
Вот Ленин в свое время обозвал интеллигенцию нехорошим словом. А поработай он в милиции хотя бы годик, то сразу бы по-другому заговорил. Нет, сказал бы он, ну вас к дьяволу, товарищи, с вашими пролетариями-гегемонами, у которых любимое развлечение - заколоть собутыльника вилкой и тут же уснуть, подложив под щеку винегрет. Лучше дайте мне просвещенный контингент, а не то я вам еще одну революцию заделаю.
— Так и скажу.
В самом деле, часто ли вам приходилось видеть сообщения в уголовной хронике вроде \"Нигде не работающий доктор физико-математических наук вследствие употребления спиртных напитков нанес своей сожительнице, преподавательнице сольфеджио в музыкальной школе, тридцать восемь ножевых ранений\"? Или, к примеру, \"Академик, ранее судимый, вооруженный газовым пистолетом, переделанным под боевой, пытался ограбить торговый павильон\"? Правильно, не часто. Поэтому мои коллеги, несущие службу в более горячих городских точках, мне завидуют и даже бездельником называют. С чем я решительно не согласен.
Он встал и побрел по дороге. Я помедлил немного, а потом забежал вперед.
Все дело в профилактике, господа-товарищи.
— Ну же, давайте быстрее, — с издевкой сказал я. — Вы тащитесь как улитка.
Когда грянула перестройка и стало все дозволено, работенки, конечно, прибавилось. Взять хотя бы тех же вампиров. Раньше лежали они тихонечко в своих гробах, коротали вечность, а тут почуяли свободу, повылазили, стали отбивать работу у станции переливания крови. И, главное, никаких денег донорам не платят, шоколадок и талонов не выдают! А спрашивать-то будут с меня!
— Беги, беги, — проворчал он. — Мы еще посмотрим. Вот схвачу тебя за ухо да по мягкому месту!
Но не на того напали, кровососы позорные.
Через минуту он тоже перешел на бег, так мы вместе и бежали по дороге. Настроение у меня было просто великолепное, давно со мной такого не случалось. Так приятно, когда впереди тебя ждет что-то хорошее.
Мы пробежали мимо палаток. Туристы уже начали вставать и бродить по лагерю. Некоторые даже помахали нам вслед. Они выглядели очень забавно: длинные волосы, странная одежда, сережки и браслеты.
Слышали, конечно, про \"осиновую пулю\"? Так это я ее придумал, Степан Егорыч Королев собственной персоной. Вообще-то это не пуля, а осиновая палочка сантиметров пятнадцать длиной. Один конец заострен, на другом закреплен обыкновенный посудный ершик, чтобы крепче продрало. Осину неплохо еще и чесночком натереть. Заряжаешь такой штукой обыкновенный дробовик двенадцатого калибра, направляешь на вампира, производишь предупредительный выстрел в самое сердце - и где тот вурдалак? Корчится на полу, обугливается, а под конец весь переводится на вонючий дым, так что и трупа никакого не остается.
То тут, то там в их лагере торчали флаги и плакаты. Я хотел прочитать, что на них написано, но не смог — трудно читать на бегу, а останавливаться я не хотел. Судя по тому, что мне все-таки удалось разобрать, эти люди протестовали против прокладки новой обходной дороги.
Наша узкая дорожка постоянно петляла. За пятым поворотом мы, наконец, заметили цирк уродов, который расположился на большой поляне у реки. В цирке было тихо — наверное, все еще спали. Если бы мы ехали на машине и не искали фургонов и палаток, то наверняка бы проехали мимо.
Как меня только за эту \"осиновую пулю\" не честили! И колдуном обзывали, и мракобесом, и даже хотели подвергнуть медицинскому переосвидетельствованию. Дробовик, видите ли, нештатное оружие! Ну-ну. Погляжу я на вас, когда вы против хорошо проголодавшегося упыря со штатным \"макаром\" попрете. Да хоть с \"Абаканом\". Он ваши свинцовые пульки вам же в рожу и выплюнет. Нештатное... Зато теперь на моем участке не то что граф Дракула не появится - и обычные-то летучие мыши его на всякий случай за версту облетают!
