— Спасибо, Лист! Я ваши мультики просто обожаю, особенно японское аниме.

При одном лишь упоминании об аниме, перед моим внутренним взором замелькали невыносимо шумные мальчики и девочки с гипертрофированными глазищами и кривыми ртами. Помимо воли моя физиономия скривилась, глаза вспучились точь-в-точь, как у какой-нибудь бравой Сейлормун или обожаемого детишками Шамана Кинга.

Квагш на мою столь однозначную реакцию не обратил внимания, иначе у нас в который раз появился бы повод для очередной словесной баталии. Впрочем, если бы даже и обратил, диспут пришлось бы отложить на неопределенное время, поскольку со стороны служебного входа в антикварную лавку теперь уже покойного Куриноса Фасиза (черт, я так и не удосужился выяснить, где тут фамилия, а где имя, а может быть, это вовсе нечто единое), ввалила пятерка «опричников» во главе с самим Борманом, то есть Семеном Мартиновичем Караваевым, полным высоким мужчиной неопределенного возраста.

— Ну что тут у вас творится? — Мартын с тоской в глазах обвел взглядом залитое кровью помещение. Я его отлично понимал — в такую жару лучше всего сидеть в кондиционированной атмосфере служебного помещения и неспешно передвигать бумажки с одного края стола на другой.

— Случайное совпадение, Семен Мартинович, — не моргнув глазом, соврал я. — Иномирянин Фасиз Куринос, находится в разработке нашего отдела. Подозревается в распространении бриллиантовой дури. Точнее не подозревается а уличен. Пакет с наркотой в тайнике, и еще там крупная сумма в лагорийской валюте.

— А этот обоссаный чего тут делает?! — главный «опричник» ткнул указательным пальцем едва ли не в физиономию мирно посапывающего на диванчике Ивана Кожевникова.

— Задержанный бандит, усыпил для безопасности! — вытянувшись в струнку, громко рявкнул я. — Задержали, допрос не проводили, решили, что ваши ребята лучше нас с ним разберутся!

— Эт точно! — одобрительно заулыбался Борман. — У меня в отделе орлы…

— …на лету какают, — еле слышно произнес я, так чтобы стоявшим рядышком «орлам» было слышно, а их разглагольствующему начальнику — нет.

— Регистраторы Листопад и Квагш, — закончив восхвалять своих орлов, обратился к нам Семен Мартинович, — можете отправляться в расположение части, — вот же генеральская башка, слово «фирма» или «контора» не в состоянии выучить. Вообще-то не мудрено — говорят, контузило его прилично на Бородинском поле в двенадцатом годе позапрошлого столетия, с тех пор крутого вояку из себя изображает. — И еще, Чигур с вами пообщаться жаждет. Так что желаю удачи.

Глава 5

Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей. Н.С. Тихонов
К стыду своему крылатое выражение насчет людей-гвоздей большую часть жизни я приписывал Маяковскому и лишь недавно, благодаря Интернету с удивлением обнаружил, что эти бессмертные строки написал какой-то неведомый мне Николай Семенович Тихонов. Век живи — век учись.

Все это я не к тому, чтобы повиниться в своих заблуждениях. Данная цитата пришла мне на ум, когда, сидя на жестком стуле перед начальственным столом Чигура Владимира Ивановича, я смотрел в его серо-стальные глаза и поневоле испытывал трепет перед этим человеком, как многие считают, способным ради дела пустить в расход родного отца.

Владимир Иванович с интересом и во всех подробностях расспрашивал меня о том, что произошло в антикварной лавке Куриноса Фасиза. Вообще-то, письменные отчеты мы со стажером уже успели составить, как положено в пяти экземплярах: один — моему непосредственному начальнику Альмансору Святославу Игоревичу, второй — начальнику собственной безопасности, третий — в архив. Для чего нужны еще два экземпляра, я не имел ни малейшего представления и как-то не особенно интересовался этим вопросом — принтеру по барабану, сколько копий распечатать, а мне лишнюю закорючку поставить также не в лом.

Поначалу, я думал, что письменного отчета будет достаточно, и нас с Квагшем оставят в покое, однако пророчество Бормана о том, что правая рука Хороса возжелает допросить скромных сотрудников «Линии», не было пустым звуком. Нас действительно вызвал Чигур, причем допрашивал по отдельности и самое интересное, рядом с Чигуром сидел Ларс Артеди, высокий рыжий швед, прикомандированный не так давно из Западно-Европейского филиала. Ларс не сводил с меня пронзительно-синих глаз, и что более всего меня нервировало, постоянно дергал себя за рыжую щегольскую бородку.

Насколько мне известно, этот с виду добродушный парень, любитель пива и русских красавиц, считается одним из самых сильных эмпатов на Земле. Вполне вероятно — телепатом. До сих пор я не был знаком с ним лично и по большому счету, не очень этого жаждал. Мне вполне хватает одного зеленокожего уникума, для которого мое душевное состояние — суть открытая книга. Благо Квагш мысли не умеет читать, иначе он здорово расстроился бы, ознакомившись с некоторыми моими невысказанными вслух соображениями относительно его персоналии. Вообще-то, ничего такого я в себе не держу, Латинга уважаю как верного товарища, но некоторые его замашки здорово раздражают и временами нервируют. Например, до сих пор не могу привыкнуть к тому, что его глаза, могут запросто вылезти из орбит и воспарить над головой, вращаясь в разные стороны на тонких длинных жгутиках, а еще к тому, с какой ловкостью его длинный липкий язык отлавливает самых быстрых и неуловимых насекомых.

Я, конечно, понимаю, случай неординарный — не каждый день рутинная, на первый взгляд, операция заканчивается таким количеством жмуриков. К тому же, убит иномирянин, хоть и гнилой насквозь, но все-таки. И еще, не всякий бандит разгуливает по Москве со спецоборудованием, изготовленным в иных мирах. Но мы-то со стажером тут причем? За каким хреном Чигур пригласил в качестве живого детектора лжи Ларса Артеди? Обычно ему вполне хватает собственной проницательности. Что-то подозревает или опять его хваленая интуиция мозгам покоя не дает? К тому же за Хороса остался — нужно начальственную прыть показать всему личному составу и, вообще, кто в доме хозяин. Ох уж мне эти бывшие большевики! Ладно, на то он и зам, чтобы бдеть в отсутствие начальства. А мы с божьей помощью как-нибудь прорвемся.

— Итак, Федор, все, что ты сейчас поведал, не противоречит твоему письменному докладу, просмотренной нами видеозаписи и рапорту начальника отдела Собственной безопасности, — Недовольно просипел простуженным голосом Чигур.

Складывалось впечатление, что он здорово нас с Квагшем в чем-то подозревает, но никак не может найти недостающие доказательства, чтобы подвергнуть какой-нибудь экзекуции. Садюга неисправимый. Ему бы только инакомыслие искоренять. А сам Вальжана проморгал у себя под носом. Француз-то наверняка в бега подался. Ищи теперь парня по всей бескрайней Ойкумене.

— А разве могло быть иначе? — Надеюсь, крайнюю степень обиды на лице мне удалось изобразить вполне правдоподобно.

Но регистратор, никак не отреагировав на мою реплику, продолжал:

— Однако есть у меня к тебе еще парочка вопросов. — Я напрягся, стараясь не пропустить ни одного его слова. — Во-первых, объясни-ка мне, друг разлюбезный, почему твой напарник раньше времени деактивировал записывающую аппаратуру? И, во-вторых, откуда у обыкновенных московских бандитов запрещенное к ввозу на Землю спецоборудование?

— Какое спецоборудование? — «Удивлению» моему не было предела. Скажу по секрету, этот момент я специально отрабатывал под чутким руководством Квагша — чтобы ни один детектор лжи, неважно живой или электронный, не смог меня уличить в неискренности. — Ничего не знаю. А насчет «мотыльков» у стажера поинтересуйтесь. Мне ничего внятного от него добиться не удалось, говорит, получил приказ от своих духов-хранителей, мол, нельзя, чтобы они продолжали летать. Дикий народ, сплошь табу и откровения свыше.

— Правда что ли не знает? — вопрос Чигура на этот раз был адресован эмпату.

— Он вполне искренен, Владимир Иванович, о существовании… — начал было Ларс, но не успел довести до логического завершения свою мысль. Чигур, легким взмахом руки не позволил раскрыть «великую тайну». Это насчет экранирующих амулетов и очков с поляризованными стеклами — тоже мне великая тайна.

— Хорошо, — взгляд серых глаз дознавателя, вопреки всякой логике, стал еще жестче, как будто он — офицер СМЕРШ, а я — тщательно законспирированный агент Абвера, засланный с целью покушения на жизнь товарища Сталина. — В таком случае, как ты объяснишь дорожно-транспортное происшествие, произошедшее нынешним утром?

Ну ваще! Я готов аплодировать ему руками и даже ногами. Чигур в своем репертуаре. Похоже, что-то учуял старый лис. Если бы он к тому же узнал, о покушении в метро, и то, что сегодня утром в мой дом приходил ликан, меня взяли бы в оборот и начали прессовать со всей серьезностью. О, если бы я только мог сослаться на Хороса, меня бы тут же отпустили и, вполне вероятно, даже с извинениями. Но по какой-то необъяснимой причине Главный Хранитель решил напустить тумана таинственности: меня обязал изображать чужого среди своих, а сам смылся в неизвестном направлении. Может быть, никакого Сердца Бога вообще не существует, и Федора Листопада в данный момент попросту тестируют на предмет личной преданности Их Величеству Хоросу, или еще для чего-нибудь.

— А я-то тут причем? — На этот раз недоумение в моем голосе было абсолютно неподдельным. — Разве мой москвич — между прочим, раритетная модель — пересек две сплошные и таранил КАМАЗ? Нам с Квагшем еще здорово повезло, что мне удавалось какое-то время удерживать «Ласточку» под контролем. Царствие ей Небесное! — Хотел осенить себя троеперстным православным знамением, но, наткнувшись на суровый взгляд бывшего бескомпромиссного сталиниста-ленинца, передумал.

— Не при чем, говоришь? — отчего-то укоризненно покачал головой Владимир Иванович и еще раз внимательно посмотрел мне в глаза, как будто старался прочитать в них что-то известное ему одному. Затем перевел взгляд на эмпата и, не получив от того никакого уличающего меня во лжи тайного знака, продолжил: — Ладно, Федор, пока свободен. — «Пока» он многозначительно выделил, мол, пока свободен, но не обольщайся, мое бдительное око внимательно следит за тобой. — Обвинения в превышении должностных полномочий и незаконном применении табельного оружия с тебя снимаются.

Распахивая дверь, я заметил краем глаза, как Чигур взял со стола свой знаменитый портсигар с олимпийской символикой, извлек оттуда энергетическую пилюлю и закинул в рот. Поначалу я считал, что это обычные леденцы и таким незамысловатым образом он избавляется от вредного пристрастия к табаку. Однако вскоре сам Владимир Иванович объяснил, что с помощью этих пилюль он до сих пор не только жив, но находится в прекрасной физической форме и на тот свет пока не собирается. Вообще-то, долгожителей у нас помимо Чигура вполне хватает и у каждого своя метода поддержания жизненного тонуса. Взять, к примеру, Альмансора. Сколько лет старикану вряд ли помнит он сам, но поговаривают, что в его гареме дюжина красоток, что называется, пальчики оближешь и, что самое удивительное, все они от него без ума. Впрочем, это всего лишь досужие сплетни, наших корпоративных зубоскалов, сам Святослав Игоревич на эту тему никогда не распространяется.

