Ещё важным было то, что у всех жертв оказались с собой деньги. Поэтому, по версии следствия, ограбление исключалось полностью. У того же купца Чухонцева в кошельке осталось не меньше ста двадцати рублей золотом. Какой грабитель не польстился бы, тем более что их особо и не прятал никто.

Я опять начал раскладывать фотографии перед собой — так, чтобы можно было видеть их все одновременно. Неожиданно я почувствовал волну холода у позвоночника, фотографии у меня перед глазами самочинно собрались в стопку, взлетели, перевернулись в воздухе, с треском влепились всей пачкой мне в физиономию, больно ударив по кончику носа. От удара стопка развалилась и рассыпалась по полу, а меня подхватило с лавки и спиной неслабо приложило о бревенчатую стену так, что круглые лесины, из которых она была сложена, загудели как барабаны, а у меня перехватило дыхание.

— Да сколько можно, демон тебя забери, пихать мне под нос эту мерзость с разбросанными кишками и оторванными головами! Я же ем! — закричала Маша, вскакивая со своего места.

Лари с любопытством посмотрела на неё. Я тоже, наконец придав себе вертикальное положение и поймав дыхание. Затем спросил:

— Что, Сила вернулась?

— Ой… кажется… — растерянно ответила Маша и вдруг расплылась в улыбке.

ГЛАВА 29,

в которой герои всего лишь осматривают место происшествия

Мы сняли себе две комнаты на втором этаже странноприимного дома Барышникова, который почему-то трогательно назывался «Берёзка». Берёзок тут никаких не было, за исключением маленького пенька в углу двора, который, вполне возможно, в прошлом такой берёзкой и являлся. Сейчас же двор был культурно расчерчен белыми, чуть кривоватыми полосами прямо по земле, обозначавшими места для парковки машин. Думаю, что после каждого дождя эти полосы следовало наносить заново, да и то лишь тогда, когда грязь засохнет, но всё равно выглядело это весьма солидно.

На одном из таких прямоугольников я поставил «копейку», после чего мы заняли две комнаты на втором этаже. Больше там номеров не было, а разбредаться по разным местам мне не хотелось. Такое нередко случается, что тварь, на которую собираешься охотиться, открывает охотничий сезон на тебя самого. И это не шутка, на самом деле. Одно дело, если монстр — дураковатый упырь, полуживотное, и совсем другое — какая-нибудь баоба-сит, существо разумное, хитрое и сообразительное. Такие твари сразу понимают, какая опасность исходит от профессионального охотника, и зачастую пытаются его со сцены удалить до того, как он сумеет раскрыть их инкогнито. А кроме него, подчас никто иной их отловить и не может — знания подобные мало у кого есть.

Как мы вечером будем распределяться по комнатам, я пока не думал, хоть уже заранее понимал, что трудностей не избежать. И главной трудностью для себя буду я сам, мучительно мечтающий разделить ложе с Лари и при этом осознающий, что делать этого нельзя ни в коем случае! Считайте это интуицией, если хотите.

Затем Лари осталась в комнате, заявив, что ей нужно привести в порядок ногти, а мы с Машей отправились осмотреть места преступления в сопровождении жандармского вахмистра. Раз уж нашей юной колдунье вернулся дар управления Силой, то грех было её не использовать. Сказать, что я обрадовался — это ничего не сказать. Ещё с утра со мной ехала напарница не слишком полезная, умеющая лишь неплохо управлять машиной и очень посредственно стрелять — я хорошо запомнил перестрелку с фальшивыми зуавами по пути в Тверь, — а сейчас это была самая настоящая колдунья. Пусть и не самая сильная, до того же Пантелея ей в жизни не дорасти, но и отнюдь не слабая: местных сельских колдунов она за пояс заткнёт играючи. Уж в этом я разбираюсь, можно верить.

А ещё это означает, что теперь мне не нужно будет её постоянно охранять. Напасть на сильную колдунью отнюдь не так просто для кого угодно — хоть для вампира, хоть для упыря, хоть для оборотня, хоть для всех разом. Любой из них без башки остаться может по одному щелчку её пальцев. Да и в отряде с колдуном хорошо — кто выставит «сторожки» вокруг лагеря, если в лесу ночуешь? Кто охранный круг силой наполнит? Колдунов в отряде только самые опытные и богатые охотники имеют, да зачастую колдунов слабеньких, недоучек всё больше. А мне пока счастье привалило — молодая да ранняя, сильная и способная. Мечта! И красивая к тому же. Кому как, а мне это нравится.

Вот с этой «мечтой» мы и стояли сейчас посреди небольшой комнатки, с одной кроватью у левой стены, ещё одной у правой и единственным окошком в торце, пытаясь уловить следы магии. Я её чую так, от природы, даже сам не знаю каким образом, ну а Маша умеет ловить следы заклинаний по всей науке, этому её учитель Валер обучал тщательно и долго.

Вахмистр стоял в дверях, стараясь даже не дышать. Узнав, что здесь не только я охотник, но ещё и Маша колдунья, он преисполнился уважения невероятного. И последней каплей для него оказалось сообщение дежурного унтера, что прекрасная дама в тюрбане в нашей компании вообще из рода легендарных воинов-тифлингов. Про развесёлых тифлингесс он не слышал… После такого доклада он, видать, заранее решил, что тварь, взявшая привычку охотиться на постояльцев, обречена.

— Магия здесь была, — сказал я, прислушиваясь к своим ощущениям и оглядываясь вокруг. — Не чувствуешь, какая?

Разумеется, комнату давно привели в порядок. Сменили кровать и даже впитавшуюся в доски пола кровь отскребли — рубанком, судя по всему. По-другому не получалось, наверное. Тут двоих убили, купца с приказчиком, крови натекло море. А сосна, из которой всё построено, кровь хорошо впитывает.

— Это странно, но… здесь никого не усыпляли и не зачаровывали, — сказала Маша, проведя рукой над полом, отчего с её кисти сыпались небольшие, серебристо переливающиеся снежинки.

А ведь такое только у очень сильных колдунов бывает, чтобы заклинание имело визуальную составляющую. Это показатель Силы. Проще всего объяснить неуклюжей фразой: «Заклинание такое сильное, что его даже видно». Так примерно. Надо же, какая девушка мне встретилась…

— А что здесь делали? — заинтересовался я.

— Не могу понять… след почти развеялся, — поморщилась от отката Маша. — Но всё равно ясно, что природа волшбы ничего общего с усыплением не имела. Заклинание вообще не было направлено на жертв, скорее на самого заклинателя. Всё замкнуто в кокон.

Действительно, едва заметные сверкающие снежинки собрались во что-то, напоминающее медленный и лёгкий снежный вихрь прямо посреди комнаты.

— Это заклинание? — показал я на светящийся столб.

— Оно самое, — кивнула колдунья. — То, что от него осталось, астральный след.

