– Говорит Дональд Стигман, капитан почтово-пассажирского космического корабля Земной Федерации «Молодая Луна», ППЗФ-11329. Нижеследующая информация должна быть как можно скорее передана правительственным органам. Приготовьтесь к приему шифрованного сообщения. Следует сообщение первого класса очередности.

Форсайт подался вперед в кресле. Первый класс очередности присваивался только сообщениям, касающимся угрозы существованию Федерации. Адмирал нажал кнопку тревоги, а затем секунд десять наблюдал, как на экране мелькают беспорядочные помехи. Потом он снова увидел озабоченное лицо капитана Стигмана.

– Немедленно ложитесь на обратный курс! Не входите в Контравийское звездное скопление! Передайте это сообщение дальше! Подпись: капитан Стигман. Конец сообщения.

Дверь каюты Форсайта распахнулась, и мимо стоявшего на часах ошеломленного космического десантника внутрь вбежали капитан Энрайт и командир Самсонов. Они, недоумевая, остановились на пороге, Форсайт знаком призвал их к молчанию. Он посмотрел на экран, который на мгновение опустел, прежде чем на нем повторилось сообщение, а потом кивнул офицерам на кресла и отключил сообщение Стигмана, чтобы связаться с лейтенантом Квон.

– Сообщение повторяется в непрерывной последовательности, не правда ли, лейтенант?

– Так точно! Оно адресовано «всем, всем, всем»! Мы уже около часа находимся в этой системе, но раньше ничего не слышали. Так что наверняка это самое начало передачи. Полагаю, он появился из пространственного узла Банту и вышел в эфир, как только оказался в нормальном пространстве.

– Понятно. А что вы можете сказать о закодированных сигналах?

– К сожалению, ничего. Боюсь, что компьютеры еще не установили их правильный порядок, не говоря уже о том, чтобы расшифровать код. По-моему, он использует служебный протокол почтовой службы.

– Ясно. Продолжайте расшифровывать! Может, что-нибудь получится. – На самом деле Форсайт не очень на это надеялся. Коды почтовой службы Федерации были не хуже, а может, и лучше кодов Военно-космического флота.

– Есть! Ему что-нибудь ответить?

– Пока ничего. Ждите дальнейших указаний.

Форсайт повернулся к Энрайту и Самсонову. На лице у Энрайта было задумчиво-выжидательное выражение; лишь хорошо знающий его человек уловил бы в карих глазах вице-адмирала немой жгучий вопрос. Грегор Самсонов, напротив, всем своим видом выражал недоумение, наморщив лоб и сдвинув брови над темными глазами. Форсайт улыбнулся невеселой улыбкой, кивнув капитану флагмана и начальнику штаба.

– Господа, это настоящая загадка.

– Загадка? – Разумеется, первый вопрос задал Виллис.

– Я сам пока ничего не понимаю. Вы слышали сообщение. Что вы думаете по этому поводу? Энрайт выпрямился в кресле:

– Кое-что мне кажется вполне очевидным.

– Вот как? – Форсайт вопросительно склонил голову набок. – Что же именно?

– Во-первых, у него на борту нет беспилотных курьерских ракет, а то он отправил бы сообщение прямо на ближайшую базу ВКФ. Во-вторых, о чем бы ни шла речь, это что-то крайне срочное и важное. В-третьих, он боится преследования. Он вне радиуса действия наших сканеров, значит, и мы ему не видны. Следовательно, передает наудачу, надеясь, что кто-нибудь его услышит. А если учесть, что он при этом предупреждает об опасности… – Энрайт пожал плечами. – Он наверняка боится, что за ним гонятся какие-то пираты, и предупреждает все невооруженные гражданские корабли, чтобы те спасались. Эти три вывода, – невозмутимым тоном завершил он, – позволяют сделать четвертый о том, что у него есть все основания присвоить своему сообщению первый класс очередности.

Форсайт задумчиво барабанил пальцами по столу.

«Молодец, Энрайт, – подумал он. – Любой другой на его месте добавил бы: ведь я вас предупреждал!»

Адмирал взглянул на своего начальника штаба:

– Грегор?

– Боюсь, что вице-адмирал Энрайт прав, – с удрученным видом ответил Самсонов.

Форсайт тяжело вздохнул, почувствовав на своих плечах тяжесть прожитых лет, потом кивнул и через силу улыбнулся:

– К сожалению, вынужден с вами согласиться. Скорее всего вы были правы, уговаривая меня разделить ударную группу. – Адмирал хладнокровно сделал это нелегкое признание и повернулся к коммуникационной панели, чтобы вызвать флагманский мостик. На экране появилось лицо лейтенанта Квон. За ее спиной адмирал заметил начальника оперативного отдела штаба. Форсайт едва заметно улыбнулся. Командир Ривера, несомненно, уже узнал, что Самсонов и Энрайт у него.

– Лейтенант! Командир! – обратился к офицерам адмирал безукоризненно вежливым тоном. – Приказ по ударной группе Мы идем полным ходом к узлу пространства Банту. Линейные крейсера и космические авианосцы адмирала Ашигары пойдут вперед. Линкоры последуют за ними.

– Есть! – отрубил Ривера.

– Лейтенант Квон, сообщите адмиралу Ашигаре о сложившейся ситуации и проследите, чтобы ей передали сообщение с «Молодой Луны». Далее. Я хочу, чтобы на «Молодую Луну» немедленно передали следующее. Начало сообщения: «Адмирал флота Форсайт, командующий семнадцатой ударной группой, Дональду Стигману, капитану почтово-пассажирского корабля Земной Федерации «Молодая Луна». Ваше сообщение получено в…» Уточните, когда мы поймали его сигнал, Дорис. «Моя группа идет полным ходом вам навстречу. Авангард встретит вас ориентировочно через…» – Форсайт вопросительно взглянул на Энрайта.

– Часов через девятнадцать.

– «Ориентировочно через девятнадцать земных часов, – продолжал диктовать Форсайт. – Беспилотная ракета с вашим сообщением отправлена. Желаю удачи. Конец сообщения…» Все ясно?

– Так точно. Текст сообщения записан.

– Отлично. Пошлите его стандартным гражданским кодом. Никакой особой шифровки.

– Есть!

– Благодарю вас, Дорис. – Форсайт выключил монитор и снова повернулся к Энрайту и Самсонову:

– А теперь давайте подумаем о сложившейся ситуации. – Он невесело усмехнулся. – Почему-то она мне кажется настолько сложной, что ее не усугубят даже мои дальнейшие ошибки.

***

Вице-адмирал Анна-Лиза Ашигара, стройная, в строгом черном мундире с серебряными нашивками, сидела на флагманском мостике корабля Военно-космического флота Земной Федерации «Василиск», наблюдая за яркой точкой, которой на экране ее монитора был обозначен почтово-пассажирский корабль. Она взглянула на матроса-связиста:

– Есть что-нибудь от патрульных истребителей, Эшворт?

– Никак нет. Они на расстоянии ста пятидесяти световых секунд, и в радиусе действия их сканеров чисто.

– Спасибо. – Она взглянула на начальника оперативного отдела своего штаба:

– Если сверхчувствительные приборы космических истребителей ничего не фиксируют, это скорее всего означает, что в космосе действительно все спокойно. Отзовите их, командир Дансинг.

– Есть!

Адмирал Ашигара откинулась в кресле и стала ждать, а на мостике воцарилось молчание, так как все прекрасно понимали, что из-за лишней болтовни можно прослушать слабый сигнал. Внезапно во весь экран главного монитора появилось изображение смуглого худощавого лица, расплывшегося в улыбке.

– Капитан Стигман! С вами говорит вице-адмирал Анна-Лиза Ашигара. Полагаю, у вас были веские основания присвоить своему сообщению первый класс очередности?

– Был бы чертовски рад, если бы у меня их не было! – ответил Стигман с сочным новоантверпенским акцентом. – Там все просто с цепи сорвались!… Извиняюсь за любопытство, но где адмирал Форсайт?

– Он следует за нами во главе эскадры линейных кораблей, капитан, – ответила Ашигара. – Прибудет часов через шесть.

– О, линейные корабли! Слава тебе господи! – Стигман почувствовал, что у него подгибаются колени. – Адмирал, вы просто не представляете себе, что там творится! Да они просто с ума посходили Да они!…

– Капитан Стигман! – прервала его Ашигара. – Я понимаю, что вам пришлось многое пережить, но все же прошу больше ничего не говорить во время сеанса прямой связи. С вашего разрешения, я пошлю за вами катер, и вы мне все лично расскажете. Думаю, информация, которой вы располагаете, носит конфиденциальный характер.

– Да уж! – с трудом перевел дух Стигман. – Не сомневайтесь, адмирал! Присылайте скорее свой катер! Чем раньше я смогу излить кому-нибудь душу, тем лучше.

