Я думал, что знаю этот город, который, по сути, стал моей второй родиной. Но я никогда настолько не удалялся от центра и теперь сделал открытие: это был мертвый мир, забытый придаток города. И где-то в этих руинах затаилось исчадие ада, готовое покинуть свое убежище и отправиться на поиски добычи. Оно подстерегало ни о чем не подозревающих бездомных и мелких воришек, которые надеялись устроиться в этих заброшенных бараках на ночь.
Для того чтобы обыскать все эти дома и комнаты, мне потребовались бы дни, если не недели, но даже тогда я вряд ли мог бы рассчитывать на успех. Чудовище, как я теперь понял, не было ранено, а мои выстрелы лишь разозлили его. Только сейчас до меня дошло, что револьверные вспышки стали моим спасением. Я вспомнил, как это мерзкое существо отпрянуло от огненного столба в подвале, как оно в ужасе закрыло лицо руками. Свет! Вот в чем дело! Чудовище не могло выносить света!
Если мое предположение верно, то этот монстр должен был чувствовать себя совершенно беспомощным днем, а значит, прятался сейчас где-то в темном подвале в ожидании сумерек. Если, разумеется, я не ошибаюсь…
Мне следовало вернуться в мой дом на Эштон-плейс, чтобы посоветоваться с Говардом и обсудить с ним наши дальнейшие действия. Хромая, я пошел вперед. Дойдя до той улицы, на которой я оставил подвозивший меня кеб, я в изумлении замедлил шаг. Конечно же, я не рассчитывал, что вновь встречу кучера, ибо не сомневался, что он срочно отвезет девушку в ближайшую больницу.
А еще меня удивило то, что по улице сновали полицейские, которых было не меньше десятка, и осматривали землю и полуразвалившиеся дома вокруг. Место, где лежала девушка, было отгорожено лентой, и на земле мелом были обведены очертания ее тела.
Оправив одежду насколько это было возможно, я, игнорируя боль в лодыжке, подошел к одному из бобби, который как раз поднимал что-то пинцетом с мостовой. Я увидел, что это обрывок кожи монстра — серый и раздувшийся.
— Доброе утро, офицер, — сказал я, откашлявшись.
Полицейский подскочил, как от укуса тарантула, и недоверчиво уставился на меня. Должно быть, мне не удалось произвести на него благоприятное впечатление.
— Доброе утро, — недовольно буркнул он. — Так рано на ногах? — Он посмотрел на кровь на моем жилете и вкрадчиво осведомился: — Что с вами произошло?
— Упал и разбил себе нос. — Я изобразил на лице вымученную улыбку. — И это неудивительно, учитывая, какие тут улицы.
Я физически почувствовал, как завертелись мысли в голове бобби. Сейчас он спросит, что я делаю в этом Богом забытом квартале.
— А все потому, что Рекс сорвался с поводка. У вас есть собака, офицер? — Я осторожно коснулся его сознания, направив мысли в более благоприятное для меня русло.
— Нет, — буркнул он. — Ненавижу собак.
Морщины на его лбу разгладились, и я с облегчением вздохнул.
— Что же здесь произошло? — поинтересовался я.
— Плохо дело, сэр, — ответил он. — Вчера ночью тут напали на девушку. Просто ужасно. — Он покачал головой. — Судя по всему, это был какой-то извращенец. Бедняжка…
— И как она? — будто невзначай осведомился я, думая, что навещу девушку в больнице и в случае необходимости оплачу операцию. Это было меньшее, что я мог для нее сделать.
— Как она? — Полицейский помрачнел, опуская глаза. — Она умерла два часа назад, сэр. Мы ищем убийцу…
Поставив фонарь на пол, Говард спокойно прикурил очередную сигару. Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а он, выпустив в воздух синее облако дыма, постучал костяшками о большой металлический цилиндр.
— Черт побери, — процедил он сквозь зубы. — Роберт, сдается мне, что дела обстоят плохо. Очень плохо.
— Что именно плохо? — раздраженно спросил я.
Его неприятная манера говорить обиняками, которую он не оставлял в течение всех трех лет, что я был с ним знаком, постоянно действовала мне на нервы. Но кое-что я все же понял: если Говард Филлипс Лавкрафт начинал ругаться, ситуация была более чем серьезной.
— У тебя есть идеи по поводу того, что бы это могло быть? — переспросил я, видя, что Говард не собирается ничего объяснять.
— Надеюсь, что я ошибаюсь, — наконец соизволил ответить он.
Голос Говарда мне не вполне нравился — он слегка подрагивал, — а уж это мне доводилось наблюдать не часто.
— Все это напоминает опыт, описанный в «Mystericum Humanum», одной из книг твоего отца. И если эксперимент удался, то…
— То что, Говард? — Я громко вздохнул. — Говори уже!
— Голем, — коротко произнес Говард.
Казалось, чья-то ледяная рука сжала мою душу. Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя.
— Но, Говард, — возразил я, — Голем — это всего лишь легенда. Еврейское сказание. Это просто выдумка!
— Что ж, поздравляю, — с сарказмом заявил он, и его сигара переместилась в другой уголок рта. — Тогда вчера ночью ты повстречался с выдумкой.
Говард медленно обошел цилиндр, оставив за собой густое облако дыма, и нагнулся, чтобы осмотреть странные латунные инструменты, а затем повернулся к устройству на одной из стен.
— Трансформатор, — пояснил он, приложив ухо к матовой стальной крышке. — Интересно, как им удалось создать столь высокое напряжение? Да, только этого в нашей истории и не хватало.
Проигнорировав мое замешательство, он опустился на корточки рядом с одним из трупов. Это был молодой человек с осколками стекла в груди.
— По крайней мере, этого убил не голем, — констатировал Говард, повернувшись ко мне. — Судя по тому, что ты рассказал нам об этом парне, он просто какой-то ходячий котел с кислотой. Он не мог не оставить следов.
С этим нельзя было не согласиться: придя домой и осмотрев свой пиджак, я обнаружил, что в том месте, к которому прикасался голем, ткань растворилась. Мне повезло, что кислота попала на ткань, а не на кожу, но бок у меня все равно покраснел и слегка побаливал.
Приблизившись к Говарду, я заглянул через его плечо — и тут что-то толкнуло меня сзади! Потеряв равновесие, я навалился на Говарда, и мы вместе с ним упали на пол. Падая, я успел оглянуться: за мной никого не было.
