– Понятия не имею, – ответил клоун, неспешно вытягиваясь и изгибая конечности, как гигантский раскрашенный паук.

Фирма по продаже оргтехники «Орион-Д» располагалась в большом офисном центре неподалеку от здания мэрии. Судя по внешней отделке, месторасположению и крытой парковке для сотрудников, аренда офиса обходилась ее руководителю Антону Максимовичу Гаврилову в хорошую сумму.

Краем глаза он заметил, как один из баронских слуг махнул рукой, и сразу стоящий ближе всех человек в украшенной гербом с золотой цаплей одежде свалился на землю, беспомощно хватаясь за торчавший их шеи нож. Первая кровь на враге, мельком подумалось Дитриху, хороший знак. Хоть это и грех, он верил в приметы.

Окаянный Ричард закрыл своей обезьянке глаза.

«А Паровозников говорил, что фирма не крупная, – вспомнила Лена, поднимаясь в прозрачной кабине лифта на пятнадцатый этаж. – Какой же смысл арендовать такой недешевый офис? Сейчас уже не то время, когда принято было пускать пыль в глаза клиентам обстановкой и локацией своей конторы».

Своего первого противника ревнитель просто снес ударом латной перчатки в челюсть. Потом будет время, допросит, если оба останутся живы. Со вторым пришлось повозиться, монах-еретик успел создать \"щит веры\". Рассвирепевший от вида святой силы на службе еретика (Всевышний милостив и позволяет непутевым детям своим использовать Его дары еще долгое время после падения) ревнитель ударом булавы проломил щит и размозжил монаху голову. Появилось немного времени, чтобы оглядеться. Рядом ожесточенно рубились Дориан и какой-то дворянин, молодому лорду приходилось туго. Дитрих кинул короткое заклинание, вызывавшее судороги в руке, и Дориан добил своего врага, благодарно кивнув святому брату. Почти сразу он бросился на помощь одному из своих людей.

– Но, – добавил Хорребин, – они мешают и мне тоже. Четыре дюжины моих самых крошечных гомункулусов были утоплены этим проклятым Индусом. Нужно, чтобы ваш Мастер в Каире выслал побольше этого вещества. Кстати, как оно называется?

На случай, если в приемной будет находиться Анна, Лена заготовила версию проверки ее алиби на день убийства Паретти, но это не понадобилось. За столом сидела довольно пожилая женщина в строгом костюме и больших очках и с какой-то немыслимой скоростью набирала текст, стуча пальцами по клавиатуре.

Чаша весов склонялась на сторону верных сынов церкви, довольно усмехнулся ревнитель. Почти половина врагов была или мертва, или валялась без сознания, единственный священник-еретик напрасно пытался воззвать к своему лежащему на алтаре господину. Правда, оставались еще дворяне и несколько их слуг, но покончить с ними дело пары минут. Нападение оказалось настолько успешным, что некоторые еретики даже не успели достать оружие. Дитрих облегченно пробормотал короткую молитву Всевышнему, благодаря за победу.

– Да никак, просто пудра, и так всем понятно, о чем идет речь, – сказал доктор Ромени. – Это вещество дьявольски трудно производить в наши дни, когда магия настолько подавлена.

Внезапно расхохотался скорчившийся у алтаря еретик. Темное пятно расползалось по траве, медленно принимая очертания рождающегося чудовища. Одновременно пресс освобожденной силы ударил по окружавшим церковникам щитам, путая мысли, сбивая концентрацию. Намного хуже пришлось слугам барона, отброшенным от сражающихся мощным ударом и изломанными куклами покатившимся по траве.

Он с сомнением покачал головой.

– Вы к Антону Максимовичу? Вам назначено? – не отрывая взгляда от монитора, на котором возникали строчки текста, спросила секретарь, и Лена предъявила ей удостоверение:

— Вам конец! — смеялся еретик. — Убей их всех!