***

– Ну что ж, капитан Стигман, – сказал адмирал Форсайт, подавая ему стакан виски, – адмирал Ашигара вкратце передала мне ваш рассказ.

Адмирал говорил удивительно спокойно. Вокруг него рушился миропорядок Галактики, а ему, казалось, было наплевать.

– Однако мне до сих пор неизвестны подробности, так что я был бы вам очень признателен, если бы вы изложили их офицерам моего штаба.

– С превеликим удовольствием, адмирал! – Стигман отхлебнул здоровый глоток виски. – Буду очень рад поделиться с вами тем, что мне пришлось пережить.

Окружившие его офицеры чувствовали, что капитан Стигман все еще находится в страшном напряжении, которое едва начало его отпускать, и сгрудились вокруг, чтобы лучше слышать.

– Все началось около месяца назад, – не торопясь, начал капитан Стигман. – Я прилетел на Биджлоу с грузом почты. Там, в Хасдрабле, груз почтово-пассажирских кораблей делят на мелкие партии для транспортировки в остальные части звездного скопления, и мне сказали, что разрешение на вылет и обратный груз задерживается на пару дней. Два дня – это немалый простой, – пожав плечами, продолжал он. – Но бывали простои и дольше. Поэтому я не придал этому большого значения. Однако еще через несколько часов со мной связался капитан порта. Он говорил что-то о вирусной инфекции и о том, что им никак не найти какого-то человека, который мог быть ее разносчиком. Он и сам признавал, что тот вряд ли мог попасть ко мне на корабль, но их нормативы требовали провести обыск у меня на борту. Это мне, конечно, было не по душе, но, не желая стать виновником новой эпидемии, я дал согласие.

Капитан замолчал, уставившись в стакан. Потом он обвел собравшихся горящим взглядом.

– Но они прислали ко мне на корабль не санитаров! – прорычал он. – А целый взвод космических десантников… По крайней мере на них было боевое снаряжение! – Он с видимым усилием перевел дух. – Впрочем, когда они оказались на борту, было уже все равно, кто они такие! Кто станет сопротивляться взводу боевых десантников! – Капитан Стигман медленно покачал головой, словно вспоминая что-то очень нехорошее. – Не могу не признать, что они были сама любезность: распределились по двое в каждое машинное отделение, отправили еще двоих на мостик и сообщили мне – не кому-нибудь, а капитану федерального почтово-пассажирского корабля, чтоб им пусто было! – что «вынуждены меня задержать»! Они не сообщили мне даже, почему или на сколько! – воскликнул капитан Стигман возмущенно. – Они вообще ничего мне не сказали, а просто разошлись по постам и стали ждать, когда их сменят.

Он пробурчал себе под нос что-то неразборчивое и допил виски. К его удовольствию, адмирал Форсайт лично налил второй стакан, который Стигман схватил уже не так поспешно.

– Вот так они нас и скрутили. Я попытался обратиться за помощью к крейсеру пограничной стражи, когда тот появился на экранах наших мониторов, но они тут же насели на нас. При этом, заметьте, никаких грубостей! Просто в радиорубке появился еще один десантник, и были конфискованы все наши беспилотные ракеты.

Сначала я подумал, что это какая-то дурацкая ошибка, но вскоре понял: в этом непонятном деле замешан весь орбитальный порт. Кроме того, по крайней мере некоторые из этих, так сказать, «десантников» действительно ими были. Не извольте сомневаться! Я обдумывал возможность пиратского нападения, вспышки свирепой эпидемии, даже припадка массового безумия, охватившего весь порт! Но мне и в голову не могло прийти то, что там в действительности произошло.

– Ну и что же там произошло? – спросил Виллис Энрайт, когда Стигман в очередной раз замолчал.

– Мятеж! – прорычал Стигман. – Чистой воды измена! Вся эта чертова звездная система решила выйти из состава Федерации!

Лейтенант Квон побледнела как смерть. Энрайт казался лишь немного серьезнее обычного, но Самсонов выглядел так, словно его ударили кулаком в солнечное сплетение, а Ривера пришел в ярость. Только Форсайт был по-прежнему невозмутим. Впрочем, лишь он знал о зашифрованном сообщении адмирала Ашигары.

– Понятно, капитан Стигман, – негромко сказал он. – И они, очевидно, хотели, чтобы «Молодая Луна» не разнесла по всей Галактике информацию о том, что у них происходит.

– Вот именно! Мы сами долго об этом думали и наконец поняли, что они испугались, как бы наши матросы не узнали что-нибудь у докеров орбитального порта.

– Полагаю, это началось примерно через месяц после возвращения Ладислава Шорнинга. Никто не знает, он это задумал, или все население этой проклятой планеты одновременно посходило с ума, но мятеж начался именно на Бофорте, и кто бы это ни спланировал, они, несомненно, прекрасно организованы. Узлы пространства в этом скоплении распределены так, что Бофорт находится прямо в их центре. Вот оттуда-то и поползла эта зараза.

– Значит, все началось на Бофорте? – переспросил Энрайт.

– Они стали рассылать оттуда своих эмиссаров, капитан! Черт знает, какие у них там тайные общества или что-то в этом роде, но они прекрасно знали, с кем и когда надо говорить, и отправляли на другие планеты ни больше ни меньше как Станислава Шорнинга и леди Мак-Таггарт. Ничего удивительного, что к их словам прислушивались. Я сам родом со Звездных Окраин и прекрасно знаю, какое там царит напряжение, с тех пор как убили Фиону Мак-Таггарт. И все же будь я проклят, если из-за этого стоит начинать гражданскую войну!

– Войну?! – с плохо скрытым пренебрежением воскликнул Ривера. – А откуда они возьмут боевые корабли?

– Почем я знаю! – откровенно ответил Стигман. – Но чтобы их образумить, понадобится по меньшей мере целый флот.

– Это почему же? – спросил Самсонов.

– А потому, что они, возможно, и спятили, но не так глупы, как может показаться. Они прекрасно подготовлены! Представьте себе: все идет тихо и мирно и вдруг станция космического слежения Киллиман оказывается в руках мятежников!

– Станция космического слежения Киллиман?! – Ривера так и подскочил от удивления. – Да вы хоть соображаете, что говорите?!

– Уж будьте уверены! – Стигман, казалось, испытал мрачное удовлетворение, увидев, какое впечатление произвела эта новость на Риверу. – Не знаю, как это у них получилось, но они захватили Киллиман. И не сомневаюсь, что весь Бофорт тоже у них в руках. Не уверен насчет Биджлоу. Они вели себя там очень осторожно, так что станция космического слежения Биджлоу, может, еще и не захвачена… Впрочем, через Биджлоу лежит единственный путь в это звездное скопление, и, может, они пока боятся привлечь к себе внимание.

– Даже если они захватили Биджлоу, – начал рассуждать вслух Самсонов, – остается еще орбитальная база пограничной стражи. Она, конечно, плохо вооружена, но там базируется прикрывающая Биджлоу эскадра крейсеров. Возможно, они…

– Совершенно верно, Грегор! – перебил его Форсайт, и Самсонов замолчал, внезапно вспомнив, что говорит в присутствии гражданского лица.

– Капитан Стигман, – продолжал адмирал, – не приходилось ли вам перехватывать обмен какими-нибудь, скажем так, странными сигналами между орбитальным портом и станцией космического слежения или базой ВКФ?

– Нет, – решительно ответил Стигман, – хотя мы очень внимательно слушали.

– Понятно… Ну и как же вам в конечном итоге удалось скрыться, капитан?

– Нам повезло, а может, они нас просто прошляпили… Мой старший механик связался с приятелем в орбитальном порту и намекнул ему, что большинство выходцев со Звездных Окраин в нашей команде на их стороне и готовы взбунтоваться, если им только помогут десантники, – пожав плечами, ответил Стигман. – Ему поверили. Впрочем, и у меня неожиданно открылись актерские способности. По крайней мере схватка между мной и еще несколькими членами команды с одной стороны и бунтовщиками из числа моего экипажа показалась им убедительной. Мы, конечно, постреляли по переборкам, а старший механик направил мне в лоб бластер, когда я собирался вывести из строя двигатель… Ну и все в таком роде. Слава богу, во время стрельбы никого не зацепило!

– Молодцы! – похвалил капитана Форсайт. – А что случилось после этого «бунта на борту»?

– Меня заперли в карцере собственного корабля! – радостно сообщил Стигман. – А «Молодая Луна» стала стопроцентным «мятежным» кораблем. Через несколько дней они в это поверили и сняли своих десантников. Наверное, те понадобились в другом месте.

– Ясно. А что потом?

– Мы выждали еще несколько дней. Вели себя как заправские бунтовщики, чтобы у них пропали последние сомнения. Потом, под предлогом текущей проверки, мы включили двигатель на самые малые обороты и – ищи ветра в поле!

