Отхлебнув пару глотков, Дайнека зашла с фланга:

– Нет, но это неудивительно. Я уронил и потерял электрический фонарь Уэйнрайтов, а на дороге было темно.

— Не знаете, кто присматривает за домом? — Она кивнула на особняк.

Г. М. атаковал Крафта:

Таисия Ивановна повторила то, что сказала вчера:

— На днях приезжал садовник. Больше там никто не бывает.

– Вы отправились туда с отрядом копов в автомобиле. Очевидно, вы включили фары. По вашим словам, вы прибыли около без четверти час. Однако оружие нашли еще позже. Вы тоже его не заметили?

Когда Дайнека уходила от Перевозниковых, она запнулась о черные туфли, которые старик тут же надел, чтобы проводить ее до калитки.

Выйдя на улицу, Дайнека остановилась.

– Нет, сэр, и в этом нет ничего странного. Мы ехали в противоположном направлении, по другой стороне дороги.

— «Силвано Лоттанци»… Боже мой! — Она обернулась, а потом побежала домой и прямиком направилась в отцовскую спальню. Открыла шкаф с обувью, достала одну пару, поднесла к свету и прочитала надпись внутри ботинка:

— «Силвано Лоттанци, калцилайо»… Сапожник…

Г. М. надул щеки и сложил руки на животе.

Ботинки, которые она держала в руках, отец шил на заказ в мастерской дорогого итальянского сапожника. Такие ботинки стоили пять тысяч евро.

Там, в доме у стариков, она споткнулась о ботинки этой же марки. И те ботинки принадлежали Савелию Васильевичу Перевозникову.

– Поймите, я не говорю, что это странно. Все, что мне нужно, – это информация. Далее, записка о самоубийстве. Она у вас при себе?

Ночью Дайнека проснулась от какой-то тревоги. Лежа в постели, смотрела на потолок. Казалось, что по белой поверхности мечутся желтые тени. Вскочив на ноги, подбежала к окну и увидела языки пламени.

Сначала ей показалось, что горит таинственный особняк. Потом, перебежав к другому окну, она поняла, что это — костер на его газоне. Дайнека стояла у окна до тех пор, пока он не потух, однако никого не заметила.

Крафт достал листок бумаги, лежавший между страницами записной книжки. Как я говорил, это был всего лишь маленький клочок, вырванный из кухонного блокнотика для памяток, с нацарапанным карандашом текстом:

Когда чуть-чуть рассвело, она опять подтащила лестницу и перебралась на соседний участок. Костер еще тлел. Непрогоревшие деревяшки переливались искристыми сполохами. Дайнека пошевелила золу носком своего ботинка и вынула оттуда обугленный газетный кусок.



— Розовый заяц, — прочитала она. — Химчистка «Розовый заяц»…

«Джульетта умерла как леди. Никаких обвинений. Я люблю всех. Прощайте».

Дайнека перевернула бумажку и на обратной стороне прочитала заголовок статьи:

— Кровавая расправа в компании «Посейдон»… Восемь трупов… Похищены деньги… Никто не остался в живых…



Дайнека почувствовала дрожь сначала в руках, потом затряслись колени. Она рванула к забору и забралась на него с немыслимой быстротой. Еще через мгновенье она была на своей стороне. Схватив Тишотку, вбежала в дом. Закрыла дверь на замок, поднялась в свою комнату и тоже заперлась. Этого показалось мало, она забралась под одеяло и накрылась им с головой.

Минут через десять Дайнека была готова обдумать то, что случилось. Этой ночью на соседнем участке сожгли газетные вырезки, которыми, по словам Таисии Ивановны, увлекался Савелий Васильевич. Это подтверждает найденный клочок с рекламой химчистки «Розовый заяц», который она заметила в доме у стариков, когда рассыпалась упавшая папка.

Г. М. прочитал записку вслух, и мне пришлось прикрыть глаза ладонью. Он печально посмотрел на меня:

На этом же клочке, с другой стороны — заметка о кровавой расправе в офисе «Посейдона». По словам старухи, она там работала. Получается, старики имели отношение к этому делу. Иначе зачем собирали вырезки? А если пришить к истории особняк, в котором они тайно хозяйничали, дорогую одежду и обувь, легко предположить, куда ушли деньги из офиса «Посейдона».

