– А мне? – устало откликнулась Даная. – У меня нет никаких инструментов! Я никогда в жизни не принимала естественные роды! Да так уже тысячу лет не рожали! Откуда мне знать о том, как это делается? Почему ты думаешь, что я способна на чудеса?

— Что тут… как мы попали домой? — Клио впервые оглянулась вокруг.

— Мы не дома.

– Мама, я так не думаю. – Рейчел сдержалась, чтобы не ляпнуть лишнего. – Но ты хоть немного представляешь, как это происходит. Я и этого не знаю.

— Тогда что же это? — Клио провела рукой по волосам. — Я бежала через площадь. Что-то толкнуло в спину. Потом оказалась здесь. Я умерла?

– Значит, пора учиться, – не сразу ответила Даная. – Это твой новый исследовательский проект. Будешь принимать роды у меня, если мне не удастся избавиться от плода, или у кого-нибудь еще. Станешь нашим главным специалистом по практике родовспоможения.

— Пойдем со мной, — Аякс протянул руку, боясь, что опять не сможет дотронуться до девушки.

– Мама, но я сама еще девственница! – вдруг сорвалась Рейчел. – А ты хочешь, чтобы я стала специалистом по родовспоможению!

Клио помедлила, затем быстро вложила ладонь в пальцы мужчины. Аякс почувствовал тепло ее тела, мягкость кожи. В тот же миг лес вокруг побледнел, словно покрылся полупрозрачной пленкой. Только синие огни продолжали дрейфовать в вечных сумерках. Двое, рука об руку, шли по тропе подальше от черного провала, что глотал парящие звезды.

– А кто же еще, – усмехнулась Даная. – По крайней мере будешь все знать. В последнее время, я заметила, ты проводишь немало времени вместе с Герцером.

– О, Герцер. – Рейчел отвела взгляд и схватила в руки ложку. – Он мне просто друг.

Вирион видел, как лопнул саркофаг. Как Аякс протаранил паучий паланкин. Нексар успел спрыгнуть на землю, не устоял на ногах, упал на бок. Обруч сорвался с головы торговца. Нексар, изрыгая проклятия, встал на колени. Иссушенный годами дряхлый старик. Шея и руки покрыты пигментными пятнами, спина согбенна, седые волосы висят неопрятными лохмами. В скрюченных артритом пальцах зажата костяная трубка. Взмах. Камни площади вскипают волной мелких осколков и белой пыли. Игар прищурился, пытаясь разглядеть, что случилось с Аяксом, и удивленно заморгал. Удар не достиг проходчика. Тот стоял неподвижно, попирая ногами обломки паланкина. Воздух плыл, охватывая фигуру гиганта странным колеблющимся коконом. Внезапно из-за спины Вириона послышался тихий стон. Бородач обернулся.

– Именно, – фыркнула Даная. – Эдмунд тоже был моим другом. Видишь, что из этого получилось.



Клио пыталась сесть в воронке из растрескавшихся покореженных камней. Аппликатор поспешил к ней. Прикоснулся к ране на виске девушки, направляя остатки сил на исцеление. Эта область приложения воли никогда не давалась ему легко, так же как и аппликатору Руго. Вирион почувствовал себя опустошенным, слабым. Он с надеждой взглянул на Аякса, но проходчик не двигался с места. Невозможно было определить, в каком он состоянии. Их по-прежнему окружали охотники Нексара.

Называлось все Большим Сбором. Учеников вместе со всеми остальными пригласили в Воронью Мельницу принять в нем участие. Цель сбора была проста и понятна: охотники подтвердили, что в лесах достаточно много одичавших домашних животных, которых можно использовать на вновь образуемых фермах. Запасы продовольствия таяли прямо-таки на глазах. Участники сбора должны были выгнать животных из леса на открытые пространства. Там домашних животных отделят от остальных и отведут в загоны. Диких животных либо убьют прямо на месте, либо тоже загонят в корали.

Требовалась хорошая организация. На том месте, где Майк и Герцер сначала валили лес, а потом строили дома, расположится бойня. Все дружно возводили заборы и ограды. Во время сбора часть людей будет прочесывать лес и громко стучать и шуметь, чтобы вспугнуть животных; тогда они побегут впереди загонщиков. Все надеялись, что таким способом удастся собрать достаточное количество домашнего скота. Те, кто собирался связать свою жизнь с фермерством, тоже должны были участвовать в загоне животных, так что никто потом не посмеет сказать, что они получили скот даром.

— Ну, вот и все, Вирион, — старец доковылял до лежащего на земле обруча, поднял его, водрузил на голову. Однако полного омоложения в этот раз не случилось. Как видно, от падения в обруче что-то нарушилось. — Твои усилия ушли впустую. Знаешь, мне даже убивать тебя расхотелось, но дело нужно доводить до конца…

Двое реконструкторов, муж и жена, которые жили в этой же долине, перевели почти все свои табуны в Воронью Мельницу. Причина была проста. После исчезновения Сети пропали поля, контролировавшие диких животных. Участились нападения не только на людей, но и на домашний скот. После того как пантера унесла жеребенка, а тигр сильно покалечил взрослую лошадь, семейная пара решила перебраться в более безопасное место.

Земля ощутимо вздрогнула. Нексар удивленно завертел головой. Над огромной пирамидой, что подобно горе довлела над пейзажем, родился пылающий квадрат, и в нем — начертанный огнем глаз с двумя зрачками. В серебряном свете подводного дня пламенеющий символ казался посланником далекого недоступного солнца.

— Не может быть! — Нексар повернулся к Вириону. — Это… это значит…

Лошади были живыми существами, их надо было кормить – либо специальным кормом, либо выпускать на хорошие пастбища. Хотя у них на ферме имелись прекрасные пастбища, но к зиме и они бывали уже полностью опустошены. Эдмунд согласился выделить супругам большое пастбище у городка в обмен на возможность использовать их табуны для еще не существующей кавалерии. Пара долго обдумывала его предложение, ведь если их любимцы будут служить в кавалерии, то можно ожидать, что часть из них не вернется домой. Но в конце концов они согласились.

— Это значит, что Хранилище Эккордов открыто, — спокойно сказал Игар.

Для начала лошади должны были участвовать в Большом Сборе. В лесу, конечно, верхом не проедешь, но животных из леса собирались выгнать на открытое пространство на противоположном от Вороньей Мельницы берегу реки. Эдмунд надеялся, что всадникам и специально обученным реконструкторам удастся разделить животных на стада.

