Аманда пожимает плечами:
– Изначально я планировала забить под завязку фургон едой. В Сикле есть хороший торговый центр. Потом мы могли бы поселиться в свободном летнем домике где-нибудь за городом в Вармдо. Дачный сезон только начался.
Она замолкает, ожидая реакции Айрис.
– Хочешь сказать, что мы сможем найти дом, в котором нет мертвецов?
– Типа того.
Айрис вздыхает:
– Меня мало тянет на острова. На них сложно попасть, и еще сложнее с них выбраться. Почему бы нам не поехать в сторону Тюресе и потом оттуда двинуть на запад или на юг?
Аманда снова пожимает плечами:
– Конечно. Я просто хотела найти безопасное место, где мы сможем зализать раны. У меня их накопилось предостаточно.
Они бредут по дороге в сторону Сиклы. От шоссе, ведущего в Вармдо, их отделяют шумозащитные экраны. Аманда настолько привыкла к тишине, что некоторое время смотрит на экраны с недоумением.
По пути им изредка встречаются аккуратно припаркованные закрытые автомобили. На небе видны облака, но они не спасают от палящего солнца. У Аманды быстро обгорают плечи. Ну и что с того? Надо не забыть внести ожоги в длинный список травм. Она печально вздыхает.
Аманда на ходу дергает ручку очередного автомобиля. Увы, его двери тоже заблокированы. От мысли, что рано или поздно они найдут открытую машину и им придется вытаскивать из нее полуразложившийся, смердящий труп, ее выворачивает наизнанку.
– Надо искать еду и воду. Мы очень ослабли, – говорит Айрис.
Аманда смотрит на устало понурившую голову Сигрид. Дано тоже выглядит не слишком бодро. Она предлагает ему свою помощь. Дано сначала отказывается, но Аманда начинает молча стаскивать рюкзак с его плеч, и он перестает сопротивляться.
– Давай твой тоже возьму, Сигрид, – говорит Аманда, но в ответ слышит угрюмое «нет». Больше она не предлагает помощь.
Они молча идут еще около пятнадцати минут и спускаются в прохладный подземный переход. Аманда хотела бы остаться там навсегда, но им надо двигаться дальше.
Сигрид жалуется, что больше не хочет и не может идти.
– Потерпи, осталось совсем чуть-чуть, – говорит Айрис. – Там, сразу за торговым центром, есть библиотека, в которую мы много раз с тобой ходили.
Да, думает Аманда. Но что нас там ждет? И что мы будем делать дальше?
В первый раз за все это время она задумалась о своем будущем, и эти мысли ей не нравятся.
Откровенно говоря, у нее нет вообще никакого представления о том, что ее ждет в будущем и как она будет жить дальше. Аманда ненавидит ситуации, которые не может контролировать, и поэтому начинает злиться.
Она пытается осмыслить, то что они видели с Дано. Первое предположение, что огонь на вершине Скрапана являлся своеобразным маяком, символом спасения, оказалось ошибочным. Маяк должен предупреждать об опасности, а не заводить в ловушку. Кто-то привлек внимание людей, выманил их из укрытий и собрал в одном месте. Но убивать-то зачем? И потом, убийцы в противогазах были подозрительно хорошо организованы.
И в то же время полыхающий на крыше Скрапана огонь был маяком. Для Аманды, Дано и всех, кто увидел его свет, но не рискнул подойти ближе, кто предпочел поскорее затаиться.
– Интересно, что они сверху кричали в мегафоны? – говорит Аманда Айрис, обходя лежащий у канавы труп.
– Они пользовались ими до или после… «инцидента»? – спрашивает Айрис, кривясь, как от зубной боли.
– Сначала они кричали, потом сбросили барбекю, и, как только взорвались газовые баллоны, сразу подъехали микроавтобусы. В этот момент они снова начали кричать. Мне кажется, микроавтобусы стояли за Скрапаном и ждали, когда барбекю полетит вниз. Думаю, они действовали сообща.
Айрис хмурится.
– Они говорили по-шведски? – спрашивает она.
– Думаешь, это были террористы?
В ответ Айрис только пожимает плечами.
– Ну не знаю, – продолжает Аманда. – Судя по тому, что эти люди носили противогазы и пользовались мегафонами, они вообще не переживали из-за того, что их сложно понять. Они говорили как Дарт Вейдер. А потом началась паника.
Они замолкают. Аманда поворачивается к Дано, который идет чуть позади. Поймав на себе ее взгляд, он пытается улыбнуться, но Аманда видит, что он сильно напуган.
С ним надо больше разговаривать, чтобы он не чувствовал себя одиноким, думает она. К сожалению, разговоры на общие темы никогда не были сильной стороной Аманды, а Айрис нет никакого дела до мальчика. Вероятно, она считает, что забота о нем лежит исключительно на Аманде.
– Они тщательно все спланировали, но потом действовали как дилетанты. Очень странно, – говорит Айрис.
– Опыта им точно не хватало.
Наконец они подходят к библиотеке Дизельверк и кинотеатру. Рядом с банкоматом видят три трупа и детскую коляску. С удивлением Аманда отмечает, что не испытывает никаких эмоций, кроме облегчения оттого, что коляска повернута к ним задом и она не видит, есть ли кто внутри нее.
Они идут между двух зданий. При виде небольшого ресторанчика у Аманды сводит от голода живот.
Они направляются к главному входу, рядом с которым находится небольшая, заполненная примерно на четверть парковка. Аманда тревожно смотрит вперед. Ей очень не нравится, что машины перекрывают обзор.
– Разве мы не будем искать машину с ключами? – спрашивает Айрис.
Аманда только пожимает плечами.
