– А?…
Все, – перебил я сестру, – мы же договаривались.
За последние двое суток, он успел помотаться по Казани столько, что голова шла кругом от постоянной смены картинок.
Она немного набычилась, чуть-чуть подумала и улыбнулась:
Ну и ладно, я тебя все равно люблю!
Сестренка чмокнула меня в щеку, и, припрыгивая, побежала в столовую помогать домработнице накрывать на стол. А какой роскошный аромат оттуда идет… Желудок немедленно предательски заурчал.
Садитесь, Арсений Григорьевич, – я указал на одно из трех удобных кресел около невысокого столика. Этот маленький мебельный гарнитур появился в моем кабинете только вчера. Гораздо удобнее вести разговор с хорошим человеком в относительном комфорте. А своего министра финансов Зверева я уважал и очень хотел сделать своим соратником. Это ведь он в том, прошлом моем мире, не согласился с дурной денежной реформой тысяча девятьсот шестьдесят первого года, обесценившей рубль. После более чем двадцати лет руководства Наркомфином, а затем министерством финансов хлопнул дверью и ушел. Папин выдвиженец, умный и решительный.
- Это он?- спросил старший из силовой команды.
Чай, кофе или, может быть, чего-нибудь покрепче?
Игорь прервал воспоминания и всмотрелся в подходящего к гаражу мужчину.
На работе не пью, – сухо ответил он, устраивая свое немного грузное тело в кресле.
А если я буду настаивать? – улыбнулся я.
- Да это он, да и гараж тоже его.
Он оценивающе посмотрел на меня и усмехнулся:
- Хорошо. Парни, работаем. Вариант номер два.
Умеете вы убеждать, Василий Иосифович.
Как говорят французы – положение обязывает, – отшутился я и спросил, доставая сигареты: – Не возражаете?
Пронаблюдав, как эти бывшие спецназовцы, а никем другими они просто не могли быть, покидают микроавтобус Газель, Игорь снова задумался.
Нет, – он отрицательно покачал головой.
Арсений Григорьевич, как вы смотрите на снижение экспорта некоторых сырьевых ресурсов? – перешел я к делу.
Министр финансов коротко задумался и ответил вопросом:
А что взамен? У нас, несмотря на очень приличный профицит бюджета в семь процентов (Вот только не надо мне говорить, что это ненаучная фантастика! А кто из вас знает, что в 1944 году государственный бюджет СССР был выполнен с профицитом в 4,8 млрд рублей (3,1% от всех военных расходов того года) и в 1945 году – в 3,4 млрд рублей? И это во время тотальной войны! Многим неведомо, что в военные годы платились щедрые премиальные за уничтоженную военную технику противника. Имелась целая система тарифов за ратные дела, разработанная именно наркоматом финансов. Например, за подбитый танк противника наводчик орудия получал из казны 500 рублей, за уничтожение танка противотанковой гранатой воину полагалась 1000 рублей. Для сравнения, оклад командира полка был 1800 рублей. За сбитый одномоторный самолет наш ас получал 1000 рублей, за двухмоторный, соответственно, в два раз больше. Более того, даже за ремонт своей техники полагались денежные вознаграждения За средний ремонт тяжелого танка – 800 рублей, среднего – 500 руб., оружия – 200 руб. Это все плюс к зарплате.
После того, как их с Данилой продержали в запертом подвале какой-то конторы около пяти часов, и когда вывели оттуда, то сделали предложение, от которого они просто не смогли отказаться. Хорошо запомнились Игорю слова деда встреченного им в одном из коридоров:
Так что семь процентов профицита для описываемой АИ – нормально.) внешнеторговое сальдо отрицательное. Вынуждены платить золотом.
- Это все, чем я смог тебе помочь.
Во-первых, начнем продавать больше нашей высокотехнологичной продукции, – начал перечислять я, – через месяц должен начать работу Минский телевизионный завод. Минимум пятьдесят процентов пойдет на экспорт. Кишиневский еще через полгода будет запущен. Но это все мелочи. Как вы смотрите на продажу оружия?
Эти слова запомнились Игорю надолго, он понял что его спас именно дед.
Кому? – удивился Зверев.
После того как он согласился работать на бригаду Павлюся, его жизнь за эти два дня круто поменялась.
Всем желающим, кроме нынешних и потенциальных противников.
Передел сфер влияния достиг своего апогея, когда на помощь старым преступным авторитетам пришли спецслужбы Татарстана.
Он задумался. А я закурил и стал ждать.
Здесь вам, Василий Иосифович, конечно, виднее, но ведь отдельные образцы попадут к противнику. А если повторят?
Игорь поражался тому, как легко были уничтожены две довольно крупные бригады, и их места заняла новая ОПГ, если назвать их словами ментов. Сейчас бригада контролировала почти половину Казани, и как не странно такой большой кусок не встал им поперек горла, как тайно надеялся Игорь, наоборот к его удивлению, они замахнулись на самого Рамиля, и теперь этот авторитет прятался где-то на одной из своих квартир, а его братва разбежалась кто куда, а кто-то просто не успел. Пока как уже говорили не вступились спецслужбы.
Об этом не беспокойтесь. Технологий производства они не знают и качественно повторить не смогут. Потом, все равно через несколько лет будет новое перевооружение у нас. Совершенно другой уровень. Вы ведь в курсе, руководством каких проектов занимается маршал Берия?