— Неужели старики убили всех восьмерых?… — Содрогнувшись, Дайнека поняла, что никогда не сможет в это поверить.

– Доктор Кроксли, вы видели это?

Сомнения заставляли ее мысли метаться в разные стороны.

— А если — они? Да это же просто какие-то Бонни и Клайд…

– Да.

Никогда еще она не желала так сильно, чтобы маленькая стрелка часов подошла к девяти, а большая к двенадцати. Ровно в девять часов утра Дайнека позвонила Сергею Вешкину.

— Послушай, Дайнека, — сердито сказал он. — Я, конечно, понимаю, что ты просила ускориться, но…

– Это почерк миссис Уэйнрайт?

— Сережа, Сережа! Я не за тем!

— Прямо таран какой-то, а не девчонка. Ну, чего тебе еще нужно?

– И да и нет. Я бы сказал, что это ее почерк при сильном напряжении эмоций.

— Все, что сможешь найти про убийства в офисе «Посейдона». — Она беззастенчиво пользовалась дружеским расположением Вешкина.

– Слушайте, доктор. – Г. М. явно был смущен. – Вижу, вы очень любили эту женщину. Я спрашиваю не из праздного любопытства. По-вашему, миссис Уэйнрайт намеревалась покончить с собой?

Услышав слово «убийство», Вешкин встревожился:

— Постой. Во что ты опять вляпалась?

– Да.

— Ни во что, — как можно беспечней отмахнулась она. — Это случилось лет десять-двенадцать назад. Очень надо, пожалуйста, найди все, что сможешь. Лучше, если копию материалов дела…

Вешкин остановил ее:

– Прошу прощения, сэр, – вмешался суперинтендент Крафт, хлопнув себя кулаком по колену, – но в этом вся проблема. Если эти двое собирались покончить с собой, зачем было их убивать?

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?… Совсем обнаглела… Копию дела ей подавай, — он немного смягчился: — Может, и дела-то никакого не было. С чего ты это взяла?

Меня это тоже озадачивало. Но Г. М. покачал головой:

— Было! — убежденно заявила Дайнека.

— Это случилось в Москве?

— Да, об этом даже в газетах писали.

– Тут может не быть никакой загадки, сынок. Возможно, они собирались совершить самоубийство, но им не хватило духу. Такое случалось много раз. Тогда появился некто третий, желающий видеть обоих мертвыми, и застрелил их. Только… – Он продолжал хмуриться, барабаня пальцами по записке, словно какая-то тайная мысль беспокоила его, как диспепсия. – Давайте смотреть фактам в лицо. Мы имеем дело с тем, что пресса именует «преступлением из-за страсти». Незачем гадать о мотивах. Кто-то ненавидел либо миссис Уэйнрайт за ее связь с Салливаном, либо Салливана за связь с миссис Уэйнрайт достаточно сильно, чтобы прикончить обоих.

— Отец знает? — строго спросил Сергей. — Знает, для чего тебе это нужно?

– Похоже на то, сэр, – согласился Крафт.

— Знает! — уверенно соврала она, резонно предположив, что Сергей не станет звонить отцу.

– Следовательно, нам придется копаться в грязи, хотим мы того или нет. Лично я, – откровенно заявил Г. М., – обладаю грязным умом и обожаю скандалы. По словам доктора, Алек Уэйнрайт считал, что его жена с кем-то путается, задолго до того, как она познакомилась со злополучным Салливаном.

— Для чего?

– Она клялась мне… – начал я.

— Делаю курсовой.

– Да, знаю. Тем не менее мне хотелось бы услышать менее предубежденного свидетеля. Когда мы сможем поговорить с мужем?

— Это по какой же дисциплине? — усомнился Сергей.

— Правоведение.

– Об этом вам придется спросить Тома. Думаю, не сейчас и, вероятно, не так скоро.

После продолжительного молчания он тихо спросил:

– А вы когда-нибудь слышали что-то о любовных связях миссис Уэйнрайт?

— С каких пор на твоей специальности правоведение изучают?

– Никогда.

— Сережа, — проникновенно сказала она. — Сколько лет назад ты закончил учебу?

Г. М. посмотрел на Крафта:

— При чем тут это?

— При том, что с тех пор многое изменилось.

– Как насчет вас, сынок?

— Ладно, — ответил он. — Если что-то найду — позвоню.