— Вот оно как…

Я прошёл к окну, посмотрел на раму. Кто-то повесил мощные ставни снаружи, которые можно было запереть изнутри. Крючок сменился на мощные задвижки, но следы от вырванных шурупов в деревянной раме остались. И след от двух когтей на ней.

Я приоткрыл окно, осмотрел следы. Осмотрел снаружи и изнутри. Два когтя, одинаковой длины. Подсунуты под раму, затем её тянули «на рычаг», когти тыльной своей стороной отпечатались на дереве второй створки. Это какой же они должны быть длины, интересно?

Даже у существ магических не может быть когтей длинней того, что необходимо им для их эффективного использования. А у полумагических, нечисти, нежити и прочего… Возьмём, например, того же упыря, раз мы о нём столько говорили. Обычный упырь ростом с высокого человека, сутул, узкоплеч, но на диво жилист. Длиннорук и коротконог. Пальцы у него на руках длинные и толстые, заканчиваются невтягивающимися когтями. А когти длиной у взрослого упыря примерно так в дюйм. Точнее, от двух до трёх сантиметров. Редко когда до четырёх, у очень крупных и старых особей. Этого достаточно для того, чтобы вспороть брюшину жертве, потому что упырьи когти по внутренней кромке заточены, на манер ножа. Этого достаточно для того, чтобы драться. И это достаточно коротко, чтобы не сломаться и не застрять.

Сделай ему когти в пять раз длиннее — и упырь обречён. Рано или поздно они где-то застрянут. Да и взять что-нибудь с земли лапищей с такими когтями он не сможет. Прицепите себе на пальцы что-нибудь сантиметров пятнадцать длиной и сами попробуйте. Помните китайских мандаринов с длиннющими кривыми ногтями? Это ведь не для красоты, это показатель того, что они ничего не делают руками. Невозможно.

К чему это я? А, вот к чему! Окно отдирали когтями сантиметров пятнадцати в длину. И при этом не слишком толстыми. А если они не толстые, то, чтобы не сломаться, они должны быть стальными. А существа со стальными когтями существуют где? Правильно, в сказках. Таких даже колдуны вывести пока не смогли. Не уживается плоть живая, магически изменённая, с холодным железом. Противно оно магии. Вывод? А вывод проще некуда — ломиком в форме двух когтей вскрывали раму. Или иным подобным инструментом. И держали его руками — обычными, человеческими. Поставили лесенку, взобрались и вскрыли. А затем залезли.

Итак, первый результат у нас налицо, хоть и нестыковок прорва. Например, почему не хватило сил на раму, зато хватило на то, чтобы разорвать тела на куски? Почему никто не зачаровывал спящих, но при этом они не проснулись на треск взламываемой рамы? Пьяные были? Хорошо, но купец Михайлов пьян не был. Нельзя же вообще рассчитывать на то, что жертва спьяну будет спать так крепко, что ничего не услышит. У некоторых людей спьяну вообще бессонница, всякое бывает. В общем, ещё думать и думать, но про ломик с когтями я готов поставить свой грузовик против того деревянного сортира, что во дворе стоит.

— Пошли за Лари, — сказал я Маше, после чего добавил уже громче, для вахмистра: — За стену съездить надо. Оттуда тварь приходит, поищем следы.

— Как? — не поняла меня Маша.

Я сделал ей страшные глаза — молчи, мол! — и ответил:

— Это всё же тварь из тех, что на дороге искали, а следы найдём. Не сомневайся. Есть у меня метода. Секретная. Втроём съездим. Господин вахмистр, вы нам свободный проезд туда и обратно без лишней волокиты организуете?

— Если упыря поймаете или убьёте, я вам пролёт организую, — заявил жандарм. — Из Твери самолёт пригоню для вас нарочно.

— Должны изловить, — сказал я. — Причём в самом скором будущем, если найдём, откуда тварь ходит.

ГЛАВА 30,

в которой герой доказывает, что он в должной степени владеет дедуктивным методом

Для того, чтобы спокойно поговорить, я отъехал со своими попутчицами на пять километров от Березняков — обратно, по дороге в сторону Твери. Опасался я в данном случае всего, вплоть до того, что подслушают нас в селе с помощью магии, хоть на самом деле в это и не верил. Зато твёрдо верил совсем в иное.

— В общем, — сказал я им, когда мы остановились на обочине дороги, — идёт банальный грабеж проезжих купцов. Кто-то из села выбирает проезжих с деньгами и потрошит их.

— Подожди… Деньги ведь у жертв на месте! Ты же читал в протоколе, — нахмурилась Маша.

— Читал, — кивнул я. — И ты читала. Но невнимательно, наверное. Сколько денег нашли у купца Чухонцева с приказчиком?

— Ну… так не помню. Сто с чем-то золотом, — прищурилась она. — Так?

— Сто двадцать два. И ещё на ассигнации рублей триста.

— Верно. Немало, в общем. А что не так?

— Немало, если рассматривать их как деньги карманные, — взялся я за объяснение. — Выпить на них можно, погулять и всё такое. А вот для купца, который целый грузовик товара привёз из Вираца, это много или мало? И пустым возвращается?

— Самое малое раз в десять больше должно быть, — сказала Лари. — За меньшее купец из ваших в Старое княжество и не поедет.

— Верно. Да и груз трёхтонки пересчитать… — подтвердил я. — Если бы он картошкой торговал, то всё равно больше заработал. Ну, насчёт картошки преувеличиваю, но в любом случае грузовик любого товара стоит дороже, чем сто двадцать рублей.

— Верно… — протянула Маша. — И у всех остальных деньги нашлись, но немного.

— Сообразила, — кивнул я удовлетворённо. — Кто-то упорно старался списать всё на нечисть, которая денег не взяла бы, как тот же упырь. Потому что все думают, что если грабитель напал, то он выгребет из кошелька всё до последнего грошика. У того же Чухонцева наверняка не меньше пары тысяч золотом было. Зря они с приказчиком в «Весёлой долине» так веселились? И купец за все безобразия платить порывался. Видать, куш они срубили, вот и радовались. И все остальные на обратном пути попались, расторговавшись.

— А девушка из трактира? — спросила Маша.

— Девушка что-то узнала, — ответила вместо меня Лари. — Узнала, а тот, про кого узнала, тоже понял всё. В смысле — понял, что она узнала. И её на пути домой подстерёг.

Маша подумала и кивнула:

— Хорошо. Согласна с вами на все сто. Но тогда объясните, что там с волшбой? Кто и зачем колдовал в номере? И как жертв на куски рвали? Тут сила нужна большая, и следы когтей с клыками остались совсем настоящие. Ты на фотографиях видел. — Она зябко передёрнула плечами, сморщилась. — Я тебе этих карточек по гроб жизни не прошу! Чуть не вырвало.

— Я в комнате не была, но идея некая у меня имеется… — протянула Лари задумчиво. — А следом портала волшба эта быть может?