Люди Павлюся, довольно быстро выяснили, что это интерес не государства, а горстки чиновников которым не понравилось что их связи со старыми ОПГ прекратились, иссяк ручей денег. Поэтому был немедленно отдан приказ, на исполнение которого и приехала одна из команд, в которой состоял Игорь.
Конечно. Ведь финансирование идет через мое министерство, – он опять задумался.
Этот полковник МВД, был один из кураторов Рамиля, помогал ему во всем, получая за это кусочек не маленького пирога, и сейчас задача была по тихому взять его.
Вероятно, это окажется очень перспективный рынок, – высказался, наконец, Зверев, – но, как мне кажется, необходимо будет создать еще одно министерство – внешней торговли. Моему не потянуть, или слишком раздуются штаты и аппарат станет неповоротливым, плохо управляемым.
Игорь захват видел не первый раз, но все равно с интересом наблюдал за дальнейшими действиями парней.
Возьметесь, Арсений Григорьевич? – спросил я, – На это новое министерство лягут еще и другие задачи.
Конкретнее, пожалуйста, – потребовал он.
Но в этот раз его ждало разочарование. Ни какого силового захвата как прошлый раз не было, просто один из братков достал рогатку с какими-то шариками и выстрелил по полковнику. Схватившись за голову, тот зашатался, но упасть не успел, его подхватили под локти и быстро сопроводили до Газели.
Необходимо сделать рубль основной валютой мира, – я начал рассказывать о возможных способах. О необходимости на несколько лет заморозить инфляцию, чтобы сделать наши деньги выгодными за границей для накопления капитала. О согласии продавать наши товары только за рубли. О необходимости создания нового бумажного рубля – значительно меньших размеров, но очень качественно защищенного от подделки методами, полученными в УСИ. О резком увеличении эмиссии, как только рубль окажется востребованным на международном рынке.
- Четвертый на сегодня - подумал Игорь, подобная работоспособность новичков, просто поражала его.
Зверев слушал и периодически, соглашаясь с моими словами, кивал головой. На его лице появлялось все больше заинтересованности.
- Давай на базу, - скомандовал старший. Как его зовут, Игорь не знал, у всех были странные клички, какие-то армейские, что стоит только кликуха старшего группы, старшина .
Наш советский рубль должен стать самой удобной валютой. А ведь контролировать выпуск будем только мы сами. Следовательно, мы будем продавать разрисованную бумагу, и весь мир с удовольствием будет ее покупать.
Покачав головой в недоумении, парень снова углубился в самокопание.
У вас, Василий Иосифович, несколько упрощенный взгляд на мировую финансовую систему, но в целом правильный, – улыбнулся он.
То есть вы, Арсений Григорьевич, согласны?
Ну куда же я денусь от таких перспектив? Позволить стать самым крупным финансистом нашей планеты кому-нибудь другому? Никогда!
- Вставай! Саша вставай, - тряс меня кто-то за плечи. Широко зевнув, я спросил не глядя:
- Что вам, о чудное виденье.
Глава 5
- Вставай у нас новости из Казани, ты срочно нужен там, - говорила Аля, продолжая меня трясти, так как я снова стал заваливаться спать.
- Ну Аль, где я, а где Казань, - простонал я, пытаясь укрыться курткой.
Ну ни хрена же себе! Вот это я прощелкал! И что теперь с этим делать? Нет, я, конечно, понимал, что работа в этом направлении ведется. И не просто ведется, а качественно. Синельников, в конце концов, уже больше полугода СГБ возглавляет. А там существует Пятое управление (Пятое управление СГБ – политическое, вопросы идеологии). А ведь есть еще отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС. И работники Политуправления Советской армии тоже не зря свой хлеб едят. Но чтобы все обстояло так хреново, я и представить себе не мог! Ну да, сразу после гибели отца мне было не до того. Потом впрягся в работу и положился на Егора в этом вопросе. Да нет, не полагался. Вообще не думал об этом. Неинтересно было. Других проблем оказалось выше крыши. Пока с аппаратом сработался, въехал в истинное состояние народного хозяйства, положение дел во многих направлениях нашей промышленности… А руководство на всех уровнях? Правильно отец говорил: «Кадры решают все!» Перестановок практически не потребовалось. Умел папа в людях разбираться, тут не поспоришь. Мне достался великолепно отлаженный аппарат управления огромной державой. Каждый человек на своем месте. Но вот что мне теперь с самим собой делать, никак не понимаю!…
- Это уже на всякий случай было проработано, и рядом с Алексеевском нашего времени строиться аэродром. По крайней мере взлетная полоса как и двух местный истребитель, там уже есть, так что долетишь, и откроешь. Вставай давай, - снова затолкала она меня.