Сейчас он был не очень похож на цирк. Не было ни большого зала, ни купола, под которым артисты могли бы выступать. Наверное, они ехали в какой-то городок и остановились по пути к нему.
Мистер Джутинг уверенно пошел между фургонами и палатками. Он знал, куда идет. Я отправился за ним; мне было немного не по себе — вспомнил, как проник в этот цирк, когда артисты спали, и выкрал мадам Окту.
Годится эта пуля и против оборотней. Поэтому они у нас в полнолуние не бегают, отучились. Правда, одна бабушка все еще по старой привычке перекидывается болонкой, но вреда от этого никому нет.
Вампир остановился возле большого серебристого фургона и постучал в дверь. Она тут же открылась, и я увидел мистера Длинноута. Глаза у него в таком тусклом свете казались еще более черными, чем раньше. Если бы я не знал, то решил бы, что у него и вовсе нет глаз, только пустые глазницы.
Одно время в канализационном люке напротив школы поселился было старик Отморозко. Он все детей, упавших в колодец, воспитывал: трудолюбивых награждал, а ленивых наказывал. Дело хорошее, только не положено там жить. Я его из люка вытащил, отмыл, побрил и в ту же школу сторожем пристроил.
— Это ты! — тихо сказал он, при этом губы у него почти не двигались. — Мне казалось, я почувствовал, как ты ищешь меня. — Он навис над мистером Джутингом и посмотрел туда, где стоял я, весь дрожа. — Вижу, ты привел с собой того мальчика.
А с домовыми, например, хорошо облаву на крыс устраивать. Главное, им платить не надо: купишь на всю братию пару пакетов молока, они и довольны.
— Можно войти? — спросил мистер Джутинг.
Ну, порчу и сглаз снимать наловчился - это само собой.
— Конечно. А что еще можно сказать вампирам? — улыбнулся мистер Длинноут. — Входите по своей собственной воле?
С чебурашками-полтергейстами у меня тоже разговор короткий. Берешь Уголовный Кодекс, садишься посреди комнаты, в которой посуда летает, раскрываешь наугад и начинаешь зачитывать вслух. Никакой чебурашка не выдерживает.
— Да, что-то вроде того, — отозвался мистер Джутинг, улыбнувшись, и я понял, что это их старая шутка.
Словом, все хорошо и спокойно у меня на участке, даже как-то слишком спокойно. Вот уже и год кончается, а до сих пор ничего серьезного, тьфу-тьфу.
Но сегодня, под праздничек, что-то у меня внутри начало сосать и щемить. Чувствую - найдется какая-нибудь нелюдь, чтобы мне напоследок всю отчетность испортить.
Мы вошли в фургон и сели. Мебели внутри почти не было — два-три стула, складная кровать да пара полок, на которых лежали плакаты и флаеры с изображением труппы цирка, высокая красная шляпа, перчатки — я уже видел их на мистере Длинноуте, и несколько безделушек.
В обед зашел на рыночек - на всякий случай. Люди спешат отовариться многим зарплату выдали аккурат в последний день. Захожу в павильон \"Мясо\". Там все продавцы и рубщики по распоряжению начальства переоделись зайчиками: натянули поверх телогреек и ватных штанов белые полотняные комбинезончики, а на головы - шапочки с ушками. Очень мило получилось - все зайчики в кровавых пятнах. Хотели как лучше, а настроение у меня испортилось.
— Не думал, что ты так быстро вернешься, Лартен, — сказал мистер Длинноут. Даже сидя он казался громадным.
— Вообще-то я не собирался быстро возвращаться, Хиберниус.
Вышел на воздух. Навстречу из джипа-чероки вылезает хозяин рынка по имени Вагиф:
Хиберниус? Какое странное имя. Однако оно ему шло. Хиберниус Длинноут. Имя и фамилия у него такие же длинные, как и он сам.
