ГЛАВА 9,

в которой словоохотливый таксист просвещает путешественников относительно местных реалий, после чего они держат совет

Друэгар честно дождался нас на барже, помог погрузить и выгрузить багаж на пирсе, на котором топтались двое охранников с винтовками и стояли два «полевика», кем-то переделанные в довольно вместительные пассажирские экипажи без дверей и окон, но с брезентовым верхом, отсутствие места для багажа в которых компенсировалось двухколёсными прицепами. Извозчики даже есть моторизованные. Культура!

За рулём машины, в которую мы загрузились и которая за рубль взялась доставить нас до гостиницы «Галерный колокол», сидел невысокий болтливый мужичок в потёртой кожаной куртке и такой же кепке с длинным козырьком. Он успевал крутить руль, давить на гудок, пугая прохожих и собак, и попутно рассказывать, что же открывается нашим взглядам.

— Тут вот, изволите ли видеть, игорный дом «Дух удачи», — тараторил он, указывая на длинное бревенчатое здание на каменном фундаменте. — На первом этаже общий зал, на втором — для больших игроков, и ставки им под стать. Покушать также можете. И винный погреб у них изрядный. — Он указывал на недавно выстроенный двухэтажный дом из крашенных в розовый цвет брёвен, продолжая болтать: — Это вот, позвольте известить, борделем у нас будет. «Нега Хараза» зовётся. Дамочки, правда, не только харазские, а всякие. Но хозяйка — харазка. Та ещё… харазина.

Он трындел, трындел своей монотонной скороговоркой, словно и сам не вслушивался в то, что говорит, а лишь прокручивает вусмерть заезженную магнитофонную плёнку. Вскоре мы просто перестали обращать внимание на его болтовню, а я погрузился в разглядывание окружающего пейзажа.

Гуляйполе удивил меня своими размерами. Не думал, что здесь поселилось так много людей. По крайней мере, наш Великореченск с ним было не сравнить. Не Тверь, конечно, но не маленький город, не маленький.

Строились, как ни странно, широко, что для наших краев необычно. Широкие немощёные улицы с деревянными тротуарами были с обеих сторон обстроены обшитыми крашеным тёсом домами, в которых, тесня друг друга, разместились игорные дома, бордели, кабареты, рестораны, просто трактиры, гостиницы, магазины, торгующие всякой всячиной — от готового платья до ювелирных изделий, и целая прорва ломбардов для тех, кто проигрался в пух и прах и ищет возможности заложить последнее своё имущество.

Был вечер, разгульная гуляйпольская ночь вступала в свои права, и народу на дощатых тротуарах толпилось немало. Из открытых окон кабаков и кафешантанов доносились звуки скрипок, эльфийских виол, раздрызганных и не очень пианино, голоса певичек, из кабарета доносилось дружное буханье женского кордебалета каблуками в доски сцены, сопровождающееся канканными взвизгами. Веселье разворачивалось во всю ширь.

Люди шли поодиночке, парами, компаниями, замирая у каждой двери, читая вывески и разглядывая витрины. У входов в увеселительные заведения толпились вышибалы и зазывалы, какой-то мелкий и горластый харазец с гигантскими усами голосисто кричал на всю улицу, неуклюже рифмуя:

— Только в нашем кабарете умеют девки штуки эти! Её на сцене погляди, плати и в нумер уводи!

Возле него замерли, открыв рты, трое матросиков с торговой баржи, на которых эти немудрящие вирши явно произвели впечатление. Судя по выражению их лиц, они уже вполне созрели для того, чтобы заплатить за «штуки».

По мере удаления от порта шума становилось меньше, а заведения становились явно дороже. Появились возле них и наёмные автомобили, всё больше чёрные и белые «волги», украшенные со всей доступной местному сознанию пышностью, возле которых стояли кучками, дожидаясь пассажиров, ливрейные шоферы. У входов в заведения скучали кроме вышибал охранники клиентов, образуя подчас настоящие толпы.

Затем развлечения сошли на нет, потянулись жилые дома, всё больше двухэтажные, с небольшими двориками за высокими заборами. Дома были на подбор новыми и аккуратными, заборы ровными, дощечка к дощечке.

— Тут у нас всё больше торговцы живут, колдуны, знахари и подобная публика, — пояснил таксист.

— А где воротилы местные обитают? — спросил я.

— У каждого воротилы своя усадьба, в ней и живут, с охраной и домочадцами. Это уже ближе к стене городской. Только их тут смотрящими кличут, а не воротилами, — пояснил водитель. — А строятся у стены для того, чтобы каждый ещё за участок её отвечал. Вроде как они городом правят — они и защищают.

— Ага, — кивнул Орри. — И у кажинного по калитке в стене. Если конкуренты навалятся, то сразу сдристнуть в неё можно.

— А что, разумно, — усмехнулся я.

Таксист на всякий случай от комментариев воздержался.

— А много смотрящих-то тут? — снова задал я вопрос.

— Семеро сейчас, — ответил шофёр. — Раньше девятеро было, но двое померли скоропостижно. Один свинцом отравился, что в голову ему всадили. Второго магией извели, как ни странно.

— А чего странного? — удивилась Маша.

— Как чего? — возмутился тот. — Вокруг каждого из них и колдунов, и лекарей, и знахарей толпа. А тут напустили какую-то такую болезнь, что никто не знал. И свели в могилу за два дня.

— А что за болезнь? — заинтересовалась Лари.

— Не знаю, барышня. Мне, понимаете, докладывать часто забывают. Бывало, сидишь с утра, чай пьёшь и докладов ждёшь, а всё не идут, не торопятся, — заёрничал таксист.

— Не паясничай, разговорился… — оборвал я его. — А кто что сейчас тут контролирует?

— Ну, это уже за дополнительную плату объяснения к экскурсии, — мотнул головой шофёр.

— Ну ладно, постарайся уж, расскажи… — грудным томным голосом попросила Лари, «надавливая».

