Клэр сообщает то немногое, что может вспомнить.

Чего Лейк не увидела, так это записи, которая указывала бы на некую связь между двумя пациентками. Нужно взять карту Алексис и сравнить их, шаг за шагом. Но прежде она заглянула в начало карты, дабы выяснить возраст Мелани. Судя по дате ее рождения, во время первого оплодотворения ей был сорок один год. Лейк хотела положить карту на открытый ящик и тут увидела несколько букв, написанных карандашом рядом с именем Мелани на листке с общей информацией о ней. «Сг». «Это похоже на отметку в карте Кастнеров, только буквы другие», — подумала она и перевела глаза на имя мужа Мелани. «Сз». Этот код как-то связывает обе пары?

— Слишком уж просто. Они что, считают ее настолько безмозглой, что думают, она прямо на этой машине вернулась к себе в мотель?

Лейк посмотрела на часы и испытала шок — 18:28. Ей нужно снова просмотреть карту Алексис, но у нее нет на это времени. Неожиданно за закрытой дверью раздались приглушенные голоса. Лейк замерла. Но говорившие скоро ушли, и она положила карту на место. Лейк, приоткрыв дверь, выглянула в коридор — там никого не было — и быстро выскользнула из комнаты. Торопясь в конференц-зал, она чувствовала, что ее пиджак пропитался потом.

Он выпустил клуб дыма и задумчиво посмотрел на меня:

У Стеллы вызывал беспокойство ее муж, Кристиан. Она рассказывала, что они состоят в браке два года, и за это время он переменился. Никогда не говорил, где бывает, взял манеру уходить из дома в самое неожиданное время. Бывал уклончивым, отказывался отвечать на вопросы. И хотя всегда относился к Стелле по-собственнически, стал держаться с ней с холодностью, иногда граничащей с ненавистью.

Первым на презентацию пришел Стив, сразу после того как Лейк вернулась в комнату. Лейк ощутила облегчение — конечно же, она может рассчитывать на его поддержку.

— Они считают, она не знала о том, что Колхаун разглядел номер машины. Это вполне вероятно. Она не могла видеть, как он гнался за ней в темноте, а он не стрелял по ней, потому что споткнулся и выронил ружье. К тому же, если бы она оставила машину где-нибудь в другом месте, ей пришлось бы возвращаться пешком и кто-нибудь мог ее заметить.

Обычная история. Клэр проработала у Генри недолго, но ей уже кажется, что она слышала то же самое тысячу раз.

— Прошу прощения за вчерашний вечер, — тихо сказал он. — Возникли проблемы с одной пациенткой.

— Ее и так заметили. К тому же она ведь не входила в офис.

Детектив теперь быстро пишет в своем блокноте.

— Все кончилось хорошо?

— Там есть задняя дверь — ее не видно отсюда.

– Итак, вас попросили, ну… встретиться с мистером Воглером. Как прошла встреча?

— Да, к счастью. Хилари сказала, ты неважно себя чувствовала.

— Как скоро они нашли машину?

– Знаете, странно.

— О, у меня была сильная головная боль, но сейчас мне лучше.

— Меньше чем через полчаса. Как только Колхаун смог добраться до города и доложить о происшествии, к ней поехал шериф, чтобы известить ее, а заодно проверить, не убили ли и ее заодно. И первое, что он увидел, когда заехал к ней во двор, была эта самая машина, стоявшая напротив номера четырнадцать.

— Лейк, я…

– В каком смысле?

— Она спала, когда они постучали? Он должен был разобраться, притворяется она или нет.

В зал вошла Хосс, сопровождаемая Перкинсом, и Стив сел, не договорив фразу. Затем появился Шерман вместе с Брай. Наконец вплыл Левин. Он вежливо поздоровался с Лейк, но тут же отвел глаза.

– Я не вызвала у него интереса.

— Нет. Она была в ночной рубашке и халате, но вид у нее был незаспанный.

— О\'кей, давайте начинать, — сказал Левин, когда все расселись.

Фрэнк постукивает карандашом по зубам.

— Это проверенный факт или просто слухи?

Лейк сделала глубокий вздох и подвинула к себе компьютер.

– Такое часто случается?

— Так было записано в рапорте. Наш шериф не любит распространяться о своих делах. Редфилд и Магрудер тоже мало что рассказывали, но я понял, что это он им запретил.

— Последние несколько дней были очень трудными, — сказала она, — но вам необходимо действовать в соответствии с маркетинговыми планами. Вы прекрасно выполняете свою работу, и об этом должны узнать как можно больше женщин.

– Нет. Собственно, это произошло впервые. Обычно я… очень удачлива.

— Как она объяснила, что встала в такую рань?

Лейк понимала, что ее голос звучит напряженно. Она откашлялась.

– Нетрудно догадаться, – кивает он.

— Она сказала, что ей позвонили по телефону. Как раз перед самым приходом полиции.

Наступает неловкое молчание. Клэр смотрит вниз. Полицейский откашливается.

— Это будет первая из ряда презентаций, которые я сделаю, — продолжала она. — Сегодня хочу поделиться только основными идеями. Я включила в презентацию также некоторые концепции специалиста, которого пригласила постоянно заниматься пиаром клиники, а также предложения потрясающего веб-дизайнера — он сделает новый вариант вашего сайта. Они разработают более детальный план после того, как я расскажу им о ваших отзывах.

— Кто ей звонил?

– Расскажите, – говорит он, – что именно произошло между вами.

— Ошиблись номером. Скорее всего, перепутали мотель. Какая-то женщина, явно в подпитии, хотела поговорить с парнем, которого не было среди постояльцев.