– Ищи ветра в поле! – повторил Самсонов слова капитана. – А почему вы не связались со станцией космического слежения Биджлоу или с базой ВКФ?

– Для этого нам пришлось бы остановиться в радиусе действия наших передатчиков, а если станция или база уже были в руках бунтовщиков, они тут же разнесли бы нас в щепки! Кроме того, у них в системе находятся корабли пограничной стражи. Хорошо, если они остались верны Федерации! А что если нет? «Молодая Луна» – быстроходный корабль, но не до такой степени. Я хотел улететь как можно дальше, прежде чем за нами погонятся легкие крейсера, – ответил с утомленной улыбкой Стигман. – Мы долетели сюда так быстро, что даже не успели пообедать, а астронавигационные компьютеры еще дымятся.

– Понятно… А потом вы направились в сторону Внутренних Миров?

– Не совсем. На самом деле я направлялся к Миру Хейди. Собирался связаться там с базой пограничной стражи и обо всем им сообщить. Я и представить себе не мог, что натолкнусь на половину нашего Военно-космического флота в этом захолустье.

– Понимаю вас, капитан. – Форсайт старался говорить любезно и дружелюбно, хотя в его голосе сквозила горечь из-за допущенного им самим промаха. – Но позвольте мне самому передать вашу информацию с помощью беспилотной ракеты. Кроме того, боюсь, мне придется реквизировать ваш корабль.

– Валяйте! – криво усмехнулся Стигман. – Мне теперь не привыкать.

– Далее, я хочу, чтобы вы вылетели прямо на Симмарон и доставили мои донесения вице-адмиралу Прицковицкому, которому вы лично доложите о происшедшем. А он уже решит, что ему делать.

– С удовольствием! – Стигман допил виски, отставил стакан и задумался. – А можно мне спросить, сами-то вы что собираетесь предпринять?

– Спросить-то можно, – с невеселой усмешкой ответил Форсайт, – да вот боюсь, что я сам еще не знаю.

– Понятно, – сказал поднявшийся на ноги Стигман. – В таком случае я, с вашего позволения, вернусь к себе на корабль. Однако советую вам действовать осторожно, – добавил он, взглянув прямо в глаза Форсайту. – Вы не разговаривали с этими людьми, адмирал, а вот мне приходилось. Они там не в игрушки играют! – Стигман поежился и добавил:

– Я не читал докладов вашей разведки, но регулярно летаю в эти места. Уже много месяцев я чувствовал, как там растет напряжение. Уверяю вас, Звездные Окраины сейчас одна большая атомная бомба, готовая в любой момент взорваться.

– Я знаю, капитан Стигман. Знаю.

После ухода Стигмана воцарилось краткое молчание. Форсайт и его офицеры сидели, задумчиво уставившись на ковер. Наконец старый адмирал поднял голову.

– Капитан Стигман, – сказал он, – проявил себя весьма находчивым человеком.

– И к тому же очень мужественным! – сказал посерьезневший Энрайт. – Но меня не покидает ощущение, что ему что-то уж больно повезло.

– В каком смысле, Виллис?

– Ему удалось унести ноги, – без обиняков объяснил Энрайт. – По нему не сделали ни одного выстрела, и никто за ним не гнался. Пустись они за ним в погоню, он бы точно попался. Почтово-пассажирский корабль летает быстро, но легкий крейсер – еще быстрее и к тому же вооружен.

– Согласен. Но если мятежники не захватили базу ВКФ или станцию космического слежения, они просто не могли открыть огонь по «Молодой Луне», не подняв на них тревогу. Да и неизвестно, есть ли им вообще из чего стрелять!

– Совершенно верно. Но почему ни станция, ни база не запросили «Молодую Луну», куда и зачем она направляется? Ведь у нее не было разрешения на вылет.

– Это верно… Вы намекаете, что в руках мятежников уже все звездное скопление с укрепленными базами и так далее?

– Трудно сказать. По-моему, в их руках Биджлоу, насчет остальной части скопления не знаю. – Энрайт пожал плечами. – И все же нельзя исключать такую возможность. «Молодая Луна» ускользнула прямо из-под носа мятежников, но и они не очень старались ее задержать. А из того, что Биджлоу находится всего в шести переходах от Мира Хейди, вытекает, что мятежники уже считают себя готовыми дать нам отпор и больше не скрывают своих намерений.

– Понятно… Предположим, вы правы, и каковы же должны быть теперь наши действия? Что думаете об этом вы, Грегор?

– Даже не знаю! – прямо ответил Самсонов. – Я родом не со Звездных Окраин, и мне трудно сказать, что может быть на уме у этих людей. Но даже если Виллис прав, они не могли знать о приближении семнадцатой ударной группы. Полагаю, они рассчитывают, что у них есть еще по крайней мере три месяца, прежде чем к ним пожалуют боевые корабли. А если они поджидают удара со стороны Мира Хейди, то думают, что оттуда появятся только корабли пограничной стражи, а уж никак не мониторы и ударные авианосцы.

– Возможно, Грегор прав, – сказал Энрайт. – Но не забывайте о нашем разговоре с капитаном Ли. Я по-прежнему не изменил своего мнения.

– Я знаю, Виллис, – сказал Форсайт. – Может, правы вы. Видит Бог, я не хочу войти в историю как первый адмирал Военно-космического флота Земной Федерации, приказавший открыть огонь по ее гражданам! Но, по-моему, у нас нет выбора. Если станция космического слежения в Биджлоу еще не захвачена мятежниками, она срочно нуждается в нашей помощи, как и военно-космическая база, судоремонтные верфи в Киллимане, да и вообще все звездное скопление.

– Очень прошу вас, адмирал, – настойчиво заговорил Энрайт, – послать вперед несколько эсминцев. Выясните, что там происходит, прежде чем отправляться туда всей армадой. А мы будем двигаться вслед за эсминцами, и они сообщат об этом мятежникам. Это наверняка заставит их одуматься и вступить в переговоры.

– Прошу прощения, адмирал, – резким тоном возразил Ривера, – но, по-моему, это было бы ошибкой. Если станция в Биджлоу еще верна законному правительству, появление всего лишь нескольких эсминцев может спровоцировать именно тот инцидент, которого старается избежать капитан Энрайт. Давайте отправимся туда всей ударной группой. Мятежники поймут, с кем имеют дело, и сдадутся.

– Не надо себя обманывать, командир, – ледяным тоном ответил Энрайт. – Эти люди зашли уже достаточно далеко, чтобы просто так сложить оружие. Появление ударной группы ничего не решит, а только повысит напряженность в этом скоплении.

– Возможно, – тихо сказал Форсайт. – Но если там будет вся наша группа, можно не сомневаться, что любая мятежная вспышка – если таковая случится – будет тут же подавлена.

На лице капитана флагманского корабля появилось такое отчаяние, что у адмирала защемило сердце.

– Взгляните фактам в лицо, Виллис! – мягко сказал он. – Мы не можем позволить себе ни малейшего промедления. Этот инцидент не пройдет незамеченным, мы даже не можем попытаться скрыть его. Нам надо предупредить остальные военно-космические базы, правительство да и вообще всех, кого это касается. Несомненно, тут же поползут слухи, и мы должны быть уверенными в том, что проблема будет решена еще до того, как эта новость получит широкое распространение. В противном случае остальным Дальним Мирам захочется попробовать отмочить что-нибудь в том же духе. Вы понимаете это не хуже меня.

Энрайт отвернулся, не в силах смотреть в глаза, светившиеся мудростью на худом озабоченном лице адмирала.

«Да, – подумал он, – если их вовремя не остановить, некоторые Дальние Миры наверняка последуют примеру контравийцев. Но таким путем мы их не остановим!»

Энрайт понимал, что адмирал предлагает действовать не правильно. А вдруг он сам заблуждается?! Кто он в первую очередь – офицер Военно-космического флота Земной Федерации или питомец одной из Звездных Окраин?! К чему он сейчас больше прислушивается – к голосу холодного разума или к сердцу, которое не знает, что выбрать: верность присяге или любовь к родине?! Энрайт снова повернулся к адмиралу:

– Прошу вас! Попытайтесь вступить с ними в переговоры!

– Я сделаю это, Виллис! – Форсайт говорил сочувственным тоном, но в его голосе звенел металл. – Но только с флагманского мостика этого корабля, за которым будет следовать вся ударная группа. Адмирал встал, показывая, что совещание закончено. – Господа, проверьте готовность личного состава, вооружения и механизмов. Жду подробных рапортов о состоянии группы через час. Затем мы обсудим наши конкретные действия.

Офицеры штаба отдали честь адмиралу и удалились. Виллис Энрайт медленно подошел к люку, остановился и повернулся к адмиралу, которого поразило осунувшееся лицо капитана флагманского корабля.