В общем, распиарили меня за этот месяц методами двадцать первого века по самое «не могу» и еще глубже. Я, оказывается, для советского народа и царь, и Бог, и все, что есть на свете самое святое. А главное – как тонко и ненавязчиво! Ни в одной газете я не прославлялся. Одни фотографии и сообщения о том, что я очередное свершил для страны. Но вот лозунг «Воевать, как Василий Сталин» в армии – основной. Мои портреты продаются на каждом углу и за бесценок. Каждый крестьянин знает, что повышение закупочных цен – лично моя заслуга. Каждый рабочий – что у меня нет других забот, кроме как улучшение условий труда и повышение заработной платы. Каждый студент – что учиться надо, как товарищ Сталин. Ну, записался на заочные факультеты – юридический и авиационно-конструкторский – Московского университета. Сдал с ходу все зачеты и экзамены за третий курс. Проблем-то, с моей памятью и знаниями, никаких. А Сашке Косареву (Косарев, Александр Васильевич (род 14.11.1903 г.) С 1936 года – Генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ. С 1937 года – член президиума Верховного Совета СССР. В нашей истории на VII пленуме ЦК ВЛКСМ (19-22 ноября 1938 года) по ложному обвинению Косарев был снят с должности генерального секретаря. 23 февраля 1939 года расстрелян по приговору выездной сессии Военной коллегии Верховного Суда в Лефортовской тюрьме) я еще припомню. То-то я понять не мог, с чего вдруг комсомолки так пищат от счастья, стоит мне только разок подмигнуть им?! Хорошо хоть, что у нас здесь вопрос с противозачаточными средствами уже нормально решен…
Выбрал время и съездил посмотреть, как тренируются спецназовцы СГБ Синельникова. Все-таки у меня у самого имеется вполне определенный и совсем немаленький багаж знаний по этому вопросу. Нормально ребята работают. Взяты все лучшие кадры ОСНАЗа. Уровень подготовки более-менее терпимый. С удовольствием сам покувыркался на матах, пострелял из всего, что нашлось, и побегал по пересеченке. Всего, конечно, за один день не увидишь и не попробуешь. Смутило только одно: это оказались люди не генерал-полковника Синельникова, а… мои. Точнее, сначала мои, а затем уже Егора. Все делается моим именем. Как этот троглодит позднее признался, такая же ситуация в подчиненных ему ВДВ и внутренних войсках, которые находятся под маршалом Берией. Я, конечно, понимаю, что вопрос личной преданности каждого воина очень важен, но чтобы все обстояло так серьезно?… Договорился с Лаврентием Павловичем о разговоре по этому вопросу.
- Да все, проснулся я уже, - снова зевая, недовольно сказал я, и только сейчас до меня дошли ее слова.
– Понимаешь, Василий, я испугался, – всемогущий председатель ГКО маршал Берия замолчал, а я смотрел на него во все глаза и не мог поверить. Вот уж что-что, а трусом он точно никогда не был. Я ведь не зря столько времени провел в архивах КГБ-ФСБ того мира. Знал, что в случае сдачи немцам Москвы в том сорок первом сам Берия уходить не собирался. Дрался бы до последнего патрона и еще подорвал бы несколько солдат вермахта вместе с собой последней гранатой. А в этом мире…
Шли самые первые дни войны. Советская армия била врага в хвост и в гриву. Руководство страны занималось своим делом. Маршал тогда приехал в УСИ выяснить какой-то вопрос по реактивным двигателям, работа по которым тоже велась под его контролем.
- Подожди-подожди, это что мне придется лететь на старинном самолете?
Ни х… себе! – в голос ругнулся капитан, просматривающий только что проявленную пленку на специальном аппарате.
- Ну почему старинном, ему еще и года нет, - пожала плечами девушка.
Такого маршал стерпеть не мог. Сам он очень редко ругался матом. Довести до этого всемогущего министра было достаточно сложно. Подойдя, он рывком поднял за воротник кителя капитана со стула и повернул к себе.
- Ну да, это с какой стороны посмотреть. Да, а что там с нашими в Казани?
Что вы себе позволяете? – голос Берии был негромок, но пробирал до самых костей.
- Я не совсем поняла, но местные, уголовники как они сообщили забили им стрелку, я не совсем поняла что это такое, но Павел Анатольевич попросил помощи так как один не справиться.
Там, – капитан беспомощно показал рукой в сторону аппарата и замолчал.
- Понятно, но это же можно было просчитать. Почему же так вышло, что они остались одни?
Маршал сел перед аппаратом, снял пенсне, приложил глаза к окулярам и настроил резкость под свое зрение. «Выпускная работа аналитика ФСБ тысяча девятьсот девяносто девятого года. „История СССР с Великой Отечественной войны и до распада. Причины распада. Текущее политико-экономическое положение Российской Федерации\"». Документ был довольно приличного размера. Берия выключил аппарат, вытащил пленку, убрал ее в специальный кейс для переноски бобин с секретной информацией. Собственно говоря, такие кейсы уже давно применялись в УСИ. Посмотрел на капитана через надетое заново пенсне:
- Это не было запланировано. К тому же от этой встречи отказаться они не могут, потеряют лицо, вот и нужно слетать пропустить две роты осназа, дождаться их обратно и вернуться тем же Макаром.
Попробуйте запомнить: этого, – маршал указал рукой на кейс, – вы никогда не видели. А я прослежу.
Повернулся и пошел к двери, непринужденно подхватив в руку упакованную пленку. Капитан опомнился и вытянулся:
- Две роты!!!
– Так точно, товарищ маршал Советского Союза.
- Бандитов три сотни. Конечно и одной хватит, но нужно подстраховаться для непредвиденных ситуаций.