Над большой пирамидой реяли черные точки. Сначала они походили на крупных птиц, но затем, когда стали стремительно приближаться, стало ясно — это плод человеческой мысли. Калькой для парящих в воздухе кораблей послужило не пернатое, но морское существо. Продолговатые тела были снабжены двумя рядами щупалец, которые мерно поднимались и опускались при движении.

Проблема заключалась в другом – в городке не хватало людей, умеющих ездить верхом.

— Удивительно! Это же одержатели! Я думал, их уже не осталось, — восхитился Вирион.

Аппараты заняли позицию над площадью. И вдруг, словно дождавшись невидимого приказа, принялись методично уничтожать стеклянных охотников. Щупальца выстреливали с поразительной скоростью и точностью, разрывая прозрачные тела. Двинувшихся на подмогу пауков придавила к земле невидимая сила.

Вот почему Эдмунд разыскал Герцера.

Герцер направился к загонам и внимательно осмотрел табун. В основном тут было два вида лошадей, но он совершенно ничего о них не знал, не знал даже, как именно называются эти породы. Лошади одного вида были небольшими и легкими. Переходя на рысь, они высоко задирали ноги, вытягивая вверх шеи и хвосты. Чем-то эта рысь напомнила ему танцующую Баст.

Один из одержателей укоротил свои смертоносные отростки и плавно опустился к самой земле, заняв половину площади. В борту корабля открылась дверь, похожая на жаберную перепонку. На землю ступил мужчина в доспехах и стальной полумаске. Блестящие черные волосы свободно лежали на плечах. Белый жезл в руке слабо светился.

Лошади второго вида были намного крупнее и тяжелее, но не менее грациозные. Хотя их рысью невозможно было любоваться, как рысью первых лошадок, но Герцер отметил про себя, что бегут они легче, ровнее. Не пританцовывают, как их более легкие сородичи, и, конечно, бегают намного быстрее. Он обратил внимание на молодого гнедого скакуна, который носился с одного конца пастбища на другой просто потому, что ему было весело, и порадовался тому, что не сидит верхом на этом коне.

— Я Эрлет, хранитель ключей и печатей великого дома Эккордов! — возвестил мужчина звучным голосом. — Приветствуйте нового лорда Эккорда!

У ограды пастбища собрались около десяти мужчин и две женщины, они рассматривали лошадей и тихонько переговаривались. Герцер подошел к ним. Самый высокий мужчина взглянул на него и кивнул. У мужчины были длинные, ниже плеч, каштановые с проседью волосы, прикрытые шляпой с перьями, длинные усы, рубашка с кружевным передом, высокие сапоги-ботфорты. По всему было видно, что это реконструктор, но к тому же вел он себя так, словно был тут за главного.

Клио с трудом подняла голову и увидела, как на площадь рядом с Эрлетом спрыгивает Милош.

– Добрый день, сэр, – обратился к нему Герцер, глядя на лошадей. – Я ищу главного конюшего.

На нем был легкий кожаный панцирь, украшенный в том же духе, что и броня Эрлета. Внушительный вид портила только старая черная шляпа, которую молодой человек так и не удосужился снять.

Мужчины расхохотались.

– Лошади мои, – ответил он. – А за все мои грехи Тальбот поставил меня ответственным за сбор тех животных, которых удастся выгнать из леса. Не уверен, что Эдмунд знает о том, что свиней так легко в стадо не соберешь. И оленей тоже. Тем более что в моем распоряжении всего дюжина наездников, причем ни один из них никогда в жизни ничем подобным не занимался. Так что если ищешь «главного конюшего», думаю, что это я. Кейн, – представился он и протянул Герцеру руку.

Милош быстро подошел к девушке.

– Герцер Геррик, – ответил Герцер и крепко пожал протянутую руку.

— Клио? Что с тобой? Ты ранена? С ней можно говорить? — он вопросительно поглядел на Вириона. Тот утвердительно кивнул.

– Это Алисса, моя жена. – Мужчина дотронулся до плеча стоящей рядом с ним светловолосой женщины.

— Лорд? А я думала, ты — барахольщик. — Клио закашлялась, и Милош тут же опустился на колени, поддерживая ее.

Худенькая, но сильная на вид, с приятным, обветренным лицом, она тоже протянула Герцеру руку и спросила мягким голосом:

— Я пока не понимаю всего. Видишь ли, этот человек, Эрлет, являлся мне во сне. Он много чего говорил о долге, о праве наследной крови. А потом, когда мы спустились вниз, он вышел ко мне. Сказал, что нас ожидает ловушка, что помочь смогу только я, если открою Хранилище, потому-де, что я прямой наследник, и все в том же духе. Ну, мы сели в летуна и махнули к той здоровой пирамиде. Дальше нужно было пройти внутрь. Я и прошел. Оказалось, там целый дворец, напичканный разными волшебными штуками. Возвращаюсь к выходу. Чего, спрашиваю, со всем этим делать, а он бах на колени и давай клятву приносить. Очень это долгая и нудная штука. Потом внутрь пошли. Он огляделся и указывает на эти колбаски со щупальцами. Это, говорит, то, что нужно, прикажи им очнуться. Я приказал. И полетели мы вас спасать.

– Чем можем быть полезны?

— Значит, наследник жив? Вирион, мерзавец, ты же собирался убить его? — Нексар стремительно старился, похоже было, что каждое слово отнимает у него силы.

– Я раньше ездил верхом, – ответил Герцер. – До всех событий я занимался военной историей, в том числе верховыми сражениями.

— Собирался, но не убил, — пожал плечами Игар. — Ты же знаешь, я не люблю радикальных решений. Перебросил парнишку за грань — и все дела. Благородный Эрлет, сегодня праздник Даров. Как видите, я вернул вам наследника целым и невредимым по достижении им совершеннолетия. Надеюсь, это смягчит приговор?

– Виртуальная реальность? – с сомнением спросил Кейн.

– Максимально приближенная к действительности, – поправил его Герцер.

— Я бы велел обезглавить вас, Вирион. Но здесь решает лорд Эккорд, — сухо ответил Эрлет.

– Ага, значит, ты умеешь держаться в седле, – добродушно рассмеялся мужчина. – А не просто думаешь, что умеешь.

— Нет уж. Никаких обезглавливаний! — Милош сердито посмотрел на Эрлета. — И что ты такой кровожадный?

– Я ведь ездил верхом, – еще раз повторил Герцер. – Немного.

