— По-моему, ничего. — Я чувствовал, что страх постепенно покидает маленькое тельце. Ричард удобно устроился в постели и мирно засопел.

— Боже мой! — потрясенно прошептала Энн и пошатнулась. Но я успел ее поддержать.

— Может, они не станут нас преследовать? — предположила она.

— Все в порядке, не волнуйся, дорогая.

— С какой стати?

— Хотя бы потому, что полиция уже в пути.

— А если бы мы не вернулись? — Ее лицо было белее мела.

— Почем ты знаешь? Ты ведь только притворилась, что звонишь.

— Мы вернулись, — сказал я, — и это главное.

— А может, они не догадались, что я притворялась? К тому же в участке могли успеть снять трубку, когда я звонила по-настоящему...

— Разве?

— Как же так, Том? — Жену била дрожь, а мне нечем было ее утешить. Я молча сидел рядом и, как маленького ребенка, гладил ее по голове. Через несколько минут я встал и решительно направился к двери.

— Не знаю.

— Я отвезу девчонку домой.

— В любом случае ты ведь так ничего и не успела сказать.

— Ну уж нет, — губы Энн дрожали, но голос звучал весьма решительно, — я вызову полицию.

— А это необязательно. Когда набираешь 911, компьютер автоматически выдает адрес. И посылают машину.

— Ты и вправду так думаешь?

— Не стоит. От этого никому не будет легче.

— Все возможно. Главное, чтобы эти ублюдки решили, что мы вызвали полицию. Не станут же они гоняться за нами, зная, что скоро приедут полицейские. — Заметив, что угол бассейна остался позади, Джоуди оглянулась через плечо. До забора оставалось всего десять или двенадцать футов.

— Но, Том! Завтра она может попытаться украсть другого ребенка!

— У нас получится, — пробормотала она.

— Она больше этого не сделает, — тихо сказал я, не в силах объяснить, откуда явилась эта уверенность. — Она же сидела с другими детьми, и все было в порядке. Не знаю, что на нее нашло сегодня, но больше она ничего подобного не натворит.

— А вот и они, — заметил Энди.

Я хотел уложить Энн в постель, но она решительно воспротивилась. Когда я уходил, она все еще стояла в комнате Ричарда и не сводила с него глаз.

От этих слов внутри у Джоуди все похолодело и волосы на голове зашевелились.

Да, они появились, это так. Те двое с балкона — их силуэты подсвечивал свет комнат первого этажа. Один размахивал над головой саблей, другой бежал впереди. Лидер этого забега, видно, спрятал нож, полагая, должно быть, что так можно будет быстрее бежать. К бассейну они приближались слева.

Во дворе Дороти не было. Я увидел ее на улице — шатающуюся фигурку, бредущую в сторону бульвара. Я сел в машину и не спеша поехал за ней. Она двигалась нетвердыми шагами, опустив голову и содрогаясь от рыданий. Я медленно ехал следом, пока не увидел, что она упала на траву и, похоже, бьется в истерике. Пришлось подойти. Она лежала, вцепившись зубами и скрюченными пальцами в траву, и подвывала, словно раненое животное. Я попробовал ее поднять.

\"По крайней мере, между нами еще бассейн. И с ними нет «дровосека». Все могло быть значительно хуже... \"

— Нет, нет, нет! — отчаянно закричала она, вырываясь.

В этот момент Джоуди наткнулась спиной на стену. Развернувшись, она прислонила Энди к серым камням. Затем подняла его и приставила к шлакоблокам. Он вздрогнул всем телом и вскрикнул. Обняв его одной рукой за талию, а другую просунув ему между ног, Джоуди оторвала его от земли.

Мальчишка подскочил в воздух, как мяч.

Со стороны казалось, что у нее эпилептический припадок: губы дергаются, по подбородку течет слюна, тело сведено судорогой, глаза безумные.

Вскинув руки, Энди перекинул их через забор.