– А что если они не сдадутся? Как вы поступите, если они окажут сопротивление?

– Как я поступлю, Виллис? – Сердце замерло в груди Форсайта, словно скованное льдом и мраком космической бездны. – Я выполню присягу, в которой поклялся любой ценой защищать Конституцию.

– Значит, вы откроете огонь? – еле слышно спросил Энрайт.

– Если в этом возникнет необходимость, – ровным голосом ответил Форсайт. – Я не хочу этого и скажу им об этом. Но у меня есть приказ, который я должен выполнить, чтобы защитить плоды четырехвековой истории освоения космоса. В отличие от других, я не могу думать только о себе, не так ли, Виллис?

– Полагаю, вы правы, – тихо ответил Энрайт. – Но умоляю вас, подумайте! А вдруг, вопреки первому впечатлению, они тоже думают не только о себе.

Казалось, Энрайт пытался что-то растолковать Форсайту, но старый адмирал был слишком озабочен и расстроен, чтобы вникать в его слова.

– Я все понимаю, но у меня нет выбора. Любой человек обязан выполнить свой долг так, как он его понимает. Что еще можно от него требовать? – Адмирал печально покачал головой. – Человек должен выполнить свой долг любой ценой.

– Так точно! Надеюсь, никто из нас не забудет о своем долге, – тихо сказал Энрайт, вытянулся по стойке «смирно» и отдал адмиралу честь с таким почтением, какого тот еще не замечал у капитана своего флагмана. Потом Энрайт вышел из каюты, и у него за спиной закрылся люк.

6. Чувство долга

«Капитан Энрайт и адмирал Форсайт убиты!» – прохрипел чей-то голос по каналу связи, но на экранах мониторов мелькали одни помехи. Командир Кондор не смог узнать этот искаженный треском взволнованный голос. Кому он принадлежит? Неужели кому-нибудь знакомому?!

«На флагманском мостике убиты все! – задыхаясь, продолжал неизвестный. – Стреляют повсюду… в кубрике… в офицерских каютах… в машинном отделении! Ради бога, помогите!…»

Последние слова заглушил свист бластера, и неизвестный замолк. Джейсон Кондор с ужасом глядел на мигающие огоньки световых кодов, заполнившие экраны мониторов центрального поста управления огнем. Судорожно вцепившись в пульт управления системами вооружения монитора «Энрайт», он наблюдал за удалявшимся беспорядочными зигзагами флагманом семнадцатой ударной группы, на мостике которого и в машинных отделениях вспыхнул бунт – первый в истории Военно-космического флота Земной Федерации.

Джейсон Блюфилд Кондор не верил своим ушам.

«Нет! – мрачно сказал он себе. – Я не могу и не хочу в это верить!»

Для такого человека, как он, бунт был чем-то немыслимым и безобразным. И все же он понимал взбунтовавшуюся команду «Андерсона». Совсем недавно многие из ее офицеров гостили у него в каюте, обсуждали разразившийся кризис и рассуждали о том, в чем сейчас заключается их истинный долг. Судя по всему, на борту «Андерсона» они уже поняли это.

Джейсон Кондор посмотрел на напряженные лица тех, кто находился вместе с ним на центральном посту. Они понимали, что именно произошло на борту флагмана, но ничего не могли поделать. Да и сам Кондор чувствовал себя совершенно беспомощным. Он и его подчиненные находились в самом сердце корпуса огромного монитора. Хрупкие тела людей и чувствительные приборы корабля защищали двести восемьдесят пять тысяч тонн легких сплавов и мощной брони. Они были мозгом, управлявшим оружием «Энрайта», которое было способно превратить в пар небольшую планету или уничтожить все живое в одном из миров. При этом вскоре им, возможно, придется совершить нечто страшное. Кондор не знал, какое решение примут мужчины и женщины команды «Энрайта». Он не сомневался лишь в том, что скоро ему предстоит сделать невероятно трудный выбор, и не был уверен, что переживет этот момент.

На каналах связи звучали озабоченные голоса капитанов кораблей ударной группы. Через наушники Кондор слышал, как они переговариваются, стараясь не выдать свои личные убеждения, хотя чувство долга и многолетняя выучка вынуждали их действовать решительно и без промедления.

«Вот в чем наше проклятие! – закрыв лицо руками, подумал Кондор. – Выучка офицеров ВКФ и наша природная решительность толкают нас на немедленные действия! Мы не политики, – подумал он, испытав отвращение от одной мысли о тех, кто мог спокойно совещаться, спорить, а потом уходить от ответственности. – Надев черную форму с серебряными нашивками, мы навсегда обрекли себя на немедленные решения, ведь в Академии нам вдалбливали, что даже не вполне верная, но немедленная реакция в тысячу раз лучше, чем абсолютно верное, но запоздалое решение! Но разве в такой ситуации есть верные решения?!»

Кондор в сердцах тряхнул головой. Мир рушился у него на глазах, а он занимался философствованиями! Но что еще оставалось делать? Он давно уже «отреагировал» на сложившуюся ситуацию, выработав свое чисто гипотетическое решение, которое – он надеялся – воплощать на практике не придется. Теперь жизнь ставила его перед ужасающей необходимостью действовать. В глазах Кондора почернело, и он захрипел так страшно, что сидевшим в рубке почудилось жаркое и зловонное дыхание пантеры.

Почему все так несправедливо?! Неужели бюрократы в правительстве были не в состоянии предвидеть, что все произойдет именно так?! Неужели они так глухи к чужим чувствам и не могли даже представить себе кошмарные последствия своих действий на окраинах космоса?! Конечно, они прекрасно это представляли! Недаром ведь в подразделения космических десантников на борту транспортных кораблей входят почти исключительно солдаты родом из Внутренних Миров!

«И все же политики просчитались! – мрачно подумал Кондор. – Понимали, что их действия повлекут за собой вспышку гнева, но не рассчитывали, что это случится так скоро. Спланированная ими демонстрация силы должна была подавить мятеж еще в зародыше, до того как он успеет по-настоящему вспыхнуть. Они и представить себе не могли, что контравийцы захватят укрепленные орбитальные станции и базы с эскадрами кораблей пограничной стражи, а потом бросят вызов могучей семнадцатой ударной группе ВКФ. Кроме того, идея безопасности Федерации покоилась на ставшей притчей во языцех верности Военно-космического флота своей присяге; никому и в голову не приходило, что служившие на флоте выходцы со Звездных Окраин любят свою родину не меньше обитателей Индустриальных Миров. Поэтому никто не додумался провести в личном составе флота такие же чистки, каким в свое время подверглись наземные войска.

А может, эти чистки были в принципе невозможны, слишком много офицеров родом из Дальних Миров служили в рядах ВКФ. Лишь немногие корабли имели полностью «благонадежные» команды. Теперь их офицеры оказались перед невероятно трудным выбором: изменить воинской присяге или открыть огонь по своим братьям и сестрам. Напряжение достигло предела. Получив приказ, выполнить который он был не в силах, Энрайт отказался подчиняться, Форсайт попытался отстранить его от командования кораблем, тогда и заговорили бластеры, уничтожившие все живое на флагманском мостике «Энрайта». Но это было только начало! Кондор с ужасом подумал о том, сколько крови еще прольется.

***

– Капитан! Сейчас с обращением ко всем кораблям выступит адмирал Синг!

– Включите большой экран, господин Синг! – произнесла ровным голосом Ли Хан. Она с невозмутимым видом ждала, когда на большом экране появится изображение, ощущая при этом страшное напряжение всех находившихся рядом с ней на мостике. Даже ее вечно невозмутимый первый помощник Цинг Чанг дышал неровно и хрипло.

Адмирал Томас Синг всегда казался Ли Хан живым ископаемым. Аккуратно подстриженная бородка, модная среди офицеров-мужчин, почему-то делала лицо Синга хищным и свирепым. Особенно сейчас, когда его темные глаза сверкали, а губы под крючковатым носом были плотно сжаты. Он заговорил хриплым недобрым голосом:

– Дамы и господа, я буду краток. Капитан Виллис Энрайт и другие члены команды флагманского корабля подняли бунт и отказались выполнять правомерные приказы своих командиров, нарушив тем самым присягу, данную офицерами и матросами Военно-космического флота Земной Федерации. Я не позволю мятежу распространиться на другие корабли! Считая адмирала Форсайта погибшим, принимаю командование ударной группой на себя! Приказываю всем подразделениям космического десанта получить полное боевое снаряжение. – (Ли Хан напряглась в своем кресле. Все находившиеся на мостике невольно вздрогнули.) – Приказываю космическим десантникам, находящимся на транспортах, подняться на борт «Андерсона». Все участвующие в позорящем Военно-космический флот мятеже будут арестованы и преданы…

– Нет!