— Если позволите, у меня есть еще подарки, — Вирион театральным жестом указал на Аякса. — Я дарю нашим мирам двигатель, способный работать по обе стороны грани.

– И сражался? – спросил Кейн. – Или просто немного ездил?

— Ложь! — прохрипел Нексар. — Он сломан. Не может нормально двигаться. Ничего не понимает!

– Я как раз начинал тренироваться в кавалерии, – признался Герцер. – У-у-ух… как сложно.

В этот момент из глубины флагмана Эккордов послышался шум. Полукруглая дверь сдвинулась в сторону, и на свет шагнула копия Аякса. Из-под роскошного зеленого плаща, больше напоминающего шатер, был виден нагрудник и символ: домна на фоне колеса.

– Да, – подтвердила Алисса. – Все, кто не пробовал, думают, что легко.

— Яртан! Как он здесь очутился? — Клио изумленно уставилась на второго проходчика.

– Давай испробуем тебя на одном из скакунов. – Кейн поглядел на жену. – Наверное, на одном из моих?

— Эрлет взял его в плен. Понимаешь, Яртан — не мой отец. Он мой опекун. Давний и верный слуга дома Эккордов. Оказавшись в родном мире, он сумел восстановить память и наладить связь с хранителем ключей.

– Да, – ответила та. – Можно было бы и на моих, но ему больше подходят твои.

— Яртан и Аякс — братья. В груди твоего слуги, Милош, тот же двигатель, — сказал Вирион. — Когда благородный Эрлет атаковал нас на платформе, я не сразу понял, с кем имею дело, но затем узнал знакомый почерк и, не раздумывая, оставил Яртана, понимая, что бережливый и расчетливый Эрлет попытается захватить неизвестного воина, нежели уничтожить его. Как видите, я был прав.

– О чем это вы – «мои», «твои»? – спросил Герцер у Кейна по пути к ближайшему сараю.

– Мы привели сюда оба наших табуна, – пояснил Кейн. – Мои ханарские, ее арабские. Знаешь, в чем разница?

— В самом деле, — кивнул Эрлет, — на платформе мы замешкались. Предсказания о наследнике были очень четкие, и я не ожидал увидеть других людей. Естественно, я подумал о том, что кто-то опередил меня и замышляет дурное.

– Я их видел. – Герцер показал в сторону лошадей.

– Арабские маленькие, ханарские крупные, – кивнул Кейн. – Хочешь подробнее?

— Клио, — обратился Вирион к девушке, — подойди к Аяксу, рассей сомнения уважаемого Нексара.

– Насколько? – ухмыльнулся Герцер. – В последнее время мне кажется, что у меня мозги перегружены.

Клио с трудом поднялась, опираясь на руку аппликатора, и медленно пошла к Аяксу. Рядом с неподвижным проходчиком стоял мужчина, которого когда-то звали Сандер.

– Участвовал в обучающей программе?

— Значит, это был не сон, — прошептала девушка, — ты и правда существуешь.

Кейн открыл дверь сарая. На досках, прибитых к стенам, висели седла; у задней стены на крючках висели уздечки и вожжи. Внизу лежала кипа одеял. В сарае был странный смешанный запах старой кожи и конского пота – не то чтобы неприятный, но очень сильный.

— Правда, — кивнул Аякс. — В этом месте наша связь изменилась. Я изменился. Другие не могут видеть меня, но ты — можешь!

– Да.

— Ты умер, стал призраком?

Герцер взял протянутое ему седло. Он заметил, что седло намного выше сзади, чем спереди. Он тренировался на похожих седлах, правда, они были чуть повыше спереди. Он знал мало специальных терминов, пожалуй, только «стремена».

— Скорее, родился заново, — человек улыбнулся, — подойди, послушай.

– Арабские лошади выведены очень давно. Они никогда не подвергались генной инженерии, – начал свои объяснения Кейн. – Никому точно не известно, откуда они родом, но они всегда отличались легкостью, умением общаться с людьми, скоростью бега и большой выносливостью. У них на один позвонок меньше, за счет этого они не страдают проблемами многих других лошадей.

Она приблизилась вплотную к железному гиганту, прислонилась к бронированному бедру. Стальной корпус едва заметно вибрировал. Клио прислушалась. Изнутри доносился приглушенный ровный гул, нарушаемый ритмичными ударами. Это билось сердце.

Он подхватил одеяло и водрузил его вместе с вожжами на Герцера.

– Теперь все.

– О\'кей.

– Изначально существовало два вида лошадей: холоднокровные и «горячих кровей», понимаешь?

Игорь Береснев

– Да.



– Арабские скакуны потомки лошадей «горячих кровей». Холоднокровные населяли Разию, они были тяжелее первых и, следовательно, медленнее. В доиндустриальный период их разводили как тягловых лошадей, впрягали в повозки, телеги и прочее. Но кавалерийская лошадь должна быть быстрой и ловкой. Поэтому в какой-то момент начали скрещивать тяжеловесов с арабами и получили третий вид лошадей – теплокровных.

ЖИВЫЕ ПРОСТРАНСТВА

– Ханарских? – догадался Герцер.

— Эй, парень, ты куда собрался?

Охранник, здоровенный детина с рыжей курчавой бородой, с ног до головы был затянут в чешуйчатые доспехи из кожи грифона. Даже шлем не снимал, только забрало поднял. Лайдр к подобному снаряжению пока не привык — где на Земле найти богатыря, способного устоять под тяжестью грифоновых доспехов? Но здесь не Земля, здесь все иначе. Здесь доспехи весят не больше шелковой пелеринки, а кесный газ и вода ценятся дороже золота. Здесь Гландир — форпост владений людей в Пространствах.

– Ханарцы теплокровные. Но, несмотря ни на какие усилия, им ни за что не удавалось передать некоторые особенности арабских скакунов, например отсутствие того самого позвонка. Удавалось выводить только быстрых или выносливых лошадей; если же случайно получались лошади и быстрые, и выносливые, то они оказывались слишком прихотливыми, их, например, надо было кормить особым кормом и все такое прочее.

Лайдр заискивающе улыбнулся:

— Да вот, порыбачить хочу. Говорят, у ближних камней сиреневые фазари хорошо клюют?

– Ханарцы – результат генной инженерии? – спросил Герцер.

Рыжебородый недоверчиво выпучил глаза.

– Примерно так, – согласился Кейн. – Они удивительно выносливы, намного выносливее арабских, очень дружелюбны, защищают хозяина, но безжалостны к врагам, зато с ребенком будут мягкими и ласковыми. Необыкновенно быстры, а есть могут все, что угодно.