Присутствующие смотрели на нее, но их лица были лишены всякого выражения. Лишь доктор Хосс поджала губы, будто считала вступительное слово Лейк совершенно лишним. Лейк, однако, ничуть не смутилась.

Я снова кивнул:

Бар был большим, тихим, располагался в зале старого ресторана. Клэр при ее доходах никогда не бывала в таких местах.

Сама презентация заняла у нее около тридцати минут. Слайды на большом экране смотрелись иначе, казались ей незнакомыми, словно она никогда не видела их прежде, но она спокойно зачитывала текст, а затем останавливалась на каждом пункте, как было задумано, и подкрепляла свои выкладки примерами. Обсуждая идеи о взаимосвязи с обществом, она упоминала схожие проекты, над которыми работала в прошлом. Наконец Лейк добралась до той части, где выступала за то, чтобы Левину предоставили большую, нежели сейчас, публичную роль. Она улыбнулась, описывая, как могут отреагировать на него СМИ, и заставила себя улыбнуться. В ответ он лишь сдержанно кивнул.

— Значит, ей пришлось перерыть все карточки, чтобы в этом убедиться?

Стелла сказала ей, что Воглер посещает его часто. Иногда он работал в публичной библиотеке, а бар находился на пути к его дому. Воглер неизменно сидел в одиночестве, прикладывался к единственному бокалу красного вина и читал книгу.

Наконец презентация завершилась. Руки у Лейк были липкими от пота, она засунула их в карманы пиджака и постаралась вытереть о ткань.

— Ну да.

Они условились – Стелла скажет мужу, что уедет из города на два-три дня, чтобы при желании завести интрижку у него была превосходная возможность. А сама снимет номер в отеле.

— Ну вот — раунд первый, — заключила она. — Конечно, это далеко не все.

В этот момент в бар вошел еще один клиент, и я вернулся в мотель. Джози была там и занималась уборкой. Я включил кондиционер и сел обдумать то, что мне удалось узнать, Одно было очевидно — у меня не все в порядке с головой. Меньше чем за сутки двое совершенно разных людей предупредили меня, что я должен покинуть город или у меня будут неприятности. Раз я все еще был здесь, то, вероятно, с головой у меня большие проблемы.

– В «Лексингтоне»?

Хотя слушатели следили за ней глазами по ходу презентации, большинство теперь смотрели в пол. Их блокноты, как она заметила, остались совершенно чистыми. Из маленького окошка, которое выходило на аллею между зданием клиники и соседним домом, послышался далекий, приглушенный гудок машины. Лейк чувствовала себя так, словно пребывала в другой реальности.

Два разных человека? Да. Скорее всего, их именно двое. Редфилд — человек непростой, раскусить его мне пока не удалось; возможно, он представляет собой серьезную опасность, но я никак не мог поверить в его продажность или в то, что именно обыкновенная продажность и лежит в основе всей этой истории.

– Да.

— Ну… — произнес после паузы Левин. — Вы заставили нас над многим задуматься.

Может быть, вынести справедливое суждение помешала ему озлобленность, но вполне вероятно и то, что он был искренне убежден в ее виновности и действительно считал ее убийцей. Поэтому он, скорее всего, даже не знал, кто был тот, второй человек, и тогда получается, что от меня хотят избавиться две противоположные стороны.

Фрэнк, записывая это, задумчиво кивает.

Лейк поразил его комментарий. Неужели это все, что он — или кто-то еще — хочет сказать? Она выровняла дыхание и вежливо улыбнулась:

Они в состоянии решиться на это — тут у меня не было никаких иллюзий. В его руках сосредоточена власть, за ним стоит весь аппарат шерифа, поэтому он мог сделать со мной такое, что мало не покажется. А что касается второго — он сказал, что история с кислотой — только начало. Эти слова кое-что говорили о нем. И звучало все это довольно зловеще.

Клэр заказала коктейль и села у стойки, неподалеку от столика, за которым сидел Кристиан Воглер. Через несколько секунд она заметила, что он поднял голову и взглянул на нее. Она, неторопливо потягивая коктейль, ждала.

— Есть какие-нибудь вопросы?

Я неизменно возвращался к убийству Лэнгстона.

— Пока нет. — Левин жестом показал на стопку бумаг перед ней. — Это печатная копия вашей презентации?

Мне все больше казалось, что кто-то намеренно старался подставить ее. Тот, кто разбудил ее в то утро, позвонив по телефону, мог действительно неверно набрать номер, но я в это не верил. Слишком много совпадений. Женщина, которая оставила машину Стрейдера возле мотеля, знала, что через полчаса в дверь постучит шериф, чтобы сообщить миссис Лэнгстон о смерти ее мужа, а кто же поверит в виновность человека, только что поднявшегося с постели с заспанными глазами? Нужно было, чтобы она полностью проснулась. Что и гарантировал спор с нетрезвым собеседником и поиски несуществующей фамилии в регистрационных карточках.

Взяв третью «Кровавую Мэри», Клэр поняла, что на сей раз ожидание результатов не принесет.

— Да, у меня есть несколько копий.

Итак, если считать, что все эти события связаны между собой, с чего я должен был начать? В выходке с кислотой зацепиться не за что. «Стрейдер», — подумал я. Все это началось с него. Зачем он приезжал? До сих пор так и не удалось выяснить, что он собой представлял. Поэтому я ничего не терял, начав именно с него. Кстати, он приехал из Майами. Отлично, здесь никаких осложнений не предвиделось…

— Почему бы нам не просмотреть их позже и не переварить то, что вы сделали? А потом мы поделимся с вами своими мыслями.

