Есть на 1. 5. 40

легальных резидентур – 42,

с количеством источников – 194,

нелегальных резидентур – 91,

с количеством источников – 1595.

Всего: резидентур 133 и 1789 источников (выделено мной. – М.А.).

Распределение агентурной сети по основным странам:

Германия (включая протекторат Словакию и Богемию) – 792,

Франция – 37,

…

Румыния – 24,

Болгария – 72,

Италия – 8,

Турция – 41,

…

Китай – 53,

Маньчжурия – 229,

Япония – 22,

Америка – 71».



О состоянии агентурной работы по странам: «Наличным составом агентурной сети удовлетворительно освещаются следующие страны: Германия (с протекторатами), Болгария, Иран, Турция, Маньчжурия, Китай, Швеция и Прибалтика. Освещаются слабо: Англия, Франция, Италия, Япония, Румыния, Финляндия, Афганистан и Америка…».

О кадрах Управления: «Последние два года были периодом массовой чистки Управления и разведорганов от чуждых и враждебных элементов. За эти два года органами НКВД арестовано свыше 200 человек, заменен весь руководящий состав до начальников отделов включительно. Засоренность разведорганов была очень большая, так за время моего командования только из центрального аппарата и подчиненных ему частей отчислено по различным политическим и деловым соображениям 365 человек. Принято вновь 326 человек, абсолютное большинство без разведывательной подготовки и опыта. Можно считать, что разведорганы в основном укомплектованы проверенными и преданными кадрами но недостаточно подготовленными в деловом отношении. …Из общего количества личного состава 1083, членов и кандидатов ВКП(б) – 733 человека, членов ВЛКСМ – 350 человек».

О войсковой разведке: «Войсковой разведкой, якобы, должен руководить Генштаб и на местах – Военные Советы Округов, а на практике выходит, что никто не руководит, т. к. нет такого аппарата ни в центре, ни в округах. Отсутствие органов, отвечающих за подготовку частей войсковой разведки и разведорганов войсковых соединений (дивизия, корпус, армия) особо остро сказалось в период боевых действий на Западе во время польской кампании и борьбы с белофиннами. Предлагаю: а) Возложить ответственность за подготовку и руководство органами войсковой разведки на 5 Управление Красной Армии и разведотделы округов, создав т. о. единый центр по руководству разведслужбой Красной Армии…».

О зарубежной сети: «Зарубежная сеть по количеству и качеству не отвечает требованиям хорошего освещения состояния иностранных армий, возможных театров военных действий, военно-политического и военно-экономического состояния капиталистических стран. Для ускоренного создания и развития этой сети за рубежом необходимо максимальное использование нашего легального аппарата».

О мерах по совершенствованию зарубежной сети: «Предлагаю: а) Предоставить 5 Управлению Красной Армии большую возможность посылки военных разведчиков в составе работников различных советских представительств за границей, пойти на некоторое расширение штатов этих представительств (полпредства, торгпредства, «Интурист» и пр.), а также аппарата военного атташе; б) Разрешить посылать на учебу и усовершенствование в различные учебные и научные учреждения наших специалистов по представлению 5 Управления Красной Армии. Это необходимо в целях подготовки зарубежных работников с перспективой посылки их затем на нелегальную работу». Кроме того: «Часто представляется проводить работу по наводке, а иногда и по вербовке среди приезжающих в Союз иностранцев по линии различных хозяйственных и культурных учреждений (Наркомвнешторг, ВОКС, «Интурист», Управление гражданского воздушного флота). Предлагаю: Разрешить 5 правлению Красной Армии иметь своих представителей в этих учреждениях под различными удобными «крышами».

О структуре Управления: «Структура 5 Управления Красной Армии по руководству агентурной сетью неправильна, она не отвечает ни возможностям руководства значительно выросшей сетью, ни интересам конспирации, на последнее неоднократно указывал тов. Маленков. …Предлагаю: а) Разрешить перестроить структуру агент. отделов в сторону их разукрупнения, создав вместо четырех – восемь отделов, а в отделе военно-технической разведки иметь вместо одного – три агентурных отделения…».

О подборе кадров для разведработы: «При подборе кадров для разведработы нередко встречаются препятствия как по линии УКНС, так и других органов, ведающих кадрами. Подходящих же людей для ведения разведработы, особенно за рубежом, не так много. Прошу: Дать указание руководителям органов кадров не жалеть пригодных для разведки людей, а, наоборот, содействовать в отборе отвечающих требованиям разведки кандидатов…».

Вскрытый грубейший недостаток в организации агентурной сети, упомянутый в майском докладе 1939 г. И.В. Сталину – связь нелегальных резидентур с советскими представительствами за рубежом и неудовлетворительная их «насыщенность радиоточками» – был Проскуровым опущен, судя по всему, из-за отсутствия подвижек в этом направлении.

Удивляют в Докладе приведенные цифры. Так, по состоянию на 1 мая 1940 г. агентурная сеть Управления выражалась в следующих цифрах: легальных резидентур —42, с количеством источников – 194; нелегальных резидентур – 91, с количеством источников – 1595; всего: резидентур 133 и 1789 источников, в том числе в Германии (включая протекторат Словакию и Богемию) 792 источника. Подобная гигантомания характерна для многих докладов руководителей разведки, и не только военной.

Зеркальным отражением обстановки в разведывательном управлении стала ситуация, сложившаяся в это время в аппарате внешней разведки. В направленном руководству НКГБ СССР отчете о работе разведки с 1939 по 1941 год начальник 1‐го Управления старший майор госбезопасности 34-летний П.М. Фитин писал:

«К началу 1939 года в результате разоблачения вражеского руководства в то время Иностранного отдела (ИНО ОГПУ просуществовало до 10.07.1934; на смену ИНО пришел 7 отдел ГУГБ НКВД, который в 07.1939 был преобразован в 5 отдел ГУГБ НКВД СССР. – М.А.) почти все резиденты за кордоном были отозваны и отстранены от работы. Большинство из них затем было арестовано, а остальная часть подлежала проверке.

Ни о какой разведывательной работе за кордоном при этом положении не могло быть и речи. Задача состояла в том, чтобы, наряду с созданием аппарата самого Отдела, создать и аппарат резидентур за кордоном»[67].

«Потери состава были столь велики, что в 1938 году в течение 127 дней подряд из внешней разведки руководству страны вообще не поступало никакой информации. Бывало, что даже сообщения на имя Сталина некому было подписать, и они отправлялись за подписью рядовых сотрудников аппарата разведки.

Чтобы восстановить кадровый состав разведки, в нее по-прежнему направлялись люди с опытом партийной и организационной работы, хорошо зарекомендовавшие себя в армии командиры, окончившие вузы студенты. Однако без организации их специальной подготовки это не решало проблемы. В резидентуры нередко посылались лица, которые не знали иностранных языков, слабо разбирались в вопросах внешней политики, не имели навыков оперативной работы. В токийской резидентуре был момент, когда ни один из сотрудников “легальной” резидентуры не знал ни японского, ни какого-либо другого иностранного языка. Аналогичное положение возникло и в ряде других резидентур. …

В 1939 году всего несколько месяцев 5‐м отделом ГУ ГБ руководил В.Г. Деканозов. Разведки он не знал. Это скоро стало ясно всем, в том числе и руководству страны. Деканозова срочно направили полпредом в Берлин. В конце 1939 года отдел возглавил П.М. Фитин, ему был тогда только 31 год (выделено мной. – М.А.). Способный, энергичный, горячо преданный делу человек, он быстро освоил азы разведывательного мастерства, показал себя талантливым организатором. На посту начальника разведки он проработал до 1946 года. На плечи Павла Михайловича легло бремя залечивания нанесенных репрессиями ран, восстановления боеспособности разведки накануне войны»[68].