— К камням, в одиночку?!

– Суперлошади, – сказал Герцер и бросил седло на ограду кораля.

— А я что, с лесками сам не справлюсь? Зато делиться ни с кем не придется. Сколько выужу — все мои.

— Ну, ты отчаянный! Ладно, плыви уж. Только на сигнальный маяк не забывай поглядывать. Если красный огонь увидишь — бросай свои лески и бегом дуй назад в форт!

– Не совсем, но очень близко к тому, – ответил Кейн. – Вот и проверим сейчас.

— Что, — удивился Лайдр, — ворки и сюда заплывают?

Охранник почесал бороду.

– А они разумные? – спросил Герцер. Так ему, по крайне мере, показалось.

— По правде говоря, давно мы их здесь не видели. Но раз уж оборотни ворков на вашу посудину натравили, то и к крепости пригнать могут, верно?

Лайдр хотел было возразить, но только губу прикусил. Вот уже полтора декадриона, с того самого дня, как их барк пришел в Гландир, он пытается спорить. А толку — никакого.

– Вряд ли, – фыркнул в ответ Кейн. – Какая глупая мысль. Разве разумные существа позволили бы кому-нибудь ездить на них верхом? А если они этого не хотят, а ты их заставляешь, знаешь, как это называется?

Охранник, не дождавшись ответа, шагнул к запорному колесу, взялся за рукояти, провернул. Створки шлюзовых ворот заскрипели, поползли в стороны, впуская черноту Пространств, проколотую яркими точками звезд. Лайдр поспешно схватил багор, оттолкнул лодку от причала, направляя ее нос в створ ворот.

– Рабство? – попытался угадать Герцер.

– Точно, – подтвердил Кейн. – «Разумные» лошади. Ха! Нет, я предпочитаю хорошую, не слишком глупую, но не «разумную» лошадку. Пусть с ней нельзя разговаривать, но и она не будет разговаривать с тобой. Поверь мне, это того стоит.

Минута — и внутренности шлюза остались позади. А впереди — бездонная пропасть с неподвижно зависшими в ней обглоданными серпиками астероидов. И сердце испуганно замирает в ожидании падения. Непривычно к законам Пространств сердце человека, родившегося на Земле. Да разве к такому можно привыкнуть?!

– Они похожи на тех лошадей, на которых я ездил на тренировках, – сказал Герцер.

— Глаза! — гаркнул вдогонку охранник.

– Наверное. Значит, в игре был хороший сценарий.

Лайдр кивнул с благодарностью и опустил на лицо хамелеонью маску. Еще одно, к чему он никак не привыкнет. В Пространствах Солнце — злейший враг. Забудешься, взглянешь на его диск — даже такой маленький, как здесь, на Окраинах, — и ты ослеп на несколько часов, а то и дней. А ослепнуть, когда нет никого рядом, — верная гибель.

Кейн приложил пальцы к губам и засвистел настоящим арпеджио. Молодой гнедой, которого Герцер заметил ранее, тут же легкой рысью резво направился к ним.

– Ух ты, – восхитился Герцер. – Хотите дать новичку необъезженного скакуна?

Но Солнце — и единственный спаситель, и помощник людей. Вот и сейчас — парус вздрогнул, почувствовав эфирное дуновение, его складки расправились, и огромное полотнище повлекло за собой ставшую сразу крошечной лодку. Страх мгновенно исчез — в Пространствах люди не падают, будто камень. В Пространствах люди летают!

– Вовсе нет, – серьезно ответил Кейн. – Я такими глупостями не занимаюсь, мы не можем себе позволить травмировать наездников, вас и так слишком мало. Дьябло нежен как ягненок.

Лайдр немного стравил шкоты, выровнял направление на ближайший астероид. Затем опустился на дно лодки, зажег кесневую лучину. Теперь испорченный дыханием воздух вновь будет становиться свежим, и того малого количества, что удерживается вокруг лодки чудесной силой Ятвера, вполне хватит на шесть-семь часов.

– Дьябло?

Лайдр вздохнул, прикинув, как много всего приходится делать в Пространствах ради того, чтобы только выжить. Он наврал стражнику. Вовсе не алчность заставила его в одиночку выйти из-под защиты крепостных стен. И плевать ему было на фазарей. Там, среди звездных камней, Лайдр надеялся встретить ее…

– Послушай, у нас шестьдесят лошадей, всем нужно давать клички, в какой-то момент просто иссякаешь.

Сорок долгих декадрионов барк «Железный иноходец» шел от Земли к Гландиру. Сорок декадрионов команда томилась в его скорлупе, такой тонкой и хрупкой в безбрежных Пространствах, давилась солониной и водой с привкусом мочи, жарилась под обжигающим солнцем и мерзла в ледяной стуже. И только мысль о полновесных слитках чистого астероидного золота, что будут оттягивать карманы на обратном пути, грела души. Неудивительно, что в последний день плавания, когда звездочка Гландира замаячила впереди, и капитан, и шкипер, и первый помощник расслабились, выпили сверх меры крепкого мантильского рома. И даже преподобный Дрдек, служитель Ятвера, позволил себе вкусить мирского напитка. Велик ли в том грех? Это завтра барк войдет в астероидный пояс, и потребуются все знания шкипера, все мастерство капитана, вся сила духа и веры священника, чтоб провести его по каменному лабиринту. А сегодня можно отдыхать.

Он наклонился вперед и погладил скакуна по морде, потом дал ему кусочек сахара.

Последнюю ночную вахту стоял Лайдр Кирт, самый молодой из команды. Но молодой — не значит бестолковый. С парусами Лайдр управлялся отменно, а больше от него ничего и не требовалось в этом походе. Да и чем ночная вахта отличается от дневной? Только тем, что ночью все спят.

– Они любят людей, – сказал Кейн. – Но нужен и стимул, ведь не так просто он бежит на зов. Тем более этот достаточно умен, он видит седло и понимает, что его ждет.

Лайдр ночные вахты любил. Нет суеты, тихо, спокойно. Можно без помех любоваться Пространствами, узором знакомых созвездий. И мысли ночью приходят всегда неспешные, размеренные. Например, о том, что за время его плавания племяш, которого сестрица Ларида носила в своем чреве, успеет не только родиться, но и встать на ноги. Лайдр первый раз ушел так далеко от Земли. Три предыдущие ходки — к Луне — не в счет. Луна рядом, декадрион туда, де-кадрион обратно. Но и платят там соответственно. А на деньги, привезенные с Окраины, можно сразу выкупить пай на каком-нибудь каботажнике. А можно отдать их в рост и снова отправиться в дальнее плавание. Он ведь молодой, у него вся жизнь впереди.