Я похлопал по плечу маявшегося в приемной Квагша, мол, все в порядке заранее обговоренная версия вполне прокатила и уселся рядышком с ним на диване. Хотел подробно рассказать о допросе, но не успел, стажера вызвали в кабинет, а я остался с глазу на глаз с Зиночкой — секретаршей Главного Хранителя, а заодно и Чигура. Тот хоть номинально числится в Конторе простым регистратором, по сути, является правой рукой Хороса и легитимным замом со всеми полномочиями на время внезапных отлучек шефа.

Зиночка — очаровательная женщина, психолог от бога, прекрасный физиономист, но натура увлекающаяся, поэтому в свои тридцать с хвостиком еще не замужем. Меня она отчего-то назначила своим утешителем и лекарем душевных ран. По этой причине, время от времени изливает мне душу, как в церкви на исповеди.

— Как дела, Зинуль? — я помахал даме ручкой и радостно заулыбался.

— Твоими молитвами Федюнчик, — дама одарила меня ответной улыбкой. Сегодня она выглядела намного эффектнее, чем обычно. Вне всякого сомнения, на горизонте замаячил очередной кандидат в мужья.

Данное обстоятельство меня весьма заинтриговало. Я даже перестал переживать за судьбу стажера. И поскольку мы с Зиной старинные друзья-приятели, не стал ходить вокруг, да около, прямо по — мужски спросил:

— И кто же этот очередной счастливчик?

— Так я тебе все и выложила, — жеманно скривила свой полногубый крашеный ротик Зинуля. — Не, Федя, даже не пытайся узнать, боюсь сглазить.

— Да я и так знаю, — попытался взять подругу на понт. — Наверняка тот самый джигит Алик из павильона, у которого ты все время берешь беляши и чебуреки для начальства.

— А вот и не угадал! — Зина одарила меня самой победоносной улыбкой. — Алишер — пройденный этап. Сволочью он оказался порядочной, лапши на уши навесил, мол «едынствэнная, лубымая, увах нэ могу бэз тэбя!», а у самого жена и трое малых деток неподалеку от Баку. Сейчас у меня роман с… Ах ты засранец хитровыструганый, едва не расколол слабую женщину. Не, Лист, на этот раз дело верное. И красив, и богат, и вообще…

Под «вообще» Зина обычно подразумевает либидо своего потенциального ухажера. Для нее существует две категории любовников: «вообще» и «не очень». Вторых она отшивает сразу, поскольку по ее глубокому убеждению супружеская жизнь без сексуальной гармонии — нонсенс. Что же касается тех кто «вообще», с ними ей пока не везет. Даст Бог повезет на этот раз.

Я хотел, было вплотную заняться установлением личности Зининого ухажера — все-таки Зинуля не чужой мне человек, но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышел стажер с весьма довольной миной на забавной мордахе.

— Все, Квагш, отстрелялся? — удивился я. — Что-то ты быстро.

— А чего рассусоливать? — пожал плечами латинг. — Чигур задал парочку уточняющих вопросов, я ответил, эмпат подтвердил мою искренность.

Мы тепло попрощались с Зиной. Я пожелал ей удачи в очередном увлекательном приключении под названием «рыбалка на живца». После этого с чистой совестью покинули приемную. Насчет «чистой совести» вовсе никакое не преувеличение. Не знаю как мой приятель Квагш, но я действительно чувствовал себя как истинный католик, получивший индульгенцию из рук самого Папы Римского. Душа ликовала и требовала отяготить себя очередной порцией грехов.

— Кстати, Федор, — обратился ко мне Квагш, когда мы топали по коридору в направлении нашего отдела, — я подготовил материалы по Привалову.

— Ну и что нарыл?

— Практически все: бизнес, круг общения, адреса любовниц, даже номер вклада в одном из Гибралтарских банков.

— Вот же сученок! — возмутился я. — Весь вечер о пользе России распространялся, великого государственника из себя корчил, а все туда же — бабки в апшер, чтобы, значит, на черный день было. Ладно, с этим разберемся как-нибудь. Лучше скажи, что там насчет возможного заказчика?

— Целая очередь, жаждущих отправить твоего бывшего одноклассника на тот свет: от незаконно уволенных работников его предприятий, до обманутых компаньонов и поставщиков сырья, коих он, как это у вас называется, кинул на бабки. Но конкретно пока ничего. Киллер не оставил на месте преступления никаких следов. Несмотря на то, что во дворе во время преступления были люди, никто из них не смог описать стрелявшего хотя бы приблизительно. Более того, каждый свидетель видел по-разному этого человека.

— Вот видишь… видели по-разному. Это уже что-то. Ладно, Квагш, сейчас нам не до Толяна. Будем посвободнее, проведем расследование, раз уж я пообещал разобраться его жене Ларисе. — Вообще-то мне и самому было бы очень интересно узнать, с кем это вчера я так мило провел вечерок и нализался до такой степени, что не помню, как очутился на родном диване. Оно бы неплохо тут же рвануть во двор Толянова дома, просканировать пространство на предмет магических возмущений, с очевидцами побеседовать и еще кое-какие следственные мероприятия организовать. Чует мое сердце, не просто так господина Привалова завалили.

По пути также заглянули к Леве Файнгерцу. Черноглазый самаритянин встретил нас смущенной улыбкой и виновато прокартавил:

— Извини, Лист, насчет той машины ничего не удалось надыбать. Числится в угоне со вчерашнего вечера, обнаружена час назад на тридцать третьем километре МКАД, недалеко от места аварии. Личности угонщиков установить не удалось. Единственно, что можно сказать определенно, это не люди, и данные личины в нашем реестре не числятся и еще…

— Ша, Лева! — удовлетворенно ухмыльнулся я. — Молодца! Столько криминалитету нарыл, а говоришь ничего не удалось надыбать. Да ты у нас прям прирожденный аналитик — сразу в глыбь взглядом своим проворным. На полновесное дело материалов насобирал: тут и угон личного автотранспорта чужими, и несанкционированное изготовление и использование личин, и террористическая деятельность. Не, Лев Ефимович, скромность, конечно, украшает, но не до такой же степени. — И, окинув отеческим взглядом зардевшегося Леву, напоследок добавил: — Только, Лева, у меня к тебе одна просьба, не торопись ставить в известность начальство. Не хватало мне еще одного собеседования с Чигуром и его бородатым «детектором лжи». Завтра появится Хорос, глядишь, что-нибудь да прояснится само собой. В крайнем случае, лично ему и доложишь.

— Ну что теперь? — поинтересовался Квагш, когда мы оставили Леву наедине с дежурным пультом и компьютером.

— Все схвачено, — оптимистично заявил я. — Ты пока отдохни малость, а мне нужно заглянуть к Альмансору.

Альмансор сидел за своим рабочим столом перед экраном компьютера и сосредоточенно пытался разложить пасьянс «косынка». Я сразу заметил допущенный им промах и вскоре совместными усилиями последний король лег на свое законное место. Карты запрыгали по экрану, старик доволен.

— Святослав Игоревич, — перешел я к сути дела, — вы, наверняка в курсе того, что случилось со мной и моим напарником в магазине Куриноса Фасиза?

— В курсах, Феденька, теперь это дело лично курирует Владимир Иванович, и наш отдел к этому непричастен. С твоим докладом и видеоматериалами я ознакомился. Вы с Квагшем действовали грамотно в рамках дозволенного. Думаю, у отдела собственной безопасности вопросов к тебе не возникнет.

— Уже отбоярился, — хмуро пробормотал я. — Сам Чигур допрашивал. Не поленился. — И посмотрев в ясные очи начальства собачьим взглядом, наконец приступил к изложению того, за чем явился: — Тут такое дело, Святослав Игоревич, что-то крутит меня то ли от нервов, то ли съел чего-то не то за завтраком. Вы отпустили бы меня и стажера. Все равно из нас сегодня опера никакие.

— Конечно, голубчик, можешь со своим напарником отправляться домой. Отлежись, слабенький раствор марганцовочки прими внутрь для дезинфекции кишок, на лоб непременно мокрое полотенце положи. Эвон, какие погоды стоят. Африка. Не мудрено, что у многих голова болит. Непривычные вы славяне к такому климату.

Я сердечно поблагодарил Альмансора за заботу и добрый совет и, пока начальство не передумало, поспешил удалиться.

Первым делом предупредил стажера, чтобы собрал все необходимое и ждал моего звонка. Затем открыл дверцу личного сейфа и выгреб оттуда всю имевшуюся в моем распоряжении лагорийскую наличность (три империала и два десятка синедролей), энергетический меч, и несколько полезных амулетов. Все это распихал по карманам. Немного подумав, заплечную кобуру с дезинтегратором решил оставить — на Лагоре разборки с применением столь убойных штуковин категорически запрещены, также как и ношение оных без специального разрешения.

То же самое я посоветовал сделать Квагшу.

Следующим пунктом моего маршрута был архив. Изнуренный бумажной работой сверх всякой меры Андрей, был бесконечно рад принять мое предложение прогуляться, а заодно пообедать. По дороге я прозрачно намекнул, что хотел бы перемолвиться с ним парой слов в конфиденциальной обстановке.

Решили поболтать в служебном туалете. В туалетной комнате и кабинках никого из сотрудников «Линии» не оказалось, и я с легким сердцем запер шпингалет входной двери, чтобы нам никто не помешал. Кому приспичит — сбегают на другой этаж. По привычке извлек из кармана мобильный телефон и активировал встроенный в него детектор мнемонических колебаний. И не зря. Интуиция и на этот раз меня не подвела. На дисплее высветилась синяя стрелка-указатель и развернулась в сторону писсуаров, выстроившихся в ряд вдоль белоснежной кафельной стены.

Вот черт! Не в сливных же трубах кто-то прячется. Но тут мой взгляд упал на висящий под потолком массивный короб воздуховода, а до слуха донеслись легкие царапанья и попискивания. Фу! С облегчением вздохнул, совсем забыл об этих пронырах чуфарях.

Прихватил стоявшую в углу швабру, подошел поближе к коробу и, врезав плашмя по оцинкованной железяке, в категоричной форме обратился к любителям подслушать чужие разговоры:

— Эй, шантрапа! Чтоб сию же минуту духу вашего здесь не было! Вам ясно, мелочь пузатая?!

В ответ послышалось довольно громкое будто горное эхо, многократно отраженное от скал:

— Лист плохая! Чуф, чуф, чуф. Плохая Федя! Мы тебя не любить! Не любить! Не любить! Чуф, чуф, чуф… Плохая, плохая, плохая Федор!

Забавные существа эти чуфари — небольшие пушистые шары, размером с мячик для пинг-понга. Шумные, драчливые, любопытные. Название получили от постоянно издаваемого характерного звука «чуф, чуф, чуф». По отдельности глупы и беспомощны до такой степени, что не способны даже прокормить себя. В количестве двух десятков и более составляют некое подобие коллективного разума. На Перепутье с незапамятных времен. Откуда появились, никто не знает. Поначалу опасались их активной экспансии в Большой мир, но земные условия чем-то не приглянулись чуфарям, и они не продвинулись далее Перепутья. Живут в воздуховодах и коммуникационных шахтах. Питаются, чем бог послал: объедками, полиэтиленовыми пакетами, тряпками, бумагой, окурками, короче говоря, любой органикой, но без разрешения ничего не трогают, иначе от нашего архива уже давно остались бы рожки да ножки. Бесконтрольно не размножаются, каким-то образом сами регулируют свое поголовье. Страшно болтливы и навязчивы. Узнав какой-нибудь секрет, тут же спешат поделиться со всем Светом, поэтому все наиболее важные служебные помещения оборудованы специальными отпугивающими системами. Ветераны рассказывают, что этих забавных крошек несколько раз пытались отловить и выдворить в какой-нибудь приличный мир по их выбору, но доброхоты из местной «лиги защиты мелких» каждый раз предупреждали их о готовящейся акции. Чуфари затаивались и появлялись на люди только после отмены приказа об их отлове. По большому счету, от этих тварюшек была определенная польза: на Перепутье никогда не водились крысы, тараканы и прочие «домашние животные». Чуфари ревностно оберегают свою территорию от вторжения конкурентов, для этого у них вполне хватает ума и возможностей.