Я повернулся к Маше, вопросительно посмотрев на неё, потому что сам собирался уточнить то же самое. Та подумала пару минут, глядя в небо, затем кивнула с уверенностью:

— Может. Волшба замкнута на саму себя, вполне может быть порталом. Думаете, что кто-то забирается в окно, затем вызывает какое-то чудовище?

— Именно. Талисман, к которому привязано чудовище, достать не так уж и сложно. Кто-то забирается в окно, открывает портал, вызывает монстра. Тот рвёт всех в клочья, кормится и уходит. А заклинатель собирает трофеи и тихо смывается, — высказал я своё видение происходящего.

— Очень, очень может быть, — согласилась Маша. — Почти не вижу противоречий. Кроме одного — как сделать так, чтобы сначала влезть в запертое окно и лишь потом вызывать чудовище. Почему никто не проснулся?

— Элементарно, Ватсон, — ответил я фразой великого сыщика, придав своему лицу достойное, на мой взгляд, выражение. — Откуда возвращались погибшие в свои комнаты?

— Из «Весёлой долины», — кивнула Маша.

— Причём все без исключения, — подтвердила Лари.

— И скорее всего, именно там они пробалтывались, что у них есть деньги, и именно там им что-то подсыпали, после чего они не слышали, как взламывают окно, — резюмировал я. — Но проверить тела на наличие ядов и одуряющих средств не догадались, потому что сразу списали убийства на нечисть.

— И кто это мог быть? — спросила Маша.

— Кто-то, кто постоянно там крутится, — ответила Лари.

— Верно, — согласился я. — Но мы забываем про кое-что ещё. Когда растерзали Чухонцева с приказчиком Водовозовым, во дворе был сторож. Который уснул мертвецким сном, когда произошло убийство.

— Кто-то всё же умеет зачаровывать? — подняла брови Лари.

— Нет, — отрицательно качнул я головой. — Кто-то предварительно подвалил к сторожу и чем-то его угостил. Незадолго до убийства. Кто-то настолько свой и хорошо знакомый, что он даже не подумал на него дурного. Это же деревня, все всех знают и всем доверяют.

Я сделал драматическую паузу, после чего обратился к демонессе:

— Лари. Хочу тебя попросить пообщаться со сторожем. Сельские чужаков не любят, мне он, скорее всего, ничего не скажет. Даже если приду к нему с вахмистром. Никто не выдаст односельчанина заезжему жандарму. Дурака включит и будет глазами хлопать.

— Ты хочешь, чтобы я выяснила…

— …кто и чем угощал сторожа перед убийством, — кивнул я. — И скорее всего, тот, кто его угощал, и есть убийца.

— И нам останется лишь придумать способ взять его с поличным, — добавила Маша, а затем визгнула и подскочила.

— Дорогая, ты просто гений, — прожурчала ей на ухо Лари, неожиданно схватившая её за ягодицу. — Ты возбуждаешь меня всё больше и больше.

Маша жутко покраснела и забежала ко мне за спину, укрывшись от своей мучительницы, которая откровенно этим всем наслаждалась.

ГЛАВА 31,

в которой герои вызывают огонь на себя

— Я не могу так больше, я каждый раз подпрыгиваю, когда она сзади подходит! — жаловалась мне Маша, когда мы сидели с ней вдвоём в трактире «Перекрёсток», решив в «Весёлую долину» не ходить — во избежание проблем.

Народу в трактире почти не было: у местных был рабочий день, а приезжие в город теперь опасались наносить визиты. Это мы были не в курсе происходящего, за своими хлопотами, а все, кто по этой дороге ездил, уже знали, что в Березняках ночевать не следует — могут выпотрошить.

Лари нас покинула, решив немедленно пообщаться со сторожем и выяснить, кто его и чем угощал перед тем, как тот уснул. Маша же посвятила всё свободное время тому, чтобы перечислить все жалобы на нашу демоническую спутницу, которые у неё накопились.

Я налил в кружку тёмного пива из большого запотевшего кувшина, стоящего передо мной на столе, стараясь производить как можно меньше пены. Поэтому ответил не сразу, а лишь тогда, когда завершил этот важный процесс и даже попробовал, не стало ли пиво хуже с прошлой кружки?

— Она ведь даже не скрывает, что просто издевается над тобой. Если бы ты не подскакивала так каждый раз, с таким визгом и писком, она бы давно прекратила, — попытался я урезонить нашу колдунью.

— Я знаю! Но я не могу не подскакивать! Каждый раз, когда она подходит, она или щипает меня, или хватает за зад, или говорит в ухо что-то неприличное! А я не лесбиянка, в конце концов!

Тут она снова покраснела, как будто что-то вспомнила. Но вслух ничего не сказала, а я и не спрашивал. Сказал же совсем другое, съехидничав, не удержавшись:

— Ну а чего ты от неё хочешь? Она всё же наполовину демон желания, вот и желает себе помаленьку.

— Если бы помаленьку! Она… я… да она… — Маша аж задохнулась от возмущения. — Я боюсь с ней наедине остаться!

— Ну, не думаю, что это так уж серьёзно… — пожал я плечами и отпил из кружки ещё. — Ты большая девочка, и нет необходимости напоминать тебе, что дразнят обычно того, кто реагирует. Ты что, в школе не училась, что ли?

— Училась. И всё это знаю. Но ничего не могу с собой поделать, — жалобно заявила она.

— Ладно, не можешь — и не надо. Ты мне лучше вот что скажи: ты уверена, что сможешь нейтрализовать то, что нам могут подсыпать?

— Могу. Но с одним условием: если буду точно знать, что в еде или в этом твоём пиве… — она постучала ногтем по глиняному кувшину, — есть наркотик или яд. Тогда я могу его обезвредить.

— А защитить человека на весь вечер не получится? У меня вот противоядие универсальное есть. Не пойдёт?

— Нет, — отрицательно покачала она головой. — Противоядие от любых, но обычных ядов, а подсыпать могут и что-то магическое. Или алхимическое, а алхимию колдовством не учуешь. А если я буду знать, что в пиво подмешана какая-то дрянь, то я смогу использовать заклинание разделения сущностей. Вообще-то оно используется при изготовлении эликсиров, и применять его к пиву несколько пошловато… но что поделаешь, для милого дружка и серёжку из ушка.

— И что получится? — уточнил я.

— Получится, что в кувшине останется именно пиво, в том виде, в каком оно получилось у пивовара. Если в нём плавала в тот момент муха и плавает сейчас — муха останется. А всё остальное, что появилось позже, исчезнет.

— И куда денется?

— Уйдёт в нижний план.

— Ничего себе!

Да, это тебе не через уголь в тряпочке пропустить, тут уже высокая магия задействована. Вишь ты, какая у меня партнёрша появилась, пиво в нижние планы сливает. То есть примеси из пива, хочу сказать. Пиво я даже туда не дам слить, ибо преступно!