Помогло. Таксист довольно подробно рассказал, кто и что контролирует в этих краях. Если тут перечислять деятельность каждой из банд, что верховодили в городе, то половины книги не хватит. Достаточно сказать, что интересы местных бандюг имелись по всему течению Великой — от верховьев, что в Норлаге, и до самой Астрахани и островов в Южном океане. Почти вся работорговля по Великой была так или иначе связана с местными злодеями. Половина организованной проституции. Контрабанда в половине государств. Подпольная торговля запрещённым оружием. Игорное дело. Ссуды под залог души и ауры, ссуды и кредиты под «временную печать». Половина добычи с пиратства перепродавалась здесь. Нелегальное наёмничество и наёмные убийцы. Весь дурман, простой и волшебный, что продавался в Великоречье, пополнял казну трёх местных банд. Нелегальная волшба и производство амулетов, основанных на Силе из нижних планов и даже на Хаосе и Чистом Зле. Запретные храмы и культы получали здесь в обмен на деньги и службу земли и протекцию, как те же Созерцающие.

В общем, если есть какое-то злодейство в этом мире, которое я забыл упомянуть, то можно быть уверенным — оно тоже тем или иным способом связано с Гуляйполем.

— А вот усадьба смотрящего Якова Брыластого, — сказал таксист, показав на длинный и высоченный забор, возле которого дорога поворачивала.

Усадьба впечатляла. Высокий и мощный частокол с колючкой и наточенными остриями по всему верху тянулся метров на триста, а то и больше. Возле массивных ворот стоял «козёл» с пулемётом ПКБ на турели, в машине сидели трое в чёрных кожаных куртках и камуфляжных штанах. Над воротами за ограждением вышки стояли ещё двое с винтовками. В глубине территории виднелся длинный и массивный двухэтажный дом с высокой крышей, половина окон в котором была закрыта ставнями. Ещё крыши виднелись тут и там, но венчали домики явно поменьше. Немало народу там обитает, по всему видать. Он что, со всей бандой там проживает?

Это я и спросил у нашего гида.

— Нет, банда всё больше по соседству живёт. У него наложниц душ тридцать, жены четыре, охрана, прислуга, рабы, кого там только нет. Хорошо живёт, — с явной завистью вздохнул шофёр.

— Действительно хорошо, — хмыкнул я после упоминания о тридцати наложницах. — А что он контролирует?

— За провоз угля ему Нижний Новгород приплачивает, всю торговлю лесом держит, что по Велаге идёт, рабынь скупает, поставку проституток в бордели половины Великоречья контролирует и пиратской добычей ведает. Не всей, конечно, ею многие смотрящие занимаются, но доля есть.

— Он как, по сравнению с остальными, в силе? — уточнил я.

— Середнячок. Самая сила здесь Фёдор Слива. Вот к нему близко не подойти, особливо в последние года два. Всегда был силён, а теперь совсем поднялся.

— На чём?

— Весь магический дурман у него, два культа каких-то на него работают, один так вообще жуть какой — говорят, что каждый день по человеку в жертву приносят, богине смерти поклоняются.

— Созерцающие? — уточнил я.

— Во-во, они самые. Бошки бритые и хламиды чёрные. Глянет такой — и душа в пятки.

— А ещё что у него?

— Работорговля опять же, наёмническая биржа, половина казино и две ссудных кассы, причём одна из них меньше чем с баронами дела не имеет. И слухи ходят… — Тут водитель оглянулся и перешёл на шёпот, склонившись ко мне: — …Слухи ходят, что нашли в его казино способ колдовать так, чтобы посетители играли, пока последнее имение не спустят.

— Погоди, — перебила его Маша. — Насколько знаю, когда игорный дом строят, там негаторы магии чуть не через шаг ставят. Иначе и не придёт никто.

— Верно, — кивнул шофёр. — И вроде так и есть, не придерёшься. И клиенты многие со своими ведунами и колдунами приезжают, чтобы те следили за честностью. Но слухов чем дальше, тем больше. Как сговорились все проигрывать. Даже трон спустить один барон сумел, до войны дошло.

— Это ты про баронство Ралле, что ли? — спросил Орри Кулак.

— Про него, именно! — усмехнулся шофёр. — Хоть трон и не забрали, а денег взяли с него прорву, как ребята Сливы в кабаках хвастали. И дань те платить будут ещё десять лет — за то, что из последних порток не вытряхнули.

— Ишь ты… — поразился гном.

— Вот те и «ишь ты», борода. Знай наших.

— «Наших»! — гыгыкнул Орри. — Твоё дело баранку крутить, примазался тоже мне.

Водила не обиделся, а лишь опять повернулся ко мне, продолжив рассказ о Фёдоре Сливе:

— А ещё, по слухам, всяких дел у него хватает, даже таких, о которых и не слышал никто. И ещё говорят, что Биляза Резаного, что от странной болезни помер, по его указу извели. Эти самые, которые богине Кали молятся, — с неестественной откровенностью продолжал вешать шофёр.

— Откуда узнали? — уточнил я.

— Не знаю. Болтал один клиент спьяну. Почём купил, за то и продаю, — ответил он.

— Ты мне вот что скажи… Гостиницу «Хромой разбойник» знаешь?

— Я всё знаю. Это возле порта. А что?

— Она под чьим крылом?

— Это Ренат Татарин держит.

— А «Ржавый шлем»?

— «Шлем» при наёмнической бирже гостиничка. Слива ведает.

— Ага, спасибо. А Татарин этот со Сливой в каких отношениях?

— Кто его знает? Вроде не воюют, — пожал плечами собеседник.

Машина между тем, чуть попетляв по улицам, остановилась у крыльца под вывеской «Галерный колокол», под которой и вправду висела начищенная корабельная рында. На крыльце, приосанясь, стоял двухметрового роста орк с обшитой кожей дубинкой за поясом. Там же у него болтался огромный револьвер пятидесятого калибра в расшитой серебряной нитью кобуре, а могучие, голые до плеч руки, каждая толщиной со свиной окорок, сплошь покрытые затейливой ритуальной татуировкой, он скрестил на груди. На наше появление никак не прореагировал, даже глаза не скосил. Он выше этой суеты, пока не потребуется кого-то вышибить из заведения. А вообще, орков как вышибал во многих местах почитают. Силищи у них не меньше, чем у гнома, и приложить они её всегда рады. При этом нанимателю верны и проблем с ними не бывает.