Лишь только Джоуди увидела, что Энди зацепился, она моментально отскочила в сторону. В воздухе мелькнула здоровая нога мальчика. Джоуди оглянулась и увидела, как один из преследователей — тот, который поймал ее на газоне, — свернул в сторону, огибая бассейн и оставляя далеко позади того, с саблей.

— Пойдем, Дороти, — спокойно сказал я. Мне пришлось применить изрядную силу, чтобы запихнуть ее в машину.

Джоуди обернулась к забору. Подпрыгнув, она ухватилась за верх. Послышался громкий шлепок — это ударился о блоки ее живот. Подтягиваясь на руках, она стала быстро перебирать ногами по стене, цепляясь босыми пальцами за шершавые камни. Выше и выше, колючие блоки сдирали кожу с тыльной поверхности пальцев, цеплявшихся то и дело за оттопырившуюся ночнушку. Острые кромки верхнего ряда оцарапали снизу груди и грубым наждаком прочесали ребра и живот.

— Скорее! — едва произнес Энди.

Всю дорогу Дороти не переставала плакать, закрывая лицо руками. Через некоторое время я понял, что сквозь слезы она безуспешно пытается что-то сказать. И хотя невозможно было разобрать ни слова, я знал, что именно она хочет сказать.

Он лежал пластом поверх забора. Лицо его было всего в нескольких дюймах от кисти Джоуди.

Прямо перед собой, за стеной, Джоуди увидела темные кроны деревьев и ветки.

— Можешь не волноваться, я везу тебя не в полицию. И ничего не скажу твоему отцу. Но ты мне должна обещать, что я больше никогда не увижу тебя в нашем квартале.

«Прекрасно. Хорошо, что не двор или бассейн Пустырь? Может, удастся укрыться в зарослях».

О последних словах я впоследствии пожалел, но сказанного не вернешь.

— Спрыгивай! — приказала она ему. — Не жди. — Задрав левую ногу, она закинула ее на забор.

Правая все еще висела внизу: колено и пальцы упирались в стену.

— Берегись! — вскрикнул Энди.

Высадив все еще рыдающую Дороти из машины возле ее дома, я развернулся и немедленно уехал. В тот момент мне хотелось только одного — никогда больше ее не видеть.

Джоуди и сама вскрикнула, когда кто-то схватил ее за ногу.

Когда я пришел домой, Энн все еще сидела в гостиной.

— Попалась!

Сначала одна рука, затем другая. Одна держала за щиколотку, тогда как другая скользнула вверх по ноге, остановившись у самого паха, и так сильно сжала бедро, что на глаза накатились слезы.

— Как Ричард?

Джоуди знала, куда стремилась эта рука.

Просто не смог дотянуться.

— Спит. Я раздела и осмотрела его. Вроде бы все в порядке.

— Оставь ее! — завопил Энди.

Джоуди взглянула на мальчишку. Слезы навернулись на глаза, и его изображение расплылось.

Энн была очень бледна. Мне так хотелось помочь ей, защитить, вернуть улыбку на ее заплаканное лицо. Не зная, что сказать, я устроился рядом и прижал ее к себе.

Но она увидела, как он пытается подняться, и поняла, что тот собирается прыгнуть на ее обидчика, чтобы спасти ее.

Джоуди оторвала правую руку и толкнула его в щеку. Голова Энди качнулась назад, тело потеряло равновесие, и он стал сваливаться со стены.

— Все кончилось, дорогая, — шепнул я.

Потеряв поддержку руки, Джоуди завалилась вперед. Вцепившиеся в ногу руки тянули ее вниз, стараясь сорвать с забора, но вес тела и инерция удара, которым она свалила Энди, переваливали ее через забор.

В ней словно что-то сломалось. Она всхлипнула, дрожа уткнулась мне в грудь и разрыдалась. Через несколько долгих минут она спросила:

«Наверное, оторвал мне ногу»

Она напрягла мускулы правой ноги.

