— Самохин? Молодец, Самохин! Найди мне Торопову и Зейдлиц из седьмого управления. Живыми или мертвыми. Тьфу, черт, конечно живыми! И пусть их обеих доставят со всеми причиндалами ко мне домой.

Кто такие Торопова и Зейдлиц? Лучшие гримеры-визажисты Москвы. Да, да. Эта специальность и здесь уже так называется. Почему они работают у меня в седьмом управлении? Так наружка же, то бишь, наружное наблюдение. Из принца сделают нищего и строго наоборот легко и непринужденно.

Ровно в восемнадцать сорок пять мой министерский «Паккард» останавливается перед Домом Советской армии. Журналисты наши и ненашенские — а как же без иностранцев? — толпятся перед входом, но на красную ковровую дорожку не заступают. Знают уже, что мои ребята из девятого управления[37] могут «демократизаторами» по почкам пройтись, невзирая на лица. Только что отъехала машина Берии, а сам он с женой еще на дорожке. Из передней дверцы моего транспортного средства выскакивает ординарец и открывает мою дверь. Я в белом парадном мундире со Звездой Героя, двумя орденами Ленина и Красной звездой на груди выхожу из «Паккарда», поправляю фуражку с высокой тульей и, непринужденно повернувшись ко всем присутствующим верхней частью своих нижних конечностей, протягиваю руку внутрь машины. И вот появляется она — моя Светлана. Почти мгновенно наступает тишина. Слышны только редкие охи и ахи. Говорить с отвиснувшей челюстью несколько сложновато. Светка гордо стоит в изящных туфельках на длиннющих шпильках и белоснежном длинном платье без рукавов с боковым разрезом снизу почти до трусиков. Высокая причудливая прическа, голые плечи и полуголая спина. Еле заметный макияж подчеркивает кажущиеся огромными карие глаза моей любимой. И никаких украшений. Только белые же почти прозрачные перчатки до локтей. Тишина продолжалась пару минут, затем защелкали блицами опомнившиеся репортеры. Светлана берет меня под руку, и мы гордо идем по ковровой дорожке. Подходим к чете Берии и раскланиваемся. И все это под ярким светом софитов, которые я распорядился установить на здании еще днем. Что там выход английской королевы, которая здесь еще принцесса? Вот где настоящая принцесса! Со мной под руку. Мы — лучше! Мы — Свободные! Пусть потом смотрят на красочную обложку «Огонька» и завидуют! Лаврентий Павлович уже давно пришел в себя, прокачал ситуацию и даже успел незаметно подмигнуть мне. Мы идем смотреть первомайский концерт.

* * *

Интересно, это что политическая мода такая в двадцатом веке, переходить границу именно в воскресенье? Англичане ввели свои войска в Иран пятого мая, чем дали нам законный повод для войны.

Свежую сводку мне привезли прямо на дом в полдевятого утра. На аэрофотоснимках, переданных из Баку по фототелеграфу, были отчетливо видны колонны английской пехоты, марширующие от пирсов под косыми лучами восходящего над Ираном солнца. В принципе, из разведданных мы знали о подготовке британского вторжения и ждали его со дня на день. А в девять утра нас посетил Сам. Он прошел прямо ко мне в кабинет, грозно потрясая свежим номером «Огонька», еще пахнувшего типографской краской. Вероятно, второго числа ему доложили о нашем триумфальном посещении Дома Советской армии, но не решились красочно описать. А сегодня утром он, просматривая свежую корреспонденцию, нарвался на большое, во всю обложку, изображение дочери в откровенном вечернем платье.

— Егор, это что за стриптиз вы мне устроили в центре Москвы?

Журнал лег мне на стол сверху многочисленных документов.

— Доброе утро, Иосиф Виссарионович, — я вгляделся в обложку.

Нда, и куда цензура смотрит? Ретушеры несколько перестарались, выделяя еле заметные соски, топорщившиеся через тонкий лиф платья. Явная недоработка ведомства Берии. Или, быть может, наоборот? Четкое выполнение задания Лаврентия Павловича? Надо будет на досуге озаботиться этим вопросом. А сейчас, хочешь — не хочешь, придется оправдываться:

— На фотографии это выглядит совершенно не так, как на самом деле.

— Да как ты вообще посмел привезти мою дочь на концерт в таком платье?

Я еще раз посмотрел на обложку. Из разреза на боку был виден ажурный край нейлонового — или из чего их там делают? — чулочка на изящной ножке. Сногсшибательно выглядела моя девушка, это надо признать.

Дрыхнувшая до того Светка, разбуженная гневным голосом отца, влетела в кабинет в одной длинной ночнушке и с ходу повисла у папы на шее. Гнев Виссарионыча мгновенно утих и он, несколько раз переведя взгляд с сонного радостного Светланкиного лица на красочную обложку журнала, успокоился. Как мне показалось, у него даже появилась некоторая гордость за свою дочь.

За завтраком мы обсуждали разведсводку и вчерне планировали наши ответные действия. Ударный авиакорпус и две полноценные дивизии мотострелков уже были скрытно сосредоточены в Советском Азербайджане. Вместе с несколькими дивизионами реактивной артиллерии БМ-21 «Град» и ствольной 2С1 «Гвоздика» и 2С3 «Акация» они были готовы в любой момент отразить вражеское нападение.

Во время разговора я несколько раз поймал довольный взгляд Сталина на мою Светку, уписывающую за обе щеки яичницу на беконе.

— Ты думаешь, они решатся через горы и ущелья напасть на нас? — неожиданно спросил меня Вождь.

Я глотнул кофе, подмигнул Светланке и только потом ответил:

— Очень сомневаюсь. Они не самоубийцы. На горных перевалах мы их перещелкаем как мух. Да и сколько они всего войск введут? Пять-шесть дивизий — это максимум. Реально — не больше трех.

Сталин покивал головой больше своим мыслям, чем мне, рассеянно глядя на дочь. А потом неожиданно улыбнулся, наблюдая, как Светка вороватым движением накалывает на вилку понравившийся ей кусочек бекона в моей тарелке.

* * *

У нас с шахом старый, еще двадцать первого года, но действующий договор. В нем в пятым и шестым пунктами четко оговорено, что право вводить войска имеем только мы в случае угрозы своим южным рубежам. В понедельник наш посол вручил в Форин-офисе министру иностранных дел его величества ноту протеста с требованием немедленно вывести войска. Выдержав положенные трое суток эти гребаные англичане ответили что, мол, войска введены в связи с беспорядками на нефтепромыслах и будут немедленно выведены как только, так сразу. Знаем мы эти ваши беспорядки. Сами же их и организовывали. Откуда, как вы думаете, у местной голытьбы вдруг деньги появились? А строго ответить наглам мы не можем, иначе сорвутся все планы грядущей войны. Теперь придется делать вид, что мы смирно ждем вывода войск. Ага, как же! Раскатали губу.

Советская армия начала выдвижение к исходным рубежам. Эшелоны с людьми и техникой грузились в глубоком тылу и двигались на запад. Разгрузка проходила только ночью на оцепленных внутренними войсками полустанках или вообще прямо в чистом поле и воинские части тут же уходили в подготовленные замаскированные лагеря. Утром, при свете дня уже ничего нельзя было обнаружить. Даже следы танковых гусениц заметались специальными машинами. Случайный человек и даже не очень, не мог определить, что здесь этой ночью проходила тяжелая техника. Каждый день над районами выгрузки и сосредоточения летали наши разведчики и производили аэрофотосъемку. Тщательное анализирование снимков иногда позволяло определить, где еще требовалось усилить меры по маскировке подразделений Советской армии.

Одновременно продолжалась мощная кампания по дезинформации противника. Еще в январе по нашему отсчету времени в том мире специалисты «Шмеля» сумели выйти на штаб-квартиру Абвера и разведки СД. Нами были немедленно взяты под контроль редкие вражеские разведчики, умудрявшиеся до того как-то ускользать от нашей контрразведывательной сети. Теперь адмирал Канарис чуть ли не каждый день с удовольствием потирал руки. Информация об отвратительном положении дел в Советской армии поступала к нему регулярно. Тщательно скоординированная «деза» лилась в уши и глаза его шпионов каждый день. В наших газетах стали периодически появляться фотографии летчиков в траурных рамках. Бьются, видите ли, Сталинские соколы на своих древних этажерках. Новый советский массовый бомбардировщик Ан-2, гордо показанный на параде первого мая в окружении юрких «ишачков» с легкостью поднимал аж полторы тонны бомб. Скорость, конечно, немного маловата. Но, зато у нас их очень много! Над Красной площадью пролетело почти триста штук «Антошек» стройными колоннами. Вы когда-нибудь видели одновременно три сотни самолетов в воздухе? Очень впечатляющее зрелище! Ничуть не хуже обстояло дело с дезинформацией на флоте. В Черном море затонул старый крейсер\" Коминтерн\" после пожара орудийного погреба — во всяком случае, именно так было написано в Севастопольской газете на следующий день — прямо на глазах пары румынских суденышек и немецкого разведывательного судна. Прозвучало три взрыва ниже ватерлинии. Экипаж, правда, мужественно боролся до конца за спасение корабля. Но, после того как крен достиг тридцати градусов, все-таки вынужден был покинуть тонущий крейсер, не потеряв ни одного матроса. Моим аквалангистам ведь надо было потренироваться на натуре и проверить действие магнитных мин?

* * *

— Ну, хоть в этот раз ты мне скажешь хоть что-нибудь хорошее? — У высокого было плохое настроение.