Мы со своими рюкзаками зашли в просторный гостиничный холл, для деревянного дома даже удивляющий богатством. В дальнем конце его возвышалась стойка из красноватого полированного дерева, слева был вход в гостиничный ресторан, где за столиками сидело несколько человек, и пахло оттуда на диво аппетитно. Ещё несколько купцов из пришлых и аборигенов сидели на диване в углу холла, что-то негромко обсуждая. У двоих на шеях висели серебряные гильдейские бляхи. В сторонке молча пребывали трое вооружённых охранников. Действительно купеческая гостиница, верно Лари сказала.

Мы подошли к стойке, за которой стоял с невымученно приветливой миной на лице портье в синей, шитой по воротнику и обшлагам рукавов золотистой нитью, короткой биларской куртке[53].

— С приездом! Чем могу служить? — осклабился он.

— Спасибо, — кивнул я. — Номера есть? Нам один двухместный и два одноместных.

— Есть, пока есть, — ответил портье. — Только одноместных у нас не имеется. Спрос отсутствует. Господа купцы всегда на ночь обзаводятся компанией. В нашем городе, сами понимаете, одинокому мужчине без компании остаться сложно.

— Понятно. Тогда три двухместных.

— Надолго?

— Примерно на неделю, но, может, и задержимся.

— Хорошо… Номер у нас два золотых в сутки, три номера да на семь… Семь ночей? — уточнил конторщик.

— Семь, — кивнул я.

— Тогда… сорок два рубля золотом за номера, плюс по пять рублей залога в счёт возможных повреждений… пятьдесят семь рублей извольте. Вперёд, — снова заулыбался портье.

Чеки я решил здесь не выписывать в целях конспирации, поэтому отсчитал пятьдесят семь рублей монетами, высыпал их на стойку. Ох, не дёшево жить в такой гостинице, совсем не дёшево…

— Депозит не зажми потом, — сказал взявшемуся пересчитывать золото портье.

— Не извольте беспокоиться. Заведение мы солидное, купеческое, вернём до грошика.

Кто-то толкнул меня в бок, я обернулся. Орри протягивал мне кучку монет в ладони — плату за свой номер.

— Не, не возьму, — мотнул я головой. — Ты к нам присоединился, так что плата на мне. Потом рассчитаемся, когда дело сделаем.

Тот лишь молча пожал плечами и высыпал монеты к себе в кошелёк. Типа как хочешь. В этом все гномы — чужого не возьмут, но и со своим расставаться не спешат. За это и ценю.

Но вообще деньги летят. Туда, сюда, на то, на это… а мой бюджет уже почти ополовинился. Надо срочно отлавливать Пантелея, или придётся прекращать розыск за недостатком финансов.

Пересчитав деньги и смахнув их в кассу, портье выдал нам ключи с большими костяными брелоками, от которых заметно тянуло магией. Если держать такой брелок прямо в ладони, когда запираешь дверь, то даже этим ключом, кроме тебя, её никто не сможет открыть. Очень любят в гостиницах этот трюк, не в первый раз встречаю. Особенно полезен он становится, если учесть тот факт, что от взлома дверь при этом ни в коей мере не защищена.

— Пошли, дорогой, чего встал? — взяла меня под руку Маша, вызвав несколько удивлённый взгляд гнома и ехидный Лари.

— Пошли, пошли, — кивнул я. — А вообще всех касается: бросаете вещи — и к нам в номер. Надо поговорить.

Мы похватали вещи, причём на этот раз я тащил уже два рюкзака — свой и Маши. Можно сказать, что появились новые обязанности. Впрочем, Лари тоже без зазрения совести вручила свой багаж гному, который, впрочем, этого словно и не заметил. Топал себе по ступенькам своими пудовыми сапогами да сопел в бороду. И никакой другой реакции.

Номер был просторный, светлый, кроме большой двуспальной кровати были два кресла, которые мы уступили дамам, низкий стол, зеркало на стене, и даже очень приличная ванна имелась за сдвижной деревянной дверью. Неплохо для города, который сожгли чуть не до земли несколько лет назад.

— Где этот портал, мы знаем? — нарушил тишину Орри.

— Знаем, — кивнул я. — В подвале гостиницы «Хромой разбойник».

— Если знаем, где портал, то чего ждём? — заявил Орри. — Надо прямо туда и переть.

— А дальше? — спросила Лари. — Куда портал ведёт? Сказано было, что во дворе замка выход, и всё. Как охраняется?

— На месте и разберёмся, — отмел возражения гном. — Нас с той стороны тоже никто не ждёт.

— Почему ты так решил? — вмешался я в разговор. — Там могут просто пост выставить, который всё время кого-то ждёт. А выход из портала над колодцем со сколопендрами устроить — только рычаг дёрнуть, чтобы всех сбросить.

— Ну ладно, так прямо и над сколопендрами… — не очень уверенно пробурчал Орри.

— Орри, это даже в книге о порталах описано как руководство к действию. Если, дескать, вы имеете постоянно открытый портал, устраивайте выход из него так, чтобы враг был безопасен, — сказала Маша. — Наверняка всё охраняется, причём хорошо.

— Ну может быть. Я в порталах не силён, — окончательно отбрехался Орри.

— А не силён, так не болтай, — наставительно сказал я, после чего заговорил серьёзно: — В общем, надо покрутиться нам в городе. Что у нас есть? Есть адресок, который выдал тот самый липовый унтер, которого по дороге в Тверь взяли: трактир. Есть имя, которое можно найти в этом адреске.

— Кто такой? — опять влез гном с вопросом.

— Некто Велер Алан, бывший пират, который подрабатывает тем, что помогает главному вирацкому шпиону. Он набирал наёмников — тех, что на нас напали.

— Что ты от него хочешь узнать? — спросила Лари.

— Что-нибудь полезное. Не знаю, — развел я руками. — Хотя бы понять, что у них тут за гнездо. И каким образом оно может быть связано с порталом.

— А оно должно быть связано? — удивилась Маша.

— Демоны его ведают, — честно сознался я. — Пантелей работает на лича[54], лич раскидывает порталы, Пантелей раскидывает порталы, наёмники из Гуляйполя участвуют в нападении на Пограничный, наёмников, что напали на нас, набрали в Гуляйполе, с Пантелеем бродят наёмники, вампир работал на ас-Ормана, ас-Орман работал на лича или не работал… Тут десять демонов рога переломают, разбираясь. Но всё равно всё в один клубок собралось. И всё здесь.