Если они аккуратно припаркованы, значит, у водителей было достаточно много времени на то, чтобы их закрыть и далеко уйти, прежде чем умереть. Надо обращать внимание на машины, рядом с которыми лежат трупы.
Они останавливаются перед главным входом. Двери закрыты. Аманда пытается просунуть пальцы между резиновыми уплотнителями, но все напрасно.
– Кирпич надо искать, – говорит она, постукивая кулаком по стеклу.
– Думаю, проще зайти через другую дверь, – говорит Айрис, указывая пальцем на магазинчик с отдельным входом.
Кто-то притащил темно-зеленый мусорный бак на колесиках и подпер им двери. Крашеные бока бака сильно исцарапаны от многочисленных ударов.
Они заглядывают внутрь и видят вешалки с летней одеждой и яркими купальниками. Они без труда могут зайти в торговую галерею, но что-то их останавливает.
– Значит, внутри кто-то есть? – спрашивает Айрис.
– Не обязательно, – говорит Аманда. – Во-первых, кто-то мог дня два назад подпереть двери, пока было электричество. Во-вторых, кто-то мог поставить контейнер перед закрытием магазина во вторник вечером, когда все только начиналось. В-третьих, возможно, они заранее знали, что электричество будет отключено. Но не исключено, что я ошибаюсь. Понятия на самом деле не имею, кто и зачем это сделал.
– Я тоже, – говорит Айрис.
Аманда видит в ее глазах сомнение.
– Может, не пойдем туда? – спрашивает Аманда. – Там есть супермаркет? Если нет, то пойдем искать другие магазины.
Айрис пожимает плечами:
– Насколько я помню, там торговали деликатесами и товарами для дома.
Молчавшая все это время Сигрид не выдерживает и дергает маму за руку:
– Там есть туалет? Я очень хочу писать.
Айрис гладит ее по голове:
– Ладно, пойдем. Мне тоже нужно, – говорит она и здоровой рукой тянет бак на себя.
Внутри бака что-то щелкает. Затем следует хлопок, и на пол падает спрятанная под крышкой бака леска. На одном конце ее в лучах солнца поблескивает чека гранаты.
Дано реагирует моментально и отталкивает их в сторону.
– Бежим! – кричит он, а Аманда едва не падает на пол.
Не понимая, что происходит, она чудом сохраняет равновесие и одновременно хватает Сигрид. Краем глаза она видит, как Дано ногой заталкивает бак назад в магазин и выбегает вслед за ними на улицу.
Спустя мгновение раздается взрыв.
Эпизод 8
Дано
Дано поднимает руку, когда всего в шести-семи метрах от них раздается взрыв. Под напором взрывной волны стеклянная дверь магазина разлетается вдребезги, но наружная витрина выдерживает. Мусорный контейнер с грохотом врезается в стену здания на противоположной стороне улицы, срикошетив, отлетает на асфальт и, проскакав по дороге, замирает на краю тротуара, чадя и воняя.
Должно быть, ручная граната, думает Дано. Кто-то подложил ручную гранату в мусорный бак, и она сдетонировала, когда мама девочки сдвинула его с места.
В ушах звенит – такой противный металлический визг. С того места, где он лежит, Дано видит Аманду и девочку. Кажется, Аманда что-то говорит, но все, что он слышит, это грохот в ушах, который постепенно сменяется тихим шелестом.
Что происходит? Кто все это сделал? И самое главное – зачем?
Он встает на колени. Правая нога болит. Он поранил ее о булыжник на мостовой, когда падал. Его взгляд останавливается на девочке. Она лежит рядом с ним в неестественной позе, без движения. Глаза закрыты. Изо лба сочится кровь. Дано тянется к ней, зовет…
Никакой реакции.
Нет, Лине, думает он. Ты не можешь умереть, ты не можешь так со мной поступить.
Он кое-как поднимается на ноги и через секунду оказывается уже рядом с девочкой. Он гладит ее по лбу, стараясь не касаться руками раны. Она не глубокая, но грязная. Дано вытаскивает из нее камешек гравия и обнаруживает – о нет! – осколки стекла.
Нет, нет, нет, только не стекло, думает он. Его так трудно доставать, а у них нет даже воды.
Дано хлопает ее по щеке, сначала мягко, а когда девочка не реагирует – посильнее.
Очнись, Лине, очнись, не бросай меня, пожалуйста, останься со мной, и мы вместе будем смеяться, ты будешь дразнить меня, а я буду за тобой гоняться, и ты будешь кричать от восторга…
Кто-то действительно кричит. Но отнюдь не от восторга. Сквозь шум в ушах до его слуха доносится крик, полный ужаса. Он вздрагивает и приходит в себя… Это не Лине, это та самая девочка, чье имя дается ему с таким трудом. Совсем недавно он тренировался произносить его в машине: хотел произвести хорошее впечатление. Си-и-грид-д.
«Сигрид!»
Когда они все упали, мама девочки была довольно далеко. Сигрид же оказалась ближе всех к взрыву и упала первой.
Женщина пытается взять свою дочь на руки, ее лицо скривилось от натуги. Аманда кидается к ней на помощь, помогает поудобнее перехватить девочку. Дано кажется, что это его мама гладит щеку Лине, но все не так. Это не они. Здесь совсем другие люди, но как же они похожи, когда кричат, плачут или молятся.
Шум в ушах начинает стихать. Дано видит, как шевелятся губы женщин, и даже слышит отдельные слова, но не понимает их. Мама девочки пронзительно кричит, ее тело сотрясает дрожь. Аманда пытается ее успокоить, чтобы они вместе посмотрели – вдруг девочка еще жива? Аманда дотрагивается до шеи ребенка, пытается нащупать пульс, затем прижимается щекой к ее рту, ждет, хватает мать за плечи, чтобы та сидела спокойно. Снова ждет.