Похоже, чуфари и не собирались реагировать на мое грозное предупреждение, поскольку короб воздуховода по их глубокому убеждению был их суверенной территорией. Пришлось мне еще раз постучать по нему шваброй и от прямых угроз перейти к военной хитрости:

— Эй, братва! Какому клану принадлежите?

— Кухана чуф, чуф, чуф — донеслось из-за вентиляционной решетки.

— Кухана, говорите? Знаю Кухана лично, славный парень и боец отменный. Прочие клановые ему в подметки не годятся.

В ответ на мою откровенную лесть, послышались восторженные возгласы:

— Федя моя похвалила! Наша вся похвалила чуф, чуф, чуф! Кухана любить Лист! Большая Лист — друг чуф, чуф, чуф…

— Вот что, храбрые чуфари, — я продолжил развивать установившиеся между нами доверительные отношения: — В курилке полная урна окурков и народу никого. Через пять минут туда нагрянет Наталья и если вы не поторопитесь, лакомства вам не видать, как мне — своих ушей.

В вентиляционном коробе восторженно взвизгнули:

— Федя добрая! Мы любить Федя чуф, чуф, чуф!

Мгновение спустя стук множества коготков возвестил о том, что моя хитрость сработала. Вообще-то окурки — едва ли не самая лакомая приманка для чуфарей. А упоминание о самом ненавистном для них существе — уборщице Наталье, которая не жалует этих мелких пакостников, за вечный бардак, после них остающийся, и отправляет вкусный мусор в горнило универсального утилизатора, вовсе подвигло братию в срочном порядке покинуть родной короб и отправиться навстречу захватывающим дух приключениям и возможным схваткам с конкурирующими кланами. Вот это жизнь! Полная авантюр, опасностей и адреналина жизнь. Обладай я талантом определенного свойства, непременно написал бы грандиозную сагу об этих существах в стиле «Властелина Колец» или еще какой знаменитой эпопеи, благо порассказать всем желающим о своих подвигах реальных и выдуманных чуфари большие любители.

— Ну все, Андрюха, — обратился я к своему спутнику, — как минимум полчаса эти парни будут заняты мародерством. У меня к тебе есть одна просьба личного, так сказать, свойства.

— Федор Александрович, для вас все, что угодно.

— Для друзей я обычно либо просто Федор, либо Лист. Оба погоняла равнозначны. Поэтому прошу обращаться ко мне именно так и только на «ты». Не люблю, понимаешь, этих «выканий» с именами и отчествами. Так что, брат, привыкай.

— Я не возражаю, Федор, — улыбнулся Андрей. — Рад буду тебе помочь в меру своих скромных возможностей.

— Вот так-то лучше, — одобрительно хмыкнул я и хотел, было поведать своему новому приятелю какую-нибудь душещипательную историю, мол, имею в Лагоре пассию, связанную узами брака с нелюбимым и весьма влиятельным типом, который при каждом моем официальном появлении ограничивает свободу передвижения супруги, поэтому, чтобы не попасть в поле зрения ревнивца приходится прибегать к разного рода ухищрениям. Но, взглянув в ясные Андрюшины глаза, махнул рукой на конспирацию и рассказал все как есть.

— Простите, Федор Алек… то есть, Лист, но я человек тут новый и не очень понимаю, чего собственно от меня требуется.

— Сущий пустячок. Я открываю проход в Лагор, твоя задача принять на себя откат после того, как канал начнет закрываться, чтобы по прибытии на место нас с Квагшем, фигурально выражаясь, не приложило до потери сознания, и чтобы никто не узнал о нашем появлении.

— Па-а-ня-я-тно. — задумчиво пробормотал Андрей

— Конечно, тяжко тебе придется — все-таки мы со стажером весим прилично, но поверь, Андрей, кроме тебя мне не к кому обратиться…

Я хотел привести еще кучу самых убедительных аргументов, но юноша прервал мою тираду:

— Нет базара, Федор! Располагай мной в любое удобное для тебя время. Подумаешь, отдача! В архиве тоска зеленая, а тут хотя бы какое-то разнообразие.

— Ты вот чего, Андрей, уже успел пообедать? — заботливо спросил я.

— Как раз собирался перед твоим приходом.

— Отлично, в таком случае, пойдем вместе. Тут неподалеку есть одна приличная харчевня с русской кухней. И пиво там разливное, всегда свежее, прямиком с Очаковского пивного завода.

— А разве в рабочее время можно пиво пить?

— Наивный ты, Андрюха, — я дружески потрепал приятеля за плечико, — Мы же не упиваться до состояния риз, а по кружечке в такую жару сам бог велел.

Через четверть часа я, мой стажер и Андрей Вершинин сидели в тени и относительной прохладе пункта общественного питания, расположенного неподалеку от павильона «Космос» и с аппетитом поедали наваристые щи, время от времени прихлебывая ледяного светлого из пол-литровых кружек. То есть, щи под пивко ели только я и Андрей. Квагш, вооружившись ножом и вилкой, отрезал от огромной сочной котлеты по-киевски небольшие кусочки и, зажмурившись от удовольствия, отряжал в свой рот. В силу специфического устройства, его глотка не была приспособлена под «большой кусок» к тому же у латингов отсутствовали зубы. В своем мире они ловят своим длинным липким языком насекомых и без предварительного измельчения и ферментации слюной отправляют прямиком в желудок. Забавно было наблюдать, каким плотоядным взглядом провожает пролетавших мимо мух мой напарник, но ему строго настрого запрещено демонстрировать принародно свои феноменальные способности энтомолога-любителя (любителя, в смысле — дегустатора).

Покончив с обедом, я критически посмотрел на еще недоеденную до половины котлету Квагша и, чтобы хоть как-то скрасить ожидание завел разговор с также уже отобедавшим студентом:

— Ну как тебе, Андрюха, Контора? Только откровенно: что нравится, что глаз режет? Ты у нас человек новый с незамыленным взглядом, так сказать, тем более социолог…

— Историк, — поправил Андрей, — истфак МГУ.

— Да какая разница, — махнул я рукой, — историк, социолог — все одно передовой авангард человечества, рулевые, так сказать. Это в том смысле, чтоб на грабли дважды не наступали. Хотя на то оно и человечество, чтобы наступать постоянно на одни и те же грабли. Кажется, это у вас профессионалов эволюционной спиралью называется.

— Вообще-то мне практически все нравится. Если бы не этот треклятый архив и допотопный сканер, было бы все идеально. Владимир Иванович мужик что надо — с ним уж точно не соскучишься.

— Ах да, совсем забыл, что у тебя в кураторах сам Чигур, — сочувственно покачал головой я. — Мужик крутой, но справедливый и опер от бога. Я с ним пару раз, типа в разведку ходил. Хотя тебе мое ностальгическое брюзжание вряд ли будет интересно.

— Отчего же, Лист? Расскажи! — В глазах Андрюхи действительно было неподдельное любопытство — молодо-зелено, скоро своих впечатлений будет некуда складывать.

Я покосился на все еще приличный кусок котлеты по-киевски в тарелке стажера, потом сказал:

— Хорошо, коль интересно, поведаю одну занимательную историю. Было дело еще в самом начале моей карьеры лет эдак восемнадцать назад. Ты тогда еще совсем маленьким был, но как историк должен представлять, что это было за время. В магазинах шаром покати. Голодный народ озлоблен результатами так называемой Перестройки. Народную собственность без зазрения совести растаскивают молодые демократы и старые большевики. Капиталюги на Западе потирают руки, мол, какого медведя завалили — это я СССР имею в виду. Мало того Россия вот-вот развалится: сепаративные настроения не только на Кавказе даже на Урале и Дальнем Востоке. Все хотят жить вольно свободно без навязчивой опеки Центра. Короче говоря, все по БГ: этот поезд в огне, нам нечего больше терять.

Сам понимаешь, в подобной ситуации непременно появляются желающие половить рыбку в мутной воде. Вот некоторые наши «клиенты» и решили воспользоваться ситуацией и превратить Великую Россию в сырьевой придаток не только, так называемых, экономически развитых стран, но еще и соседних с нами миров. Видишь ли, Андрюха, во Вселенной дороже золота и бриллиантов ценится один довольно распространенный на Земле минерал. Точное название не скажу — сам в геологии дуб дубом. Знаю лишь то, что эта штука является отличной альтернативой выращиваемым лагорийскими специалистами крайне дорогим магическим кристаллам. Несмотря на то, что земная промышленность до поры до времени не нуждается в данном сырье, разработка и вывоз его за пределы нашего мира категорически запрещена. Хорос утверждает, что со временем с помощью этих невзрачных на вид кристаллов человечество совершит переворот в науке и технике, вполне вероятно, шагнет к другим планетам и даже звездам. Хоросу я, конечно, доверяю, но речь сейчас не об этом.

Короче, несколько предприимчивых товарищей из сопредельных миров решили под шумок организовать на нашем Дальнем Востоке кооператив по добыче и нелегальной переправке означенного минерала, сам понимаешь куда. Дело поставили на широкую ногу. Осыпали местное руководство ценными подарками — в основном бытовой техникой и автомобилями японского производства — и, конечно бабок подбросили — в смысле, американской зелени. Много не давали, но при тогдашней тотальной бедности россиян чиновная братия была и этому рада. Получив все необходимые бумаги, наняли две тысячи китайцев и отправили эту армию разрабатывать с помощью кайла и лопаты одно довольно богатое месторождение, расположенное в изолированном уголке Уссурийской тайги. Поначалу тихарились, старались особенно не светиться, активно подавляли пространственные возмущения, неизбежные при межпространственной переброске даже столь незначительных масс. Однако со временем обнаглели и перестали тратиться на дорогостоящую энергию для поглотителей пространственных возмущений, даже китайцам перестали платить «живые деньги», заставляли работать за еду, одежду и прочие предметы первой необходимости. Довели людей до скотского состояния, что даже терпеливые и неприхотливые китайцы подняли восстание и, вооружившись кайлами и лопатами, пошли разбираться со своими хозяевами. Но об этом мы узнали позже, а также о том, что всех китайцев безжалостно уничтожила охрана, набранная из ликанов. Эти твари, не только охраняли лагерь, точнее следили за тем, чтобы бессловесные рабы не разбежались, они питались кровью и плотью людей, а также ради развлечения подвергали их невыносимым пыткам. Китайцев потом еще навезли — много их там, в Китае, и каждый рад устроиться на «высокооплачиваемую работу» за границей.

Так и процветало бы незаконное предприятие, может быть, и сейчас, но подвела бизнесменов жадность. Нашим спутниковым системам обнаружения удалось засечь это место по пространственным возмущениям. Сначала не обратили особого внимания — на земном шаре ежеминутно происходит и не такое по причинам природного свойства, например из-за повышения солнечной активности, тектонических подвижек земной коры, гравитационных возмущений, вызванных движением планет и прочих небесных тел. Даже отдельные группы людей, объединенные по политическому, культурному или религиозному признаку способны генерировать столь мощные возмущения, что нарушается сама пространственно-временная структура, как следствие появляются спонтанные переходы в иные миры. Эгрегорное единение называется, может быть, слышал — страшная сила в недобрых руках, впрочем, и в добрых также.