Н-да. Тогда я был еще полковником ФСБ и куратором проекта «Зверь» в том мире. Когда здесь началась война, там запарка была жуткая. С учетом того, что здесь время идет почти в четыре раза быстрее… Все крутились как белка в колесе. А ведь у нас была прямая связь с архивным сервером «конторы». Вот кто-то из сотрудников и ошибся. Не тот файл на передающий компьютер в очередь закинул. Моя недоработка. Не уследил, увы.
- Понятно, я буду готов через десять минут, - сказал я, и выползя на свет пошел умываться.
Берия не один час провел в своем запертом изнутри кабинете, изучая злосчастный документ. Он отдал приказ отравить любимого Иосифа Виссарионовича и не допускал к умирающему вождю врачей? Он насильник сотен маленьких девочек? Расстрелян через окно очередью из крупнокалиберного пулемета в собственном кабинете, а народу сказали, что судим и во всем признался? Что всю жизнь был шпионом ненавистных английских империалистов? Этого не может быть, потому что не может быть никогда!
Через пару минут перейдя в параллельный мир, меня отвезли на пару километров в сторону, где на скошенном луге стоял толстолобый двухместный моноплан.
Я смотрел на усталое интеллигентное лицо человека в пенсне с круглыми стеклами на переносице и, кажется, начал понимать. Нет, не за себя он испугался. Ему по большому счету было плевать, что останется после него в истории. Одного того, что жена, его красавица Нино, и сын Серго не поверили и не предали, было вполне достаточно. Он простой архитектор. Он хотел строить красивые и удобные дома, чтобы людям было хорошо и радостно в них жить. Но Родина и Сталин поручили ему значительно более важные дела. Он вкладывал в них всю душу, все свои умения… «Плохо работал», решил для себя маршал, раз многие его друзья и товарищи предали его и угробили потом Родину. Тех, кто не предал, кто доверился ему, тоже расстреляли…
- Блин, даже про это подумали. Вот ведь перестраховщики! покачал я головой, с интересом рассматривая этот летательный аппарат.
Много и долго раздумывал всемогущий маршал Берия над этим документом. Как не допустить такого в его державе? Как? Но решения не находилось…
- Нравиться? Новый только недавно получил, - послышался сбоку спокойный голос.
Повернувшись я с таким же интересом осмотрел летчика показавшимся из-за стога сена, где он по-видимому спал, так как тоже позевывал.
Когда после Катастрофы Егор Синельников пришел к Берии и предложил мою кандидатуру, маршал думал недолго. Ведь это был тот самый Синельников, который за годы совместной работы ни разу не обманул, ни разу не подставил и, что самое главное, за все время ни разу не ошибся. Если Егор сказал, что я сделаю все, чтобы Родина была всегда, значит, так и будет. Да еще и убедил, что я единственный, кто может с этим справиться. Вот потому-то Лаврентий Павлович и положил передо мной державу. Приложил все усилия, чтобы мне поверили народ и армия. И сделал так, чтобы внутренние войска, значительно превышавшие по численности Советскую армию и ВДВ, вместе взятые, были преданы в первую очередь мне, еще раз мне и только потом – ему самому.
- Да, интересный аппарат, а он точно выдержит? Все-таки, какой полет.
И был еще один случай, когда он испугался. У маршала тогда так сильно были стиснуты побелевшие кулаки, что ногти впились под кожу. Я ведь заметил кровь на ладонях. Это когда он влетел в мой кабинет после того, как я выпрыгнул из потерявшего управление «Яка». И опять Берия испугался не за себя, а за… меня. Что я разобьюсь и не смогу оправдать надежд маршала по выводу державы из будущего кризиса.
- Ха, да он не только долетит, но и вернется с почти таким же ресурсом, - похвастался несколько непонятно для меня пилот.
Я встал, подошел к нему, протянул руку для пожатия и сказал:
– Сделаю все, что смогу. Клянусь. Лаврентий Павлович тоже встал, кивнул и обнял меня. Отца, увы, нет, но за Берией я теперь как за каменной стеной…
Мне предложили точно такой же реглан, как и у летчика, лейтенанта как я успел разглядеть его петлицы с кубарями. Надевая летный шлем, я сильно расстроился тем что не было фотоаппарата. Наверное со стороны я представлял незабываемое зрелище. В армейском лесном камуфляжном костюме с кожаной курткой поверх его и в шлеме с очками.
Услышав шаги за спиной я обернувшись увидел подбегающего капитана с васильковыми петлицами.
- Уф, едва успел, - пытаясь отдышаться сказал он.
«Черная смерть». Так в том мире называли наши штурмовики Ил-2 фашисты. Хотя однажды в интернете я нарвался на целую дискуссию, что это уже послевоенный термин. Черт с ними. Зато здесь противник заслуженно называл так наши вертолеты Ми-4. Ударные варианты были вооружены двумя тридцатимиллиметровыми скорострельными пушками, крупнокалиберным пулеметом на турели в подфюзеляжной гондоле и приличным запасом НУРСов в шести пусковых контейнерах на пилонах. А НУРС с объемно-детонирующей боеголовкой – это что-то действительно жуткое. В радиусе полутора десятков метров от эпицентра маленькой вспышки человек не может выжить теоретически. Даже находящийся в бронетехнике, блиндаже с многослойным перекрытием или железобетонном доте с толстенными стенами. Перепады давления разрывают легкие изнутри. Вначале враги, услышав незнакомый звук и тут же увидев винтокрылые машины с красными звездами, еще пытались открыть огонь. Даже умудрились как-то подбить два вертолета. Но сосредоточенными залпами остальных ударных машин были немедленно уничтожены. А в одиночку наши вертолеты не работают. В соответствии с уставом – только группами. Теперь же, только услышав низкий гул вертолетных винтов, солдаты противника прятались, стараясь сделаться как можно менее заметными. Страх перед «Черной смертью» распространялся значительно быстрее самих краснозвездных машин.