Затем Аманда что-то говорит, мать девочки прижимает руки ко рту, и на ее лице появляются слезы. Дано наблюдает, как Аманда берет девочку из рук матери и кладет на землю, открывает ей рот и запускает в него свои пальцы. Что-то нащупывает. После чего запрокидывает голову девочки и начинает делать искусственное дыхание. Дано видит, как грудь девочки поднимается и опадает. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…
Следом Аманда прижимается щекой ко рту девочки и снова ждет. Потом снова все сначала: искусственное дыхание, счет, ожидание.
Пожалуйста, молит Дано, пожалуйста, не умирай.
Он подходит, но не очень близко: хочет, чтобы они поняли, что он тоже волнуется. Дано садится напротив Аманды. Мать девочки сидит у изголовья дочери, поджав под себя ноги, и что-то кричит, с силой колотя по земле ухоженными руками.
Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…
Аманда повторяет процедуру в третий раз, но как только она делает паузу, грудь девочки снова опускается.
Хуже всего оказаться беспомощным. Похожее чувство он испытал еще там, на платформе, когда он, как и сейчас, мог только стоять и смотреть, как умирают люди.
Аманда прижимается своими губами к губам девочки – нет, это не просто девочка, это Сигрид, она живой человек, и ее имя Сигрид, ругает он себя, это не безымянное тело, из которого вот-вот вытечет жизнь, – и снова вдувает в них воздух. Раз, два, три, четыре…
«Зажми ей нос», – говорит Дано по-английски и вздрагивает, когда сквозь шум в ушах до него доносится звук его собственного искаженного голоса. «Думаю, так будет лучше», – добавляет он извиняющимся тоном.
Аманда зажимает большим и указательным пальцами нос Сигрид и снова дует. Раз, два, три, четыре, пять…
И вдруг Сигрид делает шумный вздох, еще один, кашляет и начинает дышать. Она жива.
Слезы радости текут по щекам матери, она с облегчением улыбается. Дано издает радостный крик.
Даже Аманда выглядит довольной, но тут Дано замечает, что она начинает беспокойно оглядываться по сторонам.
«Мы должны уходить, – произносит она по-английски. – Те, кто это сделал, могут вернуться. Звук взрыва был слишком громким. Помоги мне ее поднять». И она показывает на брошенную тележку метрах в тридцати от них. «Посадим в нее девочку», – объясняет она.
Дано подхватывает Сигрид за ноги, Аманда – за руки. Девочка явно находится в шоке. Она что-то бессвязно лепечет и крутит головой. Дано различает слово «мама». Ее мать идет рядом, шепчет что-то успокаивающее, целует ее в щеки и лобик.
«Куда мы теперь?» – кричит Дано, по-прежнему плохо слыша собственный голос. Они положили Сигрид в тележку, и ее мать подсунула ей под голову вместо подушки свою красную сумку. Сигрид съеживается на дне, вид у нее сконфуженный.
«Есть у меня одна идея, – говорит Аманда. – Кем бы они ни были, думаю, их цель – запугать людей, поэтому они устраивают западни там, где есть еда. Значит, отправимся туда, где ее нет. Понимаю, что план так себе, но это все, что мы можем сейчас сделать».
Аманда решительно берется за тележку, и они бегут по улице вдоль длинной прямоугольной постройки. Кажется, это какой-то склад. Во всяком случае, на торговый центр мало похоже. Потом здание какой-то компании, чей логотип незнаком Дано. Вдруг он предупреждающе вскрикивает. В последний момент Аманде удается уклониться в сторону вместе с тележкой, избежав столкновения с мертвым мужчиной у стены, чьи ноги вылезли на тротуар. На нем камуфляжная куртка, на лице – следы рвоты. Не оглядываясь, они продолжают бег и добираются до Макдональдса. На стоящих на тротуаре столиках до сих пор лежат брошенные подносы с едой. Одно из колесиков тележки с хрустом ломается, и этот звук больно режет слух Дано. Впереди виднеется какой-то большой магазин, Дано видит буквы ICA, слева – четырехэтажное здание для парковки автомобилей. Он устал, и виной этому не только их отчаянное бегство. Голод снова дает о себе знать. Наконец они достигают угла парковки. Мама Сигрид тяжело дышит. Аманда, напротив, выглядит молодцом. Им приходится еще раз резко уклониться в сторону, чтобы не натолкнуться на погнутый барьер, валяющийся на земле. Должно быть, кто-то сбил его на машине – сломанный столбик валяется рядом у выезда.
«Сюда!» – кричит Аманда. Они пересекают широкую проезжую часть и устремляются к белому двухэтажному зданию на противоположной стороне улицы.
Дано оглядывается. Кажется, их шумное отступление не привлекло ничьего внимания, но звон в ушах и безмерная усталость не дают ему расслабиться. Голова кружится от обезвоживания, живот сводит от голода, и он едва держится на ногах.
Они останавливаются. В углу парковки под навесом стоят две машины. Аманда проталкивает тележку между ними и вынимает из нее Сигрид, о чем-то ее спрашивает, в ответ девочка качает головой, они несут ее ко входу в какое-то здание и осторожно ставят на тротуар.
Дано смотрит на вывеску над входом. «Baddexperten». Над буквой «а» две точки, и он не знает, как это читается.
«Что это?» – спрашивает он Аманду, наблюдая, как та пытается открыть дверь.
«Магазин кроватей, – пыхтя, отвечает она. – Будет очень странно, если кто-нибудь попытается устроить ловушку в таком месте». И с этими словами она надавливает плечом на дверь.