- Здорово, начальник! Ты чего, Егорыч, такой задумчивый? Ты не трипперок ли подхватил? Так это быстро лечится...
Счастливый он все же человек: не может представить себе другой причины для задумчивости...
— У тебя неприятности? — спросил мистер Длинноут.
- Нет, - говорю. - Годы мои не те, чтобы веселые болезни подхватывать, на покой пора. А вот скажи-ка лучше, мил-человек, не замечал нынче на рынке ничего подозрительного?
— Нет, — ответил вампир. — Даррен чувствует себя несчастным. Я решил, что ему будет лучше здесь, рядом со сверстниками.
- Не замечал, - говорит. - У меня порядок. Пойдем коньяку выпьем, настоящий коньяк прислали.
— Понятно. — Мистер Длинноут с любопытством уставился на меня. — С тобой столько всего произошло с тех пор, как я в последний раз тебя видел, Даррен Шэн.
- Разве что в честь Нового года, - отвечаю.
— Уж лучше бы ничего не происходило, — проворчал я.
Зашли к нему в контору, выпили, зажевали каким-то наперченным мясом. Коньяк и вправду настоящий. Поговорили про дефолт, про зарплату, поругали власти, похвалили напиток, ужаснулись ценам.
— Тогда почему ты ушел из дома? — спросил он.
Я с негодованием посмотрел на него и мрачно буркнул:
- Ничего, - говорит Вагиф. - Как-нибудь выживем. Всегда ведь жили, да? Давай-ка я тебе еще во фляжку нацежу, а то сегодня холодно...
— Сами знаете.
- Да уж не Баку, - отвечаю.
Он кивнул.
Зарядил он мою фляжку, попрощались мы, и двинулся я в дальнейший обход. Ой, чую, не придется мне праздник встретить в кругу семьи, что-нибудь да приключится... В груди стало тепло, а на душе морозно.
— Нам можно остаться? — спросил мистер Джутинг.
Вот навстречу Снегурочка движется какая-то странная. Все лицо размалевано, губы кровавые, и руки держит как-то не так, и ноги переставляет не по-хорошему. Уж не зомби ли, думаю? Где это она так свою голубую шубейку землей извозюкала? Я свою любимую из могилки вырою...
— Конечно, можно, — быстро ответил мистер Длинноут. — Честно говоря, я очень рад, что ты снова с нами. У нас сейчас не хватает артистов. Костлявый Александр, Сайв и Сирса, а также Зубастая Герта разъехались — кто в отпуск, кто по делам. Скоро к нам должен вернуться Неуязвимый Кормак, но он явно не успеет до очередного представления. Так что Лартен Джутинг со своей удивительной паучихой, нам как нельзя кстати.
Достал из кобуры кипарисовый крестик, подержал в руке. Если рядом зомби, крестик начинает как бы нагреваться. Но нет, все в порядке, просто наугощалась Снегурочка сверх положенного...
— Спасибо, — сказал мистер Джутинг.
За Дедами-Морозами тоже глаз да глаз нужен. Вон один идет, а в мешке у него что-то трепыхается. Идет к автобусной остановке. Здоровый мужик. И шуба богатая. Почему же он не на машине?
— А как же я? — нагло спросил я.
Обгоняю его, заглядываю в лицо, останавливаю, представляюсь.
Мистер Длинноут улыбнулся.
- Что у вас в мешке, гражданин Дед-Мороз?
— Ты, конечно, не такой ценный экземпляр, — сказал он, — но все равно — милости просим.
А он мешок на снег поставил, подбоченился, да как заорет:
Я фыркнул, но промолчал.
- Свинья!
— Где мы будем давать представления? — спросил вампир.
— Здесь, — ответил мистер Длинноут.
Вот ведь гад! С одной стороны вроде бы правду сказал, а с другой - оскорбил представителя правоохранительных органов при исполнении в результате непереводимой игры слов!