Размалеванное лицо Хорребина скривилось, изобразив нечто, что вполне могло означать недовольство. Впрочем, с таким же успехом это могло означать все что угодно, во всяком случае, он продолжил свои неторопливые упражнения.

– Я старший следователь Крошина Елена Денисовна. Мне не назначено, но Антону Максимовичу придется меня принять.

Единственным, на кого не подействовала магия черного колдуна, оказался Дориан. Позже ревнитель скажет, что не иначе как рука самого Всевышнего простерлась над сыном старого барона, оберегая от враждебной силы. Редчайшее сочетание факторов: благословение самого ревнителя, древний семейный амулет, простая удача, в конце концов. Таким образом, именно ему судьба предназначила совершить поступок, вызвавший смятение в умах многих адептов Света.

– Разумеется, – без тени удивления отозвалась секретарь и встала. – Секунду, я только доложу.

– Мне оно нужно. Мне это нужно для работы на вас, чтобы сделать больше гомункулусов, – сказал он спокойно. – Карлики и тому подобное. Я могу взять за основу человеческую природу и уменьшить. Но для мальчиков, которые могут подслушивать разговоры, прячась в чайной чашке, следовать за человеком, затаившись в сгибе шляпы, – теперь клоун говорил с пафосом, вдохновляясь собственной речью, – пробраться в банк по канализационной трубе и заменить настоящие золотые соверены вашими цыганскими фальшивками, – тут он перевернулся так, что его голова оказалась рядом с головой Ромени, и добавил шепотом, – или если вы желаете несколько пареньков, которые могут проникнуть в покои монарха, затаившись в складках платья сиделки, и незаметно подсыпать в суп яд или наркотики, а затем изобразить что-нибудь из безумных видений двенадцати апостолов или сплясать на крышке стола, давая дополнительную пищу его бреду – то для такой работы всем нужны мои мальчики-с-пальчик.

Видя, как валятся с ног его соратники, и не рассчитывая на победу, молодой лорд ударил мечом по алтарю. Поступок правильный и единственно верный, ведь разрушение источника силы вызвало бы угасание сковавшего остальных заклинания. К тому же, кто знает, и вызванное монахом-отступником существо вполне могло бы освободиться от власти хозяина. Тогда ревнители имели бы реальный шанс на победу.

– Это не придется проделывать слишком долго, если все получится так, как планировалось в Патрах, – невозмутимо сказал Ромени. – Но я вполне допускаю, что твои создания могут быть использованы. Я объясню ситуацию моему Мастеру и передам тебе его ответ завтра.

Она, тяжело передвигаясь, направилась к двери в кабинет Гаврилова, а Лена подумала, что хорошенькую Анну держат здесь явно не за деловые качества – монументальная женщина-секретарь, совершенно очевидно, не нуждалась в помощниках и со своими обязанностями справлялась сама. А вот варить кофе, сопровождать шефа на деловые ужины и, возможно, скрашивать ему досуг, конечно, не годилась.

К сожалению, древний клинок, украшенный рунами силы, войны и боли, ударил по возлежавшей на груди демона костяной табличке. Хрупкий материал разлетелся в пыль, одновременно страшно закричал колдун. Казалось, сам нечистый терзал отступника, недовольный покушением на свою особу. На мгновение все замерло, взгляды освободившихся от страшной тяжести ревнителей и их врагов скрестились на жуткой картине происходящего. Дитрих не раз видел, что происходит с людьми, утратившими контроль над темной силой, но никогда прежде зрелище не было настолько отвратительным.

– О, эта ваша связь посредством чего-то там быстрее, чем почта, – заметил Хорребин, и его оранжевые брови вопрошающе поползли вверх.

– Проходите, Антон Максимович вас ожидает, – пригласила секретарь, распахивая перед Леной дверь и отходя чуть в сторону.

