— Мы продолжаем операцию, — наконец сказала капитан. — Все равно мы не можем запустить импеллеры и остаться незамеченными. Так что продолжим вести наблюдение. Но я хочу, чтобы наши наблюдатели были начеку. Если уловят хоть малейший намек на постороннее присутствие в этом районе, когда мы достигнем точки выхода на связь, мы пропустим сеанс скачивания информации.

* * *

Коммандер Трайбиц, удобно развалившись в командирском кресле, захихикал про себя, глядя на экран, и показал капитану сэру Роланду Т. Эдвардсу нос.

Корабль КФМ «Стрела» и два эсминца из его дивизиона были выбраны на роль агрессора в местных учениях. В настоящий момент «Стрела» и «Атака» занимались тем, что притворялись пустым местом в пространстве и наблюдали, как остальная флотилия занимается поисками. Все системы кораблей были практически обесточены, и за другими девятью эсминцами и легким крейсером, болтающимся в хвосте у эсминцев в роли торгового судна, следили только пассивные датчики. Должно пройти еще не меньше двух часов, прежде чем весь «конвой» приблизится на расстояние ракетного выстрела, и вот тут-то и выяснится, что все эсминцы смотрят совершенно не в ту сторону. Вот уж придется кому-то сидеть с красной рожей на будущем разборе учений, самодовольно подумал Трайбиц.

Конечно, была вероятность, что одному из эсминцев взбредет в голову сдать назад и посмотреть сюда, но даже и в этом случае вряд ли они его заметят. А если все-таки засекут, придется срочно набирать ускорение и надеяться на удачу. Впрочем, это был худший вариант сценария, и в действительности пока ничего похожего не намечалось. Капитан Эдвардс, очевидно, решил (не без помощи Трайбица), что «неприятель» находится сбоку от него. «Засада», третий эсминец дивизиона Трайбица, отвлекая на себя внимание, преднамеренно допустил утечку информации — тщательно подготовленный обрывок разговора по дивизионному каналу связи. Так что Эдварде сейчас был уверен, что располагает точными координатами «вражеского» дивизиона.

Трайбиц втихомолку захихикал при этой мысли. Эдварде — обычная напыщенная задница. Ему и в голову не придет, что кто-то мог его обыграть, и…

— Прошу прощения, шкипер, но я только что засек что-то странное. Это… Вот оно опять!

— Что? — Трайбиц повернул кресло к тактику и нахмурился. — Что там такое, Бекки?

— Я не знаю, сэр. Это похоже… — Она замолчала и покачала головой, затем взглянула на офицера связи. — Хэл, поверни ноль-восемь-ноль на ноль-два-ноль. Я думаю, что это коммуникационный лазерный луч.

— Сделал, — доложил офицер связи. Трайбиц нахмурился еще больше.

— Лазерный луч? От кого?

— Пока больше ничего сказать не могу, шкипер, — отвечая, тактик продолжала работать с клавиатурой, переориентируя пассивные датчики. — Я ничего не понимаю. Если это лазерная связь, тогда она имеет крайне низкую мощность. Я с трудом ловлю сигнал, и он постоянно пропадает.

— Пульсирующий сигнал? — Трайбиц сдвинул брови, артиллерист не возразила.

— Я тоже засек его, сэр, — сказал офицер связи. — Ноль-восемь-ноль. — Он тоже нахмурился и осторожно подстроил реостат. — Это лазерная связь, верно. Мы зацепили только краешек. Если не ошибаюсь… я бы сказал, у их передатчика какая-то неполадка в системе слежения. Небольшая — луч скачет совсем немного, — но достаточная, чтобы периодически попадать на наши приемники. Сигнал шифрованный… и я не узнаю шифра.

— Что? — Трайбиц выбрался из кресла и быстро двинулся к тактическому сектору. — Вы там ничего не заметили, Бекки?

— Нет, сэр. Чем бы оно ни было, оно движется слишком тихо и далеко, чтобы найти его с помощью пассивных датчиков. Могу я включить активные?

— Подождите.

Трайбиц яростно потер бровь. Учения были забыты. «Стрела» находилась сейчас в десяти световых минутах от ближайшего старшего офицера. Если он решит свалить ответственность на другого, он подарит тому, кто находится на том конце лазерной связи, по меньшей мере двадцать минут, чтобы уйти из зоны действия активных датчиков, а Трайбиц понятия не имел, в каком направлении движется невидимка. Но он точно знал, что невидимка эта — не мантикорский корабль, если даже Хэл не смог опознать его шифровальный код.

Он снова опустился в командирское кресло и нажал на кнопку.

— Инженерная служба, лейтенант Райсман, — ответил голос.

— Раис, это капитан. Мы собираемся объявить полную боевую готовность. — Он услышал, как в рубке кто-то резко вздохнул, но не обратил на это внимания. — Забудь про учения. Как быстро мы сможем запустить импеллеры?

— Восемнадцать секунд — и вы на ходу, шкипер, — ровно ответил Райсман. Трайбиц кивнул.

— Тогда приготовься, — сказал он и оглянулся на артиллериста. — Я хочу, чтобы по моей команде вы, Бекки, вывели нас на полную боевую готовность, но систему ведения огня и сенсоры держите в режиме ожидания. Что бы это ни было, оно находится в радиусе действия маломощной лазерной связи. Это значит, что оно также может быть расположено в пределах досягаемости энергетического оружия, так что я не хочу, чтобы от нас улетел хотя бы лучик, пока не включатся клинья и защитные стены. Понятно?

— Так точно, сэр. А как быть с «Атакой», сэр? Без включенного клина она окажется в положении сидячей утки, если кто-нибудь выстрелит в нее.

— Согласен, но если бы этот «кто-то» знал, что мы здесь, он прежде всего не вышел бы на связь. Не думаю, что они засекли нас. Если я прав, то они сейчас будут слишком заняты изучением мощного и шумного шлейфа наших излучений, чтобы заметить «Атаку», а в это время та успеет понять, что на нее что-то движется, и запустит импеллеры. Тем не менее, Хэл, — он посмотрел на офицера связи, — достань ее лазером связи и прикажи приготовиться к бою, как только мы поднимем клин.

— Есть, сэр.

— Хорошо, Бекки. Боевая готовность!

* * *

— Контакт! — выкрикнул тактик «Александра». — Вижу импеллерный клин, направление один-три-шесть на ноль-девять-два. — Она замолотила по клавишам консоли. — Эсминец монти в восемнадцати миллионах километров, капитан!

— Дерьмо! — Коммандер Трент стукнула кулаком по подлокотнику командирского кресла. — Боевая тревога! В активный режим не переходить! Подтвердите приказ!

— Есть не переходить в активный режим, — ответил тактик в тот самый момент, когда Ясир Рэйвен включил сигнал тревоги. Пассивный режим означал, что крейсер не может включить импеллерный клин или защитные стены, но пока еще сохранялась слабенькая возможность, что их корабль все-таки не засекут, и…

— Радарный импульс! — выкрикнул тактик сквозь вой сирены. — Они нас увидели, мэм! — Он замолчал, затем зачастил: — Обнаружен второй источник! Два эсминца на расстоянии восемнадцати миллионов километров!

Трент проглотила еще одно ругательство. На таком расстоянии и в этом направлении была только одна причина для мантикорского корабля выключить свой двигатель. Черт бы побрал такую удачу! Какого дьявола им надо было залечь, притаившись, в том самом месте, где на них наткнулся ее лазерный луч?!