— Конечно, слышал, — кивнул головой Андрей. — Учитель рассказывал. Владимир Иванович.

— Ну, раз тебе Чигур об этом рассказывал, — я развел руками, — оставим тему в покое. Итак, засекли, значит, со спутников аномалию на Дальнем Востоке, потом еще раз и еще. Ясен пень, в головах наших аналитиков появились всякие сомнения насчет ее естественного происхождения. Вот Хорос и послал твоего учителя разобраться, так сказать, на месте. А тот в свою очередь прихватил с собой меня, тогда еще зеленого стажера, для приобретения практического опыта. Ты представить себе не можешь нашего удивления, когда наша парочка нарвалась на пару дюжин озверевших от безнаказанности ликанов. А Чигур молодец — не сплоховал. Тросточка у него чудесная, а в ней клинок получше атомарника — в смысле, атомарного клинка — или энергомеча, убивает мгновенно и наповал и защиты от него не существует ни физической, ни магической. Я просил Сан Саныча себе такую же трость смастерить, но тот отказал, де не его работа, и секрет ему неведом. Вот он этой тросточкой и начал крушить врага направо и налево. Потом и я очухался. В общем, положили мы всех людоедов, потом и до организаторов добрались. Двое их было партнеров. Парни с Лагора, уважаемые предприниматели. Чигур, хоть мужик и законопослушный, попинал их ногами чутка, то есть до полного отрубона, лишь потом вызвал оперативную бригаду, а пока подмога добиралась, еще несколько раз попинал. Я поначалу был против подобного самоуправства, но когда узнал о судьбе бедных китайцев, сам… Короче, это к делу не относится.

Китайцам стерли память и немедленно депортировали на родину. Пострадавшим рабочим и семьям погибших из конфискованных у преступников средств были выплачены значительные денежные компенсации. Лагорийцев судили и приговорили к смертельной казни. Местных чиновников, помогавших им организовать преступный бизнес, также судили, но по российским законам. Понятное дело, все они отделались легким испугом и мизерными штрафами. Впрочем, одного мелкого чиновника из регионального министерства геологии посадили — типа стрелочник. Прочие даже кресел своих начальственных не лишились. Но это уже не наша прерогатива судить да приводить приговоры в исполнение. Хотя иногда очень хочется взять за жабры какого-нибудь чинушу и мордой да в дерьмо, чтоб не очень уж отрывался от народа и не жировал на людском горе.

— Не по закону это, — оторвавшись от недоеденной котлеты, соизволил заметить мой напарник. — Самосуд ведет к анархии и крушению основополагающих столпов государственной власти.

— Вообще-то, я солидарен в данном вопросе с Федором, — неожиданно поднялся на мою защиту Андрей. — Тут недавно вселился в соседнюю квартиру один товарищ лет двадцати от роду. Папашка у него крупный чиновник, чадолюбивый стервец. Приобрел для сыночка квартирку, чтобы праздношатающийся недоросль не маячил постоянно перед глазами. Так вот этот хмырь днем то ли отсыпается, то ли где-то тусуется, и ночью его нет, в доме тишь да гладь. Под утро заявляется иногда в сопровождение оравы телок и таких же, молодых дебилов на феррарях, кайенах, да мазератях. Вот тут и начинается катавасия с душераздирающими воплями, музоном на всю громкость и прицельным метанием пустой тары в бродячих котов, собак, а иногда и в мирных граждан.

В один прекрасный момент надоело мне все это, пошел, разогнал компашку. Без членовредительства, конечно, не обошлось: приложил парочку самых буйных к стенке, и хозяину шнобель расквасил. Так меня же за хулиганство в ментовку определили. Хорошо брательник мой капитан милиции. Отмазал и строго настрого запретил связываться с этой шантрапой, мол, не только себе могу навредить, но и его карьерному росту помешаю. Брата уважаю, он мне и за отца, и за мать, поэтому терплю. Пенсионеры пишут жалобы во все инстанции, а там с этими жалобами, извиняюсь, в сортир ходят для экономии казенной туалетной бумаги, типа так мы боремся с кризисом. Вот так и живем.

Да, крепко не повезло парню и его соседям. Вот поэтому-то я и держусь за свою избушку — мало ли какие соседи достанутся. Я бы, на его месте терпеть не стал, что-нибудь уж точно учинил. Хотя как знать, как знать — старший брат все-таки. У меня братьев и сестер отродясь не было даже двоюродных, поэтому я такой индивидуалист и уродился. Квагш за долгие годы первая родственная душа. Да и то поначалу не хотел на постой пускать. Если бы Альмансор лично не попросил, ни в жизнь не пустил бы. Теперь не жалею — хороший мужик Квагш, общительный, эрудированный и самое главное — ненавязчивый.

И тут я вдруг вспомнил о завалявшейся в одном из карманов моего чудесного комбинезона штуковине. Черт, где же она? Я принялся сосредоточенно перелопачивать содержимое карманов. По закону вселенской подлости штуковина обнаружилась едва ли не в последнем.

— Вот, студент, держи. — Я протянул ему деревянный кругляшек размером с пятирублевую монету. — Тахорская зуделка или просто зуда, лучшее средство от буйных соседей. Месяца два назад приобрел по случаю этот магический талисман у одного лагорийского барыги. Как знал, что пригодится.

Андрей забрал у меня зуду и принялся с интересом ее рассматривать. Но не найдя на ней никаких магических рисунков, рун и прочих знаков, кои по его мнению должны непременно присутствовать на колдовских артефактах, вопросительно посмотрел на меня.

— Что за хрень, Федор?

— Говорю же тахорская зуделка. Тамошние шаманы с их помощью защищают деревни от вторжения диких животных. По сути это мощный генератор инфразвуковых колебаний направленного действия. Реагирует на громкий звук, к примеру рык тахорского зверозавра, возжаждавшего отобедать тамошними аборигенами, активируется самостоятельно и начинает вовсю генерить. Ну ты сам знаешь, что такое низкочастотные звуковые колебания и чем они чреваты для всего живого. В общем, зверозавра начинает колбасить и плющить так, что ему ничего другого не остается, как оставить аборигенов в покое. Короче, Андрюха, делаешь так: с помощью двойного скотча или клея прикрепляешь зуду к смежной с соседом стенке. Как только этот неугомонный тип врубит музон громче определенного предела, зуделка автоматически сработает, и я не завидую твоему соседу. Ты на каком этаже живешь?

— На втором.

— Вот и хорошо, со второго падать не очень больно. Это на тот случай, если твой сосед окончательно сбрендит и решит податься в десантники. Но это вряд ли. Скорее всего, он попросту вырубит акустическую систему, поскольку навеянные инфразвуком глюки и прочие неприятные ощущения будут ассоциироваться у него именно с музыкой. Кстати, что он предпочитает слушать?

— Рамштайн, Ария и прочее в том же духе. — Физиономию Андрея скривило как от зубной боли. — А еще военные марши Третьего Рейха и песенки всякие нацистские.

Рамштайн не люблю, Арию также, а из всех немецких песен времен Второй Мировой знаю только Лили Марлен — мне она нравится, задушевная мелодия и слова вполне приличные: что-то наподобие нашей Катюши, только пафоса поменьше и конец не очень уж оптимистичный, в духе немецкого романтизма.

— Ничего, паря, — я похлопал юношу по плечу, — не переживай, думаю, в самое ближайшее время у твоего соседа появится хорошая привычка не шуметь по ночам. В противном случае, психушка ему обеспечена. Так или иначе, но очень скоро проблема сама собой устаканится. А теперь, — я многозначительно посмотрел на наконец-то опустевшую тарелку Квагша, — нам пора сделать то, о чем мы с тобой договаривались.

— Ну что же, я готов, — пряча тахорскую зуделку в карман, улыбнулся Андрей. — А за подарок преогромное спасибо!

— Да ладно тебе, — махнул рукой я, — как сосед остепенится, вернешь. Мне она нужна на тот случай, если неугомонная чиновная братва задумает в мое отсутствие снести мой домишко. Представь, подгонят бульдозер или экскаватор, а она ка-ак!.. Короче, не завидую тому бульдозеристу или экскаваторщику. И поделом, нечего мирных граждан терроризировать!

Кажется, о моем конфликте с московскими властями Андрею было известно, поскольку он не стал задавать глупых вопросов, лишь одобрительно кивнул.

Павильон № 28 «Пчеловодство» располагался в двух шагах от «Космоса». Собственно пчел, меда и прочей специфической атрибутики там не было уже как минимум год. Раньше торговали медом, воском, прополисом, а также соответствующим инвентарем, устраивали тематические выставки, даже пасека учебная была. Затем, кто-то из влиятельных чиновников положил глаз на это дело. Пчеловодов взяли в оборот: посередь холодной зимы отключили воду, отопление и электричество, таким образом своего добились. Теперь там идет активный ремонт и, по всей видимости, здание ожидает судьба павильона «Космос» и многих других павильонов ВВЦ, превращенных в торговые точки.

Для наших целей это место подходило как никакое другое. Кругом тихо, минимум праздношатающейся публики. К тому же, вполне можно укрыться от посторонних глаз под сенью деревьев и кустарников. Если Андрей ненароком потеряет сознание, не страшно, в тени отлежится. Хотя парень он крепкий, не должен.

— Пожалуй начнем, — сказал я и, закрыв глаза принялся рисовать перед внутренним взором картину одного известного мне тихого места, расположенного едва ли не в самом центре Анарана — столицы Лагора, при этом, даже более укромного, чем этот чудный уголок.

Сначала перед глазами замелькали какие-то смутные образы: размытые тени, мерцающие загогулины, сверкающие звездочки. Постепенно мне удалось взять все это под контроль. Как художник угольком, я сначала набросал контуры будущей картины, затем принялся заполнять их цветом. Получилось, но пока плоско и не очень убедительно. Однако на этом я вовсе не собирался останавливаться. Добавил светотеней, слегка исказил и размыл задний план и постепенно отдельные детали перед моим внутренним взором ожили и помимо моей воли начали трансформироваться в целостный пейзаж, яркий объемный реальный.

«Окинув взглядом» результат своих художественных потуг, удовлетворенно цокнул языком. Затем мысленно произнес алгоритмическую формулу активации межпространственного тоннеля и открыл глаза. Созданный моим воображением образ не попал, лишь сильно поблек и стал полупрозрачным, слегка колышущимся. Зато теперь это был не просто плод моей фантазии, а самая настоящая дверь в самый настоящий мир.

— Ну, Андрюха, теперь лови откат и спасибо тебе преогромное!

— Да ладно уж, — засмущался Андрей, — тебе спасибо за зуделку.

— А теперь, стажер, поехали! — Я взял Квагша за руку и мы шагнули в колышущее марево.

В ожидании мощного сокрушительного удара, я инстинктивно зажмурился и даже согнулся. Но никакого удара не последовало. Молодец студент, не подвел!

Глава 6

Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу… Данте Алигьери
Старина Данте, судя по рассказам старших товарищей (в частности самого Хороса), был довольно скучным человеком. К тому же плоть от плоти кровь от крови сыном своей эпохи. Являясь одним из Хранителей, он так и не сумел избавиться от своих религиозных заблуждений. К тому же, однажды в компании Верховного Хранителя он посетил один из параллельных миров. Что он там на самом деле увидел, история умалчивает, но после того знаменательного путешествия человечество получило бесценный поэтический шедевр, и вдобавок основательно подвинувшегося рассудком индивида. Пытались его лечить, даже в Лагор возили — не помогло. Хорос до сих пор переживает, что, поступив столь необдуманно, потерял ценного сотрудника.