Остаток дня Дайнека провела в Интернете. Нашла только одно упоминание о том, что случилось в офисе «Посейдона»: вечером тридцать первого декабря там были убиты восемь человек, которых обнаружили сотрудники, пришедшие после праздников на работу. Среди погибших — трое из руководства и юрист компании «Посейдон». Кроме них, обнаружили трупы четырех мужчин. Все погибшие были застрелены, здесь же нашли оружие. Случившееся отнесли к разряду криминальных разборок.

Суперинтендент колебался.

Дайнека припомнила все, что знала про стариков. Таисия Ивановна — скромная женщина, всю жизнь проработала в офисах. Мало зарабатывала, малым довольствовалась. Во всяком случае, так считали все окружающие. Старик до недавнего времени работал в школе учителем по труду. Никто из соседей не мог сказать про них ничего плохого. Она вдруг поняла, что это и настораживало.

– Это не совсем по моей части, но должен признать, об этой леди я никогда не слышал ничего подобного. А в таких местечках слухи распространяются быстро.

Сергей Вешкин позвонил неожиданно быстро.

— Проверь электронную почту. Я тебе кое-что переслал.

Г. М. вернул записку Крафту.

— Что? — с нетерпением спросила Дайнека.

— Копии материалов дела. Конечно же, там не все.

— Как тебе удалось? — В голосе Дайнеки послышалось ликование.

– Нам необходимы женский подход и блаженное женское неведение относительно законов о клевете. Мне бы очень хотелось поболтать с той девушкой. – Он кивнул в сторону дома Молли Грейндж. – Она показалась мне толковой и наблюдательной. Я бы не возражал и против маленькой causerie[12] с ее отцом…

— Есть один друг, вместе жили в общежитии, когда в универе учились. Он запросил дело из архива, ну и… — Вешкин строго спросил: — Слушай, я там посмотрел фотографии… Где ты находишь такую жуть?

Дайнеке нечего было ответить. Это был вопрос, который она часто сама себе задавала.

– Мы могли бы зайти к ним сейчас, – предложил Крафт и посмотрел на часы. – День идет к концу, и мистер Грейндж вскоре должен вернуться домой.

— И еще… — продолжил Сергей. — «Посейдон» проходил по разным делам, связанным с отмыванием денег и причастным к криминалу.

— Теперь его нет?

Г. М. потянул рычаг управления коляской. Мотор ритмично застучал, и это было слышно на Хай-стрит. Ответ последовал незамедлительно. Уши встали торчком, хвосты задрожали, тела напряглись, и послышался отдаленный лай. Г. М. злобно прищурился:

— Прикрыли через год после убийств.

— Спасибо тебе, Сергей! — торжественно объявила она, после чего нажала отбой.

– Паршивые шавки! Слушайте, сынок, я заявляю протест. Вы можете что-нибудь сделать с этими чертовыми псинами?

Стоит ли говорить, что через минуту Дайнека уже просматривала полученные документы. Среди них было несколько фотографий, на которые нормальному человеку было невозможно смотреть. Разобравшись в том, что имелось в наличии, Дайнека в первую очередь прочла протокол первичного осмотра места преступления. Из него следовало, что все было тщательно подготовлено кем-то, кто действовал внутри офиса. Это же подтверждала выведенная из строя система видеонаблюдения.

Потом она ознакомилась с собранными по делу материалами. Среди прочих нашла показания Таисии Ивановны Перевозниковой. Та рассказала, что ее, как и остальных служащих фирмы, отпустили раньше положенного времени. Когда все расходились, в офис явились гости, которых ждали в кабинете директора.

Следователь спросил Таисию Ивановну:

«Сколько их было?»

Последовал ответ:

«Шестеро».

Было очевидно, что суперинтенденту Крафту иногда бывает нелегко иметь дело с великим человеком.

«Вы это видели?»

«Да, я точно помню, что их было шестеро. Мы столкнулись в дверях главного входа. Я отступила. Все шестеро прошли мимо меня».

– С вами все будет в порядке, сэр, если вы не станете ездить слишком быстро, – отозвался он. – Я предупреждал вас вчера, когда вы описывали круги на лужайке мистера Феррарса…

«Во сколько они пришли?»

Таисия Ивановна ответила:

– Все знают, что я кроткий и добродушный человек, – продолжал Г. М. – Я люблю животных, как святой Франциск Ассизский,[13] да благословит Бог их уши. Но сегодня утром я едва не сломал шею из-за этих преданных друзей человека. Если мне придется разъезжать, как русский великий князь в санях, преследуемый волками, то это не пойдет.

