Мэри Вирджиния Кэри

ТАЙНА ЗЕРКАЛА ГОБЛИНОВ

СЛОВО БЕРЕТ АЛЬФРЕД ХИЧКОК

Тем из вас, кто уже знаком с Тремя Сыщиками, это предисловие не требуется. А потому переходите сразу к первой главе и читайте об их новых приключениях.

Но если вы еще не знаете, кто такие Юпитер Джонс, Пит Креншоу и Боб Эндрюс, я буду рад сообщить вам кое-какие сведения о них и об их сыскном бюро.

Андрей Круз

Эта замечательная юная троица живет в городке Роки Бич в штате Калифорния, неподалеку от Голливуда. Главный среди них — Юпитер Джонс, Первый Сыщик. Он чуть-чуть толстоват, отличается на редкость въедливым умом и держится, увы, с некоторой напыщенностью. Пит Креншоу, Второй Сыщик, настоящий силач, но склонен к осторожности, и дерзкие замыслы Юпитера порой одобрения у него не вызывают. Боб Эндрюс, скромный книгочей, с большим тщанием собирает самые разнообразные сведения, которые могут пригодиться Трем Сыщикам в их расследованиях.

Мертвый Лерой

Свою штаб-квартиру юные сыщики устроили в старом прицепном домике. Он давным-давно стоит на складе всякого старья, который принадлежит дяде Юпитера. Подвизаются Три Сыщика не только в Роки Бич. Как вы скоро прочтете, они сталкиваются с призраком в старом голливудском особняке, где, по слухам, водятся привидения, и пытаются проникнуть в тайну человека, который шагнул в зеркало и исчез навсегда! Или не навсегда? Прочтите и решайте сами.

– Лерой! Лерой, не спи, жирный! Давай, подъем, подъем, а то и побазарить не с кем. Вставай, гавна мешок, хватит спать. Че ты там ворочаешься, а? Давай, давай, в ритме рэпа, вскочил бля! Во, вот так уже лучше, шевели жопой.

1. ДЕРЖИ ВОРА!

— Дядя Титус не нарадуется, — заметил Юпитер Джонс, прислоняясь к бамперу грузовичка с надписью по борту: «Склад Титуса Джонса». — За какие-то полдня он приобрел четыре рамы с цветными стеклами, мраморную каминную полку, старинную ванну и семь дверей красного дерева.

Голый по пояс мужчина в линялых джинсах стоял этажом выше, опираясь локтями на ограждение террасы и смотрел вниз, на балкон следующего, тридцать девятого этажа. С виду годам к сорока, широкоплечий и мускулистый, загорелый под калифорнийским солнцем, жарким даже с раннего утра.

Пит Креншоу застонал и бессильно опустился на край тротуара.

Широкий, просторный балкон с ограждением из сверкающих, никелированных труб и толстого ударопрочного стекла. Там, среди разбросанных ажурных стульев и перевернутого столика, тяжело и неуклюже ворочался огромный, очень толстый человек в когда-то белом, а теперь пятнисто-грязном тренировочном костюме. Дорогом костюме, из тех, что так любят черные, и поверх которых они любят надевать золотые цацки на золотых цепях. И заляпан костюм был не только и не столько грязью, сколько бурой запекшейся кровью. Два больших пятна, в середине спины и на плече.

— Нечего сказать — «какие-то»! — произнес он умирающим голосом. — Ведь втаскивать все это на грузовик должны были мы! А одна ванна весит не меньше тонны!

Боб Эндрюс засмеялся.

Кстати, человек и был черным. Когда-то был, сейчас он выглядел скорее серым. Или черно-бледным, если кто-то вообще в силах себе представить подобный цвет. Человек, а точнее – труп человека, которого когда-то звали Лероем, все же встал на ноги и выпрямился во весь свой почти двухметровый рост. Да, Лерой был высок и толст. По-настоящему толст, толст так, как умеют быть толстыми только американцы, особенно те, которые \"добились успеха\" в многочисленных гетто в больших городах. Голова, бритая наголо и глубоко сидевшая в складках шеи, напоминала какую-то огромную опухоль, выпучившуюся из воротника. Толстые, словно надутые воздухом ладони, огромный живот, дрябло свисающий под просторной майкой с символикой \"Лэйкерс\".

— Да, работка была не из легких, — сказал он. — Зато до чего же интересно наблюдать за дядей Юпа, когда он разыскивает всякое старье!

Юп утер лоб рукой. Они с Бобом и Питом уехали из Роки-Бича на грузовике дяди Титуса еще до полудня. В холмах над Голливудом начали сносить старый особняк, и дядя Титус решил забрать оттуда все, что сумеет. А теперь было уже почти четыре, и августовское солнце сжигало холмы. Город вдалеке словно плавал в жарком мареве.

– Во, встал…, – усмехнулся человек сверху. – Давай, рассказывай чего-нибудь, а то тут со скуки сдохнешь.

— Юп, — сказал Пит, — чего твой дядя там застрял?

— Без сомнения, он хочет удостовериться, что не пропустил ни одного сокровища, — ответил Юпитер.

Мертвец тупо уставился на него мутными, какими-то блеклыми и страшными глазами и тихо заскулил, глядя на своего мучителя.

Его приятели кивнули. «Склад Джонса», принадлежавший дяде и тете Юпитера, славился по всему Калифорнийскому побережью разнообразием того, что там можно было найти. Дядя Титус постоянно рыскал по Лос-Анджелесу в поисках старинных дверей, оригинальных каминных принадлежностей, кованых калиток, чугунных оград, всякой посуды и подержанной мебели. Порой он покупал вещи, продать которые оказывалось очень трудно. Тетя Матильда ворчала на него, но тут же распоряжалась, чтобы Ганс и Конрад, два брата-баварца, которые работали на складе, освободили место для последней диковинки. В конце концов даже для самой странной мебели или дубовых панелей находились покупатели, и уж тогда дядя Титус торжествовал!

– Чего вылупился? – спросил тот, положив руку на кобуру, висевшую на поясе. – А то гляди, надоешь ты мне как собеседник – и я тебя за кузеном твоим отправлю. И остальными.

\"За кузеном\" прозвучало как \"за кузэ-эном\".

И Юпитер улыбнулся, увидев, что из огромной псевдовикторианской виллы, примостившейся в верхнем конце Крествью-драйва, наконец вышел дядя Титус. Мистер Джонс перекинулся несколькими словами с десятником, под началом которого рабочие приступили к сносу виллы, чтобы очистить строительную площадку под новый многоквартирный дом. Они обменялись рукопожатием, и дядя Титус пошел по дорожке к грузовику.



— Ну ладно, ребятишки, — сказал он, — ничего толкового там не осталось. А вообще-то жаль. Теперь уж таких домов не строят. Чистое загляденье, пока он новым был. А теперь так и кишит термитами, да еще и сухая гниль. — Дядя Титус вздохнул, провел пальцами по большим черным усам и залез в кабину грузовичка. — Поехали! — скомандовал он.

* * *

В мгновение ока мальчики забрались в кузов и устроились поудобнее среди дверей красного дерева и рам с цветными стеклами. Грузовичок медленно покатил по крутому уклону в сторону Голливуда. Поглядывая по сторонам, Юп заметил, что почти все дома по сторонам улицы содержались в большом порядке. Это были очень большие старинные особняки. Одни напоминали английские загородные дома, другие — французские замки, но большинство в испанском колониальном стиле щеголяли оштукатуренными стенами и красными черепичными крышами.



— Погляди-ка! — Боб дернул Юпитера за плечо и указал на огромный «испанский» дом справа. Перед ним стоял автомобиль — очень редкий автомобиль. Черный «роллс-ройс» с золотой отделкой.

Как начинается все по-идиотски, так все и заканчивается. Пять лет по жарким и пыльным странам, фугасы у дорог, желтуха, крикливые и враждебные люди вокруг, но какие-то деньги на счету. Тогда платили хорошо, бизнес был на подъеме. \"Гринка\", \"грин кард\", \"зеленая карта\", свой автосервис в Юме, штат Аризона, в удачном месте, который разорился через год из-за начавшегося ремонта дорожной развязки – никто не мог подъехать к нему. Все, что за пять лет заработал, испарилось вместе с ним. Снова ехать в жаркие страны не получалось, рынок услуг \"частных военных подрядчиков\" стал тесным, в Ираке требовались лишь румыны с угандийцами за смешные деньги, в Афганистане то же самое, а все хлебные места на двадцать лет вперед были захвачены бывшими американскими военными. Русскому там места уже не было, все, \"тема закрылась\".

— Наш личный «ройс»! — воскликнул Юпитер. — Без сомнения, Уортингтон тоже где-то тут.

Некоторое время назад Юпитер стал победителем конкурса, устроенного фирмой «Автопрокат». Призом было право целый месяц кататься на старинном «ройсе». К машине прилагался Уортингтон, вышколенный английский шофер. И он много раз возил мальчиков, когда Три Сыщика занимались расследованием таинственных происшествий, разыскивали спрятанные сокровища и мешали исполнению разных зловещих планов. Когда призовой месяц кончился, благодарный клиент договорился с фирмой, чтобы «ройс» предоставляли в распоряжение мальчиков всякий раз, когда он им потребуется.