Айрис
Айрис с облегчением вздыхает, когда видит, что Аманде после долгих усилий наконец удалось раздвинуть двери примерно на полметра. Мало, но вполне достаточно, чтобы они смогли пройти.
Айрис, дрожа, заходит внутрь. Пока Аманда закрывает за собой двери, Дано быстро подходит к следующему препятствию, которым, по счастью, оказываются обычные стеклянные двери. Он без труда их открывает, осторожно заходит внутрь и останавливается.
– Думаю, что здесь есть трупы, – сказал он ей по-английски. – Воняет.
Айрис становится дурно. Все эти смерти должны когда-нибудь прекратиться. Она сжимает руку Сигрид. Та выглядит очень усталой и измученной. Кажется, она не понимает, что Айрис едва ее не потеряла.
Я должна собраться с силами, думает она. Я должна справиться со всем этим ради нее.
Она вздыхает.
– Значит, нам придется их убрать, – говорит она, медленно входя в магазин.
– Мама, что мы будем здесь делать? – спрашивает Сигрид.
– Пока побудем здесь, – говорит она. – Иди отдохни и найди себе что-нибудь поесть.
Магазин двухэтажный. На первом этаже – отдел текстиля с подушками, простынями, пуховыми одеялами и покрывалами, а на втором – открытый выставочный зал с готовыми кроватями и другой мебелью для спальни.
Дано заглядывает за кассы и через несколько секунд знаками показывает, что туда не стоит заходить.
– Женщина, – поясняет он и изображает отвращение на лице.
Айрис благодарно улыбается ему и ведет Сигрид на второй этаж.
Она давно хочет поговорить с мальчиком и задать пару вопросов, но сейчас она слишком измотана и ей не до этого.
К сожалению, на втором этаже пахнет еще сильнее. Она просит Сигрид сесть на детскую кровать, покрытую одеялом с Бэтменом, и подождать, пока она все осмотрит. В зале стоит около тридцати кроватей. Она наклоняется, чтобы заглянуть под них. Трупов под кроватями нет. Может, запахи так же, как дым, поднимаются вверх?
У Айрис нет никаких сил. Она хочет упасть на кровать, закрыть глаза и не просыпаться, пока не кончится весь этот кошмар.
Дано поднимается по лестнице.
– Аманда наводит внизу порядок, – говорит он и протягивает ей пакет. – А это я нашел в комнате для персонала.
Айрис заглядывает в пакет. Внутри лежат две банки кока-колы, три бутылки газированной воды и две большие шоколадки. Айрис была готова расцеловать Дано.
Они сидят на покрывале и молча пьют. Сигрид и Айрис сначала выпивают на двоих бутылку минералки, затем банку кока-колы, а Дано – воду. С непривычки он морщится, но все-таки осушает бутылку. Айрис разламывает плитку шоколада на три равные части. Они едят и слушают, как Аманда, ругаясь, вытаскивает тело женщины из магазина.
Доев шоколад, Дано достает из кармана джинсов маленькую плоскую коробочку, мобильный телефон и кабель и идет к окнам, выходящим на боковую улицу. Айрис снимает с Сигрид джемпер и брюки, чтобы сложить их на кровати, и наблюдает за Дано, который подключает телефон к коробочке и кладет их на подоконник.
– Зарядное устройство на солнечных батарейках, – поясняет он. – Хочу узнать, который сейчас час.
– Не то чтобы нам так уж нужно следить за временем, – прибавляет он с грустной улыбкой. – Но все же.
Сигрид крепко спит. Внизу громко хлопает дверь, и через минуту к ним присоединяется Аманда. Айрис вручает ей бутылку воды, банку колы и шоколадку. Лицо Аманды расплывается от радости.
– Наконец-то нам улыбнулась удача, – говорит она с набитым ртом. – Я нашла два ключа в кармане у женщины. Один к главной двери, я уже ее закрыла, а другой – от машины на стоянке. Отныне мы полноправные владельцы «субару-аутбэк».
Телефон Дано издает громкий звук и включается. Послеполуденное солнце быстро зарядило аккумулятор. Дано подходит к окну и смотрит на экран.
– Который час? – спрашивает Айрис.
– Семнадцать пятнадцать, – говорит он. – Сети нет.
– Кто бы сомневался, – ворчит Аманда.
Некоторое время они сидят молча.
– Спасибо, – внезапно говорит Айрис. – Вы оба спасли ее. Я не знаю, что было бы… если бы я…
Она замолкает и тихо плачет.
– Не плачь, – говорит Аманда. – Только напрасная трата воды.
Айрис смеется сквозь слезы и смотрит на девушку. В дополнение к старым ранам на лице и спине у Аманды прибавились большая ссадина на руке и глубокая царапина на коленке.
У Дано нет ран, но зато его футболка и джинсы порваны в клочья и покрыты грязью. Похоже, ему пришлось немало поползать по земле.
Следом Айрис переводит взгляд на свою повязку и поминает недобрым словом бабку, выскочившую перед ней на дорогу. Наверное, она давно мертва, внезапно думает Айрис и трет глаза. Затем она смотрит на свои грязные ногти.
– Господи, в кого мы превратились, – говорит она Аманде и вздыхает.
– Эскадрон гусар летучих, – отвечает та.
Айрис пристально смотрит на Дано. Тот замечает ее взгляд и нервно съеживается.
– А что приключилось с тобой? – спрашивает она максимально дружелюбным тоном.
Сначала он просто смотрит в пол и крутит в руках бутылку.
– Мы… приехали на поезде из Сирии. Я имею в виду… из Копенгагена. Но мы приехали из Сирии. Мы сбежали в январе. Мы больше не могли там оставаться.