В том же приведенном выше отчете П.М. Фитина указывалось, «что в середине 1940 года в ее центральном аппарате работало 695 человек. К 1941 году благодаря самоотверженной работе сотрудников она сумела восстановить работоспособный агентурный аппарат в Германии, Италии, Англии, Франции, США, Китае. Наиболее крупные резидентуры были в США – 18 человек, Финляндии – 17 человек, Германии – 13 человек. Всего к этому времени внешняя разведка имела 40 резидентур. В них работало 242 разведчика, у которых на связи находилось в общей сложности около 600 различных источников информации»[69].

Не ставя под сомнение приведенные цифры в части их количества: 1789 и 600 источников у военной и внешней стратегических разведок, соответственно, можно усомниться в качестве этих источников. Это, как средняя температура по больнице, которая скрывает истинное положение вещей. С одной стороны, вроде бы все обстоит нормально, а, с другой стороны – дела обстоят весьма плачевно. Не могла разведка оправиться после невосполнимого ущерба, нанесенного и наносимого не прекращавшимися чистками, какими талантливыми не были бы тридцатилетние-сорокалетние руководители.

Информация, представлявшая интерес для военно-политического руководства страны накануне 22 июня 1941 г., когда речь шла о выживании государства во враждебном окружении, поступала от весьма ограниченного числа источников – до одного десятка человек. И не более.

Свое мнение о состоянии дел в РУ РККА высказала и специальная комиссия (председатель: заместитель наркома обороны Е.А. Щаденко; члены: заместитель начальника Политуправления Красной Армии Ф.Ф. Кузнецов, военком Генштаба Красной Армии С.К. Кожевников), которая присутствовала «при приеме дел и должности Начальника 5 Управления Красной Армии генерал-лейтенантом тов. ГОЛИКОВЫМ[70] и сдаче дел и должности начальником 5 Управления Красной Армии генерал-лейтенантом авиации тов. ПРОСКУРОВЫМ» (конец июня – первая декада июля 1940 г.).

Комиссия заявила следующее:

«1. Существующая организационная структура 5 Управления в основном отвечает требованиям военной разведки. Необходимо произвести разукрупнение агентурных отделов, а также пересмотреть структуру и штаты органов приграничной разведки.

2. Агентурная сеть Управления по ее численности и особенно качеству агентов не отвечает требованиям военной разведки. Ярким доказательством этого является тот факт, что Управление не имеет своей агентуры в армиях таких капиталистических стран как Германия, Италия, Япония, Англия и др., что по существу означает отсутствие у нас непосредственной военной разведки. У руководящего состава Управления укоренились вредные взгляды о невозможности проникновения нашей агентуры в армии капиталистических стран: Германия, Япония и т. д.

3. Работа агентурной сети направлена по линии пассивной деятельности. В работе агентурных отделов проводится линия наименьшего сопротивления, что подтверждают факты: отсутствие продуманных острых планов засылки и вербовки агентов в капиталистических армиях, необоснованная осторожность и боязнь идти на разумный риск, наличие перестраховки и пренебрежительное отношение к применению активных методов в работе. Недобросовестные и даже предательские элементы из агентов за рубежом, как правило, остаются безнаказанными.

(…)

5. Подготовка кадров, как в количественном, так и особенно в качественном отношении остается неудовлетворительной. В учебе преобладает теория разведки, слабо организованы практические занятия и физическая тренировка: на выносливость, ловкость, приемы нападения и самозащиты и т. д. …

6. В связи с тем, что управление не имеет агентуры в большинстве капиталистических армий, военная информация во многом бывает не достоверна и, как правило, строится на различных слухах и предположениях.

7. Отсутствие определенно установленного количества мест и должностей для военной разведки Красной Армии и разведки НКВД в официальном аппарате СССР за рубежом приводит к тому, что 5 Управление часто лишается возможности посылать своих людей за отсутствием штатных должностей.

8. …Ненормальным является также и то положение, когда сотрудникам Управления чинят различные препятствия отдельные работники НКВД и НКИД…

9. Совершенно не проводится разведывательная работа по линии Отдела внешних сношений.

10. Ощущается острая нехватка в людях, знающих в совершенстве иностранные языки. Незнание языков является большим препятствием в развертывании разведывательной работы».

Комиссия пришла к следующим выводам и предложениям:

«Выводы. Перечисленные выше недостатки со всей очевидностью говорят, что руководство не нашло правильной линии в работе и 5 Управление в целом с возложенными на него задачами военной разведки не справилось. Основным и решающим недостатком в работе является пассивность, боязнь идти на разумный и необходимый риск в развертывании разведывательной работы и явное пренебрежение к применению активных методов и приемов.

Предложения.

1. Начальнику 5 Управления в двухнедельный срок представить на утверждение Народного Комиссара Обороны СССР организационную структуру, штаты управления и учебной сети, а также органов приграничной разведки.

2. Начальнику Управления в кратчайший срок укрепить руководящие кадры отделов наиболее способными работниками; людей, не отвечающих требованиям разведки, заменить.

3. Как можно быстрее создать агентурную сеть в армиях зарубежных стран, особенно в Германии, Японии, Италии, Англии, Турции, Румынии, Финляндии. Увеличить численно и улучшить качественно работу всей агентурной сети, направляя ее деятельность, главным образом, на добычу документальных материалов об армиях и военных замыслах противника.

4. Коренным образом перестроить работу агентурных отделов и резидентур за рубежом. Объявить решительную борьбу явно вредным взглядам о недоступности агентурной разведки, в какой бы то ни было капиталистической армии.

5. Перейти к активной деятельности по вербовке агентов в капиталистических армиях (солдат, офицеров), добыче документальных данных и по внедрению активных методов в действиях работников разведки. Практиковать методы активного воздействия на плохо работающих агентов (угроза разоблачения, физическая ликвидация провокаторов и т. д.). Не бояться идти на разумный риск. Установить, как правило, оплату источников по качеству добываемого материала и проделанной работе. Отмечать и представлять к правительственным наградам особо отличившихся агентурных работников.

6. Необходимо организовать при 5 Управлении контрразведывательное отделение с задачей изучения деятельности иностранных разведок и передаче этого опыта агентурным работникам 5 Управления.

(…)

8. Во избежание параллелизма, распыления сил и средств, а также для большей целеустремленности и согласованности в разведывательной работе считать необходимым создание координирующего органа разведки. Полагаем целесообразным иметь постоянную комиссию в составе: Народного Комиссара Обороны СССР, Народного Комиссара Внутренних Дел, представителей ЦК ВКП(б), начальника 5 Управления Красной Армии, и начальника Иностранного отдела НКВД».