Несмотря на все свое хладнокровие, Ли Хан вздрогнула, внезапно услышав это слово, заглушившее голос адмирала. Сначала она подумала, что воскликнул кто-то из ее команды, но тут же увидела на экране, как адмирал Синг резко повернулся к кому-то у себя за спиной и бросился ничком на палубу, а в объективе камеры сверкнула вспышка лазера. Адмиральский пульт управления вспыхнул – плавился металл, горела пластмасса. Рявканье лазерных пистолетов звучало еще несколько секунд, пока чей-то выстрел не испепелил камеру.

Ли Хан быстро взглянула на тактический дисплей и с замиранием сердца увидела, как на нем замигали и стали быстро меняться условные обозначения. Мятеж распространялся по ударной группе со скоростью лесного пожара: все члены экипажей родом со Звездных Окраин мгновенно поняли, что будет с их земляками на «Андерсоне», попади те в лапы набранных в Индустриальных Мирах космических десантников. Длинный флагман эскадры космических авианосцев «Василиск», поблескивая округлыми обводами, вышел из походного порядка: на его палубах бушевала схватка и двигатели один за другим выходили из строя. Летчики космической авиации были поголовно родом с Дальних Миров и присоединились к землякам – членам команды, схватившимся со своими вчерашними товарищами. Еще со времен Фиванской войны все офицеры и старшины занимали свои места по боевому расписанию с личным оружием, и теперь огонь бластеров бушевал в отсеках и коридорах авианосца. На большинстве остальных кораблей происходило то же самое!

– Капитан?! – В обычно бесстрастном голосе Цинга звучал настойчивый вопрос. Ли Хан почувствовала, что он и все остальные на мостике пожирают ее глазами. Все последние месяцы Ли Хан готовилась к этому ужасному моменту, тщательно подбирая команду своего корабля, не стесняясь напоминать другим капитанам об одолжениях и услугах, которые она когда-то им оказала, чтобы заполучить того или иного члена экипажа. И вот теперь эти с огромным старанием подобранные ею люди пристально смотрели на нее в огромном напряжении, как волкодавы, готовые к прыжку, не давая воли эмоциям только благодаря безоговорочной вере в своего капитана.

До какой же степени Ли Хан могла рассчитывать на их верность? Все они были офицерами Военно-космического флота Земной Федерации, прошедшими соответствующую подготовку и принесшими присягу. Но, кроме того, они были детьми Звездных Окраин. Как могла она – или вообще кто-нибудь – удержать их в повиновении в такой момент?! На несколько секунд Ли Хан почувствовала себя такой маленькой и хрупкой, но ее палец тут же автоматически нажал на кнопку, встроенную в подлокотник кресла. Ли Хан услышала, как Цинг судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы, увидев на экране монитора лицо капитана Ванг Чунг Хая, командира отряда космических десантников, находившихся на борту «Черной Стрелы».

У Ванга дрожали губы, когда он встретился глазами с Ли Хан, но он сразу чуть ли не разочарованно отметил, что лицо капитана корабля совершенно спокойно. Какой она отдаст приказ? Он знал, в чем заключается его долг… но при этом он тоже был родом с Шанхая.

– Майор Ванг! – Ли Хан заговорила официальным тоном, но Ванг с трудом сдержал смех: даже в этот страшный момент Ли Хан в шутку произвела его в майоры, помня о том, что на борту космического корабля может быть только один капитан. Да, хотя она и самый хрупкий член экипажа космического линейного крейсера, никто не может сравниться с ней в самообладании!

– Я! – хрипло ответил он, с ужасом понимая, что стоит ей отдать приказ, и он со своими людьми беспрекословно наденет боевое снаряжение и поднимется на борт «Андерсона», уничтожая все живое на своем пути. И сделают они это по приказу не адмирала Синга, а капитана Ли Хан.

– Вы слышали приказ адмирала Синга, майор? – негромко спросила Ли Хан.

– Так точно.

– Выдайте боевое снаряжение, майор! – (У Ванга бешено заколотилось сердце.) – Потом поставьте часовых у шлюпочного отсека и у всех запасных люков. Никто не должен покинуть корабль. Ясно?

Ванг удивленно заморгал. Поставить часовых у шлюпочного отсека и люков? Задраить их? Значит, она не собирается?!

– Есть! – рявкнул Ванг, браво отдав Ли Хан честь так, как он никогда не приветствовал даже самого командующего корпусом космического десанта.

– Благодарю вас, майор! – Ли Хан отключила связь. Ее лицо было по-прежнему спокойным, хотя на лбу и выступили капли холодного пота. Она, как и раньше, не обращала внимания на присутствовавших на мостике. Нажимая на следующую кнопку, Ли Хан старалась не думать о лазерных пистолетах на поясах у всех присутствующих офицеров.

– Говорит капитан! – начала она, плюнув на уставное предварительное обращение к членам команды, и ее спокойный голос зазвучал во всех отсеках корабля. – Вы уже знаете, что происходит. – Она набрала в грудь воздуха. – А теперь я скажу вам, что произойдет на борту «Черной Стрелы». Мы не станем выполнять приказ адмирала Синга. – Она почувствовала, как встрепенулись окружавшие ее члены команды. – Я – ваш капитан. Принеся присягу офицера Военно-космического флота Земной Федерации, я должна выполнять приказы своих командиров, так же как вы должны выполнять мои приказы. Тем не менее некоторые приказы выполнять нельзя, а адмирал Синг отдал именно такой приказ. Я не могу заставить вас принять участие в мятеже, – Ли Хан особенно старательно произнесла это страшное слово, – но вы должны понять, что «Черная Стрела» примет участие в подавлении выступления на «Андерсоне», только если ее команда взбунтуется против своего капитана.

Ли Хан на несколько мгновений замолчала, ощущая изумление и смущение одних офицеров и радостную решимость других. Она чувствовала себя слабой и уставшей, тело, как ей показалось, превратилось в спущенный воздушный шарик. Ужасно захотелось облизать пересохшие губы, но она удержалась.

– Я намереваюсь, – продолжала Ли Хан звонким, громким голосом, – предоставить свой корабль в распоряжение обитателей Контравийского звездного скопления. Несогласные с моим решением могут покинуть борт. Для этого достаточно явиться без оружия к майору Вангу в шлюпочный отсек. Я закончила.

Ли Хан отпустила кнопку и медленно повернулась в кресле, пристально посмотрев в глаза командиру Цингу, прежде чем окинуть взглядом остальных офицеров. Все бластеры покоились в своих кобурах. Не прозвучало ни протестов, ни слов одобрения.

«Какие же это шанхайцы?!» – к собственному удивлению, подумала она. Впрочем, им предстояла еще одна, самая страшная, проверка на прочность.

– Лейтенант Чу!

– Я! – Штурман «Черной Стрелы» тяжело дышал, но в его голосе звучала решимость.

– Проложите курс так, чтобы мы оказались между «Андерсоном» и остальными кораблями группы.

– Есть!

Выбор был сделан.

***

Командир Кондор наблюдал за тем, как «Василиск» покинул место в строю. За ним последовали остальные. Монитор «Прескотт» нелепо завалился на бок: его мостик и штурманская рубка были уничтожены во время схватки, но двигатели еще работали. Эсминцы завертелись волчком, потеряв управление во время вспыхнувшей в их отсеках резни. По бессвязным выкрикам, звучавшим по внутренней связи, Кондор понял, что на борту «Энрайта» тоже сражаются на всех палубах. Лишь один корабль не потерял управления. Кондор наблюдал на экране своего монитора за тем, как какой-то линейный крейсер, стрелой промчавшись мимо бессмысленно рыскавших в разные стороны кораблей, повис между «Андерсоном» и остальными линкорами. Виндрайдер сразу же определил по идентификационному коду, что это за корабль. Его щиты были подняты, а ракеты направлены в сторону эскадры.

– Внимание! Внимание! – взвыл синтетический голос компьютера, но тут же замолк, и вместо него заговорил капитан Хода.

Кондор горько усмехнулся, подумав, что для такой ситуации не существует готовых команд, и командиру корабля пришлось лично подойти к микрофону.

– Говорит капитан. Под угрозой расстрела на месте за вооруженный мятеж приказываю прекратить сопротивление командирам! Десантникам немедленно отправиться в кормовой шлюпочный отсек и приготовиться к высадке на «Андерсон» в соответствии с приказом адмирала Томаса Синга. Любые попытки воспрепятствовать этому будут немедленно пресекаться. Офицерам космического десанта в случае оказания им сопротивления немедленно применять оружие. Считайте этот приказ последним предупреждением!

Кондор побледнел. Хода был спокойным, гуманным офицером. Если он приказал космическим десантникам стрелять по собственной команде, да еще и объявил это по всему кораблю, он, несомненно, считал ситуацию критической. А что произошло с адмиралом Сингом? Почему он сам не отдает приказы?