Он рассказывает им про свою мать, которая стала чем-то вроде паршивой овцы в тамошнем консервативном обществе. Дедушка Дано с детства убеждал дочь, что она должна стать личностью. Они были родом из богатой семьи, а мать Дано – единственным ребенком. Ее отец хотел, чтобы у нее были такие же возможности, как у мужчин. Она еще училась на юридическом, когда встретила отца Дано, молодого врача, который только-только закончил институт.
– Мы жили очень хорошо, – говорит Дано. – У моего деда было много денег, а мой отец был доктором. Моя мать была хорошим адвокатом, и, поскольку мы алавиты
[1], у нас были… привилегии.
Но у его матери были свои взгляды на жизнь, и она часто говорила то, что не нравилось людям. Она боролась за права женщин.
– Она занималась семейным правом в одной юридической фирме, – говорит Дано. – И мама требовала равных прав для женщин. Был громкий случай, когда она пыталась помочь матери сохранить опеку над сыном после того, как ему исполнилось тринадцать лет. У нас разведенные женщины теряют опеку над сыновьями, когда тем исполняется тринадцать, и над дочерями, когда им исполнится пятнадцать. Но не отцы. Мама попыталась это изменить. Многие люди злились на нее за это.
Когда разразилась война, они, живя в Дамаске, почти не заметили ее, продолжая жить как обычно. Но постепенно ситуация ухудшалась.
– Становилось все хуже и хуже. Война приблизилась к столице, и атмосфера изменилась. Люди стали злыми и агрессивными. Мы терпели, сколько можно, а потом нам пришлось уехать, – говорит Дано.
В январе, рассказывает он, отец наконец принял деньги от деда Дано, чтобы они могли убежать. Транзитная виза, путешествие по Ливану в переполненном автобусе, плавание на грузовом судне из Триполи в Мерсин в Турции, затем такси, микроавтобус и, наконец, путь пешком до западного побережья Турции.
– Наше путешествие прошло довольно гладко, у нас было почти тридцать тысяч долларов США и двадцать тысяч евро; по крайней мере, это то, что я слышал из разговоров родителей. Но мы потратили все это, и к тому времени, когда оказались в Швеции, у нас уже ничего не осталось.
Айрис пытается расспросить его о путешествии по Европе, о том, как они плыли на лодке в Грецию, но Дано отвечает коротко:
– Нам сильно повезло.
Соглашение ЕС с Турцией вступило в силу только через несколько дней после того, как они вышли на берег.
– Мы прибыли сюда, – сказал он. – В Копенгагене купили билеты до Стокгольма. У нас были паспорта, поэтому проблем не было. Нам повезло. Все прошло хорошо.
Он замолкает и безучастно смотрит в пустое пространство.
– Сколько же вас было там?
Дано вздрагивает.
– Пятеро, – говорит он задумчиво. – Мать, отец, Лине, Билал и я. Лине было пять, Билалу – восемь месяцев.
Айрис глубоко вздыхает:
– Как… я имею в виду, где…
Дано по-прежнему смотрит вдаль.
– Поезд остановился в шестнадцати километрах к югу от Стокгольма, – рассказывает он. – Я измерил расстояние по карте на своем мобильном. Электричество исчезло, поезд встал, и, когда мы вышли из вагонов, все заразились.
Его глаза наполнились слезами. Айрис не хочет больше расспрашивать его, не хочет, чтобы он снова все вспоминал. Но Дано продолжает рассказ сам:
– Билал… – Он запинается, прочищает горло и несколько раз моргает. – Билал умер у меня на руках.
Аманда молча прижимает Дано к себе. Сначала он сопротивляется и отталкивает ее, но потом сникает и начинает рыдать у нее на руках. Айрис, которая с трудом сдерживает слезы, не может удержаться от мысли, что это самая трогательная сцена с участием Аманды, которую она видела в своей жизни. Действительно должен был случиться апокалипсис, чтобы такое стало возможным, думает она.
Вскоре Дано сворачивается клубочком рядом с Сигрид и засыпает. Айрис наблюдает за ними и думает, как смешно, наверное, выглядит это со стороны: двое детей и два взрослых, сгрудившиеся на одной маленькой детской кровати, в то время как в их распоряжении целый зал, забитый двуспальными кроватями.
– Пойду-ка я поищу еще чего-нибудь съестного, – шепчет Аманда. – Нам нужны еда и место, где ее готовить. Кем бы ни были те люди, которые заминировали вход в супермаркет, они не смогут наставить ловушки повсюду. У них не было столько времени. Нам, должно быть, не очень-то повезло с выбором места.
– Но зачем они это делают? – вздыхает Айрис. – Разве и без того мало бед?
Аманда пожимает плечами:
– Я вот думаю, не те ли это парни, что торчали на крыше Скрапана, – говорит она. – Должно быть, они носили противогазы, чтобы защитить себя от вируса. И если они атаковали тех, кто оказался к нему невосприимчив, это означает, что они видят в нас угрозу. Может быть, мы сами носители вируса, хотя и не болеем?
– Звучит логично… Но как это осуществить на практике? Даже если только полпроцента из нас имеют иммунитет, то это будет как минимум пять тысяч в одном только Стокгольме и в десять раз больше по всей стране. Как можно уничтожить за раз такую массу народа?
Аманда пожимает плечами:
– Возможно, я ошибаюсь. Но если они действительно хотят всех уничтожить, то должны действовать очень быстро. Чем больше проходит времени, тем опаснее мы становимся. Мы ведь можем собираться в отряды и давать отпор.
– Да, но кто они? Откуда у них оружие? И откуда они знают, что делать?
– Понятия не имею.
Снова воцаряется тишина. Айрис наклоняется и гладит спящую дочь по щеке. Забыв про руку, она снова опирается на нее и едва не вскрикивает от боли.