Члены комиссии были далеки от разведки и плохо представляли, что такое «конспирация» и контрразведывательная деятельность спецслужб за рубежом, отсюда и следующая констатация в части организации агентурной работы: «боязнь идти на разумный и необходимый риск в развертывании разведывательной работы и явное пренебрежение к применению активных методов и приемов». Отсюда и призыв «перейти к активной деятельности по вербовке агентов в капиталистических армиях (солдат, офицеров), добыче документальных данных и по внедрению активных методов в действиях работников разведки», «не бояться идти на разумный риск». Вместе с тем, нельзя не согласиться с высказанными адекватными предложениями об искоренении взглядов о невозможности вербовки военнослужащих «капиталистических армий», а также об установлении оплаты источников, как правило, по качеству добываемого материала и проделанной работе.

Что же касается И.И. Проскурова, то он был далеко не во всем согласен с выводами комиссии и счел необходимым доложить о своей точке зрения наркому обороны маршалу С.К. Тимошенко в докладе о сдаче дел 5‐го управления РККА (24.07.1940):

«1. Обвинение руководства Управления в «укоренившихся вредных взглядах о невозможности проникновения нашей агентуры в армии капиталистических стран, в частности, Германии и Японии» и боязнь ставить задачи на вербовку военных источников, считаю голословным и не отвечающим действительности. Это могу подтвердить фактами-документами.

Так, за время моего командования из числа убывших за рубеж работников 5 Управления получили задачу вербовать военных источников из ряда иноармий и оборонных объектов всего 108 человек. Из них по Германии – 37 человек, по Японии – 14 человек, по Швеции и Франции – [по] 10 человек, по Румынии – 6 человек, остальные по другим странам ….

2. Комиссия не сочла нужным отметить в акте некоторые успехи в работе 5 Управления, а именно:

а) агентурная сеть 5 Управления за рубежом за истекший год выросла почти втрое, т. е. с 648 человек до 1789, в большинстве за счет нелегальных разведчиков, что создало необходимую базу для серьезного разворота разведработы за рубежом в ближайшее время;

б) кадры Управления очищены от враждебных и сомнительных элементов и укомплектованы проверенными и преданными командирами Красной Армии;

3. Комиссия не сочла также нужным отметить значительный некомплект как зарубежных, так и центрального аппаратов, в частности, отсутствие свыше года 2-х заместителей Начальника Управления, уже свыше 3-х месяцев около 20 разведчиков-работников ВАТ ожидают оформления на выезд.

4. Комиссия так же не отметила, что руководством Управления, в частности мною, абсолютное большинство вопросов, включенных в акт в качестве предложений по улучшению работы, ранее докладывались, но не были решены…».

Можно возразить руководителю военной разведки: мало поставить задачу на вербовку агентуры в иностранных армиях, надо еще и добиться положительных результатов в этом направлении, а трехкратное увеличение за год числа источников, не свидетельствует о том, что эта агентура была способна выполнить и выполняла поставленные перед военной разведкой задачи – «улучшить качественно работу всей агентурной сети, направляя ее деятельность, главным образом, на добычу документальных материалов об армиях и военных замыслах противника».

Руководитель военной разведки И.И. Проскуров не счел возможным доложить о том, как устранялся им один из главных недостатков, подмеченных им при назначении на должность руководителя военной разведки – «не обеспечена жизненность агентурной сети на военное время (связь идет к Полпредствам и Консульствам), насыщенность радиоточками неудовлетворительная, питание не организовано». Более того, он обошел молчанием, как устранялся вскрытый им при вступлении в должность этот недостаток. Этот даже не недостаток, а огромная ошибка в организации агентурной разведки за рубежом не был устранен не им, не тем, кто сменил его на посту начальника Разведывательного управления.

4 июня 1940 г. И.И. Проскурову было присвоено звание генерал-лейтенанта авиации, а десять дней спустя его наградили Орденом Красной Звезды «за успешное выполнение заданий Командования Красной Армии». Прошел месяц и его сняли с должности начальника 5‐го управления и отправили в распоряжение наркома обороны СССР, а затем вернули в авиацию. В Разведывательном управлении отстранение от руководства военной разведкой Проскурова было расценено, как результат резкого возражения последним критике в свой адрес И.В. Сталиным[71] на апрельском совещании в ЦК ВКП(б) начальствующего состава РККА, хотя в целом она была справедлива. Была еще одна версия отставки Проскурова, которая, впрочем, не исключала первую: «Являясь честным человеком, он в одном из своих приказов разнес по заслугам командующего войсками Ленинградского военного округа маршала Тимошенко за неудовлетворительную подготовку по разведке частей и соединений. Неопытность, отсутствие «разведки на себя» сильно подвели нового заместителя главы НКО. В 1940 году наркомом был назначен Тимошенко, который, конечно же, не забыл ретивого молодого начальника разведупра, осмелившегося ему, прославленному герою гражданской войны, сделать обидный выговор. Проскурова сняли, и он исчез.

Случай с Проскуровым – один из многих, когда прекрасные на своих местах кадры при неумелом использовании губили дело и погибли сами»[72].

К руководству военной разведкой (с 11 июля 1940 г.) пришел случайный, далекий от разведки генерал-лейтенант Ф.И. Голиков – со всеми вытекающими отсюда негативными и трагическими для страны последствиями.

«Нельзя так часто менять руководителей стратегической разведки, а ГРУ превращать в проходной двор. Конечно, руководитель разведки должен быть крупным, авторитетным, партийным или государственным деятелем. Но его надо подготовить, хотя бы по основам стратегической разведки, и дать ему влиятельных советников по разведке, с мнением которых он считался бы». – Пришел к такому выводу в 1964 г. кадровый разведчик генерал‐майор в отставке К.А. Воронин[73]. В «проходной двор» военную разведку превращали массовые репрессии кануна войны.

«Это был совсем другой человек. Неплохой вояка, но совершенно не понимающий специфики нашей работы. – Писала М.И. Полякова о Ф.И. Голикове. – Сталина он очень боялся. Работать стало трудно. Мнение Сталина для начальника разведки значило больше, чем донесения собственной разведки»[74].

Другой бывший сотрудник Разведуправления, в описываемый период заместитель начальника Информационного отдела (август 1940 – 19 мая 1941) подполковник, В.А. Новобранец[75] писал в своих воспоминаниях: «Близко соприкасаясь по работе, почти ежедневно бывая на докладе, я изучал нового начальника Разведупра. … На лице всегда дежурная улыбка, и не знаешь, чем она вызвана – то ли ты хорошо доложил, то ли плохо. Я не заметил, чтобы он определенно высказывал свое мнение. Давая указания, говорил: “Сделайте так или так…”. И я не знал, как же все-таки надо. Если я поступал по своей инициативе или по его указанию, но неудачно, он всегда подчеркивал: “Я вам таких указаний не давал” – или: “Вы меня неправильно поняли”. Он просто не знал, какие дать указания. Мы его не уважали. Поступал он так, потому что просто не знал, какие дать указания. Голиков часто[76] ходил на доклад к Сталину, после чего вызывал меня и ориентировал в том, как думает “хозяин”; очень боялся, чтобы наша информация не разошлась с мнением Сталина»[77].