— Ты что, с ума сошел? — возмутился Говард. — Смотри, куда идешь!
— Но я…
— Какой-то ты сегодня неуклюжий, — перебил он меня. — Мне кажется, что все это произвело на тебя намного большее впечатление, чем тебе хотелось бы. — Он обвел рукой комнату.
Машинально кивнув, я огляделся по сторонам, не понимая, что происходит. Это была уже не первая неудача, постигшая меня с тех пор, как я вышел из этого подвала сегодня утром. Во-первых, мне так и не удалось поймать кеб — извозчики, казалось, просто не видели меня, — так что мне пришлось пройти всю дорогу домой пешком. И это с подвернутой ногой! Сегодня мне не везло больше, чем за весь прошедший год. При этом я даже не брал в расчет всякие мелочи. Я по меньшей мере три раза налетел на фонарный столб и провалился одной ногой в канализацию.
Меня все время преследовало чувство, как будто кто-то за мной идет. Я списывал это на вполне понятное замешательство, охватившее меня после событий прошлой ночи, но постепенно неудач становилось слишком много. А теперь еще и это…
— Но я уверен, что… меня кто-то толкнул, — хотел сказать я. Хотел! Но вместо этого с моих губ сорвались совершенно другие слова: — Мы здесь больше ничего не найдем. Нужно уходить отсюда.
Да что со мной такое?!
Кряхтя, Говард поднялся и отряхнул пыль с брюк.
— Думаю, ты прав, — согласился он. — Нужно посмотреть книгу — может быть, там мы отыщем какие-нибудь зацепки относительно того, как найти и уничтожить голема.
Я улыбнулся.
Я хотел уставиться на него в ужасе, но улыбнулся!
— Хорошо, — услышал я собственный голос. — А теперь давай поскорее выберемся из этой вонючей дыры.
И тут чары спали. Когда Говард повернулся к окну, уголки моих губ опустились и я почувствовал, как колдовство развеялось. Вслед за Говардом я поспешил наружу.
— Говард, я… — Чья-то чуждая воля коснулась моего сознания, сметая на своем пути все, что я только что собирался сказать.
— Да?
— Ничего. Все в порядке, — произнес мой голос, а рука сама указала на повозку. — Рольф ждет нас.
Когда мы подошли к двуколке, Рольф наклонился к нам с козел.
— Ну что, нашли что-нибудь? — тихо спросил он.
— Да, — так же тихо ответил ему Говард. — Я тебе потом все расскажу. Но сперва уберемся отсюда.
Мы сели в повозку, и я захлопнул дверцу. Я уже не чувствовал чужого воздействия на мой разум, но знал, что оно возникнет вновь, как только я попытаюсь что-нибудь рассказать об этом своим друзьям.
Рольф щелкнул кнутом, и мы поехали вперед, слегка покачиваясь. Выдув на меня густое облако дыма, Говард с обеспокоенным видом откинулся на мягкий бархат обивки. Я же тщетно пытался привести свои мысли в порядок.
— Вот она. — Говард взял с полки толстую книгу в старом ветхом переплете из свиной кожи и положил ее на стол. «Mystericum Нитапит».
Мы находились в библиотеке моего дома на Эштон-плейс, в подвале, куда никогда не заходили гости. Здесь на полках хранились все те сокровища, которые мой отец собрал за свою жизнь, сокровища из бумаги и кожи. Эта комната уже не вызывала у меня особого восторга, ведь я слишком много месяцев провел здесь при свете лампы, изучая старые фолианты, по крайней мере, те из них, которые были написаны на известном мне языке. К моему глубокому сожалению, большинство книг здесь были на арабском и латыни.
Я задумчиво смотрел на бокал с красным вином, который Рольф принес мне пять минут назад, и испуганно вздрогнул, услышав, как Говард ударил тяжелой книгой по столу. При этом я чуть не пролил вино.
Опустившись рядом со мной на стул, Говард начал листать книгу. Конечно же, она была на латыни, и все же я с любопытством следил за пальцами Говарда, скользившими по старым буквам.
— Гном, гностическая камея… ах, вот. Голем.
Наклонившись вперед, я залюбовался иллюстрациями, в то время как Говард с головой погрузился в текст. Прошло несколько минут, но он не проронил ни слова. Его губы беззвучно шевелились, и время от времени он пользовался словарем. Наконец, оторвав взгляд от книги, он посмотрел на меня.
Я испугался. Говард побледнел, в его глазах появился странный блеск. Изумленный его видом, я молчал, пытаясь собраться с мыслями. Говард же явно никак не мог взять себя в руки.
— Все еще хуже, чем я думал, — срывающимся голосом прошептал он. — Если в этой книге написана правда, а я уверен в этом, то у нас проблемы не только с големом… — Запнувшись, он глубоко вздохнул. — Пожалуй, мне следует прочитать тебе соответствующий абзац. — Перевернув страницу, он сосредоточился на переводе: — «Голема не следует сравнивать с пробужденным при помощи магии мертвецом. Он является символом тайны жизни, и тот, кому удастся создать голема, обретет власть над смертью и временем. Бренная плоть оживет, избавившись от тлена. Остерегайся же этого, род человеческий! С древних времен запрещено поддаваться искушению познать тайну творения. Ликование обернется бесконечной болью, и сущность мирская дрогнет, ибо наступит Страшный суд. Если нарушен будет закон Божий, то раскроются врата мира потустороннего и мертвые отомстят живым. Только смерть мертвого сможет ублажить богов и остановить армию Зла, отбросив ее в вечное Ничто…»
Я чувствовал странную пустоту в моем сознании. Я не мог сразу же вникнуть в смысл услышанного и ответить Говарду, но, постепенно понимая страшные последствия происшедшего, чувствовал, как с каждой секундой ужас в моей душе усиливается.
В горле у меня пересохло, как будто я не пил весь день, а язык распух.
Медленно протянув руку к бокалу с вином, я опустошил его одним глотком. После этого я почувствовал себя лучше — по крайней мере, физически.
— Боже мой, — простонал я. — Ведь это значит, что…
— …Что могилы откроются и восстанет армия мертвецов, — подтвердил мои худшие опасения Говард.
— Но это всего лишь теория, — пытаясь воспротивиться фактам, возразил я. — Я имею в виду, что то, о чем там написано, никогда так и не произошло. Книга может ошибаться! — Я сам не верил своим словам.