— И чего ты хочешь?

— Чуть повозиться с этим клубком, покатать, может, появится ниточка, за которую удастся потянуть и хотя бы узнать, что нас ждёт за порталом. Да и куда там дальше идти. Вампир сказал, что портал не в самом месте, ещё оттуда придётся добираться до замка.

— А хоть куда забрасывает, сказал? — спросил Орри. — И долго добираться?

— С его слов — куда-то за ваш Лесной хребет, — ответил я. — Предгорья, леса, что-то в таком духе. А сколько добираться… это как доберёмся. Парадней верхом, если всё хорошо. И конюшня там имеется.

— Ну так там только леса с предгорьями и есть, — хмыкнул гном. — Точнее не говорил?

— Нет, — вздохнул я. — Сказал, что на месте пойму. Замок какой-то нам нужен.

— Замков там тоже пропасть… Каждый местный, у кого больше урма[55] земли было, себе такой выстроил. У кого десять свиней есть — там уже барон. — Орри помолчал, потом мотнул круглой головой: — Нет, не подскажу точнее.

— Ну и ладно. Давайте решать, кто куда пойдёт.

— А что решать? — вступила в разговор Лари. — Вы вдвоём идите в «Ржавый шлем», покрутитесь с наёмниками. А мы пока здесь побеседуем, с купцами пообщаемся.

— Смотрите поаккуратней. Здесь к дамам отношение всё больше странное… — предостерёг я их.

— Я медальон[56] свой надену, чтобы видели, что колдунья, — сказала Маша. — Он у меня с золотыми лучами.

— А ты же вроде не закончила обучение? — удивился я.

— Валер, когда умирал, всё равно вручил, — ответила она, нагнувшись через поручень широкого кресла и вытаскивая из потайного кармана своего рюкзака небольшую серебряную коробочку, от которой шло лёгкое истечение Силы. — Сказал, что доучиться сама сумею, а по Силе я уже далеко от всех учеников ушла.

— Хм… надо же.

Да, так оно куда спокойней будет. Я пока ещё не слышал о том, чтобы кто-то пытался, скажем, изнасиловать колдунью с медальоном. Это больше на самоубийство похоже, причём неизвестным самому себе способом.

Она раскрыла коробочку, вытащила оттуда за цепочку небольшую звезду с восемью длинными лучами из золота и крупным бриллиантом в центре. Приметив камень, я спросил, удивившись:

— Так ты ещё и в статусе «вне школы»?

— Вне, — с гордостью кивнула Маша. — Валер тоже ни к какой конкретно не принадлежал — универсал. Даже некромантию знал немного, чего практически не бывает.

— Интересно…

Волшебник «вне школы» почти всегда редкий талант от природы. Так мало кто умеет — черпать Силу от каждой из стихий. Если кому-то украсили медальон алмазом, значит, он уже возвысился над коллегами. Как в данном случае моя девушка.

Кстати, об упомянутой ею некромантии: действительно, для подавляющего большинства колдунов некромантия несовместима с другими школами и основами. Маг Земли может перейти к Воздуху, Огонь к Воде, но никто из них не может перебежать в стан Смерти. И наоборот — Васька тому пример, который даже похудеть с помощью магии не может: Велиссу[57] на помощь зовёт. Чем и пугает искомый нами Пантелей, так это тем, что с каждой из школ, судя по всему, он на «ты», и что самое удивительное — даже по знанию некромантии опережает нашего Ваську, чья слава разошлась куда дальше, чем он сам когда-либо ездил. Вот так.

— А ты с некромантией как? — спросил я Машу.

— Ни в зуб ногой. На могиле травинку не шевельну.

— Ну и не надо, — кивнул я, после чего спросил уже по делу: — В общем, могу за вас не беспокоиться?

— Не беспокойся, — ответила за Машу Лари. — Ты нас не знаешь ещё, что ли?

— Да я не о том! — отмахнулся я. — В том, что вы отобьётесь от кого угодно, у меня сомнений нет. Однако надо так, чтобы не пришлось отбиваться. Ну, чтобы за нами потом весь город не гонялся. Сможете? Сумеете? На это у вас выдержки хватит?

— А, вот ты о чём! — усмехнулась Лари. — Надо подумать… Ладно, только ради тебя обещаю драк не устраивать. Идите к своим наёмникам.

И на том мы с Орри пошли. К наёмникам. В «Ржавый шлем».

ГЛАВА 10,

в которой герой и Орри поочерёдно посещают оружейную лавку и наёмническую биржу, встречаются со многими людьми и не-людьми, из коих не все радуют их своим появлением

Такси или извозчика брать мы с гномом не стали, потому как я изъявил желание прогуляться. До этого судьба меня в Гуляйполе не заносила, города я не знал, так что следовало его изучить чуть лучше, чем просто осмотреться с сиденья таксомотора. Оттуда много не увидишь. Мало ли что нас тут ожидает в перспективе? То ещё местечко.

Перед выходом я задумался, что надеть, но сомнения отпали быстро. Одеждой для приличных мест я перед отъездом из Великореченска всё равно не запасся — не думал, что понадобится, к тому же я считал, что такая публика, как наёмники, не будет слишком уж много внимания уделять туалету. Орри меня полностью поддержал в этом вопросе, потому что не намерен был менять свой чёрный реглан с очками ни на что иное — для него это было словно принудительное разжалование.

Вышли на крыльцо, огляделись. Я повернулся к так и стоящему со скрещёнными на груди ручищами орку:

— Уважаемый, милость богов. Не подскажете дорогу?

— Над вами милость, — неожиданно тонким и сиплым голосом ответил здоровяк. — Куда собрались?

— «Ржавый шлем» ищем.

Орк смерил каждого из нас придирчивым взглядом, словно пытаясь оценить, за сколько каждого можно продать, но не оценил и спросил:

— Нанимать хотите или наниматься?

— «Ржавый шлем» найти хотим, — ответил я, намекая, что излишнюю любознательность поощрять не будем.

— Найдёте, это просто. Вон до конца улицы дойдёте, направо глянете — там оно и будет, — примирительно — а примирительность оркам крайне несвойственна, — сказал вышибала. — Я к тому, что если наниматься, то вам и флаг в руки. Все вольные отряды, что здесь крутились, кто-то нанял. Заказчиков в городе пруд пруди, а наёмников мало. Есть какие-то, конечно, но куда меньше, чем пару месяцев назад.