Человек гнил на глазах. Отваливавшиеся куски плоти падали с тела, устилая съежившуюся траву кроваво-черным покровом. Одновременно на тех местах, где появлялись раны, выступала черная маслянистая плоть, превращая монаха в странное существо из кошмаров. Самое страшное, что колдун понимал и чувствовал происходящее с ним. Ревнитель понял это, когда отвалившееся лицо снизу прошептало немеющими губами \"Помоги\". Осенив себя святым кругом, Дитрих со всей силы ударил булавой, отправляя грешную душу на суд Его.

– И пусть Аня сварит нам кофе, – раздалось из глубины кабинета.

– О, да, – с притворной скромностью сказал Ромени. – При помощи магических средств мои коллеги и я можем разговаривать напрямую в любое время и на любом расстоянии и даже мгновенно посылать предметы через пространство. И только такие средства связи могут гарантировать, что наш удар будет безупречно нацелен, будет своевременным, скоординированным, неотразимым и безответным. – Он выжал некое подобие улыбки. – В этой партии у нас на руках Король Волшебников, а это бьет любую карту Джона Буля, что бы там у него ни было.

Дальнейшее не заняло много времени. Оставшиеся в живых отступники, потерявшие весь свой боевой дух от увиденного, побросали оружие. Спутники ревнителя бросились связывать сдающихся врагов, Дитрих же кинулся к ничком лежавшему на земле молодому лорду. Тот стоял ближе всех к алтарю, и поток темной энергии от разорванной связи снес ослабленные защиты. Мельком взглянув на медленно таявшее чудовище, ревнитель сосредоточил все свое внимание на исцелении спасшего всех воина.

– Аня сегодня отдыхает, Антон Максимович.

Окаянный Ричард посмотрел на свою обезьянку, повращал глазами и помотал головой. «Вот старая калоша! – думал он. – Обезьяна, ты только послушай, что он говорит! Да ведь и дураку ясно – он просто не хочет, чтобы этот жуткий клоун, этот шут гороховый понял, насколько он в нем нуждается. Сколько раз, обезьяна, ты и я видели, как он кричит на эту убогую свою свечу с египетскими писульками и после парочки часов такой работы получает в результате ответ: “А? Что?”, едва доносящийся из пламени... А что ты скажешь о его попытках послать или получить предметы от своих приятелей-друидов в отдаленных землях? Да вспомнить хотя бы тот раз, когда его Мастер попытался послать ему статуэтку и все, что появилось – так это только кучка раскаленной гальки! Ха-ха! Вот уж волшебство так волшебство!»

— Можешь не напрягаться, святоша — спокойный голос раздался над левым плечом замершего святого брата. — Паренек выживет, я обещаю.

– Да… совсем забыл. Тогда сварите сами, Надежда Климовна.

Он плюнул от отвращения, заработав сердитый окрик доктора Ромени.

На лице Надежды Климовны отразилась вся скорбь, на которую та была способна – судя по всему, она считала обязанность варить и подавать кофе шефу и его посетителям унижающей ее достоинство.

Медленно, очень медленно Дитрих повернул голову. Неужели… Обнаженный юноша, лежавший на алтаре, задумчиво рассматривал черными, как само зло, глазами лежавшую фигуру молодого лорда. Вот он перевел взгляд на ревнителя, и впервые за много лет тот почувствовал себя беззащитным. Сознание демона ворвалось вглубь разума Дитриха, сметая установленные щиты и читая, познавая святого воина. Детские страхи и тайные желания, воспоминания о свежем ломте хлеба, подаренном матери на праздник, перемежались с тезисами выпускной работы в колледже. Политическая обстановка на континенте и годы служения Церкви. Все, что помнил задыхающийся от страха человек, и все, что успел забыть. За короткий миг демон переворошил память ревнителя, с легкостью считывая заинтересовавшие его моменты.

– Извините, руа, – поспешно откликнулся Ричард. Он сердито посмотрел на обезьяну. – Это все ты виновата! Опять я с тобой заболтался, – сказал он ей. – Видишь, что ты наделала!