Говард не ответил. Он встал, подошел к столу, взял газету и, развернув ее, протянул мне. Это был сегодняшний специальный выпуск «Таймс», от 9 июля 1886 года. Название передовицы тут же бросилось мне в глаза: «Загадочное ограбление могил на кладбище Сент-Джон».
— Газета вышла сегодня утром, — произнес Говард, но я едва слышал его голос. — Рольф купил экземпляр, пока ты переодевался. Но тогда я еще не понимал, что происходит.
Я быстро пробежал глазами статью. На кладбище было ограблено двадцать могил, трупы исчезли. На территории Сент-Джон обнаружены трупы трех человек — двух мелких преступников и кладбищенского сторожа. Полиция недоумевает. Скотланд-Ярд озадачен не только самой бессмысленностью преступления, но и тем, что на кладбище не было обнаружено ни следов лопат, ни отпечатков ног. Преступники, казалось, растворились в воздухе вместе с останками умерших.
Подняв голову, я взглянул на Говарда. Надежда в моей душе сменилась отчаянием.
— Если это действительно связано с големом и пророчеством, то почему они не нападают? — спросил я. — Почему они не мстят так, как написано в книге?
Достав из кармана жилета одну из своих черных сигар, Говард закурил.
— Я могу лишь предположить, что они сначала соберутся где-то вне Лондона, где никто их не заметит. — Наморщив лоб, он задумчиво сделал пару затяжек. — Они собирают свои армии, Роберт. И когда они накопят достаточно сил, то выступят на Лондон, и тогда их уже ничто не удержит. Есть лишь один выход…
— Какой?
— «Только смерть мертвого может ублажить богов и остановить армию Зла», — процитировал он слова из книги. — Мы должны уничтожить голема, Роберт, и сделать это нужно быстро, иначе нам конец.
Сжав кулаки, я уставился на книгу.
— И сколько же у нас времени, Говард? Как мы можем уничтожить голема?
— Времени? — Его голос звучал как-то отстраненно, словно Говард вообще не слышал моих слов. — Я не знаю. Может быть, только эта ночь.
Подняв глаза, я увидел, что он тоже смотрит на книгу.
— Но как нам убить его? — повторил я. — В книге об этом что-то написано?
Затушив сигару в пепельнице, Говард вновь опустился на стул.
— Я не до конца перевел тебе этот абзац, — тихо произнес он, и по его интонации я догадался, что он собирается сказать. — «Но как убить мертвого? То, что не живет, не может умереть, и когда голем уже создан, его может остановить лишь сила, которая более могущественна, чем сила тела…» — Захлопнув книгу, Говард посмотрел на меня. — Твой магический дар, Роберт. Лишь ты можешь уничтожить голема.
Поднимаясь по лестнице в свою комнату, чтобы отдохнуть пару часов — было уже одиннадцать, а мы собирались идти на поиски голема вечером, — я чувствовал, как во мне бурлят ярость и беспомощность. Когда-то я поклялся себе, что не буду пользоваться магической силой, жившей в моем теле, словно спящее чудовище, и приносившей другим людям одни лишь беды и несчастья. Но судьба постоянно напоминала мне о том, что я колдун, сын Родерика Андары, мага из Салема, что я не такой, как все, и меня преследует проклятие, из-за которого моей душе никогда не обрести покоя, ибо силам Зла суждено бороться со мной, предопределяя мою участь.
И вновь я должен был призвать силы из глубин моей души, чтобы спасти жизни людей, хотя мне не дано было знать, приведет ли это к положительному результату или я стану виновником их смерти. Я настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как крепления, удерживавшие ковер на лестнице, сломались, причем сразу все — сверху донизу!
Когда я споткнулся, было уже поздно реагировать. Потеряв равновесие, я ударился о ступеньки и, смягчая падение ладонями, съехал вниз по лестнице. Когда же, чертыхаясь, я очутился у ее подножия, из библиотеки выбежал Говард.
— Что… — Опешив, он замер на месте, не сумев сдержать ухмылки. Затем, протянув руку, он помог мне подняться на ноги. — Ну и как тебе это удалось? — спросил он, указывая на ковер, натянувшийся над лестницей и напоминавший сейчас детскую горку.
Я решил попытаться еще раз.
— Говард, я не понимаю, почему мне сегодня так не везет…
В ту же секунду я понял: нет никакого смысла что-либо объяснять. Я не мог говорить с Говардом о таинственном проклятии, обрушившемся на мою голову, а значит, не мог предупредить его.
— Наверное, ты просто устал. — Говард по-отечески похлопал меня по плечу. — Ложись и поспи пару часов. Нужно, чтобы твоя полоса невезения подошла к концу сегодня вечером, иначе…
Он не договорил, но при мысли об этом у меня мурашки побежали по телу. Полоса невезения, как сказал Говард, сегодня вечером не кончится, и я чувствовал это всеми фибрами моей души. Совсем наоборот!
— Несомненно, ты прав, — услышал я собственный голос, и мои ноги сами по себе двинулись к лестнице.
Ковер сполз в сторону, и я смог подняться наверх. Как только Говард скрылся в библиотеке, чары спали. Остановившись, я в очередной раз попытался найти выход из сложившейся ситуации, но выхода не было. Сжав кулаки в беспомощной ярости, я пошел дальше. Открыв дверь спальни, я захлопнул ее за собой и опустился на кровать. Мне очень хотелось бы заснуть сразу же, но события прошлой ночи отчетливо стояли перед моим внутренним взором. Почему я начал притягивать неприятности, словно магнит? Все было более-менее нормально до тех пор, пока я не спустился в этот темный подвал. Мои воспоминания с этого момента были путаными, как будто мое сознание окутывал непроглядный туман. Что же произошло? Как этому чуждому, злобному сознанию удалось обрести власть надо мной?
— Ну надо же! Я, оказывается, чуждое и злобное сознание, — сказал кто-то.
Вздрогнув, я испуганно оглянулся. Комната была пуста.
— Вот так всегда с вами, людьми, — продолжал голос. Он звучал хрипловато, но в то же время приятно, напоминая голос пожилой женщины. — Как только что-то идет не так, люди тут же начинают винить во всем злых духов!
Опустившись на колени, я заглянул под кровать и шкафы, но там никого не было.
— Ты что-то ищешь? — осведомился голос. — Если ты скажешь, что это, я с удовольствием помогу тебе.
Медленно выпрямившись, я повернулся, осматривая комнату.
— Я ищу… тебя, — помедлив, ответил я.