– Там есть туалеты? Мне очень надо.
– Два. В бачках должна быть вода, но старайся экономить, – говорит Аманда, а потом с улыбкой добавляет: – Еды у нас тоже нет, значит, ходить по-большому нам не грозит.
Они спускаются вниз вместе. Смеркается. Айрис берет мобильный телефон Дано, чтобы проверить время и узнать, насколько он зарядился. Двенадцать процентов, 19.23. Впрочем, какая разница, сколько сейчас времени?
– Закрой за мной дверь, – велит Аманда, когда они подходят к входной двери, и достает связку ключей. – Хочу сходить на разведку, – говорит она, показывая рукой на большое здание на южной стороне автостоянки. – Там есть супермаркет и туристический магазин. Если что, вернусь и возьму Дано, чтобы он помог мне дотащить все это.
– Захвати каталог в туристическом магазине, если найдешь, – говорит Айрис.
– Хм… хорошо…
– А что? Лучше внимательно изучить его, чем хватать с полок все подряд.
Аманда кивает:
– Хорошо, один каталог и скидочные купоны. На этой неделе действует акция – купи две пачки кофе по цене одной. Я могу идти?
Они улыбаются, и Аманда открывает двери.
– Будь осторожна, – на прощанье говорит Айрис.
Закрыв дверь, Айрис направляется в комнату для персонала. Дети спят. Когда она входит внутрь, то едва не задыхается от зловония и сразу вспоминает, как открыла дверь спальни, чтобы вынести Филиппа. Пепельный цвет его кожи, приторный, вязкий запах и темно-красная слизь, вытекающая у него изо рта, когда они с Амандой стаскивали на пол его тело.
Айрис чувствует, что ей начинает не хватать мужа. Их отношения не были особенно пылкими в последний год или даже два – одна длинная унылая рутина, в которой больше не было места страсти. Но он был ее мужем, они принадлежали друг другу, и у них была дочь, пусть даже он не был биологическим отцом Сигрид.
Воспоминание о том, как они завернули Филиппа в простыню и ковер из гостиной и тащили по полу, постоянно приходит ей на ум. Как ужасно, что это ее последнее воспоминание о муже. Слава богу, Сигрид не пришлось этого видеть.
Она часто мечтала, чтобы именно Филипп был отцом Сигрид. В сущности, он был им, потому что настоящий отец ее ребенка никогда не был идеалом. Она встретила Филиппа, когда уже была беременна, и после небольшого романа наконец убедилась, что он искренне хотел стать отцом для ее ребенка. Они поженились за несколько недель до рождения Сигрид, главным образом потому, что это автоматически делало Филиппа законным опекуном Сигрид, но и самой Айрис понравилось жить в браке и чувствовать себя защищенной.
Да, то была мирная жизнь, думает она, заходя в туалет. Она по привычке закрывает дверь, но, оказавшись в темноте, тут же ее распахивает.
Как родитель, Филипп всегда был лучше нее. И именно поэтому она жалела, что он не был настоящим, биологическим отцом Сигрид. Айрис боялась – и эта мысль грызла ее постоянно, – что в один прекрасный день некто постучит в ее дверь и скажет, что Сигрид его дочь.
Айрис расстегивает брюки, стягивает их вниз и садится на унитаз. Как странно делать такие обычные вещи в такой необычной обстановке, думает она.
Странная мысль вертится в голове: ей кажется, что Сигрид жива только потому, что Филипп не был ее биологическим отцом. Кто знает, какой у ее дочери был бы набор генов, если бы половина ее ДНК была от Филиппа, а не от малознакомого парня из Кунгсхольмена, у которого она даже фамилию не удосужилась узнать. Их знакомство ограничилось лишь той короткой ночью, когда была зачата Сигрид. Вероятно, он тоже мертв, но, наверно, в его организме была какая-то сопротивляемость этому вирусу или, по крайней мере, от него не досталось ничего генетически вредного, так что Сигрид унаследовала от нее все необходимые гены.
Айрис продолжает сидеть некоторое время на унитазе даже после того, как закончила свои дела. Господи, как она устала. Все происходящее кажется ей бесконечным кошмарным сном, который никогда не закончится. Абсолютное безмолвие. Она решает посидеть еще пару минут.
Затем она слышит стремительно нарастающий гул снаружи. Она подтягивает брюки, беспомощно возится с пуговицами, пытаясь застегнуть их одной рукой, и автоматически смывает за собой. Привычка оказалась сильнее рассудка. Айрис выбегает из туалета. Гул усиливается и становится знакомым – шух-шух-шух… Выбежав в холл, она видит Дано и Сигрид, которые успели проснуться и теперь испуганно смотрят на парковку.
В этот момент все они видят идущий на посадку вертолет.
Аманда
Аманда быстро идет по парковке к главному входу, крепко сжимая дубинку в руке. Она на ходу разглядывает вывески на фасаде и сразу находит рекламу нужного ей туристического магазина. Надо прихватить пару каталогов для Айрис, чтобы она могла выбрать все необходимое для жизни в постапокалиптическом мире, думает она.
Широкие раздвижные двери плотно закрыты, и, похоже, на этот раз за ними не скрываются никакие сюрпризы.
Но Аманда решает не испытывать судьбу и направляется в крытую зону выгрузки товара, которая тянется по всему периметру здания.
Внешняя стена сделана из матового стекла. Вдоль внутренней стены установлены три погрузочные рампы, возле одной из которых припаркован грузовик. Аманда тихо присвистывает, когда видит, что секционные ворота, ведущие на склад, подняты.
Аманда подбегает к машине и дергает водительскую дверцу за ручку. Она открывается, и в кои-то веки наружу не вываливается труп. Аманда забирается в кабину и находит ключи в замке зажигания. Ну наконец-то ей улыбнулась удача.