— А кто нанимал? — сделал я вид, что просто удивился.

— Ну, это уже там спросите, мне надо деньги зарабатывать, — с явным намёком ответил орк. — О таком у нас распространяться не принято, тем более перед приезжими.

Я сунул руку в карман, вытащил два рубля и начал ими жонглировать одной рукой. Чёрные глаза орка внимательно следили за полётом монет, словно он был загипнотизирован. Но оказалось, что это не так, потому что он вдруг спросил, ткнув толстым пальцем с изрядным когтем в маленькую, сверкающую в свете фонаря карусель:

— А тремя жонглировать сумеешь?

Я сунул руку в карман, щелчком подбросил ещё одну монетку в воздух, поймал все три монеты другой ладонью и с лёгким звяканьем переместил увесистый столбик в мозолистую лапу орка.

— Так? — спросил я.

— Ага. Так даже виртуозней получается, — кивнул он и ссыпал добычу в кожаный кошелёк, подвешенный к поясу. — Так о чём спрашивал, уважаемый?

— Кто такую прорву вольных бойцов нанял?

— Смеяться будешь, но это эльфы.

— Эльфы? — влез в разговор гном. — Прямо здесь? Сами?

— А что ты так удивился? — обернулся к нему орк и нахмурился.

Орки с гномами вообще-то друг друга недолюбливали, разве что тех самых эльфов дружно не любили ещё больше.

— Сами, — продолжил орк. — Их в городе хватает в последние годы. Храм свой открыли у какого-то дерева, и даже кабак у них собственный имеется. Только они там и пасутся; если кто другой зайдёт, рожи воротят.

— Ну ты скажи… — мотнул бородатой головой гном, словно не веря тому, что слышал.

— Я и говорю, — с оттенком насмешки прокомментировал вышибала. — А нам что? В этом городе всем воля, одно слово — Гуляйполе. Главное — денежку отсыпать не забывай тому, кто тебе дышать даёт, и делай что хочешь. Даже эти… «слуги смерти» у нас завелись, и никто их не трогает. Уж тоже лет пять как.

При упоминании молящихся Кали Созерцающих орк брезгливо сморщился — так, что клыки показались из-под губы. Да и кто их любит вообще? Я слышал, что до того, как они здесь пристроились, храм у них был в пещерах на Восточной Стене, а для жертв они пленных у степняков покупали. Теперь тут вот обретаются.

— А кто эльфам дышать даёт? — задал я ещё один вопрос.

— Слива. Слыхал о таком?

— Наслышан, — кивнул я. — Наслышан. Тот же, кто и Созерцающих привёл. Давно он с эльфами закрутил?

— Лет пять, наверное, — подумав, ответил орк. — Как раз когда я в город приехал. Помню, тогда говорить начали, будто Слива с длинноухими дела повёл, а раньше их на дух не терпел. У него даже помощник был — вроде первого советника, Рыпачом прозывали, так он от нанимателя сбежал даже из-за разногласий по эльфам.

— В смысле? — уточнил я.

— Рыпач какие-то дела с эльфами из Эрала вёл, а Слива это дело прекратил. И вроде даже завалить Рыпача приказал, да тот сбежать успел. Но тут сразу скажу — продаю почём брал. Всё с чужих слов — слышал, что народ болтает.

— И за то спасибо… — протянул я задумчиво.

— Так кто нанимал — тебе знать надо или как? — уточнил орк.

— Да, конечно! — спохватился я. — Кто?

— Имя мне его вовек не выговорить, но есть тут такой у них, говорят, что даже архонт — Легра… Лерга… Лор… — Орк сморщился, словно неспелой клюквы полную пасть набил. — В общем, он у всех здешних эльфов за главного. У любого спроси, кто его имя, так его в душу, выговаривать умеет, — тот тебе и назовёт.

— Ага, спасибо, — кивнул я.

А вообще, во как получается. Не любил Слива эльфов, а вдруг полюбил. Пять лет назад. Чуть позже вдруг приют и покровительство Созерцающим дал. Весь найм вольных бойцов под его присмотром проходит, и под его же присмотром множество их наняли эльфы. Что им двигало? То, что они дали ему взамен. Большую силу? Или что другое? Или это уже вообще не он, если вспомнить о Пантелеевых талантах? Опять совпадение получается, на этот раз с Вирацем. Там у местного правителя тоже все поменялось неожиданно.

— А где семейство ас-Миренов живёт, слышал? — продолжил я расспросы.

— А кто тут не слышал? Прямо на берегу у них подворье большое. Даже причал свой с лабазами. Как до порта дойдёте — смотрите направо, там длинный такой дом под медной крышей, с флюгерами. Не промахнётесь, — указал орк могучей ручищей куда-то в темноту.

— Тоже спасибо. А как вообще в городе? Спокойно? — неопределённо покрутил я рукой, подразумевая, что собеседник волен понимать вопрос так, как ему заблагорассудится.

— Вообще-то осторожно ходите, — сказал вышибала. — Вроде как вампиры объявились. Даже охотников наняли, чтобы их извести.

— Откуда охотники? Приезжие? — поинтересовался я уже из чистого любопытства: коллеги как-никак.

— Местные. Кудин с Арравой. Те ещё охотники… за кем хошь поохотятся — лишь бы платили. Пока не извели. Да они в «Ржавом шлеме» кажин вечер пасутся, увидите. Кудин такой здоровый нордлинг, с ниткой зубов в патлах, а Аррава вообще не пойми кто, полуэльфийка, что ли… Вообще их больше обычно в команде, человек пять, но остальные меняются. Поработают с полгода — и уходят, или башку им кто отрывает из тех, на кого охотились.

— Ага, это бывает, — кивнул я. — Ну, спасибо за информацию.

— Ага, иди давай, — вроде как тоже попрощался орк. — Ходи аккуратней.

Спустились с крыльца на гулкий деревянный тротуар, мода на которые пошла с новых городков в Новых княжествах, и пошли вперёд — туда, где сверкал огнями и шумел музыкой центр этого странного города. Города, которым непонятно кто правит, который непонятно чего хочет, но проблем от него по всему Великоречью — лопатой не разгребёшь. И при этом на его самостоятельность кроме ярославцев никто и не покушается. Нужен? Наверное, иначе и не объяснить такую, в общем неожиданную, его неуязвимость.