Хорошо, что не влез в долги к банкам, на это ума и денег хватило, иначе даже не представляю, как бы выкручивался. Но остался все равно ни с чем, со старым, но переделанным в почти что в новый \"Фордом Бронко\", одним из тех, что мы превращали в машины мечты для аризонской деревенщины, и который я просто не в силах был бы продать. И все же передо мной открылась прекрасная перспектива вскоре ночевать в нем, где-нибудь на стоянке за большим магазином. И без каких-либо перспектив ситуацию улучшить.

Дядя Титус притормозил, чтобы осторожно объехать сверкающий «ройс». И в ту же секунду дверь большого дома распахнулась. Из нее выскочил щуплый человечек в черном костюме и пустился бежать со всей быстротой, на какую были способны его тощие ноги.

Помогли все же старые связи. Сел на телефон, и откликнулся Джо Чапмен, с которым я проработал два года в Ираке, и который жил поблизости. Он уже встречался со мной с неохотой, это у американцев общее. На меня легла тень неудачника, я постепенно переходил в разряд лузеров, не выдержавших крысиных гонок жизни, и американцы боятся, что это заразное. У большинства из них благополучие призрачное, оно до тех пор, пока есть стабильная работа и медицинские счета не вышли за пределы медицинской страховки. Лузеры – это пример того, как жизнь может любого из них одним пинком выставить за дверь. Они не хотят этого видеть. Пока глаза закрыты – не так страшно.

— Стой, остановись, негодяй!

Но все же Джо помог. Позвонил кому-то, поговорил, порекомендовал, договорился обо всем, после чего быстро меня покинул, перестав отвечать на звонки. Зря, я просто хотел ему сказать спасибо.

Из дверей выбежал Уортингтон.

Работа нашлась далеко от Юмы, штат Аризона, аж в Калифорнии. Точнее даже не работа, а сначала учеба, надо было пройти сертификацию по специальности \"частный патрульный оператор\", а следом за ней уже получить сертификат телохранителя. А с сертификатом на руках мне уже обещали помочь с работой. Господи, благослови Америку за то, что здесь это можно сделать частному лицу, а не сотруднику ЧОП.

Дядя Титус нажал на тормоза. Пит выпрыгнул из грузовика и бросился вперед навстречу беглецу.

— Держи вора! — кричал Уортингтон. Пит прыгнул, пытаясь схватить беглеца. Но тот, хотя и щуплый, оказался очень ловким. Он ткнул кулаком, и Пита словно обожгло под правым глазом. Голова у него закружилась, ноги подогнулись, и он свалился на тротуар.

Я загрузил свое барахло в машину, после чего уселся за руль и оказался на шоссе, которое сулило привести меня к новой, более удачной жизни. Кондиционер в \"бронко\", едва я покинул Юму, приказал долго жить, испустив хладагент в атмосферу, поэтому пересечение пустыни Мохаве мне запомнилось надолго. Затем был дешевый мотель, неистребимый запах то ли грязных носков, то ли грязных трусов в номере, а потом я взялся судорожно искать жилье, без которого ни о каких сертификатах не могли идти и речи. Нужен был постоянный адрес.

Мимо прошлепали подошвы, и он услышал, как хлопнула автомобильная дверца.

Жить в гетто, где даже машину на улице без присмотра страшно оставить, не хотелось, поэтому я решил избегать Южного Лос-Анджелеса. И довольно быстро нашел крошечную студию в аппарт-отеле \"Уильям Пенн\", что в Мид-Уилшире, практически центре Лос-Анджелеса. Дом был старым, начала двадцатого века постройки, пятиэтажный, с большими пожарными лестницами на фасадной стене, но внутри его недавно капитально отремонтировали, разбив внутренне пространство на тесные клетушки-мебелирашки, которые раздавались в аренду. В моей, за которую пришлось выложить пятьсот два доллара плюс пять сотен страхового депозита, был крошечный стол, кухонный уголок из плиты и единственного шкафа, а также прижавшегося к нему рычащего холодильника, крошечной ванной в лучших традициях хрущевок, и встроенного в стену шкафа, в который все мое имущество легко уместилось, включая даже нелегальный теперь, за пределами Аризоны, карабин \"Ругер Мини-14\" и маленький \"Глок-26\", а также несколько коробок патронов. Ну и кровать была, куда же без нее. Главным достоинством места была охраняемая парковка прямо через дорогу, на которой всегда были свободные места, и на которой мой автомобиль смотрелся самой неотесанной деревенщиной в округе, что меня совершенно не парило, потому что я и себя почитал за таковую.

— Черт побери! — воскликнул Уортингтон. Пит открыл глаза и потряс головой, чтобы собраться с мыслями. Над ним наклонялся Уортингтон.

Несмотря на то, что это центр, район был обшарпанным и потреханым, населенным самой разноцветной публикой, хотя и просто белых хватало. Живописным его было тоже трудно назвать, так что гулять по нему не хотелось. Да и некогда было.

— Как вы, мастер Пит? — спросил шофер, называя его «мастер», как в Англии слуги обращались к своим юным хозяевам.

Как бы то ни было, у меня появился адрес, с адресом я сменил водительское удостоверение с аризонского на калифорнийское, а уже с ним смело направился в \"Академи Секьюрити Трейнинг\", которая, как выяснилось, принадлежала тому самому мужику, который распоряжался всем движением грузовых конвоев от Киркука до Багдада, и в которых мы с Джо катались.

— По-моему, ничего. Дайте дух перевести.

К ним подбежали Боб и Юп.

Сорок часов занятий принесли мне лицензию \"частного патрульного оператора\" и разрешения на открытое ношение оружия, а после того, как к этому добавился курс скорой помощи, курс обращения с перечным баллончиком, дубинкой и дополнительный курс стрельбы, я стал обладателем лицензии уже телохранителя, с разрешением на скрытное ношения пистолета сорок пятого калибра. В меньшем калибре смысла не было, потому что в \"апельсиновом штате\" под запретом магазины больше чем на десять патронов. Так что, \"если собираешься сделать в ком-то дыру – сделай ее большой\". И получив этот самый \"пермит\", я направился в магазин и долго прицениваясь, а потом так же долго торгуясь, купил себе \"Глок 21\" с позорными калифорнийскими магазинами. После чего позвонил по указанному мне номеру и сказал о том, что готов работать.

— Этот тип удрал, — сообщил Боб. — У него там машина стояла.



Уортингтон выпрямился во весь свой шестифутовый рост. Его длинное, обычно веселое лицо побагровело от гнева и перенапряжения.

* * *

— Как я мог упустить этого негодяя! — воскликнул он. А потом добавил, чуть повеселев: — Ну, во всяком случае мы его до смерти попугали.



Человек на террасе пентхауса отошел от бортика, но вскоре вернулся, неся в руках широкий массивный стакан, до верху набитый кубиками льда, среди которых плескалась рубиново-красная жидкость.

2. ДОМ ЗЕРКАЛ

– Твое здоровье, Лерой, – сказал человек, вновь перегибаясь через перила и немного отпив. – Даже не ожидал, что ты \"кампари\" любишь. У меня к нему тоже слабость. Не, я знаю, что нажираться им нельзя, похмелье так скрутит, что \"му\" сказать не сможешь, но вот… люблю. За это тебе, Лерой, мое большое человеческое спасибо. Там еще две бутылки осталось, так что мне пока хватит, спасибо.

— Уортингтон, он убежал? Я позвонила в полицию.

Мертвец на балконе стоял молча, глядя на человека наверху тупым и невероятно злобным взглядом, но того это трогало очень мало.

Юпитер заморгал. Пит ошеломленно провел ладонью по глазам, а Боб даже рот разинул, и все трое уставились на даму, которая появилась в дверях особняка, построенного в испанском стиле.

— Боюсь, что да, сударыня, — сказал Уортингтон.

– Лерой, а вот хочешь я угадаю, – продолжал человек, покачивая стаканом, так что кубики льда позвякивали. – Ты ведь белым хотел всегда быть, так? Ты ведь понимал, что такой как ты \"гангста\", блять, это все равно второй сорт, верно? Отсюда все твои черные понты, от зависти. Ты ведь поэтому меня и нанял, потому что сам себе доказывал, что ты круче, а белый мужик у тебя в прислуге будет шуршать, так? Ты не отнекивайся, я тебя насквозь вижу. А знаешь как расколол окончательно, а? Не знаешь?

Дама направилась по дорожке к ним, и Юп, вдруг обнаружив, что и у него рот разинут, поспешно его закрыл. Заставить Юпитера Джонса растеряться было не так-то просто. Но кто бы ни растерялся при виде дамы, одетой в парчовое платье с кринолином? Когда она подошла ближе. Юпитер разглядел, что ее белоснежные, уложенные в прихотливую прическу волосы на самом деле были пудреным париком.