— Здесь? — удивленно воскликнул я.
- Посмотрим, - говорю, - какая такая свинья. Открывай мешок.
— А что такого? — спросил хозяин цирка.
- Да правда свинья, начальник. Домой тороплюсь, зарезать надо по-срочному, Новый год на носу!
— Но здесь же нет ни единой души, — сказал я. — Я думал, вы даете представления только в городах, где у вас много зрителей.
- Давай-давай, развязывай.
— У нас всегда много зрителей, — объяснил мистер Длинноут. — Где бы мы ни играли, зрителей у нас будет предостаточно. Обычно, разумеется, мы останавливаемся в городах. Однако в это время года у нас туго с артистами. Как я уже сказал, сейчас в труппе нет нескольких самых лучших исполнителей, так же как и… многих других.
Мистер Длинноут и мистер Джутинг странно переглянулись, и мне показалось, что они не хотят мне о чем-то рассказывать.
Внимательно осматриваю содержимое мешка. Свинья как свинья. Молодая. Чистенькая. Никаких каббалистических знаков на ней не начертано, никаких пентаграмм и римских крестов. И очень хорошо, что не начертано, потому что если нарисовать на свинье кровью белого попугая четыре пентаграммы, руну \"зиг\" и римский крест, да зарезать эту свинью под Новый год с последним ударом часов, то можно вызвать в мир не кого-нибудь, а самого демона Малакиеля, и тогда не будет людям никакого праздника, а будет одно расстройство.
— Поэтому мы решили немного отдохнуть, — продолжил мистер Длинноут. — Пару дней у нас не будет представлений, пора немного расслабиться.
- Где взял? - спрашиваю.
- Где взял, где взял! Купил! - нахально отвечает Дед-Мороз.
— По дороге сюда мы видели какой-то палаточный лагерь, — сказал мистер Джутинг. — Они не доставляют вам хлопот?
- Документы на животное имеются? Накладная?
- Ну ты, начальник, даешь! Откуда же у свиньи документы? Она же не гражданин!
— Солдаты ЗДП? — засмеялся мистер Длинноут. — Нет, они слишком заняты своими деревьями и камнями, чтобы мешать нам.
- Ладно, - говорю. - Сейчас разберемся.
— А что такое ЗДП? — спросил я.
— Защитники дикой природы, — пояснил хозяин цирка. — Это эковоины. Бегают по всей стране, выступая против строительства новых дорог и мостов. Они живут здесь уже несколько месяцев, но скоро собираются уезжать.
Я все необходимое всегда ношу с собой. Частично в кобуре, частично в серебряной плоской шкатулочке. И вынимаю из шкатулочки припасенный аж с последнего отпуска на юге дубовый уголек и наношу этим угольком на свиной бок знак Иджеббала Зага, подчиняющий всех зверей (кому интересно, может прочитать об этом знаке в книжке про Конана-варвара).
— Они настоящие воины? — не унимался я. — У них есть пистолеты, гранаты, танки?
Вампир и мистер Длинноут чуть не умерли от смеха.
И свинья, естественно, начинает говорить человеческим голосом:
— Иногда он малость глуповат, — сказал мистер Джутинг, не переставая смеяться, — но совсем не такой тупой, как кажется.
- Я, свинья Митродора, украдена сегодня утром в деревне Чистые Понты у фермера Митрофанова гражданином Сироткиным Пэ Фэ, ранее привлекавшимся к уголовной ответственности за аналогичное преступление...
Я почувствовал, что заливаюсь краской, но промолчал. Я по собственному опыту знал, что, когда взрослые смеются над тобой, лучше помалкивать, а не злиться, иначе они станут смеяться еще сильнее.
Дед-Мороз Сироткин Пэ Фэ так охренел, что даже не подумал сопротивляться, потащил свою преступную добычу под моим конвоем в опорный пункт, а спасенная на какое-то время свинья Митродора и в мешке продолжала смело обличать его противоправные деяния.