Едва отошли от гостиницы, как навстречу нам проехали целых две «копейки», битком набитые развесёлыми бандитами, заметно пьяными, крикливыми и весёлыми. На нас они никакого внимания не обратили, да и опасности никакой не было — смотрящие местные за уличные безобразия не милуют, потому как от визитёров в немалой степени питаются. Зато я обратил на них внимание — на турелях, торчащих за вторым рядом сидений, болтались пулемёты МГ[58]. А их на Нижегородском арсенале вместе с СВД клепают и вроде как никому не продают. А тут на тебе! И СВД новенькие мы уже видели, стандартной пехотной модели. Видать, шибко заинтересована торговая республика в том, чтобы Гуляйполе Ярославлю и дальше жить мешало. Интересные получаются расклады, но к нашим делам отношения не имеющие. Это пускай ярославская голова болит, у нас хватает своих проблем.

Орк действительно не обманул. Стоило нам дотопать до конца недлинной прямой улицы и свернуть направо, как нашим глазам предстала ярко освещённая вывеска трактира «Ржавый шлем», халтурно изображавшая несколько кривобокого воина с мечом в одной руке и пулемётом неизвестной конструкции в другой. На воине был старинный пластинчатый доспех, а из-под поднятого забрала ржавого шлема не по росту в стороны торчали чёрные усы, смахивающие на тараканьи. Венчала эта вывеска широкое деревянное крыльцо, с которого дальше вели две двери. На одной крупными буквами на трёх языках было написано «Трактир», а на другой — «Оружейная лавка».

— Зайдём? — слегка толкнул я Орри.

— А чего не зайти? Зайдём, — откликнулся тот.

Какой гном не откажется поглазеть на оружие? Никакой. А я на сей счёт ещё хуже. Хотя работа у меня такая — куда денешься? Работаю этим самым оружием, можно сказать. И есть простое правило: где имеются наёмники или охотники, оружейные лавки всегда хорошие и дерьмом не торгуют. Народ кругом понимающий. Поэтому в них и стоит заходить. И мы зашли.

Тяжёлая, обитая сталью и укреплённая заметно излучающими рунами прочности дверь скрипнула, пропустив нас в достаточно тесное, но забитое под потолок всякой военной справой помещение. С охотничьим оружием здесь было не очень, я сразу заметил, а вот с военным всё в порядке. Винтовки, револьверы, пистолеты и, что совсем невозможно в ином месте, пулемёты и гранаты. Есть же соглашение даже со Старыми княжествами, что ни то, ни другое продавать открыто нельзя, а Гуляйполю законы с соглашениями и не писаны.

За прилавком стоял могучий, широченный гном с рыжей бородищей, крайние прядки которой были обжаты золотыми колечками. Длинные волосы удерживала широкая, вышитая бисером кожаная лента, голубые, как у всего их племени, глаза смотрели настороженно и чуть ехидно.

— Милость богов, — поздоровался я. — Оглядимся?

Гном помолчал пару секунд, затем кивнул, видимо утвердившись в мысли, что мы можем быть покупателями, а вовсе не праздношатающимися бездельниками, и сказал:

— Над вами милость. — Он обвёл рукой магазин, сказал: — Смотрите, конечно. Если что — спрашивайте.

— Я сразу и спрошу, — прогудел Орри. — Откуда сам будешь?

— Откуда буду — там уж меня нет, — отрезал рыжий, но затем все же добавил, видя такого же гнома перед собой: — С Северных приисков. Разделились мы.

Орри кивнул, показав, что понял, затем спросил:

— Револьверы под сорок первый калибр есть с коротким стволом?

— Скрытно носить? Как дополнение к этому? — спросил рыжий, кивнув на кобуру, висящую на боку у Орри.

— Ну да, для этого самого, — подтвердил тот.

— Есть.

Продавец нагнулся и достал из-под прилавка небольшой массивный револьвер из серой матовой стали с небольшой изогнутой рукояткой синеватого дерева. Мне в глаза бросился пятизарядный барабан без долов, а по его запору понял, что сделан он, как и мой «сорок четвёртый», из конструкции «смит-вессона».

— Вот, посмотри, — протянул гному револьвер продавец. — «Сила гор», с Северных приисков как раз. Под гномов делали. Скоба большая, аккурат под наши пальцы, рукоятка тоже.

Орри невольно посмотрел на свои широченные ладони с толстыми, как сардельки, пальцами. Затем глянул на руки продавца и удовлетворённо кивнул каким-то своим мыслям. Продавец продолжал:

— Пять патронов в барабане, сорок первый калибр, ствол шесть с половиной сантиметров. Точности особой нет, вспышка большая, зато вблизи не хуже твоей колотушки будет. А при твоих габаритах под курткой незаметно получится.

Орри с сопением крутил револьвер в руках, даже примерил его у себя на боку, и действительно — не слишком уж маленькое оружие на его кряжистой фигуре почти потерялось. А я думал, что и не компактно вовсе, а оно кому как.

— Сколько хочешь за него? — в конце концов спросил Орри.

— Сто двадцать золотом. Просто серая сталь… — начал объяснять продавец, откуда такая высокая цена.

— Я вижу, тоже гном всё же, — буркнул наш шкипер. — Сталь серая, дорогущая, дерево ценное, обработка ручная. Дорогое оружие. Возьму его, пожалуй.

На свет из-под полы реглана появился увесистый кошелёк, из которого одна за другой на деревянный прилавок с глухим стуком посыпались жёлтые кругляши гномьих марок. Орри тихо — для гнома — считал вслух, и, когда последний кругляш упал на исцарапанную деревянную поверхность, он сказал: «Сорок восемь», а затем придвинул кучку золота продавцу. Тот так же молча пересчитал монеты, ссыпая их в заскорузлую и пропитанную оружейным маслом ладонь, кивнул и полез под прилавок за коробкой и кобурой, полагавшейся в подарок.