— Ты знал?

Внизу послышался хруст веток, глухой грохот падения и стон Энди.

Кромка верхнего ряда больно врезалась в бедро Джоуди Но вместе с тем сильно прищемила вцепившиеся в него пальцы. Хозяин руки взвизгнул и отпустил девушку.

— Да.

Кромка сработала как опора рычага.

Джоуди почувствовала, как левая нога, освободившись от захвата, вылетела назад и вверх. Пятка ударила во что-то. Еще через мгновение нога взмыла в воздух и перенеслась через забор.

Теперь она летела вверх тормашками вниз. Лицо падало всего в нескольких дюймах от стены. Затем ее стали догонять ноги. Такими темпами, подумала она, пятки раньше всего коснутся земли.

— Значит, это не ушло, — вздохнула она, — оно все еще с нами.

Но ноги продолжали опускаться даже после того, как она почувствовала, что тело приняло горизонтальное положение. Они опускались все ниже и ниже. Затем Джоуди ударилась задом о крутой склон, подминая сухие и колючие стебли, подпрыгнула и, сделав кувырок через голову, кубарем полетела под гору.

— Ты жалеешь? — удивился я. — Если бы не мое предчувствие, мы бы все еще сидели в баре и считали, что все в порядке.

Встретившееся на пути дерево больно ударило в плечо и отбросило в сторону, после чего она покатилась, как сорвавшееся под откос бревно.

— Замолчи! — Она отодвинулась от меня и закрыла лицо руками.

Джоуди все катилась и катилась. Несколько раз пыталась раздвинуть руки и ноги в надежде, что это поможет остановиться, но земля только подминала руки и сдвигала вместе ноги, и Джоуди сильнее закручивалась. Один раз она даже схватилась за пучок сорняков, но лишь выдернула их с корнем. Затем что-то больно ткнуло в бок. Наконец под ней и вовсе исчезла земля.

А я начал смеяться. Причем остановиться я не мог. Из глаз градом катились крупные слезы, а я все еще хохотал.

Свободное падение наполнило ее сердце ужасом.

— Очень надежная сиделка, — сквозь смех и слезы с трудом выговорил я.

Но оно длилось всего лишь секунду. Приземлилась она на спину на каменистое дно пересохшего ручья. Камни, грохоча, покатились, увлеченные тормозящим телом Джоуди. Перевернувшись последний раз по инерции, она остановилась.

Какое-то время ей казалось, что все вокруг качается и ходит ходуном. Потом головокружение прошло.

Она лежала без движения, слушая, как колотится сердце.

Глава 10

\"Надо подняться, — приказывала она себе. — Подняться и бежать. Они идут следом. Чтобы убить... \"

Впрочем, судя по тишине, никто не приближался.

В ту ночь мне ничего не снилось. Но мы и так знали: мой дар никуда не делся, остался при мне.

Стена где-то там, вверху, попыталась сориентироваться она. Далеко, далеко на горе. Если у этих ублюдков не хватило смелости спрыгнуть с балкона, может, они не рискнут влезть на забор? Кто знает? Если услышу, что они приближаются, тогда встану и побегу. Но никак не раньше\".

На следующее утро Ричард долго спал. Ночью мы не удержались, еще раз раздели и осмотрели его: хотели окончательно убедиться, что у него нет никаких следов на теле. Малыш проснулся и долго капризничал. Теперь он наверстывал упущенное, а мы не торопясь допивали кофе.

Сейчас ей вовсе не хотелось шевелиться. Даже поправлять рубашку. Пока она катилась, сорочка перекрутилась и задралась выше живота, обнажив ее ниже пояса. Хорошего мало. Не говоря уже у том, что кто-нибудь мог увидеть ее ягодицы, ей совершенно не нравилось лежать на земле голым животом. Там могло оказаться Бог знает что: жуки, пауки, червяки, змеи...

— Ты собираешься к доктору?