— Вектор меняется, — объявил тактик напряженным голосом. — Они следуют курсом на перехват, мэм. Ускорение пять-два-ноль g.

— Запустить импеллер. — Трент повернулась к астронавигатору. — Рассчитайте перемещение, Джеки, и произвольно измените вектор движения за минуту до пересечения гиперграницы. Я хочу убраться отсюда в ту же секунду, когда позволят генераторы.

— Есть, мэм. Ввожу данные.

— Двигатель запущен, капитан!

— Рулевой! Уводите нас от них подальше. Выходим на один-два-пять, и право руля.

— Так точно, мэм. Есть выйти на уровень один-два-пять. Есть право руля.

Трент снова повернулась к экрану, вглядываясь в блестящие точки мантикорских эсминцев. Почти в одной световой минуте, дьявол их забери! Они слишком далеко, чтобы напасть на нее, но они ее уже заметили, а значит, сеть «Аргуса» засвечена.

Она заставила себя откинуться назад и, сжав губы, забарабанила пальцами по подлокотнику. Вот и близится время расплаты, и, что бы ни случилось потом, все дерьмо в галактике неизбежно выльется ей прямо на голову.

* * *

— Они включили двигатели, — доложила Трайбицу тактик едва слышным голосом. — Похоже на легкий крейсер класса «Завоеватель», сэр. Он изменил направление и сейчас уходит прочь.

— Есть возможность зацепить его? — В голосе Трайбица слышалось больше надежды, чем ожидания, и Бекки покачала головой.

— Простите, сэр, ничего радостного. Он находится вне досягаемости наших ракет, а сейчас разворачивается, чтобы подставить нам брюхо.

— Черт! — проворчал командир. Он смотрел на экран, не обращая внимания на сбивчивые вопросы, сыплющиеся из коммуникатора от шкипера «Атаки», а хевенитский крейсер уходил от него все дальше. При этом он набирал ускорение и был так далеко…

Отметка импеллерного двигателя ярко вспыхнула в момент входа в гиперпространство и исчезла с экрана. Капитан хмыкнул. Слишком далеко, чтобы пытаться ловить.

— Рулевой, сбросить скорость. — Он поглубже устроился в мягком кресле, мозг его продолжал бешено работать. — Хэл, отправьте сообщение о контакте капитану Эдвардсу со всеми данными от Бекки. Копию сообщения — адмиралу Парксу.

— Есть, сэр.

Дверь лифта с шипением открылась, и на мостик вывалился отпущенный отдохнуть старпом. Его скафандр выглядел здесь странно, поскольку поднятые по тревоге вахтенные не успели одеться. Трайбиц мрачно усмехнулся, увидев в руках старпома свой собственный скафандр.

— Спасибо, Фред, но я думаю, что все закончилось.

— Что закончилось? — недовольно спросил старпом. — Надеюсь, шкипер, ты понимаешь, что мы только что проиграли учения!

— Знаю, знаю… — Трайбиц поднялся и прошел к тактическому сектору, чтобы самому просмотреть полную запись этого странного происшествия. — Что вы обо всем этом думаете, Бекки?

— Ну, — тактик откинулась в кресле и почесала нос, — только одно я могу сказать с уверенностью, сэр. Корабль находился слишком далеко, чтобы засечь бортовыми датчиками хоть что-нибудь во внутренней части системы. Но тот неоспоримый факт, что лазер связи должен был его с чем-то соединить… — Она пожала плечами.

— Но какого черта они могли здесь…

Трайбиц покачал головой. Он никак не мог до конца поверить, что у хевов появилась система слежения, не воспринимаемая датчиками КФМ, — но Бекки сказала, что крейсер с чем-то связывался лазерным лучом. А поскольку его собственные датчики все еще не могли отыскать это самое что-то, они на собственном опыте убедились, что способности хевов к скрытности превосходят все, о чем Управление разведки Флота хотя бы догадывалось.

— Рулевой, — сказал Трайбиц, вглядываясь в тактический экран, — давайте вернемся туда, где мы засекли первый импульс, а затем пойдем курсом ноль-восемь-во-семь. На малом ходу. Я не хочу ничего пропустить.

— Есть, сэр. Ложимся на обратный курс.

— Хорошо. — Он ласково положил руку на плечо тактика. — Если там действительно что-то есть, Бекки, засечь его на этот раз будет на порядок сложнее. Забудь обо всем, что ты знаешь о хевенитах и их технических разработках. Представь, что там прячется кто-то из наших и очень не хочет быть обнаруженным, а потом найди его.

— Есть, шкипер. Если он там, я его найду, — пообещала Бекки, и он сжал ее плечо.

— Шкипер, вы не соизволите рассказать мне, что происходит? — взмолился старпом.

Трайбиц, несмотря на страшное нервное напряжение, ухмыльнулся, потому что голос капитана «Атаки», все еще визжавший из коммуникатора, слово в слово повторил вопрос. Но усмешка тут же исчезла.

— Пройдем в кают-компанию, Фред, — вздохнул Трайбиц. — Там я постараюсь дать объяснения одновременно и тебе, и капитану Фарго.

* * *

— Боже мой! — Адмирал Паркс покачал головой, уставившись в сообщение на экране. — Я бы не поверил в это, если бы не увидел собственными глазами. Как, черт бы их побрал, хевы сумели это сделать, Венсан?

— Не знаю, сэр… — Капра беспокойно бродил по кают-компании. — О, я могу предложить несколько разных способов незаметно вывести космический модуль на нужную позицию, но я совершенно не представляю, как противнику удалось замаскировать систему настолько, чтобы мы не смогли обнаружить ее после выхода на позицию.

— Мне кажется, что предположение капитана Трайбица верно, адмирал, — сказал Зеро О\'Малли. Разведчик непрерывно прокручивал взад и вперед для просмотра соответствующую часть послания Трайбица, постукивая по экрану световым пером. — Мы не можем знать что-то наверняка и в деталях, пока он не вернется сюда с этим чертовым разведмодулем и мы не разберем его по винтикам, но предварительное описание позволяет предположить, что речь идет не о единичной высокотехнологичной системе. Бог знает, как хевенитам удалось купить их в Солнечной Лиге!

— Но Лига наложила эмбарго на продажу военных технологий и нам, и Хевену, — заметил Паркс.

О\'Малли кивнул. Принятие эмбарго на торговлю оружием было одним из самых действенных дипломатических шагов Звездного Королевства, потому что Мантикора, безусловно, обладала солидным технологическим превосходством над Хевеном. Добиться принятия эмбарго было трудно, и только благодаря тому, что Мантикора контролировала транспортные потоки Лиги через терминал Сигмы Дракона Мантикорской туннельной Сети, Министерство иностранных дел, просто-таки выкручивая партнерам руки, добилось успеха.

— Согласен, сэр, но, скорее всего, передача технологий была нелегальной. Лига создана на основе возмутительно неопределенных и необязательных соглашений, и некоторые из планет Лиги возмущались тем, как настойчиво мы добивались эмбарго. Так что или одна из планет, или недобросовестный военный поставщик, или даже продажный офицер флота Лиги вполне могли согласиться на нарушение закона.

— Зеро, скорее всего, прав, сэр, — вмешался капитан Хёрстон, — но сейчас нам почти безразлично, как именно они это сделали. Куда важнее, что они это сделали. — Штурман флота пробежал рукой по волосам, он говорил очень взволнованно. — И конечно, остается вопрос: где еще они сумели установить свои модули. Йорик — далеко не узловой элемент Мантикорского Альянса с позиций стратегии, а значит, у хевов не было первоочередной необходимости наблюдать именно за ним. А это, в свою очередь, позволяет предположить…

— Что они насовали их по всей границе, — мрачно закончил Паркс.