Пока Орри разбирался с покупкой и пихал патроны в барабан, я рассматривал, что ещё есть в лавке. Вообще-то мне нужны были дозвуковые патроны для «маузера», но их не было. Можно подкупить пачку-другую для СВТ-К, но их у нас вроде и так хватает. Всё у нас есть, в общем. Так, оглядываясь, подошёл к вызывающе стоящему на прилавке «дегтярю». Чёрный длинный пулемёт уставился в окно раструбом пламегасителя, уверенно опираясь на растопыренную сошку. Венчал его сверху диск на сорок семь патронов, ещё три таких же диска лежали в специальной кожаной сумке с отделениями.

— Уважаемый, почём «дегтяря» торгуете? — спросил я.

— Тысяча ровно, — ответил рыжий.

Я только крякнул. Я знаю, почем отпускаются пулемёты для армий в Новых княжествах. И это современные, а «дегтярь»-то, как ни крути, отстал от того же ПК на поколение. Это с одной стороны. А с другой — очень было бы неплохо прикупить такой для гномов, если придётся нам баржу покинуть, но идти дальше всем вместе. С меткостью у гномов посредственно, как я говорил, зато силы на троих. И тащить не такой уж тяжёлый, всего-то одиннадцать с небольшим килограммов, если с патронами, пулемёт, тому же Балину — что мне с тросточкой гулять. Камышовой. Зато при необходимости из «дегтяря» такую плотность огня можно организовать, что дракона за Можай загонишь. Пулемёт — он и в Дурном болоте пулемёт. Я из него успешно поработаю метров за восемьсот, ну и гномы метров за пятьсот отстреляться качественно сумеют.

Но тысяча… это очень много. Столько у меня просто нет. Есть, правда… я задумался. Есть «максим» новенький на барже. «Дегтярь» ему там не конкурент ни по какой статье, ручник против станкача не боец. Но это если мы и дальше пойдём на барже. Но вот куда? У нас вроде как портал впереди, и дальше неизвестно что. А баржа вообще не наша, можно и нарваться на приключения на такой. Загребут как грабителей, и никакая тверская контрразведка не поможет. Баржу надо бросать и валить с неё. Хотя… а куда нам ещё деваться? В портал, а туда на барже проблематично.

— Уважаемый… а как ты насчёт обмена? — осторожно поинтересовался я.

— Что на что? — задал логичный вопрос продавец.

— «Максимку» на «дегтяря». Почти нового. На трёх ногах. И шесть коробов с лентами к нему, но это уже на обмен. Снаряженные ленты — на ящики с пачками. Как, а? Зачтёшь «максима» за полторы, подкинешь на разницу чего-то там, договоримся…

— С ума сойти изволите? — хмыкнул продавец. — У меня «максим» на колёсном станке и со щитом тысячу четыреста стоил и продавался с трудом, а ты мне за полторы на треноге впариваешь. Не, за восемьсот возьму, если новый и всё с ним нормально, а больше не дам. Ручник продать легко, а кто станкачи покупает?

— Да любое подворье или хутор, — пожал я плечами.

— Подворья? У смотрящих теперь с пулемётами проблемы нет, Нижний Новгород им подкинул, — чуть не сплюнул рыжий. — Половину торговли сгубили. Если только кто на баржу поставить захочет. Трудно продать будет, с ручниками проще, многие их так таскают. Восемьсот.

Ну, это он хватил. Я и сам понимаю, что ломанул цену нереальную, но и он со своими восемью сотнями пусть в цирке выступает, публику смешит.

— Ну не хочешь, как хочешь, — пожал я плечами, после чего обернулся к Орри и спросил: — Готов? Можем идти?

— Ага, — сказал гном, заканчивая подгонять скрытую кобуру. — Щас пойдём.

— Баш на баш сменяю, — сказал продавец. — Патроны в лентах на четыре диска и остальное в пачках, а пулемёт на пулемёт.

Вот это уже ближе к теме. Почти, но выступать уже не буду. И так нормально.

— Согласен, — сказал я. — Есть ещё СКС-М новенький, с магазинами. Двести двадцать.

— Если новенький, то двести. И только после осмотра, — отрезал гном.

Всё равно нам надо от всего лишнего избавляться. Карабин не лишний, разумеется, но его Маша несёт, которая у нас по магической части всё больше. И самое главное — она тащит СВД, без которой мы можем не обойтись. Так что как ни жалко, а трофей лучше продать.

— Ты завтра во сколько откроешься? — уточнил я у продавца.

— С восьми утра мы открыты.

— Ага. Ну, я где-то к полудню подвезу. Не вздумай «дегтяря» до нас продать.

— Задаток давай — и не продам, — пожал плечами гном. — Сто рублей. Завтра верну до грошика или зачту в товар со скидкой, если захочешь.

— Ты сдурел? — аж подскочил Орри. — С каких это пор гном с гнома задатки брать стал?

— С таких, как в Гуляйполе торговать взялся, — невозмутимо ответил тот. — И не ты договариваешься, а товарищ твой. Мало ли что тут с вами случиться может. Вы же в «Ржавый шлем», так? А там всякое случалось. Задаток давайте, а завтра всё верну. Чужого мне не надо.

Я полез было за кошельком, но Орри отпихнул меня в сторону и сказал, пыхтя:

— Я сам. Пущай потом ему стыдно будет за эдакое.

— Стыдно у кого видно, — ответил вполне людской поговоркой рыжий гном и принял от Орри монеты по счёту. Затем ссыпал их в коробочку, закрыл её и налепил сверху бумажку с надписью на двергском: «Задаток за пулемёт». Культура!

— Ладно, пошли, — буркнул Орри и потянул меня из магазина.

И вправду всерьёз обиделся на «соотечественника». Наверное, серьёзный косяк это у них. А лично я продавца вполне понимаю — мало ли что в таком развесёлом месте случиться может. Хоть местные бандюганы заезжую публику и не трогают, но сама публика тоже всякая бывает.

Толкнулись мы в соседнюю с магазином дверь и упёрлись в двоих орков с уже начавшими надоедать дубинками и револьверами на поясах, стоящих как изваяния возле гардероба, в котором за стойкой красовался друэгар. Над друэгаром висел огромный плакат, на котором на трёх языках было написано:

«КТО ПЕРВЫЙ ДОСТАЛ СТВОЛ — ТОТ И КРАЙНИЙ, И ЗА СТРЕЛЬБУ В ЗАЛЕ ОТВЕТИТ. ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ — ЧУТОК ПОДУМАЙ, ХОЧЕТСЯ ЛИ ТЕБЕ СЕГОДНЯ ПОМЕРЕТЬ».