— Они только называют себя воинами, — наконец сказал мистер Длинноут, — но на самом деле никакие они не воины. Приковывают себя к деревьям, насыпают песок в двигатели тракторов и автокранов, раскидывают гвозди на дорогах, чтобы не смогли проехать машины. Вот чем они занимаются.
С протоколом и прочим провозились до темноты. Ребята ругаются: да, мол, воистину ты нам свинью подложил на праздничек! Но ты, Егорыч, конечно, колдун!
— А почему… — начал было я, но мистер Джутинг перебил меня.
— У нас нет сейчас времени на вопросы, — сказал он. — Вот-вот взойдет солнце. — Он встал и пожал руку мистеру Длинноуту. — Спасибо за то, что приютил нас, Хиберниус.
Потом я еще нескольких Дедов-Морозов на улице подробно проверил. Потому что под видом Деда-Мороза может запросто скрываться Бабай. Оба старики, оба с мешками - поди разбери! Родители пригрозят ребеночку, что его Бабай заберет, а Бабай услышит, оденется Дедом-Морозом и взаправду заберет. И удастся ли мне после этого вернуть непослушное дитя - еще вопрос. Да и была охота тащиться к Бабаю на восьмой километр!
— Не за что, — отозвался хозяин цирка.
Завернул в кафе, съел пару беляшей, подогрелся из фляжки. Убеждаю себя, что все хорошо, но убедить никак не могу. Злиться уже из-за этого начал, к людям зря придираться. Вокруг петарды хлопают, ракеты летают, а меня все угомон не берет.
— Надеюсь, ты хорошо заботился о моем гробе?
— Само собой.
Посмотрел на небо, изучил расположение звезд и планет. Каждая в своем доме, перестановок не наблюдается. Тревожных знамений тоже нет.
Мистер Джутинг радостно улыбнулся и потер руки:
Наконец ноги вывели меня к нашему снежному городку. Он у нас маленький, скромный, не то, что в центре. И елка не слишком-то высокая, зато настоящая. И игрушки бумажные, школьниками изготовленные. И скульптуры снежные, не ледяные - грубоватые. Потому что вырезают их местные невеликие мастера. И до сих пор они в снегу ковыряются, потому что у нас вечно все в последнюю минуту доделывают.
— Я всегда скучаю по нему. Как приятно будет снова спать в нем.
И тут меня осеняет.
— А что делать с мальчиком? — спросил мистер Длинноут. — Хочешь, мы и ему гробик сколотим?
И тут я догадываюсь, промучившись целый день, что же именно должно произойти и где.
— Даже не думайте! — воскликнул я. — Я больше в гроб ни за что не лягу! — Я вспомнил, каково это — меня ведь однажды закопали заживо, — и содрогнулся.
Да здесь и должно. Прямо под моими окнами.
Мистер Джутинг улыбнулся:
- Здорово, ребята! - приветствую я снежных скульпторов. - Чего по домам не идете?
— Пусть Даррен поживет с другими артистами, с кем-нибудь его возраста.
- Да вот сейчас дракончика водой обольем и пошабашим...
Мистер Длинноут задумался, а потом сказал:
— Может, поселить его с Эврой?
- А вот не могли бы ради общего блага еще маленько потрудиться? Я вам сейчас все растолкую. И коньячок у меня для вас имеется - домашний, не паленый, вкусный...
Мистер Джутинг улыбнулся еще шире:
В общем, еще часок мы с ними провозились, посмотрели на результат работы, я еще малость помудровал над ним, пустил фляжку по кругу - и мы разошлись.
— Точно. Думаю, это лучше всего. Посели его с Эврой.
— А кто такая эта Эвра? — заволновался я.
Супруга, конечно, поворчала, что от меня попахивает, но быстро простила. Тем более что и гости начали подтягиваться - Шумаковы, Бубенины, Димитриади, старый бобыль полковник Ерастов. Детки на праздничек внуков подкинули, внуки на лоджии устроили полигон для китайской пиротехники.