Не обнаружив больше ничего интересного, Аманда, несмотря на боль во всем теле, взбирается на рампу. Она заглядывает через поднятые ворота внутрь склада, но в потемках почти ничего не видит.
Черт, надо было взять у Дано телефон, чтобы использовать его в качестве фонарика, думает она.
На вывеске у ворот написано, что этот погрузочно-разгрузочный док предназначен для обслуживания магазинов сети «Системболагет». Судьба продолжает насмехаться над Амандой. В любое другое время она бы с удовольствием прихватила с собой пару бутылочек вина, но сейчас не видит никакого смысла тратить время и силы на алкоголь.
Аманда замирает в раздумье. Какую ловушку они могли подстроить на этот раз? Поставили еще одну гранату на растяжку? Спрятали в темноте автомат и привязали к его курку проволоку? Подвесили к потолку топор?
Нет, Аманда не верит, что они настолько тщательно подготовились и все предусмотрели. Она глубоко вздыхает и делает первый шаг. Затем второй, третий, четвертый, пятый… Ничего не происходит.
Она останавливается и ждет, когда ее глаза привыкнут к темноте. Довольно жутко стоять одной в незнакомом месте и ничего при этом не видеть.
Внезапно Аманда замечает тонкий лучик света в нескольких метрах от себя, а потом слышит звук. Слух Аманды еще не полностью восстановился после взрыва, поэтому сначала звук кажется очень тихим. Но он не монотонный, а скорее, ритмичный, словно кто-то тащит тяжелый мешок по неровному бетонному полу. Она прислушивается и определяет, что источник находится позади нее. Внезапно звук становится очень громким.
Аманда возвращается к воротам и украдкой выглядывает наружу. Она уже собирается спрыгнуть с рампы, но застывает на месте, когда видит зависший над парковкой желтый вертолет скорой помощи.
Не успевает в ее голове пронестись мысль: «Ура! Помощь пришла», как боковая дверь вертолета открывается и из него выскакивают два человека в темной одежде и противогазах. У одного из них в руках пистолет, у другого – автомат.
Ее охватывает паника. Что делать? Ждать или бежать со всех ног? Притвориться мертвой или драться?
Это те самые люди? Сложно сказать. Они, безусловно, могли принимать участие в бойне у Скрапана, но она не помнит, чтобы кто-то из тех людей пользовался пистолетом или носил джинсы.
Аманда оглядывается по сторонам. Что делать, что делать? Остаться на месте? Но они сразу обнаружат ее, если придут сюда. Вернуться на склад и затаиться в темноте за воротами? Еще хуже. Прятаться под грузовиком? Тоже не вариант. Клиренс настолько высокий, что ее будет видно издалека.
А если залезть на крышу кабины?
Она быстро подбегает к грузовику, спрыгивает с рампы и осторожно открывает водительскую дверцу. Вращающиеся лопасти вертолета заглушают любые звуки, но Аманда соблюдает осторожность. Она залезает в кабину, ставит левую ногу на подлокотник двери, но резко останавливается и возвращается в кабину за ключами. Затем забирается на крышу и закрывает дверцу. Никто не может услышать громкий хлопок, поэтому Аманда спокойно прижимается к грязной крыше и начинает вести наблюдение за вооруженными мужчинами.
Они стоят рядом с вертолетом и что-то обсуждают. Наконец человек с пистолетом жестом отдает пилоту команду улетать, и вертолет начинает медленно набирать высоту.
Когда наступает тишина, мужчины поворачиваются ко въезду в зону выгрузки товара, где скрывается Аманда. Человек указывает пистолетом в сторону Аманды. Этот жест нельзя ни с чем перепутать.
Айрис
Этого не может быть, думает Айрис, прячась за метровой коробкой, набитой доверху цветными подушками с ценником «3 по цене 2». Как хочется проснуться и чтобы все оказалось просто сном.
Она наблюдает за тем, как два вооруженных человека медленным шагом идут именно к тому зданию, в котором исчезла Аманда. У одного в руках автомат, у другого – пистолет. Один высокий и мускулистый, другой намного ниже ростом, но зато в нем чувствуется военная выправка. Тип с автоматом выглядит каким-то неуклюжим. Словно только в кино видел, как следует обращаться с оружием.
Но от этого они не стали менее опасны. Скорее наоборот.
– Что будем делать? – шепчет Дано.
Айрис качает головой. Откуда ей знать? В голове пусто до звона. Никаких мыслей.
– Разве мы не можем их отвлечь? – спрашивает он. – Или хотя бы разделить их?
Он прав, думает она. У Аманды только полицейская дубинка, и поэтому она практически беззащитна, но в любом случае у нее будет больше шансов против одного вооруженного человека в противогазе, чем против двух.
– Ждите здесь, – говорит она и, не дожидаясь ответа, отходит к детской кроватке.
Ей повезло. Ключи от машины по-прежнему лежат там, где Аманда их оставила.
– Оставайтесь здесь и никуда не выходите, – говорит она по-английски Дано. – Заприте за мной дверь. Я возьму машину и отвлеку их. Надеюсь, они погонятся за мной и Аманда сможет убежать. Я буду ехать достаточно быстро, чтобы они не смогли по мне попасть, а потом вернусь. Ок? – Она садится на корточки перед Сигрид и говорит с ней по-шведски: – Я должна сесть в машину и немного покататься, чтобы люди с оружием не нашли Аманду. Все будет хорошо. Я буду ехать очень быстро и скоро вернусь. Оставайся здесь с Дано. Вы никуда не должны уходить, пока мы с Амандой не вернемся. Ты поняла?