– Он не любит, когда на нем ездят верхом?

А еще ночью, пока спит преподобный Дрдек, можно думать крамольные мысли. О том, зачем святейший Патриарх гонит свою паству в Пространства, почему людям не сидится на Земле. Ведь не за чистым астероидным металлом и не за шкурами диковинных зверей плывут они туда, рискуя жизнями. Может быть, все дело в силе Ятвера? Почему в Пространствах один-единственный священник своей верой укрывает корабль от смертоносных лучей, удерживает вокруг него живительный воздух, а на Земле целая обитель не способна вымолить дождь во время засухи? Не от того ли, что слишком давно люди живут там, поистрепали веру, поизносили. А многие так и вовсе от нее отступились — мол, «и без чудес ваших прожить сумеем!». Целыми волостями бежит народ из-под длани Патриарха, впадает в ересь богочеловеческую. Да что народ! Правители, и те позволяют себе весьма вольные суждения, Лайдр своими ушами слыхал. А дыма без огня, как известно, не бывает. Нужны, нужны Патриарху Пространства. И пуще того — новые Земли, что сокрыты где-то в черных безднах. Сказано ведь в священных писаниях: «Несть числа мирам живым. И всех их сотворил Ятвер во благо детей своих…» Только чтобы добраться до тех Земель, нужно сперва завоевать Пространства, подчинить их себе, утыкать железными форпостами. Хоть писания об этом и умалчивают…

– А тебе бы понравилось, если бы на тебя сверху взгромоздилось килограммов эдак сто? – Кейн опытным движением накинул уздечку. – Наверное, можно было бы и без нее, но для начала лучше так.

Спал Дрдек, пока Лайдр думал крамолу. Да не спит великий Ятвер! Все видит, все ведает. Углядел непотребное в голове чада своего. И — наказал!

Он вывел коня из загона, отогнал двух других, пытавшихся выйти вместе с ними, и подвел его к седлу.

Лайдр не сразу заметил две дюжины тусклых синих огоньков, что приближались к барку с левого борта. А когда заметил, удивился. Что за корабль диковинный? Раза в три больше «Иноходца», идет удивительно скоро, да вдобавок и против ветра. Неторопливы ночные мысли, не сразу сообразил — как звездный корабль сможет двигаться против ветра?!

– Давай, седлать будешь сам, – сказал Кейн. – Среди новичков двое давно не ездили, и мы собирались отправиться на верховую прогулку, чтобы размяться.

Это был не корабль — целая стая ворков, самых страшных, самых злобных хищников в Пространствах. Каждый размером с левиафана, челюсти способны дробить камень, а ядовитая слюна растворяет металл. И мало счастья, что нет у ворков ни лап, ни когтей — меткий удар шипастым хвостом моментально распорет обшивку торгового корабля, напрочь снесет такелаж.

– Угу. – Герцер разглядывал скакуна.

Лайдр обомлел, когда сообразил, что несется наперерез «Иноходцу». Опомнился, ударил в рынду: «Тревога! Тревога!» Да поздно. Первая пара уже была над палубой, заходила в пике. Металлическая ткань парусов, стальные обшивка, мачты и реи ворков не привлекали. Их манил запах дерева — внутренней отделки корабля. А пуще того — сладкая плоть его команды.

Тот смотрел такими умными глазами, словно говорил: «Бог ты мой. Мне достался новичок».

Из распахнувшегося жерла орудия вылетела ракета — канониры спешно открыли огонь. Прошипела, оставив дымный след, ударила в грудной панцирь ворка, взорвалась. Зверь отпрянул было, но удар оказался слабоват, бронированную чешую таким не пробить. Ворк вновь ринулся вниз, навалился на борт. Второй поддал с другой стороны. Барк вздрогнул так, что у Лайдра пол ушел из-под ног, застонал. И — завертелось!

– Что такое?

Ворки нападали пара за парой — они всегда действуют парами. Обшивка вибрировала, трещала, местами уже и рвалась. Ракеты шипели, отравляя воздух едким дымом, забрасывали палубу горячими осколками. Но попасть в сочленение панциря канонирам удалось только раз. Раненый ворк истошно замахал крыльями, кинулся прочь, но собратья его от этого стали только злее. И ясно было — отогнать стаю одними ракетами не получится.

– Я не умею седлать лошадь, – признался Герцер.

Лайдр вцепился в штурвал так, что костяшки пальцев побелели. «Спаси нас Ятвер, Великий и Могучий, Единственно Ведающий, Хранящий Истину, Безжалостный и Ревнивый, Повелитель всея, Творец и Разрушитель…» — шептал заученную еще в младенчестве молитву. Да разве снизойдет Ятвер до молитвы какого-то матроса?! А преподобный Дрдек все не показывался…

– Попробую догадаться, – рассмеялся Кейн. – Лошади представали перед тобой в полной боевой готовности, оседланные и взнузданные?

Мгновение, когда между тусклыми сизыми тушами ворков блеснуло золото, Лайдр пропустил. Откуда он взялся, как успел подплыть незамеченным? Или правду сказывают, что астеры-оборотни способны превращаться в солнечный луч? Он казался маленьким на фоне сизых гигантов. Маленьким, но вовсе не хрупким. Обтекаемое тело, плавники, хвост-весло — как будто существу этому предназначено было бороздить Океан, а не бесконечную пустоту. Крутой лоб, длинный нос и глаза… Нет, глаза его Лайдр увидел позже.

– Да.

Астер врезался в самую середину стаи. И тут же с кончика его носа сорвалась белая молния. Вторая! Еще! Каждая находила цель, била в сизые туши. Стая дрогнула, начала отступать. Астер, словно погонщик с бичом, отгонял ее в сторону.

– Рыцарь. Это требует вознаграждения. Ладно, но смотри внимательно, в следующий раз будешь все делать сам.

— Ты что стоишь, будто столб?! — на мостик вывалился капитан.

Не удержался на ногах, упал на четвереньки, подполз к штурвалу. Ухватился за рукояти, налег, стараясь провернуть.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

— Лево руля! Лево руля, я сказал! Поворот фордевинд!