Лена вошла в кабинет и остолбенела. Во всю стену справа от двери был установлен аквариум, в котором плавали неизвестные ей рыбы.

— Вот значит как — юноша задумчиво потер подбородок. — Пятьсот лет провалялся. Ладно, святоша, передавай парню мою благодарность. Может, ты какой награды хочешь? Нет? Уверен? Ну смотри, передумаешь, только позови.

Внезапно оказалось, что лицо демона вплотную приблизилось к лицу Дитриха. Тающие в воздухе губы прошептали:

– Нравятся? – с гордостью отца, представляющего гостям сына-вундеркинда, спросил владелец кабинета.

– Как бы то ни было, – продолжил доктор Ромени, вытирая лысую макушку, – Американца мы упустили. И я требую серьезнейших поисков немедленно, сегодняшней ночью. Сейчас трое из нас здесь – ты слушаешь, Ричард? Очень хорошо. Итак, трое из нас знают, как он выглядит, и каждый из нас возглавит одну из трех групп поиска. Хорребин, мобилизуй своих негодяев, и ищите в районе Сент-Мартин-лейн – собор Святого Павла. Проверяйте всех хозяев меблированных комнат; загляните во все пабы; внимательно осмотрите всех нищих. Ричард, ты возглавишь поиск на южном берегу – от Блэкфрайерского моста до амбаров ниже Уоппинга. Я возьму своих портовых ребят и обшарю район юго-восточнее Святого Павла – трущобы Клэр-маркет, Тауэр, доки и район Уайтчепел. Откровенно говоря, именно там я думаю его найти. Он завел друзей с северного берега и когда мы видели его в последний раз, он направлялся к востоку от твоего района, Хорребин.

— Поверь, однажды ты захочешь меня позвать.

– Не сочтите за грубость, но нет. Не вижу ничего красивого.



– А зря. Вы на челюсти посмотрите.

* * *

Лорд Дориан еще не оправился от полученных ран, когда из Альтега пришли вести об аресте герцога и многих знатных дворян. Доказательства, предъявленные святой церковью, заставили короля внимательно рассмотреть дело, скандала избежать не удалось. Слишком тяжелые обвинения, чтобы их игнорировать или простить. Не только ересь и черное колдовство, но и убийство нескольких высших представителей духовной власти, включая герцога и его ближайшее окружение. Чем закончится суд, сказать было нельзя, герцог яростно настаивал на своей невиновности.

Лена шагнула ближе – у рыбок были странные, чуть выдающиеся вперед челюсти, оснащенные клиновидными зубами.

Через два часа после того, как ему пришлось спуститься с колокольни и отправиться на задание, Окаянный Ричард с трудом поднимался по ступенькам наверх. Он ступал очень осторожно, так как полагал, что деревянная обезьянка в его кармане заснула. Когда он занял свое место в оконной нише, два волшебника уже подвесились на своих веревках.

— Ты доволен?

– Это что же, пираньи? – удивилась она, никогда прежде не слышавшая о том, что этих хищных рыб содержат в аквариумах.

Лорд Марк хмуро смотрел на сына. Он с самого начала считал затею Дориана опасной, хотя и не стал запрещать ему мстить. Марта вырастила молодого лорда, пела колыбельные песни, рассказывала старые сказки, первой учила управляться с даром. Почти как мать. Но все равно, попытка натравить ревнителей на герцога казалась безумием.

– Полагаю, – сказал шеф цыган, обращая к нему изможденное лицо, – что тебе не больше повезло в Суррейсайде, чем нам в северной части города.

– Да! – подтвердил Гаврилов. – Эти считаются, кстати, самыми красивыми. Это краснобрюхие пираньи, они водятся в Амазонке. К тому же полагают, что они наиболее свирепые из всех. Знаете, как переводится слово «пиранья» с одного из южноамериканских диалектов? Зубастый демон.