— Я же сказала, что такими заклинаниями пиво не чистят. С его помощью управляют основами материи, — сказала Маша. — Получают составляющие эликсиров девственной чистоты. Если бы Валер узнал, что я это делаю… он бы меня выгнал из учениц через секунду. По его мнению, я на святое покушалась бы тем самым.

— А сработает?

— Если точно будем знать, что в кувшин что-то подмешано, то сработает наверняка.

— Это хорошо. Тогда покушайся. А то пропустим злодея. И будет кто-то ещё на фотографии наших голов любоваться.

— А как узнаем, что нам подмешали что-то?

— Есть одна идея… Надо Лари дождаться.

При слове «Лари» колдунья опять вздрогнула. Я сделал вид, что не заметил. В конце концов, она колдунья, а не обиженная школьница, пусть сама что-то придумает, как избежать сомнительных шуточек демонессы. А то меня из-за фотокарточек об стенку швырять — это нормально, а вот чтобы её за задницу не щипали — с этим уже проблемы. А не придумает — пусть и дальше мается. Я в их отношения влезать не намерен.

Дверь распахнулась, и в трактир впорхнула Лари, на этот раз вся в чёрном, зелёные глаза чуть не светятся. И похоже, от желания рассказать, что ей удалось вызнать. Подбежала к нам, села рядом с Машей. Та чуть отодвинулась, но промолчала. Лари тихо спросила её:

— Круг молчания делать умеешь?

Маша лишь кивнула, что-то прошептала беззвучно, повела руками, каким-то плавным, но хитрым пассом. Я почувствовал, как будто прохладный ветерок закружился вокруг нас, не думая опадать.

— Можем говорить. Хоть кричать, — с оттенком самодовольства сказала колдунья. — Даже петь можете.

— Ну и прекрасно, — потёрла ладони демонесса. — Рассказываю. Сегодня в постоялом дворе Петраковых дежурит тот же сторож, что и в ночь убийства. Зовут Михайлой, бывший солдат, репутации трезвой и доброй. Отчего все легко поверили, что был он усыплён магией.

— А на самом деле? — заинтересовался я.

— На самом деле всё проще некуда. Сторожей хозяева гостевых дворов наняли в складчину. И кормят не из домашней кухни, а, чтобы не возиться, берут им из трактиров.

— Попробую угадать, — вмешалась Маша. — Из «Весёлой долины» приносили ужин?

— Умничка! Дай поцелую! — заявила Лари и сделала вид, что собирается Машу обнять. Та резво отскочила по длинной лавке дальше.

— Тише, тише, красавицы… — успокоил я их. — А кто именно приносил?

— Приносила новая трактирная служанка, которую наняли после смерти той, другой.

— А служанке…

— …поручил хозяин. Лично на поднос всё составил и поручил отнести сторожу. Вот так.

С этими словами Лари хлопнула по столу затянутой в перчатку ладонью, как бы подводя итог своей речи. Затем она спросила:

— И что будем делать дальше?

Демонессе явно нравилась её роль сыщицы. По крайней мере, на моей памяти в последний раз у неё так сверкали глаза, когда она наблюдала за своим любовником, прячущимся в фонтане от свиньи-нежити. Авантюрная и хаотическая часть её натуры явно брала верх над всеми другими, кроме разве что желания пугать Машу. Но это простительно, на её месте я бы, наверное, тоже не удержался.

— Нам нужно придумать, как дать понять господину Ветлугину, владельцу «Весёлой долины», что мне кое-что известно и, скорее всего, не сегодня, так завтра злодей будет изловлен, — сказал я. — Можно даже слить ему немного настоящей информации, будто я уже раскусил, что дело здесь в грабеже, и ещё…

Тут я задумался. Чего можно сказать такого, чтобы он напал именно на меня, причём поспешно, но именно напал, а не сбежал из города? Тут главное не переборщить, меру соблюсти, так сказать. И как всё это сообщить ему?

— Сообщить не проблема, — заявила Лари. — Меня знают здесь уже как девушку ветреную и болтливую. Я проболтаюсь в лучшем виде, об этом даже не задумывайтесь. А потом тебе, Александр, надо будет посетить трактир, для того, чтобы любезный хозяин понял: лучше времени что-то нам подсыпать у него может и не быть. И попытался тебя травануть.

— Верно, — согласилась Маша. — Но всё же два вопроса остаются. Как сделать так, чтобы мы точно узнали, что яд именно в этом кувшине, и ни в каком ином? Я дважды заклятие разделения сущностей не вытяну, мне ведь его ещё и маскировать придётся. И второе — что же ему сказать?

— По пункту номер раз проблем нет, — сказал я. — Попросить какой-нибудь настойки графинчик. Она крепкая, второй можно и не заказывать. И он это поймёт, сыпанёт свою отраву в то, что заказали. А по поводу того, что сказать… Да очень просто. Девчонки-работницы у него аборигенки, вот и слить ему идею, что они под подозрением.

— Зачем? — не поняла Маша.

— А это будет попадание близко от него, но не в него, — объяснил я идею. — Он поймёт, что если мы начнём с ними разбираться, то на него вскорости выйдем.

— А если он их изведёт?

— Если он их изведеё, то тогда он будет единственным, кто попадёт под подозрение, — сказал я. — Лучше извести нас: тогда всё запутается окончательно, а до кучи можно будет все эти убийства на девчонок свалить. Подкинуть им что-нибудь — всё равно аборигенкам особой веры нет — и самому же на них указать. Дело нехитрое.

— И когда начнём? — явно загорелась идеей Лари.

— Ну, сейчас детали доработаем — и приступим. К чему в долгий ящик откладывать?

— Какие детали? — уточнила демонесса.

— Очень простые. Две комнаты, в одной кровать двуспальная. Нас трое. К кому должен полезть злоумышленник?

Лари долгим задумчивым взглядом посмотрела на Машу, отчего та снова, в который раз уже, занялась маковым цветом. Затем сказала, повернувшись ко мне:

— В постели будем мы с тобой. Оружие под одеялом. Маша в соседней комнате с максимумом магической защиты. Её задача — предупредить нас, что кто-то приближается. Сторожевой круг сделать сможешь?

Произнесено всё это было деловым и даже скорее профессиональным тоном. Таким, что Маша про свои смущения в момент забыла и лишь кивнула:

— Смогу. Прямо под стеной проведу.

И даже пальцем на столе показала, как ловко она проведёт сторожевую линию возле нашей гостиницы.

— Отлично. Лари, тогда прошу вас навестить «Весёлую долину» на предмет разглашения секретных сведений. А мы подойдём… — я глянул на часы, — через пятьдесят две минуты. Ровно в девять.

ГЛАВА 32,

в которой герой со спутницами доказывают, что не зря взялись за дело

— Тихо ты! У меня здесь ружьё заряженное и с предохранителя снятое! — прошипел я.

— Подумаешь! — тихо хихикала Лари, откровенно домогаясь меня под одеялом. — Так даже интересней. Возбуждает.