Человек наверху с видимым удовольствием отпил из запотевшего стакана, затем снова перегнулся через перила.

— Миссис Дарнли, — сказал Уортингтон, — позвольте мне представить моих друзей. Трех Сыщиков.

– Лерой, а у тебя вся порнуха в твоем шкафчике с белыми девками. Ага, вот так, нашел я твои тайны детские, сам теперь смотрю. А что мне еще остается, а? Пока на тебя, урода, работал, на личную жизнь времени вообще не оставалось, так бы сам здесь с дамой сидел, куда веселей было бы. А так только ты один, собеседник, бля.

— Что? — На лице дамы появилось недоумение, но она тут же улыбнулась. — Ах да, три молодых детектива! Уортингтон мне про вас рассказывал. Погодите-ка. — Она кивнула Юпу. — Вы, я думаю. Юпитер Джонс.

Допив \"кампари\", человек выплеснул остатки и лед из стакана на мертвеца. Тот дернулся от неожиданности, замычал и потопал неуклюже в дальний угол балкона. А человек медленно, никуда не торопясь, явно наслаждаясь солнцем, пошел вдоль ограждения террасы. С высоты тридцатого этажа был хорошо виден широкий бульвар Уилшир чуть не на всю его длину. Стоящие у тротуаров машины, сбившаяся в неряшливую кучу пробка на перекрестке, и множество ходячих мертвецов, стоящих и лежащих в тени домов, или тупо бредущих куда-то по одним им ведомым делам. Живых не было. Нигде, ни на улице, ни в окнах домов. Мертвый город, убитый и теперь разлагающийся. Казалось, что запах мертвечины поднимается даже сюда, на такую высоту. А может и не казалось, а так и было.

— Да, — сказал Юп.



Уортингтон представил ей Боба и Пита.

— Мастер Пит пытался перехватить вора, — объяснил он.

* * *

— Вы не очень ушиблись? — спросила она.



— Да нет, — сказал Пит, медленно поднимаясь с асфальта.

Работу мне предложили на следующий день после звонка. Я заехал в контору и толстая девица на респшене просто передала мне конверт с адресом и телефоном, а также краткой припиской: \"Требуется водитель-телохранитель\". Никаких излишков вроде личной встречи с боссом и какого-то напутствия не было. Звони и все. Ну я и позвонил. А затем сел в машину и поехал куда сказали, а если конкретно, то в офис адвокатской компании \"Эрвин Коган и Джексон, советники права\", что расположился в Беверли Хиллз, на девятом этаже здания из белого камня и зеленого стекла на пересечении бульвара Уилшир и Кэнон драйв. Чрезвычайно деловитая девушка латиноамериканской внешности, с зачесанными в хвост блестящими волосами и в очках в квадратной черной оправе, приняла у меня пакет с документами и попросила подождать, показав на низкий и широкий кожаный диван у стены. Возле дивана стоял кулер для воды и я не отказал себе в удовольствии выпить стаканчик – жара на улице стояла уже совсем не весенняя даже для жаркой Калифорнии.

— Слава Богу. Грабители ведь бывают очень опасными.

Из грузовичка вылез дядя Титус.

Ждать пришлось минут тридцать, принять меня никто не торопился. Затем девушка в очках окликнула меня и направила в кабинет того самого Эрвина Когана, именем которого компания и называлась. Он оказался маленьким и плешивым человеком в дорогом костюме, сидящем в роскошном кабинете,и из этого кабинета блюдущего интересы своих клиентов, включая моего будущего нанимателя. Коган, успевший просмотреть мои бумаги, устроил мне настоящий допрос, но чего-то подобного я и ожидал, так что на вопросы отвечал честно, хоть и коротко. Он уделил мне не меньше получаса своего драгоценного времени, из чего я сделал вывод, что мой наниматель – один из тех, кто действительно позволяет Эрвину Когану занимать такой офис в таком месте и покупать такие костюмы.

— Миссис Дарнли. А это мистер Титус Джонс, — познакомил их Уортингтон. Она улыбнулась:

Попутно я, наконец, толком узнал, кто будет моим настоящим нанимателем – Лерой Ле Бон, владелец студии звукозаписи \"Саут Эл-Эй Рекордз\" и промоутер чуть ли не половины звезд стиля \"гангста-рэп\" – американского аналога самой подзаборной нашей блатоты. Я вспомнил, что в миру эго называли больше \"Пимп Лерой\". Не могу сказать, что это привело меня в восторг, хотя кличка \"сутенер\", или \"пимп\", у черных была даже почетной. Я и черных недолюбливал, особенно в этих краях, и рэп на дух не переносил, а уж дельцов от него, которых так любили показывать по телевизору за кричащий \"пимп-стайл\" и чуть не позолоченные машины, уж тем более. Но выбора мне никто особого не предоставил.

— Очень рада. Я столько слышала про ваш знаменитый склад! И собиралась заехать к вам. Может быть, у вас найдутся интересные зеркала?

— Зеркала? — повторил дядя Титус.

Разговор закончился очередной бумажкой с адресом здесь же, на бульваре Уилшир, и предложением прибыть по этому адресу или прямо сейчас, или завтра с утра пораньше. Я предпочел время не тянуть, а направился туда сразу, благо недалеко.

— Да, я их коллекционирую. Пойдемте, поглядите сами.

Она повернулась и величественно пошла по дорожке к дому, шурша широченной юбкой.

Мой \"бронко\" в очередной раз продемонстрировал свою аризонскую неотесанность блестящим и дорогим машинам на бульваре, притерся к тротуару возле парадного подъезда здания высотой этажей так в сорок – классического \"кондо\" для тех, у кого что-то бренчит в карманах.

— Она всегда так одевается? — спросил Пит.

Охранник, сидевший за стойкой на входе большой, светлый, кондиционированный мраморный холл, узнав, к кому я пришел, вежливо попросил подождать, и я снова очутился на очередном диване. Прошло минут двадцать, не меньше, а затем мне предложили подняться в пентхаус. Большой зеркальный лифт гостеприимно распахнул двери из полированного металла, что-то мелодично блымкнуло, и меня быстро, даже с небольшой перегрузкой, понесло вверх.

— Очень оригинальная дама, — ответил Уортингтон. — Я довольно часто езжу с ней, потому что заводить свой автомобиль она не хочет. Вам у нее будет очень интересно.

Пентхаус Пимпа Лероя впечатлял. Причем впечатлял сразу двумя путями – размерами/ценой и аляповатостью вкупе с вычурностью обстановки. Впрочем, он был под стать владельцу – невероятно жирному мордатому негру, бока которого с каждым шагом зыбко тряслись под попугайски-яркой одеждой, а дополняли всю эту красоту золотые цацки, которых на нем было нахероверчено как бус на елке. Но встретил меня не он, естественно, а, как потом выяснилось, его двоюродный брат Льюис – длинный, похожий на баскетболиста негр в черном как у гробовщика костюме, оранжевых очках в черной же оправе и с часами настолько усыпанными бриллиантами, что складывалось впечатление, что их просто намазали ножом, как икру на бутерброд.

Да, дом сразу произвел на мальчиков большое впечатление. Следом за Уортингтоном они с дядей Титусом вошли в вестибюль — темный и почему-то прохладный. Слева красивая лестница вела на второй этаж. А за ней длинный узкий коридор уходил в глубину дома. Справа виднелась богато украшенная дверь — обе ее створки были распахнуты, но комната за ней была погружена в темноту, и там нельзя было ничего рассмотреть. Их проводили в большую гостиную, в стенах которой словно скользили и двигались тени.

Тяжелые шторы не пропускали в комнату солнечный свет, и мальчики не сразу сообразили, что тени эти были их собственные отражения — в десятках, а может, и в сотнях зеркал. Они увидели отражения своих отражений, словно в гостиную вошли не Трое Сыщиков, а тридцать или триста.

Как я узнал позже, Льюис был у Лероя кем-то вроде первой шестерки. Людей с другим статусом вокруг себя Лерой не терпел и почти все время за ним таскалась свита каких-то непонятных негров, главной задачей которых было сопровождать Лероя, смотреть ему в рот, ржать над его шутками, возить ему баб и курить с ним траву, которая на них уходила, наверное, килограммами ежедневно. Они нигде не работали, ничего больше не делали, кроме как старались выглядеть \"гангста\" и, в общем, такими они и были, потому что все притащились за прорвавшимся наверх \"братом\" из гетто Южного Лос-Анджелеса.

— Прелесть, правда? — В зеркалах заскользило отражение миссис Дарнли. Она остановилась рядом с Юпом.

Лерой общался со мной редко, в основном тогда, когда был пьян и ему требовалось показать, что он здесь босс, а я ему шестерка. В основном все цэу исходили от Льюиса, который даже жил в основном в \"крибе\" Лероя и почти никогда не уезжал к себе домой, в лофт в даунтауне.