Хёрстон молча дернул головой.

Адмирал откинулся на спинку стула и потер ладонями глаза, изо всех сил желая, чтобы Хёрстон ошибся. Но ошибки быть не могло. Если хевениты следили своими чертовыми разведчиками-невидимками за Йориком, значит, так было повсюду.

Паркс сжал зубы и беззвучно выругался. Мантикора была слишком уверена в своем техническом превосходстве, отказываясь даже рассматривать возможность того, что Народная Республика, крайне обеспокоенная отставанием от основного врага, может предпринять шаги, чтобы исправить положение. И сам он оказался слеп — как и все остальные.

— Это все меняет, — сказал он наконец. — Уверенность в том, что адмирал Роллинз не узнает о выводе кораблей с «Ханкока», исчезла… — Он постарался выразить голосом, что признает свою вину. — А это означает, что адмирал Сарнов был абсолютно прав по всем пунктам.

Он глубоко вздохнул и выпрямился на стуле, опустив руки. И продолжал уже твердым голосом:

— Ладно, ребята. Я свалял дурака, и надо быстро все исправить. — Он взглянул на Хёрстона. — Марк, я прошу порвать наши планы на случай чрезвычайных ситуаций, порвать в клочья, все до единого. Отработайте предположение, что хевениты следили за нашими перемещениями вдоль всей границы в течение по меньшей мере последних шести месяцев. Отыщите все узкие места в наших разработках, все, что требует изменений с учетом этой возможности противника. Зеб, — он повернулся к офицеру разведки, — вас я прошу заняться модулем-разведчиком, который доставит Трайбиц. Разберите его на кусочки. Выясните все, что можно, — не только, как он работает, но и вообще все, что можно вытащить из каждой детали, узнайте, кто первоначально изготовил эту проклятую штуку. И проследите, чтобы Трайбицу сообщили, что я намерен достойно наградить его за проявленную инициативу.

Шеф разведки кивнул, а Паркс обратился к капитану Бисли:

— Тереза, назначьте селекторное совещание на… — он взглянул на часы, — девять ноль-ноль. Я хочу, чтобы подключились все командиры эскадр, их штабные офицеры и капитаны флагманских кораблей. Отправьте курьерские суда на «Ханкок», Занзибар и в Адмиралтейство. Проинформируйте всех о наших находках и передайте приказ адмиралу Костмейеру немедленно отправиться с Занзибара на встречу с нами в «Ханкоке». Обеспечьте доставку адмиралу Сарнову копий всех наших депеш.

— Есть, сэр.

— Венсан, — Паркс повернулся к начальнику штаба, — я хочу, чтобы вы поработали с Марком над планом, но сначала представьте мне новую схему развертывания здесь. Учтите, что мы оставим для охраны системы флотилию эсминцев и эскадру легких крейсеров… и отыщите все эти чертовы станции-невидимки. Если хевениты все это время следили за нами, нужно немедленно вновь сконцентрировать все наши силы, так что проведите необходимую предварительную работу, чтобы мы могли начать выдвижение, как только я закончу совещание с командирами эскадр.

— Есть, сэр.

— Очень хорошо. — Паркс положил руки на стол и распрямил плечи. — Тогда приступаем. И будем надеяться, что с Божьей помощью мы успеем вернуться вовремя.

Глава 28

Хонор закрыла файл почтового сообщения, откинулась назад и отхлебнула какао со смешанным чувством облегчения и сожаления.

Вчера неожиданно прибыл легкий крейсер «Анубис» с депешами от адмирала Данислава. Таким образом, адмирал Сарнов (и капитан его флагмана) был теперь в курсе последней информации, имевшейся у Адмиралтейства, и информация эта была откровенно пугающей. Адмиралтейство считало, что НРХ готовится развернуть решительное наступление… и очень скоро.

Хонор была согласна с их выводом, и это согласие заставляло ее беспокоиться даже сильнее, чем идея Паркса рассредоточить группировку. Несколько утешало одно: Данислав подтвердил, что его эскадра дредноутов, усиленная дополнительным дивизионом (Адмиралтейство наскребло в резервах), прибудет максимум через семьдесят два часа. К сожалению, Данислав имел репутацию хотя и решительного, но лишенного воображения тактика… а по званию он был выше Сарнова.

Она поморщилась. Даже со своими десятью дредноутами Данислав слишком слаб, чтобы удержать систему против серьезного вторжения. Для этого требовалось неординарное мышление, побольше выдумки… Хонор надеялась, что у него хватит здравого смысла признать достоинства Сарнова и он хотя бы прислушается к рекомендациям младшего по званию.

В отличие от Паркса.

Она снова поморщилась и сделала еще глоток какао. Нимиц тихо мявкнул. Хонор улыбнулась, а он зевнул, повел ушами и вытянулся на своем лежбище, презрительно свернув хвост, тем самым выражая собственное отношение к Парксу.

— Полностью с тобой согласна, — сказала она коту со смешком.

При всем своем уважении к уму Нимица она не питала иллюзий относительно его способности судить о профессиональном соответствии адмиралов занимаемой командной должности. За исключением, конечно, тех случаев, когда их с котом мнения совпадали.

Она усмехнулась самой себе и постаралась расслабиться. Улыбка постепенно исчезла с лица. В последние несколько дней она испытывала какое-то странное, скрытое напряжение, наблюдая, как Павел Юнг обживается среди офицеров оперативной группы. Она ухитрялась избегать почти всех прямых контактов с ним, но сама мысль о том, что он находится совсем рядом, омрачала ее настроение так, что даже Пол и Мика забеспокоились. Хорошо хоть, что ей не приходилось сталкиваться с ним вне рамок официальных совещаний, но она при этом с неясным чувством вины сознавала, что Сарнов запросил биографические данные Юнга не по ее каналам, а по штабным. Эрни Корелл явно была в курсе дела, и хотя как начальник штаба всегда очень аккуратно выбирала слова, всякий раз, когда она упоминала в разговоре Юнга, тон выдавал, что она думает об этом офицере.

Хонор нахмурилась и почесала кончик носа, размышляя (далеко не в первый раз), как, интересно, удалось Павлу Юнгу так долго продержаться на королевской службе. Она видела, что отношение Корелл отражает мнение многих офицеров, в том числе мужчин, и понимала, что значит ее собственное суждение нельзя было назвать пристрастным.

Она вздохнула и отодвинула кресло дальше от стола. В свете всех этих неприятностей с Юнгом она изучила его биографию более тщательно, чем ей хотелось бы, и то, что она узнала, ужаснуло ее. Она всегда знала, что определенная группа аристократов (заметим, не только консерваторов) убеждена, что общие правила к ним не применимы, что они выше ограничений, которым вынуждены подчиняться все остальные, низшие существа, но семья Юнга была чем-то выдающимся даже среди этих прокисших сливок. Как следовало из всех документов, отец Павла, нынешний граф Северной Пещеры, такая же дрянь, как и сам Павел… и, судя по архивным данным, дед его, похоже, был даже более мерзким! Целых три поколения одной и той же семьи прошли свой жизненный путь, думая только о себе — как будто для того лишь, чтобы на личном примере доказать, до какой низости может дойти «знать». И почему-то все сходило им с рук.