Герцер вернулся в кораль уставшим и совершенно разбитым. Езда по настоящей пересеченной местности оказалась куда более сложной, чем езда в групповом чате. Они объехали всю местность, заехали в Воронью Мельницу, потом (видимо, с разрешения Мирона) пытались потренироваться на его небольшом стаде, но у них почти ничего не получилось. Предполагалось, что им следовало выбрать какое-нибудь одно животное и потом постараться отделить его от остальных, причем не сходя с лошади. Когда-то очень давно это считалось обыденным занятием, и никто не обращал внимания на подобные навыки. Но теперь все переменилось. Животные отказывались разделяться, при приближении лошадей они в панике бежали, но все равно держались все вместе. Попытки проникнуть внутрь стада и отделить намеченное животное не принесли практически никаких результатов. Успеха добились лишь Кейн, Алисса и, как ни странно, Герцер.

У Лайдра глаза полезли на лоб. Поворот фордевинд, когда барк идет под полными парусами?! Да никакая сталь этого не выдержит, мачты с корнем вырвет.

Арабские скакуны, на которых ехали двое мужчин и одна женщина, с непонятной радостью загоняли стадо, но только Алиссе удалось отделить одно из животных. Алисса мастерски владела своей лошадью, в основном при помощи коленей и переноса веса. То же самое можно было сказать и о Кейне.

Капитан тоже понял абсурдность своего приказа, зарычал зло:

Что касается Герцера, он мог бы поклясться, что Дьябло был наделен даром предвидения; кроме того, подобно арабским скакунам, ему нравилось загонять скот. Герцеру оставалось только задать нужное направление, остальное Дьябло делал сам.

— Взять рифы! Быстро!

Целый час они загоняли скот и окончательно вымотались. Мирон, понаблюдав за ними, заметил, что они вытоптали столько травы, сколько хватило бы его стаду на целый месяц. Только после этого всадники направились назад в свой кораль. Но работа еще не закончилась. До кораля они добирались галопом, там все пообедали, после чего Кейн достал снаряжение для игры, которую назвал «Ковбойское поло», и разбил их на две команды. Цель игры заключалась в том, чтобы с помощью длинных бит ударять по надутому резиновому мячу диаметром примерно одну треть метра и таким образом перевести его из одного конца пастбища к другому и забить гол в ворота, обозначенные двумя столбами изгороди.

Вот это было верное решение. Но означало оно, что именно Лайдру доведется выйти на открытую палубу, а затем карабкаться на мачту, туда, где слой воздуха становится совсем тонким и алчно клацают зубами огромные пасти…

Остаток дня они провели за игрой, дважды меняли лошадей, но наездники оставались неизменными. К концу дня Герцер совсем выдохся, но испытал странное чувство удовлетворения. Он играл за команду Алиссы, и, хотя они проиграли со счетом четыре – шесть команде Кейна, сам Герцер забил целых три гола.

— Бегом!

Дьябло принял участие в почти половине игры, и Герцер не мог отделаться от впечатления, будто конь специально натренирован бегать за мячами. Он словно забавлялся – догонял мячи, как до этого догонял коров. Во время коротких перерывов Кейн объяснил им происхождение данной игры. Считалось, что изобрели ее древние монголы и что в те времена роль мячей исполняли отрубленные головы. Сейчас обычно играют мячом размером с человеческий кулак. Герцеру трудно было в это поверить, ведь он столько раз промахивался по мячу намного большего размера.

Рык капитана выбил все мысли из головы. Лайдр открыл люк, ведущий с мостика на палубу, стараясь не глядеть на сизые туши, прыгнул, уцепился за ванты. Поднял глаза на огромное, без малого десять сотен локтей шириной, полотнище грота и только тут сообразил, что в одиночку ему не справиться. И что теперь делать? Спускаться? Ждать?

Из-под стального настила палубы докатился зычный ор боцмана:

Упал он лишь раз, причем вспомнил, как его учили падать, – словно у тебя нет костей, и потому скорее не упал, а просто скатился с лошади.

— Наверх, сукины дети! Наверх, я сказал!

– Надо сразу же запрыгивать назад в седло, – подъехав к нему, сказал Кейн. – Если ты упадешь и не поспешишь вновь занять свое место, тебе придется туго.

Ведущий в кубрик люк распахнулся, двое матросов метнулись к грот-вантам. Но все же недостаточно быстро — один из снующих вокруг корабля ворков заметил, рванул наперерез, на лету разевая жуткую пасть. Сердце Лайдра ухнуло в пятки, да там и застряло, но ноги и руки знали, что нужно делать. Наверх, к марсу, под защиту стальных лееров. Пусть призрачную защиту, но всяко лучше, чем ничего. Он почти успел…

Герцер потряс головой и кивнул.

– Сразу назад, я запомню, – ответил он как в тумане.

На палубе дико заверещали, и тут же белая молния хрустнула за спиной Лайдра. Ворк взревел, разом заглушив человеческие крики и вопли, дернулся всей тушей в попытке развернуться. Кожистое крыло с размаху хлопнуло по вантам. Лайдр вдруг ощутил, что его пальцы сжимают только воздух, что он летит прочь от спасительных лееров.

Нет, он не испугался, что упадет с высоты в двадцать человеческих ростов. Он испугался, что НЕ УПАДЕТ. Он слишком далеко от обшивки барка, спасительная сила Ятвера не удержит его. И он будет лететь, лететь, лететь…

Когда он вскочил на спину коня, то его уже поджидала замена Дьябло, так что он поменял лошадей и снова вернулся в игру.

Лайдр хотел заорать что было мочи — и потому, что делать это заставлял страх, и потому, что в крике было единственное спасение, — и с ужасом понял, что орать поздно. Он почти пробил воздушный купол, осталось каких-то три локтя, два, один… Он был в Пространствах.

Но к концу игры он не был уверен, что когда-либо захочет еще раз сесть верхом. Он безумно хотел помыться и постирать все свои вещи. Конечно, ехать в баню верхом не очень приятно, но идти туда пешком и того, хуже.

Лайдр всхлипнул, зажмурился. Все, сейчас он задохнется. Или смертоносные лучи испепелят и разорвут его тело. Или он превратится в ледышку. Или ворки заметят дармовой корм и проглотят…

Кейн велел им отправляться в баню, при желании верхом. Судя по всему, главная задача заключалась не в том, чтобы отмыть грязных и потных наездников, сколько предоставить им возможность лишний раз посидеть в седле, и Герцер без особого желания отправился к коралю и свистом подозвал к себе Дьябло.

— Эй, ты куда летишь?