А, по-моему, люди с неустойчивой психикой нашему делу лишь помеха. Взять, к примеру, Альмансора, наверняка старикан в свое время грешил религиозным фанатизмом, по слухам, с самим Мухаммедом дружбу водил, а потом с крестоносным воинством в пустынях Малой Азии сражался под знаменами славного воителя Саладина. А теперь не чурается телевизора, не шарахается от автомобиля, вовсю пользуется компьютером, мобильным телефоном и при всем при этом неусыпно следит за своевременным восполнением естественной убыли жен в своем гареме. Даже на самолете летать не боится. Так и хочется встать, снять перед ним шляпу и громко воскликнуть: «Какая глыба, какой матерый человечище!»

Но я вовсе не к тому про Данте начал, чтобы как-то опорочить в глазах общественности великого человека. Просто (по словам все того же Хороса) означенный «сумрачный лес» был тем самым местом, в которое переместились мы с Квагшем. По большому счету, здесь не наблюдалось никакого сумрачного леса, просто средневековые мозги Данте все чужеродное воспринимали в искаженном мрачном свете. Это был обычный городской парк, располагавшийся неподалеку от Центральной площади столицы Лагора. Просто деревья здесь большие и растут довольно близко друг к другу, отчего кроны плотно сомкнуты, и даже в безоблачный полдень в этой части парка царят полумрак и влажная духота. Основная масса праздношатающейся публики предпочитает проводить время на открытых лужайках у фонтанов, а сюда посетители заглядывают редко — в основном влюбленные парочки с целью экстренного удовлетворения потребностей определенного рода.

Нам повезло, в пределах видимости таковой (в смысле, парочки) не обнаружилось. Чтобы перевести дух, я присел на вылезшее из — под земли корневище гигантского древа, неизвестной мне породы. Несмотря на то, что большую часть отката принял на себя Андрей Вершинин, в голове шумело, как у хроника-алкаша с Великого Бодуна. Уверяю, перемещения между пространствами — процедура весьма энергозатратная, даже при наличии демпфера-компенсатора или репера-добровольца. Репера не в смысле человека, то ли поющего, то ли читающего ныне модный рэп, а живого существа, добровольно выполняющего функции реперного объекта, поглощающего во время межпространственного перехода львиную долю крайне болезненного и весьма «шумного» магического отката.

Квагш также пристроился рядышком, хотя и выглядел значительно свежее меня. В следующий момент я понял, для чего он это сделал. Первым делом латинг стащил с себя комбинезон-трансформер, а вслед за ним ненавистную псевдоплоть. Через минуту он предстал в своем натуральном виде, то есть в одном лишь широком набедренном поясе с подвешенными к нему атомарным и энергетическим мечами. Энергомеч — штука достаточно компактная, а вот каким образом он умудрился протащить внушительных размеров атомарник, для меня так и осталось загадкой. На мои расспросы стажер лишь неопределенно разводил верхними конечностями, мол, ловкость рук и никакого мошенничества.

— Красавец! — окинув приятеля оценивающим взглядом, констатировал я. — Черепашка ниндзя без панциря. И правильно, без лишней тяжести значительно удобнее.

В ответ Квагш лишь наградил меня укоризненным взглядом своих потрясающе выразительных зенок, которые вдобавок вылезли из орбит и воспарили над головой своего хозяина. Удивительные глаза у моего приятеля, способны не только к бинокулярному зрительному восприятию, но дают ему возможность контролировать практически все окружающее пространство. Поэтому латинги считаются непревзойденными бойцами на мечах. Затем он аккуратно свернул псевдоплоть и ненужный пока комбинезон-трансформер и начал упаковывать все это в опять-таки неведомо откуда появившийся рюкзачок.

— Все, Лист, я готов, — закончив свои манипуляции с вещами, доложил стажер.

— Хорошо, Квагш, немного оклемаюсь, и двинем по указанному Хоросом адресу. Сейчас бы кофейку принять по чашечке!

Против чая, кофе и молока стажер ничего не имел, хотя кофе и чай позволял себе в исключительных случаях, поскольку кофеин, содержащийся в этих напитках, даже в малых дозах оказывает на разумных земноводных такое же действие, какое оказывает на теплокровных млекопитающих алкоголь.

— Лучше молока, Федя.

— Хорошо, тебе — молоко, а мне — кофе, — согласился я и с улыбкой добавил: — Только ни того, ни другого у нас с тобой нет, поэтому, давай-ка лучше, еще разок проанализируем сложившуюся ситуацию.

— Я не против, — в свою очередь улыбнулся латинг. Хотите — верьте, хотите — нет, но за время, проведенное в обществе стажера, я вполне научился определять его эмоциональное состояние по выражению лица.

— Итак, что мы имеем, только по порядку, — начал я. — Во-первых, грандиозную пьянку с якобы товарищем детства, который на протяжении недели не выходит из коматозного состояния и все это время находится в палате одной из московских клиник. Зомбяка что ль ко мне подослали? Вот только для зомби Лжетолян был уж очень общителен и не попахивал могильным тленом. И еще один уж очень странный момент: отрубился я уж очень быстро, практически моментально. Так со мной было лишь однажды в далекой невинной юности, когда мы с тем же Толяном, распили для эксперимента бутылку кубинского рома «Негро». Дежавю какое-то чесслово.

— А может быть, твоего Толяна специально нейтрализовали, ну чтобы воспользоваться его памятью? Создали клона, внедрили ему чужие воспоминания и подослали к тебе с каким-то конкретным заданием.

— То, что это был доппель, иначе клон, в общем-то, ясно, — поморщился как от невыносимой зубной боли я. — Только вот непонятно, для чего понадобился весь этот огород. Клон — игрушка не из дешевых, к тому же содержимое мозгов Толяна нужно было как-то отсканировать, записать и внедрить в сознание гомункула. Ладно, не будем пока ломать голову, пойдем дальше. Что у нас там «во-вторых»? Ага, неожиданное явление Хороса, когда я наводил лоск на свою потрепанную физию. Страшная сказка про загадочный артефакт, способный в пыль разнести мой родной мир. А может быть и не в пыль, а превратить его в черную дыру или еще во что-нибудь эдакое. Далее понеслось, как в немом синематографе, живенько так, бравурно, только без соответствующего музыкального сопровождения. Или как в цирке на Цветном бульваре: крибле, крабле бомс — и добрый дядя нам сулит аж целый миллион лагорийских юаней; трах-тибидух — и моя «Ласточка» разлетается в хлам; ахалай-махалай — и я едва не попадаю под колеса поезда; эники-беники — и нас пытаются прищучить в лавке покойного Куриноса Фасиза. Вот это жизнь! Иной проживет век и ничего подобного не испытает, а нам с тобой буквально счастье так и прет, так и прет.

— Успокойся, Федя, — латинг положил на мое плечо свою пупырчатую руку. — Рано или поздно все станет на свои места.

— Мне б твою уверенность, фаталист неисправимый, — проворчал я, но плакаться и возмущаться насчет переизбытка «счастья» перестал. Ясен пень, рано или поздно все прояснится, только мне все-таки хотелось бы дожить до этого светлого часа, да и стажера сохранить для будущих грандиозных свершений. — Ладно, — улыбнулся я, — не обращай внимания, накатило чего-то, нервишки расшалились от обилия впечатлений.

— Это у тебя реакция на стрессовую ситуацию, — мудро изрек Квагш. — К тому же при переходе тебе все-таки перепала часть отката.

— Досталось чутка, — согласился я. — Все равно Андрюха молодец. Представляю, каково ему сейчас. Наверняка в отрубоне валяется. Ничего, парень он крепкий — оклемается.

— Оклемается, — кивнул головой стажер. — Только в следующий раз тебе все-таки лучше заранее позаботиться о демпфере-компенсаторе.

— Ага, как у нас говорят, знал бы, где упасть, соломки бы подостлал, — криво усмехнулся и, хлопнув ладонью по пупырчатому плечу латинга, скомандовал: — Ну все, боец, подъем! Нас ждет господин Харвус. Помни: мы с тобой на нелегальном положении. Надеюсь, означенный маг нас обеспечит необходимыми документами и инструкциями. А пока стараемся вести себя тише воды, ниже травы. Намотай себе на ус, местная служба охраны правопорядка одна из самых эффективных во Вселенной и, что удивительно, взяток не берут. А, впрочем, ничего удивительного при таком-то жаловании… Один колдырь из местных полицаев хвастался по пьяни, де рядовому там платят аж две дюжины империалов чистоганом. Представь, сколько получает офицер. Жаль, тут нет чего-то наподобие французского иностранного легиона, типа хочешь посмотреть Мир, испытать незабываемые приключения, обладать самыми красивыми девами: прынцессами и королевишнами — становись легионером Лагора, — я мечтательно возвел очи Горе, — первым бы туда записался.

— Шутишь — не спрашивал, констатировал Квагш.

— Шучу, — честно признался я. — Не нужен нам берег турецкий и Африка нам не нужна — своих проблем выше крыши. Деньги, конечно, штука полезная и как бы свободу предоставляют и вроде как даже дышать с ними легче, но все-таки не в них счастье. Хотя, после выполнения задания, непременно поплачусь Альмансору в жилетку, мол, кризис-шмизис, инфляция, «Ласточку» разбил — пусть почешется насчет прибавки к жалованию.

— Странные вы существа — люди, — глубокомысленно заметил стажер. — Нагородили кучу всяких условностей, понапридумывали ненужных табу. То ли дело у нас…

— Все, Квагш, кончай базар! — мне пришлось прервать выступление коллеги, поскольку экскурс в «райскую жизнь» Большого Топкого Болота мог затянуться на неопределенно долгий промежуток времени. Оно, конечно, интересно послушать об «идеальном мироустройстве», когда под каждым кустом всегда готов и стол и дом. Иначе говоря, мухи, бабочки, стрекозы и прочая высококалорийная пища, порхают над головой в неограниченных количествах, а повсюду уютные бочажки с прогретой водицей — идеальное место для отдохновения от трудов праведных.

Мы встали и потопали по пружинящему под ногами мшистому ковру к выходу из парка. Постепенно кроны деревьев над нашими головами начали раздвигаться, под ногами заплясали солнечные пятна, среди листвы показалось яркое голубое небо. К вящему удовольствию Квагша залетали насекомые. Стал громче несмолкаемый птичий гомон. А еще через некоторое время навстречу нам начали попадаться праздношатающиеся индивиды самой разнообразной наружности, по одиночке и целыми группами.

Я неоднократно бывал на Лагоре, поэтому привык к тому, что сапиенсы самой экзотической внешности здесь ходят в своем натуральном виде и не маскируют облик псевдоплотью. Поэтому не пялился (как российский селянин на внезапно нагрянувшую в деревню съемочную группу под руководством Никиты Михалкова) на мирно беседующих друг с другом арахнидов, весело плещущихся в фонтане октопоидов, свободно парящих в воздухе разумных шаров из мира Сенсары, полупрозрачных метаморфов и прочих экзотических существ.

Дом мага Харвуса ничем не отличался от множества других домов, расположенных на улице Радужной. Не удивительно, что жившие на ней местные маги, народ на удивление оптимистичный, в отличие от местных рыцарей, данную улицу назвали столь радостно. Чародеи предпочитают жить в собственных домах, с виду не таких уж приглядных. Зато внутри за счет измененной пространственной метрики это самые настоящие дворцы с десятками, даже сотнями комнат со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами.

Рыцари, в свою очередь, относятся к подобной роскоши с изрядной долей небрежения и предпочитают свободное от службы время проводить за городом в собственных замках, на охоте или за пиршественным столом.