Богатство, знатность по праву рождения, политическое влияние! — подумала она мрачно. Власть, которую они считали настолько само собой разумеющейся, что сопутствующая ей ответственность не оказывала влияния на их жизнь. Хонор чувствовала, что заболевает, глядя, как эти люди с легкомысленной беззаботностью злоупотребляют властью. Ее возмущало то, как остальные пэры в большинстве своем почти ничего не делали, чтобы защитить менее высокопоставленных людей от этого произвола, и порой это заставляло ее задумываться об устройстве общества в целом. Когда такие настойчивые (и обычно подавляемые) мысли одолевали ее, она объясняла себе: такие люди существуют только потому, что они скорее исключение, чем правило.

Она передернула плечами и попыталась вернуться к работе. Почему Юнг был такой сволочью и как умудрялся выходить сухим из воды, было сейчас не так уж важно. В отличие от последствий его действий. Одно она поняла ясно: Пол абсолютно прав, Юнг боится ее. Это было видно по глазам — теперь, когда она знала, какие признаки надо искать в тех редких случаях, когда он оказывался в пределах досягаемости. Ей было немного стыдно перед собой, что это открытие принесло ей настолько глубокое удовлетворение. И даже тот факт, что Юнг с Хаусманом очевидно пытались настроить против нее коммодора Ван Слайка, не мог подпортить ей мрачное удовольствие — хотя это наверняка произошло бы, честно признавалась она себе, если бы Ван Слайк обратил на злопыхателей хоть малейшее внимание.

Хонор мрачно улыбнулась и придвинулась к компьютеру — мысль о коммодоре вернула ее внимание к действительно важным проблемам. Она вывела на дисплей план расположения их оперативной группы и с чувством легкого удовлетворения стала изучать его снова.

За прошедшую неделю адмирал Сарнов изменил свое мнение по поводу развертывания группировки, и теперь оперативная группа больше не была тесно привязана к базе. Сарнов оставил около базы минные заградители, планируя использовать их для особых целей, более тонко и безопасно, чем придумала в свое время Хонор, а линейные и тяжелые крейсера он отвел подальше, чтобы перекрыть наиболее вероятное направление атаки с «Сифорда-9».

В новой позиции был элемент риска, признавала Хонор. Если плохие ребята прилетят не с той стороны, эскадра не сможет встретить их как следует, хотя и будет находиться достаточно близко, чтобы успеть осуществить перехват на подлете к базе. Это направление было наименее выгодно, потому что из-за буксировки подвесок максимальное ускорение упало до 359 g и перехват мог произойти на опасно короткой дистанции, но все-таки сверхсветовая связь делала этот маневр принципиально возможным. С другой стороны, вряд ли адмирал Роллинз будет слишком хитрить. Если он верит, что у него хватит сил для захвата системы, значит, не чувствует особой необходимости в скрытных маневрах. Если он сомневается в своих возможностях, то будет всячески осторожничать и действовать строго по учебнику в любой атаке, на которую все же решится.

Хонор снова одобрительно кивнула. Тут в дверь позвонили, и она в удивлении подняла голову. Посмотрела на часы, вздернула брови, нажала на кнопку. Она даже не заметила, что давно наступило утро.

— Слушаю, — сказала она.

— Старший помощник, мэм, — доложил часовой у двери.

— Спасибо, капрал. Входите, старпом. Дверь почти мгновенно открылась, и Хонор улыбнулась Мика Хенке.

— Готовы к еженедельному докладу, мэм? Хенке помахала в воздухе планшетом. Хонор застонала.

— Готова, как и всегда, — вздохнула она и указала на кресло по другую сторону стола. — Садись, и давай посмотрим, как быстро мы сумеем управиться на этот раз.

— Ну ладно, — кивнула Хенке и застучала по клавиатуре планшета. — Это касается технического обеспечения и инженерной службы. А теперь, — она просмотрела следующую страницу на экране, — по поводу присвоения очередных званий. Старшина Мэнтон явно достоин более ранга главстаршины, но если мы его повысим, то вылезем за рамки штатного расписания инженеров-электронщиков.

— Гм…

Хонор побарабанила пальцем по колену, закинув ногу на ногу. Капитан королевского корабля обладал правом разрешать производство в очередное звание рядового и младшего офицерского состава в рамках штатного расписания, установленного комитетом по кадрам для команды корабля. Если очередное звание превышало предписанное штатным расписанием, требовалось как можно скорее передать «лишний» старший персонал в распоряжение Адмиралтейства для нового назначения. Это было источником постоянной головной боли, хотя Хонор и понимала, что таким образом капитанов удерживали от проявлений «фаворитизма».

— Его работа — выше всяких похвал, Мика, — сказала наконец Хонор, — и, Бог свидетель, он замечательно работает с момента укомплектования нашего экипажа. Мне жаль терять такого специалиста, но и тормозить его карьеру я тоже не хочу. Кроме того, мы все равно нарушим штатное расписание, когда бы он ни получил очередной шеврон, даже если решим дожидаться рутинного решения комитета по кадрам и парень будет болтаться еще десять месяцев в прежнем звании. Если мы повысим его теперь, то, по крайней мере, обеспечим ему зарплату и ранг, которые он заслуживает.

— Согласна. Единственная проблема в том, что правила требуют увольнения с «Ники» либо его, либо главстаршины Фаннинга.

— Если только адмирал не разрешит нам задержать его «в интересах службы», — размышляла Хонор. — В конце концов, он лучший гравитехник, какого я когда-либо встречала, и нам еще придется возиться с импульсным передатчиком, который с самого начала был его детищем, так что…

Не договорив, она скорчила гримасу — на пульте замигал сигнал вызова. Рывком установив спинку кресла в вертикальное положение, Хонор нажала кнопку. На экране терминала появилось лицо Эвелины Чандлер, и, увидев ее выражение, Хонор застыла.

— Да, Эва?

— Внешняя сеть датчиков засекла след выхода из гиперпространства, мэм. Мощное излучение, примерно в тридцати пяти минутах от планеты. Метка соответствует выходу из кратчайшего маршрута от «Сифорда».

— Поняла… — Хонор ощутила внезапно вспыхнувшее напряжение Хенке и изумилась тому, как спокойно звучал ее собственный голос. — И насколько мощное это «мощное излучение», Эва?

— Мы еще только снимаем предварительные показания приборов, мэм. В данный момент похоже на тридцать-сорок крупных кораблей плюс эскорт, — ровным голосом сообщила Чандлер.

Хонор решительно поджала губы.

— На флагманской схеме есть ваши данные?

— Да, мэм, мы сейчас сбрасываем им сведения, но…

В уголке экрана Хонор замигал сверкающий ярко-красный значок, и она, подняв руку, перебила артиллериста на полуслове.

— Это, вероятно, адмирал вызывает меня, Эва. Не исчезайте.

Она ответила на срочный вызов и, расправив плечи, встретила взгляд адмирала Сарнова, лицо которого появилось на экране вместо лица Эвы Чандлер, — густые брови насуплены, рот под пышными усами сурово сжат. Хонор заставила себя доброжелательно улыбнуться, хотя понимала, что от глаз адмирала ее напряжение не укроется.

— Доброе утро, сэр. Полагаю, вы уже видели данные слежения?

— Конечно, видел.

— Я как раз обсуждаю это с коммандером Чандлер, сэр. Я могу подключить ее к нашей линии?

— Безусловно! — согласился Сарнов.