Наконец Воглер поднялся из-за столика и направился к стойке, нетерпеливо посматривая на Клэр. Но взял у бармена лишь монеты для телефона-автомата.

Раздался телефонный звонок. Я взял трубку и услышал тихий женский голос:

— Э… хорошо, — неуверенно сказала она. — Я раздам их вам.

– Долго он разговаривал по телефону?

— Мистер Чатхэм?

– Нет. С минуту, может, чуть дольше.

Следующие несколько минут показались почти невыносимыми. Сотрудники брали копии презентации и молча уходили, лишь Перкинс тихо пробормотал «спасибо». Стив избегал ее взгляда. Последним удалился Левин. Однако подняв голову, Лейк увидела, что он стоит в дверях. Все внутри у нее сжалось. «О чем он думает?» — в отчаянии гадала она.

— Да, — ответил я, — с кем я разговариваю?

– Хорошо. Продолжайте.

— Вам нужна какая-нибудь помощь? — спросил он. Слова прозвучали вежливо, но тон был холодным, металлическим.

— Вы не знаете меня, но я могу кое-что вам рассказать.

— Нет, спасибо, — ответила Лейк.

Пока Воглер был в телефонной кабине, Клэр подошла к его столику и взяла книгу, которую он читал. Это был томик стихов на французском языке.

— О чем?

— Ну тогда ладно. — И Левин вышел из зала.

Воглер возвратился, и Клэр виновато встрепенулась:

— Например, о кислоте. Если вы, конечно, согласитесь с тем, что это стоит сотню долларов…

Лейк отключила компьютер и беспорядочно затолкала вещи в сумку. Ей хотелось убежать из клиники, но она знала, что нужно сохранять спокойствие. Когда она проходила мимо стола регистратора, девушка посмотрела на нее тяжелым взглядом и ничего не сказала.

– Ой, простите. Это ваша книга?

Она сделала паузу, и тут я услышал в трубке звук, от которого у меня кровь застучала в висках. Это было жужжание вращающегося вентилятора, того самого, который был не правильно закреплен.

– Да, – отрывисто произнес он.

Лейк не позволяла себе думать о презентации, пока не вышла из клиники и не прошла полквартала по направлению к гаражу. Что-то определенно было не так. С ее точки зрения, презентация прошла вполне прилично — предложенную стратегию нельзя было назвать блестящей, но, как Лейк решила вчера вечером, она была более чем адекватной. И очень странно, что никто, в особенности Левин, не сделал ни единого замечания. Ее практически проигнорировали. Почему? Если Левин был как-то связан с убийством Китона и чувствовал, что ей известны какие-то обстоятельства преступления, то, возможно, он поначалу хотел иметь ее под рукой, чтобы быть в курсе событий. Но если Брай рассказала ему о том, как Лейк проникала в архив, он мог изменить свою точку зрения.

— Хорошо, — сказал я, пытаясь скрыть охватившее меня возбуждение, — такая цена меня устраивает. Где я могу с вами встретиться?

Весь его вид словно бы говорил: «Не беспокоить».

Движение было плотным, но без пробок, и через пятнадцать минут Лейк оказалась на ФДР-драйв и направилась на юг. Слева в наступающих сумерках кипела активностью Ист-Ривер. Катера, лодки с парусами и маленькие яхты, на которых можно поужинать; все они полны туристов. Начало вечера явно не задалось, но сейчас Лейк попыталась сосредоточиться на встрече с Мелани Тернбулл. Мелани, конечно, не хочет, чтобы ей как матери что-то угрожало, тем не менее она согласилась встретиться и поговорить. Может, подумала Лейк, у нее сегодня получится разобраться во всем. А потом она свяжется с Арчером.

— Нигде, — столь же мягко ответила она. — Так рисковать я не стала бы даже за тысячу. Когда я получу от вас деньги, то позвоню… — Она внезапно замолчала, ахнула, и я услышал щелчок — она повесила трубку.

Она взглянула на заглавие книги.

– «Les Fleurs du Mal». Это означает «Цветы зла», верно?

Я швырнул трубку на рычаг и в три прыжка выскочил за дверь. Вход в «Сильвер Кинг» был прямо у меня перед глазами. Никто не выходил оттуда. Я бросился через дорогу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Когда я ворвался в обеденный зал, за столом сидел одинокий дальнобойщик, к которому спешила из кухни официантка с подносом. Я заставил себя сбавить прыть и неторопливо прошел в бар.

Она пересекла Бруклинский мост и проехала несколько кварталов Дамбо. Этот район с выложенными булыжником улицами и складами — и небоскребами Манхэттена на горизонте — всегда казался Лейк странным коллажем стилей Нью-Йорка. С помощью автомобильного навигатора она определила местоположение ресторана, который выбрала Мелани для встречи. Припарковаться было трудно, и Лейк сделала это в трех кварталах севернее, на Уотер-стрит.

– Да.

Там никого не было, не считая Олли. На газете, расстеленной на стойке, он разбирал и приводил в порядок большой спиннинг. Я с глупым видом озирался по сторонам. Он вздохнул и поднял на меня, глаза.

Она вышла из машины и заперла ее. Здесь было прохладнее, наверное, из-за близости реки. Шагая по Уотер-стрит на юг, Лейк поплотнее запахнула пиджак. Справа у воды прогуливались люди. Она бросила взгляд на часы. До встречи с Мелани оставалось двадцать пять минут. Она свернула на запад и оказалась ближе к каналу. Здесь был небольшой парк, куда вела узкая тропинка. Она пошла по ней. Через несколько ярдов Лейк вышла на большое открытое пространство. Слева вдоль Ист-Ривер тянулся небольшой галечный пляж и на камни тихо накатывала вода. С этого места канал больше походил на озеро, чем на реку. Справа были ступеньки из булыжника, на которых сидели десятки людей, наслаждавшихся видом в свете уличных фонарей. Лейк посмотрела на сияющий Манхэттен. На какое-то мгновение ей хотелось забрать детей из лагеря и уехать отсюда навсегда.