— Ни хрена, — настроение неброского было ничуть не лучше, — охраняют этот институт не хуже резиденции президента. Ближе сотни метров к забору не подойти. Сразу засекут. Нужна как минимум небольшая армия.

— Совсем никак? — спросил высокий и глотнул коньяку из своего бокала.

Неброский скептически посмотрел на собеседника и тоже сделал глоток, но не выпил сразу, а сначала посмаковал.

— Есть одна зацепка, — после небольшой паузы ответил он, — Логинов тогда проболтался, что иногда, после каких-либо успехов в том мире, они всей компанией ездят в один уютный ресторанчик. Некая \"Таверна у веселого Шушпанчика\".

— Дурацкое название, — тут же высказался высокий.

— А тебе не все равно? — парировал человек в сером свитере и джинсах, — Так вот, я сам не поленился и съездил туда. Надо признать довольно уютное местечко и готовят не хреново. Я уже распорядился выкупить его.

— Зачем? — удивился высокий.

— Вот так и знал, что спросишь! — хмыкнул неброский, — Охрана «шмелевцев» наверняка проверяет эту таверну перед приездом начальства. Снаружи, если будем работать в лоб, даже если у нас прилично боевиков будет, пока положим спецназовцев, они подмогу успеют вызвать. И получишь ты дырку от бублика. А так, — он еще выпил немного коньяка, опять посмаковал, — внутри хватит всего несколько человек, и стволы с глушителями нормально запрячем. Пока боевики будут выбивать охрану, мы возьмем этих «шмелевцев» тепленькими. С пылу, с жару расслабленными. Я сам там буду каждый вечер сидеть. Стану, так сказать, постоянным клиентом собственного ресторана.

— Сам? — опять удивился высокий, задумался, а потом, понимая, что теряет контроль над ситуацией, спросил — Слушай, а ты меня потом не кинешь?

Неброский посмотрел презрительно на собеседника и констатировал:

— Дурак. И что я потом один буду делать со всей этой информацией? Это ведь у тебя налаженные каналы продажи новейших инноваций на запад. Да и сдать ты меня можешь в любой момент. Зелененьких у тебя раз этак в пятьдесят больше. А без них я разворачиваться слишком долго буду, несмотря на все мои связи с ГРУ. Грушники, кстати, меня-то терпят только потому, что сами в этот «Шмель» залезть не могут. Знают, что президент наложил вето на любые телодвижения в сторону проекта. Но им, все же, интересно. А ты… Мне просто делиться с тобой выгоднее, чем с другими. И постарайся все же не забывать, что это я тебя когда-то завербовал в осведомители КГБ, а потом вытащил все бумажки из архива, когда Союз накрылся.

* * *

Снаряды перемалывали стены казарм пограничников и МПД наших войск, расположенных близ границы, как картонные. Бревна летали, как спички. Артобстрел начался ровно в четыре часа воскресного утра шестнадцатого июня. Продолжался он ровно двадцать минут. Тысячи тонн снарядов рвали в клочья нашу родную советскую землю. Надо честно признать, что стреляли немцы довольно метко. Смешали цели с землей качественно. Вот только… пустые это были казармы и зимние лагеря. Потерь с нашей стороны практически не было. Ровно в десять вечера субботы началась эвакуация мирного населения внутренними войсками на двадцать — двадцать пять километров от линии фронта. Плакали женщины, ревели разбуженные солдатами дети, хмурили лица мужики, но лихорадочно грузили все самое ценное на телеги и уходили на восток.

Советская армия была одновременно поднята по тревоге в девять вечера накануне войны на всем протяжении западной границы. Во всех подразделениях были зачитаны сразу Постановление Советского правительства и приказ. В Постановлении было сказано о создании Государственного Комитета Обороны во главе с товарищем Сталиным и о передаче всей власти в стране ГКО. Приказ Верховного Главнокомандующего извещал личный состав о наступающей завтра войне и призывал воинов быть твердыми и мужественными в обороне Родины.

Немцы во многих местах заметили подозрительные действия на нашей территории, но остановить уже раскрученный маховик войны было невозможно. В два часа ночи пограничники начали покидать казармы и устраиваться в блиндажах и окопах, без особой спешки отрытых и замаскированных заранее в короткие летние ночи.

Около половины четвертого взлетели ночные разведчики Ту-2. В те же четыре ноль-ноль они уже начали фиксацию точных мест расположения вражеских батарей. Натренированные штурманы только и успевали, что щелкать кнопками дистанционных спусков затворов фотоаппаратуры. На аэрофотоснимках потом отлично были видны длинные засветки огненных языков пламени из стволов орудий.

В четыре двадцать пять вперед двинулись немецкая пехота и танки. Вот только далеко пройти не смогли. Так как большая часть границы проходила по водным рубежам, то первые же танки, въехавшие на пограничные мосты, уходили на дно вместе с взорванными пролетами. Пехота, попробовавшая форсировать реки и речушки на заранее собранных лодках, нарвалась на огонь крупнокалиберных пулеметов, тяжелые пули которых рвали тела немецких солдат в клочья. Появились первые жертвы этой Великой Войны. Там же, где немцам все-таки удавалось высадиться, ни о каком серьезном продвижении на восток они даже и не задумывались. Берег оказался густо усыпан минами на всех направлениях, где фашисты планировали прорыв нашей обороны. Попытки использования противником полевой артиллерии и минометов тут же пресекались появившимися неизвестно откуда чудовищными бронированными монстрами. Самоходные артиллерийские установки 2С3 «Акация», неделями уже дожидавшиеся своего звездного часа в неглубоких капонирах в паре километров от границы, выезжали из своих замаскированных убежищ и прямой наводкой укладывали свои 152 миллиметровые снаряды точно по целям. Тяжелый многомесячный ночной труд саперов по подготовке укрытий для техники не пропал даром. А как сложно было скоординировать в каждом конкретном случае действия по маскировке шума двигателей этих тяжелых самоходок, когда они ночами буквально на ощупь заползали в свои капониры. То пьяный якобы тракторист решит доярку покатать ночью на тракторе с оторванным глушителем (Утром наблюдатели сопредельной стороны с большим удовольствием через цейсовскую оптику фиксировали, как эти варвары вытаскивают лошадьми свалившийся в овраг трактор). То опять ночная рыбалка на этой их алюминиевой «Казанке» с подвесным двухтактным мотором, который всю рыбу в реке распугивает.

На сухопутных участках границы положение у немецких войск оказалось ничуть не лучше. Точно так же граница оказалась густо усеяна минами. Точно так же неизвестно откуда появлялись тяжелые самоходки и прямой наводкой расстреливали фашистов. Сами при этом получая только царапины на краске. Основная немецкая противотанковая артиллерия — 37-мм РаК-35/36 не могла повредить нашим самоходным орудиям никак. После первого же выстрела — в том случае если их не засекли раньше — эти игрушечные пушечки немедленно уничтожались. Немецкие танки не успевали подойти на дальность прямого выстрела, так как самоходки начинали их уничтожать с дистанции четыре километра или после первого появления из-за складок местности и естественных укрытий.

В это же самое время реактивная и ствольная артиллерия открыла огонь по подтвержденным авиаразведкой местам расположения вражеских батарей. Имея оружие значительно более высокой точности и дальности поражения, наши артиллеристы практически лишили Вермахт большей части всех приготовленных к войне стволов большого калибра. Расход снарядов и ракет был огромным, но армейских снабженцев это не очень волновало — многочисленные склады были заполнены всем необходимым. После уничтожения вражеской артиллерии огонь был перенесен на расположение штабов противника. В результате Вермахт оказался частично обезглавленным.

* * *

Первая ночь войны. Нервничал ли я тогда или нет? Конечно, нервничал! Еще как! Светку удалось уложить только в одиннадцать. Уже не один раз, за последнее время, успев подслушать разговоры о том, что завтра начнется война, она тоже была на взводе. А тут еще звонок Василия по телефону неделю назад. Лучших курсантов училища ускоренно произвели в лейтенанты и разогнали по авиаполкам. Совершенно не понимаю, как Васька попал в лучшие? Наверное, фамилия сработала.

Уложил свою любимую и поехал на Лубянку. Давно уже переименовали в площадь Дзержинского, а я привычно называю по-старому. Надо еще раз проверить готовность моих служб. Вот, казалось бы, все готово, проверено и перепроверено не один раз. Так нет же, какие-то мелочи наверняка не успели сделать. Вопреки опасениям серьезных просчетов пока не обнаружилось. В полвторого я не выдержал и, узнав у дежурного по девятому управлению, что Сталин все еще работает в своем кабинете, поехал в Кремль. Все доклады ведь пойдут в первую очередь туда. В кабинете вождя было накурено. Запах чувствовался, несмотря на открытые окна.

— А, Егор, — Верховный кивнул головой и указал мне на пустой стул возле себя за длинным столом.

Кабинет был полон. Можно подумать, что вчерашнее совещание так и не закончилось. За письменным столом Самого сидел начальник секретариата Поскребышев и отвечал на частые звонки телефонов. Доклады сыпались один за другим. Судя по всему, Сталин в эту ночь изменил своим правилам, и телефоны были переключены с приемной на кабинет. Спокойным и невозмутимым выглядел один Берия. Он не торопясь пил крепкий чай и, чуть ли не снисходительно, поглядывал на остальных через стекла своего пенсне. Нет, Лаврентий Палыч тоже волнуется, понял я, заметив, как он вслушивается в разговор Поскребышева по телефону.