По тексту воспоминаний Новобранца прослеживается, что они достаточно тенденциозны. Насколько М.И. Полякова и В.А. Новобранец были правы и объективны в своих оценках? Разве они обладала всей полнотой информации, которая проходила через начальника РУ ГШ КА? Безусловно, это было субъективное мнение. Однако о своем страхе перед Сталиным и стремлении подстроиться под его мнение говорил и сам Голиков (об этом речь пойдет позже), об этом свидетельствует и информация, выходившая за пределы Разведупра.

Упомянул о Ф.И. Голикове в своих воспоминаниях и Никита Сергеевич Хрущев, сообщая достаточно любопытные и нелицеприятные факты для бывшего начальника Разведупра[78].

Сложные отношения складывались у Ф.И. Голикова с Г.К. Жуковым, истоки которых лежали во второй половине 30-х[79] – в бытность его членом Военного совета Белорусского ВО (январь – сентябрь 1938).

Довольно необычную оценку Ф.И. Голикову дал в своем выступлении на XVIII‐й партконференции ВКП(б) (15–20 февраля 1941 г.) И.В. Сталин, которого связывали, видимо, особые отношения с будущим маршалом и продолжали сохраняться в последующем. Из дневника Г.М. Димитрова от 20 февраля: «На партконференции. …О Голикове говорил [Сталин] – он как разведчик неопытный, наивный. Разведчик должен быть как черт: никому не верить, даже самому себе (выделено мной. – М.А.)»[80]. Характеристика, данная Сталиным новому начальнику военной разведки, в чем схожа с его характеристикой Проскурова, у которого, по словам вождя «душа не разведчика, а душа очень наивного человека в хорошем смысле слова». Только судьба двух руководителей военной разведки сложилась коренным образом по-разному.

Приказом НКО № 0038 (О реорганизации Генерального штаба Красной Армии) от 26 июля 1940 года 5-е управление Красной Армии было включено в состав Генерального штаба с переименованием в Разведывательное управление. Тем же приказом начальник Разведывательного управления генерал-лейтенант Голиков Ф. И. был назначен заместителем начальника Генерального штаба. Ведению Генерального штаба Красной Армии, а именно его структурному управлению – Разведывательному – подлежала «2. Организация и руководство разведывательной деятельностью всех видов разведки, обработка разведывательных данных и информация нижестоящих штабов и войск» (приказ НКО № 0038 от 26 июля 1940 г.).

Должности заместителей начальника Разведывательного управления занимали генерал‐майор танковых войск А. П. Панфилов[81] и генерал‐майор И. Г. Рубин[82], заместителем по политической части – начальником отдела политической пропаганды был бригадный комиссар И. И. Ильичев.

В июне 1941 г. часть отделов Разведупра ГШ РККА поменяли свою нумерацию (далее приведена новая нумерация подразделений). Начальником 1‐го агентурного (европейского) отдела был полковник А. М. Кузнецов[83]. Полковник С. М. Чувырин[84] возглавлял 2‐й агентурный (балканский, восточный) отдел. Начальником 3‐го агентурного (дальневосточного) отдела являлся полковник А. П. Кисленко[85]. 4‐й (военно-технический) отдел возглавлял военинженер 1‐го ранга А. А. Коновалов[86]. Деятельностью 5‐го (специального) отдела руководил полковник Х.-У. Д. Мамсуров[87]. Начальником 7‐го (приграничной разведки) был полковник И. В. Виноградов[88]. 8‐й отдел (радиоразведки и связи) возглавлял военинженер 1 ранга И. Н. Артемьев[89]. Дешифровальным отделом командовал полковник Н. А. Филатов[90]. Начальником 6‐го информационного отдела был генерал‐майор Н. И. Дубинин[91] (с февраля 1941 г. – генерал‐майор Н. С. Дронов[92]). Отдел военно-технической и экономической информации возглавлял полковник Г. П. Пугачев[93].

1‐й отдел (Германский) был создан уже в годы войны. Его отсутствие до этого в составе Разведывательного управления, является также своеобразным показателем отношения к Германии как к потенциальному противнику.

1.2. «Высадка должна произойти в форме внезапной переправы на широком фронте… решение оставляю за собой. Приготовления к общей операции закончить к середине августа»

(Из Директивы № 16 от 16 июля 1940 года)



«НАЧАЛО [ВОЕННОЙ КАМПАНИИ] – МАЙ 1941 ГОДА.

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ОПЕРАЦИИ – ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ»

(Из выступления Гитлера на совещании 31 июля 1940 года)



23 ноября 1939 г. Гитлер на совещании командного состава вермахта раскрыл цели военной стратегии Германии в первом периоде Второй мировой войны:

«Я вижу в борьбе судьбу всего живого. Никто не может уйти от борьбы, если он не хочет погибнуть. Рост численности нации требовал большего жизненного пространства. Целью моей являлось установление разумных пропорций между численностью нации и ее жизненным пространством. А этого можно добиться только путем борьбы.

Важно осознать следующее; государство лишь тогда имеет смысл, если оно будет служить сохранению нации. У нас речь идет о 82 миллионах человек. Это накладывает на нас величайшую ответственность. … Это извечная проблема приведения численности германской нации в соответствие с территорией. Необходимо обеспечить нужное жизненное пространство. Никакое умничание здесь не поможет, решение возможно лишь с помощью меча. Народ, который не найдет в себе сил для борьбы, должен уйти со сцены. Борьба стала сегодня иной, нежели 100 лет тому назад. Сегодня мы можем говорить о расовой борьбе. Сегодня мы ведем борьбу за нефтяные источники, за каучук, полезные ископаемые и т. д. (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

1870 г. Англия выступает против нас. Бисмарк и Мольтке сознавали, что предстоит еще одна схватка. В то время существовала опасность ведения войны на два фронта. Мольтке одно время склонялся к превентивной войне, стремясь использовать более медленное проведение мобилизации русскими. Военная мощь Германии использовалась неполностью. Руководящие личности проявляли недостаточную твердость. Основной идеей планов Мольтке было наступление, Он никогда не думал об обороне.

После смерти Мольтке была упущена масса удобных случаев. Решения возможно было добиться лишь путем нападения на ту или иную страну при самых благоприятных условиях. Политическое и военное руководство повинно в том, что были упущены представлявшиеся удобные моменты. Военное руководство все время заявляло, что оно еще не готово. В 1914 г. началась война на несколько фронтов. Она не принесла решения проблемы. Сегодня пишется второй акт этой драмы. В первый раз за последние 67 лет[94] можно констатировать, что нам не придется вести войну на два фронта. Впервые в истории нам приходится вести борьбу на одном фронте, другой фронт в настоящее время не опасен. Но никто не знает, как долго продлится это состояние.

Я долго колебался при решении вопроса, где мне следует сначала выступить – на Востоке или на Западе. В принципе я создал вооруженные силы не для того, чтобы бездействовать. Решение действовать было во мне всегда. Рано или поздно я намерен был решить проблему. Объективно получилось так, что сначала пришлось выступить на Востоке. Если войну против Польши удалось провести в такое короткое время, то причина этого в превосходстве наших вооруженных сил. Сейчас Восточный фронт удерживается силами нескольких дивизий. Создалась такая обстановка, которую раньше мы считали совершенно невозможной. Сейчас обстановка такова: противник на Западе укрылся за своими укреплениями. Нет никакой возможности атаковать его.