— Почти. Я буду доволен, когда герцог окажется на виселице.

– Кек, руа.

– Впечатляюще… только… как-то странно в офисе держать… – пробормотала Лена.

— Ему либо отрубят голову, либо сожгут. Дворянин все-таки.

– Означает «нет», – сказал Ромени Хорребину.

– Это что-то вроде талисмана. И потом, согласитесь, всегда хорошо иметь перед глазами напоминание о том, что в этом мире, как в дикой природе – всегда найдется кто-то, пусть даже уступающий тебе в габаритах, кто может в любую секунду обглодать тебя до костей.

— Ничего, такой результат меня тоже устроит.

* * *

Лена пожала плечами:

— Я запрещаю тебе покидать пределы баронства — старый лорд грузно прошел к окну. — Не трудно догадаться, кто в действительности убил епископа. Ты слишком многое знаешь. Проклятье, я не уверен, что даже здесь ты в безопасности!

Огромный камень вывалился из свода башни, и пока пятно солнечного света медленно, пядь за пядью, скользило вниз по стене, уличные торговцы на Холборн-стрит могли неотчетливо слышать, выкликая достоинства своих товаров, как два волшебника обсуждали дальнейшую стратегию. В это время обезьянка проснулась, и Окаянный Ричард бережно устроил ее за воротником рубашки и, как обычно, долго с ней о чем-то шептался.

– Как-то не думала об этом. Если позволите, я бы хотела вернуться к теме своего визита. Меня зовут Елена Денисовна Крошина, я старший следователь. – Она снова развернула удостоверение и показала Гаврилову. – Могу я задать вам несколько вопросов, касающихся вашего помощника референта?

— Риск есть — кивнул Дориан. — Но, полагаю, невиновность герцога в этом преступлении докажут, чтобы как-то иметь возможность договориться с королем. Свалят все на демона.

– Ани? – удивился Гаврилов, отодвигая для Лены стул. – А в чем дело?

— Глупец! Тебя все равно не оставят в покое!

– Она была знакома с человеком, чье убийство я сейчас расследую. Мне бы хотелось узнать об Анне побольше.

— Посмотрим. Коллегия ревнителей встала на дыбы, они не пойдут на компромисс. Герцога казнят. А после процесса я стану не опасен, даже если правда станет известна. Меня подозревали в том, что я осознанно освободил демона, пришлось немного постоять под \"святым оком\", теперь обвинение снято. Я не спорю, отец, какое-то время придется посидеть очень тихо. Ну и что? Цели достигнуты — Марта отомщена, новые твари Тьмы не появятся на наших землях еще долго. Это равноценный обмен.

– А почему вы решили, что я настолько близко общаюсь с ней? – Гаврилов уселся в большое кресло, обтянутое темно-вишневой кожей, и развернулся так, чтобы хорошо видеть сидевшую за столом Лену.

— Равноценный? На свободу вырвался древний демон, и неизвестно, почему он исцелил тебя. Что, если у него какие-то планы на твой счет? В благодарность слуги Тьмы верится слабо, мне приходилось сталкиваться с колдунами.

– Антон Максимович, давайте избавим друг друга от ненужной траты времени. Вряд ли такой человек, как вы, будет брать с собой на деловые ужины девушку, о которой совершенно ничего не знает, правда?

Глава 6

Дориан промолчал. Он не хотел говорить отцу, что и его гложет страх, страх возращения прекрасного вечно юного существа. Тьма притягательна, трудно противится ее зову. Что будет, если однажды демон придет и скажет \"Проси чего хочешь\"? Они знают все слабости и пороки, им сложно противиться. И приходят в самый трудный момент, когда отказаться невозможно.

Гаврилов вздернул правую бровь:

– Оперативно стала работать полиция. Ну, допустим. И что вы хотите знать об Ане?