- Я как вы и сказали, передал сообщение на узел связи, пока вы долетите все подготовят, - добавил он, немного отдышавшись.
Мы впервые применили наше секретное оружие в Иране. Сначала по месту высадки работали штурмовики и пикирующие бомбардировщики, прикрытые сверху незаменимыми «Яками». Истребителей у британцев в бывшей Персии было мало, и какое- либо сопротивление они оказать не могли. Сразу после самолетов появлялись десантно-транспортные Ми-4 и под прикрытием висящих над полем боя ударных собратьев высаживали солдат. Каждый вертолет, вооруженный всего лишь двумя крупнокалиберными пулеметами, нес отделение десантников со всем необходимым снаряжением. Что могут сделать десять подготовленных воинов в бронежилетах со стрелковым оружием? Да еще прикрытых сверху ударными и десантно-транспортными машинами? Очень много! Плюс к станковым гранатометам АГС- 30 (а ведь он, можно считать, – скорострельная пушка) у советских солдат были еще и огнеметы «Шмель-М». А каждый выстрел этого легкого оружия соответствовал как минимум стапятидесятидвухмиллиметровому фугасному снаряду.
- Товарищ капитан, вы что, из Алексеевска бежали?- удивленно спросил я у него, пытаясь вспомнить как его зовут. При знакомстве нас познакомили, но там было столько лиц и имен что я почти сразу забыл про него, помнил только скол на звездочке. Когда передавал данные о делах в Казани моего мира, то мне пришлось выкручиваться называя его капитаном.
Три дивизии, высаженные британцами в мае, сдались через четыре дня одной нашей десантной бригаде. Без поддержки, а Англия была отрезана глухой морской блокадой, у них не было никаких шансов. Сами же иранцы капитулировали сразу, как только видели советские вертолеты или танки с длинноствольными стомиллиметровыми пушками.
- У машины колесо спустил, и не одного транспорта поблизости, вот и пришлось бежать, - пояснил он, после чего распрощавшись и пожелав спокойного полета, направился к Аномалии, какие-то у него были еще дела.
- Время, - сказал Виктор, он как и Иван перешел на эту сторону и сейчас внимательно следили как за мной так и за местной аэродромной командой численностью пять человек с одной полуторкой на которой базировалось все, начиная от горючего заканчивая запчастями.
- Слушай, а как он называется, - с любопытством спросил я, поправляя автомат.
- УТИ-4, - ответил пилот, взбираясь на крыло.
– Что значит, форма другого цвета? Серая, как фельдграу у вермахта? Нет. Я запрещаю. Только хаки, как у Советской армии и внутренних войск. Темно-синяя, в конце концов. А вот это уже ваша забота! Нет. Это именно ваша задача, чтобы милиция уважала свой народ. И только после этого народ будет уважать милицию. Не должны люди бояться тех, кого поят и кормят. Да поймите элементарную вещь: милиция для населения, а не население для милиции! Страх, и большой, должен быть только у преступников! Вам все понятно? Ну так работайте! Через неделю у меня должен быть план всех мероприятий.
- Да? А похож на И-16, - сказал я, продолжая осматривать самолет.
У-фф! Объясняешь, объясняешь, а некоторым у нас – что в лоб, что по лбу… Я хотел с остервенением бросить трубку на телефон, но вовремя опомнился и аккуратно положил ее. Техника-то в чем виновата?
С помощью старшины-механика я одел парашют, и с трудом взобравшись на крыло, втиснулся в кабину и сел на место пассажира.
Так, что у нас сегодня еще? Я проверил в памяти весь список запланированных на сегодня дел. Все уже сделано. С каждым днем я все быстрее и быстрее справляюсь. Нормально сработался с аппаратом? Это точно. Понимаем друг друга почти без лишних слов. Конечно, очень много бумажной работы. Нет здесь еще компьютеров. Ничего, пару лет продержимся. К весне Лаврентий Павлович обещает наладить выпуск первых, слабеньких еще, процессоров по технологиям С7 фирмы «VIA Technologies, Inc» того мира. Очень сомневаюсь, что у него получится так быстро. Хотя документация отправлялась оттуда еще при мне. Инженеры «Зверя» проверили все очень тщательно и заверили, что учтена каждая мелочь. Разобраться, мол, смогут специалисты начала двадцатого века. Черт с ней, с весной. Хотя бы к осени. А там уже и до простеньких компьютеров недалеко. Кстати, не мешает задуматься о том, как их назвать по-русски. Переживем как-нибудь и без англоязычных названий.
- От винта, - крикнул такие знакомые слова лейтенант.
А сейчас что делать? Конечно, работы, пусть и не срочной, хватает. Но надоело в кабинете сидеть. Сгоняю-ка я к Егору домой. Давно Светку не видел. Хотя она язва и балаболка, а все равно соскучился.