Хонор, щелкнув переключателем, разделила экран пополам, сделав Чандлер участником трехстороннего совещания. А через несколько секунд второй щелчок разделил экран Хонор уже не на две, а на пять частей, подсоединив к конференции капитана Корелл, коммандера Картрайта и лейтенанта Саутмана, начальника разведки Сарнова.

— Отлично! Итак, что нам известно в точности? — отрывисто, но четко прозвучал голос Сарнова. Чандлер откашлялась, Хонор дала ей слово.

— У нас немного информации, сэр, — доложила офицер-тактик. — В настоящий момент речь идет о тридцати пяти крупных кораблях. Менее точные подсчеты по кораблям прикрытия, но эту информацию сейчас анализирует система идентификации. — Чандлер взглянула на окно перекрестной проверки, выведенное на ее экран. — У них примерно семьдесят эсминцев и крейсеров. Последние данные по крупным кораблям — двадцать два супердредноута, семь дредноутов и шесть линейных крейсеров.

Чандлер мрачно посмотрела в глаза Сарнову, а лейтенант Саутман сложил губы, словно собираясь присвистнуть.

— Что, Каспер? — спросил адмирал. Лейтенант дернул плечом.

— Эти сволочи привели к нам все, что у них было, сэр. Вряд ли он рставил дома больше пары кораблей стены — если, конечно, исходить из предположения, что это действительно адмирал Роллинз.

— Исходить из предположения! — почти фыркнула Корелл.

Сжатые губы Саутмана дрогнули — он почти улыбнулся.

— Я думаю, мы можем считать наши подозрения оправданными, мэм, — подтвердил он. — А что касается моего вопроса, то, по самым пессимистичным оценкам, у них было только двадцать шесть крупных кораблей, и некоторые из них нуждались в ремонте. Таким образом, если только они не получили серьезных подкреплений, они должны были ободрать «Сифорд» догола — до стационарных укреплений. А наши сторожевые отряды наверняка доложили бы, если бы к ним подошли подкрепления.

— В самом деле? — прорычал Картрайт. Выражение лица операциониста эскадры было грозным, как и его тон. — Тогда вопрос, который занимает меня, — где же болтаются эти ваши чертовы пикеты?! Они должны быть здесь по меньшей мере несколько часов назад, чтобы предупредить нас о наступлении Роллинза!

— Они могли оказаться слишком близко, Джо, — тихо сказала Хонор.

Картрайт метнул на нее косой взгляд, и она показала рукой на экран.

— Командиры наших пикетов верны своему долгу. Только одно могло помешать им предупредить нас — если хевы перехватили их. И скорее всего, это произошло из-за того, что они слишком близко подошли к основным силам Роллинза, отслеживая их перемещения. Я не вижу, как еще хевы могли перебить их, но даже если все происходило как-то иначе, то это не отменяет выводов Каспера. Похоже, что Роллинз выступил всем формированием, и это…

— … наводит на мысль, что это не разведка боем, — согласился адмирал Сарнов, резко кивнув. — Он не появился бы здесь такими силами или не оставил бы «Сифорд» без прикрытия, не имея четкого плана операции. И он не мог бы рассчитывать уйти безнаказанным, если бы не был уверен, что мы оставили без прикрытия «Ханкок».

— Но как это возможно, сэр? — невольно запротестовала Корелл.

Сарнов пожал плечами.

— Тому может быть масса причин. Первое, что приходит на ум: он прощупал одну из систем и отследил соединения, которые оказались там, когда должны были быть тут. Но сейчас вопрос «как он догадался» весит гораздо меньше, чем «что он намерен делать». И что мы собираемся делать с ним. — Зеленые глаза Сарнова снова вернулись к Чандлер. — Вы взяли их вектор?

— Пока нет, сэр. Они совершили переход на предельно низкой скорости и с тех пор практически не набирали ускорение.

— На такой дистанции? — Адмирал выгнул брови дугой, и они с Хонор с удивлением посмотрели друг на друга и задумались. Ни один бортовой датчик не мог с такого расстояния заглянуть во внутренние области системы «Ханкока» — тогда чего же выжидает флот вторжения? Поскольку они не знали о существовании сверхсветовых передатчиков, то вполне могли начать разгон, полагая, что обычные передатчики платформ не успеют предупредить защитников станции о присутствии неприятеля.

— Да, сэр. Я… — Чандлер замолчала, потому что зазвонил зуммер. Она бросила взгляд на свой экран и затем снова посмотрела на адмирала. — Они начали движение, сэр. Похоже, они разделились на две части и выслали вперед дредноуты и линейные крейсера. Положение может измениться, но в настоящий момент между ними образовался определенный зазор, и обе группы движутся с небольшим ускорением. У ведущей группы оно составляет около двух километров в секунду за секунду — то есть два-ноль-четыре g, а супердредноуты идут вдвое медленнее.

— Два километра в секунду за секунду… — Голос и взгляд Сарнова были задумчивыми.

— Не слишком решительно для них, сэр, — криво усмехнувшись, заметила Корелл. — Не похоже, что это мы собираемся их останавливать.

— Их разведка могла получить не совсем точные данные, — предположил Картрайт. — Если только не уверены, что имеют преимущество, то не станут слишком глубоко входить на нашу территорию, пока не уверятся, что сумеют довести дело до конца.

— Вероятно, так. Но пока мы можем только догадываться, — подвел черту Сарнов. — Каков их курс, капитан?

— Коммандер Озелли заканчивает отрабатывать его, сэр. Похоже, они направляются к ремонтной базе, чтобы отрезать ее, — сказал кто-то позади Чандлер, и она, не оборачиваясь, кивнула. — Подтверждаю, сэр. Если предположить, что впереди идущая группа сохранит настоящий курс и направление и совершит разворот примерно через пять с половиной часов, тогда дредноуты и линейные крейсера первой группы окажутся в состоянии покоя относительно базы на нулевом расстоянии через десять часов сорок минут.

— Ясно… — Сарнов откинулся в кресле, глаза его сузились, мысли неслись с бешеной быстротой. — Ладно, предположим на минуту, что Джо прав. Они не уверены в своей информации. Может быть, они думают, что это какая-то ловушка. Впереди идущая группа может развить большее ускорение, чем их супердредноуты, значит, они собираются использовать эти корабли как пробный шар. И конечно, огневой силы у них более чем достаточно, чтобы разделаться с нами, если нас на самом деле не поддержат. — Он пожал плечами. — Они приближаются к нашим позициям очень осторожно, но, я боюсь, нам это не очень поможет.

Все закивали головами, и Хонор услышала, как невидимые для нее пальцы адмирала барабанят по панели управления.

— По крайней мере, ускорение, которое они выбрали, даст нам немного времени. — Он заговорил громче. — Капитан Озелли!

— Слушаю, сэр. — Ответ Шарлотты Озелли, находящейся вне пределов видимости видеокамеры Чандлер, был слабым, но четким.

— Если ничто не изменится, мы получим идеальную позицию для «Пинка младенца». Так и назовем нашу операцию… Коммандер, рассчитайте наши действия с учетом полученных данных и покажите мне, как только все будет готово.

— Есть, сэр.

Сарнов с минуту поглаживал свои усы, затем снова посмотрел на Хонор.

— Я хочу, чтобы Сэмюэль начал передавать предварительные приказы минным заградителям по импульсному передатчику, Хонор. Раз уж все началось, перейдем на нормальную связь по сети и будем использовать ваши каналы.

— Так точно, сэр.