Ситуация была настолько абсурдной и глупой, что мне с трудом удалось заставить себя произнести эти слова. Но я произнес их и тем самым признал существование этого голоса, который вполне мог быть порождением моего собственного сознания.
Послышался звонкий смех.
— Что ж, я с удовольствием помог бы тебе в этом, — хихикнул голос. — Но, к сожалению, я сам сейчас не вполне понимаю, где нахожусь. Секундочку… Ты случайно не разводишь огромные орхидеи?
Огромные орхидеи? Наверное, мне все это снится! Я прошелся по комнате, пытаясь определить направление, откуда доносился голос. И тут мой взгляд упал на большое настенное зеркало.
Я онемел. Сначала я подумал, что просто сошел с ума. Своего отражения в зеркале я не увидел, поскольку по ту сторону стекла покачивалось огромное растение синего цвета с крошечными колючками. Листья растения тянулись к поверхности зеркала, но не могли сквозь него пробиться. А в центре одного из синих цветков сидело существо, которое могло зародиться лишь в пространстве бреда. Огромные желтые глаза смотрели на меня с хитрецой. Гигантские уши покачивались на ветру. Кожа невероятного создания была темно-коричневого цвета и напоминала покрытое трещинами жерло вулкана. В носу его, похожем на красную картофелину, которую какой-то капризный бог прилепил к квадратному лицу, торчало металлическое кольцо. На голове существа росли длинные, до метра, белые волосы. Ветер, дувший по ту сторону зеркала, развевал их за его плечами. Несмотря на это невероятное зрелище, я не стал убегать с криками. Сколь бы странно ни выглядело это существо, оно не казалось злым. Скорее, оно было смешным.
Облизнув толстые губы своим бирюзовым языком, существо начало раскачиваться на странном синем цветке, будто на качелях.
— Ты у нас тоже не красавчик, — проворчало оно, осматривая меня с головы до ног. — Уши у тебя слишком маленькие, да и нос едва заметен. Зато белая прядь в волосах довольно симпатичная.
«Он читает мои мысли», — догадался я.
— Ну, ясное дело. Это ж проще пареной репы. — Существо вновь расхохоталось, и по поверхности зеркала прошли волны. — Тебя зовут Крейвен. Роберт Крейвен, не так ли? Очень приятно с тобой познакомиться, Роберт.
Постепенно я все-таки сумел взять себя в руки. Мне стало понятно, что я не сплю и что странное создание действительно существует. И это оно виновато во всех моих неприятностях!
— Кто ты такой? — осторожно спросил я.
— Ах, прости, я не представился. — Существо попыталось встать на цветке, но, потеряв равновесие, с визгом плюхнулось на листья странного растения. — Опля! — пискнуло оно, а затем, стиснув зубы, поднялось на ножки, откашлялось и вздернуло нос. — С давних времен во всех семи измерениях мое имя произносится с почтением и благоговением, о смертный! — повысив голос, продекламировало оно, нарочито размахивая волосатыми ручками. — Во всех норах по ту и другую сторону бытия говорят о ни с чем не сравнимых подвигах великого Абн эль-Гурчика бен Амара Чат ибн-Лот Фудделя Третьего. Но ты можешь называть меня просто Гурчик.
Я даже не знал, смеяться мне или плакать. Голем и армия зомби угрожали жизни миллионов людей. Предстояла битва, в которой мне, возможно, суждено было погибнуть, а тут появляется этот… этот Гурчик, который приносит неудачу, этот кобольд с манией величия. Ему только шутки шутить да злобу на мне вымещать. «Нужно как-то от него избавиться, — мелькнуло у меня в голове, — причем до сегодняшнего вечера».
— Ты меня разочаровываешь, — проворчал Гурчик из зеркала. — Избавиться от меня захотел! Ишь что надумал! Считаешь, это так просто? От старины Абн эль-Гурчика бен Амара Чат ибн-Лот Фудделя Третьего так просто не избавишься. Теперь, когда банка разбилась…
Банка! Вот оно что! Тем незадачливым вечером в моих руках оказалась стеклянная емкость, но после того как я ее выронил, она разбилась прямо у меня под ногами. Вот почему пламя меня не опалило. Это был холодный магический огонь, пленивший дух этого кобольда. Я же освободил его…
— А ты молодец, быстро догадался. — Гурчик довольно осмотрел свои аккуратные ногти, а затем начал чесаться. — Голова у тебя светлая. Но сейчас поговорим о более важных делах. — Он преданно смотрел на меня своими круглыми совиными глазами. — Чем сегодня займемся? Может, гульнем на полную? Двести лет просидеть в вонючей банке с нашатырем — это, знаешь ли, как-то не очень весело.
Подавшись вперед, он наклонил цветок к поверхности зеркала, одним прыжком проскочил сквозь его поверхность и приземлился у моих ног. Вот если бы сейчас в комнату вошли Говард или Рольф!
— Если бы и зашли, они все равно не увидели бы меня. — Взгляд Гурчика был почти сочувственным.
Ростом он был мне по колено. Его белые волосы, подрагивая, двигались по полу в моем направлении и, словно змеи, обвились вокруг моих ног.
— Эта привилегия предоставляется только тебе, Роберт. Я, так сказать… твой личный гном. А такой не у каждого есть, — гордо добавил он. — Так что можешь считать, что тебе повезло.
Я устало опустился на кровать. Этот Гурчик меня с ума сведет.
— Только не делай скоропалительных выводов, — заявил кобольд и стукнул себя кулаком в грудь. — Мне это удалось лишь с восемью людьми. Но если ты готов сотрудничать, то мы сможем об этом позаботиться…
Мое настроение ухудшалось с каждым его словом.
— Что, еще какие-то пакости для меня придумал? — вздохнув, спросил я.
Собственно говоря, этот вопрос был излишним. Конечно же, он приготовил мне много сюрпризов, и ни один из них не будет приятным.
— Не мешай мне удивлять тебя, дружище, — хихикнул Гурчик, жмурясь в радостном предвкушении.
Кровать подо мной развалилась, а Гурчик медленно растворился в воздухе, и только его огромные совиные глаза еще висели в пространстве. Гном заговорщически подмигнул мне на прощание, и я остался в комнате один.