Однако единственное, что она под собой чувствовала, — это камни. Некоторые были крохотными, как морская галька, другие покрупнее — как бейсбольные мячи, самые разные: круглые и квадратные, тупые и острые — все они вдавливались в тело. Они были повсюду: под ногами, под пахом, под бедрами, под животом и грудной клеткой, под руками и лицом. И ни один из них не давал приятных ощущений.

— Зачем?

С усилием, от которого закружилась голова, Джоуди отвела руки от бедер и подложила их под голову. Затем легла щекой на руку.

Лучше.

— Ты хочешь, — Энн сумела сдержать возмущение и говорила почти спокойно, — чтобы... это осталось с тобой?

Но все тело ломило. И камни — это еще полбеды. От бесчисленных порезов и царапин горела кожа. Все мышцы дрожали и судорожно подергивались. А внутри, казалось, от полученной встряски звенели все кости.

— Не знаю, как объяснить, — я лениво помешал кофе, — пойми, дорогая, я не болен. И, кроме того, согласись, именно мои... необычные способности сегодня ночью спасли жизнь нашему сыну.

Чтобы убедиться в том, что ноги не сломаны, Джоуди слегка пошевелила ими. Несколько камней под ними сдвинулись, и она получила еще несколько царапин. Эта попытка болью отозвалась во многих местах. И все же она убедилась, что ноги целы.

«Переломов нет. Энди! Где Энди?!»

— Не спорю, — кивнула Энн, — только это ничего не меняет.

Джоуди медленно оторвала лицо от скрещенных рук и повернула голову.

Вокруг была кромешная тьма, в которой плавали крохотные точки и пятнышки лунного света. Похоже, она свалилась на каменистую тропинку. По сторонам вздымались крутые склоны высотой в несколько футов.

Она была, конечно, права. Разрывающая голову боль, подкатывающая к горлу тошнота, преследующие меня воспоминания о женщине в черном и отчаянный страх перед неведомым и непознанным — все это отнюдь не украшало жизнь.

Русло ручья. Пересохшее русло ручья.

— Я все понимаю, но все равно не считаю свой дар опасным, способным принести вред.

Повыше, насколько было видно за склонами, местность напоминала джунгли.

Это хорошо, подумала она. В самом деле хорошо. Здесь нас никогда не найдут.

— А если ты начнешь читать мои мысли? Ты ведь уже пытался! Представь, как бы ты себя почувствовал, обнажив передо мной не только тело, но и душу?

Впрочем, она понимала, что придется искать Энди. Но пока она решила еще немножко отдохнуть и опустила голову. Постепенно дыхание и сердечный ритм восстанавливались.

Джоуди лежала и напряженно вслушивалась. Чириканье и щебет птиц, далекий звук проезжавшей по шоссе машины, глухой гул самолета, хлопок двери, лай собаки, голоса и музыка, очевидно, из телевизора.

— Дорогая, — возмутился я, — я вовсе не собираюсь намеренно лезть тебе в душу. Я случайно уловил какие-то обрывки твоих мыслей, но это произошло неосознанно. И потом: разве тебе есть что скрывать? Шутка получилась неудачной.

Не слышно было только, чтобы кто-нибудь продирался сквозь заросли.

— Любому человеку есть что скрывать! — воскликнула Энн. — Если бы мы лишились этой возможности, в мире воцарился бы хаос.

Это неплохо, что слышно телевизор. Хотя в такую тихую ночь звуки могли разноситься на большие расстояния, телевизор мог означать, что где-то не очень далеко жилье и в случае необходимости можно туда добраться.

Но пока не хотелось и думать о том, чтобы отправляться на поиски дома.

Сначала я искренне удивился. Но, как следует поразмыслив, понял, что она права. Каждый человек вправе иметь что-то личное, глубоко интимное, принадлежащее только ему.

Может, позднее.