— Ну, что там? — не выдержал Ворошилов, когда Александр Николаевич положил трубку.

— Все в порядке, Климент Ефремович, — улыбнулся Поскребышев, — Очередного перебежчика взяли.

— Так и воевать скоро не с кем будет, — нервно хохотнул Министр обороны, — скоро уже второй десяток беглецов от Гитлера наберется.

В двадцать минут четвертого доложился Покрышкин. Локаторы во многих местах засекли приближение большого количества немецких самолетов к нашей границе. Точно по плану работают фашисты.

* * *

Сталинские соколы в эту ночь тоже не спали. Расположение всех объектов Люфтваффе уже давно было нанесено на полетные карты советских летчиков. Первыми, пока механики грели моторы бомбардировщиков, поднялись в воздух ночные истребители-перехватчики. Целеуказания от локаторов ПВО они получали уже после взлета. Следующими на ВПП вырулили тяжело нагруженные бомбами «Тушки». Им пришлось долго разбегаться по взлетным полосам своих аэродромов, прежде чем шасси отрывались от земли. Хорошо натренированные экипажи ночников на Ту-2 нанесли удары по всем без исключения прифронтовым аэродромам противника. Часть из них, правда, оказались пустыми, так как вражеские самолеты уже успели взлететь для бомбежки нашей территории. Советских летчиков это не смутило. Уничтожению в этом случае подверглась вся инфраструктура аэродромов. Горели бензохранилища и склады боеприпасов. Полутонные бомбы оставляли глубокие воронки на взлетно-посадочных полосах. Мало кто из немецких зенитчиков успел отреагировать на неожиданный налет в первую ночь войны. Зенитные средства противника уничтожались в первую очередь. Подготовленных ночных истребителей у немцев на восточном фронте не было вообще. Они никак не могли предположить, что у Советского Союза есть бомбардировщики, оснащенные ночными прицелами и пилоты, способные на таких машинах летать. Успевшие до бомбежек взлететь враги с черно-белыми крестами на крыльях еще до пересечения линии фронта нарвались на новейшие советские истребители. Пилоты «Яков», оснащенных инфракрасными прицелами, расстреливали фашистские самолеты как на учениях. Тридцати и двадцати трех миллиметровые снаряды авиационных скорострельных пушек рвали немецкие самолеты на куски. Беспорядочно побросав бомбы неизвестно куда, иногда даже нанося какой-то урон своим войскам, бомбардировщики повернули назад. Ошибка гитлеровских генералов в оценке советской авиации дорого обошлась фашистской Германии. Семьдесят процентов или даже больше самолетов Люфтваффе на восточном фронте перестало существовать.

Значительно более сложное задание получили экипажи тяжелых дальних бомбардировщиков Ту-4. Они поднялись в воздух и пересекли границу еще до начала немецкого артобстрела нашей территории. На полетных картах была Германия. Все до одного хранилища химического оружия и химические заводы и фабрики по его производству были обозначены в качестве первоочередных целей.

* * *

После четырех часов ночи доклады посыпались без перерыва.

— Брест. Вражеская артиллерия подавлена сразу после начала артподготовки, — еле заметно улыбнувшись, сообщил Поскребышев.

— Попытка бомбардировки Киева сорвана на линии Государственной границы, — улыбка стала чуть заметней, — к городу не смог прорваться ни один немецкий самолет.

— До Витебска тоже не дошли. Сбито до сорока процентов немецких самолетов.

Доклады следовали один за другим. Напряжение в кабинете Сталина начало понемногу спадать. Лица присутствовавших, очень напряженные с вечера, постепенно разглаживались.

— Доклад из Азербайджана. Одновременный налет до трехсот пятидесяти бомбардировщиков с английскими, турецкими, французскими и итальянскими опознавательными знаками. До нефтепромыслов не долетел никто. Сбито более двухсот самолетов противника.

Улыбка на лице Александра Николаевича становилась все заметнее. Под утро этот обычно невозмутимый человек уже говорил, не переставая улыбаться во все лицо.

Немецкие войска не смогли прорвать ни один участок фронта. Везде, где было намечено их наступление, они были отброшены обратно за линию границы.

* * *

Английская эскадра шла курсом зюйд-зюйд-вест прямо на вход в Кольский залив, далеко в море обогнув полуостров Рыбачий. Сразу два разведчика Ту-2м с гермокабинами посменно кружили в полусотне километров от нее на высоте двенадцать тысяч метров. В сером небе британцы так и не заметили их. Под неярким светом полярного дня огромная эскадра выглядела очень грозно. Отличная просветленная оптика ЛОМО[38] позволяла разглядеть флот вторжения даже с такой дальности. Англичане стянули в него все свои лучшие корабли. Во главе основного ордера за корветами противолодочного охранения шел, вероятно, лучший на этот момент корабль британского военного флота — линкор «Nelson». Его четырехсот шести миллиметровые орудия главного калибра могли уничтожить любого противника на дальности до ста шестидесяти кабельтовых. Англичане пригнали линкор для уничтожения якобы многочисленных береговых батарей. Собранные со всех океанов планеты кильватерными колоннами шли линейные крейсера и их более легкие, но быстроходные, многочисленные младшие братья — тяжелые крейсера. В центре ордера находилось сразу одиннадцать пассажирских лайнеров, набитых пехотой, предназначенной для высадки на советскую землю. Все они тащили на буксире минимум по паре плашкоутов для выгрузки десанта на берег. За лайнерами шли авианосцы во главе с тяжелым «Ark Royal» и новейшим «Illustrious». Пятерка авианесущих кораблей имела на борту больше двух сотен палубных истребителей и истребителей-бомбардировщиков. Это без учета огромного количества сухопутных самолетов, упакованных в специальные ящики в трюмах и на палубах нескольких выделенных под авиацию грузовых судов, которые следовали позади основного ордера в составе группы многочисленных кораблей сопровождения. За авианосцами шлепали довольно древние — некоторые постройки конца девятнадцатого века — мониторы и канонерки. Старые, но прекрасно подходящие для разрушения береговой инфраструктуры, пока новейшие корабли будут уничтожать Северный флот Советского Союза. Все это окружало огромное количество легких крейсеров и корветов, тщательно высматривая и выслушивая несовершенными гидрофонами советские подводные лодки.

* * *

— Кузнецов доложил, — громко, так чтобы слышали все, ответил на мой вопросительный взгляд Поскребышев, — В пятидесяти пяти милях от берега с британских авианосцев начали массово взлетать самолеты.

— Операция «Полярный лис» началась, — констатировал Якубовский, а я тоскливо посмотрел на стоящий на ножках в углу кабинета выключенный телевизор. Не научились здесь еще передавать без искажений на большие расстояния видеосигнал. Да и телекамеры на разведчиках включать было нельзя. Ширина радиоканала для передачи изображения превышала шесть мегагерц. Британцы мгновенно засекли бы передатчики.

Сталин перехватил мой взгляд, усмехнулся себе в усы и сказал:

— Потом на киноэкране посмотрим.

До меня вдруг дошло, что этот, далеко уже не молодой человек, вымотан за последние дни и эту ночь до предела. Сидит со всеми вместе за одним столом, потягивает периодически свою трубочку и только иногда одним — двумя предложениями поддерживает остальных присутствующих.

— Конечно, — оживился Громыко, — зря мы, что ли в Америке столько кинокамер закупили.

Все советские производства точной механики и оптики перешли на выполнение заказов Министерства обороны еще в тридцать восьмом. Прицелы, дальномеры и армейские бинокли были нужнее кинокамер и фотоаппаратов.

А я еще раз задумался, почему наглы пошли на эту авантюру. Англичане всегда на русский север зарились. Плюс апатиты, никель, платина… Хотя с их точки зрения это никак не авантюра. Британцы же не знают о наличии у Советского Союза нового оружия. Воевать вместе, плечом к плечу, англичане с фашистами не будут. Слишком много между ними противоречий. Объединяет их только общая ненависть к усиливающемуся на глазах СССР. Боятся не успеть. С другой стороны коалиция уверена, что общими усилиями ей сейчас удастся победить нашу державу. А что будет с их точки зрения потом? Конечно война с ослабленной текущими битвами Германией. Для того чтобы для немцев эта война была на два фронта британцам и нужен плацдарм на Кольском полуострове.

* * *

Тройка шустрых «Ишачков» встретила полторы сотни британских самолетов палубной авиации точно над границей двенадцатимильной зоны территориальных вод на высоте три тысячи метров. На требование по радио покинуть советское воздушное пространство англичане никак не отреагировали. Одна короткая очередь трассирующими патронами перед носом впереди летящего самолета вызвала в ответ целый град пуль из многочисленных пулеметов калибра семь и семь миллиметра. Некоторые из них тоже были трассирующими, и через объектив кинокамеры хорошо было видно, что до «Ишачков» пулеметные очереди не дотягиваются. Оператор, грамотно работая трансфокатором,[39] перенес рамку визира камеры на циферблат большого морского хронометра, затем на карту. Шариковая ручка указала на точку чуть южнее линии, обозначающей морскую границу Советского Союза. После этого камера зафиксировала все тем же длинным эпизодом прибрежную панораму — теперь уже никто и никогда не сможет обвинить Советский Союз в неспровоцированной агрессии против англичан в нейтральных водах — и вернулась к британским палубникам, стройными порядками летевшим разведывать и бомбить Северный флот. Тройка, как их называли в Испании, «Чатос\"[40] развернулась и, на глазах отрываясь от тихоходных британцев, полетела почти строго на юг. Неожиданно сверху на английскую армаду свалились два десятка небольших, но очень быстрых самолетов. Даже на глаз было заметно минимум двукратное преимущество в скорости. Пятнадцать или больше палубников,[41] рассыпаясь и чадя, посыпались вниз. Пройдя английский строй насквозь, Як-3, а это были именно они, лучшие в это время истребители мира, развернулись и начали издали поливать противника пушечным огнем, непрерывно сбивая крайних. Гордые бритты не выдержали неожиданной атаки и, беспорядочно разворачиваясь, полетели назад, под защиту корабельных зенитных автоматов. Высоко над ними показались силуэты больших четырехмоторных самолетов, летящих в том же направлении.