Я даже не стал пытаться собирать кровать, ведь кто знает, что могло бы со мной при этом случиться. Когда я закрыл глаза, усталость все-таки взяла свое, и уже через пару секунд я уснул. Мне снился уродливый темнокожий гном, танцевавший на моей голове, в то время как по улицам Лондона бродили тысячи зомби…
— Нет-нет, малыш, мы останемся вместе, — проворковал старик, гладя своего пса по голове. — И раз эти идиоты из приюта не желают пускать внутрь собак, мы с тобой и снаружи найдем уютное местечко, где сможем переночевать.
Маленькая дворняжка, прыгавшая у ног хозяина, понимающе посмотрела на него и весело залаяла. Затем собака побежала вперед, перепрыгнула через поваленный ствол и маленький ручеек, вившийся между деревьями.
Старик шел за дворняжкой, оглядываясь по сторонам. Стоял чудесный летний день. Солнце было еще высоко и, хотя время близилось к трем часам дня, продолжало нагревать землю. На небе не было ни облачка. С веток доносилось пение птиц, и звонкий лай маленького друга, вносивший в эти песни дисгармонию, вызывал у старика улыбку.
Старик перекинул через плечо мешок и латанный-перелатанный пиджак. Последние городские дома остались позади полчаса назад. Эти охранники в лондонском приюте для бездомных не получат от него ни пенни, раз они такие бессердечные. И как они только могли потребовать от него оставить Пса в темноте, на улице, в то время как он сам будет спать на кровати! Ну ничего, ночь будет теплой и звездной, а здесь, в лесу, наверняка найдется местечко, где можно поспать, не боясь полицейских.
На мгновение он выпустил Пса из виду. Его маленького спутника нигде не было видно. Остановившись, старик пригладил длинную бороду и, сдвинув огромную шляпу на затылок, осмотрелся.
— Пес! — позвал он. — Где ты, малыш? Иди сюда!
Справа, из лесных зарослей, донесся громкий лай. Ухмыльнувшись, старик пошел туда. На Пса можно было положиться. Несомненно, он нашел хорошее местечко, где они смогут полакомиться хлебом, который старику удалось выпросить, и где он выпьет бутылку вина, украденную на рынке. Раздвинув ветки, старик вошел в тень высоких деревьев. Здесь было темно — солнечный свет почти не проникал сквозь густую листву, и лишь в паре лучей танцевали пылинки, поднятые его башмаками. Земля была мягкой, и ноги старика погрузились во влажный мох и еловые иголки.
Пес сидел у входа в пещеру, радостно помахивая хвостом. Над его головой вился целый рой комаров. Улыбаясь, старик покачал головой.
— Нет, дружочек, — мягко произнес он. — При такой погоде нам не нужно прятаться. Мы сможем поспать на мягкой земле. Кроме того, — он отмахнулся от насекомых, набросившихся на его голые руки и лицо, — тут слишком много комаров.
Пес, склонив голову, тихонько завыл. Старик присмотрелся повнимательнее, поскольку его четвероногий друг поступал так только тогда, когда чуял добычу. Затем старик наклонился и с любопытством заглянул в пещеру, пытаясь рассмотреть в темноте хоть что-нибудь. Возможно, если им повезет, то они смогут поужинать не только хлебом и вином, но и нежным жарким из кролика.
— Действуем, как и всегда, дружище. — Старик понизил голос до шепота. — Ты остаешься здесь и следишь за происходящим, а я зайду внутрь и погоню зверя на тебя. — Он погладил собаку по голове. — Надеюсь, ты сегодня в форме, малыш.
Повернувшись к пещере, старик положил мешок и пиджак на землю и начал забираться внутрь. Пещера была больше, чем ему сперва показалось, так что старику даже не пришлось наклоняться. Пройдя пару шагов, он удивленно остановился. Потолок пещеры не опускался ниже, как он думал, а наоборот, поднимался. Он мог дотянуться до него, лишь подняв руку.
Старик вытащил из кармана огарок свечи, который носил с собой на такой случай, поколдовал со спичками и зажег фитиль.
— Ах ты, святой матрас, покровитель всех бродяжек! — воскликнул он. — Такого я не ожидал!
Пламя свечи озарило огромную пещеру, настолько большую, что старик даже не мог разглядеть противоположную стену, да и потолок был где-то далеко вверху. Из темноты доносилось звонкое журчание. Здесь была даже проточная вода! Старик почесал бороду. Это было идеальное место для ночлега в дождливую погоду. Жаль, что он не собирался останавливаться в Лондоне надолго, ведь уже завтра они с Псом должны отправиться дальше. Как бы то ни было, это место следует запомнить: возможно, он наведается сюда еще раз, например, зимой.
Задумавшись на пару минут, старик наконец-то вспомнил, зачем пришел сюда. Где-то в темноте их с Псом поджидало жирненькое жаркое. Пройдя пару шагов, бродяга поднял огарок свечи над головой.
— Эй, ужин! — крикнул он, чтобы испугать зверька.
Звук его голоса эхом отразился от стен пещеры. Боже мой, какая же она огромная! Снаружи холм не казался таким уж большим. Из любопытства старик пошел в темноту. Вскоре он заметил, что пол пещеры уходит вниз, под землю. Так вот, значит, в чем дело!
Вместе с этой догадкой ему в голову пришла и другая: бессмысленно гнать кролика, если это вообще кролик, а не крыса, к выходу, ведь зверек предпочтет спрятаться под землей. К тому же старику, видит Бог, не хотелось гоняться за добычей.
Повернувшись, он испугался. Он думал, что увидит светлое пятно выхода, но вокруг него было темно. Сам того не понимая, старик зашел в пещеру глубже, чем собирался.
На мгновение его охватил смутный страх.
— Чепуха! — сказал сам себе старик, энергично мотнув головой. — Конечно же, я отсюда выберусь. Это очень просто, ведь я никуда не сворачивал. Нужно идти вперед, и я скоро буду на поверхности…
Где-то за его спиной от стены отскочил камешек и с глухим стуком упал на землю.
Старик нервно сглотнул. От страха волосы у него встали дыбом.
— Кто там? — сдавленно прошептал он.
В ответ на землю упал второй камешек, и по пещере пронеслось эхо. В ту же секунду в темноте вспыхнули два маленьких желтых огонька. Отерев пот со лба, старик облегченно вздохнул.
— Кошка! Всего лишь кошка! — прокряхтел он, направляясь к выходу. — Неудивительно, что Пес…
Он замер на месте. Огоньки приближались, сейчас они находились на уровне его головы. Сперва старик подумал, что кошка сидит на уступе скалы, но теперь…
Он поднял свечу повыше.