Пару раз мне доводилось быть приглашенным на охоту и, соответственно, на пир. Ничего плохого сказать не могу. Борзые под ногами у гостей не путаются. Народ после употребления очередного кубка мальвазии под столы не валится. Никто не смердит, потому, как в каждом замке имеется котельная для подогрева воды и куча душевых и ванных комнат для хозяев и гостей. Обглоданными костями в слуг не кидаются и вообще, ценят чужой труд и стараются не очень уж сорить. Внутренняя обстановка замков весьма скромная, особым шиком считается натуральная обветшалость и скрипучие полы. Детей смолоду приучают к умеренности. Из мальчиков готовят будущих рыцарей, девочек учат домоводству и рукоделию.

Впрочем, речь сейчас не о рыцарях, а о магах, которые, кстати, непонятно по какой причине издревле, мягко говоря, недолюбливают рыцарей и строят им всяческие козни. Рыцари, в свою очередь, также не остаются в долгу. Ситуация более чем странная и где-то напоминает соперничество Абвера и СД во время Второй Мировой войны, талантливо описанное в произведениях Юлиана Семенова или противостояние гвардейцев кардинала и мушкетеров короля в романах Александра Дюма.

Итак, обитель Харвуса, аккуратный двухэтажный дом, утопавший в зелени плодовых деревьев и кустарников, располагалась в самом конце улицы Радужной, если ориентироваться относительно центра города. Ажурная металлическая ограда, окружавшая усадьбу, служила скорее декоративным элементом, нежели реальной преградой на пути потенциальных злоумышленников (коли таковые вознамерятся проникнуть в жилище мага). Впрочем, отсутствие глухого шестиметровой высоты забора а-ля Рублевка, вовсе не означает, что в дом может запросто войти любой непрошеный гость. На то хозяин данного жилища и чародей, чтобы не выставлять на всенародное обозрение фортификационные особенности своего обиталища. Об этом в Лагоре все знают, а для тех, кто не в курсе, к калитке была прикручена бронзовая табличка, на которой затейливой вязью было выгравировано: «Овальдус Харвус, грандмаг, мастер Белой магии, доктор медицины и алхимии», а чуть ниже:»прием пациентов в будние дни с 11 вечера до 3 утра».

Странный этот маг Овальдус Харвус, хотя столь неординарное время приема больных вполне можно объяснить какими-нибудь специфическими особенностями методов лечения, применяемых доктором. А может быть, он практикует исключительно экзотических созданий, ведущих ночной образ жизни. Ладно, нас это не касается, поскольку мы с Квагшем на здоровье пока не жалуемся и во врачебной помощи не нуждаемся.

Чтобы оповестить хозяина о своем приходе, я коснулся кончиками пальцев упомянутой таблички. В течение минуты никакой реакции не последовало. Я уже начал волноваться и хотел обсудить сложившуюся ситуацию с напарником, но тут без каких-либо дополнительных действий с моей стороны калитка сама собой распахнулась, как бы ненавязчиво приглашая гостей проследовать внутрь.

От калитки до самого крыльца дома Харвуса вела неширокая тропинка мощеная плотно подогнанными друг к другу речными окатышами размером с кулак взрослого мужчины. Перед домом масса клумб, одна другой краше, с самыми разнообразными цветами, а между ними небольшие бассейны с фонтанами, весьма и весьма искусно обустроенные. Вдоль тропинки множество миниатюрных каменных изваяний людей, иномирян и животных. Что-то внутри меня подсказало, что эти фигурки стоят здесь не просто для красоты, а несут какую-то неведомую мне функциональную нагрузку. Тихонько толкнув Квагша в бок, я сначала указал взглядом на одно из них, затем многозначительно посмотрел на стажера. Тот в ответ кивнул, мол, также считает, что это не простые истуканы.

В этот момент мир перед моими глазами подернулся какой-то странной рябью, неведомо откуда пахнуло могильным холодом, раздался треск раздираемой материи, и на какое-то время я выпал из реальности.

— Лист, ты что-нибудь почувствовал? — спросил стажер. — Никак этот Харвус шуточки шутит?

— Хозяин тут не при чем, — я поспешил успокоить товарища. — Хронофаги зверствуют. Уничтожают помаленьку этот мир. Нам с тобой бояться нечего, они тут с незапамятных времен, типа жупел местный, страшилка для малолетних неслухов.

Как только наша парочка поднялась по каменным ступенькам на широкое крыльцо, деревянная резная дверь распахнулась сама собой, и нам навстречу вышел мужчина на вид лет тридцати пяти. Был он спортивного телосложения, примерно на голову выше меня, облачен в косоворотку, широкие шаровары, на ногах мягкие кожаные полусапожки. В руках чарометный жезл мага, между прочим, направленный в нашу сторону. Мужчина был явно чем-то смущен, скорее, даже напуган. В дом не пригласил, просто молча стоял и смотрел на непрошеных гостей. Однако оружие опустил.

— Господин Харвус? — чтобы развеять создавшуюся неловкость первым заговорил я.

— Возможно, — ответил тот.

То ли схохмил, то ли издевается, а вполне вероятно, от растерянности ляпнул. Не, определенно чего-то опасается. И этот жезл… Перепил, что ли или обкурился какого местного зелья — алхимик хренов.

— Так вы Овальдус Харвус или вы кто-то другой? — несмотря на явно неадекватное состояние хозяина, продолжал допытываться я.

— Да Харвус я, Харвус! — раздраженно махнул рукой мужчина. — А вы, господа, по какому вопросу, позвольте узнать?

— Я — Федор Листопад землянин — если, конечно, оно вам что-то говорит. Этот юноша, — я сделал кивок головой в сторону стажера, — Квагш гвахушингарапама, иначе говоря, латинг, обитатель, мира Большое Топкое Болото. Мы к вам по поручению одного нашего общего знакомого по имени Хорос. Надеюсь, вы предупреждены о нашем визите?

Услышав имя Верховного Хранителя, маг тут же весь скукожился, так что росточком едва ли не ниже меня сделался.

— Хорос, гаденыш, втянул в темную историю! Теперь моей жизни угрожает серьезная опасность.

Чтобы успокоить не в меру разволновавшегося чародея, я в тон ему ляпнул:

— На нас с утра уже три раза покушались и также по вине Хороса. — Нехитрый психологический прием, однако, действует безотказно. Как известно, общая опасность сплачивает даже самых непримиримых врагов, а друзей так и вовсе делает, что называется, не разлей вода.

Харвус купился. Настороженный взгляд его серых глаз стал чуть-чуть менее суровым.

— Извините, в дом я вас не приглашаю — не прибрано у меня. Дополнительная информация, касательно интересующего вас артефакта, появится только к концу дня. Встречаемся в восемь вечера в таверне «Единорог и девственница». Это в квартале златокузнецов в северо-восточной части Анарана, ориентир — пожарная каланча. В случае чего, у местных спросите, там это заведение всякая собака знает. Если меня не окажется, ждите, непременно появлюсь. Сюда более ни ногой — не хватало мне неприятностей с Инквизицией или руководством нашего Братства. Все, идите отсюда, пока какой-нибудь ушлый соглядатай не увидел вашу парочку возле моего дома и не донес кому следует.

— Но… — начал я

— …документы для вас и вашего товарища, — не позволил продолжить Харвус. — Все в порядке, господа, вот держите. — С этими словами он протянул мне непонятно откуда появившуюся в его руке пачку бумаг, а вслед за бумагами — увесистый кожаный кошель. — Здесь два империала и сотня синедролей — на сутки хватит за глаза. Насколько я понимаю, дольше этого срока вы не планируете задерживаться на Лагоре.

— Не планируем, — хмуро пробормотал я, рассовывая по карманам деньги и документы.

— Итак, молодые лю… гм… уважаемые, встречаемся в восемь в «Единороге и девственнице». Засим позвольте откланяться.

С этими словами Харвус захлопнул перед нами дверь. Я и напарник двинули обратным ходом в направлении калитки, мимо ухмыляющихся рож каменных истуканов. А может быть, мне показалось, что те ухмылялись.

— Вот же жучила! — громко воскликнул я, после того, как мы отошли от дома мага на приличное расстояние. — Наверняка на содержании у Хороса. Как бабки лопатой грести, так мы тут как тут, а как чуток припечет заднее место, извините, у меня в доме не прибрано. Ладно, Бог с ним. Как-нибудь прорвемся.

— Лагориец боится — вполне естественная реакция, — мудро заметил Квагш. — Ведь он же нам не отказал в помощи.

— Не отказал, но при этом трясся как цуцик. Не люблю с такими типами связываться, Квагш. Скользкие, неприятные, в любой момент сдадут без всякого сожаления. У таких своя рубаха всегда ближе к телу, а хата с краю.

— Насчет рубахи и хаты, как я понимаю, всего лишь идиоматические выражения?

— Ну да, пословицы такие, означают: катитесь все к чертям собачим, я тут не при чем. А теперь давай-ка глянем, чем это снабдил нас Харвус. — Мы остановились под сенью раскидистого дерева, чтобы солнышко не так допекало. Я извлек из кармана бумаги. — Посмотри, Квагш, нам с тобой даже легенду не стали выдумывать и фальшивки сработали на наши истинные имена. Что-то я не очень понимаю Хороса.

Квагш взял из моих рук бумаги и со столь же нескрываемым удивлением начал рассматривать. Вскоре он их мне вернул и разочарованно сказал:

— К тому же, как это у вас говорят, полное фуфло. Посмотри: магические метки смазаны, фотографии наклеены криво, кроме всего прочего, на этих фотографиях мы сами на себя не похожи.

— Короче, с такими ксивами нам с тобой прямая дорога в мрачные застенки лагорийской Инквизиции, — уныло подвел итог я.

Ну Хорос, нашел резидента на наши головы! Даже нормальными документами обеспечить не сумел. Встретимся, я ему непременно выскажу все, что о нем думаю!

— Сейчас в Анаране три часа дня, до означенной встречи пять часов… — начал стажер.

— …которые необходимо как-то убить, — продолжил я. — Желательно с пользой.

— Желательно, — поддержал Квагш.

— При этом стараться не попадаться на глаза местной ментовской братии, — я продолжал рассуждать вслух. — А где в Анаране можно затеряться так, что тебя никакая ищейка не сможет найти, даже если станет носом землю рыть?

Мы с товарищем многозначительно переглянулись. Затем улыбнулись, каждый на свой манер: я — широко растянув губы и обнажив зубы, Квагш — сморщив лоб и выпучив глаза. Тут уж ничего не попишешь — это только в мультиках даже самые распротивные монстры лыбятся как люди, в реальной жизни все не так просто, даже многие гуманоиды выражают эмоции иначе, нежели люди, что уж говорить о негуманах. И, наконец, выдали хором короткое:

— Рынок!

Действительно Рынок (именно с большой буквы) был тем укромным уголком, где можно надежно схорониться подобно иголке в стоге сена. К тому же это место функционирует круглосуточно и все время там полно народу. И городская стража старается обходить его стороной, поскольку на его территории действуют иные правила, неподконтрольные властям. Справедливости ради, стоит отметить, что местные властные структуры не очень уж стремятся взять под контроль управление Рынком, поскольку городская казна имеет от данного предприятия стабильный приток денежных средств в виде налоговых отчислений от торговых операций. А сделок здесь ежедневно совершается на многие и многие миллионы полновесных лагорийских империалов.

Стоит ли лишний раз упоминать о том, что я неоднократно бывал на Лагоре, поэтому его столицу, а, по сути, единственный крупный город знаю, если не как свои пять пальцев, все равно, достаточно хорошо. Тем более мы с Квагшем в данный момент находились в центральной части Анарана, откуда до Вселенского Торжища рукой подать.