Воглер протянул руку за книгой, и Клэр всего на мгновение взглянула ему в глаза. Они были поразительными – зелеными, как крыжовник, с черной каемкой, словно радужную оболочку обвели углем. Она заставила себя опустить взгляд на книгу.

— Все проржавело, — сообщил он.

– «J\'ai plus de souvenirs que si j\'avais mille ans», – прочла она вслух.

— Куда она подевалась? — спросил я.

Она пошла назад и снова свернула на Уотер-стрит, а потом дошла до Франт-стрит. Ресторан походил на таверну — там были деревянные столы и мерцающие светильники над окнами. Она заняла столик — такой, чтобы видеть дверь, — и заказала бокал вина.

Он удивленно захлопал глазами.

— Кто?

Лейк опять прокрутила в голове свою презентацию. «Как странно выглядели блокноты и карандаши, — подумала она. — Никто не сделал ни единой заметки». Она допила вино. «Не слишком умно будет пить еще», — понимала она, но иначе она совершенно зациклится на мыслях о клинике. Лейк помахала официанту и заказала второй бокал бордо.

— Женщина, которая только что звонила из кабинки?

– У вас хорошее произношение.

На этот раз она пила медленно, стараясь успокоиться. Потом подняла глаза и осмотрела ресторан. Когда она вошла, то обратила внимание на столик, где сидели пять оживленных женщин, которые явно что-то праздновали, но к этому времени они расплатились и ушли. Она посмотрела на часы. Было половина десятого…

— Отсюда? — Он уставился на меня и нахмурил брови. — Никакой женщины здесь не было. После вас вообще никто не заходил.

– Я учила в школе французский. Но это сложно… пирамида, склеп… нет…

Лейк настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как время встречи прошло. Теперь она поняла: Мелани Тернбулл не придет.

– На другой стороне листа есть перевод. Если вам действительно интересно.

Клэр перевернула страницу.

– Да, есть.

Глава 21

И стала размеренно читать хорошо поставленным голосом, выделяя паузы:

«О Боже, — подумала она, — скажи, что это не так». Поговорив с хостесс и убедившись, что не пропустила высокую блондинку, пришедшую в одиночку, Лейк достала из сумочки блэкберри и набрала номер, с которого звонила Мелани. Голосовая почта. Она оставила сообщение, сказав, что понимает: Мелани могла задержаться — и она продолжит ждать — пусть она придет в ресторан, когда освободится.



Столько помню я, словно мне тысяча лет.
Даже старый комод, где чего только нет –
Векселя и любовные письма, портреты,
Чей-то локон, шкатулка, счета и билеты, –
Стольких тайн, сколько мозг мой вовек не скрывал.
Старый мозг, пирамида, бетонный подвал,
Где покойников больше, чем в братской могиле.


Я затерянный склеп, где во мраке и гнили
Черви гложут моих мертвецов дорогих,
Копошась, точно совесть в потемках глухих.
Я пустой будуар, где у пышной постели
Вянут розы…



Умолкнув, Клэр взглянула на Воглера. Тот пристально смотрел на нее.

Лейк запустила руки в волосы. Она так много ждала от этой встречи и верила, что близка к выходу из сложной ситуации, в которой очутилась. Но она должна была предусмотреть вариант, что Мелани может не явиться. Лейк решила подождать еще минут двадцать, на случай если Мелани получит ее сообщение и передумает. Но в глубине души она понимала: это бесполезно.

Глава 6

– Продолжайте, пожалуйста.

— Хотите посмотреть меню?

Она пожала плечами и стала читать дальше:

Если он лгал, значит, передо мной был один из величайших актеров нашего времени. Но должно же существовать какое-то объяснение. Он продолжал смотреть на меня, как будто я окончательно спятил, потому что я закружил по залу, заглядывая во все углы — от двери до закоулка возле музыкального автомата. Туалеты находились в другом крыле короткого коридора, заканчивавшегося тупиком. Там никого не было, и выйти их них незаметно было тоже невозможно.

Официантка была симпатичной девушкой с австралийским акцентом. Лейк выпила почти два бокала вина и ничего не съела. У нее не только урчало в животе, но в голове шумело. И все же есть ей не хотелось. Она грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Дальше начиналась кухня, я рысью выбежал из коридора и застыл перед телефонной будкой. Как же я сразу не догадался — я взял трубку и поднес ее к уху.



…пылятся и блекнут пастели,
Праздный ждет кринолин, и молчанье одно
Слышит запах флакона, пустого давно.


Что длиннее тягучего дня, когда скука
В хлопьях снега, ложащихся мерно, без звука, –
Пресыщенья тупого отравленный плод,
Как бессмертье, теряя пределы, растет.
Дух живой, так во что ж обратился ты ныне?
Ты скала среди проклятой Богом пустыни, –
Окаянной Сахары, в глухой немоте
Старый сфинкс, непонятный людской суете,
Не попавший на карту и песней щемящей
Провожающий день, навсегда уходящий.[5]



Она ждала и просчитывала свои следующие шаги. Конечно, Арчер заинтересуется, узнав, что Мелани попросила о встрече. Это должно быть важно. И его заинтригуют странные буквы, которые Лейк увидела в картах Тернбулл и Кастнер. Может, Арчер сообщит в полицию о происходящих в клинике подозрительных манипуляциях и принудит рассмотреть дело более пристально. Но что они имели? Только слова истеричной женщины. Это мало для получения доступа к картам. Голова Лейк начала пульсировать, словно ее что-то сжимало. Она подумает над этим дома.