Решающим является вопрос: как долго мы сможем продержаться в этой обстановке? Россия в настоящее время опасности не представляет. Сейчас она ослаблена в результате многих внутренних процессов. Кроме того, у нас есть договор с Россией. Однако договоры соблюдаются до тех пор, пока они целесообразны. Россия будет соблюдать договор лишь до тех нор, пока она будет считать его для себя выгодным. … Сейчас Россия решает большие задачи, прежде всего по укреплению своих позиций на Балтийском море. Мы сможем выступить против России лишь после того, как освободимся на Западе. Кроме того, Россия стремится усилить свое влияние на Балканах и получить выход к Персидскому заливу. Это является также и целью нашей внешней политики. Россия будет поступать так, как она это сочтет для себя выгодным… Трудно заглянуть в будущее. Фактом остается, что русские вооруженные силы в настоящее время имеют низкую боеспособность. В ближайшие один или два года сохранится нынешнее положение»[95].

Содержание речи стало известно И.В. Сталину. Вывод напрашивался сам собой: война с Германией неизбежна, но ожидать ее нападения следует только тогда, когда она освободится на Западе. Этот вывод был доведен до сведения сталинского окружения и тех руководящих лиц, которые отвечали за добывание разведывательной информации.

6 июня 1940 г. военный атташе при полпредстве СССР в Болгарии, резидент советской военной разведки полковник И.Ф. Дергачев[96] («Дюков») доложил из Софии о намерении Германии заключить сепаратный мир с Францией и в ближайшее время напасть на СССР:

«Совершенно секретно

Особой важности

Немедленно

Начальнику 5 Управления РККА

5 июня Берген сообщил, что он узнал из достоверных источников в Болгарии следующий план немцев:

1) Германия стремится заключить сепаратный мир с Францией при посредничестве Италии. Для этого Италия путем военной угрозы Франции должна будет добиваться заключения мира.

2) После заключения мира Германия в течение ближайшего времени (не более одного – двух месяцев) приводит армию в порядок и совместно с Италией и Японией внезапно нападает на СССР с задачей уничтожения коммунизма и установления фашистского строя.

3) Немцы и итальянцы ведут скрытую пропаганду всеми силами. Смысл пропаганды: СССР не имеет права влиять на Балканы, т. к. это принадлежит Германии и Италии. Источник ручается за достоверность всех этих сведений и просил передать об этом нашему правительству»[97].

Копии телеграммы были разосланы И.В. Сталину, В.М. Молотову и С.К. Тимошенко.

«В первые годы войны обстановку докладывал Гитлеру только генерал Йодль (начальник штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вермахта, генерал-полковник. – М.А.) на основании каждое утро составляемых отделом обороны страны сводок. – Напишет Хельмут Грайнер, который вел официальный журнал боевых действий вермахта в отделе обороны Верховного главнокомандования и знал о процессе принятия решений изнутри. – Вместе с этим Гитлер высказывал свои мысли относительно дальнейшего ведения операций, разбирал со своими военными советниками меры, которые следовало принять, формулировал, по большей части после продолжительных колебаний, свои решения и давал указания разрабатывать директивы и приказы видам вооруженных сил вермахта (выделено мной. – М.А.)»[98].

В этой связи информация, исходившая от круга лиц, причастных к разработке наступательных операций вермахта, отражала колебания Гитлера, и в первую очередь это касалось как проведения самих операций, так и их сроков.

Гитлер не верил Сталину. К этому времени у него уже нарастал счет претензий к Советскому Союзу – «список Гитлера», которые в своей совокупности были изложены в ноте министерства иностранных дел Германии советскому правительству от 21 июня 1941 г.[99] Эти претензии были связаны с продвижением СССР на Запад в целях обеспечения безопасности страны: «заключение так называемых договоров о взаимопомощи с ЭСТОНИЕЙ, ЛАТВИЕЙ и ЛИТВОЙ (заглавные буквы документа – М.А.) в октябре и ноябре 1939 года и возведение военных баз в этих странах»; «Следующий ход Советской России был сделан по отношению к ФИНЛЯНДИИ. Когда требования Советской России, принятие которых грозило бы потерей суверенитета свободному финскому государству, были отклонены финским правительством… в ноябре 1939 года Красная Армия вошла на территорию Финляндии. В результате заключенного в марте финско-русского мира Финляндия вынуждена была уступить часть своих юго-восточных провинций, которые сразу подверглись большевизации»; «после предъявления ультиматума от 15 июня Советский Союз, не уведомив об этом правительство рейха, занял всю Литву, т. е. и находившуюся в сфере влияния Германии часть Литвы, подойдя, таким образом, непосредственно к границе Восточной Пруссии»; «затем таким же способом, в нарушение заключенных с этими государствами договоров о помощи, были оккупированы Латвия и Эстония; таким образом, вся Прибалтика вопреки категорическим заверениям Москвы была большевизирована и спустя несколько недель после оккупации сразу аннексирована».

26 июня 1940 года СССР предъявил Румынии ультиматум с требованием о возвращении Бессарабии, а также передаче Северной Буковины в состав СССР; за три дня до этого – 23 июня – Молотов заявил германскому послу Шуленбургу о намерении СССР в ближайшем будущем присоединить к себе не только Бессарабию, но и Северную Буковину, ввиду проживания там украинцев. «… и на этот раз [правительство Германии], – отмечалось в германской ноте от 21 июня 1941 г., – во имя сохранения мира и дружбы с Советским Союзом решило вопрос в его пользу. Оно посоветовало румынскому правительству, обратившемуся за помощью к Германии, пойти на уступку и рекомендовало ему отдать Советской России Бессарабию и Северную Буковину»[100]. «В состав СССР вошла с 1940 г. Молдавская ССР, созданная на территории Бессарабии, переданной Румынией Советскому Союзу».

В последующем в ноте министерства иностранных дел Германии эти действия СССР будут названы как нарушение им взятых на себя обязательств не «большевизировать или аннексировать входящие в сферу его влияния государства, за исключением находящихся в состоянии разложения областей бывшего Польского государства»[101]. «Оно [германское правительство], – подчеркивалось в германской ноте, – проявило полный нейтралитет в финской войне и прибалтийском вопросе, поддержало позицию Советского правительства по отношению к румынскому правительству и смирилось, хотя и скрепя сердце, с реалиями, сложившимися в результате действий Советского правительства. Кроме того, чтобы с самого начала исключить возможность разногласия между обоими государствами, оно предприняло широкую акцию по переселению в Германию всех немцев с занятых СССР территорий»[102].

Гитлер мог утверждать, что сбывается его вывод, изложенный им еще в «Майн Кампф»:

«1. Современные владыки России совершенно не помышляют о заключении честного союза с Германией, а тем более о его выполнении, если бы они его заключили»[103].