«Ровно в шестнадцать часов, когда расходились сотрудники офиса».

«Вы тоже ушли в шестнадцать часов?»

– Я пойду впереди вас и буду отгонять собак.

Она ответила:

«Как и все».

– Тогда еще одно. Когда мы увидим эту девушку, – Г. М. снова кивнул в сторону дома Молли, – что мы ей скажем? Люди все еще думают, что это было самоубийство по сговору. Мы сообщим, что произошло убийство, или будем прятать этот факт в рукаве?

До вечера Дайнека перечитывала показания сотрудниц, которые в шестнадцать часов покинули офис. Их, кроме Таисии Ивановны, было трое. Она обратила внимание, что двое вовсе не видели визитеров. Та, что ушла чуть позже, видела, но всего четверых.

Она вернулась к протоколу допроса Перевозниковой и, прочитав фразу «мы столкнулись в дверях главного входа», насторожилась. Снова вернулась к показаниям тех троих. Скоро Дайнека поняла, что в офисе «Посейдона» служащие обычно использовали заднюю дверь, оттуда было ближе идти до электрички. Значит, у троих свидетелей не было возможности увидеть пришедших в полном составе. Их могла видеть только Таисия Ивановна.

Крафт почесал подбородок.

Наконец Дайнека обнаружила запись, где Таисия Ивановна объясняла, почему в тот день воспользовалась главным входом. У здания, в машине, ее ожидал муж.

– Не вижу, как мы можем скрывать преступление, – сказал он. – В любом случае в среду будет дознание. И если мы хотим выяснить что-то до того…

Дайнека отыскала на карте в Интернете, где располагался офис. Оказалось, это место и теперь — окраина города. Такие районы называют промышленной зоной.

Вернувшись к материалам дела, она еще раз просмотрела документы, в которых делались выводы, что в ходе встречи из-за возникших противоречий и та и другая стороны открыли стрельбу. На месте преступления нашли кучу оружия. Все сотрудники «Посейдона» были убиты. Из шестерых пришедших убили лишь четверых. Двое скрылись, прихватив с собой деньги.

Дайнека вернулась к другим показаниям. Бухгалтерша по фамилии Лещ утверждала: утром того же дня в офис привезли две сумки. Она предположила, что в них были деньги.

– Значит, скажем ей откровенно?

Дайнека встала из-за компьютера, прошлась по своей комнате. Глядя на мертвый дом сквозь окно, попыталась собрать воедино то, что уже выстраивалось в ее голове. Сам собой сложился вопрос.

«А были на самом деле те двое?»

– Пожалуй.

Сотрудница видела всего четверых пришедших в офис людей. Убитыми нашли восьмерых. Четверо из них — работники офиса. Четверо — визитеры. И только Таисия Ивановна видела тех двоих, которые пришли с четырьмя, которых потом убили.

«Их не было, — сказала себе Дайнека. — Сумки забрал кто-то другой».

Г. М. поехал по садовой дорожке, вполне сносно определяя курс. Грейнджи – отец, мать и дочь – жили в скромном аккуратном доме. Окна гостиной были открыты, и внутри кто-то играл на фортепиано.

Как ни трудно было соединить несоединимое, сложить то, что никак не желало складываться, но ей пришлось это сделать. Сомнений не оставалось. Деньги похитили старики Перевозниковы. Подтверждение тому — особняк, газетные вырезки, дорогая одежда, ложь и притворство. Имеет ли к этому отношение их пропавший сын Алексей? В этом предстояло разобраться полиции, куда Дайнека твердо решила пойти завтра утром, потому что не могла этого не сделать.

Когда мы подняли Г. М. на крыльцо, опрятная горничная проводила нас в холл и в гостиную. Меблировка последней свидетельствовала о достатке и вкусе. В доме Стива Грейнджа все было на своем месте. При виде нас Молли с удивлением поднялась из-за рояля.

Ее смущало только одно. Что она могла предъявить в доказательство своей версии? Ничем не подкрепленные умозаключения, догадки, предположения и штиблеты, оставленные стариком у порога?