Олли не лгал — звонили не отсюда. После звонка прошло не больше минуты, а трубка была нисколько не теплее, чем охлажденный кондиционерами воздух.

Без десяти десять она оплатила счет и покинула ресторан. Она шла по направлению к Франт-стрит, и шум и гудки машин наверху, на Бруклинском мосту, казались ей эхом ее собственных бушующих чувств.

Тогда я подумал, что действительно схожу с ума, потому что вентилятор в кабинке производил именно то самое жужжание, которое я только что слышал по телефону. И в прошлый раз тоже, в этом я нисколько не сомневался. Я в недоумении покачал головой и вернулся в бар.

Воцарилось молчание. Пока Клэр читала, Кристиан Воглер закрыл глаза. Теперь он открыл их и смотрел на нее безо всякого выражения.

На Вашингтон-стрит она повернула налево, к Уотер. Вокруг было пусто, только молодая парочка выезжала с парковки. Район был прелестным, но здесь не было ни закусочных, ни кофеен, ни прачечных — и в этот вечерний час народу совсем мало. Лейк почудилось, что она услышала у себя за спиной какие-то звуки — словно кто-то шел за ней. Она быстро обернулась — никого.

— Приношу свои извинения, — сказал я. И рассказал Олли об этой истории с вентилятором, умолчав о том, зачем звонила та женщина.

– Странное стихотворение, – сказала она, нарушив безмолвие. – Какой в нем смысл?

На Уотер она свернула направо. Жаль, что ей не удалось припарковаться поближе к ресторану. На противоположной стороне улицы тянулся длинный кирпичный склад с резными арками. Рядом с Лейк находилась галерея, уже закрытая, внутри ее стояла огромная карусель. Лошадки застыли в галопе, их глаза были пустыми в свете маленьких фонариков. Дальше, на перекрестке, возвышался дом с квартирами на верхних этажах, и хотя некоторые окна горели, там, казалось, не было никакой жизни. Лейк словно шла по съемочной площадке в голливудской студии после окончания съемок. Все, чего ей хотелось, так это оказаться в своей машине и поехать домой.

Он задумчиво кивнул:

И увидела на задней стороне обложки его фотографию.

Снова послышались какие-то звуки, и на этот раз она была уверена в том, что это шаги. Она посмотрела назад. На расстоянии в полквартала она увидела мужчину — тот шел один и довольно быстро. На нем были узкие темные брюки — джинсы, подумала она, — рубашка и кроссовки. И кепка как у водителя грузовика, — козырек был надвинут на лицо. Пульс Лейк участился, и она ускорила шаг.

— Значит, это другой телефон.

– О, это вы. «Перевод и предисловие Воглера». Вы поэт?

Она услышала, что мужчина тоже набрал скорость. Его шаги звучали громче и отчетливее. Лейк повернула голову и посмотрела на него — хотя козырек закрывал его глаза, она не сомневалась: его взгляд устремлен прямо на нее.

— И в другом городе, — добавил я, — потому что в этом я проверил все телефонные будки, кроме тех, которые находятся на телефонной станции и в магазинах. А оттуда звонить не могли, потому что я слышал музыкальный автомат. — Непонятно, — ответил он.

Он покачал головой:

Она была в опасности — это очевидно. Лейк побежала и услышала, что мужчина тоже побежал. Машина находилась в полутора кварталах, и до нее было невозможно добежать прежде мужчины.

Я услышал, как открылась дверь, ведущая с улицы в обеденный зал, и за моей спиной зацокали каблуки.

– Переводчик. И только в свободное время.

— Помогите! — крикнула она, а потом еще раз. Ее голос утонул в реве машин, ехавших по Манхэттенскому мосту.

Олли сунул руку в морозильник, откупорил бутылку пива и поставил ее на стойку слева от меня. Я повернул голову. Это был Перл Телли. На нем была все та же ослепительная рубашка, на которой красовалось несколько новых пятен. Я заметил, что он плотнее, чем мне показалось сначала, — в нем было, пожалуй, фунтов двести. Выглядел он настоящим придурком.

– О чем оно? – спросила Клэр для поддержания разговора.

Последний квартал до машины был совершенно темным. Слева, прямо у реки, она увидела маленькое кафе и свернула к нему. Сердце буквально выскакивало из груди. Но, добежав до кафе, она увидела, что столы на улице сдвинуты, а внутри темно. Схватившись за болевший левый бок, она повернула назад. Мужчина настигал ее. Единственной надеждой Лейк был парк. Там еще должны гулять люди. Она нырнула в тот же вход, что и раньше, и побежала по тропинке.

Вновь пустой, безразличный взгляд.

— Помогите! — снова крикнула она.

— Здорово, ребята, — произнес он и ухмыльнулся, снова поразив меня тем, как на одном и том же лице может сочетаться выражение голубоглазой невинности и хитрой расчетливости, как будто передо мной сидел какой-то не по возрасту развращенный слабоумный младенец…

– Ни о чем. О том, что в нем сказано.

Но парк был пуст. Она в отчаянии оглядела пространство справа от ступеней, пытаясь обнаружить выход, но увидела только заборчик. Поэтому она рванула вниз по ступеням к галечному пляжу и побежала по нему. Она чувствовала, что мужчина ее вот-вот настигнет, и закричала:

Олли представил нас друг другу. Он сунул мне свою руку:

– Конечно, но почему он написал такое стихотворение?

— Убирайся прочь!