У коня вид был такой же неуверенный, как и у Герцера, но юноша успокоил Дьябло и наконец оседлал. Ехать верхом было крайне неприятно, но стоило ему подумать о том, что он мог бы идти пешком, как он начинал благодарить Бога, что так, по крайней мере, быстрее доберется до бани.

Он помотал головой, отгоняя наваждение. Всем ведь известно — в Пространствах нет звуков, там стоит мертвая тишина…

— Ты чего глаза не открываешь?

Вместе с ним туда же направлялись как минимум шестеро наездников. Все они были реконструкторами и старинными приятелями Кейна и Алиссы. Не то чтобы они сознательно не включали Герцера в свой круг, но обсуждали они такие незнакомые ему вопросы, что он с трудом понимал, о чем вообще идет речь, и потому молчал.

Он открыл. И тут же опять закрыл — астер завис в двух саженях от него, целился своим страшным носом. Еще одна смерть, о которой он чуть не забыл. Пожалуй, самая быстрая — вспышка молнии, и все закончится. Что ж, пусть будет так…

В бане он с радостью протянул сухую, но уже покрывшуюся корочкой грязи одежду вездесущему Дариусу и направился внутрь. Он привязал Дьябло за углом, оставив повод достаточно длинным, чтобы конь мог пощипать травку. Когда они вернутся в кораль, лошадей хорошо покормят и выпустят порезвиться.

— Ты что, меня испугался?! Не бойся, мы ведь почти такие, как вы.

Лайдр снова открыл глаза. Как раз вовремя, чтобы заметить быструю дрожь, волной прошедшую по дельфиньему телу астера от кончика носа до хвоста. Нет, не дельфиньему! Нижняя половина осталась прежней, а верхняя… Верхняя была человеческой, девичьей! Плечи, руки, грудки, длинные волнистые волосы. И глаза — огромные, цвета фиалок.

Герцер тщательно отмылся под холодным душем, но когда залез в чан с горячей водой, чуть не закричал – так болели все ушибленные и потертые места. Боль, правда, быстро прошла; тепло проникало глубоко внутрь, принося с собой облегчение, расслабление и даже чувство эйфории. Когда он вышел из бани, уже стемнело, а кухни собирались закрывать. Герцер забрал свои чистые вещи и подъехал на кухню в последние минуты ее работы. Во время езды он старался чуть ли не стоять в стременах, чтобы не натирать больные бедра. После еды он направился в кораль, покормил коня, вытер его щеткой, убрал всю упряжь и, еле держась на ногах, направился спать. В темноте он нашел свою корзину, расстелил меховую подстилку и тут же заснул, не успев даже снять ботинки.

— А так тоже страшно? Почему ты молчишь?



— Я… не знаю…

– Эдмунд. – Шейда появилась в комнате, когда в дверях столпились остальные члены магистрата.

Он и впрямь не знал, что сказать. И как можно говорить в абсолютной пустоте Пространств? И как можно дышать?!

– Шейда, мы очень заняты, – предупредил ее Эдмунд. – Попробуй связаться со мной в другое время, хорошо? Или оставь сообщение.

— Ладно, возвращайся на свою лодку. Мне нужно зверушек увести, пока они еще большей беды не наделали.

Члены магистрата опешили, услышав, как он разговаривает с членом Большого Совета, но Шейда понимающе кивнула.

— А… как?

Девушка-астер звонко засмеялась.

– Я начинаю забывать, что люди не умеют разделяться на аватары. – Она вздохнула и погладила образ своей крылатой ящерицы. – Извини, Эдмунд.

— Ты забавный. Прощай! Может, когда-нибудь увидимся!

– Ну, что на этот раз? – устало спросил он.

Она легонько толкнула его в плечо, и этого оказалось достаточно. Он перекувыркнулся и полетел назад, к воздушному куполу, к палубе барка. По телу девушки вновь прошла дрожь, возвращая первоначальную форму, — теперь Лайдр понял, отчего астеров называли оборотнями! — и она заспешила к ворчьей стае.

«Пришвартовался» он точнехонько рядом с преподобным Дрдеком. Тот сидел прямо на палубе, белый как мел, тяжело дышал, то и дело сглатывая слюну. Судовой лекарь заботливо отирал испарину с его лба, кок держал наготове кружку с какой-то микстурой.

– Я высвободила достаточно энергии, чтобы провести виртуальные собрания конституционного собрания и, что более важно, чтобы написать первый черновой вариант. Я хочу, чтобы ты тоже присутствовал при этом.

И капитан был здесь же, мрачный, как грозовая туча.

– Отлично, втисну в свободную минутку между решением вопросов о том, как накормить три тысячи человек и как их защитить.

— Ты откуда свалился? — зыркнул на Лайдра. — На клотике прятался?

– Дела так плохи? – нахмурилась она.

Придумать что-то в свое оправдание Лайдр не успел. Да капитан и не ждал ответа — от него.

– Мак-Кейнок вернулся, – проворчал Эдмунд. – Он сжег Фредар.

— Трое погибли, семеро покалеченных. Что мне писать в рапорте, преподобный? Как объяснить? Это ведь не корсары с Дейсмоса — какие-то паршивые ворки!

– Ого. – Она покачала головой. – Не понимаю, как я пропустила эту новость.

– Это первый раз, но не последний, а следующими на очереди можем оказаться и мы.

— А что я мог? — преподобный наконец-то нашел силы заговорить. — Молнии богопротивной твари помешали моим молитвам. Из-за их треска Владыка Ятвер не расслышал меня.

– Ты знаешь, где он находится в данный момент? – спросила она. – В последнее время он появлялся… где-то в горах.

Он засопел, отдуваясь, потом с неожиданным проворством выхватил у кока кружку и осушил ее одним Долгим глотком. Лайдр вдруг догадался, что никакая там не микстура, а огуречный рассол. И что вовсе не молнии астера помешали преподобному, а выпитый накануне ром. Подумал и ужаснулся крамоле.

– Нет, он где-то к западу от Фредара, в долинах, – ответил Эдмунд. – А когда будет твое собрание?

Дрдек отбросил в сторону пустую кружку, смачно икнул. И уже спокойно добавил:

– Когда тебе удобно? – спросила она, огляделась и кивнула членам магистрата. – Извините, что отнимаю у вас время.

— Не удивлюсь, если эта тварь на нас ворков и натравила. А что? Если б они сами по себе рыскали, неужто мы б их не отогнали? Нет, богомерзкие заклятья на них были наложены, вот что я тебе скажу. Так и напишем в рапорте!

– Все в порядке, – ответил один из них.