— Сам увидишь, — пообещал вампир и открыл дверь. — Оставляю тебя с мистером Длинноутом. Он позаботится о тебе, а мне нужно идти.
И он поспешил к своему драгоценному гробу.
А я нет-нет, да и выскочу из-за стола на лоджию - и за внуками присмотреть, чтобы без глаз не остались, и за снежным городком понаблюдать. Объявишься, думаю, никуда не денешься...
Я оглянулся и обнаружил за своей спиной мистера Длинноута. Не знаю, как ему удалось так быстро подойти ко мне. Я даже не слышал, чтобы он вставал.
Выпиваем, гуся с яблоками делим, телевизор гоняем с программы на программу. Но сколько ни гоняй - там одно да потому. Саша с Лолитой, \"нанайцы\" и эта... как ее... не к столу будь помянута...
— Идем? — спросил он.
Я нервно сглотнул и кивнул.
Я на спиртное не особенно налегаю, потому что кимарить мне нынче никак нельзя. Встретили Новый год и по-камчатскому, и по-нашему, и по-московскому. Внуки угомонились и уснули в одежде. Полковника Ерастова проводил к нему на восьмой этаж. Потом вышли все на улицу, к елке. Народ веселится, даром что академики. Песни кричат. Где-то среди них и мой клиент скрывается, только рано ему еще за дело приниматься.
Вернулись домой.
Хозяин цирка пошел мимо палаток и фургонов. Было уже утро, и я увидел, как в некоторых палатках зажегся свет. Мистер Длинноут привел меня к большой серой палатке, в которой могло свободно разместиться пятеро, а то и шестеро человек.
- Ты ложись, - говорит жена. - Не хватало тебе еще с посудой возиться!
— Вот, держи одеяла, — сказал он, вручая мне кипу шерстяных одеял. — И подушку.
- Да нет, - отвечаю, - уберусь пока потихоньку, а уж потом...
Не знаю, откуда он это все взял, вроде, когда мы выходили из фургона, у него в руках ничего не было, однако я слишком устал, чтобы задавать вопросы.
Надел фартук, перетаскал все со стола на кухню. С мелкими тарелками покончил, перешел на крупный калибр. В окно то и дело выглядываю. Но уследить все-таки не успел.
— Спать можешь сколько угодно. Когда проснешься, я приду и объясню, чем ты будешь здесь заниматься. А до тех пор о тебе позаботится Эвра.
Истошный крик слышу на улице. Выглядываю. Снежный городок опустел, все отсыпаться пошли. Один мой бедолага, как и ожидалось, попался. Орет! А куда он денется?
Я приподнял полог и заглянул в палатку. Там было очень темно.
— Эвра — это кто? — снова спросил я, обернувшись к мистеру Длинноуту, но тот уже исчез — так же быстро и незаметно, как и раньше.
Не спеша надеваю шинель, принимаю официальный вид и выхожу на улицу. Даже понятых мне искать не пришлось - люди от крику на улицу сами повыскакивали.
Вздохнув, я прижал кипу одеял к груди и вошел в палатку. Полог упал за моей спиной. Я решил немного постоять, пока глаза не привыкнут к темноте. Я слышал чье-то легкое дыхание и видел чьи-то контуры в гамаке, который висел в дальнем углу. Я огляделся, пытаясь понять, где лучше постелить себе постель. Мне не очень-то хотелось, чтобы мой сосед споткнулся об меня, когда встанет.
Подхожу ближе.
Я шагнул вперед. В эту минуту что-то скользнуло ко мне в темноте. Я остановился и посмотрел перед собой, отчаянно желая разглядеть, что это (если нет ни звезд, ни луны, то даже вампиры плохо видят в темноте).
- Так вот ты какой, Новогодний маньяк! - говорю. - Нет, граждане, самосуда мы не допустим...