— Я в самом деле горжусь таким знакомством. Будь я проклят, если вы не знаменитость. После того, как вы сцепились со стариной Колхауном. — Он произносил «Кал-хун».

– А… – Воглер ненадолго задумался. – У него была сложная любовная жизнь.

По ту сторону Ист-Ривер пульсировали огни Манхэттена, по ФДР-драйв мчались машины, но Лейк знала, что никто в целом свете не слышит ее.

Я пожал ему руку и понадеялся на то, что вряд ли рискую встретиться с Колхауном среди подобной публики. Он снял свою белую шляпу, положил ее рядом с собой на стойку и смахнул с бровей испарину, проведя, по ним указательным пальцем движением, напоминающим работающие автомобильные дворники.

– Похоже, интересный мужчина.

Неожиданно мужчина ухватил ее за пиджак и зажал в кулаке материю, потянув к себе. Лейк могла видеть его, чувствовала запах дешевого средства для бритья. Она, пытаясь вырваться, повернулась к нему. Мужчина выпустил пиджак и крепко схватил ее за руку. Несмотря на весь ужас ситуации, Лейк все еще надеялась найти из нее выход. «Я должна драться с ним», — подумала она. Ее сумочка висела на другом плече, и она позволила ей соскользнуть с него. Но не успела сумочка упасть, как Лейк поймала ее и обернула ремень вокруг руки, затем изо всех сил ударила ею мужчину по голове.

Осторожнее, девочка. Не перегибай палку.

В конце он сделал легкий щелчок и стряхнул каплю жидкости на пол. Без шляпы он выглядел старше. Песочного цвета волосы поредели на макушке, обнажив большой участок кожи, белый и поблескивающий, как внутренняя оболочка сваренного вкрутую яйца.

Застигнутый врасплох, он невольно отшатнулся. В то же самое время с его головы слетела кепка, и при свете уличных фонарей она рассмотрела его лицо. Она уже видела этого человека прежде, но в своем отчаянном положении не могла вспомнить где. Она опять закричала:

— Будь я проклят, если она не стала настоящей достопримечательностью в наших местах, — заявил он.

– Он был связан с двумя женщинами. – Воглер уставился вдаль, словно в задумчивости. – Хотя, пожалуй, «связан» не то слово. Одна была проституткой, негритянкой, он называл ее своей Venus noire, черной Венерой. Другая была утонченной светской красавицей, женой его приятеля. Ее звали Аполлония Сабатье, но биографы называют эту женщину Venus blanche, белой Венерой. Проститутка была влюблена в него, он был ее любовником и при этом любил Venus blanche.

— Помогите!

У него был провинциальный южный акцент, — если бы так говорил актер на сцене, вы решили бы, что он переигрывает, доводя свою игру до уровня пародии, но Телли ухитрялся выглядеть совершенно естественным.

– Любовный треугольник.

Но никто не появился и не откликнулся.

В любое другое время я бы заинтересовался этим феноменом, но теперь почти не обратил на него внимания.

– В некотором роде.

Она попыталась обежать мужчину, но он дернулся вправо и преградил ей путь. Она рванулась в другую сторону, но он снова опередил ее, и на его лице появилась дьявольская ухмылка. В отчаянии она посмотрела назад. Там была только река. В следующее мгновение мужчина набросился на нее и повалил на гальку.

Мои мысли бесплодно ходили все по тому же замкнутому кругу. Я ясно слышал гудение вентилятора, оно мне не померещилось. В этом я был совершенно уверен. Другой такой кабинки в городе не было. В этом я тоже не сомневался. И что из всего этого следовало?

– И что произошло?

— Знаешь, что вчера вечером сделали со мной ребята старины Колтера? — обратился он к Олли. — Они обчистили меня до копейки. С этими мошенниками…

Он словно выбил из нее весь воздух, и она старалась обрести дыхание. Он опять сделал выпад, а она со всей силой метнула в него сумочку. Она ударилась о его плечо и упала на камни. Он снова ухмыльнулся и достал что-то из кармана пиджака. В скудном свете Лейк различила нож — длинный, блестящий, страшный.

– Он написал необычный сборник эротических стихов. Говорил, что хочет сделать нечто совершенно новое, создать красоту из зла. Там затрагиваются всевозможные извращения, но впечатление создается неожиданно мягкое. Отправил стихи Venus blanche анонимно. Та в конце концов догадалась, кто автор. Вызвалась спать с ним, для нее это было не бог весть что, она спала со многими приятелями мужа. Они провели вместе всего одну ночь.

Он вынул из нагрудного кармана два непонятных предмета и положил их на стойку. Несмотря на всю свою озабоченность, я наклонился, чтобы рассмотреть, что это такое. Это оказались две морские раковины, закрученные спиралью и заостряющиеся к концу.

— Что это? — поинтересовался я у него.

Олли слегка усмехнулся:

За спиной мужчины раздался какой-то звук — он исходил от деревьев в парке. Он дернул головой и посмотрел туда. За эти несколько секунд она смогла чуть отодвинуться на ягодицах, а затем вскочить на ноги. Опять переведя дух, она повернулась и устремилась прочь. Она слышала, как мужчина идет по камням прямо за ней, готовый снова схватить ее, но он не успел поймать ее — она вбежала в реку. Немного пробежала по дну, и неожиданно оно кончилось. Она погрузилась в темную речную воду и оказалась в ней по шею. Она услышала, как мужчина издал возглас удивления.

— Домики рака-отшельника.

Вода была холодной, и у Лейк свело мышцы. Она отплыла еще несколько футов, а затем повернулась к берегу. Мужчина стоял у края воды, сжав от разочарования кулаки. Она по-прежнему видела нож, лезвие словно стало продолжением его правой руки.