Ужасный крик сорвался с его губ. Испуганно отпрянув, он споткнулся о камни и упал на землю. Горячий воск брызнул старику в лицо, но он даже не почувствовал боли. Фитиль загорелся ярче, освещая ужасную фигуру, двигавшуюся к нему.
Голые кости с повисшими на них обрывками одежды, тонкие, покрытые тленом, вытянутые вперед пальцы, пустые глазницы, в которых горел адский огонь… За чудовищем из темноты вышли и другие, прихрамывая на ломких костях. Полуразложившиеся рты кривились в отвратительной злобной ухмылке, остекленевшие глаза и пустые глазницы смотрели на него с жадностью…
— Нет! НЕТ! — Старик полз назад так быстро, как только мог, хотя и понимал, что не сможет скрыться.
И тут острая боль пронзила его грудь, парализуя тело, не давая дышать. Дряхлое сердце не справилось с такой нагрузкой, и милостивая судьба подарила ему смерть еще до того, как гонцы тьмы принесли свою ужасную весть.
Дворняжка возле пещеры залилась лаем в своей беспомощной ярости…
— Ну что, мы все собрали? — спросил я, поправляя шпагу-трость на поясе.
— Самое главное, что с тобой все в порядке, мальчик мой, — ответил Говард. — Ты отдохнул?
— Да, все нормально.
Честно говоря, я подозревал, что со мной далеко не все нормально. Проснувшись, я тут же насторожился, пытаясь услышать голос толстенького кобольда по имени Гурчик, но он, казалось, исчез. После этого я ни разу не споткнулся и спокойно спустился по лестнице.
Но радоваться было рано. Он наверняка был где-то поблизости, ибо я это чувствовал. Возможно, он уснул или выдумывал новые злобные шутки.
— Сколько факелов тебе удалось достать? — спросил я у Рольфа.
Я был рад тому, что Рольф нас сопровождает. Он ничего не мог поделать с големом, и я это знал, но само присутствие двухметрового здоровяка меня успокаивало.
Сунув руку в холщовый мешок, висевший у него за плечом, Рольф достал один из факелов с магнием.
— Девять штук, — буркнул он. — Эти штуки не так-то просто достать.
Взяв факел, Говард взвесил его на ладони.
— Этого будет достаточно, чтобы загнать голема в глухой угол, — сказал он, и, как обычно, его лицо скрылось за зловонными клубами дыма. — Главное — найти его.
Мы решили начать наши поиски в том самом заброшенном квартале. Когда я стрелял в голема, он бросился бежать в лабораторию, место своего рождения, и поэтому мы предполагали, что он спрячется где-то неподалеку. Днем голем не мог свободно перемещаться, а значит, был еще там.
Пройдя по коридору, мы приблизились к входной двери, и тут я услышал позади себя какой-то грохот. Предчувствуя недоброе, я оглянулся.
— Что случилось? — спросил Говард, озираясь.
Именно в этот момент я убедился, что он не видит Гурчика. Маленький кобольд со смехом скатился по лестнице и, смешно подпрыгивая, подбежал к нам.
— Эй, подождите меня, подождите меня! — завопил он.
Так я лишился своей последней надежды. Все остальные его даже не слышали.
— Ничего. Так, показалось, — ответил я на вопрос Говарда.
Да и что мне оставалось делать? Я никому не мог рассказать об этом приставучем гноме.
— Ух, а ты быстро учишься, — улыбнулся Гурчик. — Я же вижу, мы с тобой поладим.
Когда я выходил из двери, кобольд шмыгнул вперед. Коврик для ног вздыбился, и я, споткнувшись, упал на Рольфа, который успел вовремя среагировать и подхватить меня.
— Что, до сих пор не пришел в себя? — Здоровяк усмехнулся. — Или спишь на ходу?
— Просто споткнулся, вот и все, — раздраженно ответил я, в ярости уставившись на Гурчика. Гном катался по мостовой, умирая со смеху. Осторожно поставив меня на ноги, Рольф взобрался на козлы.
Мы с Говардом сели в повозку, и, прежде чем я успел закрыть дверцу, Гурчик шлепнулся рядом со мной, немедленно начав ковырять в носу. Говард преспокойно раскурил свою сигару, не замечая присутствия гнома, хотя Гурчик оставлял ощутимую вмятину на обивке. Но, может быть, это видел только я.
Солнце медленно садилось. Оно еще не добралось до горизонта и сейчас заливало золотистым светом дома на Эштон-плейс, мимо которых мы проезжали. Вечер был чудесный. В такое время хорошо гулять с девушкой по парку, нашептывая ей на ушко нежности, или сидеть на берегу Темзы и удить рыбу. А вот с кислотным монстром таким вечером повстречаться не очень-то приятно. Я попытался отогнать от себя эти праздные мысли, ведь если нам не удастся уничтожить голема, то Лондону придет конец, и, возможно, случится это уже завтра. Сколько мертвых этой ночью восстанут из могил? Когда армия Зла подготовится к войне?
Казалось, Говард угадал мои мысли.
— У нас все получится, Роберт, — сказал он, заглядывая мне в глаза, но я не чувствовал в его голосе убежденности.
— Если будет на то воля Господня, — отозвался я, слабо кивнув.
— Ну почему вы такие зануды? — проворчал Гурчик. — Дай трупам немного побаловаться. Вы слишком уж цепляетесь за свою жалкую жизнь. — Он встал, потянулся и зевнул, распахнув рот не хуже бегемота. — Вынужден откланяться, — неожиданно заявил он и подмигнул мне. — Но не переживай. Я вернусь вовремя. И смотри тут, не спотыкайся без меня.
Спрыгнув на пол, гном просочился сквозь него. Очевидно, Гурчику нравились эффектные действия.
Я вновь повернулся к окну. На западе начали собираться тяжелые грозовые тучи, мягкий солнечный вечер наполнился предчувствием беды. Все происходило невероятно быстро, как будто сама судьба подавала нам знак, что продолжать путь не стоит. Я попытался отмахнуться от этих мыслей, но где-то внутри меня злобный голос твердил, что моей магии не хватит на то, чтобы победить голема, что я потерплю неудачу и заплачу за это собственной жизнью, как и жизнями миллионов ни в чем не повинных людей.
Говард тоже заметил приближение летней грозы. Открыв одно из окошек, он выбросил окурок сигары на улицу.