— У меня даже голова закружилась, — сказал Пит.

— Ну, так сядьте, — посоветовала миссис Дарнли и сама опустилась на небольшой стул возле камина. — Мои зеркала, — сказала она им, — почти все очень старинные. И у каждого есть своя история. Я коллекционирую их всю жизнь. Начала еще девочкой. Помните историю о том, как Алиса вошла в зеркало и нашла удивительный мир, где все было совсем наоборот? Маленькой я воображала, что и я бы смогла, только бы найти такое зеркало!

Жизнь моя с этого момента почти вся втиснулась в небольшое пространство между бульварами Санта-Моника и Сансет. С утра я приезжал к дому Лероя, оставлял свой \"бронко\" на стоянке, а сам спускался в подземный гараж и выгонял оттуда удлиненный шестидверный \"Хаммер-2\". Умеренно удлиненный, к моей радости, не похожий на тот \"стосорокадюймовый\", что стоял в гараже рядом. Тот использовался все больше по вечерам, когда Лерой выкатывался со всей свитой в клуб, и за рулем сидел уже другой человек, Дэйв Ковальски, а я уже сидел рядом и в основном занимался тем, что во время ожидания то ли машину охранял, то ли Дэйва, то ли самого себя. Лерой перемещался в основном между домом, студией, офисом, ресторанами, в которых он с кем-то встречался, и клубами, в которых он развлекался. За пределами указанного района не располагалось ничего. А свободного времени у меня практически не оставалось, за исключением воскресенья, когда сам Лерой отсыпался дома после бурной ночи и похмелялся. Пить он был горазд, настоящий алкаш, но по-настоящему пьяным выглядел редко, масса тела спасала, наверное.

В комнату вошел мальчик, примерно одного роста и возраста с Питом. Волосы у него были рыжие, а нос весь в веснушках. За ним шла девочка, почти такого же роста, но с более темными волосами. Она улыбнулась Уортингтону, который стоял у окна, чинно выпрямившись. Потом она посмотрела на дядю Титуса и на мальчиков.

Реальных врагов у Лероя не было, да и наличие толпы прихлебателей вокруг гарантировало ему безопасность, хотя при этом не гарантировало безопасности окружающим. За те полгода, что я проработал на Лероя, трижды его шестерки били каких-то случайных людей, преимущественно белых, а потом за шестерок вступался Эрвин Коган и все заканчивалось ничем. У меня даже время от времени возникало тихое желание отловить шестерок Лероя по одному и объяснить им политику партии с помощью баллончика \"мэйс\" и телескопической дубинки, но с работой я был не готов расстаться. Особенно, если учитывать тот факт, что работу телохранителя мне потом никогда не найти в этом штате, а может и в этой стране.

— Это мои внуки, — сказала миссис Дарнли. — Джин и Джефф Паркинсоны. Дети, это мистер Титус Джонс, владелец знаменитого склада всяких старинных вещей, его племянник Юпитер и их друзья Боб и Пит.

А к чему это я? К тому, что телохранитель ему нужен не был. Нанять меня, \"парня из Шилд-групп, который прошел Ирак и Афган\" было для него чем-то знаковым. Это давало ему возможность нахамить мне при шестерках, например, показывая тем самым свою крутость. Забавно, но я даже не оскорблялся на его выпады. Это было как на собаку оскорбиться, которая тебя обгавкала. Все, ради чего он вообще существовал – это было непрерывное доказывание себе и окружающим, что он реально крут. Что он гангста.

— Три Сыщика! — воскликнул Джефф.



— И как раз вовремя, — перебила девочка, — ведь у нас только что побывал грабитель. Правда, он ничего не украл.

* * *

— Ничего не пропало? — спросила миссис Дарнли.



— Как будто бы нет, — ответила Джин. Тут послышался приближающийся вой сирены.

– Лерой, но все же ты чуть-чуть гангста был, тут я тебе верю, – послышалось сверху. – Ты ведь не только и не столько зарабатывал на своих поющих дебилах, сколько денежку с крэка мыл для друзей с юга города, так? Эй, че молчишь?

— Полиция! — сказала миссис Дарнли. — Джин, проводи их сюда. И вы, Уортингтон, пожалуйста, сядьте. Вам, наверное, неудобно стоять там, изображая столб.

Мертвец забился в скудный клочок тени на нижнем балконе и тупо смотрел на своего мучителя. На этот раз тот был без \"кампари\", а просто с бутылочкой запотевшей минералки в руке. Пекло солнце, отражаясь ослепительными бликами от ограждения террасы. Был тихо, мертвецки тихо, только откуда-то издалека слышалось мерное тарахтение генератора. Благодаря ему у человека был и лед, и вода в запотевших бутылках.

— Слушаюсь, сударыня, — сказал Уортингтон и придвинул себе стул.

Джин вернулась в комнату с двумя молодыми патрульными полицейскими. Один из них, увидев сияющую парчой миссис Дарнли, уронил фуражку. Она не обратила на это никакого внимания и коротко рассказала им, что произошло.

– И жил ты, Лерой, хорошо, как сыр в масле катался… нет, вру, как сало в смальце, так тебе больше идет. Раньше сам крэком банчил, я уже наслышан, потом вот так решил сделать, финт ушами типа, да? С братвой своей договорился, что ты им денег намоешь, а они на тебя свой нал завернули. Кстати, ты не крысил, а? Нет? Нет наверное, иначе не одного меня нанял бы, а армию. А так ты что… набирал малолетних дебилов из своего гетто, которые на ворованных пультах диски крутили и рэп \"читали\", тискал им по альбому, сажа на такой контракт, на каком сутенеры своих шлюх держат… ну да, не зря же тебя Пимпом кликали, как раз за это, наверное… Ну и сосал с них кровь помаленьку, вон как раздулся.

— Я пила наверху чай, — сказала она. — Со мной был мой слуга Джон Чен. Ничего необычного мы не слышали. Взломщик, вероятно, думал, что дома никого нет. Однако, когда Уортингтон и мои внуки вернулись с ярмарки, они его вспугнули. Он был в библиотеке, но, как нам кажется, ничего не взял. Возможно, не успел.

Человек присел на ограждение, а мертвяк внизу заворочался и начал подниматься на ноги, несмотря на то, что уже давно убедился в безнадежности попыток напасть на своего мучителя. Он даже в квартиру с балкона не мог войти, не получалось выбить толстое стекло, а схватить, например, горшок с цветами, ума ему уже не хватало.

Уортингтон и мальчики описали человека, выбежавшего из дома: невысокий, очень худой, темноволосый и жилистый, не первой молодости, но сильный и быстрый. Юпитер описал машину, в которой уехал грабитель.

– Пимп, пимп…, – с усмешкой повторил человек слово. – Pimp my ride, pimp my life, – перешел он ненадолго на английский. – Ты свою жизнь точно отпимповал. Пышной сделал, яркой, праздник сплошной. Слушай, Лерой, меня вот что всегда интересовало… эти твои bitches, которых тебе кузэ-эн Льюис подгонял… ты с ними вообще что делал? Не, я понимаю, что надо делать, я бы сейчас тоже не отказался бы, будь с кем, но вот ты… у тебя хер-то вообще из-под брюха видно? Или ты потому всегда с двумя и оставался, что одна \"фартучек\" держала, а вторая трудилась? Или как, а? Чего ручонки тянешь, обиделся? Ха! Ну ладно, не буду, не буду.

— Ну, таких машин тысячи, — заметил один из полицейских. — Номер ты не запомнил?

Мертвец теперь стоял прямо под человеком и протягивал гниющие руки к нему в нелепой попытке дотянуться. Тот допил воду и завинтив крышку, бросил пластиковую бутылочку в лоб мертвецу. С негромким стуком бутылка отскочила от головы мертвого Лероя и покатилась по балкону. Мертвец на нее не обратил внимания.

— К сожалению, нет, — сказал Юпитер. — Машина и особенно номера были забрызганы грязью.

Полицейский что-то записал к себе в блокнот и вздохнул.

Человек пересек открытое солнцу широкое пространство террасы и через раздвинутую стеклянную стену вошел в огромную комнату, основное место в которой занимал диван размером со взлетно-посадочную полосу, а перед ним стоял телевизор габаритами с уличный билборд. Усевшись на диван, человек нашарил завалившийся под спинку пульт, после чего экран засветился и на нем задвигались два голых женских тела, а тишину нарушили не слишком натуральные, но страстные стоны. Человек злобно выматерился, рывком встал с дивана и направился к бару.

— Мы выяснили, как он забрался в дом, — сказала Джин Паркинсон. — Сбил замок на кухонной двери.



Полицейский кивнул,

* * *

— Старая история, — сказал он. — На кухонных дверях замки всегда ненадежные.



— У меня на кухонной двери стоит… то есть стоял очень хороший замок, — возразила миссис Дарнли. — Я слежу за такими вещами. Возможно, вы заметили, что все окна в доме защищены решетками. Дверей всего две — парадная и та, которая ведет из кухни в гараж. И на обеих стоят отличные замки. Он взломал дверь ломом. Джефф, проводи их на кухню и покажи.