— Ах вот как. — Теперь я вспомнил. Рак-отшельник — моллюск, живущий в раковине. Он строит их сам или находит пустые и поселяется в них.

– Она дала ему отставку?

— Да, сэр, — со вздохом продолжил Перл, — те ребята нашли несколько этих штуковин на побережье и пришли с ними ко мне, и первое, что один из них мне сказал: «Перл, почему бы нам не устроить бега между раками-отшельниками? Вот этими, — сказал он. — Нужно потихоньку положить их на землю, вот как я сейчас делаю, потом подождать и поставить на того, который, по-вашему, поползет первым».

Последует ли он за ней? Держась на воде, Лейк скинула сандалии и пиджак, а потом поплыла вдоль берега, делая длинные решительные гребки. Она передвигалась на юг, чувствуя сильное течение — или же отлив, поскольку Ист-Ривер была устьем Атлантического океана. Ее ужас возрос. Что, если ее вынесет в гавань? Она непременно утонет, или ее перережет надвое какое-нибудь судно. Надо держаться как можно ближе к берегу.

– Нет. Никто не знает, что произошло. Единственным ключом является письмо с объявлением разрыва, которое он отправил ей на другой день. Написал, что хочет помнить ее богиней, а не женщиной.

Он вынул из кармана доллар и положил его на стойку:

Она увидела впереди большие острые темные валуны на линии берега, выглядевшие почти девственными, а затем, не так далеко от них, деревянные столбы пирса рядом с другим маленьким парком. Если получится, она сможет ухватиться за один из столбов. Сделав еще около двадцати гребков, Лейк повернулась и посмотрела на берег, откуда плыла. В свете огней парка она увидела силуэт мужчины, который по-прежнему смотрел на нее, его руки безвольно повисли, но неожиданно он повернулся, побежал по гальке к выходу и исчез в темноте. Неужели собрался перехватить ее дальше к югу?

– Насколько я понимаю, некоторые люди не хотят быть связанными в этом смысле, – промолвила Клэр. – А вы?

— Вы тоже должны поставить доллар, и я вам все покажу.

Получилось слишком прямолинейно и глупо. Она поняла свою оплошность, едва произнеся эти слова. Кристиан Воглер поднялся.

Лейк продолжила плыть и миновала камни. Наконец, измученная, она добралась до столбов. Они были скользкими, от них исходил ужасающий, какой-то улиточный, запах, но она изо всех сил обхватила один из них руками. Такое облегчение — можно было передохнуть. Хотя она уплыла недалеко, в одежде ей было нелегко маневрировать. Дальше по воде плыл красный буксир, он тащил за собой черно-белое судно с каким-то русским названием. «Не могу поверить в это, — в отчаянии подумала она. — Я барахтаюсь в Ист-Ривер». Что там внизу, в бездонной воде? Рыбы, змеи и мусор? Или что похуже?

— Не выйдет, — вмешался Олли. — Один из них дохлый — ты или накачал его снотворным, или загипнотизировал…

– Мне надо идти, – негромко сказал он, оглядываясь.

— Чепуха! — возмутился Перл. — Ты знаешь, что я не делал ничего такого. Кроме того, ты тоже можешь попытать удачи.

– Пожалуйста, я хотела спросить у вас кое-что. – Она глянула на страницу. – О Бодлере. Где можно найти этот перевод? Он кажется таким интересным…

И где мужчина? Он сейчас, должно быть, пытается проникнуть в парк впереди по течению. И тут ей почудилось, будто она услышала шум на настиле над столбами. Лейк попыталась спрятаться получше.

— Слушай, ты, маклер без порток, — беззлобно сказал ему Олли, — на деньги я не стал бы с тобой спорить даже о том, что солнце встает на рассвете.

Спустя мгновение шум стих. Если это был тот мужчина, то он должен был понять: невозможно добраться до нее от того места, где он находится. «Но что теперь?» — спросила она себя. Убийца может вернуться в парк и поджидать ее там. У нее не было выбора, кроме как оставаться на месте и молиться о том, чтобы он не вернулся. Затем она может доплыть до парка и убежать.

– Возьмите эту книгу.

Перл разочарованно пожал плечами, закинул раковины обратно в карман и подмигнул мне:

Она ждала и пыталась представить лицо убийцы. Откуда она его знает? Она видела его недавно, совсем недавно, но не могла вспомнить где.

— Вот невезуха. Бывают дни, когда парню не удается заработать ни цента. — Он отхлебнул пива и вытер губы тыльной стороной ладони. — Эй, Олли, — с игривой гримасой бросил он, — я когда-нибудь рассказывал тебе о том парне, который приволакивался за нашей недотрогой, этой дамочкой из высшего общества? Ну, так вот что, сэр, похоже, он вообще не проводил с ней время, а пошел в аптеку и сказал тому» малому, что сидит за прилавком…

Воглер достал из кармана деньги для официантки.

Лейк дрожала. Хотя вода не была слишком уж холодной, она знала, что если застрянет здесь надолго, то получит переохлаждение.

– Эту? Послушайте, может, запишете мой телефон и…

Следующие минуты показались бесконечными. Вдали она видела грузовые суда, двигающиеся почти бесшумно. Она держалась за столб как можно крепче. «Не позволь мне умереть здесь, пожалуйста», — молила она Бога. Она представила Эми и Уилла, которые останутся без нее.