Лорд Марк ушел, а его сын все так же мрачно сидел в своем кресле. Хотя он и бодрился при отце, однако понимал всю шаткость своего положения. Церковникам вряд ли грела сердце мысль о том, что кто-то знает несколько их тайн. Брат Дитрих, при всем к нему уважении, был достаточно циничен и предан своему делу. Он вряд ли станет защищать Дориана, если начальство решит устранить свидетеля. Да и демон этот никак не шел из головы, все-таки неизвестно, чего от него ждать.

На лестнице сада в ночной тишинеТот, кого нет, повстречался мне...
– Все, что вы сочтете нужным рассказать. А я после задам вопросы, если они появятся, – так пойдет?

— Ничего плохого, дитя мое.

Гаврилов задумался на секунду, потер пальцем переносицу:

Послышалось? Или нет?

Через два дня во вторник утром небо затянули хмурые тучи, и угрюмый моросящий дождь, казалось, никогда не перестанет. Но в кофейнях вокруг Королевской Биржи брокеры и аукционисты проворачивали сделки столь же энергично, как и всегда. Дойль, отупевший от голода и недосыпа, сидел в углу кофейни «Джамайка» и наблюдал, как дюжина дельцов, устроив торги, предлагали свою цену за груз табака, спасенного с какого-то корабля, умудрившегося затонуть на Темзе. Аукционные торги проводились по старинному правилу «дюйм свечи»: последнее предложение цены надо успеть сделать до того, как догорит огарок свечи. Сейчас свеча уже догорала, и участники торгов наперебой выкрикивали свою цену. Дойль сделал еще глоток тепловатого кофе, заставляя себя ограничиться только одним маленьким глотком – ведь если допить эту чашку, то придется заказать следующую, а иначе его выдворят из кофейни. На данный момент приобретение приличной одежды: коричневые брюки, сюртук, белая рубашка и черные ботинки – все ношеное, но чистое и целое – уменьшило его финансы до размеров шиллинга, а он очень хотел предложить Эшблесу чашечку кофе, когда тот наконец появится.

– Знаете, Елена Денисовна, мне кажется, что подозревать Аню…

Плечо нестерпимо болело. Дойль уже начинал опасаться, что бренди, вылитое на повязку, недостаточно продезинфицировало рану. Я должен был просто-напросто выпить это бренди – возможно, пользы было бы больше, подумал Дойль. Глаза слезились, нос пощипывало, но казалось, его тело забыло, как надо чихать. Поторопись, Вильям, думал он. Твой биограф уже при смерти. Он огляделся по сторонам и бросил нетерпеливый взгляд на часы на стене – десять двадцать. Ну вот, ждать осталось недолго – Эшблес будет здесь через десять минут.

– А я не сказала, что подозреваю ее. Я сказала, что она была знакома с убитым, мы отрабатываем круг его общения, и Анна Веткина в него входит, потому мне пригодится любая информация о ней. Скажите, она никогда не упоминала некого Николя Паретти?

«По крайней мере я сейчас здесь и живой», – сказал себе Дойль, пытаясь сохранять бодрость духа. А ведь были моменты, когда казалось, что пришел мой последний час. И с ножом-то на меня нападали, и стреляли все подряд... Ну и порядки в этом проклятущем веке, нашли себе забаву – охотиться на ни в чем не повинного человека! Не говоря уже о том, что в субботу вечером меня просто чуть было не утопили в Темзе. А позже, ночью, этот старый цыган с обезьянкой гнался за мной...

– Паретти? – нахмурился Гаврилов. – Погодите… это тот итальянец, что приехал в наш город, чтобы по заповеднику пошататься и о русской культуре узнать побольше?

– То есть Анна о нем упоминала?