После эвакуации британских войск из Дюнкерка и подписания перемирия с Францией 22 июня 1940 г. Гитлер рассчитывал добиться от Англии признания status quo на континенте. Еще в «Майн Кампф» Гитлер отмечал свое видение отношений с Великобританией: «На целый период времени для Германии возможны только два союзника в Европе: Англия и Италия»[104].

Однако, когда Франция была повержена и вермахт одержал, как казалось, невероятную победу, выяснилось, что военный успех был далеко не полным, так как вторая западная держава – Великобритания – не сложила оружия и могла представить для Германии не малую опасность при дальнейшем развертывании германской агрессии на Европейском континенте, если такое решение будет принято. Пришло понимание, что в случае невозможности разрешения противоречий между Англией и Германией политическими средствами, следует прибегнуть к вооруженной силе.

Разрешению английской проблемы военными средствами противостоял целый ряд факторов:

потребность перестройки военной экономики Германии в интересах борьбы против островной державы, имевшей мощное прикрытие на море и в воздухе, т. е. перенесение центра тяжести военного производства на военно‐морской флот и авиацию, что в целом не соответствовало интересам решения невыполненной еще основной континентальной задачи – войны против СССР;

угроза усиления экономической и военной помощи Англии со стороны США и вступления их в войну против Германии в случае резкого ухудшения положения англичан;

в случае принятия решения перенесения стратегических усилий на Восток с целью разгрома Советского Союза, требовалось заблаговременное проведение крупных политических, экономических и военных мероприятий, препятствовавших разгрому Англии.

Важнейшее значение для гитлеровских стратегов при решении английской проблемы имел фактор времени, который действовал не в пользу Германии. Потеря темпов в войне, стратегической инициативы была равносильна для нее поражению[105].

30 июня начальник штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вермахта генерал‐майор А. Йодль подписал памятную записку «Дальнейшее ведение войны против Англии»[106], которая имеет принципиальное значение для раскрытия мотивов стратегии Германии по отношению к Англии летом 1940 г.

Вторжение в Англию рассматривалось в записке как ultima ratio – «последнее средство», к которому можно было прибегнуть, «если это вообще потребуется», только после завоевания немецкой авиацией полного господства в воздухе и дезорганизации экономической жизни страны. Целью десантной операции должно было стать нанесение англичанам последнего «смертельного удара». Необходимость в ней могла возникнуть, по мнению Йодля, не ранее конца августа – начала сентября. Для вторжения должны были быть подготовлены, по меньшей мере 30 дивизий (против предполагавшихся 20 английских). Независимо от развития событий Йодль предлагал немедленно начать детальное планирование вторжения.

Что касается второго, «периферийного» варианта стратегических действий, то о нем в записке говорилось следующее: «Борьба против английской империи может вестись с помощью или через страны, которые заинтересованы в распаде мировой империи англичан и надеются получить куски от этого наследия… Активизация этих государств является делом политики. В ограниченном масштабе возможна военная поддержка Италии и Испании (например, для минирования Суэцкого канала или захвата Гибралтара). Кроме того, с помощью абвера может быть оказано содействие арабским странам. Наиболее эффективной была бы наступательная операция итальянцев против Суэцкого канала, которая в соединении с захватом Гибралтара закрыла бы Средиземное море».

Эта записка Йодля оказала сильнейшее воздействие на Гитлера и легла в основу последующих стратегических планов и мероприятий нацистского руководства в английском вопросе. Для решения последнего, следовательно, предусматривались такие способы действий: политическое урегулирование, психологическая война, блокада с привлечением военно‐морских и военно-воздушных сил, стратегическое воздушное наступление, осуществление десантной операции, борьба на периферии с целью отвлечения английских сил от метрополии и занятия районов, имеющих жизненно важное значение для Британской империи. В зависимости от изменения военно-политической обстановки тот или иной способ действий выдвигался на передний план и дополнялся другими средствами воздействия на англичан. Но все эти способы действий были подчинены одной цели – выводу Англии из войны[107].

30 июня 1940 г. в день подписания упомянутой записки Йодля в «Военном дневнике» начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Франца Гальдера[108] появилась знаменательная надпись:



«30 июня 1940 года,

Берлин (воскресенье)

…

11.00 – Беседа с Вейцзеккером [Эрнст фон Вайцзеккер, cтатс-секретарь министерства иностранных дел], который сообщил мнение Гитлера:

а. Успехи этого похода мы можем закрепить только теми средствами, которыми мы их добились, то есть военной силой.

б. Для образования мирной системы нет еще достаточных оснований.

в. Основное внимание – на Восток.

г. Англии мы должны будем, вероятно, еще раз продемонстрировать нашу силу, прежде чем она прекратит борьбу и развяжет нам руки на Востоке.



В общем и целом – удовлетворение по поводу невмешательства России и капитуляции французских колоний»[109].

Июль 1940 г. стал решающим месяцем с точки зрения развития дальнейших стратегических планов фашистской Германии. Принимается решение о вторжении в Англию и о подготовке к нападению на Советский Союз.

Уже в первый день июля вопрос продолжения войны с Англией переводится в практическую плоскость:

Из дневника Франца Гальдера:



«1 июля 1940 года

Шнивинд (из главного командования военно‐морских сил) [адмирал, начальник штаба руководства морскими операциями. – М.А.]: Состоялось обсуждение основных проблем ведения войны против Англии:

а. Основным условием успешного ведения войны является господство в воздухе (если оно будет обеспечено, десантная операция, возможно, вообще не потребуется). – Спокойная вода [спокойное море для переправы]!

б. С середины октября – туман.

в. Исходный район: Остенде – Гавр.

г. Может быть выделено большое количество малых судов (до 1000).

Маскировка, меры ПВО! 100 тыс. человек – в первом эшелоне.





Для проведения десанта пригодны только мелкие каботажные суда.

д. Прикрытие [от огня артиллерии противника. – Прим. нем. изд.] и поддержка десанта на втором этапе перехода морем и в период высадки должны быть обеспечены авиацией.

е. Угроза со стороны подводных лодок противника может быть устранена с помощью противолодочных сетей. Угроза со стороны надводных кораблей противника может быть ограничена постановкой минных заграждений и действиями подводных лодок и авиации в сочетании с огнем береговой артиллерии.

ж. Крутой берег – только в районах Дувра, Данджнесса и мыса Бичи-Хед. В остальном побережье удобно для высадки. Твердое дно.

з. Лодки системы д-ра Федера находятся в стадии разработки и испытаний. Выпуск достаточного количества, по-видимому, будет возможен в июле.

Кроме того, необходимы большие самоходные паромы для перевозки танков (проект Тодта).

Лееб [генерал-полковник, командующий группой армий «С»] доложил, что, как ему известно, высадка десанта в Англии не предполагается. Я ему ответил, что, несмотря на это, следует проанализировать возможности проведения такой операции, ибо, если политическое руководство поставит эту задачу (выделено мной. – М.А.), понадобится величайшая быстрота»[110].



В этот же день вышли указания ОКВ по подготовке вторжения в Англию:



По вопросу: Ведение войны против Англии.