Хоть работа на Пимпа Лероя и вдохновляла мало, но платил он хорошо. Реально хорошо, ровно столько, сколько запросил мой агент, нашедший эту работу. Жизнь понемногу наладилась и я даже было подумывал переехать в район получше, но потом решил, что нет смысла. Мне одному и так нормально, а тратить больше на жилье лучше тогда, когда для этого есть причина. Тем более, что соседство было отнюдь не самым плохим – в основном корейским. Поблизости от моего дома я даже две трети вывесок не мог прочитать, да и называлось все это Кориа-тауном, главным достоинством которого как раз и был низкая преступность. Корейцы еще в дни беспорядков девяносто второго года отучили черную братву хулиганить в этих краях, стреляя в них из дробовиков картечью с крыш магазинов, что очень сильно помогло сохранению собственности. Ближе к бульвару Уилшир начинались кварталы испанозяычных, но тоже тихие, это не восток города, где от одних латиноамериканских уличных банд не протолкнуться.

Полицейские ушли с Джеффом, но вскоре вернулись. Один нес лом, которым воспользовался грабитель.

— Может, в лаборатории найдут отпечатки пальцев, — предположил он.

Кроме того, Лерой часто уезжал вместо со всей своей кодлой, куда-нибудь на Ямайку или в другое место, отдохнуть неизвестно от чего, и в такие дни я просто был предоставлен самому себе, что компенсировало недостаток выходных. Такие дни я или на пляже проводил, или ездил пострелять, чтобы не терять навык. Заодно прикупил ремингтоновскую \"полицайку\" с хорошим прицелом и сошками \"харрис\", а потом и дробовик – самый обычный \"Моссберг 500\", для домашней самообороны, так сказать. Не, точно жизнь наладилась. Разве что с женщинами не везло. Пару раз начиналось нечто похожее на отношения, но все быстро заканчивалось. Ощущение было таким, что как-то слишком пусто все получается, только секс, и даже говорить не о чем. Для американцев это было нормально, я давно заметил, а мне как-то скучно было. Так проведешь ночь, другую, потом вроде и не против провести третью, но партнерша уже в тягость становится, смотришь на телефон и гадаешь: звонить или не звонить? Или ну ее к черту, а лучше просто на пляж сходить? И чаще выбираешь второе. Да и женщины здесь зачастую, словно от комплексов каких, ведут себя как мужики, словно соревнуются с тобой, кто из вас более достойный член общества. А я с членами общества не сплю, я сплю с женщинами.

— На нем были перчатки, — возразил Пит.

— А ты уверен?

И все же, как я сказал, жизнь приобрела какой-то ритм и стала подавать первые признаки стабильности. Будь я американцем, то уже бы свой кредитный рейтинг прикидывал, но я кредитов не беру принципиально. Я еще в России как-то с неудачным кредитом так в долгах запутался, что пришлось все распродать, что имел, и ехать черт знает куда за счастьем, и то хорошо, что устроиться удалось. Так что потеря сервиса меня хоть и расстроила так, что дальше некуда, однако до личного банкротства не довела, а в прошлом месяце с распродажи имущества даже какие-то деньги пришли. А при моих нынешних не то чтобы низких, а вообще никаких потребностях, я себя чуть не миллионером ощущал. На бензин есть, на патроны есть, на пиво в баре есть, на аренду студии есть, на одежду не с помойки тоже есть. Что еще нужно? Успех? Так я не американец, я русский, для меня вот такая жизнь – это самый успех и есть. Пока, по крайней мере, дальше… что дальше загадывать. Я вот так в прошлое смотрю и понимаю, что вроде я один, но на самом деле существовало человека четыре во мне, поочередно. Встреть я нынешний меня же десятилетней давности – до драки бы дошли, а то и чего похуже.

— Еще бы! Он же дал мне в глаз.

ЭТО началось не сразу, и как раз в тот момент, когда Лерой должен был вернуться из очередной поездки со всеми своими подпевалами. Какие-то странные слухи, непонятная болтовня по телевизору, причем все звучало так, что хотят сказать больше, да чего-то опасаются, вот и несут от этого дурь несусветную, частый звук сирен скорой и полиции, в общем, что-то не так было. Говорили и про Америку, и про Россию, даже еще больше чем про Америку, и все отказывались верить в то, что приближается что-то плохое. Это человек так устроен, что не любит он плохого, он хорошего хочет, к себе, любимому, комплиментарного, вот и не верит.

Полицейские ушли, обещав сообщить миссис Дарнли, если им удастся что-нибудь узнать про взломщика. Ушел и Уортингтон, чтобы вернуть «ройс» в гараж.

— Думаю, на этом все и кончится, — сказала миссис Дарнли. — Ну, во всяком случае, ничего плохого не случилось. Не хотите ли осмотреть дом? Здесь прежде жил Дрейкстар, фокусник. Он его и построил.

А я вот взял – да и поверил. В плохое поверил, в совсем хреновое, потому что так висеть тучей над головой может только очень большая беда, такая большая, что… что реагировать на нее надо. Решительно. Не бояться за то, что ты сейчас имеешь, потому что беда это все равно отберет, а просто заранее смириться с тем, что приближается Пиздец, и готовиться именно к нему. Потому что не бывает Пиздецов абсолютных, от любого есть вероятность отбиться, если готов. Поэтому я вышел из дома заранее, взяв с собой \"Глок-21\" не с одним запасным магазином, как обычно, а с двумя, и еще пару коробок \"Кор Бона\" с пустоголовыми пулями закинул в машину. А по пути на работу остановился у \"Старбакс\", взял большую чашку капуччино и уселся с ней у окна, глядя на свой реднековский \"бронко\".

— Дом Дрейкстара? — Юпитер, который всегда интересовался эстрадой и цирком, привскочил на стуле. — Так это дом Дрейкстара? Я читал про него.

Трактор трактором. Но сейчас этот трактор как олицетворение правильного взгляда на жизнь. Все остальные машины собьются в испуганные кучи, толкаясь полированными бортами, а этот как-то протолкается. И я как он, тоже протолкаюсь. Только вот куда?

Миссис Дарнли кивнула.

Глянув на часы, убедился, что у меня есть минимум час, и полез в сумку за предусмотрительно прихваченным нетбуком. Дождавшись загрузки, быстро ввел в строку поиска \"los angeles wholesale canned food online\". И, естественно, получил прорву ссылок на всякие dollar item. В этом городе черта Лысого найти можно, не то что интернет-торговлю консервами. Еще пять минут – и уже разобрался во всем окончательно, осталось только договориться о доставке. А вот это и есть самое главное. Как сделать так, чтобы и дело сделать, и мне за это ничего не было?

— Дрейкстар здесь и умер. И говорили, будто тут завелись привидения. Однако я не видела и не слышала ничего странного. Ну, если вас интересуют старинные вещи, так идемте!

Снова поиск, на этот раз \"los angeles warehouses for lease\". Ссылок тоже навалом. Арендовать я ничего не собираюсь, просто место надо найти где-то в промзоне, достаточно глухое. Можно ближе к порту, можно еще где…

Она прошла через гостиную и распахнула створки еще одной внушительной двери. Дядя Титус, Три Сыщика, Джин и Джефф вошли за ней в огромную столовую. Шторы тут были подняты, и предвечернее солнце озаряло стены, обитые тяжелым красным атласом. Над сервантом висело зеркало в раме из вызолоченных завитушек. Оно, видимо, было очень старым: в нескольких местах амальгама за стеклом отвалилась.

После двадцати минут перелистывания объявлений выбрал самое подходящее – склады в аренду на Западной 96 улице, рядом с международным аэропортом. Дорог оттуда полно, и большая часть ведет в черные и латиноамериканские районы, так что… мне это выгодно. Переключился на \"карты Гугл\", посмотрел план района – идеально для того, что задумал. Что еще нужно? Патронов побольше. Их у меня и так много, но все равно слишком много не будет никогда. И что дальше? Когда начинать, сейчас или подождать?

— Одно из самых больших моих сокровищ, — объяснила миссис Дарнли. — Зеркало из царского дворца в Санкт-Петербурге. Конечно, точно неизвестно, но, быть может, в него смотрелась Екатерина Великая. В этом и заключается прелесть зеркал. Они вмещали множество отражений. И очень легко вообразить, что зеркало хранит частицу каждого, кто в него смотрелся.

Решил все же подождать. Пока сидел у окна, несколько раз видел проносящиеся по Уилшир полицейские \"крюзеры\", сверкающие всеми огнями и завывающие сиренами. В общем, если я планирую небольшое преступление, то за мной гоняться будет некому. Мне так кажется, но кажется обоснованно, у полиции явно забот полон рот, так что не до мелких преступлений им, таких, какое намерен совершить я.