Лагорийский Рынок был одновременно похож на все виденные мною предприятия подобного рода и абсолютно не похож. Здесь наличествовали те же многокилометровые улицы с павильонами, лотками и прилавками. Горластые зазывалы, так и норовили ухватить потенциального покупателя за полу одежды и самым наглым образом впарить ему какую-нибудь абсолютно ненужную хрень. Повсюду шныряли подозрительные личности то ли подсобные рабочие, то ли обыкновенное ворье. Короче, все как у нас, с той лишь разницей, что людей здесь было раз-два и обчелся.

От множества самых разнообразных, порой отвратительных с человеческой точки зрения фигур и лиц рябило в глазах. Лишь немногие из них были мне знакомы — по большей части те, что регулярно посещают Землю.

Несмотря на столь существенную разницу во внешности, строении тела и способах общаться, все друг друга прекрасно понимали. Дело в том, что здешний воздух обладает одной замечательной особенностью — он позволяет совершенно непохожим разумным существам прекрасно понимать друг друга и общаться между собой не только с помощью речевого аппарата, но при необходимости, посредством жестов, тактильных контактов и даже телепатии. Вполне вероятно, воздух здесь и не при чем, а причиной данного феномена являются какие-то пока не познанные физические свойства данного континуума.

Вообще-то, Лагор, иначе Буферный Мир, а также Перекресток Миров, Вселенское Толковище и далее в том же духе, по сути — сплошная загадка. Анаран — его столица и, по большому счету, как я уже упоминал, единственный на планете крупный город. Хотя, само определение «планета» для Лагора не совсем уместно, поскольку космогонические взгляды на его устройство полны противоречий и разного рода наукообразных домыслов.

Несмотря на то, что здесь имеется линия горизонта, и местное светило каждое утро поднимается на востоке, а вечером садится на западе, по ночам горят яркие звезды, этот мир не без основания считается плоским и бесконечным. Еще ни одному путешественнику не удалось совершить кругосветное путешествие. Те, кто вознамеривался совершить данный подвиг пропадали без вести и, вполне вероятно, в данный момент бредут куда глаза глядят в поисках края земли. Похоже, здешний Создатель изрядно поглумился над всеми мыслимыми и немыслимыми законами небесной механики и пространственной метрики.

Впрочем, я не профессиональный географ или астроном, поэтому воздержусь от комментариев по поводу устройства здешнего мироздания. Здесь помимо этого имеется масса интересного и загадочного. В частности, на расстоянии примерно тысячи километров от Анарана расположены, так называемые, Дикие Земли. Здесь в топких болотах и непроходимых джунглях обитает множество самых разнообразных тварей, зачастую весьма опасных. Но самое интересное то, что в Диких Землях довольно часто встречаются руины давно покинутых городов и других поселений. Какие существа их населяли, ныне никому неизвестно, по большому счету, малоинтересно. Главное, в этих руинах, при наличии определенной доли везения, можно отыскать несметные сокровища или чудесные артефакты, весьма ценимые коллекционерами и знатоками. Здесь даже сообщество «вольных археологов» имеется, как ни странно, называется клан Черных Копателей. Ничего часом не напоминает?

Так или иначе, «белых копателей» или профессиональных археологов здесь не существует, поэтому бесконтрольное разграбление древних руин, всех устраивает и законом не преследуется. Добыл что-то с риском для жизни — имеешь полное право свободно продать, только не забудь заплатить в казну полагающиеся налоги. В свою очередь, купил — вези, куда душе угодно, только за вывоз в иные миры, отстегни соответствующую таможенную пошлину. Вообще-то не факт, что твою законную покупку не конфискуют Хранители того мира, куда она ввозится. К примеру, импорт мощных артефактов и техномагических устройств на Землю строго лимитирован, а их распространение незаконно и жестоко карается соответствующими органами, в частности, сотрудниками коллектива, возглавляемого Святославом Игоревичем Альмансором. Впрочем, не стану никого утруждать нудным описанием трудовых будней нашего отдела, поскольку в основном это бумажная волокита и лишь время от времени непосредственная работа с людьми, то есть, с незаконопослушными иномирянами.

Тем временем мы с Квагшем добрались до южных ворот Рынка и, заплатив на входе пару серебряных кругляшей — синедролей (забавное, кстати, название, на французский здорово смахивает) вошли на огороженную высокой чугунной оградой территорию.

Вообще-то, чтобы жить в Анаране, нужно постоянно кому-то оттопыривать. Плюнул в неположенном месте, и тебя заметили соответствующие товарищи — плати. Приспичило сходить по нужде — плати и даже не пытайся использовать для этой цели близлежащие кустики, заметут, малым штрафом не отделаешься. Захотел на магистрат изнутри поглазеть — плати. Возжелал Рынок посетить, также плати вне зависимости, приобретешь ты там чего-нибудь или попросту решил прогуляться: на людей (в самом широком смысле данного определения) посмотреть и себя показать. Крайне дорогой город. Однако местные не жалуются, поскольку доходы самого распоследнего подметальщика улиц значительно превышают мои и Квагша вместе взятые. А все за счет более или менее справедливого распределения средств государственного бюджета. По этой причине многие иномиряне всеми правдами и неправдами стараются получить лагорийское гражданство, но если ты не лагориец, не искусный воин или продвинутый маг, у тебя нет ни малейшего шанса. Вообще-то существуют достаточно богатые миры и помимо Лагора. Например — населенные цивилизованными гемофагами. Туда также стремятся на постоянное место жительства многие теплокровные разумные существа, поскольку добровольных доноров вампиры очень ценят, берегут и обеспечивают им беззаботную и безбедную жизнь. Однако отбор кандидатов на постоянное место жительства там не менее строгий чем в Лагоре.

Первым делом мы с Квагшем выпили по бокалу холодного лимонада в ближайшем киоске, торгующем прохладительными напитками. Лагор — мир вечного лета, по этой причине данный товар пользуется здесь стабильным спросом. Вообще-то в сезон песчаных бурь, когда устойчивые ветра несут на город пыль и песок из Восточной пустыни, потребление пива, лимонадов и прочих напитков значительно повышается.

Утолив жажду, направились вдоль торговых рядов мимо ярких витрин, шумных зазывал, хитроватых лавочников самой разнообразной наружности.

То, что мы со стажером не собирались ничего покупать, наверное, было написано на наших физиономиях, поэтому к нам особенно не приставали. К тому же в наших карманах было не так уж много местных тугриков, и смекалистые торгаши, благодаря какому-то шестому или двадцать шестому чувству очень быстро об этом прознали. Вполне вероятно, они и нас начали бы донимать своими приставаниями, если бы вокруг не бродило достаточно солидных потенциальных покупателей с кошелями, туго набитыми полновесными империалами.

Вообще-то понятия «полновесный» или «неполновесный» для данной валюты — абсолютный нонсенс, поскольку, любая попытка обрубить какую-нибудь монетку по абрису, как поступали в свое время на Матушке-Земле пронырливые менялы, приводит к полному исчезновению защитной магической метки и монета превращается в обыкновенный золотой кругляш, цена которому пара синедролей в базарный день. Стоимость лагорийского империала определяется вовсе не стоимостью содержащегося в нем драгметалла, а курсом данной валюты, по отношению к все тому же золоту или еще к чему-то. Впрочем, в подобных вещах я разбираюсь слабо, поэтому боюсь ввести кого-нибудь в заблуждение своими некомпетентными высказываниями. Вот мой напарник в этих вещах собаку схарчил, хотя по его же клятвенным заверениям в его родном мире Большое Топкое Болото вообще никаких денег не существует, и никогда не существовало, а все финансовые операции осуществляются на бартерной основе. Хотя чего уж там удивляться, в необъятной Вселенной столько различных экономических и общественно-политических моделей, что у самого продвинутого экономиста-политолога голова пошла бы кругом лишь от одного их перечисления.

Удачно отражая редкие и довольно вялые наскоки зазывал и самих владельцев лавок, нам удалось добраться до центральной части Рыночной площади. Здесь торговали самые именитые и богатые купцы. Именно здесь за огромные деньги скупались и перепродавались за еще более огромные деньги привезенные из Диких Земель, а также иных миров драгоценные сокровища и магические артефакты.

Я и Квагш увлеченно рассматривали выставленные на всеобщее обозрение замысловатые безделушки, ювелирные изделия, яркие ткани, великолепные образцы холодного оружия, ковры ручной работы, одежду, домашнюю утварь и прочее, прочее, прочее.

Пару раз ценитель рубящее-колющих игрушек Квагш, со знанием дела тянул ручонки к тому или иному мечу, но под моим недовольным взглядом, тут же опускал. Стоимость оружия была такая, что всей нашей со стажером наличности не хватило бы даже на самый простенький клинок. А если нет денег, не к чему и щупать. Смотри себе на здоровье, за погляд денег не берут.

Я был увлечен созерцанием выставленного в витрине одной из лавок бриллиантового колье. Не то чтобы я уж очень падок до ювелирных украшений, вещица была настолько искусно сработана, что вольно или невольно заставляла обратить на себя внимание. Создавалось впечатление, что драгоценные камни ничем не скреплены между собой, а удерживаются на своих местах посредством чистой магии. Однако, присмотревшись, я все-таки разглядел едва заметную паутинку, сплетенную из металлических нитей. Именно эта паутина и фиксировала бриллианты. Но, несмотря на мои потуги, мне так и не удалось понять, каким образом камушки удерживаются на паутинке. Приклеены, что ли? Когда мне показалось, что я почти постиг секрет неведомого ювелира, сзади раздался громкий возглас «Прочь с дороги!», вслед за тем я испытал чувствительный толчок в спину. Каким-то чудом моей голове удалось избежать фатального контакта со стеклянной витриной (фатального, разумеется, для витрины).

Мне хватило доли мгновения, чтобы из мира иллюзорных построений и абстрактных изысканий вернуться в суровую действительность. И еще меньше времени, для того, чтобы развернуться и оценить окружающую обстановку. Оказывается, я несколько увлекся созерцанием понравившегося украшения и перегородил своим телом вход в ювелирную лавку. В это время какой-то расфуфыренный местный барчук возжелал туда войти и вместо того, чтобы вежливо попросить человека отойти в сторонку банально саданул меня кулаком промеж лопаток. Не больно так ударил, но обидно, поскольку все случилось на глазах толпившихся вокруг зевак.

Мой обидчик был крепкий детина под два метра ростом с широченными плечами, пудовыми кулачищами и румяной наглой физиономией. Молод, не старше двадцати пяти и в силу юного возраста уж очень надеется на крепость собственных кулаков. К тому же, судя по белесому шраму через всю левую щеку и еще одному на подбородке, у парня феноменальная способность находить приключения на свою широкую задницу.

Памятуя о своем сомнительном статусе на Лагоре, я не был склонен затевать драку при столь массовом скоплении народа. И был даже готов простить наглецу тот, по большому счету, безобидный пинок, коим он меня наградил. Однако недоросль был не один, а в компании еще двух таких же, как и он сам юных бузотеров.

— Добавь-ка этому саргу, Хьюго! — громко воскликнул один из его приятелей — прыщавый парень на вид лет двадцати.

— Нечего стоять на пути уважаемых господ, — подзуживал другой — худощавый брюнет с усами и щегольской бородкой на бледной физиономии.

— Счас, парни он у меня получит! — И кулак Хьюго стал возноситься над его плечом для повторного удара.