- Есть от винта, - послышалось в ответ. Дальше я уже не слышал, раздалось чихание мотора, а потом и сытый рев.
Потом был взлет, это подпрыгивание на кое-как выровненном поле на шинах, вытрясло мне все внутренности, однако пытка длилась недолго, пара касаний в конце площадки и вот мы в воздухе.
Я с интересом смотрел на землю удаляющуюся от меня, ветер в кабине казалось выдувал все тепло из меня, и только тогда я понял почему летчики летают в таких удобных кожаных куртках.
- Да именно для того чтобы не мерзнуть, ведь почти у всех истребителей СССР открытые кабины, и теплые вещи спасли многих летчиков от простуды - думал я застегивая на пуговицы кожанку.
Сам полет я запомнил в мельчайших подробностях, особенно то как мы разминулись со стаей уток, в которую мы влетели.
Так не бывает!? А как? Взгляд сам зацепился за ее лицо. Я распорядился остановить машину, когда мы отъехали уже на пару сотен метров.
- Холодно там наверху, - пожаловался я пилоту, обветренными губами.
- Что есть, то есть, но сейчас тепло уже не так как зимой, - ответил мне Андрей-пилот покусывающий травинку.
– За мной не ходить, – приказал водителю и охраннику, сидевшему впереди, и пошел к машинам сопровождения, на ходу расстегивая портупею и китель. Двери раскрылись и спецназовцы, как джинны из бутылки, оказались вокруг меня. Я критически осмотрел их и заглянул внутрь «УАЗика». То, что надо. У водителя была не намного превышающая мою комплекция и одет он был в обычный камуфляж. Я поманил его рукой, снимая свой китель со Звездой Героя и многочисленными колодками наград. Парень мгновенно сообразил, что от него требуется, и с готовностью снял форменную повседневную куртку на молнии. Пришлось указать еще и на кобуру скрытого ношения с «Гюрзой». Без оружия, увы, могу находиться только в ванной. Я быстро переоделся и посмотрел в затемненное стекло, как в зеркало. Безусый лейтенант в пятнистой куртке и отглаженных брюках с широкими лампасами. Не совсем комильфо. Ладно, авось не поймет. Посмотрел на старшего группы охраны проникновенным взглядом:
Глядя на то, как техники суетятся у самолета, мы лежали в тени большого крыла бомбардировщика, и вели неспешную беседу.
Ребята, сделайте так, чтобы я вас не видел.
- Еще два аэродрома подскока и мы на месте, - сказал Андрей, выплевывая травинку и срывая новую.
Подполковник понимающе усмехнулся и кивнул. Спецназовцы как будто растворились в окружающем пространстве. А я прогулочным шагом отправился назад.
- Побыстрее бы уже, - сказал я, баюкая в руках кружку чая.
Она все так же сидела на скамейке и читала книгу. Я не торопясь подходил ближе, разглядывал и мучительно пытался вспомнить, где и когда видел ее раньше. Красивая. Очень красивая. Невысокая и худенькая. Пропорционально сложена. Легенький сарафанчик совсем не скрывал ее ладную фигурку. Длинные светлые волосы. Лет восемнадцать, не больше. Не доходя десятка шагов я встал. До меня вдруг дошло. Она была очень похожа на мою мать из того мира! Нет, не она, конечно, но… А я ведь раз и навсегда запретил себе думать обо всех своих родственниках оттуда, чьи тождественные соответствия были здесь. Нельзя! Мама, папа, бабушка… Нельзя, и все!
- Скоро, не волнуйтесь товарищ командир.
Она вдруг подняла голову, видимо заметив меня. Взгляд пронзительно-синих глаз был задумчив. Она еще вся в своей книге. Неожиданно на ее лице появилась лучезарная улыбка с ямочками на щеках, и она задорно спросила:
Что смотришь, лейтенант, понравилась?
Взлетев, мы снова взяли курс в нужную нам сторону. И через две посадки, где нас заправляли и осматривали, мы достигли конечного пункта маршрута.
Сам не знаю, что на меня нашло. Стою как дурак
и глупо улыбаюсь ей от уха до уха. И сказать ничего не могу, ни «бе», ни «ме».
Улыбка сошла с ее лица, и она стала внимательно разглядывать меня.
- Опять на тот же аэродром, - недовольно пробурчал я, держась за скобы.
А ведь я наверняка где-то тебя видела.
Опасность! Сейчас она узнает меня, и – пиши пропало. Ступор прошел, как и не было. Мозг заработал со своей обычной скоростью, перебирая варианты. Есть!
Уже знакомый мне аэродром встретил нас приятным ранним вечером. Экстренно посадив меня на кургузое сиденье представителя местного автопрома, то есть проще говоря в эмку и пинком отправили с двумя машинами сопровождения к Аномалии. Весь путь от Казани до Бреста занял у нас почти двенадцати часов, и сейчас проезжая по лестной дороге я в свете фар освещающих ночную дорогу задумался о своем будущем, и перспектива быть посаженным на цепь у порталов меня не очень радовала. Нет, конечно на время войны это пожалуйста, это я всеми руками за, но не постоянно же на самом деле.
А мне все говорят, что на Сталина похож. А я не Василий, я Федя.
Поэтому въезжая на территорию складов, где была припрятана Аномалия, я был хмур и зол, но шел .