За столовой была посудная, а за ней кухня, где мальчики познакомились с Джоном Ченом, слугой миссис Дарнли. На вид ему можно было дать лет двадцать пять. Он был худощав, и, хотя его предки, несомненно, приехали в Америку откуда-то с Востока, в его речи чувствовался бостонский выговор. Он сказал, что позвонил столяру и слесарю, так что дверь приведут в порядок еще до темноты. — Отлично, — сказала миссис Дарнли и кивнула в сторону боковой двери. — Комната Джона, — сообщила она. — И он не разрешает мне повесить там ни единого зеркала.

В общем, решил я на тот момент ограничиться тем, что план действий у меня есть. И смотреть по сторонам как можно внимательней, потому что сообщения о \"психах\" по всему миру примерно одинаковые, а это значит… все верно, это значит, что эти психи скорее всего существуют на самом деле. И кусаются. Локтем коснулся рукоятки \"глока\" под рубашкой навыпуск и решил, что меня кусать не дам.

— Я и так постоянно любуюсь на себя, — сказал Джон с улыбкой.



— Ну, пойдемте посмотрим другие мои сокровища.

* * *

Миссис Дарнли вышла в длинный узкий коридор, начало которого ее гости видели из вестибюля.



— Когда здесь жил Дрейкстар, — объяснила она, — эта половина первого этажа была бальным залом. Я разгородила его и превратила… ну, скажем, в музейную анфиладу.

– Но вообще я тебе по-своему благодарен, – сказал человек мертвецу. – Все же большая разница между детишками из Беверли-Хиллз и пацанами из гетто, вроде тебя. Больше всего меня удивило то, что ты тоже почувствовал грядущий пиздец. Сразу почувствовал и сразу поверил. Я тебя таким тихим и не понтующимся и не видел никогда. Зашел тогда – а меня не в прихожей держат, а Льюис в гостиную пригласил, типа как человека. Глянул – а ты телевизор смотришь и губу кусаешь. И со мной просто поздоровался, не через губу, как обычно.

Они вошли в угловую комнату, стены которой были выкрашены под цвет сухой глины. Узкая кровать, кожаный сундук, деревянный стул и стол, сколоченный из обтесанных вручную досок, исчерпывали обстановку. Над столом висело простенькое зеркальце в кленовой рамке.

Мертвец на этот раз даже не слушал человека. Сидел себе на полу, тупо уставившись на бульвар внизу через прозрачное ограждение. Но его собеседника такое недостаток внимания занимал мало. На этот раз он был в рубашке, а на сгибе локтя у него улеглась винтовка с оптическим прицелом и серой пластиковой ложей.

— Это зеркало попало в Калифорнию в дни «золотой лихорадки». Его выписал из Новой Англии американец, который хотел жениться на дочери испанского дона. Это был подарок ей.

— Она вышла за него? — спросил Боб.

– Я еще подумал тогда, что если бы у тебя, барана, хватило ума позвать меня с собой, то все у тебя сложилось бы куда лучше. Не, я серьезно, куда лучше чем сейчас, когда ты вот там сидишь, а я тебе отсюда всякое нехорошее говорю. Я бы даже твоим bitches был бы рад сейчас, хотя, откровенно говоря, не сторонник такого вот… расово смешанного секса. А что делать? Не, тут я согласен, это я дурак. Все предусмотрел, а вот про это забыл. Когда самый жир начался внизу, надо было погеройствовать, спасти кого-то, а я прощелкал это дело.

— Да. И это обернулось трагедией. Он оказался игроком и спустил все их деньги. Здесь я восстановила ее комнату. В конце жизни у нее ничего не осталось. Абсолютно ничего.

Человек чуть присел, опер винтовку на ограждение, посмотрел вниз.

Затем они вошли в чинную гостиную, которую миссис Дарнли назвала «Комнатой Виктории».

– Да… кошмар, Лерой, а? – сказал он. – Одни мертвяки, прямо ад какой-то на земле. Надо отсюда выбираться скоро будет. Куда? Да черт его знает, если честно. Теперь, я думаю, проблем не будет место найти. Вон, в Аризону поеду, обратно в Юму. Пустыня, все при стволах – справятся. Это не Калифорния дурацкая, где даже бюджет от понтов питался, а общество держалось на адвокатах и шринках*. А выбираться теперь вполне можно, дорог здесь много, думаю, что пробки не везде.

— Так выглядела гостиная, в которой королева Виктория сидела со своей матерью, когда она была девочкой и еще не стала королевой.



Мебель сделана по рисункам, но зеркало над каминной полкой действительно принадлежало ей, а вернее — ее матери. Мне нравится думать о том, как Виктория смотрелась в это зеркало, когда была наивной девочкой и ей еще только предстояли долгие годы королевского величия. Я иногда сижу здесь. И заказала для этого особое платье. Нет, я не притворяюсь, будто я Виктория. Для девочки я слишком стара. Но иногда играю, будто я ее мать.

* Шринк (shrink) – сокращенное от headshrinker, мозгоправ, то есть психоаналитик.

Затем она проводила их в «Комнату Линкольна», как она сказала, — в небольшую с закрытыми ставнями темную, захламленную комнатушку.



— Вот в такой комнате доживала свой век Мэри Тодд Линкольн через много лет после смерти своего мужа, президента Линкольна, — измученная жизнью одинокая старуха. Это зеркало принадлежало ей.

* * *

Дядя Титус, который стоял рядом с Юпитером, неловко переступил с ноги на ногу.



— Грустная комната, — сказал он.

Лерой меня действительно здорово удивил. К \"чистой публике\" меня обычно никогда не приглашали, а тут сразу провели. И Пимп Лерой вполне дружелюбно поинтересовался моим мнением, чего ожидать следует. А я честно и ответил, сказал, что все, хана, конец света наступает, и всем придут кранты. Кто-то из его обезьян заржал по-дурацки, но когда босс повернул к нему черный блин своего потного лица – заткнулся так, словно кто-то звук выключил. Лерой это шуткой не считал. Он просто встал с дивана, подошел к бару, нажал какую-то кнопку – и о чудо, стена с бутылками поехала в строну, открывая еще стену, увешанную оружием от пола до потолка, как в оружейном магазине. Я хотел было впечатлиться поначалу, но не стал, приглядевшись внимательно. Ассортимент арсенала Пимпа Лероя был явно продиктован не знанием предмета, а играми на \"плейстейшен\". Я увидел и нелепый Mac-10, популярный по гангстерским фильмам, и Uzi, и пистолеты \"Beretta M9\", и много что еще, что-то полезное, а что-то так и вообще никуда.

— Очень грустная, — согласилась миссис Дарнли. — Но ведь многие знаменитые люди знамениты именно потому, что их постигло какое-то горе.

Шестерки радостно загомонили, подхватились с диванов и кресел, где они сидели, почесывая яйца под трениками, начали расхватывать оружие, целясь из него куда попало в стиле homie, так что я на всякий случай ретировался в соседнюю комнату, пока эйфория не пройдет. Лерой что-то шепнул Льюису, и тот вышел за мной следом.

Она затворила дверь скромной комнатки и сказала энергично, словно отгоняя печальные мысли:

— Моя «Комната Марии-Антуанетты» наверху. У меня есть зеркальце, которое принадлежало этой королеве, и еще несколько ее безделушек. Вот это мое платье я скопировала с ее портрета.

Как выяснилось, взгляды на то, что надо делать, у нас во многом совпадали. Просто Лерой планировал отправиться на свою яхту и там ждать чем все дело закончится, но меня туда явно не приглашали. Да я и не собирался, как раз в этом мой план от плана нанимателя отличался. А вот в остальном… в остальном наши планы совпадали идеально, как близнецы. Льюис отдал мне корпоративную карту, потребовав заказать продукты с доставкой к борту. То есть именно то, что я собирался сделать сам, причем используя тоже корпоративную карту, с которой оплачивался ремонт и обслуживание машины. Чтобы не чувствовать себя идиотом, я давно переписал себе ее данные, хоть ни разу ими и не воспользовался.

— Вот как? — негромко сказал Юпитер. — И ее комната тоже грустная?

В общем, я должен был добыть продукты, отправить их в порт, где их встретили бы шестерки Лероя, после чего заехать за самим Пимпом и везти его туда же. После чего мог быть свободен и решать свои проблемы самостоятельно. Из этого я заключил, что гетто не во всем делает людей умнее. Но говорить вслух про это не стал. Лишь сказал, что у меня сломалась машина и я возьму шестидверный \"хаммер\". Льюис сморщился, Лерой этого не любил, но как я и ожидал, возражать они не стали – не до того теперь, они уже торопятся. На это и рассчитывал.

— По-своему, пожалуй, — ответила миссис Дарнли. — Хотя она прелестна, и я люблю сидеть в ней. Но стараюсь не вспоминать, как она умерла — бедная глупенькая королева. А комнату я вам покажу. Она скопирована с покоя в Версальском дворце. Но сначала вам надо посмотреть последнее мое приобретение.