Доходчиво. И понятно. И никакой ложной скромности в изложении правильной и простой в сущности мысли. Достанешь волыну первым — кругом виноват. А если кого стрельнешь, то отсюда уже не выберешься. Такие правила действуют здесь по всему городу, насколько я слышал. Судов, урядников и тюрем нет, каждая банда на своей территории свой суд вершит. А приговоров здесь всего три: могут оштрафовать, и попадёшь ты на такие деньги, что последние штаны продашь. А чтобы не думал, надо расплачиваться или не надо, колдун наложит «Временную печать». Не привезёшь деньги за отпущенный срок — сгоришь как свечка, и никто не погасит. А будут гасить — ещё больше помучаешься. А если не рассчитаешься, но прятаться не станешь, то могут самого в рабство продать. Или убьют. Пристрелят сопротивляющегося или как-нибудь творчески подойдут к казни сдающегося. Так что лучше сопротивляться: пуля лучше котла с маслом, например. И даже петли.

Хотя… я посмотрел на друэгара, изображавшего гардеробщика. А друэгар-то колдун. Только прикидывается скромнягой, принимающим плащи да пыльники от посетителей. И в карманах у него что-то понапихано, Силой так и прёт. Наверняка какие-нибудь боевые амулеты, чтобы можно было буйных обезвреживать. И на шее под одеждой что-то висит. И посох у него с навершием к стойке прислонён. Учтём.

— Прочитали? — спросил нас один из орков с затейливой татуировкой на лбу, над правым глазом, показав на вразумляющий плакат.

— Прочитали, — кивнул я. — Вопросов нет.

— Раз нет, то проходите, — сказал второй орк, с огромной рубиновой серьгой в ухе.

Мы прошли ещё за одни двери и оказались в здоровенном зале. Я даже сперва замер от неожиданности. Тут человек двести могло рассесться при желании. Ну, сто пятьдесят, может быть. Но не меньше. Высоченный потолок, из-под которого на цепях висят люстры с лампочками, прикреплёнными к тележным колёсам. Пространство над головой пересекают поперечные балки, на них террасой лежит галерея, на которой тоже столики. Длинная стойка, за нею двое в кожаных передниках. И длинные дубовые столы с длинными же дубовыми лавками. Всё неподъёмное, драться не получится.

Посредине зала горит огромный очаг, дым от которого уходит в широкую трубу, а отблески пламени мечутся на стенах. Вокруг него буквой «П» огромный стол, и несколько человек сидят за ним и сами себе жарят мясо на шампурах, расположив их над грудами тлеющих углей, которые служитель время от времени отгребает кочергой из пламени. Ну, такое у аборигенов часто бывает — каждый в трактире может взять жареное мясо или потребовать сырого и зажарить себе сам. Традиция вроде как, проистекающая отчасти из опасения, что вместо нормального мяса подсунут не пойми какое.

Зал был заполнен едва ли на четверть, а то и меньше, хотя время уже было самое разгульное. Не соврал орк: похоже, растащили тутошних наёмничков наниматели. Как я слышал об этом месте — тут всегда народу прорва была. Значит, местные завсегдатаи сейчас с гарнизоном Пограничного бодаются, скорее всего.

Но музыка уже была — какой-то тощий юнец с конопатым лицом бренчал на мандолине и ломающимся голосом пытался петь какие-то лихие куплеты на виларском, явно из солдатского репертуара. Его никто не слушал, но несколько монеток на маленьком подносе перед ним всё же лежало. Искусство тут ценили, видать. Даже такое.

Мы выбрали с Орри стол поближе к огню. Едва сели, как к нам, покачивая широченными бёдрами, подошла девка лет двадцати, смуглая, молодая, но статью запросто переплёвывающая дочку предводителя гномов Дарри Рыжего — Вару. Та перед ней что младенец. Причём недоношенный. Огромный вырез кофты открывал арбузного калибра груди, из юбки, свисавшей чуть ниже колена, высовывались икры, сравнимые мощью с моим бедром. Впечатляет. Орри особенно впечатлился — аж рот раскрыл, и глаза у него нездорово заблестели. Тут всё правильно — такая девка ему под стать.

— Милость богов, уважаемые. Что принести? — белозубо улыбнувшись, спросила деваха.

— Милость богов, милая, — улыбнулся я в ответ. — Пива. Светлого. Мне. Орри?

— Тёмного, — спохватился мой спутник.

— Кувшин светлого и кувшин тёмного. А к пиву… что посоветуете?

— Маранийские колбаски. Пожар, а не колбаски.

— Бараньи… — поморщился я.

Баранину я не любил, если честно. Прямо предубеждение против неё какое-то: всё время, пока ем, бараний запах преследует.

— Говяжьи тоже есть, — сказала девка. — Ничуть не хуже.

— Ну, давайте мне говяжьи — со всем, что там к ним полагается. Орри?

Орри, глазевший на подавальщицу раскрыв рот, очнулся и сказал:

— Я то же самое.

Девица кивнула и пошла к стойке, покачивая бёдрами с плавностью и мощью океанского прибоя.

— А что я заказал? — спросил меня Орри, когда девица-красавица скрылась на кухне.

— Увидишь, — хихикнул я. — Отвлекаться надо меньше на… посторонних.

— Сам ты мне посторонний по гроб жизни, если такое говоришь, — буркнул гном. — Это ты с ведьмой когда хочешь милуешься, а я в последний раз с девкой был в прошлый торговый сезон. Ехали в Пограничный, думал — хоть там оторвусь, так нет… угораздило сволочей этих на город напасть, всю поездку испортили.

— А тебе сколько лет?

— Сорок.

— Фигня какая. Ещё года четыре потерпи, и возляжешь… с «девой своего народа», — злобно поглумился я.

— Счас в морду дам, шутник, — заявил Орри, показав мне гигантский кулак. — Посмотрел бы на тебя, если тебе предки завещали по семь месяцев в году безвылазно в горах сидеть и при этом девок не трогать.

Я пожал плечами, сказал:

— Может, что такое и завещали, просто я не в курсе. А что, понравилась девка?