Сегодня утром, глядя в бинокль, она заметила между косяком и дверью, ведущей в бойлерную особняка, щель. Возможно, разжигая костер, кто-то ею воспользовался и потом неплотно закрыл. Так это или нет, Дайнеке предстояло проверить ночью, а заодно — поискать необходимые доказательства.

Мы трое неуверенно откашливались. Я заговорил первым:

Вечером в их районе вырубили электроснабжение. Дайнека зажгла свечу и снова смотрела на особняк в отцовский бинокль. В кромешной тьме не было видно ни лучика. Дайнека ходила по комнате, ожидая полуночи, когда уснут старики. Тишотка провожал ее взглядом.

— Ты останешься дома, — сказала ему она.

– Молли, сегодня утром ты сказала мне, что у тебя имеются какие-то идеи относительно этого злосчастного дела. Я имею в виду Риту Уэйнрайт и Барри Салливана. Вроде бы ты хотела что-то мне показать.

Он и не возражал.

В первом часу ночи Дайнека проверенным способом перелезла на соседний участок. Пробежала до двери бойлерной, нащупала в кармане фонарик. К счастью, дверь действительно была отперта. Она юркнула внутрь и сразу включила фонарь. Из бойлерной перешла в коридор, оттуда — в гостиную.

– Ах это! – равнодушно отозвалась Молли, коснувшись пальцем клавиши. – Я ошибалась, доктор Люк, и… рада этому. Это было мерзко.

Дайнека прислушалась. Убедившись, что все тихо, осветила стены гостиной. В центре комнаты, коробочкой, стояли диваны. При первом взгляде на них Дайнека определила: они отнюдь не местного производства и куплены за большие деньги. Мраморный камин у наружной стены по высоте равнялся росту Дайнеки. Если бы захотела, она поместилась бы в него, не сгибаясь.

– Но что именно ты собиралась мне показать?

Направив фонарик вверх, увидела царственную конструкцию из хрусталя и золотого металла. Хрусталь таинственно засверкал.

— Да… — прошептала Дайнека и направилась к столику, на котором стояли всякие рамочки.

– Ничего особенного. Всего лишь старый сборник головоломок.

Рассчитывая, что сейчас откроет все тайны, взяла самую большую и осветила ее. Рамка была пустой… Взяв еще одну и еще, Дайнека поняла, что ни в одной из них нет фотографий.

— Зачем ты сюда пришла?

– Вау! – воскликнул Г. М. с таким живым интересом, что мы все повернулись к нему. Молли бросила на него быстрый взгляд и снова начала постукивать по клавишам. – Интересно, не думали ли мы об одной и той же головоломке? Но это не сработает, девочка моя. Это было бы слишком легко. Если бы все было так просто! – Г. М. ожесточенно взмахнул кулаком. – Тем не менее мне это интересно.

Обернувшись, Дайнека обнаружила перед собой лицо ужасного человека. Ничего страшнее в своей жизни она не видела. Запавшие в череп глаза, бугристое лицо, гигантские надбровные дуги. Теряя сознание, вдруг поняла, что освещает лицо снизу, и перенаправила свет фонаря.

Страшный монстр, возникший из темноты, на глазах превратился в Таисию Ивановну.

В голове у меня мелькнуло смутное воспоминание о ком-то еще, связанном с этим делом и упоминавшем о головоломках, но я не мог вспомнить, кто это был.

— Людочка, зачем ты сюда пришла?

— Я… я только хотела… — Это все, что Дайнека могла сказать.

– Мне тоже интересно, – улыбнулась Молли. – Пожалуйста, садитесь. Я позову маму – она в саду.

— Идем со мной… — Старуха направилась к выходу из гостиной.

Дайнека и не думала ей перечить, просто как зомби двинулась следом. Они прошли коридор. Там тоже было темно. Таисия Ивановна открыла дверь комнаты, и они вместе зашли в спальню.

– Мы бы предпочли, чтобы вы этого не делали, мисс, – замогильным голосом произнес суперинтендент Крафт. – Наше дело касается только вас одной.

На тумбочке горела свеча. На кровати поверх одеяла лежал старик. Со сложенными на груди руками он напоминал позу покойника. На глазах Савелия Васильевича лежали монетки по пять рублей.

— Зачем это… — пролепетала Дайнека. — Вы хотите меня напугать?

Молли усмехнулась и опустилась на табурет у рояля.

— Он умер, — сказала старуха. — Умер этой ночью. Во сне.