Она узнала и усмехнулась:
- Быстрее-быстрее, нам уже сообщили из Казани, что вы прилетаете, так что все готово. Бойцы построены, осталось только открыть портал, - говорил не высокий живчик, помощник майора Маркелова, сам он подошел, только когда я входил на склад. И сразу же спросил:
Действительно похож. Только вот ума, как у Василия Иосифовича, в тебе особого не заметно.
Получилось! Буду бутафорить под простоватого летеху. Я все так же стоял и глупо лыбился этой красавице.
- Как долетели? Все нормально?
Ну, иди сюда, знакомиться будем, – она указала мне место на скамейке рядом с собой.
- Да хорошо, - кивнул я, добавив:
Смелая! Робко подхожу и аккуратно пожимаю протянутую прохладную ладошку.
- Драйва хватит на всю жизнь. Я теперь точно выяснил, что не являюсь адреналиновым маньяком.
Галя. Галина Викторовна.
Федя Константинов, лейтенант Государственной Безопасности, – гордо представляюсь, пытаясь не утонуть в ее синих глазах, как в вечернем небе.
- Я конечно не все понял, но суть уловил. К полетам вы относитесь несколько прохладно.
Целый лейтенант? И чем же ты, Федя, в Службе занимаешься?
Так. Что-нибудь не сверхкрутое, но достаточно престижное…
- Ну да, довольно точно сказали, - согласно кивнул я головой.
Шофер я, – говорю, делая ударение на букве «о», – все говорят, что очень хороший.
- Сейчас подойдет две тройки бойцов, вы их пропускаете первыми, остальные идут за ними.
А, – она опять лучезарно улыбнулась мне, – на машине покатаешь?
О! Есть чем заинтересовать! Н-да. А ведь не умею я девчонок клеить. Они здесь обычно сами на меня вешаются.
- А если с той стороны рабочие?
Обязательно! – и немного уныло: – Если машину дадут. А что ты читаешь?
- Насколько я знаю, Павел Анатольевич должен был об этом позаботиться.
Галина показала обложку. Учебник высшей математики для вузов. Разговорились. Оказалось, она окончила первый курс института и готовится дальше. Хочет к новому году сдать экстерном за второй. Математиком будет. Н-да, стараниями проекта «Зверь», в том числе и моими, здесь очень скоро потребуется много математиков. Точнее – программистов. Так, а ведь у меня там два высших образования было. С нынешней памятью мне здесь дипломы получить достаточно просто. Я ведь даже в Московском университете на двух заочных факультетах числюсь. Мог бы, конечно, с ходу экстерном сдать, но не очень убедительно получится. Кто-нибудь может подумать, что мне просто как руководителю страны дипломы дали. Всему свое время. Через год защищусь. Решено. Есть о чем говорить.
- Будем надеяться.
А я уже на третьем курсе заочного, – гордо докладываю, – конструктором самолетов буду.
На склад вошли шесть бойцов с автоматами. Они подошли к нам и с интересом осмотрели меня, и особенно мою ксюху, с которой я не расставался.
Здорово! – в ее глазах появилось некоторое удивление. – А ты, Федор, не так прост, как кажешься.
Вроде бы удалось заинтересовать. Просидели полтора часа на этой скамейке, болтая о разном. Вот мороженым угостить ее не смог. Денег у меня в карманах не было. Забыл уже, что это такое. Ничего, в следующий раз в кафешку какую-нибудь свожу. Дал ей телефон кремлевского гаража. Предупрежу – соединят. Лишь бы позвонила. А не позвонит, все равно найду. Фамилия у нее простая – Кузнецова. Галя. Галенька. Галинка… Черт! Черт! Черт! Я же влюбился! Ни хрена себе! Мне же в том мире под семьдесят было, а здесь влюбился как мальчишка…
- Время, - сказал смотрящий на часы майор.
Подойдя к порталу я коснулся его, и мимо меня тихо скользнули бойцы-разведчики. Через пару секунд показалась голова одного из них и сказала:
- Чисто там только наши, - после чего снова исчезла.
Солнце конца августа грело еще вполне прилично. Загар, конечно, уже не тот, что в середине лета, а вот купаться в теплой подмосковной речушке было самое то. А потом поваляться под слабым ласковым ветерком на берегу…
Странный ты какой-то, Федька, о политике говоришь так, как будто все на свете знаешь. Рассуждаешь, прям как папа.
- Пошел-пошел-пошел, - выкрикивали командиры, пробегающим мимо меня бойцам.
Папа у нас изволил быть инженером, а мама – бухгалтером. Это я еще в прошлый раз выяснил.
А на меня смотришь, как теленок у бабушки в деревне, – ее голова лежала на моем животе, и Галина постоянно поправляла прядку своих светлых волос, спадающую на лицо, – глаза большие и обнять боишься.
- А как их доставят в Казань?
Можно? – тут же спросил я, немедленно садясь.
Теперь нельзя! Инициативу надо вовремя проявлять, а не по разрешению.
- Не знаю, опять-таки это забота полковника. Уж он-то точно у вас там транспорт найдет. Ну все, давай иди отдыхать, как нужен будешь разбудим.
- Может мне лучше быть на той стороне? Все-таки реагировать быстрее, да и проще так.
- Без подготовленной к выходу охраны? Спи лучше здесь.