— Избиение младенцев, — констатировал командир торпедного катера, с борта которого велась киносъемка, и скомандовал механику, — Заводи. Будем вылавливать бедолаг. Водичка холодная. Простудятся еще, — съязвил капитан.

Все небо было усыпано белыми пятнами парашютов, точно указывающих направление на британскую эскадру.

В это время включились мощные передатчики на берегу и в двух самолетах радиоэлектронной борьбы. Они вещали один и тот же текст на всех частотах английской военной радиосвязи.

Мелодичный перезвон колокольчиков и приятный женский голос, говорящий на английском языке:

— Attention, please! Советское правительство предлагает мужественным британским морякам сдаться. Ваше буржуазное правительство обмануло вас, послав на верную смерть к Советским берегам. Сложите оружие, застопорите ход, и мы гарантируем вам жизнь.

И опять мелодичный перезвон колокольчиков и приятный женский голос:

— Attention, please!

Магнитофонная пленка, склеенная в кольцо, крутилась без перерыва…

Ту-4 не особо торопясь с крейсерской скоростью четыреста сорок километров в час летели на высоте шесть тысяч метров. У каждого самолета под плоскостями между моторами были подвешены две модернизированные крылатые ракеты П-15М «Термит». От таких же ракет морского и сухопутного базирования они отличались отсутствием стартового ускорителя и уже развернутыми трапециевидными крыльями. На дальности двадцать километров от противника штурмана запускали аппаратуру предстартового контроля. Долетая до дистанции пятнадцать километров, ракеты отцеплялись. Их двигатели автоматически запускались. Скорость на снижении достигала почти скорости звука. На высоте каких-то тридцати метров над поверхностью моря ракеты летели управляемые штурманами-операторами до включения радиолокационных головок самонаведения где-то за две тысячи метров до хорошо видимых с высоты целей. Там «Термиты» еще снижались до каких-то двух — трех метров, первым зарядом гарантированно пробивали любой, даже хорошо бронированный борт и взрывались внутри корабля. Детонировавшие вместе со вторым зарядом полтонны не отработавшего ракетного горючего ТГ-02 и окислителя АК-20К рвали переборки и днище как бумагу. На эсминец хватало одной — двух ракет. Легкому крейсеру — четырех. Подводные лодки, не успевшие погрузиться, вполне обходились одной. А вот на линкор «Nelson», красу и гордость английского флота, пришлось потратить целых восемь «Термитов». Иногда системы самонаведения сбивались и ракеты поворачивали на безоружные лайнеры и авианосцы. В этом случае штурманы-операторы успевали в последний момент нажать пресловутую красную кнопку, вызывая самоподрыв БЧ.[42] Шесть единиц дорогостоящего оружия было уничтожено, чтобы не допустить неоправданных жертв. Бомбардировщики поочередно спокойно освобождались от своего смертоносного груза и, не заходя в зону действия зенитных средств вражеской эскадры, поворачивали на полуостров Рыбачий заправляться горючим и подвешивать новые ракеты. На все про все на земле уходило полчаса. Экипажи, тоже плотно заправившиеся стартовым пайком, успели сделать по два вылета, когда британцы капитулировали. Пассажирские лайнеры, многочисленные суда сопровождения и несколько оставшихся эсминцев спустили флаги, продолжая подбирать спасающихся на подручных средствах моряков с затонувших кораблей. Ускользнуть сумели только три подводные лодки, чьи командиры вовремя отдали команду на погружение.

* * *

— В Баренцевом море все идет по плану, — продублировал доклад Командующего Флотом Советского Союза Поскребышев, — На Черном море к нашим берегам также идут корабли противника.

— Операция «Лермонтов» — сказал что-то записывающий в свой пухлый блокнот Якубовский.

Двадцать четыре ракетоносителя Ту-4, восемнадцать ракетных катеров и восемь эсминцев все с теми же «Термитами», — подумал я, — и еще сорок семь «Рубежей\"[43] в резерве. Все это при поддержке четырех полков истребителей. Не пройдут. Сделано все возможное, чтобы не тратить наш самый ценный ресурс — человеческий.

— Андрей Андреевич, в приемной Министерства Иностранных Дел собралось много иностранных послов, — обратился Поскребышев к Громыко в полшестого утра.

— Уже иду, — отозвался тот и посмотрел на меня.

— Да там два взвода уже с вечера ожидают, — ответил я на не заданный вслух вопрос. Интернировать послов противника будем прямо в МИДе.

Сталин посмотрел на всех присутствующих. У многих, особенно из тех, кто был постарше, глаза были красные, вид очень уставший. Вождь решительно поднялся.

— Все, товарищи. Давайте расходиться. Война завтра не кончится, а впереди у нас еще очень много важных дел.

— А как же наступление? — не выдержал все тот же замминистра обороны Якубовский.

— У нас есть начальник Генштаба Василевский. Ему было приказано спать до пяти часов утра. А он товарищ ответственный. Вот пусть теперь и контролирует реализацию всех планов.

Сталин посмотрел на Поскребышева.

— Александр Николаевич, распорядитесь о переключении всех линий связи на Генеральный штаб и тоже идите отдыхать.

* * *

От Боровицких ворот Кремля быстро разъезжались машины членов ГКО по всему центру Москвы. Улицы просыпающейся столицы были еще пусты. Я включил радио. Стандартное пикание — шесть часов утра.



Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз!
Славься Отечество наше свободное,
Дружбы народов надёжный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!
Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил.
Нас вырастил Сталин — на верность народу,
На труд и на подвиги нас вдохновил!
Славься Отечество наше свободное
Счастья народов надёжный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!
Мы армию нашу растили в сраженьях,
Захватчиков подлых с дороги сметём!
Мы в битвах решаем судьбу поколений,
Мы к славе Отчизну свою поведём!
Славься Отечество наше свободное
Славы народов надёжный оплот!
Знамя советское, знамя народное
Пусть от победы к победе ведет!



Новый гимн нашей державы. Очень вовремя. И низкий голос Левитана:

— Сообщение Советского правительства. Сегодня шестнадцатого июня тысяча девятьсот сорокового года в четыре часа утра немецко-фашистские войска без объявления войны попытались перейти границу Советского Союза на всем протяжении наших западных рубежей. В ожесточенных боях атаки противника были отбиты доблестной Советской армией, как на земле, так и в воздухе. Бои продолжаются. На Баренцевом и Черном морях крупные соединения британских, германских, итальянских, турецких, румынских и болгарских кораблей пытаются прорваться к нашим берегам. Советские летчики и моряки не позволяют им этого. Всюду враги несут огромные потери. В двенадцать часов дня ожидается выступление товарища Сталина на Центральном телевидении Советского Союза.

Так, в сообщении о французах ничего не говорится. Значит, де Голлю и его сторонникам удалось. Нет, конечно, не остановить французский флот, а только чуть-чуть задержать его. Увидев, как идут на дно вырвавшиеся вперед корабли других стран коалиции, французские адмиралы, я думаю, догадаются повернуть обратно.

В холле на первом этаже моего дома дежурил усиленный наряд милиции и оперативники девятого управления. Война. А в этом доме были квартиры многих руководящих работников страны. Открыв дверь своим ключом, я махнул рукой вскочившему со своего стула в прихожей дежурному ординарцу. Первым делом заглянуть в комнату любимой. Светланка спала, разметав свои темные волосы по подушке и тихо посапывая носиком. Я поправил сползшее тонкое одеяло и ушел на кухню. Большая чашка ароматной арабики и несколько толстых бутербродов с копченой колбасой и сыром ощутимо улучшили мое самочувствие. Запершись в кабинете, я включил приемник, надел стереонаушники и поскреб по пюпитру для документов. Выкрашенный в белый цвет он служил отличным микрофоном для той стороны. Обменяться мнениями с полковником Коганом мне сейчас остро необходимо.