Дайнека села на кушетку в ногах кровати. Таисия Ивановна стояла у ее изголовья в ярком халате из натурального шелка, и было в этом что-то противоестественное, ненастоящее.

– Все равно садитесь. Что у вас за дело?

— Таисия Ивановна, зачем вы убили тех людей?

Сама не ожидала, что задаст вопрос напрямую. Врожденное простодушие дало о себе знать. Дайнека презирала себя, но поделать с этим ничего не могла.

– Не возражаете, мисс, если я закрою двери?

— Ты догадалась по вырезкам из газет? — спросила старуха и перевела глаза на покойника. — Сколько раз говорила: не нужно хранить дома. Упрямый старик… Впрочем, теперь это не важно.

— Это вы сожгли их прошедшей ночью?

– Ради бога.

— Нужно было сжечь раньше.

— Вы ведь соврали, что в офис пришли шесть человек?

Крафт осуществил свое намерение, потом сел на край стула и продолжал тем же глубоко серьезным тоном:

Старуха посмотрела на нее безразлично.

– Мисс, пожалуйста, приготовьтесь к потрясению.

— Это мы с Савелием забрали те деньги.

— Как это было?

– О чем вы?

— Зачем тебе знать?

— Расскажите, и я решу, как мне поступить, — отважно заявила Дайнека.

– Миссис Уэйнрайт и мистер Салливан не совершали самоубийства. Они даже не утонули. Их преднамеренно убили.

Старуха потянулась, чтобы, как обычно, погладить ее по голове, но Дайнека решительно отстранилась.

— Милый ребенок… — сказала Таисия Ивановна и села рядом с ней на кушетку. — Это случилось тридцать первого декабря. Нас отпустили с работы раньше. Все знали, что в кабинете директора ждут важных гостей. Савелий приехал за мной на машине, чтобы мне не ехать на электричке. На выходе я столкнулась с мужчинами, их было четверо. Я пропустила их, вышла, и мы с Савелием поехали домой. Уже добрались, когда я вспомнила, что забыла на работе новогодний подарок для Алексея.

В наступившей паузе было слышно, как тикают часы на каминной полке.

— Для сына? Он был еще… — Не закончив, Дайнека поправилась: — Он был еще с вами?

Старуха кивнула.

Было очевидно, что сообщение вызвало у девушки шок. Ее рот открылся, руки беззвучно упали на клавиатуру, а голубые глаза устремились на меня с просьбой о подтверждении. Я молча кивнул.

— Мы вернулись. Свет в приемной горел. Я хотела по-быстрому добежать до своего кабинета, а когда зашла, так и остолбенела. — Таисия Ивановна поджала губы. — Кругом кровища. Мертвые — кто где. Повсюду оружие. Они, видно, как начали палить, так и перестреляли друг друга. Посреди приемной — две черные сумки, а в них — пачки долларов. Я кинулась к выходу, но когда поняла, что живых в здании нет, вернулась.

– Где? – тихо и хрипло произнесла Молли.

— Что было дальше?

— Сначала хотела уйти. Потом вдруг представила, сколько можно всего купить на такие деньжищи… Сыну — машину… Савелию вставить зубные протезы. Новый дом, тепличку построить… И такое искушение меня одолело, что я решила взять эти деньги, а там пусть будет, что будет. Разве я тогда понимала, что теперь зло крадется ко мне! — Старуха посмотрела на мертвеца. — Вышла к Савелию, все рассказала. Он и слышать не захотел, все твердил про закон, про милицию. Но я сумела его убедить. Мы пошли и забрали те сумки.

– На краю утеса.

— Вас заподозрили?

– Их убили на краю утеса? – недоверчиво переспросила Молли.

— Нет. Никто не видел, что я возвращалась. Потом я сказала, что в офис пришли не четверо, а шесть человек. Их не нашли, и все решили: те двое, что остались в живых, унесли деньги с собой.

— Кто это придумал? — спросила Дайнека.

При слове «убили» она бросила взгляд на занавешенные сеткой окна, как будто боясь, что ее могут услышать с улицы.

— Все придумала я. Савелий — ангельская душа… Не будь меня, он бы никогда не решился. — Таисия Ивановна горько вздохнула. — Мы долго ждали, что нас найдут. Но все было тихо, и мы успокоились.