Пока что ее укрытие гарантировало безопасность. Большое счастье, что она осталась жива. И определенно не хотелось подвергаться новым опасностям, бродя по незнакомой местности.

— Да, ты права. Только мне кажется, чтобы прочесть чьи-то мысли, я должен специально настроиться, сконцентрироваться. Иначе ничего не получится. Так что можешь не беспокоиться. Я не собираюсь этим заниматься. А все остальное — чувства, ощущения, их я действительно воспринимаю неосознанно. Только позволь тебе напомнить, именно эти ощущения не далее как сегодня ночью сослужили нам хорошую службу.

«Главное теперь — отыскать Энди», — решила она.

— Сколько можно меня терзать!

Сцепив зубы, Джоуди встала на четвереньки. Все тело горело адским огнем, но боль ее не остановила. Поднявшись на ноги, она принялась поправлять мокрую и изорванную ночную сорочку: расправила и опустила ее на бедра.

Справа был крутой склон, густо поросший растительностью и поднимавшийся к тыльной стороне дома Янгменов. Он плохо просматривался. И уж забор на его верху она никак не могла разглядеть. Слева — тоже деревья и кустарники. Лунные поляны, но ни домашних, ни уличных огней. Странно. Ведь должны же быть. Этот район был ей достаточно знаком. Она знала, что у подножия каждого холма начиналась дорога, облепленная домами.

— Терзать? Послушай, Энн. Ты заставляешь меня постоянно чувствовать себя виноватым. Но ответь, в чем я провинился? Не я же все это начал, а твой идиот братец.

Так что ниже домов, стоящих на вершине холма, обязательно должны были быть еще дома. И, находясь внизу, она должна была находиться не очень далеко от какого-нибудь дома.

Шутка снова не получилась. Во всяком случае, Энн не восприняла мои слова как шутку и предпочла их вообще проигнорировать.

«Тогда где же огни? Может, везде отключили свет?» — предположила она.

— Значит, ты не пойдешь к доктору? — вновь спросила она.

— А что доктор сможет сделать? — Мне пришлось снова в срочном порядке занимать оборону. — И что я ему скажу? Я не болен!

Но мысль эта ей совсем не понравилась. Ничуточки. Это могли умышленно сделать ее преследователи, чтобы обеспечить себе темноту.

— Объяснишь мне это ночью, когда проснешься.

\"А что, если это даже не те, кого я видела? Что, если они здесь повсюду? Сотни им подобных. Как в фильме «Ночь оживших мертвецов», или еще что-нибудь в этом роде.

* * *

Нет, это немыслимо. А разве то, что произошло, мыслимо? Но нельзя ухудшать ситуацию, сводя себя с ума всякими домыслами\".

Джоуди вспомнила, что, по крайней мере, пять или десять минут назад отключения не было: свет в доме Янгменов горел, когда она в последний раз его видела, вися на заборе. Кроме того, если бы эта банда захотела погасить свет во всем квартале, они наверняка сделали бы это до своего нападения.

Вечером, подъезжая к дому, я увидел Элси, усердно поливающую лужайку. На ней были короткие желтые шорты и такого же цвета свитер, на несколько размеров меньше, чем ей требовалось.

«Голову даю на отсечение — никакого отключения света, — заверила себя Джоуди. — Просто не видно огней из-за деревьев и всего прочего. Заборов, например. Почти вокруг каждого дома наверняка прочный деревянный или шлакоблочный забор, защищавший от наступления дикой природы».

Вероятно, до улицы не добраться, не натолкнувшись на забор.

Открывая дверь гаража, я заметил, что она устанавливает на газоне разбрызгиватель. Покончив с делами, она выпрямилась и с удовольствием потянулась. Странно, но ее свитер при этом не лопнул. По моим понятиям, ткань не может выдерживать такие нагрузки.

Снова перелезать.

«Опять придется подсаживать Энди. Но сначала надо его найти».