* * *

Тяжелая неделя. Очень тяжелая. Хотя все началось с утра в среду, но насыщена она была как полмесяца, что прошли там с начала войны. Оторваться от мониторов было невозможно. Свежие съемки фронтовых кинооператоров постоянно крутились по телевидению и, для точного анализа обстановки, в Генеральном штабе того мира. Посмотреть все, с учетом быстрее текущего там времени, было просто невозможно. Каждый выборочно просматривал, что хотел, затем обменивались мнениями и потом вместе смотрели самые захватывающие эпизоды. Ночные кадры начала войны на континенте особого впечатления не произвели. Стрельба, яркие вспышки взрывов в ночной тьме, длинные цветные цепочки трассеров выглядели красиво, но как-то беспорядочно. Другое дело смонтированный еще в том мире фильм об уничтожении британского флота. Да еще и операторы там попались явно не из худших. Вид сверху и немного сбоку на огромную армаду кораблей внушал какой-то мистический ужас. Сначала панорама с длинными тенями от висящего где-то сзади солнца и долгое планирование вниз, к бронированному монстру. Камера плавно наплывала на громадный линкор и, кажется, заглядывала в жерло огромного орудия. Опять общий план, и наплыв на авианосцы. Самолеты взлетают и по очереди пристраиваются к лидерам. Вот уже они в стройных построениях уходят на юг к солнцу, как перелетные птицы. Возвращение палубной авиации выглядело менее впечатляющим. Самолеты англичан, их теперь было значительно меньше, прижались друг к другу, пытаясь огнем своих многочисленных, но неэффективных пулеметов отогнать снующие вокруг пары «Яков». А те, казалось, играя, как обучаемые волчата в стае во время охоты, подскакивали к британцам и огнем своих пушек «отгрызали» один за другим палубники от тающего на глазах сомкнутого строя британцев. При приближении воздушного боя к эскадре наши истребители чтобы не попасть под зенитный огонь с кораблей развернулись, набрали высоту и пристроились в качестве почетного эскорта к огромным четырехмоторным бомбардировщикам Ту-4. Те поочередно сбрасывали крылатые ракеты. «Термиты», как выкинутые из гнезда птенцы, сначала падали вниз, затем врубали двигатели. На глазах набирая огромную скорость, ракеты снижались к самой поверхности воды и, повиливая, как щенки хвостиками, направлялись к огромным кораблям. Взрывы в момент контакта были, вроде бы, не очень мощными, но результат поражал. У эсминцев иногда вспухала и лопалась как мыльный пузырь палуба. Корветы вообще переламывались пополам. Картина была просто фантастическая и завораживающая. Взрывы, огонь, тысячи человеческих тел в воде.

— А ведь проект «Шмель» можно считать окупившимся. Если Голливуду показать махонькие кусочки наших записей, то они миллиарды не пожалеют за все содержимое наших винчестеров, — прокомментировал Дима.

— Да уж, — не отрываясь от экрана, подтвердил Николай, — съемки с натуры и с отличным качеством.

Запись выступления Сталина руководство проекта тоже смотрело вместе.

* * *

Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!

Сегодня ночью немецко-фашистские войска вероломно, без объявления войны напали на нашу Родину — Советский Союз. Вмести с ними на нас ополчились буржуазные Англия, Франция, Италия, Румыния, Турция, Болгария.

Доблестные Советская армия и Советский флот нигде не пропустили противника на нашу территорию. В ожесточенных боях атаки противника были отбиты, как на земле, в воздухе, так и на море. Бои продолжаются.

Могут спросить: как могло случиться, что Советское правительство пошло на заключение пакта о ненападении с такими вероломными людьми и извергами, как Гитлер и Риббентроп? Не была ли здесь допущена со стороны Советского правительства ошибка? Конечно, нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году. Могло ли Советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп. И это, конечно, при одном непременном условии — если мирное соглашение не задевает ни прямо, ни косвенно территориальной целостности, независимости и чести миролюбивого государства. Как известно, пакт о ненападении между Германией и СССР является именно таким пактом.

Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение более полугода и возможность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии.

Что выиграла и проиграла фашистская Германия, вероломно разорвав пакт и совершив нападение на СССР? Ничего не выиграла! Она проиграла политически, разоблачив себя в глазах всего мира как кровавого агрессора. Не может быть сомнения, громадный политический выигрыш для СССР является серьезным и длительным фактором, на основе которого должны развернуться решительные военные успехи Советской армии в войне с фашистской Германией.

Почему вместе с фашистской Германией на нас напали буржуазные Англия, Франция и их многочисленные приспешники? Потому, что они боятся нас. Боятся растущей на глазах научной, технической, культурной мощи Советского Союза.

Вот почему вся наша доблестная армия, весь наш доблестный военно-морской флот, все наши летчики-соколы, все народы нашей страны, все лучшие люди Европы, Америки и Азии, наконец, все лучшие люди Германии, Англии и Франции клеймят вероломные действия германских фашистов, английских империалистов и сочувственно относятся к Советскому правительству, одобряют поведение Советского правительства.

Прежде всего, необходимо, чтобы наши люди, советские люди, поняли всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране, и отрешились от благодушия, от беспечности, от настроений мирного строительства, вполне понятных в довоенное время, но пагубных в настоящее время, когда война коренным образом изменила положение. Враг жесток, многочисленен и неумолим. Он ставит своей целью захват наших земель, политых нашим потом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом. Он ставит своей целью разрушение национальной культуры и национальной государственности русских, украинцев, белорусов, литовцев, латышей, эстонцев, узбеков, татар, молдаван, грузин, армян, азербайджанцев и других свободных народов Советского Союза, их онемечение, их превращение в рабов немецких князей и баронов. Дело идет, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том — быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение. Нужно, чтобы советские люди поняли это и перестали быть беззаботными, чтобы они мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый, военный лад, не знающий пощады врагу.

Необходимо, далее, чтобы в наших рядах не было места нытикам и трусам, паникерам и дезертирам, чтобы наши люди не знали страха в борьбе и самоотверженно шли на нашу освободительную войну против фашистских поработителей. Великий Ленин, создавший наше государство, говорил, что основным качеством советских людей должно быть храбрость, отвага, незнание страха в борьбе, готовность биться вместе с народом против врагов нашей Родины. Необходимо, чтобы это великолепное качество большевика стало достоянием миллионов и миллионов Советской армии, нашего Советского флота и всех народов Советского Союза.

Мы должны немедленно перестроить всю нашу работу на военный лад, все подчинив интересам фронта и задачам организации разгрома врага. Народы Советского Союза видят теперь, что германский фашизм и английский империализм неукротимы в своей бешеной злобе и ненависти к нашей Родине, обеспечившей всем трудящимся свободный труд и благосостояние. Народы Советского Союза должны подняться на защиту своих прав, своей земли против врага.

Советская армия, Советский флот и все граждане Советского Союза должны отстаивать каждую пядь Советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственные нашему народу.

Мы должны организовать всестороннюю помощь Советской армии, обеспечить усиленное пополнение ее рядов, обеспечить ее снабжение всем необходимым, организовать быстрое продвижение транспортов с войсками и военными грузами, широкую помощь раненым.

Мы должны укрепить тыл Советской армии, подчинив интересам этого дела всю свою работу, обеспечить усиленную работу всех предприятий, производить больше винтовок, пулеметов, орудий, патронов, снарядов, самолетов, организовать охрану заводов, электростанций, телефонной и телеграфной связи, наладить местную противовоздушную оборону.

Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем этом быстрое содействие нашим истребительным батальонам. Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов. Нужно учитывать все это и не поддаваться на провокации. Нужно немедленно предавать суду военного трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны, невзирая на лица.

Войну с фашистской Германией, с английским империализмом и их приспешниками нельзя считать войной обычной. Она является не только войной между армиями. Она является вместе с тем великой войной всего советского народа против немецко-фашистских войск. Эта война сорвала маски с профашистского руководства Британии и Франции в лице Чемберлена и Даладье. Целью этой всенародной войны против фашистских угнетателей и британских империалистов является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом фашизма-империализма. В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице свободолюбивых народов всего мира, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами. Наша война за свободу нашего Отечества сольется с борьбой народов всего мира за их независимость, за их свободу. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу, против порабощения и угрозы порабощения со стороны фашистских армий Гитлера и армий его прихвостней. Товарищи! Наши силы неисчислимы. Зазнавшиеся враги должны будут очень скоро убедиться в этом. Вместе с Советской армией поднимаются многие тысячи рабочих, колхозников, интеллигенции на войну с напавшим врагом. Поднимутся миллионные массы нашего народа.

В то же время нельзя забывать, что в этой войне классовые границы совпадают с государственными. В испуге от успехов Советского Союза в деле улучшения жизни трудящихся буржуазия фашистских и профашистских стран усиленной эксплуатацией колоний и обещаниями прибылей от завоеваний во многом купила свои эксплуатируемые классы и оболванила их длительной пропагандой против СССР, лишив истинных целей. Теперь перед нами враги, не разделённые на классы, единые в своём порыве уничтожить Советский Союз и наши свободные народы. Классовое сознание там проснётся только перед неминуемым разгромом. А до того надо помнить, что враг в военной форме должен быть уничтожен или пленён.

В целях быстрой мобилизации всех сил народов СССР, для проведения отпора врагу, вероломно напавшему на нашу Родину, создан Государственный Комитет Обороны, в руках которого теперь сосредоточена вся полнота власти в государстве. Государственный Комитет Обороны приступил к своей работе и призывает весь народ сплотиться вокруг партии Ленина-Сталина, вокруг Советского правительства для самоотверженной поддержки Советской армии и Советского флота, для разгрома врага, для победы.

Все наши силы — на поддержку нашей героической Советской армии, нашего славного Советского флота! Освободим мир от опасности фашизма!



Все силы народа — на разгром врага!
Вперед, за нашу победу!
Наше дело правое, враг будет разбит!
Победа будет за нами![44]



* * *

Сразу после выступления Сталина по телевидению и радио прозвучала несколько странная фраза голосом Левитана:

— Над Москвой светит ясное солнце.

А затем зазвучала еще не слышанная в том мире песня.



Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, —
Идет война народная,
Священная война!
Как два различных полюса,
Во всем враждебны мы:
За свет и мир мы боремся,
Они — за царство тьмы.
Дадим отпор душителям
Всех пламенных идей,
Насильникам, грабителям,
Мучителям людей!
Не смеют крылья черные
Над Родиной летать,
Поля ее просторные
Не смеет враг топтать!
Гнилой фашистской нечисти
Загоним пулю в лоб,
Отребью человечества
Сколотим крепкий гроб!
Встает страна огромная,
Встает на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой.
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, —
Идет война народная,
Священная война!



Глава 9

— Сильно сказал, — прокомментировал Дима.

— Отличий от выступления Сталина в нашем мире по радио третьего июля 1941 года не так уж много, — отозвался Викентьев, — но звучит действительно здорово.

— Слишком много объяснений по поводу пакта с немцами, — высказался Логинов.

— Это же политическое выступление. Вождь просто обязан был объяснить позицию правительства своему народу. У нас в сорок первом Иосиф Виссарионович говорил на эту тему еще больше, — разъяснил Коган.

— А они там действительно справятся? — спросила Ольга Шлоссер, — Очень уж много врагов у Советского Союза в том мире.

— Должны справиться, — ответил Логинов, — Оружие для того времени отличное, армия более — менее обучена. Заводы работают, производят технику и боеприпасы. Экономика к войне готова.

Директор проекта чуть-чуть поморщился, но промолчал. Вероятно точка зрения его заместителя на боеготовность войск СССР того мира Викентьева не совсем устроила.

— Тут есть еще один интересный момент, — полковник закурил очередную сигарету, — Понимаешь, Оленька, генералы во все времена готовились не к будущей войне, а к прошедшей. Анализировали прошлые битвы и пытались их экстраполировать на будущие с учетом новых видов оружия. Только вот это очень непросто. В качестве примера можно взять те же линкоры. До Второй Мировой Войны они считались самым грозным оружием флота. Взять тот же «Бисмарк». Один из самых известных кораблей той войны в нашем мире. Британцы подбили его морально устаревшими торпедоносцами Fairey Swordfish с авианосца «Арк Ройял». Бипланами «Меч-рыба» с неубирающимися шасси по кличке «авоська». И только потом «Бисмарка», потерявшего крейсерский ход и управление рулями, раздолбили артиллерией и потопили торпедами подоспевшие значительно более слабые английские корабли. С тех пор линкоры потеряли свое главенствующее значение на море. Теперь основными стали не просто большие корабли, а соединения с авианосцами — Авианосные Ударные Группы. Так вот в том мире благодаря нашей информации готовились именно к будущей войне. Обязательно, думаю, победят.

— Это тот «Арк Ройял», что в том мире захватили в Баренцевом море и тот «Бисмарк»?… — опять спросила Шлоссер.

— Они, Оленька, они, — подтвердил полковник.

— Да, сильны они там, — констатировал Дима.

— Ну, после войны и наш СССР был не самой слабой страной, — отреагировал Викентьев.

Все замолчали, обдумывая слова директора.

— И как мы такую державу здесь просрали? — озвучил общие мысли Николай Малышев, невзирая на присутствие Ольги.

Все посмотрели на Когана.

— Ну, ребята, тогда от меня еще мало что зависело, — с некоторым удивлением ответил он, — Неужели вы думаете, что один человек может в такой ситуации что-то решить?

— А сейчас зависит? — тут же спросил неугомонный Дима.

Коган усмехнулся и с интересом посмотрел на Горина.

— Тебе так хочется это знать? Ну, скажем так, в определенные периоды истории, чаще всего системных кризисов, ее дальнейшее развитие целиком зависит от действий и воли отдельных личностей, которые смогли воспользоваться сложившейся ситуацией. Сейчас у нас системный кризис стал перманентным. А ловить рыбку в мутной воде мне почему-то совершенно не хочется. Да и желания такого нет, наверх забираться. Я ответил на твой вопрос?

— А все-таки, Павел Ефимович, как же все-таки развалился Советский Союз здесь и не произойдет ли потом это там? — Малышев показал рукой на большой экран, на котором по-прежнему была заставка телевидения того мира — Красная площадь с Мавзолеем на ней.

— Как и почему это случилось у нас, мы уже обсуждали. Давайте не будем сейчас возвращаться к этому вопросу. А вот, что мы должны сделать, чтобы там не повторилось такое же, над этим я уже много думал, но однозначного ответа пока не нашел.

* * *

Разгром флота фашистской коалиции в Черном море от подобных действий в Баренцевом особенно не отличался. Только воздушные бои были несколько более ожесточенными. Фашисты задействовали очень много аэродромов в Румынии. А немецкие «Мессершмитты BF-109» были на голову лучше британских палубных самолетов. Но нашим «Якам» они все равно проигрывали по всем статьям. Четыре истребительных полка прикрыли все советское побережье Черного моря и вылеты ракетоносцев Ту-4. «Термиты» корабельного базирования старались задействовать меньше. Их точность и надежность поражения противника оказалась совершенно неудовлетворительной. Из семнадцати пусков только одиннадцать оказались успешными. Одна ракета вообще взорвалась, отойдя на пусковом ускорителе от запустившего ее эсминца на каких-то сто метров. Впрочем, противнику вполне хватило надежных «Термитов» авиационного базирования. Всего две эскадрильи ракетоносцев работали как на конвейере. Хорошо, что в этих эскадрильях хватало сменных экипажей, трудившихся безостановочно как пчелки.

Наступления Советских войск на сухопутных участках фронта начались одновременно в десять часов утра. Наполовину обезглавленный Вермахт, еще не успевший очухаться от ночных бомбардировок, потери большей части своих авиации и артиллерии, еще решавший, как выполнить приказ Гитлера о решительном наступлении неожиданно сам подвергся сокрушительному удару. Первыми в бой пошли штурмовики Ил-10 под прикрытием все тех же незаменимых «Яков». Советская промышленность успела к началу войны выпустить более четырех тысяч штук этих незаменимых истребителей. Подготовленных пилотов у нас тоже хватало. Конечно, не все они были асами, и только малая часть из них могла летать ночью. Но общий уровень подготовки летчиков был достаточно высоким. А с учетом приличных качественного и количественного превосходства советской техники господство в воздухе было подавляющим. Штурмовики очень хорошо «почистили» все направления советских ударов. Кинокадры их работы просто завораживали. Земля буквально горела под ногами захватчиков. А с высоты уже заходили Ту-2, в пикирующем режиме укладывая бомбы точно в только что отрытые немцами окопы.

ГКО собрался в кабинете Сталина на очередное совещание ровно в шестнадцать ноль-ноль. Но никаких срочно требующих решения вопросов не обсуждалось. Все, как ни странно, шло строго по плану. Мы, вероятно все-таки несколько побаиваясь нападения фашистов, немного перестарались с артиллерийскими и авиационными ударами по противнику. Иосиф Виссарионович отмахнувшись от Василевского, пытавшегося доложить о прошедших часах войны, весело скомандовал:

— Пойдемте, товарищи, коньяк пить.

Видимо он очень устал за все предшествующее время, если решил сейчас чуть расслабиться. Напряжение, все это время давившее на нас, начало ослабевать. Мы расположились в небольшом зале с накрытым уже столом и натянутым на стене белым киноэкраном. Не дожидаясь пока у всех будет налито, Сталин махнул рукой. Свет люстры погас, а на экране появились уже проявленные и смонтированные съемки фронтовых кинооператоров. Сначала было показано перепаханное авиабомбами штурмовиков предмостное укрепление с той стороны границы. Сплошные трупы противника и остатки разбитой техники. Затем из динамиков послышался хорошо ослабленный гул танковых моторов. Т-55 с навешенным впереди противоминным тралом въехал на мост и, расшвыривая остовы сгоревших танков, стал продвигаться на другой берег. Оттуда послышались выстрелы уцелевших после бомбежки немецких пушек, плохо различимые на фоне рева дизелей и лязганья гусениц. Немедленно где-то сзади зарявкало несколько танковых стволов и на местах расположения пушечек ПТО[45] взметнулись фонтаны земли. Танк с тралом уперся в особенно большую кучу и забуксовал. Механик-водитель сдал тяжелую машину на десяток метров назад и тут же раздавшийся выстрел ее опустившейся ниже горизонта пушки фугасным снарядом разметал скопление сгоревшей техники в стороны. Танк, кажется с удовольствием, опять задрал ствол вверх и неутомимо пополз расчищать путь на тот берег дальше.

— Работает, как бульдозер на стройке, — прокомментировал Лаврентий Палыч.

— Вот, — с удовлетворением ответил Сталин, — это именно то, что мы последние годы добивались от нашей армии. Война — это тяжелая, очень опасная, но, в тоже время, квалифицированная работа хорошо подготовленных специалистов. Вот за них, воинов Советской армии, давайте товарищи и выпьем.

Я с удовольствием принял тридцать грамм отличного коньяка, посмаковал его вкус и принялся как следует закусывать только что принесенной жареной свининой, не забывая многочисленные салаты. На экране тем временем через плохо расчищенное полотно моста пошла колонна танков. За ней проскочила пара «Шилок», два десятка БМП, с полсотни БТР-80 и только потом на мост выехал БАТ-2 с развернутыми бульдозерными ножами и неторопливо стал очищать путь от остатков вражеской техники. Оператор направил объектив камеры на противоположный берег реки. Там, высыпавшие из бронетранспортеров солдаты сноровисто зачищали оставшиеся кое-где после бомбежки «Илов» и «Тушек» наспех вырытые немцами и уже полузасыпанные окопы. Первые пленные. Хотя, как выяснилось из следующих кадров, не первые.