— Значит, вам повезло… — прошептала Дайнека, стараясь не глядеть на покойника, лежащего на кровати.

– Да, мисс.

— Повезло? — Старуха заговорила сквозь рыдания. — Через два месяца пропал наш Алеша. — Она заплакала. — Я сразу поняла почему: за эти деньги мы расплатились сыном. А я, глупая, хотела купить машину… Господь одной рукой дает, а другой — забирает…

– Но это невозможно! Они были одни. Там не было чужих следов. По крайней мере, так мне говорили.

— Сильно сомневаюсь, что эти сумки вам дал господь, — проворчала Дайнека. — Скорее наоборот. — Однако ночью, рядом с покойником, она не стала поминать имя нечистого.

– Мы все это знаем, мисс, – терпеливо отозвался Крафт. – Тем не менее это правда. Убийца словно растворился в воздухе. Прошу вас пока держать это в секрете. Мы надеялись, что вы сумеете нам помочь.

— Первые деньги потратили на то, чтобы найти Алешу. Потом заболел Савелий. Потратились на лечение. После этого тратили только потому, что деньги были. Уехать мы не могли. Все время ждали Алешу. А ну как вернется? А нас — нет. Постепенно выучились скрывать, обманывать, изворачиваться. Вроде бы все было, а главного не хватало. Дом купили незадолго до того, как приехали вы. Стали жить в нем с оглядкой. В старом доме бывали только для виду.

– Как они были… убиты?

— Кого я видела той ночью в окне?

— Когда случилась гроза? Савелия. Я попросила его проверить, закрыты ли окна.

– Их застрелили. Вы не слышали о пистолете 32-го калибра, который…

— Ни разу не замечала, чтобы вы сюда заходили.

Г. М. вмешался, громко прочистив горло и выпятив голову, как дракон в мультфильме Диснея. Молли от неожиданности сыграла фальшивый аккорд.

Старуха поманила ее рукой.

— Идем-ка…

– Как говорит суперинтендент, – заметил Г. М., – ситуация выглядит невозможной. Если бы здесь был мой лондонский друг Мастерс, с ним бы случился припадок. Я рад, что местные жители воспринимают это более разумно.

Они спустились по лестнице. Из подвала двинулись в коридор, по которому прошли метров тридцать. Поднявшись по ступеням наверх, оказались в старом доме стариков Перевозниковых.

— Значит, из дома в дом вы пробирались по подземному переходу…

– Но откуда вы знаете, что их убили? – настаивала Молли. – Разве это предположение не невероятно само по себе?

— Я рада, что все закончилось. Ты ведь пойдешь в полицию?

Дайнека не знала, как ответить на этот вопрос. Старуха виновато продолжила:

– Это длинная история, девочка моя, и она может подождать. Так как в отношении техники преступления мы не достигли никакого прогресса, то решили взглянуть на него с другой стороны. Скажите, вы хорошо знали миссис Уэйнрайт?

— Только вернуть мне им будет нечего. Денег уже нет.

— Вы все потратили?

– Достаточно хорошо.

— Потратили мы немного. Вовремя спохватились. Савелий как-то сказал: души нужно спасать. Два года назад все деньги отдали на строительство детского дома. Не здесь, не в Москве. Савелий увез на родину, в Минусинск. Теперь в этом доме дети живут, сто пятьдесят человек. — Она снова вздохнула. — Не знаю, как дальше жить…

Неожиданно для себя Дайнека обняла Таисию Ивановну.

– Она вам нравилась?

— Вы хорошо сделали. Кто-то должен останавливать зло.

— Милый ребенок, — вздохнула старуха, однако не решилась погладить ее по голове.

Молли криво улыбнулась мне:



– Нет. Не особенно. Пожалуйста, не поймите меня превратно. Не то чтобы я ее не любила. Просто некоторые ее выходки казались мне глупыми, и я думала, что она слишком часто строит глазки мужчинам…

Дайнека вернулась домой больная. Она не могла спать: маялась, словно от боли, ходила по дому туда-сюда, представляя себе Таисию Ивановну, которая сидит в темноте возле мертвого мужа. К утру она окончательно поняла, что в полицию не пойдет. И дело было не только в том, что ей было жаль старуху. А в том, что деньги преступников достались брошенным детям. Какой справедливости добьется Дайнека, если заявит в полицию? Таисия Ивановна поддалась искушению и потеряла всех, кого любила. Какой же прок сажать старуху в тюрьму?