Они так и написали. И когда корабль вошел в доки Гландира, по форту покатились зловещие слухи. Мол, оборотни объявили людям войну, и нападение на барк — только первая ласточка. Не сегодня-завтра следует ждать, что пригонят из черных Пространств таких чудищ, каких никто и не видывал. И тогда не только форпостам Окраины туго придется, но и орбитальным крепостям не поздоровится. Да что орбитальным! Они на саму Землю покуситься могут…

– Завтра вечером? – предложил Эдмунд.

В то, что создания Пространств нападут на Землю, мало кто верил. Но Земля далеко, а Каменный Пояс — обиталище оборотней — рядом. Так что несколько дней спустя слухи трансформировались в идею: отправить Патриарху прошение. Пора снаряжать большой военный флот, нанести удар в самое логово оборотней, если уж не изничтожить проклятых тварей, то хотя бы отогнать их подальше.

– Часов в восемь? Хорошо. Тогда до завтра. – И она исчезла.

Лайдру идея не нравилась. Ведь это неправда — девушка-астер не натравливала ворчью стаю на людей, наоборот, пыталась отогнать. Он видел это собственными глазами, и все, кто рискнул выйти на палубу, видели, капитан в том числе. Лайдр спорил, пытался доказывать. Но много ли весили его слова против слов преподобного Дрдека? Здесь, в Пространствах, почти ничего.

– Сколько силы и энергии… – заметил Дешурт.

– Не хотел бы я иметь ее заботы, – ответил Тальбот. – О\'кей. Садитесь и давайте к делу. У нас снова нарушен банковский код.

И тогда Лайдр понял, что другого ему не остается, как только отыскать свою спасительницу и сообщить ей о замыслах людей. Пусть предупредит сородичей. Если астеры сами уйдут, то удастся избежать кровопролитной бойни. Что им, места мало? Пространства ведь бесконечны!



На вырученные за плавание деньги он взял в аренду рыбачью лодку и отправился к Каменному Поясу. Где же еще можно встретить астера?

– Рейчел, – позвала Даная дочь, когда та стояла уже в дверях лазарета.

Пять верст в Пространствах — не расстояние, когда умеешь работать с парусом. Лайдр и оглянуться не успел, а ближайший астероид из обкусанного полумесяца превратился в каменную гору, испещренную гротами, блистающую оспинами металлических вкраплений. Гландир же, наоборот, теперь выглядел старой, изрядно помятой жестянкой. Сигнальные маяки на его башенках-зазубринах мирно светили желтым.

День оказался длинным, работы было много, Рейчел и так припозднилась. Но Даная не могла больше откладывать наболевший разговор.

Лайдр подобрал край паруса, опустил мачту, превращая ее в плавучий якорь. Подождал, пока чудесная сила Ятвера притянет лодку поближе к скале и заставит вращаться вокруг нее, выстрелил снасти. Крючки веером сыпанули к ближайшему гроту, потянули за собой увешанные блеснами тросики. Больше от рыбака ничего не требовалось, сиди и жди, пока глупый фазарь клюнет. Или не фазарь… Если в гроте прячется тварь покрупнее, то тут уж либо отстреливаться из гарпуномета, либо ноги уносить. Лайдр надеялся, что ни фазари, ни кто другой его «рыбалке» сегодня не помешают. А завтра он отправится к другой скале, затем — к третьей, четвертой… Почему был уверен, что девушка-астер рано или поздно придет? Но ведь она сама сказала: «Может, когда-нибудь увидимся!» Значит, плавает где-то рядом с фортом — любой сообразит!

– Да? – остановилась Рейчел.

— Привет!

– Можно с тобой поговорить? – спросила Даная и пригласила ее к себе в кабинет. – Просто… мне нужно кое-что у тебя спросить.

Лайдр едва из лодки не вывалился от неожиданности. Быстро обернулся. Она уже была здесь! Уже приняла свое получеловеческое-полудельфинье обличье. Тонкие длинные пальцы держались за борт, распущенные волосы трепетали в струях эфирного ветра. А губы насмешливо улыбались.

Рейчел нахмурилась, но без разговоров прошла в кабинет вслед за матерью.

– Ты беседовала со многими людьми, намного больше, чем я, – начала Даная, закрывая за дочерью дверь. – Самое главное, что мы можем сделать для женщин, которые подверглись насилию, это дать им возможность все рассказать, выговориться.

— П-привет…

– Меня не насиловали, мама. – Рейчел, хмурясь, смотрела на мать. – Или… тебе самой надо с кем-то поговорить? – обеспокоенно добавила она.

— На фазариков охотишься?

– И да, и нет, – усмехнулась Даная. – Просто я подумала, может, ты знаешь еще кого-нибудь, кто хотел бы выговориться.

— Да… Нет! Я… Я тебя искал! Мне нужно с тобой поговорить.

Рейчел задумалась, потом пожала плечами.

— Вот как? — девушка недоверчиво приподняла брови. — Что, и в лодку к себе разрешишь войти?

– Да. Я знаю несколько девушек, которым досталось по пути сюда. Я не пыталась их разговорить. А что, надо?

Лайдр уставился на нее удивленно. Войти?! Спросил с опаской:

— А тебе… это удобно будет? -

Теперь задумалась Даная, потом она тоже пожала плечами.

— Почему же нет?

– Им важно выговориться, чтобы вновь обрести себя. Я прошу тебя: скажи им, что я хотела бы повидаться с ними как-нибудь вечером. От Баст я узнала одну очень важную штуку: после изнасилования женщину часто преследуют странные мысли и ощущения. Думаю, что настал момент женщине, самой прошедшей через все эти ужасы, поделиться с остальными и попытаться помочь им.

По телу ее пробежала знакомая дрожь. И в следующее мгновение точеная женская ножка переступила борт лодки.

– А-а-а, – протянула Рейчел. – Постараюсь… что-нибудь сделать.

Девушка уселась на дно напротив Лайдра, поджала под себя ноги. Выглядела она совсем по-человечески, только кожа была золотистой, будто светилась изнутри. Поймав взгляд парня, хихикнула, легонько передернула плечами. Наготу ее тут же прикрыла туника, сотканная из мельчайших искорок.

– Спасибо, – улыбнулась ей Даная. – Ты представляешь, как ты изменилась… повзрослела со времени Спада?

— Так лучше?

– Иногда мне кажется, что мне тысяча лет, – вздохнула Рейчел.

— Да… наверное, — неуверенно кивнул Лайдр.

— Забавный! Как тебя зовут?