Сарнов оглянулся через плечо:

— Ты слышал, Сэмюэль? — Хонор не могла слышать ответ Вебстера, но Сарнов кивнул. — Хорошо. Как только капитан Озелли закончит свои расчеты, я предоставлю минным заградителям основной курс и координаты их сектора. А теперь, — продолжал он, вновь повернувшись к экрану, — раз уж противник зашел так далеко…

— Прошу прощения, сэр, — прервал его голос Озелли, — но у меня уже готов курс. Я полагаю, вы хотите держать наши «выхлопы» на минимальном уровне?

— По возможности — если это можно сделать в нашем положении.

— Это будет немного труднее, чем держать норму, сэр, — ответила астрогатор Хонор, — но мы постараемся. Если начнем движение в ближайшие десять минут, то сможем выравнять курсы на скорости один-четыре-один-ноль-восемь километра в секунду за три часа пятьдесят две минуты. Противник будет двигаться примерно тридцать пять минут после разворота на скорости три-четыре два-семь-восемь километров в секунду.

— Расстояние в момент схождения курсов?

— Чуть более шесть-точка-пять световой минуты, сэр. Или один-ноль-ноль-точка-девять миллиона километров. В это время мы будем на расстоянии в два-ноль-три миллиона километров от базы.

— Так…

У Сарнова заиграли желваки. Хонор постаралась удержать нейтральное выражение лица, но она почти читала его мысли. Шесть с половиной световых минут — по мнению Управления разведки Флота, это был предел дальности обнаружения кораблями флота Народной Республики малоактивных импеллерных клиньев, прикрываемых мантикорской системой радиоэлектронного противодействия. Но это было всего лишь оценочное заключение, и если их оборудование чуть лучше, чем…

— Допустим, мы будем маневрировать так, как вы предлагаете, капитан Чандлер Когда мы достигнем зоны эффективного ракетного огня?

— Почти ровно через два часа после схождения курсов, сэр!

Моментальный ответ Чандлер доказывал, что она уже проработала этот вариант. На лице Сарнова промелькнула улыбка, а артиллерист продолжала говорить.

— Допустим, что противник будет следовать выбранным курсом и не засечет нас раньше времени. Тогда мы выйдем на позицию на расстоянии ста миллионов километров от базы при радиусе действия ракет семь миллионов. Для гарантированного поражения цели лучше бы подпустить их еще на полмиллиона километров.

— Понятно… — Сарнов снова погладил усы и кивнул. — Хорошо, приступим к делу. Сэмюэль, скажите старшему офицеру минных заградителей, что я хочу, чтобы они засеяли поле в девяноста восьми миллионах километров от станции. И… — глаза адмирала почти против его воли скользнули к Хонор, — еще скажите ему, что, как только он это сделает, он должен будет приступить к выполнению операции «Выгрузка».

— Есть, сэр.

На этот раз ответ Вебстера был слышен по интеркому, и Хонор, перехватив взгляд Сарнова, легким кивком одобрила его приказы. Операция «Выгрузка» — эвакуация с базы штатских, всех, кого могли вместить на свой борт минные заградители. Это была только половина персонала базы (и в их числе, конечно, не оказалось бы Пола Тэнкерсли), но другого выхода пока не предвиделось. Восьми линейным крейсерам не по силам остановить наступающие на них превосходящие силы противника.

— Очень хорошо, леди и джентльмены. Кажется, мы ничего не забыли, — сказал Сарнов и оскалил зубы в усмешке. — А теперь посмотрим, насколько больно мы сможем покусать этих ублюдков.

Глава 29

Адмирал Юрий Роллинз медленно расхаживал взад и вперед по своей капитанской рубке, пока корабль флота Народной Республики Хевен «Барнетт» тяжело плыл в межпланетном пространстве. Его руки по-прежнему покоились в карманах кителя — это была его любимая поза для размышлений, — а зубы сжимали незажженную трубку. На самом деле трубка была ему не нужна (курение снова вошло в моду среди хевенитских законодателей не так давно), но он считал, что она соответствует моменту.

Ну что ж, пока все идет так, как он планировал. За ними следили, как он и предполагал, но все три легких крейсера, наблюдавших за его подразделением, были слишком самонадеянны. Коммодор Огилви и пять его товарищей по эскадре покинули остальной флот десятью часами раньше начала общего движения, и, в отличие от мантикорцев, они знали, каким курсом намерен следовать Роллинз. Монти чувствовали себя в безопасности, вне досягаемости Роллинза — до тех пор, пока «Наполеон» и корабли его сопровождения не появились прямо перед ними. Это была бойня. Итак, первые мантикорские корабли были уничтожены, не успев сделать ни единого выстрела.

Их гибель была хорошим началом операции, однако Роллинз не обманывал себя относительно того, что делают сейчас другие мантикорские сторожевые посты. Они брызнули по гиперпространству во всех направлениях почти в тот же момент, когда его собственные корабли пересекли границу альфа-полосы. Теперь они, должно быть, на подходе к тем точкам, куда Паркс увел свои корабли, и это означало, что мантикорский адмирал может вот-вот двинуться обратно. Паркс, скорее всего, не имеет точных сведений о намерениях неприятеля, но атака на основную базу флота была наивероятнейшей. С учетом этого Роллинзу следовало исходить из предположения, что Паркс уже летит сюда, и расчетное время прибытия главных сил монти может составить не больше семидесяти двух часов, максимум — до восьмидесяти четырех.

Это было более чем достоверно, потому что одно было известно точно: проверка последних данных сети «Аргус» подтверждала, что Паркса здесь сейчас не было. Радиус действия датчиков станций-невидимок позволял им следить за обстановкой в пределах десяти световых минут от звезды. Они бы, конечно, заметили, если бы кто-то издалека приблизился к гипергранице Ханкока, но ничего тяжелее крейсеров там не было.

Роллинз перестал шагать и уставился в главный экран. Как и планировалось, его главные силы плелись далеко позади адмирала Чин. Он намеревался остановить свои корабли на расстоянии одиннадцати световых минут от Ханкока, как раз на самой гипер границе, потому что не хотел, чтобы неторопливые супердредноуты слишком увязли здесь. Оперативной группы Чин было более чем достаточно, чтобы ликвидировать любые мантикорские крейсера и их базу, — а если это все окажется какой-нибудь хитрой ловушкой, он не хотел, чтобы в нее вляпалась вся оперативная группа.

Он внутренне согласился сам с собой и продолжил размеренно шагать по рубке.

* * *

Хонор наглухо застегнула свой скафандр и посмотрела на Нимица.

— Пора, паршивец, — мягко сказала она.

Кот, подняв переднюю лапу, похлопал ее по колену. Она сгребла его в охапку, на несколько секунд прижала к себе и осторожно поместила в отсек жизнеобеспечения. Кот быстро произвел проверку нового блиндажа и свернулся клубком в уютном гнезде. Они оба не любили расставаться в такие моменты, но уже давно привыкли к этому.

Хонор ласково потрепала его за ухом, резко вздохнула и закрыла за ним дверь. Дважды проверила замки и крепления, затем взяла шлем и покинула свою каюту, не оглянувшись.

Спокойная деловитость командного отсека «Ники» окутала ее, едва она переступила коммингс лифта, ведущего в центральный пост. Она прошла к командирскому креслу, села, застегивая шлем, и нажала на кнопку, чтобы включить мониторы. Они мгновенно окружили ее потоком разнообразной информации, а она протянула руку назад и на ощупь дважды проверила ремни безопасности, глядя на молчаливые информационные дисплеи.