Внезапно взвыла сирена. Кондор просто не верил своим глазам. Давление кислорода в коридорах вокруг центрального поста управления огнем стремительно падало. Это означало, что кто-то намеренно разгерметизировал корабль. Противоударные люки в бронированных переборках автоматически задраились, наглухо отрезав центральный пост от остального корабля. При нулевом давлении снаружи и атмосферном давлении внутри их невозможно открыть извне, а чтобы их взорвать, потребуется много часов… или ядерный заряд! Может, сам Хода захотел так защитить центральный пост от мятежников? Или мятежники решили его изолировать? Впрочем, металлические листы палубы по-прежнему подрагивали в такт работе машин. Значит, Хода удалось удержать машинные отделения или он переключил двигатели на управление прямо с мостика. Живы ли машинисты? Или машинное отделение тоже разгерметизировано? Что вообще происходит в остальных отсеках? Кто и чем командует в этом сумасшедшем доме, бывшем некогда гордым космическим монитором?!

Один из матросов натянул перчатки и потянулся было за шлемом, но Кондор остановил его негодующим взглядом:

– Ты куда это, Серый Медведь?

– Но ведь там же наши товарищи! Мы не можем сидеть сложа руки!

Оператор ракетных установок с таким экзотическим именем был краснокожим индейцем с Топаса, планеты, где родился сам Кондор, и его слова полоснули ножом прямо по сердцу командира. Он почувствовал, как из-под выделанного кожаного ремешка, которым были перехвачены его длинные волосы, покатились крупные капли пота, и вспомнил аромат вечнозеленых томашевых деревьев, росших на склоне холма над его родным домом.

– Серый Медведь! – прорычал Кондор. – Приказываю тебе не подходить к люку и сесть на место.

Серый Медведь нехотя опустился в кресло, а его товарищи в замешательстве уставились в палубу. Что собирается делать командир Кондор? За кого их непосредственный начальник? Щелчок пластмассовой застежки и металлический стук заставил их вновь поднять глаза.

Кондор, только что положивший перед собой на пульт управления извлеченный из пластмассовой кобуры лазерный пистолет, окинул их взглядом и хрипло произнес:

– Без моего разрешения никто не выйдет из этого отсека и не войдет в него! Никто! Понятно?!

Он по очереди сверлил своих подчиненных пронзительным взглядом холодных глаз, пока каждый из них не кивнул в знак покорности. Потом Кондор снова повернулся к экранам корректировки целей, переживая из-за того, что только что сказал, а еще больше – из-за того, что ему, возможно, предстояло сделать.

На панелях состояния корабля вспыхивали все новые и новые красные лампочки – это по очереди отключались от компьютерной сети отсеки корабля. Их разрушали или отключали, для центрального поста это не имело значения. Можно было выключить двигатели, отключить информационную сеть, взорвать капитанский мостик, но, пока на «Энрайте» была энергия, все вооружение корабля подчинялось только Кондору.

«Ну и что из того?» – спрашивал себя Кондор, остро переживая переполнявшее его чувство беспомощности и страха. Во время тайных встреч все казалось легко и просто. Никакого насилия! В нужный момент они просто откажутся открывать огонь. Будут оказывать пассивное сопротивление. А такого не ожидал никто! Никто и представить себе не мог безжалостного истребления своих товарищей, служивших в той же армии, только за то, что они выполняют свой долг так, как его понимают.

В наушниках Кондора прозвучал сигнал экстренного вызова. Он нажал на кнопку защищенного внутреннего канала связи. Его вызывал Хода.

– Командир! – Капитан казался взволнованным, но его голос по-прежнему звучал твердо. – Проклятые бунтовщики наверняка все заранее спланировали. Они захватили отсеки с оружием и большинство из кубриков космических десантников. Нам не добраться даже до боевого снаряжения, не говоря уже о шлюпочном отсеке! В наших руках пока машинные отделения, и, по-моему, мятежники еще не захватили энергетическую установку, но я не хочу рисковать последними роботами-разведчиками, чтобы прояснить обстановку. Мы потеряли запасной пост управления огнем, кроме того, пять минут назад пропала связь с флагманским мостиком. В штурманской рубке стреляли, а сразу после потери связи в центральном вычислительном центре прогремел страшный взрыв. Я удерживаю капитанский мостик и выставил вооруженных десантников у всех лифтов. Но для управления кораблем в бою у меня есть только запасная навигационная рубка. Как меня поняли?

– Понял вас хорошо! – ответил Кондор, вытирая струившийся по лицу пот.

– Отлично! Итак, командир, – прохрипел Хода, – теперь я могу только управлять полетом корабля. Вы единственный человек, который может наводить оружие «Энрайта» и вести огонь. Так что скажите мне, командир Кондор, вы готовы исполнить свой долг?

– Свой долг? – Несколько мгновений Кондор колебался; лицо его стало серым, но он ответил решительным голосом:

– Так точно! Я готов исполнить свой долг!

– Тогда слушайте меня, командир, – негромко сказал Хода. – Адмирал Форсайт погиб, адмирала Синга, судя по всему, тоже убили во время штурма нашего флагманского мостика. Адмирал Трейнор, возможно, тоже погибла: у нас нет связи с «Везувием», поэтому я вынужден считать ее убитой или взятой в плен. Есть связь с адмиралом Хейлом, но мятежники захватили на «Эль-Чиконе» все машинные отделения, и адмирал не может управлять кораблем. Адмирал Ашигара с «Василиска», кажется, перешла на сторону бунтовщиков. Таким образом, Хейл старший по должности среди оставшихся в живых офицеров, а он приказал как можно скорее положить конец схватке на борту «Андерсона». Возможно, если нам удастся быстро высадить на него наших десантников, мы вправим мозги всей ударной группе, но перед нами капитан Ли Хан на борту «Черной Стрелы», и она угрожает расстрелять первый же десантный катер, который направится к «Андерсону». У меня есть два линейных корабля из эскадры адмирала Хейла и эскадренный десантный транспорт, готовый к высадке на «Андерсон», но они не решаются отправлять катера до тех пор, пока там болтается «Черная Стрела».

Кондор почувствовал, как трудно адмиралу это говорить, и вспомнил тот вечер, когда капитан Ли Хан обедала в качестве его гостя на борту «Энрайта».

– Я дам Ли Хан последний шанс отвести корабль в сторону, – тихо проговорил Хода. – А если она откажется, наступит ваш черед!

– Я все понял, – прошептал Кондор.

– Ну вот и отлично! Переключитесь на внешнюю связь, командир. Если мне придется отдавать вам приказы, я хочу, чтобы капитал Ли их слышала.

– Есть! – Кондор переключился на другой канал и провел пальцами по прохладному пульту, ощущая заключавшуюся в нем разрушительную силу и прекрасно понимая муки, которые испытывал в этот момент Хода, потому что он, Кондор, тоже знал об авторитете, которым пользовалась на флоте Ли Хан.

Ли Хан видела на экране монитора озабоченное и негодующее лицо Саймона Хода. Она читала страх и гнев в его глазах и думала, может ли он прочесть в ее собственных глазах скорбь, которая переполняла ее. С трудом шевеля искривленными, словно от боли, губами, Хода хрипло проговорил:

– Капитан Ли, вы нарушили военный кодекс! По приказу адмирала Хейла вы отстраняетесь от командования кораблем. Корабль должен лечь в дрейф и ждать нашу абордажную команду. Назначенный мной офицер примет на себя командование кораблем и арестует вас. Вас ожидает трибунал. Этот приказ занесен в журнал и записан на ленту. Если вам что-то неясно, свяжитесь с адмиралом Хейлом.

– Капитан Хода, – спокойно ответила Ли Хан своему старому другу, – возьму на себя смелость не выполнить ваш приказ.

– Вы не имеете права отказываться! – Но даже яростный тон не мог скрыть умоляющих ноток в голосе Хода. – Опустите щиты, капитан, и прочь с дороги! Или, клянусь, я разнесу ваш корабль в щепки!

Ли Хан повернулась к находившимся рядом с ней на мостике офицерам. Они сидели, стиснув зубы, в напряженных позах, но никто из них не промолвил ни слова, и она спокойно повернулась лицом к разгневанному капитану Хода. Как же она гордилась своей командой! И все же ей было невыносимо больно из-за того, что мужество ее людей проверяется не в схватке с инопланетными монстрами, а в противостоянии со своими же товарищами по оружию. Ситуация была бессмысленной – трагической, нелепой и бессмысленной. Все они стали жертвами по-разному понимаемого долга, любви к родине, верности присяге. Неужели ее команда не отдает себе отчета в том, что именно в них она, Ли Хан, и черпает свои силы?! Или же команда считает ее, капитана, главным источником своих сил?