Было жарко, неудобно, одеяло скрывало от нескромных взоров не два обнажённых тела — тела были одеты и обуты, — а два ружья: «противовампирскую» двустволку и мой короткий помповик-пятизарядник «таран». Не считая всего остального, висевшего на нас, давившего на бока и страшно мешающего даже жить, не то что… гм… предаваться изнеженности нравов.

Ставни на нашем окне были открыты, рама заперта на крючок. Совсем уж беспечность изображать неразумно: будет подозрительно.

Лари сработала как надо. Когда мы с Машей зашли в трактир, изображая, что мы уже слегка в подпитии, вид у трактирщика Ветлугина был несколько бледный, озабоченный и суетливый. Едва мы уселись за стол, как он проявил заботу о том, чтобы мы были обеспечены напитками. Даже про закуски спросить забыл, что для него нехарактерно. Лари же исподтишка показала нам большой палец — видать, хорошо поговорили.

Когда нам подали большой графин клюквенной настойки, почитавшейся в этих краях напитком дамским и деликатным, Маша сумела даже виду не подать, что она над ним колдует напропалую. Чувствовал я это лишь собственной кожей, по обыкновению. Силу она приложила к этому графинчику из смеси водки с раздавленными ягодами такую, что можно было ягоды вырастить прямо на столе, а в водку превратить воду. Когда она закончила, на лбу у неё выступила испарина, руки слегка дрожали, и даже вечно безобразничающая Лари села так, чтобы прикрыть Машу от посторонних взглядов, пока та не придёт в себя.

В общем, от напитка мы не пострадали, разве что опьянели слегка. Однако изобразили, что пьяны изрядно, и через час, галдя, вышли из трактира и направились на постоялый двор. Там нас встретил в будке сторож Михайло, честно бдящий, затем отворил дверь хозяин постоялого двора, запустивший нас внутрь. Потом мы вскарабкались по узкой лестнице на второй этаж и распределились по комнатам. Маша отдельно, мы с Лари — отдельно.

Машу обязали закрыться всеми видами магической защиты, которую она могла придумать. Нам надо было начисто исключить возможность того, что нападут на неё. А так всё нормально — колдунья защитилась со всех сторон и спать легла, а охотник с распущенной рыжей девицей пошалили да и уснули, как получилось, не озаботившись безопасностью.

В общем, бдительность у нас была бы даже на высоте, если бы не развлекающаяся Лари. Ну и я сам себя несколько раз ловил на том, что руки у меня не на месте, не у гладкого холодного приклада ружья, а на тёплых и упругих округлостях демонессы. А ещё я впервые обратил внимание, что у неё глаза в темноте светятся. Как у кошки.

— Ты что, в темноте видишь? — удивился я.

— Завидуешь? — захихикала она, блеснув клыками, после чего я вынужден даже был дать ей по рукам: шалости шалостями, но от некоторых я способен даже остатки бдительности растерять. — Вижу не хуже кошки.

Я подготовился всерьёз. Что за тварь вызывает злоумышленный трактирщик, я не знал и вычислить не сумел, как ни копался в памяти. Поэтому зарядил всё, что есть, теми самыми патронами со смесью картечи зажигательной и серебряной, которых, к счастью, успел дополнительно снарядить десяток перед нашим отъездом. Хоть это и чистое разорение.

Из двустволки должен был палить я, из помповика — демонесса, которая, с её слов, ружьём владела безупречно. Хотя в этой тесной комнатке расстояний, превышающих вытянутую руку, и не было вовсе. Просторными помещениями ночующих здесь путников не баловали. Кровать, две тумбочки да дверь с окном. Ну и немного места, чтобы вокруг пройти.

Сторожевой круг Маша наладила сложный. Сначала мы хотели, чтобы она постучала нам в стенку, если обнаружится, что кто-то подошёл к окну снизу, но она поступила хитрее. В номере, прямо в воздухе соткался из ничего прозрачный колокольчик, который закачался и зазвонил тонким хрустальным звоном. По заверению нашей колдуньи, этот звон был слышен только нам и никому больше. Хотелось бы.

По двору ночью шлялись кошки, но Маша сказала, что среагирует круг только на кого-то примерно с человека размером. На человека она тоже могла его настроить, но кто знает, что именно придёт? Лучше уж на размер.

Затем с улицы послышалась возня, какой-то негромкий стук. Затем что-то мягко ударило в стену, однако совсем не сильно. Похоже, будто аккуратно установили лестницу. Лари честно закрыла глаза. Если они у неё светятся, то лучше их спрятать: очень уж заметно получается.

На фоне ночного неба в окне появился тёмный силуэт, непонятно даже чей — человеческий или нет. Затем послышался скрип, негромкий треск, с лёгким звоном отскочил крючок на окне, упав на пол. А ведь совсем негромко получилось — даже трезвый мог не проснуться.

Окно медленно распахнулось. Я следил за ним сквозь один полуприкрытый глаз — тот, что ближе к подушке. Пусть залезет. Если он не откроет портал и не вызовет ту тварь, что рвёт обывателей в клочья, мы ничего не докажем. Максимум попытку кражи приплетём. Я лишь крепче сжал под одеялом укороченную двустволку, направленную в сторону окна. Пока проблем нет, выстрелить я успею запросто. Важно поймать тот момент, когда злодей себя уже изобличит, но нас ещё не съедят при этом. Баланс интересов соблюсти, так сказать.

Тёмная фигура, накрытая плащом с капюшоном, влезла в окно. Тихо стукнули подошвы о пол. Но вообще не мешало бы научиться делать это потише — таким сопением и тяжким дыханием можно даже мертвецки пьяного разбудить. Но в том, что передо мной человек, сомнений нет. И у него есть какая-то магическая штука, он её перед грудью держит. И я её чую, как чую любую магию поблизости. Смотрит мне в лицо. Я не вижу, его лицо в тени капюшона, но взгляд ощущаю как прикосновение. Сейчас, сейчас что-то будет.

Моё напряжение передалось Лари, я чувствую, как её бедро, упирающееся в моё, напряглось, будто она уже прыгнуть собралась. Но лицо безмятежно спящее.

Сейчас он должен открыть портал и втащить в наш план ту тварь, что здесь всех порвала. Я даже чувствую волну магии — она действительно закручивается в холодный вихрь вокруг тёмной фигуры, закрытой капюшоном. Медленно так закручивается, но волна Силы нарастает. Не пойму только: а где будет портал? Так не бывает, чтобы заклинатель стоял боком к порталу, а он ведь прямо к нам лицом повернулся… А почему, собственно, портал?

Я увидел, как бледные кисти стоящего передо мной человека в тёмном начали неуловимо меняться, словно воск плавится возле печи. Незаметно на первый взгляд, плавно, но достаточно заметно для того, чтобы я перестал размышлять. Потребовалось совсем немного — приподнять стволы ружья под одеялом, навести в середину стоящего передо мной силуэта и нажать оба спуска. Пыль, дым, страшный грохот, клочки из ватного одеяла, выбитые фонтаном и заполнившие весь воздух, словно метель, запах палёной шерсти и гари. Ошалело, но быстро, как на пружинах, подскочившая Лари, целящаяся из ружья в никуда — мой залп выбросил фигуру в хламиде в окно, что было у неё за спиной.