«Ника» и остальные корабли ее эскадры плелись с постоянным ускорением ноль целых 986 тысячных g под прикрытием тяжелых крейсеров Ван Слайка и десяти легких крейсеров, которые Картрайт и Эрни Корелл освободили от несения сторожевой службы. Оперативная группа ползла так медленно по одной простой причине: даже у лучшей военной электроники есть свои ограничения. Стелс-системы КФМ были эффективны против активных средств поиска типа радаров, но скрыть от обнаружения импеллерный клин можно было только до предела уменьшив его мощность.

Но медленно или нет, а главная ударная сила Сарнова следовала точно по курсу проложенному Шарлоттой Озелли на встречу с превосходящими силами противника, и хевениты по-прежнему шли тем самым курсом, который предсказала Эва Чандлер. И это было хорошо хотя бы потому, что диспозиция оставляла надежду на благополучный исход боя против такой жуткой массы металла. Операция «Пинок младенца» не допускала нелепых предположений — наподобие того, что линейные крейсера способны остановить корабли стены или что они не подвергнутся серьезному риску, — а всего лишь давала шанс пустить кровь противнику, особенно в ситуации, когда враг был вынужден разъединить свои силы. Если все сложится благополучно, то появится слабая надежда, что они смогут сдерживать хевов хотя бы до прибытия Данислава.

Очень слабая…

Хонор закончила просмотр информации на всех экранах, потом расслабилась, закинув ногу на ногу, и принялась излучать спокойствие — демонстрировать которое и было ее работой. Она оглядела мостик и с удовлетворением отметила, что никто из ее людей на нее не смотрит. Их взгляды были прикованы, как и положено, к их собственным экранам.

Хонор нажала кнопку связи.

— Дублирующий командный пост, коммандер Хенке слушает, — ответило ей мягкое контральто.

— Это капитан. Я на месте.

— Так точно, мэм. Вы на месте и ведете корабль.

— Спасибо, Мика. Увидимся позже.

— Есть, мэм. Кстати, вы должны мне пиво.

— Я всегда должна тебе пиво, — пожаловалась Хонор. — По-моему, с твоей бухгалтерией что-то не в порядке.

Хенке хихикнула, и Хонор покачала головой.

— Конец связи, — сказала она и отключилась.

Хонор предпочла бы, чтобы Мика была сейчас вместе с ней на мостике, но, в отличие от ее прежних кораблей, «Ника» была так велика, что на ней размещался и дублирующий командный пост, на другом конце корпуса. Неофициально прозванный Ковентри*[19], вспомогательный контроль состоял из дублеров специалистов центрального поста под руководством Хенке. Жуткое дело, между прочим, но знать, что кто-то, кому она доверяет, сидит и ждет, когда придет время управлять кораблем в отсутствие капитана, — это успокаивало ее гораздо больше, чем можно было ожидать.

Хонор удобнее устроилась в кресле и проверила план-схему. Минные заградители уже выполнили свою часть операции и начали возвращаться на базу. Она всем сердцем желала, чтобы Пол попал в число тех, кого они должны взять с собой. Но его там не будет. Правда, база не была такой уж беззащитной. На ней не было установлено наступательное вооружение, зато она была оснащена генераторами для образования защитного «пузыря», почти такого же прочного, как у самой «Ники», и антиракетная оборона была превосходной. Ее система управления огнем не была приспособлена для работы с подвесками, но она могла защищать себя очень даже прилично, по крайней мере пока тяжелые корабли хевов не окажутся в зоне действия энергитического оружия.

А так и должно случиться. Хонор заставила себя трезво посмотреть на ситуацию. Сарнов делал все возможное, но его усилия не могли изменить участь Пола. Даже если экспедиционному корпусу удастся отвлечь от базы авангард флота вторжения, они смогут только отсрочить неминуемое. О да, Данислав может подойти вовремя, но ни один осел не будет на это рассчитывать… а даже если Данислав и подойдет, то его собственные корабли безнадежно уступают врагу в численности.

Нет, они не могли рассчитывать на спасение базы, и адмирал приказал гарнизону капитулировать, если враг подойдет к ним на дистанцию поражения энергетическим оружием. Мысль, что Пол попадет в лагерь для военнопленных (тем более — к хевам), разрывала ей сердце, но все же он останется в живых. «А это самое главное», — сказала она себе. Он будет жить.

Она позволила себе еще мгновение переживать острую молчаливую боль, а потом отодвинула мысль о Поле Тэнкерсли в дальний уголок памяти и закрыла за ним дверь с такой же любовью и осторожностью, как закрывала отсек жизнеобеспечения за Нимицем. Лидо ее смягчилось, и она снова нажала кнопку связи.

— Флагманский мостик, начальник штаба слушает.

— Это капитан, Эрни. Передайте, пожалуйста, адмиралу, что я на месте и жду его приказов.

* * *

Контр-адмирал Женевьева Чин смотрела в экран на капитанском мостике флагманского корабля флота Народной Республики Хевен «Новый Бостон» и пыталась не проявлять беспокойства. Это не нервы, говорила она себе. Не обычная нервность. Тот факт, что ее назначили возглавлять первую настоящую атаку на врага, несмотря на несоответствие ее ранга такой большой ответственности, должно было стать предметом гордости, но за исключением пары эсминцев, упорно висевших как раз вне зоны досягаемости ее ракет, не было никаких признаков мантикорцев. Конечно же, эти шпионы уже раззвонили о вторжении по всей системе, и командир их обороны прекрасно все знает и где-то прячется, но это ее не беспокоило. Никакая система РЭП не поможет ему проскользнуть к боевым порядкам Чин на дистанцию выстрела незамеченным. Даже если только он не находился в сверхъестественно удачной позиции, когда получил первое донесение о прибытии ее кораблей, у него не хватит времени занять позицию для атаки (разве что абсолютно самоубийственную) без активации собственных импеллеров.

Однако вопреки собственным рассуждениям она чувствовала явное напряжение. Уже скоро поворот, а она никак не может обнаружить этих ублюдков! Они давно должны были появитья… если только не решили оставить «Ханкок» без боя.

Если предположить, что ее информация об их численности верна, этот шаг был разумным ходом, однако он противоречил ее собственным представлениям о мантикорском Флоте. Эдвард Саганами установил стандарты для КФМ в своем последнем бою, когда погиб, защищая конвой, — он в одиночку сражался против пяти кораблей. Его преемники в течение многих столетий доказывали, что достойны его славы, и традиции их создавались не за один день. И Женевьева не могла себе представить, что мантикорский адмирал подмочит свою репутацию, отступив без боя.

Нет, он где-то здесь и что-то замышляет. Она не могла его увидеть, но ей и не надо было видеть его, чтобы понять это.

* * *

— Остановка двигателя через пять минут, — доложила Озелли.

— Спасибо, Шарлотта. — Хонор посмотрела на экран, который показывал теперь лицо Марка Сарнова, и открыла рот, чтобы доложить ему.

— Я слышал, — опередил он, и выражение его лица было менее напряженным, чем раньше.

Действительно, он выглядел почти спокойным, как будто почувствовал облегчение, когда наступил этот момент. Да, холодно подумала Хонор, они смогли пробраться так далеко, не будучи замечены противником. Дредноуты авангарда двадцать восемь минут назад сделали поворот и едва ли продолжали бы снижать скорость, если бы знали, что неприятель теперь находился прямо перед ними.

— Да, сэр. Какие будут приказания?

— Пока никаких.

— Хорошо, сэр.