Тут я почувствовал, что в мозг, помимо моей воли, тонкой струйкой вливается что-то чужое, очень неприятное и я не могу этому противостоять. Оставалось только стиснуть зубы и постараться быстрее скрыться с ее глаз. Но не тут-то было.

Джоуди вновь прислушалась в надежде уловить чье-либо приближение.

«Они давно скрылись. Должны были».

— Эй, — позвала Элси, — что у вас вчера случилось? Я позвонила Дороти, а ее отец заявил, что она больше не сидит с детьми. Что ты с ней сделал? Загипнотизировал?

— Энди? — тихонько позвала она.

Ручеек стал быстро превращаться в мутный поток. Я уже знал, что именно она вообразила. В висках снова застучало, желудок, селезенка — все внутренности ожили и угрожающе зашевелились.

Застыв на месте, она прислушалась. Ответа не последовало.

— Энди! — позвала она погромче.

— Ничего не случилось, — выдавил я, быстро спрятался в машину и въехал в гараж. Но всю жизнь в гараже не просидишь. Я вышел и затравленно огляделся, прикидывая, как бы проникнуть в дом, не попадаясь на глаза навязчивой соседке. Но, разозлившись на самого себя за трусость, я выпрямился и гордо прошествовал к крыльцу.

И замерла.

«Может, вырубился?»

— Эй, — снова окликнула она, — завтра вечером у меня собираются друзья. Почему бы вам с Энн не присоединиться?

Он свалился со стены в том же месте, что и она, так что должен был катиться в ту же сторону. Но хотя их падение начиналось практически из одного места, до ручья он определенно не докатился.

Похоже, где-то застрял по дороге, выше по склону.

— Большое спасибо, Элси, — с чувством ответил я, — мы бы с удовольствием зашли, но завтра мы ужинаем у матери Энн.

«Только насколько высоко?»

— Так далеко?

Джоуди не видела и не слышала, чтобы кто-то еще катился под гору. Может, остался лежать в том месте, где упал со стены?

Мать Энн жила в Санта-Барбаре.

«Что, если они его сцапали?»

— Джоуди?

— Да, — я мысленно обругал себя за неуклюжее вранье, — но что делать! Мы очень редко видимся.

Джоуди повернулась в сторону склона.

— Энди?

Элси изобразила на лице сексуальную улыбку — так ей, во всяком случае, казалось — и вызывающе погладила себя по крутым бедрам.

— Где ты? — Робкий и испуганный голос мальчика донесся сверху и слева.

— Я иду к тебе, — отозвалась Джоуди.

— Ты уверен, что не внушил Дороти под гипнозом, чтобы она больше на меня не работала?

Глава 7

Ее голос, внешность, жесты, одежда — все для меня олицетворяло порок.

Через несколько минут Энди был найден. Он лежал в темноте под нависшим каменным карнизом. Джоуди заметила его только по светлому расплывчатому пятну, в которое слились грудь и лицо. Благодаря джинсам нижняя его часть сделалась невидимой.

При ее приближении он приподнялся на локтях.

— Нет, — пробормотал я, — гипноз — это по части Фила. Передай привет Рону. И извини.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Да, а с тобой?

Элси не ответила. Должно быть, все-таки поняла, что я не хочу продолжать разговор.

— Отлично. — Она присела рядом. Земля под ногами пружинила от густой травы, влажной и мягкой. Сидеть на ней было приятнее, чем на камнях ручья. Джоуди откинулась назад, выставив для опоры непослушные руки, и вытянула рядом с Энди ноги.

— Ты мне не говорил, что за забором обрыв, — упрекнула она.

Неловко, конечно, но я не мог больше выносить контакта с ее мыслями.

— Да, верно. Но они нас не загребли, так ведь?

— Пока что нет. Не слышал никаких звуков сверху?

— Нет. А ты?