Большая рыбачья шаланда с криво — явно только что — нацепленным на какую-то стойку флагом Советского Военно-морского Флота бодренько подвалила к огромному авианосцу. По штормтрапам на «Арк Роял» весело и уверенно стала взбираться многочисленная призовая команда наших моряков. В следующем эпизоде был вид уже с полетной палубы. В нескольких милях вдали виднелось скопление британских военных кораблей со спущенными флагами, пассажирских лайнеров и большого количество судов сопровождения. А всего в паре кабельтовых подрабатывая моторами, стояли три советских торпедных катера, нацеленные на новый, всего полтора года тому назад вступивший в строй авианосец. Начать решили именно с «Арк Рояла» потому, что ему еще предстояла небольшая модернизация. Необходимо было устранить ошибку британских корабелов, прежде чем использовать авианосец в составе Советского ВМФ. Существенным недостатком этого в целом удачного корабля было отсутствие дизель-генераторов (всю электроэнергию вырабатывали парогенераторы), что сыграло роковую роль в его судьбе в том мире: после попадания торпеды и выхода из строя паровых котлов «Ark Royal» лишился электроэнергии, и дальнейшая борьба за живучесть оказалась безуспешной. Новейший «Illustrious» такого недостатка не имел и был готов к эксплуатации сразу после осваивания его нашими моряками и летчиками.

* * *

Сцена 16 июня в Рейхканцелярии, записанная на винчестеры наших компьютеров вызвала очень неоднозначные впечатления. Ольга Шлоссер краснела, но переводила.

Гитлер медленно и осторожно повернул голову в сторону вытянувшегося в испуге генерала Кейтеля. Затем последовал взрыв:

— Что-ооо!? Вы осмеливаетесь издеваться над своим фюрером? Кто только вчера уверял, что большевики ничего не знают и ни к чему не готовы. Как можно было попасться на простую азиатскую хитрость?…

Дальше последовал разбор интимной жизни всех присутствующих с соответствующими эпитетами на сочном солдатском жаргоне, хорошо известном фронтовику Первой Мировой. Фюрер кричал и бесновался не переставая несколько минут, пока наконец один из адъютантов не сообразил, что уже начинается истерика и не вызвал доктора Мореля. Быстро выгнав всех из помещения, доктор вколол пациенту успокаивающее и велел срочно отдыхать. Последнее, что успел сказать, погружаясь в сон Адольф Гитлер, было:

— Срочно потребуйте помощи от этих сраных союзничков.

Первым, после нескольких минут молчания высказался Дмитрий:

— И вот этот, — Горин вопросительно посмотрел на остальных, не зная как назвать фюрера третьего рейха. Назвать его человеком у парня язык явно не поворачивался, — этот тип возглавлял тогда одну из ведущих стран планеты?

— Да, Дима, вот этот самый тип, — Коган указал рукой на экран, — И знаешь, что я тебе скажу? Он, хотя был отъявленной сволочью, человеконенавистником, и, в некоторой степени, психом, вынужден признать, дураком не был. Умный был. Зарвался, не просчитал экономику, понаделал очень много ошибок, немцы, да и не только они, этому гаду поверили. И пошли за ним. Сейчас, увы, неофашисты начали поднимать голову. Кое-где даже начали превозносить как самого Гитлера, так и праздновать «героев» СС. И от нас с вами, друзья, в том числе, от нашей работы, зависит, чтобы такое никогда не повторилось. Полковник по очереди посмотрел на своих сотрудников. Логинов неожиданно покраснел.

* * *

Вторую ночь войны я провел в штабе ВМФ с Николаем Кузнецовым. Дневные сражения на Черном и Баренцевом морях закончились убедительной победой советских моряков и летчиков. К захваченным кораблям на севере добавились еще два очень неплохих авианосца, несколько эсминцев и даже один итальянский линкор — новенький «Витторио Винетто». Николаевским корабелам предстоит очень много работы по модернизации трофеев. Но сейчас мысли не об этом. Кодовая фраза вчера днем была произнесена Левитаном сразу после выступления Сталина. «Над Москвой светит ясное солнце». Две «Мурманчанки» обязаны были слушать эфир, находясь в дрейфе под шноркелем[46] около Шотландии в режиме радиомолчания еще с пятнадцатого числа. Два «Амура» с тремя «Амурчиками» ушли на задание из Кронштадта вчера в тринадцать тридцать. Почти вдвое большее количество таких же подводных лодок покинули пирсы Севастополя вчера рано утром в самый разгар Черноморской битвы. Им надо было скрытно миновать вражеские флоты и в назначенное время выйти к исходным точкам. И вот мы сидим у Николая в кабинете, пьем водку и напряженно ждем результатов вроде бы нормально спланированных операций, прекрасно понимая, что первые сведения могут поступить никак не раньше утра.

— Как думаешь, вернуться все? — не выдержал я.

— А это в первую очередь от тебя зависит, — усмехнулся Коля.

— Ммм? — на моем лице ясно должно было быть видно удивление.

— Насколько хорошо ты обеспечил секретность операций? Наши противники и думать не думают о возможности такого рода диверсий. Они ведь не знают о существовании аквалангов. Тем более не ожидают наших активных действий всего лишь во вторую ночь войны…

Потом мы разговорились почему-то о Молотове, точнее о его поездке в Америку. Первая шифровка оттуда пришла уже в начале этой ночи.

Вячеслав Михайлович прилетел в Штаты еще одиннадцатого числа и уже на следующий день предложил госсекретарю — так у них почему-то называется министр иностранных дел — Корделлу Хэллу новый, расширенный торговый договор. В нем наши страны были уже не просто экономическими партнерами, а стратегическими. Предлагались с нашей стороны, в том числе, даже некоторые новейшие военные технологии в обмен на авианосцы по привезенным Молотовым чертежам. В Конгрессе немедленно начались дебаты. Правые республиканцы кричали, что Сталин хочет намертво привязать американскую экономику к себе. Глупенькие, они еще не поняли, что это уже произошло. До двадцати процентов промышленности Штатов работали по заказам Советского Союза. Полноприводные грузовики, тракторы, турбины и генераторы для электростанций, сельхозтехника и некоторые виды сырья непрерывным потоком через Тихий океан доставлялись в советские порты на Дальнем Востоке американскими же судами. Лиши Америку этих заказов, и новый кризис там неминуем. Спасти САСШ от партнерства с нами могла только война. С кем? Это уже другой вопрос. Пока республиканцы ругались с демократами, Молотов успел посетить Рузвельта и дать несколько интервью в газеты и на телевидение, рассыпая панегирики американскому народу. На шестнадцатое июня был назначен большой прием в Советском посольстве. Приглашения были разосланы многим государственным деятелям и практически всем послам, аккредитованным в Вашингтоне.

У нас было воскресное утро, а там был еще поздний вечер субботы, стало известно о войне в Европе. Немедленно появившиеся репортеры очень захотели узнать мнение советского министра иностранных дел об этой новости. На импровизированной ночной пресс-конференции Молотов заявил, что Советские Армия и Военно-морской Флот готовы к отражению фашистской агрессии. С юмором пройдясь по умственному уровню глав государств, осмелившихся напасть на такую миролюбивую державу, как СССР, Вячеслав Михайлович сказал, что и Гитлеру, и Даладье, и Чемберлену придется ответить за свою вероломную политику. Одновременно была отмечена несостоятельность такого международного политического органа, как Лига Наций и необходимость создания новой организации, которая объединит все народы планеты перед коричневой опасностью фашизма. Уже потом, после возвращения из Америки, Молотов подробно рассказал про тот день.

Вечером на прием поспешили все приглашенные, кроме послов фашистской коалиции. В большом холле посольства гостей встретила своеобразная выставка оружия. На стенах были размещены огромные, в натуральный размер, цветные фотографии Т-55, «Шилки» и Як-3, снятые с очень выгодных ракурсов. На других фотообоях, уже уменьшенные, были «Грады», Ил-10, Ту-2, Ту-4 с подвешенными «Термитами» и весь ряд новейшей советской самоходной артиллерии. Несколько фотографий были посвящены военно-морской тематике. Очень эффектно выглядел эсминец, построенный в Николаеве на основе проекта 57-бис «Гневный». Фотограф удачно поймал момент пуска крылатой противокорабельной ракеты. Стартовый пороховой ускоритель еще не выключился, а основной двигатель «Термита» уже заработал. Море огня и дыма в полусотне метров над эсминцем и выплывающая из них ракета. И всюду на небольших аккуратных табличках были указаны основные ТТХ[47] советского оружия. В центре холла стоял большой стол с разложенными на нем образцами стрелкового вооружения советских войск. Двое спецназовцев в полной боевой выкладке охотно давали пояснения.

— Автоматический карабин образца тысяча девятьсот тридцать седьмого года. В Советском Союзе является основным видом личного оружия солдат и кратко называется АК-103 или, почему-то, «Калаш», — отличный английский с бруклинским акцентом на последнем слове сменился на русский с рязанским акцентом, — Очень надежное и удобное оружие. Применен так называемый промежуточный патрон 7,62 на 39 миллиметров. Укороченный вариант штурмового карабина — АК-104. Исключительно удобен для боевых действий в стесненных условиях, — парень дернул головой, указывая на автомат с примкнутым магазином на своей спине (в пунктирных прорезях маслянисто поблескивали патроны), и улыбнулся во все тридцать два зуба, — Оба карабина допускают установку оптического или ночного прицелов. На АК-103 предусмотрена возможность установки штык-ножа, — только что названное холодное оружие тут перекочевало из ножен на ремне на ствол автомата, блеснув бликами под ярким освещением, — или подствольного гранатомета ГП-30 «Обувка» — опять русско-рязанский и лучезарная улыбка, — Последний предназначен для поражения открыто расположенной, а также находящейся в открытых окопах, траншеях, на обратных скатах местности живой силы противника сорокамиллиметровыми гранатами. Прицельная дальность четыреста метров.