Дальше все пошло быстро. Мой \"бронко\" стоял на многоэтажной парковке по соседству, заправленный под крышку и готовый ко всем возможным зигзагам судьбы. Сначала я остановился прямо на улице, неподалеку от кафе с бесплатным беспроводным интернетом, и оттуда сделал заказ на целый фургон продуктов, оплатив картой, выданной Льюисом. Только адрес указал не Марина дель Рей, где стояла стофутовая яхта Пимпа Лероя, а склада возле аэропорта. Потом перезвонил в службу доставки и согласовал время, заодно предупредив, что машину встретят. Затем поехал в \"Кунц\", что на бульваре Санта-Моника, где купил генератор, закинув его в багажник и наплевав на сохранность салона. Туда же запросил два десятка мягких баков на сто, примерно, литров каждый, которые купил там же. Для топлива и для воды. Лимузин как транспортное средство для перевозки людей исчерпал себя.

— Такая жуть! — пробормотала Джин Паркинсон.

— Гарантируем, что вам станет не по себе, — добавил Джефф.

После этого \"хаммер\" встал на стоянку напротив моего дома, вызвав удивление сторожа – вечно сонного мексиканца по имени Хуанито, болтливого и к клиентам доброжелательного. И в силу своей болтливости он мне поведал, что на нашей Западной Восьмой была стрельба. И еще много раз проезжали \"скорые\". Где-то сильно кричали, а какой-то псих ломился на стоянку через сетчатые ворота, но Хуанито его не пустил и тот свалил неизвестно куда. Из всего этого я сделал вывод, что в оценке ситуации был прав.

— Да, — признала миссис Дарнли, — безобразности хоть отбавляй, но я им очень горжусь! — Шурша юбкой, она прошла до конца коридора и пересекла вестибюль. Дядя Титус и мальчики вошли следом за ней в темную комнату, на которую обратили внимание раньше. Едва миссис Дарнли подняла шторы, как они поняли, что находятся в библиотеке. Три стены состояли сплошь из книжных полок. Четвертая стена, ближайшая к улице, была обшита темными панелями. Между двух высоких окон висело зеркало, достигавшее почти до потолка.

Еще одну машину я добыл в переулке возле Саус-Юнион, просто высадив напоминающего преуспевающего адвоката или брокера молодого человека из золотистого купе БМВ, решив, что именно его мне жалко меньше всех. Забрал у него мобильный, дал пинка и погнал его, испуганного, дальше по улице, под удивленными взглядами немногочисленных прохожих. Затем автомобиль рыкнул двигателем и сорвался с места, оставив растерянных людей звонить по 911. Я тоже попытался это сделать с трофейного телефона, из чистого любопытства, и наткнулся на непробиваемый автоответчик. Удовлетворенно кивнул, найдя еще одно подтверждения своим мыслям, и выбросил чужой телефон в окно, на всякий случай. В зеркало я видел, как он закувыркался на асфальту, разваливаясь на части.

— У-ю-юй! — воскликнул Пит.

По неожиданно пустоватой Западной Седьмой выскочил на Харбор-фривэй, широченную двенадцатиполосную дорогу, рассекающую тело города пополам, с севера на юг. Там на ходу порылся в бардачке, вытащил регистрационные документы со страховкой, прочитал номер машины. Потом снова взялся за телефон. Позвонил в службу доставки, убедился, что про меня не забыли, и попросил передать водителю номера машины человека, который их встретит у склада и проводит в нужные ворота. Никакого удивления это не вызвало, как я и ожидал, какая-то женщина на том конце провода, довольно громко щелкая клавишами, забила данные в компьютер и пообещала, что всю будет сделано так, как мне и надо.

Стекло зеркала ничем особенным не отличалось — трое мальчиков и дядя Титус отражались в нем такими, какими были. Но вот рама! Металлическая, словно сплетенная из уродливых узловатых корней. Среди них там и сям проглядывали какие-то маленькие лица — но лица, лишь отдаленно похожие на человеческие. У некоторых изо лба торчали рога. У других вместо глаз были узенькие щелочки. Некоторые усмехались с жестоким злорадством. Увенчивала раму отталкивающе безобразная фигура. У этого неведомого существа были заостренные уши, и оно ласкало змею.

Пару раз меня обгоняли полицейские машины, ни одна из них не ехала спокойно, все неслись с \"люстрами\", завывая на все окрестности. До меня, естественно, никому дела не было. Я ехал в серединке, спокойно, поглядывая по сторонам, попутно заметив, что множество людей явно превышает скорость, да и езда какая-то нервная, лучше поглядывать, чтобы в тебя кто-нибудь не влетел.

— Что?.. — Боб запнулся. — А кого они изображают?

— Что-то вроде наших бесов, троллей, гоблинов, — ответила миссис Дарнли. — Зеркало это принадлежало магу, который жил в Мадриде лет двести назад. Его звали Чьяво, и он утверждал, будто в этом зеркале он видит духов земли, гоблинов, и они, по его приказанию, предсказывают будущее.

Пронеслась над головой пятнами чередующегося яркого света и чернильной тени развязка под бульваром Санта-Моника, затем фривэй сжался бетонными стенами как река, регулярно уходя в тоннели под пересекающими улицами, ворвался в черный Южный Лос-Анджелес, встретившись с бульваром Мартина Лютера Кинга, проносясь над бесконечными кварталами дешевых щитовых домов. Затем был другой фривэй, идущий уже с востока на запад, а потом промзона, забитая складами, мастерскими по ремонту грузовиков, какими-то оптовыми торговцами, пыльная, запутанная, то есть, что мне и требовалось.

— В сказках они живут в пещерах, под корнями деревьев и других таких же сырых, жутких местах, — заметил Джефф. — И водят дружбу с червями и змеями.

Ждать надо было примерно часа полтора, так что я упрятал краденную машину в узкий проезд между двумя складами, втиснув ее за припаркованный фургон, а сам просто отправился прогуляться вокруг, присмотреться к местности. Так, на всякий случай. И почти сразу познакомился с первым \"психом\".

— Фу! — пробормотала его сестра.

— Я очень горжусь этим зеркалом, — повторила миссис Дарнли. — У всех моих зеркал есть истории. Многие отражали и красоту, и великие трагедии, но зеркало Чьяво слывет поистине магическим зеркалом. Ну, конечно, если верить в подобные вещи.

Невысокий толстый мексиканец в грязных джинсах и заляпанной кровью белой майке вышел из закутка между двумя машинами и уставился на меня. Такое поведение даже обычного человека, не \"психа\", вызвало бы у меня подозрение, так что рука моя сдвинулась под куртку и легла на толстую пластиковую рукоятку \"глока\". Такого движения обычно хватало для любого злонамеренного человека. Обычно после этого подозрительная личность вспоминала, что у нее есть где-то незаконченные дела и быстро ретировалась, но мексиканец никакой реакции на оружие не проявил. Он неторопливо и вполне решительно направился ко мне. Я обратил внимание на то, что его левая рука сплошь измазана кровью и замотана клетчатой рубашкой, причем количество крови намекало на то, что рана серьезная. Но, похоже, она его совсем не беспокоила, потому что рубашка уже наполовину размоталась и один ее рукав тащился по земле. Я предложил ему остановиться и дальше не ходить, поименовав его с оттенком уважения \"омбре\", при этом вытащив \"глок\" из кобуры и направив на \"психа\". О том, что это один из тех, о ком говорили телевизор и радио в машине, я догадался сразу, нормальные люди так себя не ведут. Во всяком случае не наступают на направленный на тебя.45 с тупым выражением лица.

«Судя по ее лицу, — подумал Юпитер Джонс, — ей бы очень хотелось, чтобы оно и правда было магическим».

У них за спиной раздалась трель дверного звонка.

В общем, стрелять я не стал, убежал. У меня на это место другие планы, не надо здесь стрелять. Неуклюжий \"псих\", который куда больше напоминал свежий труп своей бледностью и мутными глазами, гнаться не смог, хоть и пытался. Я довел его до дальнего конца проезда, потом резко ускорился и больше мы не встречались. Но для себя решил, что таких лучше стрелять, очень уже неотвратимо он на меня пер.

— Наверное, сеньор Сантора, — сказала Джин и улыбнулась Трем Сыщикам. — Сеньор Сантора приехал из Испании. Он коллекционер, как бабушка… Ну, просто свихнулся на зеркалах и хочет обязательно купить всех этих противных гоблинчиков. Является каждый день в этот час.

Пока бродил закоулками, дважды слышал стрельбу. Один раз явно из дробовика стреляли, раза три подряд, затем, чуть позже и в другом месте, сразу из нескольких пистолетов, как-то суетно и заполошно. Я даже начал сомневаться в том, что фургон с продуктами приедет, но он приехал. Зазвонил телефон, человек в трубке сказал, что он доставил заказ. Я пообещал его встретить через минуту и побежал к БМВ, возле которого сейчас никаких \"психов\" не было.

Снова раздалась трель звонка.