В доме ко мне сразу бросился Ричард. И я почувствовал идущую от него взрывную волну любви и тепла. Первобытная, не воплощенная в слова, она проникала в мою душу целительным бальзамом. Я с жадностью впитывал излучаемые сыном импульсы слепого доверия и безграничной преданности, прижимался лицом к его теплой шейке, вдыхал его запах и думал, что ради этого стоит жить.

— Не-а.

— Думаю, они слиняли.

Из кухни вышла Энн, и волшебное ощущение исчезло. Она улыбалась, но я не мог не почувствовать ее напряжение и отчужденность. Она словно стремилась отгородиться от меня.

— Хотелось бы верить, — сказала Джоуди. — Нам лучше пока оставаться здесь. Как себя чувствует твое дряхлое колено?

— Не знаю. Я больше не уверен, что сломал его.

— Сегодня я был у врача, — сообщил я, и меня моментально коснулся радостный всплеск надежды в ее душе. Потом в мозгу отчетливо всплыл ее вопрос: ну и что?

— Ты хочешь сказать, что оно поправилось?

— Кажется, я его не ломал. Может, просто вывих.

— Ну и что? — поинтересовалась она.

— После того, как ты заставил меня столько протащить себя, лучше бы оно было сломано.

Несколько секунд Энди сидел молча.

— Ты спасла меня, Джоуди, — наконец произнес он.

— Ничего. Я в отличной физической форме.

— Да, разумеется. Рада стараться. Но и ты сам вел себя молодцом, приятель.

Энди вновь опустился на землю и, сложив руки на бедрах, тяжело вздохнул.

— Вижу.

— С тобой все в порядке? — переспросила Джоуди.

— Конечно.

— Они убили всех, так ведь? — спустя минуту добавил он.

Джоуди прилегла рядом. Потянув его за руку, она перевернула его на бок. Они придвинулись друг к другу вплотную, и Джоуди обняла его.

— Все в порядке, — прошептала она.

— Дорогая, я же сделал то, о чем ты просила.

«В каком, к черту, порядке, — подумала она про себя. — Они убили всех его родных. Папу и маму, Ивлин. Всю семью».

— Извини, — Энн поджала губы, — не могу сдержаться.

— Все будет в порядке, — повторила она.

Я еще немного поболтал с Ричардом и пошел умываться.

Энди молчал.

— Девчонка забыла у нас очки, — сказала Энн, когда я уселся за стол.

Затем заплакал.

— Не думаю, что мне хочется их ей отвозить, — поморщился я, — может быть, пошлем по почте?

Джоуди сильнее прижала его к себе. Он плакал, уткнувшись лицом в ее шею.

Почти сразу после того, как он умолк, послышалось завывание сирен. Сначала, казалось, была только одна, потом их стало много. Их протяжное завывание то сливалось в единый хор, то замирало вдали.

— Я их выбросила на помойку, — вяло сообщила Энн, и я отчетливо почувствовал, что она хочет скрыть от меня свои чувства. Ее душила ненависть, но она изо всех сил пыталась это не показать. Мысли Энн были теперь настолько для меня открыты, что я посоветовал себе быть осторожным и стараться не отвечать на вопросы раньше, чем она их задаст.

Ночь, казалось, была наполнена звуком сирен.

— Ты отдала Элизабет ее расческу?

— Боже праведный! Ничего подобного не слышала со времен великих беспорядков, — тихо промолвила она.

— Нет, — покачала головой Энн, — забыла.

— Похоже, целая армия полицейских, — добавил Энди.

— Ты хочешь отдать, малыш? — Я с улыбкой повернулся к Ричарду. — Что ж, думаю...

— Там не только полиция. Еще и пожарные.

— Ты так думаешь?

— Том! — воскликнула Энн, выронив вилку. — Он же ничего не говорил!

— Ага.

Некоторое время я виновато смотрел на нее, потом опустил глаза и уставился на лежащую в тарелке еду.

Когда звуки сирен смолкли, Джоуди услышала хлопки закрываемых дверей, крики, усиленные мегафонами металлические голоса и другие голоса, перемежаемые треском радиопомех.