Я отшвырнул в сторону одеяло, бросил двустволку на маленький стол у стены, выхватил револьвер. Подняв его перед собой, высунулся в окно, вскинув на уровень глаз.

Две светящиеся точки на целике встали в одну линию с такой же точкой на мушке, подчеркнули ворочающуюся на земле фигуру, то ли кашляющую, то ли лающую. Я потянул за спуск, из ствола «смита» вылетел длинный хвост синеватого пламени, ствол подпрыгнул. Тяжёлая пуля ударила в тварь под окном, опять сбила с ног, уронила лицом вниз. И в ту же секунду словно облако тьмы накрыло моего противника, свет померк. Я отскочил назад, в глубь комнаты. Если тьма рванула в стороны — не лезь, как бы нужно тебе ни было. За ней что угодно может крыться.

Меня отбросили в сторону, на подоконник вскочила гибкая фигура, оттолкнулась обеими ногами, исчезла внизу.

— Стой! Куда? — заорал я, испугавшись за демонессу.

— Это же морок! — крикнула Лари уже снизу.

Тьма вечная, какой же это морок? У меня от него амулет, я морока не вижу и не слышу. Но тьма действительно развеялась, и под окном уже никого не было. Зато через забор постоялого двора рывками перелезала тёмная фигура. Я успел вскинуть револьвер, выстрелить дважды. И как минимум ещё один раз попал, а мой противник, сбитый тяжёлой пулей, свалился за забор. Выстрелы эхом пронеслись над спящей деревней.

Я схватил ружьё со стола, переломил стволы. Вылетели две пустые гильзы, покатились по полу. Я вбил ещё два патрона в ствол, с большими зажигательными пулями, весом в пятьдесят граммов каждая, буквально нафаршированными самовозгорающимся белым фосфором. Сам набивал — мало никому не покажется. А серебро явно не подействовало, оно если действует, то немедленно. Не родственник оборотню, хоть и превращается. А насчёт зажигательных — непонятно. Всё время тьма какая-то клубится вокруг противника, не видно его толком. Такого тоже никогда не встречал и даже не слышал.

— Ну что ты там копаешься? — крикнула снизу Лари и не выдержала, бросилась следом за убегающей тварью.

Вот дура-то! Ну разве можно так, в темноту? Я в отчаянии огромным прыжком выскочил из окна, приземлился в телегу с наваленным сеном, чуть не переломав ноги и не навернувшись башкой вниз. Краем глаза увидел торчащие из сена острые вилы, испугался до потери голоса, представив, как я на них приземлился. Оттуда спрыгнул на землю, огляделся вновь. Ну можно так делать, а?

С треском распахнулись ставни соседнего с нашим окна. Оттуда выглянула Маша. Глаза у неё светились ровным белым светом. Это что же за заклятие она на себя наложила?

— Туда! — показала она рукой в сторону большого амбара, что расположился в соседнем дворе. — Оно туда уходит.

Я рванул в указанном направлении, но вовсе не сломя голову. Что бы Маша ни говорила, а прыгать через забор следом за чудовищем, когда ты его не видишь, больше похоже на самоубийство. Одна такая людоедствующая тварь, дрёмарь, только так и спасается, засады устраивая на преследователей. Но о дрёмарях я потом расскажу, не до того сейчас.

Лари уже лезла на забор, даже не глядя на ту сторону. Сумасшедшая, разве можно так? Я подбежал к ней, подпрыгнул, навалившись животом на верх забора, мельком огляделся — соседний двор пуст. Затем перекинул ноги, приземлился, кое-как устояв на ногах. Лари хотела было рвануть бегом к сараю, но я схватил её за воротник и совершенно неделикатно уронил назад — так, что она плюхнулась на попу. За что в ответ получил короткий рык не хуже тигриного. Черты красивого лица исказились, собравшись морщинами возле носа, верхняя губа задралась, обнажив белоснежные недлинные клыки, из-под человеческой личины явственно проглянул демон.

— Стоять! — заорал я на неё, больше с испугу. — С ума сошла? Меня прикрывай, пропадём ни за грош.

На лице, до сего момента просто злобном, хищном, появилось осмысленное выражение. Затем она кивнула, прыжком, непонятно как подлетев, встала на ноги, навела дробовик на тёмную стену сарая.

— Давай иди. Я прикрою.

Голос у неё опять вернулся к человеческим интонациям, но я только сейчас окончательно понял, с кем дело имею. Женщина-то она женщина, и очень красивая, но совсем, совсем не человеческая… Просто даже вовсе.

— В сарае! В сарае! — крикнула Маша.

Нас она не видела за забором, но куда делась тварь — чувствовала. Что же это всё же за существо такое?

— В общем, прикрывай, — буркнул я своей страшноватой спутнице и пошёл вперёд.

Она совершенно бесшумно пошла следом. Не только глаза как у кошки светятся, ещё и ходит так же бесшумно. Как это получается? Это у кошек подушки на лапах, а эта в сапоги обута. Мне бы так уметь.

Я чувствовал магию впереди и взгляд оттуда. Прямо за разваленной поленницей, у продольной стены, освещённой луной. Поднял ружьё, навёл в ту сторону, включил фонарь под стволом. Дрова с грохотом посыпались, что-то тёмное метнулось нам навстречу из-под стены сарая, из густой тени, взвизгнуло, как будто ножом провели по огромной сковородке. Не понять что, вокруг существа как будто сгусток тьмы, свет не пробивает — ни силуэта, ни движений не разглядеть. Но и мы не проспали рывок. Нападавшая тварь налетела на залп двух ружей. Вспышки разогнали тьму, на мгновение осветили чудовище, оскаленные зубы, бельма глаз.

Тварь сшибло с ног, закрутило-протащило по земле, но она вновь вскочила на ноги, потеряв опять прикрывающий её сгусток тьмы, вскочила уже на четыре конечности на этот раз — и метнулась обратно, уходя в чёрный проём распахнутых ворот огромного сарая. И исчезла там.

За мной с лязгом перезарядился помповик, я упал на колено, вновь сломал стволы, затолкал ещё два зажигательных патрона. А в воздухе повис заметный запах горелой плоти. Это не ружейный дым, это фосфор на тварь подействовал, хоть огня и не видно. Значит, ничего не меняем, так и палим зажигательными. Тьфу-тьфу-тьфу, серебро не понадобилось! Накладно-с!

— Я к вам! — послышался крик Маши.

— Лари, смотри за воротами, — скомандовал я, получив в ответ некое фырканье, в котором явственно читалось: «Раскомандовался тут!»