Фюрер и верховный главнокомандующий вооруженными силами решил (здесь и далее выделено мной. – М.А.):

1. При наличии определенных предпосылок, важнейшей из которых является завоевание превосходства в воздухе, может встать вопрос о высадке в Англии. Ввиду этого дата пока не назначается. Приготовления к проведению операции начать как можно ранее;

2. В качестве исходных данных главным командованиям видов вооруженных сил в кратчайший срок представить:

Сухопутным войскам:

а) оценку сил и средств английских сухопутных войск с указанием первоначальной цели их использования, вероятных потерь (в первую очередь материально-технического характера) и предположительного состояния после частичного перевооружения в ближайшие месяцы;

б) оценку эффективности действий артиллерии с континента для дополнительного прикрытия (во взаимодействии с военно‐морским флотом) сосредоточения транспортных судов от действий английских военно‐морских сил.

Военно‐морскому флоту:

а) оценку возможностей высадки крупных сил сухопутных войск (25–40 дивизий) и соединений зенитной артиллерии с описанием рельефа побережья в Южной Англии, а также английских оборонительных средств на море и суше;

б) заключение по вопросу о том, в каких районах моря и при помощи каких средств может быть проведена с достаточным охранением транспортировка войск и снаряжения в таком масштабе.

При этом учесть, что высадка на широком фронте предположительно облегчит дальнейшее продвижение сухопутных войск;

в) данные о характере и объеме имеющегося в распоряжении транспортного тоннажа и о времени, потребном для его оборудования и сосредоточения.

Авиации:

а) заключение о том, возможно ли и к какому сроку предположительно добиться решающего превосходства в воздухе, с приложением сравнительной оценки английской авиации;

б) какими силами и каким образом переправа может быть поддержана авиационным десантом? Авиатранспортный тоннаж, требующийся для этого, привлечь, отложив выполнение всех других задач.

3. В качестве теоретической подготовки следует во взаимодействии с командованиями других видов вооруженных сил изучить все вопросы боевого состава и эшелонирования десантных войск, диктуемые необходимостью ограничения и наилучшего использования морского и авиатранспортного тоннажа. Предназначаемые для высадки войска должны обладать в сравнении с английскими большим численным превосходством в танковых соединениях, а в остальном быть значительно более моторизованными и иметь сильное зенитное прикрытие.

4. Во всех приготовлениях учитывать, что план высадки в Англии отнюдь еще не является твердым и что речь идет лишь о подготовке возможной операции. Круг лиц, участвующих в ее разработке, сохранять предельно узким.

Начальник штаба верховного главнокомандования

вооруженных сил Кейтель»[111].

«Фюрер и верховный главнокомандующий вооруженными силами решил» – только так и не иначе.

Неопределенность в формулировании общей задачи объясняется, очевидно, тем, что в это время Гитлер надеялся еще на достижение компромиссного мира с Англией.

В своих воспоминаниях начальник отдела обороны страны (оперативного отдела) штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вооруженных сил (ОКВ) генерал В. Варлимонт, описывая обстановку июня-июля 1940 г., остановился на чаяниях офицеров высшего руководящего органа вермахта: «… нам показалось, что в данный момент у оперативного штаба ОКВ есть уникальная возможность выбраться из зависимого положения “рабочего штаба”, перестать прислушиваться к каждому слову и пожеланию Гитлера»[112]. Последующие события покажут, что ожидаемых изменений так и не произошло, да и не могло произойти.

Трудности ведения наступления через морской пролив с его сильным течением и со значительными колебаниями уровня воды, связанными с приливами и отливами, требовали принятия целого ряда специальных мер технического характера. Ни сухопутная армия, ни военно‐морские силы никогда ранее не занимались подобными проблемами. Поэтому, естественно, не было ни опыта, ни соответствующих технических средств (десантных судов, погрузочных приспособлений и т. д.).

3 июля «Криос» направил в адрес Ответственного руководителя ТАСС[113] в Афинах запись беседы с корреспондентом «Юнайтед пресс» Скоттом Уатсоном (в копии запись беседы поступила диппочтой и в Центр). Там, в частности, говорилось: «Сейчас Германия и Италия должны рассчитаться с Англией и Францией, но рассчитаться так, чтобы не отпугнуть Францию, а сделать ее послушным орудием германо-итальянской внешней политики. Уже недалек тот момент, когда будет создан германо-итало-французский блок, направленный против Советского Союза. Украина должна быть германской, а Балканы – итальянскими. Советско-германский договор о дружбе терпим лишь до тех пор, пока длятся расчеты с союзниками.

Итальянские фашисты довольно откровенно высказывают свою неприязнь в отношении СССР. Похоже на то, что в Италии начинается организованная кампания по идеологической подготовке масс к походу против СССР. Усиление Германии и Италии должно будет привести к фашизации Европы».

Данное письмо содержало первую и единственную информацию о подготовке Германии и ее союзников к войне с СССР, добытую афинской резидентурой. «Криос» – Б. В. Успенский – прибыл в июне 1940 г. в Афины на должность прикрытия заведующего корпунктом ТАСС в Греции. Предполагалось, что в последующем, с прибытием в страну резидента на должность под прикрытием, «Криос» перейдет в его подчинение. К этому времени военная разведка на территории Греции по целому ряду причин была прекращена с июля 1939 г.

3 июля 1940 г. Гальдер запишет в своем дневнике:

«Грейфенберг [начальник оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск]: В разговоре были затронуты:

а. Оперативные вопросы. В настоящее время на первом плане стоят английская проблема, которую следует разрабатывать отдельно, и восточная проблема (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Основное содержание последней: способ нанесения решительного удара России, чтобы принудить ее признать господствующую роль Германии в Европе.

…

Грейфенберг и Буле [начальник организационного отдела Генерального штаба сухопутных войск]: Обсуждались вопросы, связанные с операцией против Англии:

1. Необходимые условия: хорошая погода, превосходство авиации.

2. Характер операции: “Форсирование большой реки” на участке Остенде – Гавр.

3. Возможность высадки: крутой берег в районах Дувра, Данджнесеа, мыса Бичи-Хед. В остальном побережье вполне допускает высадку десанта, хотя и сильно обрывисто.

4. Силы: 1‐й эшелон: шесть пехотных дивизий (отборные соединения) с четырьмя танковыми батальонами.

5. Технические средства: танки-амфибии, паромы, огнеметные танки, штурмовые лодки с Рейна. Дымовая завеса. Воздушный десант. Десантные саперные части.

6. Подготовка:

а) особый штаб Рейнгардта (его следует заменить);

б) комбинированные учения и опыты в Путло (полигон на Балтийском море) или лучше на побережье Северного моря;

Микки Спиллейн

Короткое замыкание

Глава 1

От человека, лежащего на полу бесформенной массой, словно пакет грязного белья, осталось лишь окровавленное лицо с блестящими, но все еще жесткими глазами. Он был уже покойник, и знал это, хотя продолжал пока дышать короткими, мучительными, прерывистыми рывками и сжимать обеими руками живот, чтобы удержать внутренности. Нож, которым он меня ранил, лежал рядом с ним, только он не сделал ни малейшей попытки его поднять. Наверное, рассчитывал, что я, потеряв много крови, сдохну раньше его, хотя и догадывался, что этого не случится.