Ли Хан почти рассеянно взглянула на экран, на котором замелькали условные обозначения, говорившие о том, что на трех противостоящих ей кораблях ожили лазеры, ракеты и системы наведения. Она понимала, что это смертельно опасно для «Черной Стрелы». В один момент Ли Хан вспомнилась вся прожитая ею жизнь. В мозгу замелькали воспоминания о том, что ей удалось сделать, и мысли о том, чего она не успела. Что бы сказал обо всем этом отец? А как же дети, матерью которых она надеялась стать в один прекрасный день?!

Ли Хан снова посмотрела в глаза Саймону. Она прекрасно его знала. Он, безусловно, откроет огонь – она сама не оставит ему иного выхода, – а когда «Энрайт» и линкоры сделают это, от «Черной Стрелы» ничего не останется. Ни один линейный крейсер во всей Галактике не смог бы выстоять против такого шквала огня на такой короткой дистанции.

Подбирая свою превосходную команду, Ли Хан и не предполагала, что подписывает этим замечательным людям смертный приговор, и все же Хода шел на огромный риск. Уничтожив «Черную Стрелу», он расчистит себе путь к «Андерсону», но у этой страшной жертвы будет и обратная сторона медали, потому что каждый мятежник увидит, что его ожидает, и до конца осознает роковые последствия сопротивления. Возможно, мятежники испугаются и сложат оружие, но Ли Хан сильно в этом сомневалась.

Она спокойно взглянула в глаза Хода и прочла в них смертный приговор своему кораблю и его команде. Это было так несправедливо! Так жестоко! И все же в известном смысле это была прекрасная смерть. Надеясь, что никто не заметит ее отчаяния, Ли Хан набрала в грудь побольше воздуха.

– Идите вы к черту! – резко прошептала она.

***

Задрожав всем корпусом, «Энрайт» угрожающе двинулся в сторону непокорной «Черной Стрелы». К «Энрайту» подошли, мерцая поднятыми щитами, полностью укомплектованные командами из Внутренних Миров линкоры «Нанда Деви» и «Пентеликон». За ними прятался транспорт «Чиф Джозеф», но в этой схватке голиафов он казался карликом. Пальцы Кондора бегали по кнопкам пульта управления, хотя его ум и отказывался верить в то, что происходит. Его подчиненные застыли в немом ужасе, уставившись на коды целей, всплывавшие перед ними на мониторах. Виндрайдер слышал ответ Ли Хан и мучительно ожидал команды, которая неизбежно должна была последовать.

– Центральный пост! – Ударил по ушам голос Хода.

– Слушаю! – Кондор даже удивился спокойствию своего ответа.

– Наведите все вооружение. Приготовьтесь открыть огонь по моей команде.

– Есть! Навожу.

Пальцы Кондора вновь забегали по клавишам, вспыхнули красные лампочки, и одна за другой стали открываться шахты и амбразуры. Высунулись тупорылые тепловые излучатели, ракеты скользнули в пусковые установки, освободив место в зарядных лотках своим сестрам-близняшкам. Ожили смертоносные ракеты на внешней подвеске. Едкий пот разъедал глаза Кондора, оказавшегося перед мучительной дилеммой: ведь он был одновременно сыном Звездных Окраин и офицером Земной Федерации. В чем заключается его долг? Этот неразрешимый вопрос снедал Кондора, пока его пальцы автоматически тянулись к кнопкам ведения огня.

– Капитан Ли, даю вам последний шанс! – рявкнул Хода.

– Валяй, Саймон! – ответила Ли Хан. Ее голос наконец стал хриплым и недобрым, словно она нарочно злила своего старого друга. – Открывай огонь, и будь ты проклят!

– Как прикажете, капитан! – сказал Хода голосом ледяным, как безвоздушное пространство. – Вы сами виноваты… Центральный пост, вам известен приказ… Огонь!

Пальцы Кондора дрожали над смертоносными кнопками ведения огня. Он судорожно моргал: у него все расплывалось перед глазами. «Черная Стрела» и линкоры почти касались друг друга щитами. Линейный крейсер, казавшийся, несмотря на свою броню и мощное вооружение, небольшим и беззащитным по сравнению со своими противниками, находился так близко, что занимал собою почти весь экран наведения. На таком ничтожном расстоянии его немедленная гибель была неизбежна. Перед глазами Кондора замелькали лица, а в ушах раздались звуки. В его памяти всплыли воспоминания о далекой родине, о выпускном параде в Академии, о мужчинах и женщинах, служивших на кораблях, которые он видел сейчас на мониторах, о тех, кому предстояло погибнуть, когда он коснется кнопок. Все это пронеслось у него в голове, и его пальцы застыли в воздухе. Он не может это сделать! Видит Бог, он не может!

– Черт возьми! Кондор! Огонь! – взревел Хода, ярость которого могла сравниться только с его горем. – Исполняйте свой долг!

Слово «долг» взорвалось в мозгу Кондора, как граната, и по его телу пробежала судорога.

– Есть! – тихо произнес он и впился глазами в коды целей. Даже в полуобморочном состоянии он не забыл с придирчивостью профессионала проверить проделанную работу. Потом он нажал на кнопки одеревеневшими пальцами, и «Энрайт» открыл огонь.

Его наушники как будто взорвались бесчисленными голосами. Некоторые яростно проклинали Кондора, но в основном слышались возгласы радости. «Энрайт» изрыгнул вал смертоносного огня: стрелы тепловых лучей и рой неумолимых ракет. Безвоздушное пространство содрогнулось, когда эти орудия разрушения достигли своей цели, которую выбрал им Кондор. Щиты вспыхнули и погасли. Обшивка разошлась по швам, разлетелась на куски, рассыпалась в прах и испарилась. Воздух вырвался из разрушенного корпуса, а Джейсон Кондор, вцепившись в пульт управления окровавленными пальцами, всеми силами старался не утратить рассудок, наблюдая сквозь слезы за тем, как гибнет линейный корабль Земной Федерации «Нанда Деви», по которому он открыл огонь.

7. Клеймо Каина

Капитан-лейтенант Наоми Иезикия чувствовала себя в кресле командира «Поммерна» не в своей тарелке: ведь офицеры ее ранга обычно не командуют тяжелыми крейсерами, и даже тонкая Библия, спрятанная у нее на груди под защитным комбинезоном, служила слабым утешением, когда она задумывалась о том, что ей предстоит.

Наоми включила монитор, и у нее защемило в груди, когда она увидела на экране ответившего ей молоденького младшего лейтенанта. Если бы ничего не случилось, на его посту находился бы офицер чином не ниже старшего лейтенанта.

– Что-нибудь слышно с флагманского корабля, Харви?

– Никак нет! – Молодой негр покачал головой. – У нас ведь приказ соблюдать полную тишину в эфире! – осторожно напомнил он с ноткой легкого удивления в голосе.

– Я знаю. – Наоми внимательно разглядывала лицо младшего лейтенанта, пытаясь уловить в нем хотя бы тень сомнения, и уже хотела что-то добавить, но не стала, потому что, как сказал бы раввин Хаберман, она уже вступила на свою стезю.

«Всему свое время, – мечтательно подумала Наоми. – Мы свою судьбу творим не сами».

Поэтому она промолчала и заставила себя улыбнуться:

– Следите за эфиром, младший лейтенант.

– Есть! – ответил офицер связи, и экран погас.

Наоми откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Сейчас ей хотелось одного – снова оказаться на холодной и неприветливой земле своего родного мира по имени Новая Земля Обетованная. Но попасть туда было невозможно, а после происшедшего и особенно после того, что еще предстояло, ее не пожелают даже видеть на родине. Она вспомнила Авраама и стала одними губами молиться о ниспослании нового агнца на ее место, еще до того, как падет меч. Но Бог не внимал ее молитвам.

Мысленно она перенеслась в те две кошмарные недели, которые, казалось, начались так замечательно. Они с Эрнестом получили официальное медицинское заключение и как раз обсуждали, как уговорить начальство дать Наоми декретный отпуск в тот момент, когда она будет неподалеку от Новой Земли Обетованной, чтобы их ребенок родился на родине. Но именно в этот момент по ретрансляционной сети пришло зашифрованное сообщение. Одна из ударных групп Военно-космического флота – не какая-нибудь эскадра пограничной стражи, а целая ударная группа – оказалась в руках поднявших мятеж экипажей. Во время междоусобной схватки потери среди личного состава были огромны, а немногие сохранившие верность Земной Федерации корабли были настигнуты, захвачены или уничтожены, прежде чем им удалось скрыться. Впрочем, они успели отправить беспилотные курьерские ракеты с сообщением об этих невероятных событиях.