— У вас что, каждый солдат вооружен такими ручными пушками, — спросил кто-то из внимательно слушающих.

— Нет, что вы, только половина. Ну, зачем танкисту подствольный гранатомет? У него немного серьезнее есть, — жест рукой на полноразмерную фотографию Т-55, — стомиллиметровое длинноствольное орудие, вы уж поверьте мне, ничуть не хуже.

Дружный хохот показал, что спецназовцу поверили все без исключения. Лекции продолжались долго, так как одни слушатели сменялись другими. Многих военных атташе поразила предусмотрительность советских оружейников в мелочах. Пластмассовые клипсы для соединения двух магазинов АК можно было брать в качестве сувениров.

Свежая информация поступила в штаб ВМФ из шестнадцатого управления СГБ[48] только утром. Сигналы «мэйдэй» передавали сразу несколько радистов флота его величества в бухте «Скапа-флоу». Потом сведения пошли потоком. Отстучал радиограмму дальний высотный разведчик Ту-4. Вся главная база британского флота затянута дымом. Очевидно, у какого-то английского корабля рванул артиллерийский погреб, что вызвало сильный пожар. Два линкора перевернулись и медленно погружались вверх килем. Ту-2 с гермокабиной радировал из Восточной Пруссии, что линкоры-близнецы «Бисмарк» и «Тирпиц», еще вчера стоявшие на рейде Кенигсберга отсутствуют, а на местах их стоянки расплываются огромные масляные пятна. — Нда, — подумал я, — а ведь в том мире «Тирпиц» вошел в строй только весной сорок первого. А здесь продажа Советским Союзом технологий с конца тридцать седьмого года подстегнула прогресс во всем мире.

После девяти наконец-то пошли доклады начальников, командовавших отдельными операциями. Потерь среди боевых пловцов нет. Не везде удалось выполнить все поставленные задачи. На базу подводного флота Кригсмарине в Пиллау вообще не удалось пробраться. Один из «Амуров» на обратном пути подорвался на мине, но сумел всплыть. Сейчас лишенная хода подводная лодка под охраной вездесущих «Яков», базировавшихся на Эзеле вместе с ракетоносцами Ту-4, дожидается спасателей. Оказывается, немецкие минные заградители еще вечером пятнадцатого июня выставили два больших минных поля, чтобы запереть советский Балтийский флот в восточной части Финского залива, а мы это дело прохлопали. Вот только фашисты совершенно не учли возможностей новой советской авиации. Сейчас тральщики, надежно прикрытые с воздуха, уже направляются проделывать проходы в минных полях. Большой успех был в Черном море. Удалось уничтожить практически все оставшиеся после дневного побоища тяжелые турецкие корабли. Военно-морские флоты Болгарии и Румынии тоже практически перестали существовать.

* * *

Следующие несколько дней слились для меня в бесконечную череду совещаний, решения сначала небольшого, а потом все увеличивающегося количества неотложных вопросов и просмотра кино— и телефильмов с новостями войны. Наша авиация старательно уничтожала все запасы Вермахта, приготовленные к войне и складированные недалеко от наших рубежей. Впрочем, кроме этого стратегического задания и соответственно поддержки обороняющихся на границе и рвущихся через прорывы во вражеском фронте войск, советские летчики получили еще одно очень важное задание.

« Идет охота на волков, идет охота — На серых хищников, матерых и щенков!» — вспомнился мне любимый Высоцкий. Нет, охотились, конечно, не на волков. Охотились на … паровозы. Задача была поставлена однозначно: лишить фашистов работающей железнодорожной сети. Требовался транспортный коллапс противника. Над Польшей и восточной частью третьего рейха круглосуточно висели на большой высоте разведчики с гермокабинами. Днем с помощью оптики, а ночью вооруженные тепловизорами, они тщательно следили за железными дорогами врага. «Яки» с подвесными баками легко дотягивались до своих целей по всему генерал-губернаторству и НУРСами разносили подвижной состав вдребезги. По территории Германии работали Ту-2, имевшие значительно большую дальность действия. Противодействие истребителей ПВО противника было неэффективным из-за низких ТТХ. В первые несколько суток были выведены из строя сотни паровозов и десятки новейших тепловозов, производившихся на западе по советским лицензиям с тридцать восьмого года. Немцы срочно стали строить специальные платформы с зенитными автоматами. Теперь ни один эшелон без таких платформ в путь не отправлялся. Не помогло. Советские летчики, чтобы избежать неоправданных потерь, стали применять планирующие бомбы с радиоуправлением. Оружие было относительно дорогим, но эффективным. Через какую-то неделю фашистам не на чем будет подвозить к линии фронта подкрепления, боеприпасы и продукты. Автомобили и гужевой транспорт точно не смогут справиться со стратегическими перевозками.

* * *

Девятнадцатого июня кинопленка с красочными кадрами разгрома британского флота вторжения достигла берегов Туманного Альбиона. Мои ребята из пятого управления работают достаточно оперативно. Даже название операции в комментарии вставили. В принципе, этот фильм мало чем отличался от показанного на советском телевидении. Чуть больше кадров весело взбирающихся по штормтрапам наших моряков из призовых команд, да длинные колонны пленных, уныло бредущих от морского порта для погрузки в теплушки на станцию Мурманск-товарный (есть такая?). Весело перекрикивающиеся конвойные с буквами ВВ на погонах, укороченными «калашами» за спиной и рвущимися с поводков охрипшими овчарками. Сразу две английские телекомпании не утерпели и показали фильм в тот же вечер. Правительство Чемберлена подало в отставку утром двадцатого. Психологический удар по Британии был очень сильным. Можно было еще попытаться как-то обосновать потерю флота вторжения у далеких вражеских берегов наличием у «комми» этих чудовищных ракет — варварского оружия, абсолютно чуждого нормальному цивилизованному человеку. Но как объяснить избирателям загадочную гибель лучших кораблей на рейде главной базы флота у собственного берега? В тоже время антисоветская истерия в СМИ Англии, начавшаяся за несколько месяцев до начала войны, только набирала обороты.

— Даладье тоже должен в ближайшее время свалиться, — довольно заявил Громыко на очередном совещании ГКО в четырнадцать ноль-ноль, — Шансы де Голля в данной политической ситуации занять пост президента Франции очень высоки. В определенных кругах там уже стало известно, кто дал совет придержать флот в Черном море.

— Это хорошо, — согласился Сталин, — а что с переговорами в Америке?

— Плохо. Многие денежные мешки, контролирующие там власть, уже начали понимать, в какой капкан мы поймали Штаты. Теперь они не могут выбрать между сегодняшними большими доходами и экономической независимостью, но с большими потерями.

— При этом олигархам придется выкинуть прилично денег на поворот общественного мнения, — решил я поддержать Андрея, — Сейчас оно безоговорочно на стороне Советского Союза. Как мы и планировали, киноролики «информбюро» доставляются в Америку самолетами немедленно после выпуска. Во всех кинотеатрах аншлаги. Телевизоры там пока не у всех, да и качество изображения пока несравнимо. Голливуд из наших фильмов уже начал монтировать многосерийную эпопею «Великая война». Даже идиому «Полярный лис» умудрились как-то перевести на английский. Граждане там правильно поняли, что это усиленно-грубая форма выражения «конец всему». Сейчас наш северный пушной зверек — самое популярное животное на североамериканском континенте. А редкие песцовые шубы — писк моды — взлетели в цене в десятки раз.

По кабинету вдоль длинного стола для совещаний прокатились смешки.

— Зря смеетесь, товарищи, — сказал Сталин, сам не удержавшийся от улыбки, — На самом деле идеологическая составляющая работы специалистов генерала Синельникова очень важна.

Берия хмыкнул, но комментировать мои слова не стал. Вместо этого он спросил:

— А не пора ли нам начать операцию «Удар молнии», чтобы подтолкнуть Рузвельта к правильному решению?

— Не рано ли? — удивился Якубовский, — она же на июль планировалась.

Иосиф Виссарионович задумался. Затем посмотрел на Андрей Андреича, которому последнее время он стал доверять все больше и больше в вопросах международной политики.

— А вы что думаете, товарищ Громыко?

— Вероятно, надо. В конце концов, они же сами вместе с Австралией объявили нам вчера войну, как доминионы Великобритании.

Вождь перевел взор на меня.

— У тебя все готово, Егор?

— Так точно, товарищ Сталин. Разрешите мне самому возглавить десант?

Ни мой просящий взгляд, ни вся возможная эмпатия не помогли.

— Нет. Я вообще предлагаю запретить всем членам ГКО выезжать на фронт. Только в глубокий тыл фронта. Как вы думаете товарищи?

Молчаливые кивки были ответом.

— Александр Николаевич, — вождь повернулся к Поскребышеву, уже привычно сидевшему за хозяйским столом во время совещаний, — подготовьте документ. Мы его на завтрашнем совещании подпишем.

— Иосиф Виссарионович, но ведь мы планировали… — Громыко замолчал, глядя на Самого.

Сталин молча обвел всех тяжелым взглядом.