Как уже отмечалось, человек я неконфликтный, поэтому был готов простить парню его глупую злую выходку. Однако перспектива получить могучим кулаком по физиономии меня совершенно не устраивала, поскольку я никогда не относил себя к извращенным мученикам, готовым подставить правую щеку, после того как их ударили по левой. Поэтому в тот момент, когда кулак с нарастающей скоростью устремился мне в лицо, я попросту ушел в сторону, не предпринимая никаких ответных действий. В результате самонадеянного юношу понесло вперед, и он всем корпусом врезался в огромную и, наверное, очень дорогую стеклянную витрину.

Признаться, я ожидал звона разбитого стекла, но недооценил дальновидности предприимчивого владельца ювелирной лавки. Стекло оказалось зачарованным и не рассыпалось вдребезги после встречи с могучим телом юного забияки. Данное обстоятельство меня вполне устраивало, поскольку могло пострадать так понравившееся мне колье. К тому же, наглая физия Хьюго вошла в жесткий контакт с несокрушимой поверхностью, отчего у парня пошла носом кровь. Не сильно, просто чуть закапала, оставляя на богато расшитом золотом камзоле бурые потеки.

Я надеялся, что столь ощутимый удар приведет юношу в нормальное состояние, но ошибся. Похоже, Хьюго принадлежал к той породе самцов, которых боль и вид крови, даже собственной, подвигают к совершению еще больших глупостей. К тому же, виновником всех своих бед он почему-то назначил меня.

— Эй, ты, сарг! — посапывая разбитым носом, обратился он ко мне. — Счас я тебя убивать буду.

В ответ я лишь недоуменно пожал плечами. И сделав незаметный знак стажеру, чтобы тот не вмешивался, удивленно спросил:

— Это за что же такая немилость, позвольте узнать?

— Хьюго, да он еще издевается! — подал голос его бородатый приятель.

Прыщавый, также поспешил «подлить масла в огонь»:

— Я бы на твоем месте, ни за что бы не оставил безнаказанным столь вопиющее оскорбление.

— Ма-алчать, сосунки! — хорошо поставленным командирским голосом рявкнул я.

Обычно на всякую мелкотравчатую шушеру этот нехитрый прием действовал безотказно. Меня принимали за какого-то начальника и спешили ретироваться. Как ожидалось, двое провокаторов заметно спали с лица, прикусили языки и более не решались высказывать свое мнение обо мне вслух. Однако на главного возмутителя спокойствия мой грозный окрик не произвел ни малейшего впечатления. Вместо того, чтобы успокоиться и отнестись к случившемуся со здоровым юмором, он утер кровь рукавом камзола, точнее размазал ее по подбородку и, выпучив глаза, кинулся на меня, стараясь вцепиться скрюченными пальцами в горло. При этом он заревел, как ревет раненый бык на арене после болезненного, но не смертельного удара опытного тореадора.

Вообще-то в мои планы не входило веселить публику. Будь моя воля, я попросту удрал бы отсюда куда подальше, но к этому времени нашу парочку успела обступить плотная толпа охочих до бесплатных зрелищ зевак, пробиться через которую быстро не представлялось никакой возможности. К тому же, при всей своей громоздкости и кажущейся неуклюжести этот Хьюго оказался довольно ловким парнем и на удивление быстрым. Помимо захвата моего горла, он планировал провести коварный удар носком ноги в паховую область. И этот прием у него мог бы вполне получиться, будь на моем месте человек не знакомый со специальными боевыми методиками, помимо этого обладающий кое-какими экстраординарными способностями.

Ускоряться не стал, в данном случае это привело бы к неоправданному перерасходу жизненных сил. Не велика птаха этот самонадеянный типчик, управлюсь и так.

Отклонившись в сторону, я ловко ушел от захвата и подлого удара. После того, как пронесшаяся мимо массивная туша показала свой широкий зад, не удержался и врезал по ней ногой с оттяжечкой, придавая, таким образом, противнику дополнительное ускорение. Как следствие, юноша с приличной скоростью влетел в толпу зевак. Получилась хорошая куча мала.

Теперь мне и стажеру следовало бы воспользоваться всеобщим замешательством и потихоньку удалиться. Именно так я и собирался поступить. Однако не успел. В ситуацию вмешался его величество Случай в лице товарищей неугомонного Хью.

После того как я отправил буяна в народ и намылился покинуть митинг, мой чуткий слух вычленил из окружающего шума негромкий свистяще-шипящий звук. Доля мгновения и мое подсознание отдало все полагающие команды определенным группам мышц. В результате я как подкошенный рухнул на не очень чистую брусчатку, а над моей головой просвистело длинное тонкое и очень опасное щупальце нейрохлыста.

Вообще-то, то, что против меня было применено именно это садистское оружие, я осознал лишь после того, как вскочил на ноги и повернулся лицом к неожиданно свалившейся на меня новой опасности. Как и следовало ожидать, дружки поверженного Хьюго вовсе не собирались оставаться в стороне. Парни выступили из толпы, и в руках у них я заметил нейронные хлысты, которые также называют «бичами невыносимой боли», страшное и весьма эффективное оружие даже в руках дилетанта.

Нейрохлыст — суть созданный искусственно в тайных лабораториях здешних магов организм, способный к симбиозу с представителями теплокровных разумных рас. В латентном состоянии данный симбионт более всего похож на толстый блин диаметром около тридцати сантиметров, на ощупь и по внешнему виду напоминает размягченный гудрон. Помещенный на руку выше запястья он достаточно быстро становится неотъемлемой частью носителя путем полного срастания кровеносных и нервных систем. Кислород и все необходимые для нормального развития питательные вещества высасывает из крови хозяина, туда же отправляет отходы жизнедеятельности. В течение года симбионт формирует мускулистый отросток-щупальце длиной до трех метров с полым гладким костяным шипом на конце. Внутри шипа сильнодействующий яд. Даже незначительное попадание данного токсина в кровь живого существа вызывает невыносимую боль, сопоставимую с той, что испытывает человек, с которого живьем сдирают кожу. В состоянии покоя щупальце обвивает руку носителя и никак не проявляет себя. По воле хозяина и кормильца оно способно превращаться в самый настоящий хлыст и молниеносно поражать противника, находящегося на приличной дистанции. Страшное и коварное оружие. Достаточно одного укола и человек или какое иное существо потеряет сознание от болевого шока, два-три удара хлыстом и он — гарантированный покойник.

Мне откровенно повезло, в шуме толпы я мог не услышать характерный свист рассекаемого нейрохлыстом воздуха. Впрочем, рассуждать о везении может лишь тот, кому удалось избежать смертельной опасности. Все, кому этого не удалось, автоматически попадают в категорию фатальных невезунчиков.

Мгновенно оценив ситуацию, я понял, что первым попытался достать меня столь изощренным способом прыщавый тип. Бородатый припозднился ненадолго. Но теперь я был готов к любой неожиданности. Войдя в боевой транс, ускорил режим восприятия. Подчиняясь моей воле гипофиз, надпочечники и прочие железы внутренней секреции выбросили в кровь убойную дозу естественных стимуляторов — гормонов, переводя метаболические процессы в моем организме на недостижимый для простого человека уровень. В мгновенье ока мышцы приобрели невиданную эластичность, сухожилия и кости — достаточную прочность. Теперь я не мог ненароком сломать сам себе ногу или руку или при рывке выдрать сухожилие вместе с куском костной ткани. Субъективно для меня как бы само время потекло иначе, хотя на самом деле ход времени ничуть не замедлился, просто сам я невероятно ускорился.

За долгие годы практики я не то чтобы разучился удивляться этой своей способности, попривык и относился вполне естественно как ниспосланному свыше дару. Вот и теперь не стал рассусоливать и анализировать ощущения, тем более быстрый как молния нейрохлыст уже выскочил из рукава прыщавого и летел в мою сторону. При этом скорость боевого симбионта и моя реакция были вполне сопоставимы.

Самым уязвимым местом нейрохлыста является его кончик с ядовитой иглой. Но здесь необходимо действовать крайне осторожно. Схватишься за шип — получишь дозу яда, никакой гормональный коктейль тебя не спасет. Прихватишь чуть ниже, мускульный отросток извернется и всадит колючку в твою руку с тем же печальным результатом. Поэтому вырывать жало следует осторожно без суеты и излишней самонадеянности.

Мне это удалось. Правой рукой я схватил щупальце симбионта примерно в двух сантиметрах от его основания и в следующее мгновение ощутил мощный рывок. Это только кажется, что щупальце нейрохлыста тонкое и вот-вот порвется, при достаточном умении с его помощью можно запросто сдернуть всадника с лошади или даже оторвать человеку голову. Пальцами левой руки осторожно взял костяной вырост у основания и резким движением выдрал смертельно опасное жало. После чего уже без всякой опаски намотал конец хлыста на руку и с силой рванул на себя. В результате приличный его кусок остался в моей руке, а из бессильно упавшего на землю ошметка струей ударила алая кровь.

Я брезгливо отшвырнул в сторону комок потерявшей упругость плоти и обратил все свое внимание на бородатого брюнета. Кажется, он так и не понял, что случилось с его товарищем, поскольку все-таки рискнул нанести мне удар нейрохлыстом. На этот раз я не стал выдирать ему опасное жало, просто увернулся и метнул в него трофейный шип, как обычно метают дротики для игры в дартс. Убедившись в том, что тот вонзился в шею противника, тут же выпал из состояния боевого транса в нормальный режим восприятия времени.

Две секунды при полном ускорении, а как много сделано. Не успел толком похвалить себя за расторопность, как на мои бедные уши обрушился громкий душераздирающий вопль двоих пострадавших в скоротечной схватке лагорийцев. Прыщавый орал оттого, что его покалеченный симбионт, корчась от невыносимой боли, передавал носителю свои страдания. Бородатый получил изрядную дозу яда и, лежа на брусчатке, голосил так, словно его с ног до головы облили кипящим маслом.

Также громко верещала окружавшая нас толпа. Вряд ли кто-то из присутствующих понял, что случилось на самом деле. Однако вид бьющей фонтаном из огрызка нейрохлыста крови, будоражил народ, заставлял активно включать воображение и измышлять такое, от чего волосы поневоле становились дыбом, точнее испытывать примерно те же самые ощущения, что испытывают люди, когда у них дыбом становятся волосы.

И тут мой чуткий слух вновь уловил приближение страшной опасности. Чей-то уж очень уверенный голос позади толпы объявил:

— Внимание, городская стража! Прошу расступиться!

Мгновенно в голове наступило отрезвление, куда-то улетучилось состояние победной эйфории. Я быстро нащупал взглядом своего товарища и рванул к нему. Вскоре каким-то чудесным образом нам удалось выбраться на волю из плотного окружения зевак при этом не попасть на глаза стражам порядка. Не сговариваясь и не выбирая дороги, я и Квагш рванули прочь от опасного места.

Какое-то время за нами не было погони. Я даже начал помаленьку успокаиваться, но очень скоро сзади раздался шум и громкие крики. Не было никакого сомнения, что преследователям удалось надежно вцепиться в наш след. Ну что же, ничего удивительного, я никогда не сомневался в компетентности и должной выучке лагорийских стражей порядка. Теперь все зависело от того, кому покажет зад ее милость Фортуна, а еще от быстроты наших со стажером ног.

Глава 7

Девушки бывают разные — Чёрные, белые, красные. Но всем одинаково хочется На что-нибудь заморочиться. Житейское наблюдение
Вообще-то девушки бывают не только черными, белыми, красными, еще синими, зелеными, серо-буро-малиновыми в крапинку. Разумеется, я имею в виду натуральный цвет кожи, а не цвет волос, кои даже на Земле могут быть самых разнообразных цветов и оттенков.