Она видит страх в глазах дочери и хочет сказать, что возьмет ее с собой, что никогда не отойдет от нее, но она знает, что для Сигрид здесь будет безопаснее. «Субару» припаркован далеко, и люди с оружием ее не заметят. Что бы она ни делала, когда заберется в машину, – сигналила, заводила мотор, хлопала дверцами, – главное, чтобы они не догадались, что она не одна.
И если они поймают ее, то Аманда, скорее всего, спасется и позаботится о Сигрид. Если Сигрид сядет с ней в машину, то они могут обе погибнуть.
– Ты меня поняла?
Сигрид кивает. Слезы текут по ее щекам.
– Прости, – говорит Айрис. – Прости меня, но я должна это сделать.
Она целует дочь в лоб, крепко обнимает ее и зарывается лицом в ее длинные волосы. Она хочет надышаться ее запахом и гонит прочь мысль, что, возможно, видит ее в последний раз.
Я скоро вернусь, стиснув зубы, думает она. Очень скоро.
Дано
Дано толкает двери. Сперва пугается, что они закрыты, но, навалившись всем своим весом, чувствует, что они все-таки поддаются. Наконец двери захлопываются за ним, он их запирает и бежит вверх по лестнице, к Сигрид.
Она сидит на груде коробок на полу, совершенно растерянная оттого, что ее мама ушла и оставила ее здесь одну.
Дано и сам не уверен, что это было правильным решением, но что есть, то есть. Просто так сидеть и ждать сложа руки, надеясь, что Аманда выкрутится в одиночку, было нельзя. Внезапно он понимает, что она нужна им, Аманда. Айрис тоже кажется ему решительной и практичной, но удастся ли ей одной вытащить их из этого болота?
Сигрид что-то говорит, Дано не понимает что. Краем глаза он следит, как «субару» дает задний ход и выезжает с парковки.
Дано гладит девочку по голове. Он так перепугался, увидев ее лежащей на земле, и испугался еще больше, когда в его мозгах что-то щелкнуло и он внезапно решил, что перед ним Лине.
– Будем ждать, – как можно более уверенно произносит он. – Хорошо?
– Хорошо, – нерешительно кивает Сигрид.
Дано задумывается, что бы мог значить этот вертолет скорой помощи. То, что это была именно скорая помощь, он уверен абсолютно, потому что у него на боку была зеленая с желтым эмблема – точно такая же, как на машинах скорой в Дании. Дано видел их, когда они перешли границу. Они стояли и словно только и ждали, когда беженцы пересекут заветную черту, чтобы обрушиться на них.
В одном он уверен точно: двое, что выпрыгнули из вертолета, были такими же врачами, как и парни из автофургона, которые стреляли в каждого, кто появлялся рядом с тем высотным зданием. Те же противогазы, то же неизвестное снаряжение.
По мнению Дано, к армии они не имели никакого отношения. Ему еще не доводилось видеть шведские войска, только сирийские, ливанские, турецкие, греческие, македонские и сербские, но он был уверен, что солдаты этой страны должны носить специальную униформу, а у этих людей ее не было.
«Страшно», – полувопросительным-полуутвердительным тоном произносит тихо Сигрид рядом с ним и, прижавшись к Дано, с силой стискивает его руку.
Перед его глазами мелькает картинка, как Лине вместе с папой навсегда исчезают с платформы и из его жизни.
«Да, – кивает он, наблюдая, как Айрис едет по направлению к складу. – Страшно».
Айрис
Выйдя на парковку, Айрис даже не оглядывается, чтобы проверить, запер ли Дано за ней дверь. У нее на это нет времени. Она должна ему доверять. Пригнувшись, Айрис подбегает к темно-красному хетчбэку.
С ужасом, сдавившим грудь, она нажимает кнопку сигнализации. Раздается короткий звуковой сигнал. Машина мигает фарами, и двери открываются. Назад дороги нет. Айрис садится за руль и молится, чтобы ее никто не услышал. Она тихо закрывает дверь, вставляет ключ в замок зажигания и поворачивает его, не нажимая на газ. Конечно же, такой автомобиль заведется и без него.
Магнитола оживает. Громкое шипение и треск заполняют машину, и Айрис начинает беспорядочно бить по кнопкам, чтобы выключить звук. Проходит целая вечность, прежде чем ей удается выключить радио. В наступившей тишине стук ее сердца не кажется таким оглушительным. Надавив на газ, она сдает назад и благодарит небеса, что сломала левую, а не правую руку. Она ни за что не смогла переключать передачи левой рукой.
Она выезжает с небольшой парковочной площадки и тихо едет по дорожке. Основная дорога находится всего в десяти метрах от нее, но металлические столбы перегораживают путь, и ей приходится ехать в объезд. Айрис добавляет газа и едет к основной парковке.
Айрис пытается сохранять спокойствие. Делает глубокий вдох, но ей кажется, что кислород перестал поступать в легкие. Она не знает, что делать дальше.
Выехав с кругового перекрестка, она сильнее нажимает на газ. Машина послушно разгоняется.
Когда стрелка спидометра доходит до восьмидесяти километров в час, Айрис наконец замечает людей. Ее появление шокирует их. Они наводят на нее оружие и прицеливаются, но противогазы им явно мешают.
Она вжимает в пол педаль газа и одновременно кладет руку на клаксон.
Когда до людей остается не более десяти метров, Айрис удается разглядеть их. Судя по росту и фигурам, перед ней мужчина и женщина. Женщина с пистолетом кажется очень спокойной. Она невозмутимо останавливается на середине дороги и направляет пистолет прямо на Айрис. Мужчина дергается, не зная, что делать.
Когда расстояние между ними сокращается до нуля, в голове у Айрис внезапно проносится мысль: А они точно преступники?