— Ну вот, теперь еще и это. — Он указал на тяжелые тучи. — Но кто знает, может быть, голему дождь только навредит. В любом случае капли не погасят магний, если нам удастся зажечь факелы.
Вдалеке послышались глухие раскаты грома. Солнце, в последний раз озарив город, скрылось за облаками. Сумерки серым саваном опустились на Лондон.
Добравшись до центра города, мы проехали по Паддингтону. Я видел, что местные жители закрывают окна в домах и убирают стулья и тенты с балконов и веранд. Вскоре на землю упадут первые капли дождя. Перегородка, отделявшая козлы от самой повозки, отодвинулась в сторону, и внутрь заглянул Рольф. На его бульдожьем лице появилась грустная улыбка.
— Жаль, что я шляпу не взял! — воскликнул он, перекрикивая скрип колес. — Гроза будет препаскуднейшая!
— Когда мы уже приедем? — повернувшись к нему, спросил Говард.
Рольф на минуту скрылся, и мы увидели, как по разбитой мостовой мимо нас проехала еще одна повозка.
— Судя по всему, через пару минут будем на месте, — ответил Рольф.
Я чувствовал, что Говард нервничает. Его пальцы скользили по пуговицам пальто, и он все время выглядывал на улицу. Погода сыграла с нами злую шутку. На самом деле еще целый час должно было оставаться светло, и за этот час мы рассчитывали не только сориентироваться в незнакомом квартале, но и обыскать его. Однако теперь времени у нас не оставалось, потому что с каждой секундой становилось темнее. Да и голем в любое время мог покинуть свое укрытие. Я тоже сидел как на раскаленных углях.
Когда мы свернули на улицу, где находился заброшенный дом с лабораторией, на землю упали первые тяжелые капли. Дождя не было уже недели две, и толстый слой пыли на улице мгновенно превратился в скользкую грязь. Гнилостный запах неприятно ударил мне в нос. Подняв воротник легкого пальто, я вышел из повозки вслед за Говардом. На улице похолодало, и вместе с грозой с запада прилетел ветер. Меня зазнобило.
Рольф направил повозку во внутренний дворик какого-то дома и, оставив лошадь и повозку под навесом, поспешно присоединился к нам.
Тем временем Говард достал из мешка три факела с короткими ручками.
— Итак, действуем, как и договаривались. Мы разделимся и осмотрим подвалы в соседних домах, — сказал он, передавая факел Рольфу. — Как только один из нас наткнется на следы голема, он позовет остальных. При малейших признаках опасности необходимо зажечь факел. Свет испугает чудовище. Вопросы?
Рольф молча покачал головой. Он так ухватился за металлическую ручку факела, что у него побелели костяшки. Даже этот великан, не боявшийся ни смерти, ни черта, казался испуганным.
Взяв у Говарда факел, я сунул его за пояс под пальто. Дождь становился все сильнее, и я не хотел рисковать, потому что магний мог отсыреть.
— Не хотелось бы желать тебе найти голема первым. — Говард похлопал меня по плечу. — Но лишь ты можешь его уничтожить. Удачи, Роберт.
Я попытался улыбнуться, но мне это не удалось, и когда мы расстались, у меня вдруг мелькнула мысль, что я вижу своих друзей в последний раз…
Он вскинулся ото сна. Его окружала тьма. Тьма, непроглядная для взора человека. Она была наполнена монотонными звуками, которые эхом отдавались от стен.
И все же он все видел, он был обречен на то, чтобы видеть все вокруг, поскольку не мог закрыть глаза. Давным-давно он бежал от ужасного яркого шара, медленно поднимавшегося где-то вдалеке. Этот шар истязал его своим светом. В конце концов ему удалось найти это место, хотя он и не искал его. Это произошло случайно. Здесь было темно, и он мог оставаться в этом месте до тех пор, пока огненный шар не исчезнет.
Подумав о свете, монстр почувствовал, как в нем поднимается неудержимая горячая волна ярости. Зарычав, он выпрямился и погрузил свои деформированные ноги в мутную зловонную жидкость, наполнявшую это место. Послышалось шипение, и густые клубы пара поднялись вверх, как только его кожа коснулась воды. Вода закипела, и ее поверхность покрылась маслянистыми пузырями.
Голем замер на месте. Его полуразрушенный мозг пытался вспомнить, как он попал сюда, но, прежде чем монстр сумел ухватиться за эту мысль, что-то отвлекло его внимание. По выступу стены скользнула маленькая тень. Он уже знал этих существ — некоторые из них сегодня пытались к нему приблизиться. Инстинкты голема подсказывали ему, как нужно действовать.
Медленно переместив вес тела на левую ногу, он осторожно протянул вперед руку. Мышцы его тела напряглись.
Крыса остановилась. Что-то предупреждало ее об опасности. Подняв острую мордочку, она принюхалась. Тут было что-то странное — не человек и не кошка. Она с таким еще не сталкивалась… Но это что-то было опасным, по крайней мере, так ей подсказывала интуиция. Повернувшись, крыса бросилась бежать.
Но ее реакция была запоздалой. Что-то тяжелое упало ей на спину. Зверек в панике завопил, но тут скользкие пальцы сдавили его пушистое тельце, выдавливая из него жизнь.
Голем утолил свой голод. Он не жаждал плоти и крови, но его переполнял неутолимый голод жизни, укоренившийся в его черной мертвой душе. Душе, которая нашла приют в теле, созданном в нарушение законов богов. Голем отбросил труп крысы к другим мертвым зверькам, валявшимся в стенной нише. Но сила, которую подарил ему зверек, была лишь малой частью того, в чем он нуждался. Голем жаждал больших жертв, человеческих жертв. Ему нужны были такие люди, как это создание с отвратительными светлыми волосами, которое он почти смог убить. Однако ему помешали: появился тот, кто принес свет. Свет и боль.
Зарычав, голем замолотил своими изуродованными лапами в стены укрытия. Камень треснул, и по нему потекла кислота. Его ярость утихла не скоро, но в конце концов голем все же опустил руки. Его мучил голод. Голод жизни. Медленно повернувшись, он устремил свой взгляд в коридор и прислушался, замерев на месте, словно монумент ужаса.