— Эй! — тихо позвал я. — Ты — Эвра? Меня зовут Даррен Шэн, я твой новый…
Двадцать лет его ловили или даже больше. Когда я на службу в ментовку (она тогда еще \"ментовкой\" не называлась) пошел, он уже объявился в городе, Новогодний маньяк.
Я запнулся. Что-то обвилось вокруг моих ног. Что-то скользкое и холодное. Я застыл на месте. Я понял, что это, но ужасно боялся глянуть вниз — пока это создание не доползло мне до пояса и не стало подниматься выше. Наконец, когда оно сдавило мне грудь, я собрал все свое мужество в кулак, медленно опустил глаза и встретился взглядом с жутким существом. Это была длинная, толстая, шипящая… змея!
Человек я, как вы поняли, немолодой, и не могу так свободно рассуждать на всякие сексуально-половые темы, как люди в телевизоре. Все-таки \"про это\" говорить надо в узкой компании, а того лучше - вообще помалкивать. Но попробую объяснить.
Маньяки бывают всякие - педофилы, зоофилы, некрофилы, геронтофилы, фетишисты - ну да про них во всех газетах пишут.
А наш оказался особо редкой породы - криофил. Любитель холодненького.
ГЛАВА 8
Сначала дети стали жаловаться - выпадет снег, скатают они снежную бабу, приладят ей глазки, ручки и нос-морковку, а ночью какой-то гад ее повалит и всю как есть изнахратит. Всю ночь носится по городу и творит свой сексуальный беспредел.
Больше часа я не мог сойти с места от ужаса, стоял и смотрел в холодные, злобные глаза змеи, ожидая, когда она укусит меня.
Наконец, когда взошло солнце и яркий утренний свет проник в палатку, тот, кто спал в гамаке, заворочался, зевнул, сел и огляделся.
Дальше - больше. Мало ему стало простых снежных баб - приспособился негодяй и к художественным снежным фигурам, поставленным вокруг елки. И так он над ними неистовствует, так лютует! И не смотрит, кто перед ним! Буратино так Буратино! Медведь так медведь! Илья Муромец так Илья Муромец! Царевна-лягушка так царевна-лягушка! Пристроится и долбит так, что они аж трескаются!
Это был Мальчик-Змея, и он здорово удивился, увидев меня. Он снова забрался в гамак и натянул на себя одеяла, как будто пытаясь защититься. Потом заметил, что меня обвила змея, и облегченно вздохнул.
Власти тогда встревожились и велели на всякий случай усилить наблюдение за статуей Ленина, хотя гранитом разборчивый криофил брезговал.
— Ты кто? — резко спросил он. — И что ты тут делаешь?
И никак не удавалось его поймать, схватить за... Чуть не сказал \"за руку\". Засады делали. Народных дружинников задействовали. Поставим пост в Октябрьском районе, а он в Кировском себе ледяную оргию устроит. Пасем Кировский, а он уже в Центральном! И не боится ничего. Вот и теперь, когда пошла мода устанавливать на Новый год прекрасные ледяные фигуры рядом с магазинами, на освещенных улицах, он даже их осквернить ухитрялся! Помните ледяного ковбоя в настоящих джинсах возле фирменной лавки? Так сдернул маньяк с ковбоя джинсы-то и опустил!
Я покачал головой — вдруг, когда я заговорю, змея меня укусит?
Наше начальство даже выписало из Москвы специального психиатра по маньякам. Этот психиатр едва ли не самого Чикатилу вычислил, а тут сдался. Чуть все хозяйство себе не отморозил, пытаясь проникнуть в психологию криофила. Потом он нам лекцию читал: дескать, в детстве наш извращенец испытал сильное душевное волнение, когда посмотрел мультфильм или про Снежную королеву, или про Снегурочку. И так ему глубоко в душу этот образ запал, что на живых людей или даже мертвых он смотреть не мог. Поэтому и удолетворялся исключительно снежными и ледяными изображениями, а летом сильно страдал от их отсутствия. Мог бы, между прочим, завербоваться на полярную станцию...