Я дождался невыносимо скучной развязки и вышел. На площадке у входа стоял обшарпанный грузовик, и я догадался, что это машина Перла. Испещренные пятнами борта свидетельствовали о том, что его использовали в качестве насеста куры. «Каждый город обладает своим характером, — подумал я, — у Сан-Франциско тоже были свои особенности». Я выбросил это из головы и возобновил свои бесплодные размышления. Нужно на какое-то время забыть об этом вентиляторе. Она хотела мне что-то сообщить при условии, что я заплачу ей за это. Но встретиться со мной она боялась. Кто-то или что-то испугало ее, и она была вынуждена прервать разговор. Может быть, через какое-то время она предпримет еще одну попытку.

– Мой адрес записан внутри. Когда прочтете книгу, верните ее почтой.

Спустя минут двадцать Лейк оторвалась от столба и, борясь с приливом, продвинулась немного вверх по реке, до тех пор пока ей не стал виден парк. Мужчины нигде не было. Но она не осмелилась так скоро вылезти на берег, а опять поплыла к столбу и снова ухватилась за него. Руки у нее болели, и по холодному мокрому лицу текли теплые слезы.

По дороге я заглянул в офис. Джози сказала, что звонков больше не было. Вернувшись в комнату, я закурил сигарету и сел ждать, чувствуя полную безысходность, в голове теснились сотни вопросов, ответов на которые у меня не было, и я не имел ни малейшего представления, как их получить. Мне было непривычно действовать. При полном отсутствии поддержки и каких бы то ни было полномочий: обычно за моей спиной стоял престиж полиции крупного города, который работал на меня, когда мне требовалось что-то выяснить. Но здесь я был человеком из другой касты.

– Ну зачем же? Это не займет и минуты…

Когда прошло еще приблизительно десять минут, она поняла, что должна вернуться. Ее колотил озноб, а ее руки дрожали — ведь ей приходилось крепко держаться за столб. Она перевела дыхание и поплыла как можно тише к галечному пляжу. По-прежнему был отлив, и через минуту она почувствовала, что больше не в силах бороться с ним.

Меня буквально вытолкали из офиса шерифа, и теперь я сам находился под подозрением. И те сведения, которыми располагала страховая компания Лэнгстона, были для меня недоступны. Я даже с миссис Лэнгстон не мог поговорить: она спала и будет спать еще не один час.

– Ничего, – сказал он, одергивая пиджак.

Круг, по которому блуждали мои мысли, замкнулся, и я снова вернулся к Стрейдеру. Здесь, по крайней мере, все было ясно, и я решил начать именно с него.

– Давайте я хоть угощу вас выпивкой! – с отчаянием воскликнула Клэр.

Неожиданно она услышала шум, доносившийся с берега. Испугавшись, Лейк опустила руки и затихла в воде. Звук определенно слышался из парка. Убийца вернулся? Спустя несколько минут она поняла, что слышит смех. Она подняла голову и вгляделась в темноту. На ступенях сидело несколько человек, они разговаривали и смеялись. Похоже, это была компания подростков.

Воглер ответил не сразу. Быстро оглядел ее с какой-то странной неохотой.

Я проверил свои финансы. У меня оставался дорожный чек на восемьсот долларов и триста семьдесят с мелочью наличными. Банковская гарантия подтверждала, что на моем счету в Сан-Франциско лежат еще две тысячи шестьсот тридцать долларов. Так что с этим пока все было в порядке. Остальное, чуть больше двадцати одной тысячи, что я получил от своего деда, хранилось в государственных облигациях и прочих ценных бумагах самой высокой надежности; последние шесть месяцев я к этим деньгам не прикасался.

Она поплыла быстрее, из последних сил сражаясь с отливом. Наконец Лейк оказалась у берега. Она не пыталась нащупать ногами дно, а просто приникла к камням, словно выдра.

– Приятно было поговорить с вами, – промолвил он.

— Эй, — услышала чей-то голос, а за этим последовало: — Боже ты мой!

Очевидно, больше она звонить не собиралась. Вне себя от нетерпения, я подождал еще минут десять, а потом поехал в город на телефонную станцию. Она находилась на улице, параллельной Спрингер. Я попросил справочник по Майами и начал перелистывать желтые странички с телефонами детективных бюро. Я наугад выбрал одно из них, значившееся под незатейливым названием: «Виктор Лейн. Расследования», потом вошел в телефонную кабинку и набрал номер. Мне повезло — он сам снял трубку.

После этих слов ушел, и Клэр поймала себя на том, что обращается с последним вопросом к пустоте.

Она встала в облепившей ее тело одежде, а пять человек одновременно быстро спустились со ступеней и побежали к ней. Когда они оказались ближе, она рассмотрела, что им лет по двадцать с чем-то — это были три парня и две девушки.

— Чем я могу вам помочь, мистер Чатхэм? — спросил он, когда я сообщил ему свое имя и объяснил, где нахожусь. ;



— Вы в порядке? — спросила одна из девушек. — Что с вами случилось?

— Мне нужна вся информация о человеке по фамилии Стрейдер, который в ноябре прошлого года был убит здесь, в Галиции. Он приезжал сюда из Майами. Его имя и адрес мне неизвестны, но вы сможете навести справки…

– Думаете, он догадался, что происходило? – интересуется Фрэнк.

— Я… меня загнали в воду. Какой-то мужчина, — сказала Лейк.

— Гм… Одну минутку., . Я читал об этом. Вы имеете в виду довольно старое дело, мистер Чатхэм. Теперь я вспомнил эту фамилию, а также и то, что его личностью интересовались довольно пристально.

Клэр пожимает плечами:

Все пятеро с недоумением смотрели на нее. Если бы она сказала, что выполняла разведывательную миссию для правительства Соединенных Штатов и ныряла в поисках иностранных подводных лодок, это вызвало бы у них, пожалуй, больше доверия.

– Не представляю как.