Через какое-то время он пришел в движение, сперва двигаясь неловко, но затем все больше ускоряясь. Он начал припоминать, как забрался сюда. Ослепленный ярким светом, голем бежал, не видя перед собой цели. Огненный шар за его спиной заливал все вокруг невыносимым сиянием. И вдруг он споткнулся и упал в грязную воду. Здесь его окружала темнота, и чем дальше голем продвигался по узкому тоннелю, тем все больше погружался в темноту. В конце концов он распластался на камнях и впал в странное состояние, пребывая где-то между явью и смертью…
Искусственно созданное сознание голема заставило его взглянуть вверх, чтобы найти отверстие, сквозь которое он попал сюда. Его гнала вперед жажда, и он уже не обращал внимания на маленькие мохнатые тельца, разбегавшиеся на его пути с громким писком. Вскоре он нашел то, что искал — в темноте перед ним зияла круглая дыра, в которую просачивался свет, но этот свет был всего лишь неприятным, а не болезненным, и голод отогнал отвращение, испытываемое големом при виде этого светлого отверстия.
Он протянул лапы к краям дыры, но она находилась слишком высоко.
И тут голем увидел ступеньки, разъеденные ржавчиной железные перекладины, ведущие наверх, к светлой дыре. Когда его пальцы опустились на перекладину, металл начал кипеть, металлические капли с шипением упали в мутную воду. Голем подтянулся наверх, к отверстию, которое вело во внешний мир. Он искал жизнь.
Я неторопливо повернулся и сжал ладонь на рукояти шпаги.
Говард вошел в один из домов, Рольф же свернул за угол. За последние минуты дождь усилился, над крышами домов вспыхнули первые молнии. Я по привычке посчитал время от молнии до раската грома. Четыре секунды. Гроза приближалась. Остановившись, я прислушался, но из-за шума дождя ничего не услышал и потому решил продолжить свои поиски в одном из домов.
Здание, которое я присмотрел, раньше, по всей видимости, было трехэтажным домом со съемными квартирами, но теперь превратилось в настоящую развалину. Крыша давным-давно обвалилась, а стены покрылись трещинами. В некоторых местах я заметил обрывки выгоревших обоев, изъеденных плесенью. Где-то на ветру стучали створки окна, и казалось, что это бьется огромное сердце — то тише, словно перед смертью, то громче.
Лестница, ведущая на второй этаж, на вид была очень хрупкой. Стараясь быть предельно осторожным, я опустил ногу на первую ступеньку, но тут же поспешно отпрыгнул назад — от моего прикосновения половина лестницы обрушилась. Значит, наверх голем пойти не мог и мне оставался только подвал. Когда я спускался по стертым каменным ступеням, у меня появилось предчувствие, что в подвале меня подстерегает опасность.
Я замер на месте. Внизу что-то было, и я это явственно ощущал. На мгновение у меня мелькнула мысль, не следует ли позвать Говарда и Рольфа, но я отбросил ее, подумав, что в подвале от грозы мог укрыться кто-то совершенно безобидный, к примеру дворняжка, кошка или ничего не подозревающий бездомный, решивший устроиться здесь на ночь. Сначала нужно было разобраться с этим.
Я медленно пошел вперед, силясь действовать бесшумно, не издавая ни звука. Мои нервы были натянуты до предела. Наконец я добрался до темной тени внизу лестницы и вновь прислушался. Моя растревоженная фантазия рисовала опасности там, где их не было, и мне казалось, что в темноте кто-то двигается, на стенах танцуют какие-то тени, а в нишах и углах подвала звучит чей-то шепот.
Сверху донеслись очередные раскаты грома. Здесь они воспринимались по-другому: создавалось впечатление, что звук проникал сквозь толстый слой ваты. Блеснула молния, озарив часть подвала ярким светом.
Вскрикнув от ужаса, я выхватил шпагу.
Что это было? Что это стоит там у стены? Отойдя на два шага, я нащупал на поясе факел. Может, будет лучше, если я зажгу его? Я помнил, что с факелом нужно обращаться осторожно, ведь горящий магний уже не погасишь.
— Стой, Роберт! Это я!
Вздрогнув, я чуть было не ударил говорившего шпагой.
— Говард! — возмутился я. — Ты что, с ума сошел? Зачем ты меня так испугал?
— Прости. — Говард приблизился ко мне. — Я тебя тоже не сразу узнал, думал, что это голем.
Облегченно вздохнув, я отер рукой покрытый потом лоб. Еще одна молния озарила лицо Говарда. Он совершенно не нервничал. Наоборот, он улыбался!
Подойдя к нему, я хлопнул его по плечу.
— Говард, я всегда подозревал, что у тебя железные нервы.
Он сухо рассмеялся.
— А так все в порядке?
— Да, конечно. Я…
И тут мне в голову пришла одна мысль. Гурчик! Я не ощущал его присутствия с тех пор, как он вышел из повозки. Может, на этот раз мне удастся…
— Говард, я должен сказать тебе кое-что очень важное, — наконец-то мне удалось произнести это. — Только не перебивай меня и слушай внимательно.
Я торопливо поведал ему о приносившем мне неудачу маленьком кобольде, которого мне случайно довелось освободить из заточения. Пока я рассказывал все это Говарду, ничто мне не мешало.
— Теперь ты понимаешь, почему я так волнуюсь, что могу проиграть голему? — закончил я.
У меня гора с плеч упала. Теперь, когда Говард все знал, он мог мне помочь. И возможно, нам даже удастся прогнать этого гнома.
— Хм, — удивленно протянул Говард. — А ты уверен, что все это тебе не приснилось?
— Господи, ну я же тебе говорю…
— Ладно, ладно, — перебил он меня. — Это был просто вопрос. Но все это звучит немного… странно. Думаю, ты со мной согласишься.
— А есть какой-то выход из этой ситуации? — вздохнув, спросил я.
Нужно было спешить, ведь никто не знал, сколько еще времени я смогу говорить свободно. Если Гурчик заметит мое «предательство», то заставит меня отречься от моих слов.
Говард кивнул. Я едва смог разглядеть его движения в темноте.
— Да, выход есть, — помедлив, ответил он. — Но я же не дурак, чтобы сообщать тебе о нем.
Смысл его слов я понял не сразу, потому что за его спиной внезапно появились длинные извивающиеся тени. Щупальца!
Вскрикнув, я оттолкнул Говарда в сторону и потащил его за собой по лестнице. Мне казалось, что я вижу осьминожьи очертания шоггота, притаившегося в темноте подвала. Мое сердце готово было разорваться от напряжения. Я слышал, как Говард побежал по лестнице и внезапно остановился. Ничего не понимая, я оглянулся.
— Беги, Говард! Это же шогг…