Н-да. Облом-с. А ведь действительно робею перед ней как мальчишка. Надо как-то ломать ситуацию. Ложусь обратно, подложив под голову руки, чтобы видеть глаза девушки.
А чего тебя так долго вчера к телефону звали?
Конечно же, поспать мне не дали. Увидев около землянки, где я обычно ночевал знакомую фигуру, я сердито спросил:
Машину ремонтировал, – нагло вру я.
Это надо было видеть лица членов ГКО, когда во время серьезного разговора о курдах в дверь заглядывает Поскребышев и докладывает:
- Карл Фридрихович, вы меня и в туалете караулить будете?
Василий Иосифович, звонок из гаража. Там спрашивают какого-то лейтенанта Федора Константинова и по вашему приказу немедленно переключили сюда.
Вся конспирация к чертям! Я, как горный козел, через приемную вылетаю в коридор, заскакиваю в первый попавшийся кабинет, гоню оттуда людей, распоряжаясь переключить звонок. Какая ехидная улыбка была потом у Синельникова! Вот гад! Ничего, я ему потом все припомню.
- А зачем, все анализы мы у вас уже брали, - пожал плечами ученый.
Починил?
Конечно, – отвечаю, продолжая врать, – иначе кто бы мне сегодня машину разрешил взять?
- А что тогда, опять волосы дергать будете? У меня с прошлого раза теперь плешь осталась на макушке.
Пришлось долго объяснять начальнику «девятки» СГБ, что сегодня охрана мне категорически не нужна. Он критически хмыкнул и сделал вид, что согласился. Сейчас наверняка весь район оцеплен так, что мышь не проскользнет. А откуда-нибудь в бинокли сюда зырятся. Черт с ними. Я сам окинул взглядом ладную фигурку Галины. Раздельный купальник был достаточно скромным, но не мог прикрыть ни довольно большой, красивой и на вид упругой груди, ни широких крутых бедер при узкой талии. Как же мне, дураку, повезло!
- Смысла нет, все равно Аномалия работает только при личном физическом контакте, - сказал ученый, и со вздохом добавил:
Галина, щуря глаза от яркого солнца, довольно потянулась и спросила:
Пойдем опять купаться?
- Майор Маркелов разрешил нам при свободном времени у вас, продолжить изучать Аномалию. Вы как свободны?
Я сел, аккуратно подхватил девушку под мышки и, резко качнувшись, поднялся на ноги.
- Карл Фридрихович, я только прилетел, отдохнуть хотел.
А ты сильный.
- Ничего-ничего, это займет всего пару минут, проверим пару теорий, и все.
Есть немного, – согласился я и попробовал обнять ее. Почувствовав бешеное сопротивление, тут же отпустил.
Пара минут, вылились в полноценные полтора часа. Когда по предложению одного из чудаковатых ученых, сделать переливание крови добровольцу и проверить что будет, я взбунтовался:
Галина с плачем побежала в воду, прыгнула и поплыла от берега. Плавала она неплохо, но соревноваться с моей скоростью никак не могла. В несколько десятков гребков догнал девушку и стал просить прощения. Галя, понявшая, что оторваться от меня ей не удастся, повернула к берегу, доплыла до мелководья, села и разревелась еще больше.
Вам всем, мальчишкам, только одно и надо!
- Да идите вы со своими экспериментами вивисекторы долбанные, - высказал я все, что о них думаю, зажимая пропитанный кровью тампон к ране. Карл Фридрихович, предположил, что возможно частица меня может открывать портал, и не успел я открыть рот чтобы возмутиться подобной логикой, как самый молодой из ученых, а значит самый шустрый, скальпелем отсек мне с руки лоскут кожи с мясом.
Я встал перед ней на колени, взял ее руку и стал целовать мокрые пальчики.
- Мало того что чуть не зарезали, так еще и кровь пустить хотят, - не унимался я.
Почему, стоит проявить хоть вот столько внимания, – Галина показала мне щепотку другой рукой, – так сразу лапаться лезете?
- Но ведь я осторожно!- откликнулся тихо сидящий в уголке тот самый парень, что размахивал скальпелем.
Я молча продолжал целовать маленькую ладошку. В том мире мне было далеко за шестьдесят, но женскую логику я никогда не понимал. Сначала сама намекает, что не мешало бы обнять, а потом обижается…
- Осторожно!!!- я помахал у него перед носом не только свежей повязкой, но и старой, с укусом.
У меня никогда никого не было. В тебе вот впервые почувствовала какую-то цельность, непробиваемую надежность, а ты…
- Я понимаю, что вы все хотите попробовать, но может это будет как-нибудь безболезненно для меня?
Все, пора этот рев прекращать. Я решительно обнял Галинку и стал успокаивающе поглаживать по спине. Ее соски сквозь ткань купальника прижались к моей груди. Черт! Как хочется большего, но нельзя! Постепенно девушка стала затихать и сама уже доверчиво прижалась ко мне. Взял ее голову в ладони, посмотрел в пронзительно-синие глаза, из которых еще капали слезы, и сказал:
- Александр Геннадьевич, ну вы ведь тоже поймите, нам дали конкретные сроки на изучение. Через неделю, нам сдавать полный отчет, а у нас даже предварительный не готов.
Попробуй запомнить: я тебя никогда не обижу. Слышишь? Никогда!