Я стоял, продолжая держать в руке мой сорок пятый, и смотрел, как он гримасничает. Оторвав на секунду от него взгляд, глянул в приоткрытую дверь. Там, позади меня, в звуконепроницаемой комнате, лежали привязанными к столу три трупа. Смерть этих парней была ужасна, потому что их нелегко было заставить говорить. И все равно они умерли, даже когда решились раскрыть рты. Двое из них принадлежали к одной службе в Вашингтоне, третий — к моей организации.

О, разумеется, в конце концов и этот мерзавец заговорил.

Вито Салви хорошо знал свою работу. Обладая незаурядными способностями, он помимо этого прошел еще и хорошую практику в Бонне, так что, располагая высочайшими достижениями в химии и электронике, воспользовался ими сполна.

Но теперь, когда и он, в свою очередь, должен был шагнуть в черноту за пределами жизни, в его глазах появился ужас. От него пошло зловоние — все нечистоты брызнули из тела. Однако Вито ползал и извивался, чтобы в последнем бесполезном усилии доказать, что еще жив.

— Ты получил свое, парень, — сказал я.

Салви задохнулся, захлопал веками, чтобы прогнать с глаз кровь, которая текла из огромной раны на лбу и ослепляла его.

— Нет, нет... Это ты так решил!

Я не переставал улыбаться. Представляю, на кого я походил в тот момент в его глазах.

— Мне не нравится слышать такие слова, Вито!

— Тебя будут...

— Преследовать? — Я улыбнулся еще шире. — Ты смеешься или уже в бреду? Следствие, вот и все... Трое мужчин, охлажденных вражеским агентом, голова которого оценена в двух странах... и я, неожиданно появившийся на вашей встрече. Вот что будет озвучено перед трибуналом, и ты это отлично знаешь, Вито. Тебе удалось выведать то, что было известно этим парням, и что дальше? Даже тени из Вашингтона, которые меня терпеть не могут, когда узнают историю, отпустят меня чистым, как снег, потому что я повел себя как настоящий храбрый гражданин. А твои начальники просто вычеркнут тебя из списков.

Константин Сергеевич Есенин

— Они сказали...

— Знаю. Ты вытащил из них весь пакет... Только затратил на их пытки слишком много времени и не успел передать информацию. А теперь уже слишком поздно.



Салви все еще пытался что-то предпринять. В его положении все пытаются что-то сделать.

ФУТБОЛ: СБОРНАЯ СССР

— Уф! Так будет лучше... Никаких неприятностей! Занавес! Все кончено! Проведем губкой, все сотрем, зато одним врагом меньше. И соответственно, наши дорогие недруги не получат больше того, что им уже известно. А что касается нас, то что ж, в следующий раз мы будем осторожнее. — И я направил мой сорок пятый в середину его лба.

Е 4202000000-210

На совести Вито Салви было четырнадцать человек, но сейчас он не думал об этом. В извилинах его мозга все еще теплилась надежда спастись. Выпучив глаза и задыхаясь, он прохрипел:



— Я мог бы сообщить тебе много ценного! Доктора... Отдай меня полиции... Я смогу много им рассказать. Моя работа здесь была... двойной... и не только для того, чтобы заставлять этих типов выплевывать сведения... Другая миссия... Более важная... Твоя полиция захочет это узнать...

009(01)-83 137-83 ББК 75.578

— Тогда опорожнись, Вито! А я посмотрю, стоит ли это того...

7А8.5

Последняя надежда озарила его лицо, а страшная боль заставила скривиться.



Он говорил две минуты, и его слова входили в меня, как нож, все еще теплый от моей крови.

Заведующий редакцией А. Ю. Гринштейн. Редактор А. А. Рязанский.

Но как только он все сказал, я выстрелил, попав ему прямо между глаз. Тело отлетело к стене. Зачем я снял телефонную трубку и набрал номер нью-йоркского бюро ИАТС. Чтобы объяснить им, где я нахожусь.

Художник В. С. Лындин. Художественный редактор В. А. Галкин.

в) отбор частей и соединений, определение численности;

* * *

г) аэрофотосъемка оборонительных сооружений (срочно!);

Технический редактор Т. Ф. Евсенина. Корректор 3. Г . Самылкина.

д) Канарис;

е) служба связи;

Меня допрашивали на месте два спокойных, несмотря на их огорченные мины, начальника из секции «Безопасность» и два агента из службы «Действие», с жесткими каменными лицами, которые оставались совершенно невыразительными до тех пор, пока я не рассказал им о смерти Вито Салви и о его последнем заявлении. В этот момент они выразили удовлетворение едва заметными жестами. Ибо поняли, что мерзавец, ликвидировавший их товарища, тоже умер нелегкой смертью. А еще они знали мою достаточно солидную репутацию: я не тот человек, который мог дать Вито Салви умереть легко!

ж) создание в генштабе рабочей группы во главе с Грейфенбергом. В нее должны быть включены Буле и представитель военно‐морского флота, а также Тома, Якоб, Бранд, Тиле, Лисе, Цильберг и Рёрихт.

7. Маскировка: Введение противника в заблуждение распространением ложных слухов. Действительный оперативный замысел замаскировать масштабом приготовлений [сноска].

Когда я закончил рассказ, Хэл Рэндольф просто сказал:

8. Боевая подготовка: Ориентировать на выполнение особых задач!

9. Сроки: Август – середина октября (с середины октября – туман).»[114].

— Подписано: Тайгер Мэнн.

Сноска к п. 7: «Это означает, что сосредоточение войск на побережье должно быть осуществлено таким образом, чтобы противник не вскрыл намечаемого направления главного удара. Такое сосредоточение сил на направлении главного удара должно начаться непосредственно перед операцией. – Прим. нем. изд.».

Я пожал плечами:

Гитлер впервые говорит о двух проблемах английской и восточной.

Вся первая половина июля прошла в обсуждениях практических вопросов организации высадки войск в Англии:

— А что вы хотите, чтобы я сделал?

«5 июля 1940 года

Он сурово смерил меня глазами, потом прошел к трупу, несколько секунд смотрел на него и опять вернулся ко мне.

…2. Об Англии:

ИБ № 1578. Сдано в набор 07.06.83. Подписано к печати 10.11.83. А13279. Формат 84х1081/32. Бумага тип. № 2. Высокая печать. Усл. п. л. 10,92. Усл. кр.-

а. Наметить районы высадки морского десанта (использовать также Шербур в качестве базы) и воздушного десанта.

отт. 22,26. Уч.-изд. л. 13,05. Тираж 50 000 экз. Издат. № 6476. Зак. 436.

— Хорошо... Начнем сначала, Мэнн. Скажем... с момента вашего появления здесь.

б. Выяснить, что имеется в распоряжении для проведения воздушного десанта (Штапф).

Цена 90 коп.

в. После этого – наметить части, которые надлежит специально, экипировать для воздушного десанта (Буле; согласовать с ВВС).

Ордена «Знак Почета» издательство «Физкультура и спорт» Государствен-

Остальные молча меня разглядывали, а оба агента службы «Действие» держали в руках записные книжки в черных обложках — они стенографировали мои слова.

г. Проведение десанта: Подвижные соединения перебросить по воде. Сначала только из района Кале; второй эшелон также из района Шербур. Поскорее подвезти воздушно-десантным частям их автопарки для придания им подвижности. …»[115].