А сам я перебежал вбок, заняв позицию за какими-то пустыми бочками. С этого места мне была видна задняя стена сарая, теперь незамеченным от нас не убежишь.

И магия пропала. Я её уже не чувствую. Силы твари ограничены? Слишком сильно ранена, чтобы держать «покрывало»? И как тварь там себя в сарае чувствует теперь? Не может быть, чтобы она была невредима. Есть одно, и главное, правило, которое любой охотник знает лучше собственного имени: «Или серебро, или огонь». Любой нечисти вредит одна из этих субстанций. А не нечисти вредит и то, и другое, потому что наносит ещё и самые обычные раны. В случае с огнём — с тяжёлыми ожогами. Да и серебро… какая мне разница, стальным ножом меня ткнут или серебряным, если дыра в брюхе будет одинаковой?

Но то, что перед нами нечисть, ясно однозначно и без сомнения. Это не существо магического происхождения, иначе магическое поле вокруг него было бы постоянно. И это не чудовище, потому что тварь колдует. «Покрывало тьмы» — колдовство, вызываемое и поддерживаемое заклинанием. Чудовища же не колдуют.

В воротах двора показалась бегущая Маша с по-прежнему пугающе светящимися раскалённым серебром глазами. Да что они, с Лари вместе, сговорились, что ли, так светить здесь вперегонки? Но кроме магии она и «маузер» не забыла, за что хвалю. Полезная привычка.

Подбежала сначала к Лари, затем ко мне. Присела рядом на колено, спросила:

— Где оно?

— В сарае, — ответил я.

— Я его не чувствую больше, — удивилась Маша.

— Я тоже. Магия иссякла.

Глаза её быстро потухли. Я не удержался, спросил:

— Что это было?

— В смысле? — не поняла Маша.

— Ну… — я показал нечто неопределённое пальцами, — с твоими глазами.

— Заклинание видения магии. Любой. А что, красиво получилось?

— Пугающе.

Она лишь самодовольно улыбнулась. Дите малое, даром что колдунья, но ещё не наигралась в новые игрушки. Пугать ей нравится, понимаешь…

— Что делать собираешься? — спросила она.

— Пока не знаю. Пока хочу эту дрянь из сарая не выпускать. Как минимум до рассвета.

— А сейчас сколько времени? — удивилась она.

— Двадцать минут третьего, — ответил я, глянув на часы.

— И ты собираешься всё это время ждать?

В её голосе прозвучало настоящее изумление. Я её начал разочаровывать. По всем канонам приключенческого жанра охотник должен был броситься в сарай, вступить в рукопашную с монстром, вывести его оттуда на поводке, рыдающего от стыда и раскаяния. И тогда уже можно жениться. А я вроде как в сарай не рвался, разрушая свой благородный образ борца с нечистью в глазах девушки.

— Сколько же это ждать? — уже явно начала подстрекать меня к активности Маша.

— Часов до семи утра, насколько я понимаю, — притворно зевнул я, располагаясь поудобней. — Сейчас жандармы всё оцепят, и буду думать дальше. Может быть, разрешат весь сарай спалить, тогда вообще проблем нет.

Действительно: за забором уже вовсю суетились. Слышался топот людей и даже звуки моторов. Ещё через минуту во двор забежали староста с жандармским вахмистром. Один АТЛ-П встал прямо в дверях, направив свет фар и пулемёт на сарай — Лари им показала, где враг. Ещё несколько жандармов с фонарями и карабинами распределились по двору, совершенно перекрыв пути к отходу спрятавшейся твари.

— Ну что, господин Волков, обнаружили злодея? — спросил староста, подходя ко мне.

— Вроде того, — кивнул я. — Трактирщик ваш хулиганил, господин Ветлугин. В целях личной наживы.

— Это как? — удивился жандарм.

— Вот так, — сказала Лари, подходя сбоку. — Нашёл способ в бхута превращаться.

— Бхута? — поразился я. — Это бхут был? Я думал, что бхуты — это легенда. О них даже в книгах так пишут.

— В книгах много глупостей пишут, — пожала плечами демонесса. — А я его сразу распознала. Перевёртыш, но серебра не боится. И «покрывало тьмы» — только бхут его умеет так легко призывать.

— Погодите, погодите… — прервал её староста. — Что за бхуты?

— Чуть позже расскажем, — ответила Лари. — Пошли?

С этими словами она повернулась ко мне. Сказано было таким будничным тоном, что я даже не понял, куда она меня зовёт, и пошёл следом. И лишь у самых ворот остановился и в изумлении спросил шёпотом:

— Стой! Это куда мы? Жить надоело?

— Как куда? — не поняла меня Лари. — Привести злодея жандармам. Ты что, ещё не понял?

— Чего не понял?

— Почему он приказчика не разорвал до конца?

— Ой, блин… — Я треснул себя ладонью по лбу. — Ну конечно!

— Именно. Ему сил не хватило, амулет долго не действует, — прошептала она в ответ. — Пошли за ним, только тихо! Нам ещё награду получать, не надо давать понять, что дело уже прошлогоднего яблока не стоит.

— Ты права, — пробормотал я, перехватил ружьё чуть воинственней и направился в ворота вместе с Лари.

В сарае было почти пусто. В углу стояли бочки, от которых несло соляркой, на них сначала упал луч моего фонаря. В середине просторного помещения стоял на подставках и деревянных чурбачках полуразобранный грузовик со снятыми колёсами. А в дальнем углу сидел, прислонившись спиной к стенке, трактирщик Ветлугин. Досталось ему здорово, даже несмотря на ту форму, в которой он пребывал во время нападения. Руками он зажимал рану на животе, из которой сочилась кровь. В трёх местах брезентовая куртка была прожжена, за ней виднелась голая, почти обугленная кожа. Чёрная хламида с капюшоном валялась рядом, изорванная в клочья.

С оборотнями вообще так обычно получается. Если его ранить в одной форме, а потом он принимает другую, то зачастую раны пулевые превращаются не пойми во что, ожоги могут обернуться порезами и так далее. Вот и сейчас выглядело всё так, как будто он не получил несколько пуль с фосфором, а то ли его ножом ткнули, а потом факелом потыкали, то ли что другое с ним делали. А все пули, сдавленные и оплавленные, лежали возле него на утрамбованной земле — тело, превращаясь, вытолкнуло их из себя.

— Ну что, Петрович… — окликнул я его. — Доигрался хрен на скрипке?

Лари не сказала ничего, но у неё из опущенной руки упругими змеями бесшумно развернулись два стальных хвоста латига. Увидев тифлинговский кнут, трактирщик вздрогнул. Знал, наверное, что это за оружие. Или не знал, но и так всё было понятно. Глядя на латиг, понимаешь сразу, что этот кнут вовсе не для того, чтобы погонять быков в упряжке, — латигом этих быков можно убить путём перерубания пополам.

Черты демонессы исказились, совсем чуть-чуть, но стали вдруг хищными и злыми, как у оскалившегося леопарда.