Утром Дайнека собрала свои вещи, посадила Тишотку в машину и вернулась в городскую квартиру. Встречаться с Таисией Ивановной на улице, в магазине или где-то еще было выше ее сил. Ловить выжидающий взгляд и чувствовать себя вершителем судеб она не желала.

– Вы это не одобряли?

Закончился май. Дайнека сдала сессию. Отец вернулся из отпуска и рассказал, что таинственный особняк обрел новых хозяев.

– У меня есть лучшие способы распоряжаться своим временем, – чопорно ответила Молли.

В тот же день ей позвонил Вешкин.

— Послушай, кажется, я нашел!

– Вот как?

— Что? — спросила Дайнека.

— Не что, а кого.

– Опять же не поймите меня неправильно. Я нисколько не осуждала Риту. Мне только казалось глупым постоянно об этом думать.

Она сообразила, о ком идет речь.

— Ты нашел Перевозникова?

– О чем?

— Кажется — да.

— Где он сейчас?! — Дайнека опомнилась, только когда услышала свой крик.

Лицо Молли порозовело.

— В тот день, когда он пропал, в электричке его угостили пивом. Он выпил. Очнулся — ни документов, ни денег. Кто такой, как зовут — не помнит. Сел в одну электричку, в другую… Так всю весну и лето по электричкам и поездам мотался. Когда пришли холода, его подобрали в Новосибирске и определили в психушку. Пробыл там год. Понемногу восстановился. Теперь — женат, имеет двоих детей.

– О любовных связях – о чем же еще?

— Как ты его нашел? — Дайнека не знала, как благодарить Вешкина, в тот момент она его обожала.

— Если бы он сам не начал искать, мы бы его фиг нашли. Кое-что вспомнил: где жил, имя матери, первую букву фамилии. Так по мелочам информация набралась. Добрые люди поместили его в базу данных. А тут и мы подоспели. Спустя столько лет… — Сергей Вешкин не скрывал своей радости. — Сейчас же скину его телефон и адрес. Можешь сказать родителям.

– Ну, не знаю. Люди часто используют разные термины. Но меня интересует следующее. Была ли у нее когда-нибудь серьезная внебрачная связь до Салливана? Мы спрашиваем не из праздного любопытства.

— Не могу. Осталась одна мать, и я… В общем, прошу, сообщи ей сам.

Молли задумалась, проводя рукой по клавиатуре.

— Странная ты, Дайнека, девица… Вышли адрес. Ради такого случая сам к ней поеду.



– Полагаю, вам нужен честный ответ? – спросила она, подняв взгляд. – В таком случае не знаю. Понимаете, говоря, что Рита строила глазки мужчинам, я не имела в виду, что она бегала за ними. Мне всегда казалось, что она верна мистеру Уэйнрайту. А что именно вы ищете?

Прошел почти год. В конце весны Дайнеке позвонил какой-то мужчина, сказал, что должен передать ей письмо. Они встретились у метро, и он отдал конверт.

Теперь Дайнека сидела на подоконнике и смотрела в окно. Рядом с ней лежало письмо, которое она должна была дочитать.

– Мы ищем мотив, мисс, – вмешался Крафт. – Мы пытаемся выяснить, существовал ли мужчина, который настолько любил миссис Уэйнрайт, чтобы, когда она полюбила другого, лишиться рассудка и прикончить их обоих.

«…Ты научила меня надеяться, и я дождалась сына. Помню, как ты сказала: кто-то должен останавливать зло. Ты остановила его. Я благодарю бога за встречу с тобой и за то, что он вернул мне самое дорогое — моего сына.

Прощай и прости меня.

Молли уставилась на нас:

Знакомая тебе,

Таисия Ивановна».

– Надеюсь, вы не думаете о бедном мистере Уэйнрайте?

Дайнека подняла голову и снова посмотрела в окно, а потом вспомнила, что сказал тот мужчина, когда отдавал ей конверт.



Могу честно признаться, что мысль об Алеке в связи с убийством до сих пор ни разу не приходила мне в голову. Подобные версии в отношении хорошо знакомого вам человека всегда скрыты за ширмой предубеждений. Но после одного взгляда на суперинтендента и Г. М. стало ясно, что они не подвержены такой форме слепоты. Крафт улыбнулся, как призрак отца Гамлета.