— Ты думаешь, что горит мой дом? — спросил Энди.

— Мама, — удивился Ричард, — что случилось, мама?

— Очень может быть. Надеюсь, что нет, но...

— Ничего, — рассеянно откликнулась Энн, — ешь, детка.

— Думаешь, они остались там?

— Ах, Энди!

— Забыл сказать, дорогая, я завтра не работаю.

— Они ведь в доме, так ведь?

— Не знаю. — Она прижалась губами к его виску. — Надо подниматься туда, — произнесла она спустя несколько секунд. — Чем раньше мы расскажем все полиции, тем лучше.

— Замечательно.

Джоуди расцепила руки, но Энди прижался к ней еще сильнее.

* * *

— Ну же, — шепнула она.

— Не хочу.

— Я помогу тебе взобраться.

Я проснулся от собственного крика. Все потеряло смысл. Не было ни прошлого, ни будущего. Существовал лишь миг внезапного пробуждения. И уверенность в том, что женщина в черном стоит у окна в гостиной. Она ждет меня. Она меня зовет.

— Не поэтому.

— А чего же ты хочешь? — удивилась она.

Энн тоже проснулась. Она не произнесла ни слова и лежала очень тихо, но я точно знал, что она не спит. Злится.

— Остаться здесь.

— Ты хочешь, чтобы я пошла одна и привела кого-нибудь?.

— Нет! Ты тоже должна остаться.

Что-то чужое, живущее внутри меня, требовало, кричало, чтобы я немедленно встал и пошел к той, что меня зовет. Но я решил не поддаваться. Первым делом я лег и приказал себе дышать ровно. Получалось плохо. Сдерживая дрожь, я закрыл глаза, а пальцы продолжали судорожно мять ни в чем не повинные простыни. Мозг был просветлен знанием, а тело болело им. Я продолжал лежать, старательно делая вид, что ничего не происходит.

Отстранившись, Джоуди нежно погладила его по затылку.

— Ты боишься, что мы можем там встретиться с ними?

Его голова зашевелилась под ее рукой. Он кивал.

Не могу сказать, как долго я боролся с зовом женщины. В тот момент я ее ненавидел, как ненавидел бы любое живое существо, без спроса вторгшееся в мою жизнь и разрушающее ее. Ненавидел за то, что она стоит там, у окна, за то, что зовет меня требовательно и властно, за то, что желает привязать к себе, подчинить. Я обязан был преодолеть ее притяжение.

— Но ведь они не пошли за нами, — возразила она.

— Они могли где-нибудь притаиться.

Через некоторое время я понял, что ее сила начинает ослабевать, но все равно оставался в напряжении, готовый в любой момент снова вступить в борьбу. Только почувствовав, что ее больше нет, я позволил себе немного расслабиться. Измотанный и опустошенный, я лежал, невидящими глазами рассматривая потолок. И снова испуганно вздрогнул от щелчка выключателя. Энн зажгла лампу.

— Не думаю. Они, вероятно, специально устроили поджог, понимаешь? Это лучший способ уничтожить вещественные доказательства.

— Отпечатки и все остальное?

Она внимательно посмотрела на меня, и я ощутил, что ее злость постепенно уходит. Теперь ее глаза светились сочувствием.

— Да. Самые разные улики. Вероятно, подожгли дом и смотались Едва ли рискнули бы остаться до приезда пожарных и полиции. Наверное, они сейчас уже за много миль отсюда.

— Может быть.

— Ты сильно вспотел, дорогой, — шепнула она.

— Только ненормальные остались бы.

Я чувствовал стекающие по лицу холодные струйки пота, но был не в силах пошевелиться. Энн принесла из ванной полотенце, осторожно вытерла мне лицо и нежно провела рукой по влажным от пота волосам. Должно быть, я выглядел очень напуганным и совершенно несчастным.