Коммодор Прин оказался наивным глупцом. У Наоми на глаза навернулись слезы, когда она вспомнила этого добродушного старичка, родившегося в одном из Коренных Миров. Он не мог представить себе, что его собственная эскадра тоже может взбунтоваться, даже отправил в эфир сообщение о своем намерении немедленно вернуться на базу, подробно изложив мотивы. Ему следовало предвидеть последствия, а они не заставили себя долго ждать. Прошло всего несколько часов, и отчаянные мужчины и женщины со Звездных Окраин, служившие на борту кораблей Прина, взбунтовались против своего командира.

Впрочем, мятежников поддержали не все! Отнюдь не все! Их встречи были слишком тайными, слишком скоротечными. Восстание было сымпровизировано отдельными группами, члены которых не доверяли посторонним. Вплоть до того момента, когда первый мятежник выхватил лазерный пистолет, ни один из членов экипажа не знал, что задумал его сосед по каюте. В неведении остались все, кто не входил в состав узкого кружка, который готовил выступление. Сохранившие верность Земной Федерации матросы и офицеры отчаянно отбивались. Наоми и в страшном сне не могла представить себе такой кровавой бойни. Переборки на капитанском мостике были искромсаны лазерными лучами. В конечном итоге в распоряжении одержавших победу мятежников остались менее половины людей, теоретически необходимых для управления кораблями.

Когда стрельба прекратилась, Наоми нашла труп Эрнеста на центральном посту. Он закрыл своим телом пульт управления огнем, все еще сжимая лазер в мертвой руке, а на палубе у его ног валялось двое мертвых мятежников.

Обливаясь слезами, она с трудом сумела прочесть над его телом погребальную молитву. Мог ли он предположить, что они сражались по разные стороны баррикад? Перешел бы он на ее сторону, если бы знал, за кого она? Или же его непреклонное чувство долга и мужество, которым она так восхищалась, все-таки привели бы его в ряды ее противников?

Наоми не знала этого, и ей не суждено было узнать, потому что Эрнест погиб, а она унаследовала командование тяжелым крейсером, и даже раввин Хаберман не смог бы теперь убедить ее в том, что Бог когда-нибудь ее простит.

«Впрочем, теперь раввину вряд ли представится возможность поговорить со мной», – с горечью подумала Наоми, глядя на навигационный дисплей. Очень скоро она сама предстанет перед Господом и сможет все ему объяснить. На экране уже замигали навигационные маяки.

Астронавигатор повернулся к ней.

– До узла пространства тридцать секунд, – негромко сказал он.

– Отлично, – кивнула Наоми. – Курс прежний.

– Есть!

Значит, все решено! Капитан Тошиба неумолим.

– У нас нет выбора, – объяснил Виктор Тошиба капитанам своих кораблей. – Мы находимся слишком глубоко в пространстве Внутренних Миров. Если мы просто попытаемся сбежать, то никогда не доберемся до Звездных Окраин, а пути назад у нас нет. Мы прекрасно знаем мотивы своего поступка, но это никого не волнует. Официально мы все – мятежники.

Тошиба изучал полные отчаяния лица своих подчиненных, но его собственные глаза были полны суровой решимости.

– Дамы и господа, мы все уже покойники. Постараемся осознать это обстоятельство и извлечь из него максимальную пользу. Мы все равно умрем, но давайте попробуем подороже продать свою жизнь. Сейчас мы можем сослужить Звездным Окраинам только одну службу! – Тошиба ткнул пальцем в беспорядочную паутину линий пространства на своем навигационном дисплее. – Это мир Голвей! Мы сделаем огромный подарок Звездным Окраинам, лишив Земную Федерацию этого мира, имеющего для нее огромное значение!

Хотя Наоми и была старшей по званию среди присутствовавших капитанов, она в ужасе уставилась на Тошибу.

– Но ведь у нас, – негромко начала она, – слишком мало сил, чтобы захватить Голвей. Вы же не предлагаете!…

– Вот именно! – ледяным тоном перебил ее Тошиба. – Если в нас не распознают мятежные корабли, мы сможем уничтожить судостроительные верфи. Пути назад у нас нет. Мы на войне, капитан, на войне между Звездными Окраинами и Внутренними Мирами, и прекрасно знаем, что промышленный потенциал сыграет в ней решающую роль! Сейчас все козыри в руках у Индустриальных Миров. Что же нам – стоять и смотреть, как «индустриалы» истребляют наших земляков?! Ну уж нет! Мы сами нанесем по ним удар! Страшный удар! Мы поможем нашим землякам выиграть драгоценное время, пусть и заплатим за это собственными жизнями. – Тошиба замолчал, словно собираясь с мужеством. – Мы нанесем ядерный удар по Голвею.

Наоми стало дурно. Она служила в Военно-космическом флоте Земной Федерации и присягнула защищать человечество от врагов, которые попытаются его уничтожить. И все же в ужасных словах Тошибы была доля правды! Все они и так приговорены к смерти, но могут подарить своей смертью хоть один шанс на победу землякам. Наоми вспомнила свист ветра над куполом ее дома на Новой Земле Обетованной и поняла, что готова стать убийцей ради спасения обитателей своего мира. Но готова ли она уничтожать мирных жителей других миров? Наоми подняла голову и уже хотела что-то сказать, но непреклонный Тошиба говорил тоном, не терпящим возражений:

– Я понимаю, что потерь среди мирных жителей не избежать. Джеймсонский архипелаг – самое густонаселенное место планеты, и лишь идиот может надеяться нанести по нему ядерный удар без больших потерь среди мирного населения. А обещать это может только лжец. Но я помню, ради чего мы это делаем, и вы помните это не хуже меня. Мы защищаем свой дом, общество, в котором мы родились, общество, где человеческие существа могут быть людьми, а не упитанным двуногим домашним скотом, который разводят в своих целях хозяева из Индустриальных Миров!

Порыв Тошибы потряс слушателей, и Наоми почувствовала, как улетучиваются ее сомнения. Потом капитан на мгновение замолчал, с грустью оглядел собравшихся офицеров и снова заговорил вкрадчивым голосом:

– Я знаю, о чем вы думаете: вы размышляете о том, имеем ли мы право совершить этот акт даже ради самообороны. Не знаю, что вы для себя решите, но знаю, как я сам отвечу на этот вопрос. Говорят, цветы прокладывают себе путь к солнцу даже сквозь бетон, и это, наверное, правда. А что будет, если в бетон закуют всю Галактику?! Что будет, если цветы все-таки прорвутся к солнцу, но там не останется людей, чтобы ими любоваться?!

Наоми уронила голову на руки, чувствуя, что Тошиба буквально сверлит ее взглядом, и понимая, что он с волнением ждет ее решения. Они уже пережили один мятеж, неужели им предстоит еще раз взбунтоваться?! Однако они заплатили слишком дорогой ценой за первое восстание. Бог не мог требовать от нее, чтобы она пережила еще одну вспышку насилия вроде той, что унесла жизнь Эрнеста. Не в силах противиться воле Тошибы, Наоми не стала смотреть ему в лицо.

– У нас есть все шансы на успех, – негромко произнес Тошиба, поняв, что немой протест Наоми угасает. – Никто не знает, что мы взбунтовались. Мы можем войти в мир Голвей как бы за новыми приказами, нанести удар и попытаться скрыться. Не исключено, – продолжал Тошиба, пытаясь убедить слушателей в том, что сам в это верит, – что некоторым из нас удастся спастись. У нас быстрые и грозные корабли. Может, мы сможем рассредоточиться и уклониться от встречи с силами противника. Но это не самое главное, – снова помрачнев, добавил он. – Мы должны выполнить наш план независимо от того, спасемся мы или нет.

Офицеры мятежных кораблей, собравшиеся в его каюте, молча склонили головы в знак согласия.

– Узел пространства через пять секунд, – негромко произнес астронавигатор. – Четыре, три, два, один, проходим!

Наоми болезненно сморщилась от не поддающихся описанию ощущений, сопутствующих проходу сквозь узел пространства. Хотя она и понимала, что это невозможно, ей показалось, что в ее чреве по-прежнему дышит ребенок. Слава Богу, доктор Севридж вошел в ее положение! Если бы ей запретили командовать кораблем, она превратилась бы в простого пассажира, а так, несмотря на внутренние терзания, она не имела права сидеть сложа руки. Поэтому она избавилась от ребенка и стерла в базах данных все упоминания о своей беременности.

«Ну что ж, – подумала Наоми. – Бунтовать так бунтовать!»

– Нас вызывают, капитан! – Голос в наушниках вернул ее к действительности. – Стандартный запрос о названии корабля и цели полета.

– Оружие к бою! – сказала Наоми, облизывая пересохшие губы и наблюдая за сторожевыми космическими станциями возле узла пространства. – Командир Тошиба сейчас прокрутит запись! Посмотрим, сработает ли эта уловка.

Наоми впилась глазами во вспомогательный экран с передававшейся по коммуникационным каналам записью, искусно составленной из кусков более ранних сообщений Прина.