Дойль улыбнулся слегка обескураженно, уткнувшись в чашку с кофе, – он припомнил столкновение с цыганом. Тогда, в субботу, он поблагодарил Джеки и тепло с ним простился – они условились встретиться на середине Лондонского моста в пятницу, ровно в полдень. Дойль был представлен главному конюху Казиака и готовился со всей ответственностью приступить к выполнению обязанностей по выгребанию навоза... и вот тут-то все и случилось... В двери вломился старый цыган и стал требовать заменить ему трех заморенных лошадей на свежих. Конюх сначала отказал, но вид полной пригоршни золотых соверенов, которые цыган настойчиво совал ему под нос, заставил его изменить принятое решение без видимого сожаления. Дойль стоял, лениво привалившись к стене, и наблюдал колоритную жанровую сценку с праздным интересом, тут-то он и узнал цыгана. Внутри все похолодело, и душа ушла в пятки. Да, сомнений не оставалось, тот же самый цыган – старый, бандитского вида, с серьгой в ухе и с обезьянкой. Дойль содрогнулся, внезапно вспомнив и пережив заново все случившееся в шатре неделю назад. Тогда мерзкий цыган стоял рядом и смотрел, как Ромени пытает его. Стараясь не привлечь к себе внимание резким движением, Дойль незаметно отступил в темноту из освещенного лампой круга и стал осторожно продвигаться к выходу. Но в тот момент, когда он уже почти добрался до входной двери, взгляд цыгана натолкнулся на Дойля, и узнавание стало взаимным. Не раздумывая ни секунды, Дойль опрометью бросился бежать по переулку и дальше к Лондонскому мосту. Но силы Дойля были уже на исходе, и он с ужасом осознал, что на этот раз ему не уйти от погони. Старый цыган оказался быстрее. Дойль слышал за спиной приближающийся топот бегущих ног – все громче и громче... Могучая рука сгребла его за воротник и швырнула на камни мостовой.

– Конечно. Отпросилась на целый день, я тогда еще подумал – ну на кой черт итальянцу наша глушь, чтобы культуру изучать? Логичнее Москва, Санкт-Петербург.

– Анна не говорила, откуда его знает?

– Попробуй только произнести первое слово любого заклинания, ты, пес Бенга, и я размозжу твою дурацкую башку о мостовую, – проговорил цыган, склонясь над ним. Он был совершенно спокоен и даже почти не запыхался.

– На сайте каком-то познакомилась. А он оказался какой-то ненормальный, захотел приехать. Я думаю, что никакие театры и заповедники тут ни при чем. – Гаврилов достал из ящика стола пачку сигарет и вопросительно посмотрел на Лену.

– Господи Иисусе, – прошептал Дойль, с трудом переводя дыхание, – и почему только твои люди не могут оставить меня в покое? О, если бы я знал заклинания... Да неужели же ты думаешь, что я стал бы убегать от тебя, если б знал хотя бы одно малюсенькое заклинаньице! Черт возьми, конечно, нет! Я бы сразу наколдовал крылатую колесницу и преспокойно унесся на ней в небеса. Или сотворил бы что-нибудь другое в этом роде, столь же впечатляющее, и не выбивался бы из последних сил, играя тут с тобой в салочки! А, придумал! Знаешь, что бы я учинил, если бы умел колдовать? Я просто-напросто превратил бы тебя в катышек конского навоза, чтобы иметь удовольствие сгрести тебя в тележку с отбросами.

– Закуривайте, мне дым не мешает.

К немалому удивлению Дойля, цыган беззлобно усмехнулся:

– А вы?

– Ты только послушай, обезьяна! Этот парень хочет превратить нас в лошадиный навоз. Все остальные маги поступают как раз наоборот – пытаются превратить навоз в золото!

– Спасибо, я не курю. Так как по-вашему, зачем Паретти на самом деле приехал?

Он подхватил ослабевшего Дойля и поднял его на ноги.

– Мне кажется, он на Аньку запал. А что? Она вполне во вкусе горячих парней с юга – блондинка, маленькая, глупенькая.