— Куда дел амулет? — спросила она.

Голос тоже изменился. Стал ниже, в нём появилась какая-то дополнительная нота, как будто у демонессы в горле что-то клокотало. В свете фонарей её белые острые зубы отливали вообще голубым, в глубине глаз мрачно мерцали зелёные огоньки. Ой, какая с нами страшная дамочка… Мороз по коже. Даже и не дамочка, а жуть хищная. А мы и не знали, думали, что всё ей хаханьки, ходит — попой крутит, шуточки шутит, колдунью нашу попугивает. А знал бы раньше… И Васька-некромант с такой бы шутки шутить заопасался наверняка.

Ветлугин тоже проникся. Сразу же проникся, как увидел это изменившееся лицо. Вжался в стену, рванул дрожащей рукой с шеи какой-то кожаный мешочек с медной застёжкой вроде как у кошелька, подвешенный к шее, отбросил ей под ноги. Тот едва слышно звякнул, упав на землю. Лари присела грациозно, подняла талисман рукой, на которой явственно обозначились недлинные, но острые когти, хотя изящной её ладонь осталась по-прежнему. Откуда и взялось что?

— Видишь? — показала она мне свой трофей, при этом лицо её опять менялось на глазах, возвращаясь к привычной улыбчивой красоте. Она даже брови вновь приподняла шутливо-удивлённо, как сделала бы школьная учительница, вытащив у ученика из-под парты альбом с непристойными картинками, как бы говоря: «Ой, а что это я нашла?»

— Это что? — спросил я.

— Это бхут-архир. Амулет превращения в бхута. Не знаю, где он его взял, их единицы остались… В этом мире, во всяком случае. Ты где взял эту дрянь, а? — вдруг грозно спросила она страдающего трактирщика, взмахнув рукой. — Говори, а то на полоски разрублю. В лапшу.

У того прямо перед лицом, лениво развернувшись, свистнули концы латига, заставив зажмуриться и снова вжаться, насколько возможно, затылком в доски стены сарая. Кнут просвистел мимо, щёлкнул, после чего самопроизвольно скрутился в двойное кольцо в руке демонессы, как послушный домашний зверь.

— В карты выиграл. В Гуляйполе, — почти простонал тот в ужасе.

— Давно? — почти ласково спросила Лари.

— Два месяца как.

— А ты знаешь, что амулет этот в списке запрещённых к владению? — вкрадчиво спросил я его, при этом направив на него стволы ружья, давая возможность в них заглянуть. — Что покупка, продажа и владение оным приравнивается к покупке, продаже и владению наркотиками высшей степени воздействия, с магической составляющей? Знал ли ты это, болван, когда брал амулет в руки?

— Знал, — почти прорыдал Ветлугин. — У меня выбора не было.

После того, как Лари сказала мне, что это такое, я вспомнил скупую запись в «Реестре магических и волшебных предметов, воспрещённых как к приобретению, тако же к продаже и владению оными». На пять лет каторги бхут-архир сам по себе тянул, даже без сопутствующих убийств.

— Ах, выбора… — протянула Лари. — Ну, насчёт выбора уж ты жандармам расскажи. Они про это любят послушать. И судья послушает, он тоже истории любит.

С этими словами она схватила трактирщика за воротник и потащила по земле к выходу. Мне осталось лишь последовать за ней.

ГЛАВА 33,

в которой Лари рассказывает историю одного древнего народа

— Вы мне, любезные мои, всё же расскажите, что это за бхут-архир такой, — заявил староста, когда мы собрались на обед в трактире с загогулистым названием «Обеды как у мамы». — Злодей Ветлугин и сам не знает, поэтому и объяснить не умеет.

— А вообще как, сознаётся? — спросил я, придерживая руками свёрнутый в трубку вексель на триста золотых.

— Уже сознался, записывать за ним не успеваем. Он, как оказалось, до карточной игры слаб оказался. — Староста налил себе морсу, выпил и принялся рассказывать: — Каждые пару месяцев он уезжал якобы по делам. У нас, в общем, сильно никто и не задумывался, куда трактирщик ездит. Надо ему — и ездит, нет закона против этого. А ездил он в Гуляйполе и там играл. И всё, что с трактирной торговли имел, там и спускал успешно. До копейки.

— И что проиграл? — уточнила Лари.

— Да всё и проиграл, — усмехнулся собеседник. — С год назад даже трактир свой заложил, как оказалось, ссуду взял. Ссуду, однако, взял под такой процент, что только интерес по ней едва-едва осиливал платить. Влезал в долги дальше, надеялся отыграться. И с пару месяцев назад всё же выиграл. И выиграл не в игорном доме деньги, а в частном притоне. Выиграл вот этот самый бхут-архир — у какого-то полуэльфа.

— Тот ему сам объяснил, что амулет может? — спросила Лари.

— Сам. Иначе кто под него деньги поставил бы? В общем, с того момента появилась у Ветлугина идея на большую дорогу пойти. Но с этим вышла незадача — то ли у Ветлугина самого умения мало было, то ли амулет слаб, но хватало его действия минут на пять, не больше. Если на дороге, где люди по одному не ездят, грабежом заниматься…

— Можно не успеть — и в разгар драки в человека превратиться, — закончил я за него.

— Верно. А в обычном виде боец из него как из дерьма пуля. Поэтому стал он прислушиваться к разговорам в своём трактире, выбирать расторговавшихся купцов и подсыпать им снотворное. А потом через окно лезть. Двоих так порвал, ума же хватило забирать не все деньги.

— Отчего все и были уверены, что это нечисть. Так? — уточнил я.

— Верно, — опять кивнул староста. — Так и решили. Затем его служанка увидела, как он кому-то сыплет порошок в графин. Она девкой не великого ума была, скорей всего, даже и не поняла, в чём дело. Но Ветлугин решил перестраховаться. Купца рвать не стал, а девчонку домой отослал и по пути разорвал. Спасла она того купца, сама не ведая. Ну а дальше всё ясно. Купца с приказчиком порвал. Когда приказчика рвал — в человека превращаться начал, вот и не закончил. Верно вы подметили: времени ему не хватило.

Староста выпил ещё стакан морса, затем спросил у Лари:

— Теперь вы мне расскажите, что же это такое наш Ветлугин выиграл?

— Был в своё время на востоке такой кочевой народ — джур-урдэ, — взялась рассказывать тифлингесса. — У вас на западе называли их арлингами. Арлинги разводили лошадей, брали полон, грабили и торговали рабами. Поклонялись они не богам, не силам природы, а демону шестого плана, сеньору и владыке над демонами мести и злобы, Ава-Адону, который их племя и опекал лично.

— Куратор, типа? — уточнил я.

— Вроде того, — кивнула Лари. — Ему приносились жертвы — каждый пятый пленный, а если не было пленных, то первые три девственницы народа, достигшие совершеннолетия с праздника высоких трав.