Фургон оказался белым \"шевроле\" с кузовом-боксом нависающим над водительской кабиной. Я махнул рукой, предлагая следовать за мной и повел машину в проулок, который облюбовал только что, во время прогулки. Остановившись возле каких-то металлических, наглухо запертых ворот, я подошел к фургону, достал пистолет и вывел из кабины насмерть перепуганного черного лет сорока, показав ему ключи от БМВ и наказав вооружаться и сваливать из города как можно быстрее. Затем сел на его место, быстро сдал задом до выезда на улицу и бросил ключи на землю так, чтобы он видел. А сам уехал, петляя по переулкам. Никто меня не преследовал, никому я не был нужен.

Миссис Дарнли оглянулась через плечо на дверь в вестибюль, потом снова посмотрелась в зеркало.

Обратно я поехал совсем другой дорогой, мимо Марина дель Рей, подумав, что как раз неподалеку шестерки Пимпа Лероя ждут этот самый фургон. Потом набрал номер Льюиса и сказал, что доставка состоится с утра, фирма не справляется с заказами. Льюис выругался, о чем-то тихо переговорил с Лероем, потом сказал, чтобы я заехал за ними с утра, а потом уже я встречу фургон в порту. Я удовлетворенно кивнул и согласился.

— Каждый день, — повторила она. — Уже больше недели он приходит каждый день, и сегодня…



Она умолкла, не договорив.

* * *

— А сегодня, — негромко сказал Юпитер Джонс, — в этой самой комнате вспугнули взломщика.



— Ну, это зеркало не украдешь! — возразил Джефф. — Рама стальная и весит целую тонну. Его вешали три человека.

– Лерой, знаешь что вас обычно губит? – спросил появившийся у ограждения человек так, словно продолжал секунду назад прерванный разговор. – Предсказуемость. Нельзя быть предсказуемым, если ты хочешь кого-то кинуть или убить, или боишься быть кинутым или убитым, понимаешь? Хотя чего ты там теперь можешь понять…, – человек махнул рукой. – Ты и тогда не понимал, а уж сейчас…

Миссис Дарнли вздернула подбородок, и лицо ее стало суровым.

Человек присел на колено, положив винтовку с оптическим прицелом на ограждение террасы, прицелился куда-то вниз. Гулко ударил выстрел, неожиданно громкий и резкий в тишине мертвого города. Казалось, что звук от него улетел бесконечно далеко, к самым Голливудским холмам, отразился от них и вернулся обратно. Один из бесцельно гулявших по Уилшир мертвецов споткнулся и завалился лицом вниз. Человек удовлетворенно кивнул, словно снова убедившись в том, что не утратил меткости, и встал на ноги.

— Мистер Джонс, — сказала она Титусу, — я буду очень вам благодарна, если вы и мальчики останетесь и познакомитесь с сеньором Санторой. Уортингтон, я знаю, относится к Трем Сыщикам с большим уважением. И мне бы хотелось узнать, какого они будут о нем мнения.

Мертвец этажом ниже заозирался, затем быстрым и неуклюжим шагом подковылял к краю балкона, с которого до стрелка было ближе всего, протянул к нему руки в бесполезной попытке схватит.

Звонок опять затрезвонил.

Миссис Дарнли сказала Джин, не дожидаясь ответа дяди Титуса:

– Ты поосторожней, а то вывалишься, – доброжелательно сказал человек. – И мне тогда будет скучно. Если хочешь, я тебя даже не грохну перед тем как уеду, так и будешь гулять здесь по балкону пока не сгниешь заживо, или дом не обрушится от старости. Как тебе такое предложение? Или лучше упокоить? Ты сам скажи, мне до лампочки, как решишь – так и сделаем… Молчишь. И все-то ты молчишь, даже обидно. Потрындели бы, потерли за жизнь, обсудили бы, как ты, такой крутой гангста, оказался таким лохом… ну ладно.

— Пригласи сеньора Сантору войти.

Отставив винтовку к ограждению, человек взялся неторопливо отжиматься от поручней, не прерывая при этом разговора.

3. ПРОКЛЯТИЕ ЧЬЯВО

Джин вернулась в библиотеку с мужчиной, довольно плотного сложения, с волосами совершенно черными и широко расставленными глазами. На нем был светлый костюм из какой-то дорогой материи с шелковым отливом. Гладкое лицо, на котором ни время, ни заботы не оставили никаких следов, немного покраснело, словно от досады.

– Тебя, Лерой, жизнь с шестерками испортила, – сказал он, делая паузы в ритм дыханию. – Привык ты к тому, что как ты скажешь – так все и будет. Ну и я тебя разбаловал, не спорил и не оскорблялся вроде как. Только ведь я это специально, я с дураками не связываюсь, а ты все за чистую монету принимал. Ну как таким наивным можно быть? Даже когда я тебе сказал, что грузовик приедет в порт с утра – надо было про-ве-рять. Выяснить хотя бы в какой компании я его заказал, куда его направили… а ты чего? Думаешь, что типа ты распорядился – а все зашуршали? Так не бывает. И это и было твоей главной ошибкой.

— Сеньора Дарнли, с вашего разрешения… — начал он, но, увидев дядю Титуса и Трех Сыщиков, умолк, сдвинул брови и на мгновение крепко сжал губы. — Я надеялся найти вас… вас… — Он запнулся, словно мысленно подыскивал правильный перевод с испанского. — Я надеялся найти, что у вас не будет гостей, — кое-как закончил он.

Человек замер, к чему-то прислушиваясь. Затем спросил у мертвеца:

— Может быть, вы присядете? — сказала миссис Дарнли, опускаясь в кресло и холодно кивая сеньору Санторе. — Я как раз рассказывала моим друзьям о жемчужине моей коллекции — о зеркале гоблинов.

– Эй, жирный, ты ничего не слышал?

— Зеркало великого Чьяво, — сказал Сантора, придвинул себе стул и положил завернутый в белую бумагу пакет на столик рядом. — Чудесное зеркало!

Выпрямившись, он подхватил винтовку и закрутил головой с немного растерянным видом.

— О да, чудесное! — сказала миссис Дарнли. — Сеньор Сантора, я сама ради некоторых зеркал прилагала много усилий, но ваша настойчивость просто смешна.

– Пимп, мать твою, ты точно ничего не слышишь? Вроде баба где-то кричит… А, бля, толку с тебя, – махнул он рукой и медленно пошел вдоль ограждения, прислушиваясь оглядываясь по сторонам.

— В желании стать владельцем зеркала Чьяво ничего смешного нет, — возразил он. — Миссис Дарнли… сеньора… я желал бы поговорить с вами наедине.



— В этом нет никакой надобности, — ответила она. — Нам не о чем разговаривать.

* * *

— Нет, нам надо обсудить одну вещь. — Голос его стал пронзительным, и он выжидающе наклонился вперед. Но никто в комнате не пожелал выйти.



— Ах, так, — сказал он наконец, — значит, у нас будут слушатели. — Как желаете, сеньора, я сделал вам щедрое предложение. Сегодня я буду даже еще более щедрым: я даю вам за зеркало Чьяво десять тысяч долларов, а также вещь из моей собственной коллекции. — Он протянул ей пакет. — Ручное зеркальце, найденное на раскопках Помпеи.

Сторожа на стоянке не было. И машины его не было тоже – старенького фордовского вэна с синими бортами и белой крышей. Ну и правильно, тут спасаться пора, а не сидеть, стоянку охранять. Ворота я открыл сам, руками, а потом быстро разобрался в том, как закрывать их из сторожки. Впрочем, там всего одна кнопка и была.

Миссис Дарнли засмеялась:

Машин на площадке тоже было непривычно немного. Оглядевшись и убедившись, что забор вокруг цел и никакие \"психи\" пока на меня не нападают, я взялся за потрошение \"хаммера\", отвинчивая и выбрасывая из салона роскошные кожаные сиденья, бар из полированного дерева, стаканы, только бутылки из бара выбросить пожалел, переложил их в пластиковый пакет и решил прихватить с собой. После того, как от прежде великолепного салона остался голый остов, я взялся за перегрузку коробок из угнанного грузовика. \"Хаммер\", по счастью, объемом ему почти что не уступал теперь, а мне нужно было въехать на парковку \"кондо\" не вызвав ни у кого особых подозрений. Четыре отгороженных парковочных места для его машин были отгорожены от остального гаража опускающейся решеткой и могли просматриваться через камеру из пентхауса. Да и охрана в \"кондо\" бдительная.

— У меня столько денег, что я вряд ли их когда-нибудь истрачу, а зеркала из Помпеи не такая уж редкость. Но зеркало гоблинов — одно-единственное.

— Да, единственное, — согласился он. — Другого такого нет во всем мире. Сеньора, оно обязательно должно стать моим!

Возился до темноты. Никто на стоянку больше приезжал, а вот уехали двое, и я закрыл за ними ворота. Убедившись, что ничего нужного в грузовике не осталось, я вывел его на улицу и отогнал на пару кварталов, решив, что береженого все же бог бережет, не надо краденую машину держать рядом с той, которая предназначена для моего личного спасения.