Хонор откинулась назад, положив локти на подлокотники командирского кресла, и снова посмотрела на план-схему. С момента прибытия флота вторжения прошло шесть часов пятнадцать минут. В настоящий момент компьютерные изображения неприятельских кораблей кроваво-красными точками усеяли экран. Корабли постоянно уменьшали скорость, но все же двигались быстрее, чем «Ника», на 20 000 км/с, и тот факт, что именно таких действий и ждали от врага защитники «Ханкока», не делал ситуацию менее нервирующей.

* * *

— От «Аргуса» поступило какое-то сообщение, сэр.

Роллинз перестал шагать и бросил быстрый взгляд на капитана Холкомба. Начальник штаба навис над плечом операциониста флота капитана Сантьяго и смотрел на его экран. Адмирал заставил себя молчать, пока не высветится полная информация.

— Пять кораблей, сэр, — доложил наконец Холкомб. — Они удаляются с ускорением около четыре-точка-девять километра в секунду в квадрате от мантикорской базы и адмирала Чин и направляются к гипергранице. — Он взглянул на индикатор времени. — Задержка передачи от станций, которые их засекли, — около тридцати трех минут, сэр.

— Идентификация?

— Они довольно большие, сэр, — ответил Сантьяго. — Раз они развивают такую скорость, то должны быть, по всей вероятности, линейными крейсерами, но это никак не подтвердить.

— Сопровождение?

— Не видно, сэр.

— Понятно.

Роллинз засунул руки глубже в карманы и продолжил ходить по мостику. Пять предполагаемых линейных крейсеров уходили прочь. В этом был смысл, особенно если защитники «Ханкока» захвачены врасплох. Вероятно, они не смогли вместить весь персонал базы на борт такого небольшого числа кораблей, но если им пришлось в срочном порядке организовывать эвакуацию и вывозить хотя бы то, что смогут, расчет времени был правильным. Только где же корабли сопровождения?

Адмирал нахмурился и зашагал чуть быстрее. «Аргус» заметил горстку эсминцев и крейсеров, прикрывавших самое вероятное направление атаки со стороны «Сифорда», не говоря уже об эсминцах висевших на флангах у Чин. Может быть, мантикорцы разместили в качестве заградительных отрядов все свои легкие суда, что, в свою очередь, могло объяснить отсутствие сопровождения у боевых кораблей, но все же…

— Эд, оповести «Новый Бостон», — сказал он. — Передай адмиралу Чин, что «Аргус» подтвердил отход подразделений неприятеля, вероятно линейных крейсеров. Сообщи их направление и подчеркни, что это ориентировочная идентификация.

— Есть, сэр. Приказать ей отправиться в погоню за ними?

— Нет, черт возьми! — рявкнул Роллинз. — Ей никак не догнать их, а если они задумали какую-то ловушку, то нет смысла делать то, что они хотят.

— Так точно, сэр.

* * *

— Готовность к отключению двигателя… давай… — сказала Озелли, и старшина Констанца тотчас заглушила двигатель «Ники».

— Поворот, — тихо приказала Хонор. — Жорж, подтверди этот же приказ остальным кораблям оперативной группы.

— Есть, мэм.

Моне включил сеть общего оповещения: связь с оперативной группой осуществлялась с его панели, тогда как Чандлер контролировала всю тактическую сеть группы. Адмиральский пост связи получал информацию непосредственно от сверхсветовых передатчиков сенсорных платформ и загружал данные в общую сеть.

— Поворачиваем, мэм, — пробормотала рулевой Констанца, и ее руки мягко развернули линейный крейсер бортом прямо на приближающихся хевенитов.

Маневр по выходу на ударную позицию был не слишком быстрым: без импеллерного клина «Ника» двигалась со скоростью черепахи — очень ленивой черепахи. Подвески тоже не помогали движению. Маскирующая система «Ники» хорошо укрывала от врага ее саму, но выходящие за габариты подвески находились вне зоны активной защиты. Существовал только один способ спрятать их — удерживать в тени корабля.

— Поворот завершен, мэм, — растягивая слова, доложил Моне.

— Благодарю вас.

Хонор взглянула на экран канала связи с адмиралом, и Сарнов кивнул ей.

— А сейчас, — тихо произнес он, — ждем.

* * *

— Еще одно сообщение с флагманского корабля, мэм, — сказал офицер связи адмирала Чин.

Женевьева, подняв бровь, посмотрела на него.

— «Аргус» докладывает, что следы импеллерных двигателей, удаляющиеся от базы, все еще держат курс на гиперграницу.

— Благодарю вас.

Чин обменялась взглядами с начальником штаба и штурманом эскадры. Коммандер Клим напряженно хмурился, как и сама адмирал, но коммандер ДеСото казался равнодушным. Хотя это почти ничего не значило. Операционист был хорошим здравомыслящим техником, но ему не хватало воображения начальника штаба.

Чин опустилась в кресло и задумалась. Она размышляла, не проявляя больше признаков беспокойства, потому что появление импеллерных следов на удалении от базы позволило ей слегка расслабиться, но болезненная заноза сомнений все же не покидала ее мозг.

Судя по скорости, это точно должны были быть линейные крейсера, да и двигались они слишком долго для «обманки». Однако она была уверена, что мантикорцы попытаются что-нибудь предпринять, прежде чем покорно сдать базу: они потратили слишком много сил, времени и денег на ее создание, чтобы пойти на это.

— Расстояние до базы? — спросила она ДеСото.

— Выходим на один-ноль-восемь миллионов километров, мэм.

* * *

— Расстояние до базы один-ноль-один миллионов километров, сэр, — сказала Хонор Марку Сарнову. Адмирал откинул голову:

— Готовность к развороту и открытию огня.

Голос адмирала прозвучал немного резко, но это было лишь проявление нервотрепки двух последних часов, и уважение к нему Хонор поднялось еще на одну отметку. Дредноуты противника приблизились к отметке девяносто три миллиона километров от базы, их скорость на данный момент была на 5 600 км/с выше, чем у кораблей Сарнова. Если они сейчас двинутся в погоню на максимальной мощности, он может оказаться в радиусе действия их энергетического оружия, несмотря на то что пойдет с более высоким ускорением. Хонор знала все о хитростях, которые, как надеялся адмирал, могут снизить скорость неприятеля, потому что сама помогала их изобретать, но она также знала, что произойдет, если эти хитрости не сработают. У противника было слишком много кораблей при небольшой рассредоточенности сил, и адмиралу Сарнову вряд ли удастся спасти свои линейные крейсера, если неприятель будет их решительно преследовать, но адмирал соглашался на это, чтобы с максимальным эффектом произвести один верный выстрел, на который он мог рассчитывать. Чтобы решиться на такое, требовалась огромная смелость — или полное отсутствие воображения.

Хонор оглянулась на план-схему и позволила мыслям вернуться к подвескам с ракетами. «Ника» перестроила компенсаторы инерции, и более мощные импеллеры позволяли ей тянуть на буксире целых семь подвесок, «Ахиллес», «Агамемнон» и «Кассандра» управлялись с шестью, а более старые корабли класса «Отважный» тащили только по пять. «Только» пять! Правый уголок рта Хонор дернулся.

Хонор чувствовала, как внутреннее напряжение все глубже овладевает ею, мрачное предчувствие мохнатой лапой продиралось сквозь ее профессиональное спокойствие, пока мимо уносились прочь километры пространства, но тут Марк Сарнов заговорил с экрана, расположенного около ее правого колена.

— Итак, леди Хонор! — обратился он очень официально. — Приступайте!

Глава 30