— Ну-ка отвечай! — сказал Мальчик-Змея. — А не то я прикажу ей выгрызть тебе глаза!
— М-м-меня зовут Да-да-даррен Ш-ш-шэн, — заикаясь, пробормотал я. — Мистер Д-д-длинн-н-ноут привел меня сюда. Сказал, что я б-б-буду жить в твоей п-п-палатке.
Мой участок единственный остался, который он не охватил. Слышал, небось, про Степана Королева, оттого и не решался. А тут обнаглел от безнаказанности, решил мне нос утереть. Но Степан Королев и не таких окорачивал! Кстати, догадываетесь, отчего Лихо - Одноглазое?
— Даррен Шэн? — Мальчик-Змея нахмурился, а потом понимающе ткнул в меня пальцем, — Ты помощник мистера Джутинга, да?
В общем, получил я под пенсию очередное звание и был за поимку криофила (фамилию я уж указывать не стану) награжден медалью \"За сомнительные услуги\" третьей степени.
— Да, — тихо ответил я.
Нет, не стану рассказывать, как я его приморозил. Секрет фирмы. Лучше не угадывайте. Нет, не жидкий азот. Нет, не сухой лед. Надо первоисточники читать.
Мальчик-Змея улыбнулся:
— А он знает, что мистер Длинноут поселил тебя со мной?
Я кивнул, и он расхохотался:
Особое спасибо хочу сказать нашим снежным скульпторам. Тут даже не в коньяке дело. Я, когда свою ловушку задумал, \"на слабо\" их взял. Слабо вам, говорю, Венеру Милосскую изобразить?
— Я еще ни разу не встречал вампира, который бы не любил черного юмора.
Мальчик-Змея выпрыгнул из гамака, подбежал ко мне, схватил змею за голову и начал ее разматывать.
Оказалось - не слабо.
— Не бойся, — успокоил он меня. — Честно говоря, тебе вообще ничего не грозило. Она все это время спала. Ты мог спокойно стащить ее с себя, она бы не проснулась. Она крепко спит.
— Так она спит? — воскликнул я. — Но как же тогда она обкрутилась вокруг меня?
Мальчик-Змея улыбнулся:
— Она ползает во сне.
— Ползает во сне! — Я посмотрел на него, потом на змею, которая даже не шевельнулась, пока он ее разматывал.
Наконец Мальчик-Змея полностью снял ее с меня, и я смог отступить в сторону. Ноги онемели и почти не слушались.
— Значит, эта змея ползает во сне! — сконфуженно усмехнулся я. — Слава богу, она не ест во сне!
Мальчик-Змея уложил свою любимицу в углу и ласково погладил ее по голове.
— Даже если бы она проснулась, то все равно не стала бы тебя есть, — сообщил он. — Она вчера сожрала целую козу. Таким змеям, как эта, есть надо не очень часто.
Он откинул полог палатки и вышел наружу. Я последовал за ним, не желая оставаться один на один со змеей.
При свете солнца я внимательно рассмотрел его. Мальчик-Змея был точно таким, каким я его и запомнил: на два-три года старше меня, очень худой, с длинными желто-зелеными волосами, узкими глазами, перепонками между пальцами на руках и ногах, тело у него было покрыто разноцветной чешуей — зеленой, золотистой, желтой и голубой. Одет он был в шорты.
— Кстати, — сказал Мальчик-Змея, — меня зовут Эвра Вон.
Мы пожали друг другу руки. Ладонь у него была какой-то скользкой, но сухой. Несколько чешуек приклеилось к моей руке. Они были похожи на кусочки сухой разноцветной кожи.
— Эвра Вон… а дальше? — спросил я.
— Просто Эвра Вон, — ответил он и потер живот. — Ты есть не хочешь?
— Хочу, — сказал я, и мы с Эврой пошли раздобыть чего-нибудь на завтрак.